«Анархизм»

Примечание корректора: Соответствующую отсканированную страницу можно увидеть, нажав на номер страницы справа.

Анархизм

ЭЛЬЦБАХЕР

АНАРХИЗМ АВТОР: Д-р ПАУЛЬ ЭЛЬЦБАХЕР

Судебный асессор и приват-доцент в Галле-на-Заале

Перевод СТИВЕНА Т. БИНГТОНА

Je ne propose rien, je ne suppose rien, j'expose

НЬЮ-ЙОРК: БЕНДЖ. Р. ТАКЕР. Лондон: А. К. Файфилд. 1908.

Авторское право, 1907 г., Бенджамин Р. Такер

С благодарностью посвящается памяти моего отца

Д-ра Саломона Эльцбахера

1832-1889

CONTENTS

Page

TRANSLATOR'S PREFACE vii

BOOKS REFERRED TO xvii

INTRODUCTION 3

Chapter I. THE PROBLEM

1. General 6

2. The Starting-point 10

3. The Goal 13

4. The Way to the Goal 15

Chapter II. LAW, THE STATE, PROPERTY

1. General 18

2. Law 24

3. The State 31

4. Property 36

Chapter III. GODWIN'S TEACHING

1. General 40

2. Basis 41

3. Law 42

4. The State 45

5. Property 53

6. Realization 58

Chapter IV. PROUDHON'S TEACHING

1. General 65

2. Basis 67

3. Law 69

4. The State 72

5. Property 80

6. Realization 86

Chapter V. STIRNER'S TEACHING

1. General 93

2. Basis 96

3. Law 97

4. The State 100

5. Property 106

6. Realization 109

Chapter VI. BAKUNIN'S TEACHING

1. General 115

2. Basis 117

3. Law 119

4. The State 121

5. Property 127

6. Realization 132

Chapter VII. KROPOTKIN'S TEACHING

1. General 139

2. Basis 141

3. Law 145

4. The State 149

5. Property 159

6. Realization 171

Chapter VIII. TUCKER'S TEACHING

1. General 182

2. Basis 183

3. Law 187

4. The State 190

5. Property 201

6. Realization 209

Chapter IX. TOLSTOI'S TEACHING

1. General 219

2. Basis 220

3. Law 230

4. The State 234

5. Property 249

6. Realization 260

Chapter X. THE ANARCHISTIC TEACHINGS

1. General 270

2. Basis 270

3. Law 272

4. The State 276

5. Property 280

6. Realization 284

Chapter XI. ANARCHISM AND ITS SPECIES

1. Errors about Anarchism and its Species 288

2. The Concepts of Anarchism and its Species 292

CONCLUSION 303

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Каждый, кто хоть сколько-нибудь ознакомится с этой книгой, быстро разделит ее содержание на авторское изложение Эльцбахера и семь глав с классифицированными цитатами из трудов лидеров анархизма; и если он купит эту книгу, то сделает это ради цитат. Я не хочу сказать, что книга не имела бы успеха, если бы состояла исключительно из слов самого Эльцбахера, но просто из десяти тысяч человек, которые могут оценить рассуждения Эльцбахера, не найдется и десяти, которые не оценили бы еще выше удобно систематизированную подборку того, что сами анархисты говорили по кардинальным вопросам анархической мысли. И я не считаю, что говорю что-то нелестное для Эльцбахера, когда утверждаю, что та часть его работы, которой он уделил больше всего места, — это та часть, которую публика оценит больше всего.

И все же многое заслуживает внимания в главах, написанных самим Эльцбахером, — даже если вспоминается сатирическое описание сэра Артура Хелпса об английских юристах как о классе людей, найденных на неком острове, которые делают своим делом написание крайне важных документов тесно сближенными строками на таких чрезмерно широких страницах, что глаз неизбежно пропускает строку время от времени, но которые компенсируют это тем, что неизменно повторяют в другой части документа все, что они уже сказали, так что все, что читатель может упустить в одном месте, он непременно найдет в другом. Дело в том, что работа Эльцбахера — это достойная модель того, какими должны быть мыслительные процессы исследователя, пытающегося определить значение термина, который, как он обнаруживает, концептуализирован неясно. Его метод определения анархизма безупречен, а его вспомогательное исследование определений права, государства и собственности проведено так, как это и должно делаться, и (хороший тест на ясность мысли) его иллюстрации всегда настолько точно соответствуют предмету, что во многом спасают его стиль от скуки, если читатель читает ради смысла и поэтому заботится о релевантности. Единственное слабое место в этой части книги заключается в том, что он считает необходимым повторять в печати свои предыдущие утверждения везде, где для исследования необходимо, чтобы предыдущее утверждение было мысленно обновлено. Но как бы утомительно это ни было, читатель получает последовательное развитие мысли, и вводная часть книги в худшем случае не очень длинна.

Сборник цитат, составляющий три четверти книги как по объему, так и по значимости, является одновременно и лучшей, и самой большой ее частью. Здесь главная необходимость — беспристрастность, и Эльцбахер достиг ее настолько совершенно, насколько можно ожидать от любого человека. Положительно, дочитываешь все это до конца, не будучи уверенным, является ли сам Эльцбахер анархистом или нет; лишь дойдя до последних двенадцати страниц книги, замечаешь, что его оппозиция анархизму становится очевидной. Конечно, чувствуется, что он более публицистичен, чем научен, выбирая для особого упоминания наиболее сенсационные пункты предлагаемых схем (публицистический темперамент определенно проявляется в его привычке выискивать для своей немецкой публики упоминания о Германии у анархических авторов). И все же трудно отрицать, что существует законная научная важность в установлении того, сколько сенсационного вовлечено в анархизм; и, с другой стороны, Эльцбахер признает свой долг представить наиболее сильные аргументы анархистской стороны и делает это настолько добросовестно, что часто задаешься вопросом, может ли человек повторять эти слова, не чувствуя их убедительности. Насколько в этой части книги действительно ощущается какая-либо предвзятость, так это предвзятость чрезмерной методичности; время от времени цитата вставляется в классификацию в место, куда она не вписывается без принуждения, и перспектива искажается, когда некое obiter dictum, которое никогда не казалось его автору достойным повторения второй раз, заставляют служить иллюстрацией то для одного раздела «учения», то для другого, пока читателю не покажется, что это излюбленная тема анархиста. Однако предвзятость методичности настолько близка к беспристрастности, насколько это вообще возможно, и ее эффект заключается в том, что материал приводится в наиболее удобную форму для консультации и сравнения.

Сразу после беспристрастности, если не раньше нее, нам нужна интеллектуальность нашего составителя; и она у нас есть. Немногие люди, даже внутри самого движения, справились бы лучше Эльцбахера с выделением важных частей анархических доктрин и цитат, которые покажут эти важные части такими, какие они есть. Я не хочу сказать, что эта точность не имеет исключений — многих исключений, если учитывать такие вещи, как неспособность придать должный вес какому-либо положению, которое могло бы ограничить или изменить применение используемых слов; несколько серьезных исключений, плоды которых мы пожинаем в его итоговом резюме. Но, признавая эти ошибки, я не отказываюсь от своего утверждения, что Эльцбахер сделал свою компиляцию настолько точной, насколько можно ожидать от любого человека. Более того, можно вполне сказать, что он, за исключением трех или четырех пунктов, сделал ее настолько точной, насколько это вообще полезно для обычного чтения; он не упустил ничего, кроме того, что его читатели наверняка упустили бы, если бы он это представил. Как ружье рекламируют как стреляющее «так прямо, как только может держать человек», так и Эльцбахер, за тремя или четырьмя исключениями, рассказал свою историю так прямо, как может прочитать любой человек при обычном внимании. Конечный результат заключается в том, что мы имеем здесь, без сомнения, наиболее полное и точное изложение анархизма, которое когда-либо было дано или когда-либо будет дано в столь сжатом виде. Если кто-то хочет более полного и заслуживающего доверия отчета, ему положительно придется обратиться непосредственно к трудам самих анархистов; нигде больше он не найдет ничего столь же хорошего, как у Эльцбахера. Притом эта основная часть книги определенно читабельна. Повторяемость Эльцбахера не имеет возможности стать здесь заметной, и автор вовсе не скучен в выборе и переводе своих цитат. Напротив, его любовь к метким иллюстрациям — большое подспорье в том, чтобы сделать компиляцию постоянно читабельной, а также в том, чтобы сделать впечатления читателя об анархических учениях яркими и определенными.

Я не хочу сказать, что эта книга может заменить обращение к первоисточникам. Например, глава о Бакунине следует сразу за главой о Штирнере; но изысканную противоположность почти каждого слова Бакунина учению Штирнера могут оценить только те, кто читал книгу Штирнера — цитаты Эльцбахера касаются другого аспекта учения Штирнера, нежели того, который применим против Бакунина. (Следует отметить, что Штирнер и Бакунин — единственные лидеры анархизма, в отношении которых Эльцбахер позволяет себе неуважительное слово до того, как представил их доктрины.) Остается надеяться, что многие, кто прочтет эту книгу, перейдут к самостоятельному изучению источников. Тем временем, перед вами отличное введение, а хронологический порядок позволяет легко проследить историческое развитие и увидеть, нападают ли более поздние школы анархизма на государство более эффективно, чем более ранние.

Я не приберег никаких выражений похвалы для той небольшой части книги, которая идет после скомпилированных глав, потому что она их не заслуживает. Все слабые стороны Эльцбахера проявляются в этом заключительном резюме; лучшее, что можно сказать о нем, — это то, что оно заслуживает внимательного изучения и что автор продолжает быть чаще прав, чем неправ. Но теперь, когда он собрал все свои знания, он хочет, чтобы они равнялись всеведению, и крайне неосмотрительно закрывает глаза на те места, где под его ногами ничего нет. Он обвиняет людей в ошибке за то, что они не используют в его смысле термин, определение которого он сам не взялся установить. Он принимает слишком безоговорочно такие утверждения, которые наиболее удобно вписываются в его схему метода. Его самое вопиющее преступление в этом направлении — классификация доктрин анархо-коммунизма как простого предсказания, а не выражения воли, требования, одобрения или неодобрения чего-либо, просто потому, что модность эволюционизма и фатализма побудила лидеров этой школы предпочесть излагать свою доктрину в терминах предсказания. Эльцбахер забыл сравнить свое суждение с действиями людей, которых он судит; solvitur ambulando; если бы предложение Кропоткина было лишь прогностическим, а не прагматическим, у него было бы меньше проблем с полицией, чем есть. Далее, он совершает одну из самых нескромных вещей, возможных для приверженца строгого метода, когда неоднократно утверждает, что перечислил не только все, что можно найти, но и все, что вообще могло бы существовать в рамках определенной категории. Например, он заявляет, что любая возможная утвердительная доктрина собственности должна быть либо частной собственностью, либо общей собственностью на средства производства и частной собственностью на средства потребления, либо общей собственностью. Почему схема общей собственности на вещи, которые нужны всем людям, и частной собственности на вещи, которые нужны только некоторым людям, не должна иметь такой же ранг в классификации, как второй класс Эльцбахера? Взгляд на цитаты из Кропоткина покажет, что я не слишком полагался на собственную изобретательность, придумывая такую схему как мыслимую. Он претендует на то, что перечислил все точки зрения, с которых анархизм был или может быть изложен или оценен, однако он опустил легитимизм — доктрину о том, что политическая власть, которая претендует на наше уважение и повиновение, должна казаться возникшей на законном основании, а не путем узурпации. Огромная роль, которую легитимизм сыграл в истории, общеизвестна; и он очень легко поддается целям анархиста, поскольку о некоторых правительствах хорошо известно, что они возникли в результате узурпации, а другие легко подозреваются в этом. Более того, легитимизм фактически является мощным фактором в формировании самого современного анархизма нашего времени; ибо он в значительной степени касается доктрины Лайзандера Спунера о судах присяжных, о которой дается некоторое представление в цитатах Эльцбахера из Такера. И он претендует на то, что перечислил все важные аргументы, поддерживающие анархизм: где он упомянул аргумент от зла, которое причиняет государство, вмешиваясь в социальные и экономические эксперименты? или аргумент от того факта, что реформы в государстве при демократии, а обычно и при монархии, происходят очень медленно, а когда они все же происходят, то неизбежно приходят со все нарушающей внезапностью? или аргумент от зла разделения людей границами, которые подразумевает государство? или тот факт, что война была бы почти немыслима, если бы государства были заменены добровольными и немонополистическими организациями, поскольку такие организации не могли бы иметь никакой «юрисдикции» или контроля над территорией, за которую можно было бы воевать, а война по любой другой причине давно неизвестна среди цивилизованных наций? Посредством этих и других подобных необоснованных претензий на абсолютную полноту, а также выводов, основанных на этих картонных предпосылках, Эльцбахер делает необходимым читать его последние главы с максимально возможной независимостью суждений.

Мне остается сказать кое-что о моей собственной работе над этой книгой. Я консультировался с оригиналами некоторых цитируемых работ — насколько позволяли обстоятельства — и привел цитаты не путем перевода с немецкого языка Эльцбахера, а непосредственно из оригиналов. Подробности следующие:

Для «Политической справедливости» Годвина я использовал американское переиздание второго британского издания. Это второе издание значительно переработано и изменено по сравнению с первым, которое использовал Эльцбахер. Годвин обращает наше внимание на это и особо информирует нас, что первое издание в некоторых важных аспектах не отражало взгляды, которых он придерживался во время его публикации, поскольку ранние страницы были напечатаны до того, как были написаны поздние, и во время написания книги он изменил свое мнение о некоторых принципах, которые утверждал в ранних главах. Во втором издании, говорит он, взгляды, представленные в первой части книги, были приведены в соответствие с теми, что в последней части, и все части были тщательно пересмотрены. Поэтому никого не удивит, что мне время от времени было невозможно идентифицировать в моем экземпляре отрывки, переведенные Эльцбахером из первого издания. В частности, у меня сложилось впечатление, что то, что Эльцбахер цитирует о обещаниях из первой части книги, является одним из тех разделов, которые, по словам Годвина, он опровергает и в которые больше не верил даже во время написания поздних глав первого издания. Если так, то часть фундамента для окончательной классификации Эльцбахера исчезает. Помимо указания страниц первого издания, как у Эльцбахера, я добавил в скобках номера страниц экземпляра, который использовал, везде, где мог их идентифицировать. На протяжении всей книги скобки отличают примечания, добавленные мной, от примечаний самого Эльцбахера, и в нескольких местах я использовал их в тексте, чтобы указать на отклонения Эльцбахера от формулировок оригинала, о чем я скажу еще через мгновение.

Отрывки из работ Прудона я перевел с оригинального французского, как они даны в собрании сочинений его «Œuvres complètes». В этом издании некоторые работы отличаются от изданий, которые использовал Эльцбахер, только пагинацией, в то время как другие были значительно переработаны. Мне не известно об изменениях существенной доктрины.

Поскольку в случае Штирнера немецкий язык является оригинальным, я принял в качестве оригинала цитаты, приведенные Эльцбахером. Вероятно, они иногда сокращены; но довольно верная память и тот факт, что прошло менее года с тех пор, как я читал корректуру своего перевода книги Штирнера, позволяют мне быть уверенным, что нет изменений, равносильных искажению. Я не использовал здесь тот свой перевод [1], кроме как по памяти, потому что хорошо знал, что при работе со Штирнером нет гарантии, что наилучший возможный перевод непрерывного целого будет составлен из наилучших возможных переводов отдельных частей. Также я не использовал существующие английские переводы «Бога и государства» Бакунина, «Завоевания хлеба» Кропоткина, работ Толстого или любых других цитируемых книг. У меня под рукой не было никаких оригиналов Бакунина или Толстого, ни каких-либо работ Кропоткина, кроме «Анархического коммунизма». Из этого у меня было первое издание, а у Эльцбахера, вопреки его привычке, второе; но я полагаю, что они с одних и тех же матриц, ибо все цитируемые номера страниц совпадают.

В отношении главы о Такере я занял особую позицию. Я сам являюсь одним из последователей и сотрудников Такера; я могу претендовать на то, чтобы быть «авторитетом» в изложении его доктрины —

Nennt man die besten Namen,

So wird auch der meine genannt—

и я старался следить за точной корректностью всего в этой главе. То, что я использовал оригинал «Instead of a Book», — само собой разумеется; и я не только взял слова Такера там, где Эльцбахер перевел все, но и следил за всеми пунктами, где Эльцбахер сократил что-либо таким образом, что это могло повлиять на смысл, и восстановил слова, которые заставляли отрывок означать нечто немного отличное от того, что заставил его означать Эльцбахер. (Я сделал примерно то же самое в этом отношении с «Анархическим коммунизмом» Кропоткина; и, действительно, нечто подобное неизбежно, если вообще консультироваться с оригиналами.) С другой стороны, я, как правило, не обращал внимания на отрывки, где Эльцбахер делает лишь формальные изменения с целью вставки в предложение определенной грамматической структуры того, что Такер сказал в предложении другой структуры.

Переводы библейских цитат Толстого взяты из «Исправленного английского Нового Завета», консервативной версии, о которой сейчас говорят как о лучшем из существующих английских Новых Заветов. Она хорошо подходит к Толстому, по крайней мере, насколько это касается данных цитат.

Я говорил выше о качествах Эльцбахера как составителя; здесь становится необходимым сказать кое-что о его работе как переводчика. Его перевод — это перевод очень умного человека, полагающегося на свой интеллект, чтобы оправдать себя в довольно свободном переводе. Он уверен, что знает, какова идея, которую нужно представить, и его главная забота — выразить ее на языке, наиболее подходящем для этой цели. Он даже признается, как будет видно, что «осторожно пересмотрел» чужие переводы с русского, не претендуя при этом на знание русского языка. Я бы так же охотно доверил эту чрезвычайно деликатную задачу Эльцбахеру, как и любому, кого я знаю, ибо он в целом удивительно точен в своих переформулировках. Оправдание его уверенности в своем знании мысли автора можно увидеть в том факте, что в отрывках, которые случайно не влияют на основную мысль, он делает несколько таких промахов, как «zahlen mit ihrer Vergiftung» вместо «платить за то, чтобы быть отравленным», «Willkuer» вместо «произвол», и даже «eine blutige Revolution ruecksichtslos niederwuerfe» вместо «сделал бы все, что в его силах, чтобы спровоцировать кровавую революцию» (мог ли его ввести в заблуждение химический термин «precipitate»?), но в отрывках, где эти ошибки принесли бы реальный вред, он избегает их, будучи защищенным своим знанием смысла. Но есть разница, кого переводить таким образом. Такер — человек, который использует язык с особой точностью: можно предположить, что каждая фраза в его предложении вносит что-то определенное в мысль; а Эльцбахер относится к нему так, как будто менее заметные фразы — это просто декоративная работа, которую можно безопасно опустить или исправить, когда они кажутся невыгодными для декоративных целей. Должен признаться, что у меня мало веры в метод перевода Эльцбахера для передачи любого автора; но особенно плохо это работает с таким автором, как Такер.

Конечно, все дефекты перевода исправляются молчаливо путем подстановки оригинального английского текста. Поэтому, ценой небольшого увеличения объема главы о Такере, это издание дает американским читателям гораздо более точное представление о высказываниях американского поборника анархизма, чем можно получить из немецкого текста Эльцбахера; и, поскольку у меня есть такое же преимущество в отношении Годвина, я думаю, что могу претендовать в общих чертах на то, что мое издание Эльцбахера — лучшее для тех, кто читает и по-английски, и по-немецки.

Помимо заботы о точном представлении отрывков, цитируемых из Такера, я следил за корректностью содержания. Все, что казалось мне несправедливо представляющим книгу Такера, либо путем искажения его доктрины, либо путем неправильного применения цитат, было исправлено примечанием. Это будет полезно читателю не только тем, что даст ему лучшего Такера, но и тем, что даст образец, по которому он может судить, какое количество вины последователи Кропоткина, Толстого или остальных, вероятно, нашли бы в главах, посвященных им. Просто популярный читатель, вероятно, получит впечатление, что Эльцбахер — действительно довольно ненадежный человек. Компетентный студент, который знает, на что нужно обращать внимание во всей работе такого рода, укрепит свое доверие к Эльцбахеру, увидев, как мало серьезных ошибок обнаруживается при таком поиске.

Указатель составлен независимо для этого перевода. Опуская такие записи, которые просто дублируют полезность оглавления, и делая усилие, чтобы озаглавить каждую запись словом, под которым читатель действительно будет ее искать, я надеюсь, что улучшил указатель Эльцбахера; и я надеюсь, что указатель будет не только поисковиком мест, но и помощью в понимании анархических учений.

Я в целом не брался критиковать те особенности книги, которые воплощают собственные мнения Эльцбахера. Было ли на самом деле правильно выбрать этих семерых человек в качестве пробного камня анархизма, — прав ли Эльцбахер, обсуждая определение государства так, как он это делает, или ему лучше было бы просто принять в качестве авторитетного то определение, которое имеет юридическую силу в международном праве, — должен ли был он добавить какую-либо другую особенность к своей книге, — это пункты, по которым читателя не интересует мое суждение, да и я не горю желанием высказывать суждение. Поработав над книгой очень тщательно в деталях, я почувствовал себя вправе высказать мнение о том, насколько хорошо Эльцбахер выполнил работу, которую он действительно решил сделать; я также рассказал, какую работу я, как переводчик, претендую на то, что сделал; и пора этому предисловию закончиться.

Стивен Т. Бингтон.

Баллардвейл, Массачусетс, 28 августа 1907 г.

СНОСКА:

[1] Озаглавлено «Единственный и его собственность». Н.-Й., Бендж. Р. Такер, 1907.

КНИГИ, УПОМИНАЕМЫЕ ПО СОКРАЩЕННЫМ НАЗВАНИЯМ

Adler, "Handwoerterbuch" = Георг Адлер, "Anarchismus", в Handwoerterbuch der Staatswissenschaften, 2-е изд. (Йена, 1898), т. 1, стр. 296-327.

Adler, "Nord und Sued" = Георг Адлер, "Die Lehren der Anarchisten", в Nord und Sued (Бреслау), т. 32 (1885), стр. 371-83.

Ba. "Articles" = "Articles écrits par Bakounine dans l'Egalité de 1869", в Mémoire présenté par la fédération jurassienne de l'Association internationale des travailleurs à toutes les fédérations de l'Internationale (Сонвилье, б. г.), "Pièces justificatives", стр. 68-114.

Ba. "Briefe" = "Briefe Bakunins", в Драгоманов (см. ниже), стр. 1-272.

Ba. "Dieu" = Мишель Бакунин, Dieu et l'Etat, 2-е изд. (Париж, 1892).

Ba. "Dieu" Œuvres = "Dieu et l'Etat", в Мишель Бакунин, Œuvres, 3-е изд. (Париж, 1895), стр. 261-326.

Ba. "Discours" = "Discours de Bakounine au congrès de Berne", в Mémoire présenté par la fédération jurassienne de l'Association internationale des travailleurs à toutes les fédérations de l'Internationale (Сонвилье, б. г.), "Pièces justificatives", стр. 20-38.

Ba. "Programme" = Бакунин, "Programme de la section slave à Zurich", в Драгоманов (см. ниже), стр. 381-3.

Ba. "Proposition" = "Fédéralisme, socialisme et antithéologisme. Proposition motivée au Comité central de la Ligue de la paix et de la liberté", в Мишель Бакунин, Œuvres, 3-е изд. (Париж, 1895), стр. 1-205.

Ba. "Statuts" = "Statuts secrets de l'Alliance" и "Programme et règlement de l'Alliance publique", в "L'Alliance" (см. ниже), стр. 118-35.

Ba. "Volkssache" = М. Бакунин, "Die Volkssache. Romanow, Pugatschew oder Pestel?", в Драгоманов (см. ниже), стр. 303-9.

Bernatzik = Бернацик, "Der Anarchismus", в Jahrbuch fuer Gesetzgebung, Verwaltung und Volkswirtschaft im Deutschen Reich (Лейпциг), т. 19 (1895), стр. 1-20.

Bernstein = Эдуард Бернштейн, "Die soziale Doktrin des Anarchismus", в Die Neue Zeit (Штутгарт), год 10 (1891-2), т. 1, стр. 358-65, 421-8; т. 2, стр. 589-96, 618-26, 657-66, 772-8, 813-19.

Crispi = Франческо Криспи, "The Antidote for Anarchy", в Daily Mail (Лондон), № 807 (1898), стр. 4.

"Der Anarchismus und seine Traeger" = Der Anarchismus und seine Traeger. Enthuellungen aus dem Lager der Anarchisten von [символ: круг в треугольнике], Verfasser der Londoner Briefe in der Koelnischen Zeitung (Берлин, 1887).

"Die historische Entwickelung des Anarchismus" = Die historische Entwickelung des Anarchismus (Нью-Йорк, 1894).

Diehl = Карл Диль, P.-J. Proudhon. Seine Lehre und sein Leben. (3 т., Йена, 1888-96.)

Dragomanoff = Михаил Драгоманов, Michail Bakunins sozial-politischer Briefwechsel mit Alexander Iw. Herzen und Ogarjow, deutsch von Boris Minzès (Штутгарт, 1895).

Dubois = Феликс Дюбуа, Le Péril anarchiste (Париж, 1894).

Ferri = "Discours de Ferri" в Congrès international d'anthropologie criminelle, compte rendu des travaux de la quatrième session, tenue à Genève du 24 au 29 août 1896 (Женева, 1897), стр. 254-7.

Garraud = Р. Гарро, L'Anarchie et la Répression (Париж, 1895).

Godwin = Уильям Годвин, An Enquiry concerning Political Justice and its Influence on General Virtue and Happiness (2 т., Лондон, 1793). [Ссылки в скобках относятся к "First American from the second London edition, corrected", Филадельфия, 1796.]

"Hintermaenner" = Die Hintermaenner der Sozialdemokratie. Von einem Eingeweihten (Берлин, 1890).

Kr. "Anarchist Communism" = Петр Кропоткин, Anarchist Communism: its Basis and Principles, 2-е изд. (Лондон, 1895). [Перепечатано из Nineteenth Century.]

Kr. "Conquête" = Пьер Кропоткин, La Conquête du pain, 5-е изд. (Париж, 1895).

Kr. "L'Anarchie dans l'évolution socialiste" = Пьер Кропоткин, L'Anarchie dans l'évolution socialiste (Париж, 1892).

Kr. "L'Anarchie. Sa philosophie—son idéal" = Пьер Кропоткин, L'Anarchie. Sa philosophie—son idéal (Париж, 1896).

Kr. "Morale" = Пьер Кропоткин, La Morale anarchiste (Париж, 1891).

Kr. "Paroles" = Пьер Кропоткин, Paroles d'un révolté, ouvrage publié par Elisée Réclus, nouv. éd. (Париж, б. г.)

Kr. "Prisons" = Пьер Кропоткин, Les Prisons (Париж, 1890).

Kr. "Siècle" = Пьер Кропоткин, Un siècle d'attente. 1789-1889 (Париж, 1893).

Kr. "Studies" = Revolutionary Studies, переведено из "La Révolte" и перепечатано из "The Commonweal" (Лондон, 1892).

Kr. "Temps nouveaux" = Пьер Кропоткин, Les Temps nouveaux (конференция, проведенная в Лондоне) (Париж, 1894).

"L'Alliance" = L'Alliance de la démocratie socialiste et l'Association internationale des travailleurs (Лондон и Гамбург, 1873).

Lenz = Адольф Ленц, Der Anarchismus und das Strafrecht. Sonderabdruck aus der Zeitschrift fuer die gesamte Strafrechtswissenschaft, Bd. 16, Heft 1 (Берлин, б. г.).

Lombroso = Ч. Ломброзо, Gli Anarchici, 2-е изд. (Турин, 1895).

Mackay, "Anarchisten" = Джон Генри Маккей, Die Anarchisten. Kulturgemaelde aus dem Ende des 19. Jahrhunderts. Volksausgabe (Берлин, 1893).

Mackay, "Magazin" = Джон Генри Маккей, "Der individualistische Anarchismus: ein Gegner der Propaganda der That", в Das Magazin fuer Litteratur (Берлин и Веймар), т. 67 (1898), стр. 913-15.

Mackay, "Stirner" = Джон Генри Маккей, Max Stirner. Sein Leben und sein Werk (Берлин, 1898).

Merlino = Ф. С. Мерлино, L'Individualismo nell'anarchismo (Рим, 1895).

Pfau = "Proudhon und die Franzosen", в Людвиг Пфау, Kunst und Kritik, т. 6 из Aesthetische Schriften, 2-е изд. (Штутгарт, Лейпциг, Берлин, 1888), стр. 183-236.

Plechanow = Георгий Плеханов, Anarchismus und Sozialismus (Берлин, 1894).

Pr. "Banque" = П.-Ж. Прудон, Banque du peuple, suivie du rapport de la commission des délégués du Luxembourg (Париж, 1849). (В Œuvres complètes Прудона, Париж, 1866-83, это составляет часть тома "Solution".)

Pr. "Contradictions" = П.-Ж. Прудон, Système des contradictions économiques, ou philosophie de la misère (2 т., Париж, 1846).

Pr. "Confessions" = П.-Ж. Прудон, Les Confessions d'un révolutionnaire, pour servir à l'histoire de la révolution de février (Париж, 1849).

Pr. "Droit" = П.-Ж. Прудон, Le Droit au travail et le Droit de propriété (Париж, 1848). (В Œuvres это составляет часть тома "La Révolution sociale".)

Pr. "Idée" = П.-Ж. Прудон, Idée générale de la révolution au XIXe siècle (choix d'études sur la pratique révolutionnaire et industrielle) (Париж, 1851).

Pr. "Justice" = П.-Ж. Прудон, De la justice dans la révolution et dans l'Eglise. Nouveaux principes de philosophie pratique (3 т., Париж, 1858).

Pr. "Organisation" = П.-Ж. Прудон, Organisation du crédit et de la circulation, et solution du problème social (Париж, 1848). (В Œuvres это составляет часть тома "Solution".)

Pr. "Principe" = П.-Ж. Прудон, Du principe fédératif et de la nécessité de reconstituer le parti de la révolution (Париж, 1863).

Pr. "Propriété" = П.-Ж. Прудон, Qu'est-ce que la propriété? ou recherches sur le principe du droit et du gouvernement. Premier mémoire (Париж, 1841).

Pr. "Solution" = П.-Ж. Прудон, Solution du problème social (Париж, 1848).

Proal = Луи Проаль, La Criminalité politique (Париж, 1895).

Reichesberg = Наум Райхесберг, Sozialismus und Anarchismus (Берн и Лейпциг, 1895).

Rienzi = Риенци, L'Anarchisme, переведено с нидерландского Огюстом Девинном (Брюссель, 1893).

Sernicoli = Э. Серниколи, L'Anarchia e gli Anarchici. Studio storico e politico di E. Sernicoli (2 т., Милан, 1894).

Shaw = Джордж Бернард Шоу, The Impossibilities of Anarchism (Лондон, 1895).

Silio = Сезар Силио, "El Anarquismo y la Defensa Social", в La Espana Moderna (Мадрид), т. 61 (1894), стр. 141-8.

Stammler = Рудольф Штаммлер, Die Theorie des Anarchismus (Берлин, 1894).

Stirner = Макс Штирнер, Der Einzige und sein Eigentum (Лейпциг, 1845).

Stirner "Vierteljahrsschrift" = М. Шт., "Rezensenten Stirners", в Wigands Vierteljahrsschrift (Лейпциг), т. 3 (1845), стр. 147-94.

To. "Confession" = Граф Лев Толстой, Bekenntnisse. Was sollen wir denn thun?, нем. пер. Г. фон Самсон-Химмельштерна (Лейпциг, 1886), стр. 1-102.

To. "Gospel" = Граф Лев Н. Толстой, Kurze Darlegung des Evangeliums, нем. пер. Пауля Лаутербаха (Лейпциг, б. г.).

To. "Kernel" = "Das Korn", в Граф Лев Н. Толстой, Volkserzaehlungen, нем. пер. Вильгельма Гольдшмидта (Лейпциг, б. г.), стр. 87-9.

To. "Kingdom" = Лев Н. Толстой, Das Reich Gottes ist in euch, oder das Christentum als eine neue Lebensauffassung, nicht als mystische Lehre, нем. пер. Р. Левенфельда (Штутгарт, Лейпциг, Берлин, Вена, 1894).

To. "Linen-Measurer" = "Leinwandmesser. Die Geschichte eines Pferdes", в Лев Н. Толстой, Gesammelte Werke, нем. пер. под ред. Рафаэля Левенфельда, т. 3 (Берлин, 1893), стр. 573-631.

To. "Money" = Граф Лев Толстой, Geld! Soziale Betrachtungen, нем. пер. Августа Шольца (Берлин, 1891).

To. "Morning" = "Der Morgen des Gutsherrn", в Лев Н. Толстой, Gesammelte Werke, нем. пер. под ред. Рафаэля Левенфельда, т. 2, 2-е изд. (Лейпциг, б. г.), стр. 1-81.

To. "On Life" = Граф Лев Толстой, Ueber das Leben, нем. пер. Софи Бер (Лейпциг, 1889).

To. "Patriotism" = Граф Лев Н. Толстой, Christentum und Vaterlandsliebe, нем. пер. Л. А. Хауффа (Берлин, б. г.).

To. "Persecutions" = Russische Christenverfolgungen im Kaukasus. Mit einem Vor- und Nachwort von Leo Tolstoj (Дрезден и Лейпциг, 1896), стр. 7-8, 38-48.

To. "Reason and Dogma" = Граф Лев Н. Толстой, Vernunft und Dogma. Eine Kritik der Glaubenslehre, нем. пер. Л. А. Хауффа (Берлин, б. г.).

To. "Religion and Morality" = Граф Лев Толстой, Religion und Moral. Antwort auf eine in der "Ethischen Kultur" gestellte Frage, нем. пер. Софи Бер (Берлин, 1894).

To. "What I Believe" = Граф Лев Толстой, Worin besteht mein Glaube? Eine Studie, нем. пер. Софи Бер (Лейпциг, 1885).

To. "What Shall We Do" = Граф Лев Толстой, Was sollen wir also thun?, нем. пер. Августа Шольца (Берлин, 1891).

Tripels = "Discours de Tripels", в Congrès international d'anthropologie criminelle, compte rendu des travaux de la quatrième session, tenue à Genève du 24 au 29 août 1896 (Женева, 1897), стр. 253-4.

Tucker = Бендж. Р. Такер, Instead of a Book. By a Man Too Busy to Write One. A fragmentary exposition of philosophical Anarchism (Нью-Йорк, 1893).

Van Hamel = Ван Хамель, "L'Anarchisme et le Combat contre l'anarchisme au point de vue de l'anthropologie criminelle", в Congrès international d'anthropologie criminelle, compte rendu des travaux de la quatrième session, tenue à Genève du 24 au 29 août 1896 (Женева, 1897), стр. 254-7.

Zenker = Э. В. Зенкер, Der Anarchismus. Kritische Geschichte der anarchistischen Theorie (Йена, 1895).

ВВЕДЕНИЕ

1. Мы хотим знать анархизм научно по причинам как личным, так и внешним.

Мы желаем проникнуть в сущность движения, которое осмеливается ставить под сомнение то, что несомненно, и отрицать то, что достопочтенно, и тем не менее охватывает все более широкие круги.

Кроме того, мы желаем решить для себя, не является ли необходимым встретить такое движение силой, чтобы защитить установленный порядок или, по крайней мере, его спокойное прогрессивное развитие, и беспощадными мерами предохранить от больших зол.

В настоящее время существует величайший недостаток ясных идей об анархизме, и это не только среди масс, но и среди ученых и государственных деятелей.

То это исторический закон эволюции [2], который описывается как высший закон анархизма, то счастье индивида [3], то справедливость [4].

То говорят, что анархизм кульминирует в отрицании всякой программы [5], что у него есть только отрицательная цель [6]; то, опять же, что его отрицающая и разрушающая сторона уравновешивается стороной, которая является утвердительной и созидательной [7]; то, наконец, что оригинальное в анархизме следует искать исключительно в его высказываниях об идеальном обществе [8], что его реальная, истинная сущность состоит в его позитивных усилиях [9].

То говорится, что анархизм отвергает право [10], то, что он отвергает общество [11], то, что он отвергает только государство [12].

То заявляется, что в будущем обществе анархизма нет договорной связи, связывающей людей [13]; то, опять же, что анархизм стремится к тому, чтобы все общественные дела устраивались договорами между федеративно организованными коммунами и обществами [14].

То говорится в общем, что анархизм отвергает собственность [15], или, по крайней мере, частную собственность [16]; то проводится различие между коммунистическим и индивидуалистическим [17], или даже между коммунистическим, коллективистским и индивидуалистическим анархизмом [18].

То утверждается, что анархизм мыслит свою реализацию происходящей через преступление [19], особенно через насильственную революцию [20] и с помощью пропаганды действием [21]; то, опять же, что анархизм отвергает насильственную тактику и пропаганду действием [22], или что они, по крайней мере, не являются необходимыми составляющими анархизма [23].

3. Два требования должны быть предъявлены каждому, кто берется создать научную работу об анархизме.

Во-первых, он должен быть знаком с наиболее важными анархическими трудами. Здесь, конечно, встречаешь большие трудности. Анархические труды очень скудно представлены в наших публичных библиотеках. Они отчасти настолько редки, что индивиду крайне трудно приобрести даже самые выдающиеся из них. Поэтому неудивительно, что из всех работ об анархизме только одна основана на всестороннем знании источников. Это брошюра, появившаяся анонимно в Нью-Йорке в 1894 году, «Die historische Entwickelung des Anarchismus», которая на шестнадцати страницах дает краткое изложение, свидетельствующее об удивительном знакомстве с самыми различными анархическими трудами. Две большие работы, «L'anarchia e gli anarchici, studio storico e politico di E. Sernicoli», 2 т., Милан, 1894, и «Der Anarchismus, kritische Geschichte der anarchistischen Theorie von E. V. Zenker», Йена, 1895, по крайней мере частично основаны на знании анархических трудов.

Во-вторых, тот, кто хочет создать научную работу об анархизме, должен быть одинаково сведущ в юриспруденции, экономике и философии. Анархизм судит юридические институты со ссылкой на их экономические эффекты и с точки зрения той или иной философии. Поэтому, чтобы проникнуть в его сущность и не стать жертвой всех возможных недоразумений, нужно быть знакомым с теми концепциями философии, юриспруденции и экономики, которые он применяет или к которым имеет отношение. Этому требованию лучше всего отвечает, среди всех работ об анархизме, брошюра Рудольфа Штаммлера «Die Theorie des Anarchismus», Берлин, 1894.

ПРИМЕЧАНИЯ:

[2] "Der Anarchismus und seine Traeger", стр. 124, 125, 127; Reichesberg, стр. 27.

[3] Lenz, стр. 3.

[4] Bernatzik, стр. 2, 3.

[5] Lenz, стр. 5.

[6] Crispi.

[7] Van Hamel, стр. 112.

[8] Adler, стр. 321.

[9] Reichesberg, стр. 13.

[10] Stammler, стр. 2, 4, 34, 36; Lenz, стр. 1, 4.

[11] Silió, стр. 145; Garraud, стр. 12; Reichesberg, стр. 16; Tripels, стр. 253.

[12] Bernstein, стр. 359; Bernatzik, стр. 3.

[13] Reichesberg, стр. 30.

[14] Lombroso, стр. 31.

[15] Silió, стр. 145; Dubois, стр. 213.

[16] Lombroso, стр. 31; Proal, стр. 50.

[17] Rienzi, стр. 9; Stammler, стр. 28-31; Merlino, стр. 18, 27; Shaw, стр. 23.

[18] "Die historische Entwickelung des Anarchismus", стр. 16; Zenker, стр. 161.

[19] Garraud, стр. 6; Lenz, стр. 5.

[20] Sernicoli, том 2, стр. 116; Garraud, стр. 2; Reichesberg, стр. 38; Van Hamel, стр. 113.

[21] Garraud, стр. 10, 11; Lombroso, стр. 34; Ferri, стр. 257.

[22] Mackay, "Magazin", стр. 913-915; "Anarchisten", стр. 239-243.

[23] Zenker, стр. 203, 204.

ГЛАВА I

ПРОБЛЕМА 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Задача нашего исследования состоит в том, чтобы получить определенные понятия об анархизме и его видах. Как только такие определенные понятия будут достигнуты, анархизм станет научно познанным. Ибо их определение не только обусловлено всесторонним рассмотрением всех отдельных явлений анархизма, но и объединяет результаты этого всестороннего рассмотрения и отводит им место в совокупности нашего знания.

Задача получения определенных понятий об анархизме и его видах на первый взгляд кажется совершенно ясной. Но эта кажущаяся ясность исчезает при более внимательном рассмотрении.

Ибо прежде всего возникает вопрос: что должно быть отправной точкой нашего исследования? Ответ будет дан: «анархические учения». Но нет никакого согласия относительно того, какие именно учения являются анархическими; один человек называет «анархическими» одни учения, другой — другие; и из самих учений часть называет себя анархическими, а часть — нет. Как можно взять любое из них в качестве анархического учения для отправной точки, не применяя при этом само понятие анархизма, которое еще предстоит определить?

Затем возникает следующий вопрос: какова цель исследования? Ответ будет дан: «понятия об анархизме и его видах». Но мы ежедневно видим, что разные люди совершенно по-разному определяют понятие объекта, который они при этом мыслят одинаково. Один говорит, что право — это общая воля; другой — что это совокупность предписаний, ограничивающих естественную свободу человека ради других людей; третий — что это упорядочение жизни нации (или сообщества наций) для поддержания Божественного миропорядка. Все они знают, что определение должно указывать ближайший род и отличительные признаки вида, но это знание мало им помогает. Таким образом, кажется, что цель исследования все еще требует прояснения.

Наконец, возникает вопрос: каков путь к этой цели? Любой, кто когда-либо наблюдал конфликт мнений в интеллектуальных науках, хорошо знает, с одной стороны, как остро нам не хватает признанного метода решения проблем, а с другой — насколько необходимо в любом исследовании четко представлять себе метод, который будет использоваться.

2. Наше исследование может прийти к более точному определению своей проблемы. Проблема заключается в том, чтобы заменить непонятийные представления об анархизме и его видах понятиями.

Любое исследование, направленное на определение понятий, сталкивается с проблемой концептуального осмысления объекта, который сначала был осмыслен непонятийно, и, следовательно, с проблемой замены непонятийных представлений об объекте понятием. Эта проблема находит особенно ясное выражение в определяющем суждении (дефиниции), которое ставит в непосредственное сопоставление в своем субъекте некоторое непонятийное представление об объекте, а в предикате — концептуальное представление о том же объекте.

Соответственно, исследование, которое должно определить понятия об анархизме и его видах, имеет своей задачей концептуально осмыслить объекты, которые сначала были осмыслены в непонятийных представлениях об анархизме и его видах, и, следовательно, заменить эти непонятийные представления понятиями.

3. Но наше исследование может уточнить свою проблему еще более точно, хотя поначалу только с отрицательной стороны. Проблема не в том, чтобы заменить понятиями все представления, которые выступают как непонятийные представления об анархизме и его видах.

Любое понятие может концептуально охватить только один объект, а не другой объект вместе с ним. Понятие здоровья не может быть одновременно понятием жизни, как и понятие лошади — понятием млекопитающего.

Однако в непонятийных представлениях, которые выступают как представления об анархизме и его видах, охвачены очень разные объекты. Конечно, объектом всех этих представлений является, с одной стороны, род, образованный общими качествами определенных учений, а с другой стороны — виды этого рода, образованные путем добавления различных особенностей к этим общим качествам. Но все же эти представления имеют в виду очень разные группы учений с их общими и специальными качествами: некоторые, возможно, только учения Кропоткина и Моста, другие — только учения Штирнера, Такера и Маккея, третьи — учения обеих групп авторов.

Если бы кто-то предложил заменить понятиями все непонятийные представления, которые выступают как представления об анархизме и его видах, эти понятия должны были бы одновременно охватить общие и специальные качества совершенно разных групп учений, из которых одна группа могла бы включать только учения Кропоткина и Моста, другая — только учения Штирнера, Такера и Маккея, третья — и те, и другие. Но это невозможно: понятия об анархизме и его видах могут охватывать только общие и специальные качества одной группы учений; поэтому наше исследование не может заменить понятиями все представления, которые выступают как представления об анархизме и его видах.

4. Дополнив эту отрицательную спецификацию проблемы утвердительной стороной, наше исследование может прийти к еще более точному определению этой проблемы. Проблема заключается в том, чтобы заменить понятиями те непонятийные представления об анархизме и его видах, которые имеют в виду одну и ту же группу учений и наиболее широко распространены среди людей, в настоящее время научно занимающихся анархизмом.

Поскольку единственно возможная проблема для нашего исследования состоит в том, чтобы заменить понятиями часть представлений, которые выступают как непонятийные представления об анархизме и его видах — а именно, только те представления, которые имеют в виду одну и ту же группу учений с ее общими и специальными качествами, — мы должны разделить на классы, в соответствии с группами учений, которые они по отдельности имеют в виду, представления, выступающие как представления об анархизме и его видах, и мы должны выбрать тот класс, чьи представления подлежат замене понятиями.

Выбор класса должен зависеть от того, для каких людей предназначено исследование. Ибо изучение понятия ценно только для тех, кто непонятийно постигает объект этого понятия, поскольку понятие заменяет только их представления. Для тех, кто формирует непонятийное представление о пространстве, понятие морали в этом отношении бессмысленно; и столь же бессмысленным для тех, кто под анархизмом понимает то, что общего в учениях Прудона и Штирнера, является понятие того, что общего в учениях Прудона, Штирнера, Бакунина и Кропоткина.

Но люди, для которых предназначено это исследование, — это те, кто в настоящее время научно занимается анархизмом. Если бы все они в своих представлениях об анархизме и его видах имели в виду одну и ту же группу учений, то проблемой нашего исследования было бы заменить понятиями этот набор представлений. Поскольку это не так, единственно возможная проблема для нашего исследования — заменить понятиями тот набор представлений, который имеет в виду группу учений, имеющуюся в виду у наибольшего числа людей, в настоящее время научно занимающихся анархизмом, в их непонятийных представлениях об анархизме и его видах.

2. ОТПРАВНАЯ ТОЧКА

В соответствии с тем, что было сказано, отправной точкой нашего исследования должны быть те непонятийные представления об анархизме и его видах, имеющие в виду одну и ту же группу учений, которые наиболее широко распространены среди людей, в настоящее время научно занимающихся анархизмом.

1. Как можно узнать, какую группу учений имеют в виду непонятийные представления об анархизме и его видах, наиболее широко распространенные среди людей, в настоящее время научно занимающихся анархизмом?

Прежде всего, это можно увидеть из высказываний относительно конкретных анархических учений, а также из списков и описаний таких учений.

Мы можем предположить, что человек считает анархическими те учения, которые он называет анархическими, и, далее, те учения, которые также характеризуются общими качествами этих учений. Мы можем далее предположить, что человек не считает анархическими те учения, которые он в какой-либо форме противопоставляет анархическим учениям, а также, если он берется каталогизировать или описывать всю совокупность анархических учений, те неизвестные ему учения, которые не характеризуются общими качествами учений, которые он каталогизирует или описывает.

Какую группу учений имеют в виду те непонятийные представления об анархизме и его видах, которые наиболее широко распространены среди людей, в настоящее время научно занимающихся анархизмом, можно увидеть, во-вторых, из определений анархизма и других высказываний о нем. Мы можем с сомнением предположить, что человек считает анархическими те учения, которые подпадают под его определение анархизма или для которых справедливы его высказывания об анархизме; и, напротив, что он не считает анархическими те учения, которые не подпадают под это определение или для которых эти высказывания несправедливы.

Когда эти два средства познания приводят к противоречиям, первое должно быть решающим. Ибо если человек определяет анархизм или говорит об анархизме так, что на этой основе учения, которые он объявляет неанархическими, проявляют себя как анархические — а возможно, и другие учения, которые он причисляет к анархическим, оказываются неанархическими, — это может быть связано только с тем, что он не осознает объема своих общих суждений; поэтому только по его отношению к отдельным учениям можно выяснить его мнение о них.

2. Эти средства познания информируют нас о том, какую группу учений имеют в виду непонятийные представления об анархизме и его видах, наиболее широко распространенные среди людей, в настоящее время научно занимающихся анархизмом.

Мы узнаем, во-первых, что учения некоторых конкретных людей признаются анархическими учениями большей частью тех, кто в настоящее время научно занимается анархизмом.

Мы узнаем, во-вторых, что большей частью тех, кто в настоящее время научно занимается анархизмом, учения этих людей признаются анархическими учениями только в той мере, в какой они относятся к праву, государству и собственности; но не в той мере, в какой они могут касаться права, государства или собственности конкретной правовой системы или конкретной группы правовых систем, и не в той мере, в какой они затрагивают другие объекты, такие как религия, семья, искусство.

Среди признанных анархических учений семь являются особенно заметными: а именно, учения Годвина, Прудона, Штирнера, Бакунина, Кропоткина, Такера и Толстого. Все они проявляют себя как анархические учения в соответствии с большей частью определений анархизма и других научных высказываний о нем. Все они демонстрируют качества, общие для доктрин, рассматриваемых в большинстве описаний анархизма. Некоторые из них, будь то одно или другое, выдвигаются на передний план почти в каждой работе об анархизме. Ни об одном из них не отрицается в сколько-нибудь значительной степени, что оно является анархическим учением.

3. ЦЕЛЬ

В соответствии с тем, что было сказано, целью нашего исследования должно быть определение, во-первых, понятия рода, который образован общими качествами тех учений, которые большая часть людей, в настоящее время научно занимающихся анархизмом, признает анархическими учениями; во-вторых, понятий видов этого рода, которые образованы путем присоединения каких-либо особенностей к этим общим качествам.

1. Первое, что необходимо для понятия, — это чтобы объект был постигнут как можно более ясно и чисто.

В непонятийных представлениях объект постигается не со всей возможной ясностью. В наших непонятийных представлениях о золоте мы чаще всего проясняем для себя лишь несколько качеств золота; один из нас, возможно, думает главным образом о цвете и блеске, другой — о цвете и ковкости, третий — о каких-то других качествах. Но в понятии золота цвет, блеск, ковкость, твердость, растворимость, плавкость, удельный вес, атомный вес и все другие качества золота должны быть постигнуты как можно более ясно.

Объект также не постигается со всей возможной чистотой в наших непонятийных представлениях. Мы вносим в наши непонятийные представления о золоте многое из того, что не относится к качествам золота; один, возможно, думает о текущей стоимости золота, другой — о золотой посуде, третий — о каком-то виде золотой монеты. Но все эти чуждые дополнения должны быть устранены из понятия золота.

Таким образом, первая цель нашего исследования — описать как можно более ясно, с одной стороны, и как можно более чисто, с другой стороны, общие качества тех учений, которые большая часть людей, в настоящее время научно занимающихся анархизмом, признает анархическими учениями, а также особенности всех учений, которые демонстрируют эти общие качества.

2. Для понятия далее требуется, чтобы объекту было отведено место как можно лучше в общей сфере нашего опыта — то есть в системе видов и родов, которая охватывает весь наш опыт.

В непонятийных представлениях объекту не отводится место в общей сфере нашего опыта, а произвольно отводится место в одном из многих родов, в которые он может быть помещен в соответствии со своими различными качествами. Один из нас, возможно, думает о золоте как о виде рода «желтые тела», другой — как о виде рода «ковкие тела», третий — как о виде какого-то другого рода. Но понятие золота должно отвести ему место в системе видов и родов, которая охватывает весь наш опыт, — место в роде «металлы».

Таким образом, дальнейшая цель нашего исследования — отвести как можно лучше место в общей сфере нашего опыта (то есть в системе видов и родов, которая охватывает весь наш опыт) для общих качеств тех учений, которые большая часть людей, в настоящее время научно занимающихся анархизмом, признает анархическими учениями, и для особенностей всех учений, которые демонстрируют эти общие качества.

4. ПУТЬ К ЦЕЛИ

В соответствии с тем, что было сказано, путь, который должно пройти наше исследование от отправной точки к цели, будет состоять из трех частей. Во-первых, должны быть определены понятия права, государства и собственности. Затем должно быть установлено, что анархические учения утверждают о праве, государстве и собственности. Наконец, после устранения некоторых ошибок, мы должны получить определенные понятия об анархизме и его видах.

1. Во-первых, мы должны получить определенные понятия права, государства и собственности; и это должны быть понятия права, государства и собственности в целом, а не права, государства или собственности конкретной правовой системы или конкретной семьи правовых систем.

Право, государство и собственность в этом смысле являются объектами, о которых доктрины, подлежащие рассмотрению в их общих и специальных качествах, делают утверждения. Прежде чем можно будет установить факт каких-либо утверждений об объекте — не говоря уже о том, чтобы выявить общие и специальные качества этих утверждений и отвести им место в общей сфере нашего опыта, — мы должны получить определенное понятие об этом объекте самом по себе. Следовательно, первое, что должно быть сделано, — это определить понятия права, государства и собственности (глава II).

2. Затем должно быть установлено, что анархические учения утверждают о праве, государстве и собственности; — то есть признанные анархические учения, а также те учения, которые также демонстрируют качества, общие для них.

То, что говорят признанные анархические учения, должно быть установлено для того, чтобы определить понятие анархизма. То, что говорят все учения, которые демонстрируют общие качества признанных анархических учений, должно быть установлено для того, чтобы мы могли получить определенные понятия о видах анархизма.

Поэтому каждое из этих учений должно быть опрошено относительно его отношения к праву, государству и собственности. Этим вопросам должен предшествовать вопрос о том, на каком фундаменте покоится учение, и за ними должен следовать вопрос о том, как оно мыслит процесс своей реализации.

Невозможно представить здесь все признанные анархические учения, не говоря уже обо всех анархических учениях. Поэтому наше исследование ограничивается представлением семи особенно заметных учений (главы III–IX), а затем, с этой точки зрения, стремится получить представление о совокупности признанных анархических учений и обо всех анархических учениях (глава X).

Представленные учения излагаются своими собственными словами [24], но в соответствии с единой системой: первое — для защиты от привнесения чуждых мыслей; второе — чтобы избежать несравнимого сопоставления фундаментально различных ходов мысли. Они были вынуждены дать определенные ответы на определенные вопросы; действительно, во многих случаях было необходимо собирать ответы по крошечным фрагментам из самых разных сочинений, просеивать их, если они противоречили друг другу, и объяснять их, если они отклонялись от обычного языка. Таким образом, строго логическая структура мысли Толстого и путаные рассуждения Бакунина, дискуссии Кропоткина, полные пылкого филантропизма, и самодовольная острота Штирнера предстают перед нашими глазами непосредственно и в то же время в сравнимой форме.

3. Наконец, после устранения широко распространенных ошибок, мы должны получить определенные понятия об анархизме и его видах.

Мы должны, следовательно, на основе того знания об анархических учениях, которое мы приобрели, устранить наиболее важные ошибки относительно анархизма и его видов; а затем мы должны определить, что общего у анархических учений и какие особенности представлены среди них, и отвести и тем, и другим место в общей сфере нашего опыта. Тогда мы получим понятия об анархизме и его видах (глава XI).

ПРИМЕЧАНИЕ:

[24] Русские сочинения цитируются по переводам, которые осторожно пересмотрены там, где они кажутся слишком резкими.

ГЛАВА II

ПРАВО, ГОСУДАРСТВО, СОБСТВЕННОСТЬ 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

В этом обсуждении мы должны получить определенные понятия права, государства и собственности в целом, а не права, государства и собственности конкретной правовой системы или конкретной семьи правовых систем. Понятия права, государства и собственности поэтому должны быть определены как понятия общей юриспруденции, а не как понятия какой-либо частной юриспруденции.

1. Под понятиями права, государства и собственности можно понимать, во-первых, понятия права, государства и собственности в науке конкретной правовой системы.

Эти понятия права, государства и собственности содержат все характеристики, которые принадлежат к субстанции конкретной правовой системы. Они охватывают только субстанцию этой системы. Их поэтому можно назвать понятиями науки этой системы. Ибо мы можем обозначить как науку конкретной правовой системы ту часть юриспруденции, которая занимается исключительно нормами конкретной правовой системы.