«Детская литература: Учебное пособие для учителей и педагогических классов»

«Добрый вечер, зверь».

«Ты приехала добровольно? — спросил зверь. — Будешь ли ты довольна остаться здесь, когда твой отец уедет?»

Красавица храбро ответила, что она вполне готова остаться.

«Я доволен тобой, — сказал зверь. — Раз ты приехала по своей воле, ты можешь остаться. Что касается тебя, старик, — добавил он, поворачиваясь к купцу, — на восходе солнца завтра ты отправишься в путь. Когда прозвенит колокольчик, вставай быстро и завтракай, и ты найдешь ту же лошадь, ожидающую, чтобы отвезти тебя домой; но помни, что ты никогда не должен ожидать увидеть мой дворец снова».

Затем, повернувшись к Красавице, он сказал:

«Отведи отца в соседнюю комнату и помоги ему выбрать всё, что, по-твоему, понравилось бы твоим братьям и сёстрам. Там ты найдёшь два дорожных сундука; наполни их доверху. Будет справедливо, если ты отправишь им что-то очень ценное на память о себе».

Затем он ушёл, сказав: «Прощай, Красавица; прощай, старик»; и хотя Красавица с глубоким смятением начала думать об отъезде отца, она побоялась ослушаться приказа чудовища, и они вошли в соседнюю комнату, вдоль стен которой стояли полки и шкафы. Они были крайне удивлены богатствами, которые там находились. Там были великолепные платья, достойные королевы, со всеми украшениями, которые полагалось носить вместе с ними; а когда Красавица открыла шкафы, её ослепили роскошные драгоценности, лежавшие грудами на каждой полке. Выбрав огромное количество вещей, которые она разделила между сёстрами — ведь для каждой из них она приготовила груду чудесных платьев, — она открыла последний сундук, который был полон золота.

«Думаю, отец, — сказала она, — что, поскольку золото будет для вас полезнее, нам лучше вынуть остальные вещи и наполнить сундуки им». Так они и сделали; но чем больше они клали, тем больше места, казалось, оставалось, и в конце концов они вернули на место все драгоценности и платья, которые вынули, а Красавица даже добавила столько драгоценностей, сколько могла унести за один раз; и тогда сундуки не были переполнены, но они стали такими тяжёлыми, что даже слон не смог бы их поднять!

«Чудовище насмехается над нами, — воскликнул купец. — Должно быть, он притворился, что дарит нам всё это, зная, что я не смогу это унести».

«Давайте подождём и увидим, — ответила Красавица. — Я не могу поверить, что он хотел нас обмануть. Всё, что мы можем сделать, — это запереть их и оставить готовыми».

Так они и сделали и вернулись в маленькую комнату, где к своему удивлению обнаружили готовый завтрак. Купец съел его с хорошим аппетитом, так как щедрость чудовища заставила его поверить, что он, возможно, рискнёт вернуться вскоре и навестить Красавицу. Но она была уверена, что отец покидает её навсегда, поэтому очень опечалилась, когда колокольчик резко прозвенел во второй раз, предупреждая их, что пришло время расставаться. Они спустились во двор, где ждали две лошади: одна была нагружена двумя сундуками, другая предназначалась для его поездки. Они били копытами землю в нетерпении отправиться в путь, и купец был вынужден поспешно попрощаться с Красавицей; и как только он сел верхом, он ускакал с такой скоростью, что она мгновенно потеряла его из виду.

Затем Красавица начала плакать и побрела обратно в свою комнату. Но вскоре она почувствовала, что очень хочет спать, и, так как делать было нечего, она легла и мгновенно уснула. И тогда ей приснилось, что она идёт вдоль ручья, окаймлённого деревьями, и оплакивает свою печальную судьбу, когда молодой принц, красивее всех, кого она когда-либо видела, и с голосом, который проникал прямо в сердце, подошёл и сказал ей: «Ах, Красавица! Ты не так несчастна, как полагаешь. Здесь ты будешь вознаграждена за всё, что перенесла в другом месте. Каждое твоё желание будет исполнено. Только постарайся найти меня, в каком бы обличье я ни был, ибо я нежно люблю тебя, и, сделав меня счастливым, ты обретёшь собственное счастье. Будь такой же чистосердечной, как и прекрасной, и нам больше не о чем будет мечтать».

«Что я могу сделать, принц, чтобы сделать вас счастливым?» — спросила Красавица.

«Только будь благодарной, — ответил он, — и не слишком доверяй своим глазам. И прежде всего, не покидай меня, пока не спасёшь от моих жестоких страданий».

После этого, как ей показалось, она оказалась в комнате со статной и красивой дамой, которая сказала ей:

«Милая Красавица, постарайся не жалеть о том, что оставила позади, ибо тебе суждена лучшая участь. Только не позволяй обмануть себя внешним видом».

Сны Красавицы показались ей настолько интересными, что она не спешила просыпаться, но вскоре часы разбудили её, мягко пробив двенадцать раз, и тогда она встала и обнаружила, что на её туалетном столике разложено всё, что ей только могло понадобиться; а когда она закончила приводить себя в порядок, оказалось, что в соседней комнате уже ждёт обед. Но обед не занимает много времени, когда ты совсем одна, и вскоре она уютно устроилась в углу дивана и начала думать о том очаровательном принце, которого видела во сне.

«Он сказал, что я могу сделать его счастливым, — сказала Красавица сама себе. — Значит, это ужасное чудовище держит его в плену. Как я могу освободить его? Интересно, почему они оба просили меня не доверять внешности. Я не понимаю этого. Но, в конце концов, это всего лишь сон, так зачем мне беспокоиться об этом? Лучше я пойду и найду себе какое-нибудь занятие, чтобы развлечься».

Она встала и начала исследовать некоторые из многочисленных комнат дворца.

Первая комната, в которую она вошла, была обставлена зеркалами, и Красавица видела своё отражение со всех сторон; она подумала, что никогда не видела такой очаровательной комнаты. Затем её взгляд привлёк браслет, висевший на люстре, и, сняв его, она была крайне удивлена, обнаружив, что в нём находится портрет её неизвестного поклонника, точно такой же, как она видела его во сне. С огромным восторгом она надела браслет на руку и прошла в картинную галерею, где вскоре нашла портрет того же прекрасного принца, в полный рост и написанный так хорошо, что, пока она разглядывала его, он, казалось, ласково улыбался ей.

Наконец оторвавшись от портрета, она прошла в комнату, где были собраны все музыкальные инструменты, какие только есть на свете, и здесь она долго развлекалась, пробуя играть на некоторых из них и напевая, пока не устала. Следующей комнатой была библиотека, и она увидела там всё, что когда-либо хотела прочитать, а также всё, что уже читала, и ей показалось, что целой жизни не хватило бы даже на то, чтобы прочитать названия всех книг, так их было много. К этому времени начало смеркаться, и восковые свечи в подсвечниках из алмазов и рубинов начали сами собой зажигаться в каждой комнате.

Красавица обнаружила, что ужин подан именно в то время, когда она предпочитала его есть, но она никого не видела и не слышала ни звука, и хотя отец предупреждал её, что она будет одна, ей стало довольно скучно.

Но вскоре она услышала, что приближается чудовище, и с трепетом подумала, не собирается ли он съесть её сейчас.

Однако, поскольку он совсем не выглядел свирепым и лишь грубо сказал: «Добрый вечер, Красавица», она ответила бодро и сумела скрыть свой ужас. Затем чудовище спросило её, как она развлекалась, и она рассказала ему обо всех комнатах, которые видела.

Затем он спросил, думает ли она, что сможет быть счастлива в его дворце, и Красавица ответила, что всё вокруг настолько прекрасно, что ей было бы очень трудно угодить, если бы она не могла быть счастлива. И после примерно часа разговора Красавица начала думать, что чудовище совсем не такое ужасное, как она предполагала сначала. Затем он встал, чтобы уйти, и сказал своим грубым голосом:

«Любишь ли ты меня, Красавица? Выйдешь ли ты за меня замуж?»

«О! Что мне сказать?» — воскликнула Красавица, ибо боялась разозлить чудовище отказом.

«Скажи "да" или "нет" без страха», — ответил он.

«О! Нет, чудовище», — поспешно сказала Красавица.

«Раз ты не хочешь, доброй ночи, Красавица», — сказал он. И она ответила: «Доброй ночи, чудовище», очень радуясь тому, что её отказ не вызвал его гнева. А после того как он ушёл, она вскоре легла в постель, уснула и увидела во сне своего неизвестного принца. Ей показалось, что он пришёл и сказал ей:

«Ах, Красавица! Почему ты так неласкова со мной? Боюсь, мне суждено оставаться несчастным ещё долгие дни».

А затем её сны изменились, но очаровательный принц присутствовал во всех из них; и когда наступило утро, её первой мыслью было взглянуть на портрет и проверить, действительно ли он похож на него, и она обнаружила, что это, безусловно, так.

Этим утром она решила развлечься в саду, ибо светило солнце и били все фонтаны; но она была поражена, обнаружив, что каждое место ей знакомо, и вскоре она подошла к ручью, где росли миртовые деревья, там, где она впервые встретила принца во сне, и это заставило её ещё больше думать, что он, должно быть, томится в плену у чудовища. Когда она устала, она вернулась во дворец и нашла новую комнату, полную материалов для любого вида рукоделия — лент, чтобы делать банты, и шёлка, чтобы вышивать цветы. Затем там был вольер, полный редких птиц, которые были настолько ручными, что слетались к Красавице, как только видели её, и садились ей на плечи и на голову.

«Милые маленькие создания, — сказала она, — как бы я хотела, чтобы ваша клетка была ближе к моей комнате, чтобы я могла часто слышать, как вы поёте!»

Сказав это, она открыла дверь и к своему восторгу обнаружила, что она ведёт в её собственную комнату, хотя она думала, что та находится совсем на другой стороне дворца.

В комнате дальше было ещё больше птиц, попугаев и какаду, которые умели разговаривать, и они приветствовали Красавицу по имени. Действительно, они показались ей настолько забавными, что она взяла одну или двух к себе в комнату, и они разговаривали с ней, пока она ужинала; после чего чудовище нанесло ей свой обычный визит и задало те же вопросы, что и раньше, а затем с грубым «доброй ночи» он удалился, и Красавица легла спать, чтобы увидеть во сне своего таинственного принца. Дни быстро проходили в различных развлечениях, и через некоторое время Красавица обнаружила в дворце ещё одну странную вещь, которая часто радовала её, когда она уставала быть одна. Была одна комната, на которую она не обращала особого внимания. Она была пуста, если не считать того, что под каждым из окон стояло очень удобное кресло, и в первый раз, когда она выглянула в окно, ей показалось, что чёрная занавеска мешает ей видеть что-либо снаружи. Но во второй раз, когда она вошла в комнату, случайно оказавшись уставшей, она села в одно из кресел, и занавеска мгновенно отодвинулась, и перед ней разыгралась самая занимательная пантомима. Там были танцы, цветные огни, музыка и красивые наряды, и всё это было так весело, что Красавица пришла в восторг. После этого она по очереди попробовала остальные семь окон, и из каждого из них можно было увидеть какое-то новое и удивительное представление, так что Красавица больше никогда не чувствовала себя одинокой. Каждый вечер после ужина чудовище приходило навестить её и всегда перед тем, как пожелать доброй ночи, спрашивало своим ужасным голосом:

«Красавица, выйдешь ли ты за меня замуж?»

И Красавице, теперь, когда она понимала его лучше, казалось, что когда она говорила: «Нет, чудовище», он уходил совсем печальным. Но её счастливые сны о прекрасном молодом принце вскоре заставляли её забыть о бедном чудовище, и единственное, что хоть немного беспокоило её, — это постоянные призывы не доверять внешности, позволить сердцу, а не глазам направлять её, и многие другие столь же озадачивающие вещи, которые, как бы она ни размышляла, она не могла понять.

Так всё шло долгое время, пока наконец, как бы счастлива она ни была, Красавица не начала тосковать по отцу, братьям и сёстрам; и однажды ночью, увидев, что она выглядит очень печальной, чудовище спросило её, в чём дело. Красавица уже совсем перестала бояться его, теперь она знала, что он на самом деле добр, несмотря на свой свирепый вид и ужасный голос. Поэтому она ответила, что тоскует по дому и хочет увидеть его ещё раз. Услышав это, чудовище, казалось, было сильно опечалено и жалобно воскликнуло:

«Ах! Красавица, неужели у тебя хватит духу бросить такого несчастного зверя, как я? Чего тебе еще не хватает для счастья? Неужели ты хочешь сбежать только потому, что ненавидишь меня?»

«Нет, милый зверь, — мягко ответила Красавица, — я не ненавижу тебя, и мне было бы очень жаль никогда больше тебя не видеть, но я тоскую по отцу. Позволь мне уехать всего на два месяца, и я обещаю вернуться к тебе и остаться до конца своих дней».

Зверь, который во время ее слов печально вздыхал, теперь ответил:

«Я не могу отказать тебе ни в чем, даже если это будет стоить мне жизни. Возьми четыре ящика, которые найдешь в комнате рядом со своей, и наполни их всем, что пожелаешь взять с собой. Но помни свое обещание и вернись, когда пройдут два месяца, иначе ты можешь об этом пожалеть, ибо если ты не вернешься вовремя, то найдешь своего верного зверя мертвым. Тебе не понадобится колесница, чтобы вернуться. Просто попрощайся со всеми своими братьями и сестрами в ночь перед отъездом, а когда ляжешь в постель, поверни это кольцо на пальце и твердо скажи: "Я хочу вернуться в свой дворец и снова увидеть своего зверя". Спокойной ночи, Красавица. Ничего не бойся, спи спокойно, и вскоре ты снова увидишь своего отца».

Как только Красавица осталась одна, она поспешила наполнить ящики всеми редкими и драгоценными вещами, которые видела вокруг, и лишь когда она устала складывать их, ящики показались полными.

Затем она легла в постель, но от радости почти не могла уснуть. И когда наконец она начала видеть во сне своего любимого принца, ей стало горько видеть его лежащим на травянистом берегу, печальным, усталым и едва похожим на самого себя.

«Что случилось?» — воскликнула она.

Но он посмотрел на нее с упреком и сказал:

«Как ты можешь спрашивать, жестокая? Разве ты не обрекаешь меня, быть может, на смерть?»

«Ах, не будь таким печальным! — воскликнула Красавица. — Я еду лишь для того, чтобы заверить отца, что я в безопасности и счастлива. Я дала зверю честное слово, что вернусь, и он умрет от горя, если я не сдержу обещания!»

«Какое тебе до этого дело? — сказал принц. — Неужели тебе все равно?»

«Конечно, я была бы неблагодарной, если бы мне не было дела до такого доброго зверя, — возмущенно воскликнула Красавица. — Я бы умерла, чтобы избавить его от страданий. Уверяю тебя, это не его вина, что он такой уродливый».

В этот момент ее разбудил странный звук — кто-то говорил совсем рядом; открыв глаза, она обнаружила, что находится в комнате, которую никогда раньше не видела и которая, конечно, была далеко не такой великолепной, как те, к которым она привыкла во дворце зверя. Где она могла быть? Она встала, поспешно оделась и увидела, что ящики, которые она упаковала накануне вечером, стоят в комнате. Пока она размышляла, какой магией зверь перенес их и ее саму в это странное место, она внезапно услышала голос отца, выбежала и радостно поприветствовала его. Ее братья и сестры были поражены ее появлением, так как совсем не ожидали увидеть ее снова, и не было конца вопросам, которые они ей задавали. Ей также многое предстояло узнать о том, что произошло с ними в ее отсутствие, и о путешествии отца домой. Но когда они услышали, что она приехала лишь на короткое время, а затем должна навсегда вернуться во дворец зверя, они громко запричитали. Тогда Красавица спросила отца, что, по его мнению, могут означать ее странные сны и почему принц постоянно умоляет ее не доверять внешности. После долгих раздумий он ответил:

«Ты сама говоришь, что зверь, каким бы страшным он ни был, нежно любит тебя и заслуживает твоей любви и благодарности за свою кротость и доброту. Думаю, принц хочет, чтобы ты поняла: ты должна вознаградить его, исполняя его желания, несмотря на его уродство».

Красавица не могла не признать, что это кажется весьма вероятным. И все же, когда она думала о своем дорогом принце, который был так красив, у нее совсем не возникало желания выйти замуж за зверя. Во всяком случае, у нее было два месяца, чтобы не принимать решения, а наслаждаться обществом сестер. Но хотя теперь они были богаты, снова жили в городе и имели множество знакомых, Красавица обнаружила, что ничто ее особенно не развлекает; она часто думала о дворце, где была так счастлива, тем более что дома ей ни разу не приснился ее дорогой принц, и без него она чувствовала себя совсем грустной.

Затем ее сестры, казалось, привыкли к тому, что ее нет рядом, и даже стали считать ее лишней, так что она не огорчилась бы, когда прошли бы два месяца, если бы не отец и братья, которые умоляли ее остаться и казались такими опечаленными при мысли о ее отъезде, что у нее не хватало духу попрощаться с ними. Каждый день, вставая, она собиралась сделать это вечером, а когда наступала ночь, снова откладывала, пока наконец ей не приснился мрачный сон, который помог ей принять решение. Ей привиделось, что она бродит по уединенной тропинке в дворцовом саду, когда услышала стоны, доносившиеся, казалось, из кустов, скрывавших вход в пещеру, и, быстро побежав посмотреть, в чем дело, она нашла зверя, лежащего на боку, по-видимому, при смерти. Он слабо упрекнул ее в том, что она является причиной его страданий, и в тот же миг появилась величественная дама и сказала очень серьезно:

«Ах, Красавица! Ты успела как раз вовремя, чтобы спасти ему жизнь. Посмотри, что бывает, когда люди не держат своих обещаний! Если бы ты задержалась еще на один день, ты нашла бы его мертвым».

Красавица была так напугана этим сном, что на следующее утро объявила о своем намерении немедленно вернуться, и в ту же ночь попрощалась с отцом, всеми братьями и сестрами, а как только легла в постель, повернула кольцо на пальце и твердо сказала: «Я хочу вернуться в свой дворец и снова увидеть своего зверя», как ей и было велено.

Затем она мгновенно уснула и проснулась лишь оттого, что часы пробили двенадцать раз своим музыкальным голосом, который сразу подсказал ей, что она снова во дворце. Все было по-прежнему, и ее птицы были так рады ее видеть; но Красавица подумала, что никогда не знала такого длинного дня, ибо она так стремилась снова увидеть зверя, что ей казалось, будто время ужина никогда не наступит.

Но когда он наступил, а зверь не появился, она по-настоящему испугалась; поэтому, долго прислушиваясь и ожидая, она побежала в сад искать его. Вверх и вниз по дорожкам и аллеям бегала бедная Красавица, тщетно зовя его, ибо никто не отвечал, и она не могла найти ни следа его, пока наконец, совсем устав, не остановилась на минуту отдохнуть и не увидела, что стоит напротив тенистой тропинки, которую видела во сне. Она бросилась по ней, и, конечно же, там была пещера, а в ней лежал зверь — спящий, как подумала Красавица. Очень обрадовавшись, что нашла его, она подбежала и погладила его по голове, но, к ее ужасу, он не пошевелился и не открыл глаз.

«О! Он мертв, и это все моя вина», — сказала Красавица, горько плача.

Но затем, снова взглянув на него, ей показалось, что он все еще дышит, и, поспешно принеся воды из ближайшего фонтана, она побрызгала ему на лицо, и к ее великой радости он начал приходить в себя.

«О, зверь! Как ты меня напугал! — воскликнула она. — Я никогда не знала, как сильно я тебя люблю, до этого момента, когда испугалась, что опоздала спасти твою жизнь».

«Неужели ты действительно можешь любить такое уродливое существо, как я? — слабо сказал зверь. — Ах, Красавица! Ты пришла как раз вовремя. Я умирал, потому что думал, что ты забыла свое обещание. Но иди теперь и отдохни. Я увижу тебя позже».

Красавица, которая наполовину ожидала, что он будет сердиться на нее, была успокоена его нежным голосом и вернулась во дворец, где ее ждал ужин; а позже зверь вошел, как обычно, и заговорил о времени, которое она провела с отцом, спрашивая, хорошо ли она повеселилась и были ли все очень рады ее видеть.

Красавица вежливо ответила и с удовольствием рассказала ему обо всем, что с ней произошло. И когда наконец пришло время ему уходить, и он спросил, как часто спрашивал прежде: «Красавица, выйдешь ли ты за меня замуж?», она тихо ответила: «Да, милый зверь».

Как только она произнесла это, перед окнами дворца вспыхнуло яркое пламя; затрещали фейерверки, загремели пушки, и через аллею апельсиновых деревьев буквами, выложенными светлячками, было написано: «Да здравствуют принц и его невеста».

Обернувшись, чтобы спросить зверя, что все это значит, Красавица обнаружила, что он исчез, а на его месте стоит ее давно любимый принц! В тот же миг на террасе послышался стук колес колесницы, и в комнату вошли две дамы. Одну из них Красавица узнала как величественную даму, которую видела во сне; другая была также столь величественна и царственна, что Красавица едва знала, кого приветствовать первой.

Но та, которую она уже знала, сказала своей спутнице:

«Что ж, королева, это Красавица, у которой хватило мужества спасти вашего сына от ужасного заклятия. Они любят друг друга, и только вашего согласия на их брак не хватает, чтобы сделать их совершенно счастливыми».

«Я согласна всем сердцем, — воскликнула королева. — Как я могу отблагодарить вас, очаровательная девушка, за то, что вы вернули моему дорогому сыну его естественный облик?»

А затем она нежно обняла Красавицу и принца, который тем временем приветствовал фею и принимал ее поздравления.

«Теперь, — сказала фея Красавице, — полагаю, вы хотели бы, чтобы я прислала всех ваших братьев и сестер танцевать на вашей свадьбе?»

Так она и сделала, и свадьба была отпразднована на следующий же день с величайшим великолепием, и Красавица с принцем жили долго и счастливо.

168

Peter Asbjörnsen (1812-1885) and Jorgen Moe (1813-1882) were the first scientific collectors of the folk tales of Norway. Their joint interest in folk tales began when they were schoolboys wandering on foot through the country and listening to peasant stories. This interest continued after Moe had become a theologian and Asbjörnsen a noted scientist. The latter served the government as an expert connected with the survey and development of his country's natural resources. This resulted in taking him to all parts of the land, and he never lost an opportunity to hear and copy down any folk tale that he found surviving in the more isolated districts. In 1842-1844 appeared Norwegian Folk Tales by Moe and Asbjörnsen; in 1845, Norwegian Fairy Tales and Folk Legends; and there were subsequent additions. The five tales following are from these Norse collections. They were first made accessible in English in Dasent's Popular Tales from the Norse (1858). This book with its long introductory essay on the origin and diffusion of popular tales constitutes a landmark in the study of folklore. It and Dasent's later volume, Tales from the Fjeld, are still, perhaps, the best sources for versions of the Norse popular tales. "Why the Bear Is Stumpy-tailed" belongs to the class of stories which explain how things happened to be as they are. It is of great antiquity and is found over most of the world. The greatest of all modern nature fairy tales, Kipling's Just So Stories, are of a similar type, though told at greater length and, of course, with infinitely greater art.

ПОЧЕМУ У МЕДВЕДЯ КУЦЫЙ ХВОСТ

Однажды Медведь встретил Лиса, который крался с целой связкой украденной рыбы.

«Где ты ее взял?» — спросил Медведь.

«О, господин Медведь, я ходил на рыбалку и поймал ее», — сказал Лис.

Медведю тоже захотелось научиться ловить рыбу, и он велел Лису рассказать, как за это взяться.

«О, это легкое ремесло для тебя, — ответил Лис, — и быстро учится. Тебе нужно только выйти на лед, прорубить лунку и опустить в нее свой хвост; и так ты должен держать его там, сколько сможешь. Не обращай внимания, если хвост немного пощипывает; это значит, рыба клюет. Чем дольше ты будешь держать его там, тем больше рыбы получишь; а потом разом выдерни его с резким рывком в сторону, да посильнее».

Да; Медведь сделал так, как сказал Лис, и долго-долго держал хвост в лунке, пока тот намертво не вмерз. Тогда он дернул его с резким рывком, и хвост оторвался. Вот почему Медведь и по сей день ходит с куцым хвостом.

169

The following is from Dasent's Popular Tales from the Norse and has long been a favorite with the younger children by reason of its remarkable compactness and its strong accumulative force. The Troll of northern stories is the Ogre of those farther south. The story has a closing formula which may often have been used for other stories as well. (For an opening verse formula see the note on "The Story of the Three Little Pigs," No. 151.)

ТРИ КОЗЛА ГРАФ

Жили-были три козла, которые собирались подняться на склон холма, чтобы откормиться, и всех троих звали «Граф».

По пути наверх был мост через ручей, который им нужно было перейти; а под мостом жил большой уродливый Тролль с глазами величиной с блюдца и носом длинным, как кочерга.

И вот первым переходить мост пришел самый младший козел Граф.

«Тр-р-ип, тр-р-ап; тр-р-ип, тр-р-ап!» — застучал мост.

«КТО ЭТО топает по моему мосту?» — взревел Тролль.

«О, это всего лишь я, самый маленький козел Граф; я иду на склон холма, чтобы откормиться», — сказал козел таким тоненьким голоском.

«Сейчас я тебя проглочу», — сказал Тролль.

«О нет, пожалуйста, не ешь меня. Я слишком маленький, правда, — сказал козел. — Подожди немного, пока придет второй козел Граф; он гораздо больше».

«Ну, проваливай», — сказал Тролль.

Через некоторое время пришел второй козел Граф переходить мост.

«Тр-р-ип, тр-р-ап! тр-р-ип, тр-р-ап! тр-р-ип, тр-р-ап!» — застучал мост.

«КТО ЭТО топает по моему мосту?» — взревел Тролль.

«О, это второй козел Граф, и я иду на склон холма, чтобы откормиться», — сказал козел, у которого голос был не такой уж тоненький.

«Сейчас я тебя проглочу», — сказал Тролль.

«О нет, не ешь меня. Подожди немного, пока придет большой козел Граф; он гораздо больше».

«Ну хорошо! Проваливай», — сказал Тролль.

Но тут подошел большой козел Граф.

«ТР-Р-ИП, ТР-Р-АП! ТР-Р-ИП, ТР-Р-АП! ТР-Р-ИП, ТР-Р-АП!» — застучал мост, ибо козел был таким тяжелым, что мост скрипел и стонал под ним.

«КТО ЭТО топает по моему мосту?» — взревел Тролль.

«ЭТО Я! БОЛЬШОЙ КОЗЕЛ ГРАФ», — сказал козел, у которого был свой собственный противный хриплый голос.

«Сейчас я тебя проглочу», — взревел Тролль.

"Well, come along! I've got two spears,

And I'll poke your eyeballs out at your ears;

I've got besides two curling-stones,

And I'll crush you to bits, body and bones."

Вот что сказал большой козел; и он бросился на Тролля, выколол ему глаза своими рогами, раздавил его в клочья, тело и кости, и выбросил в ручей, а после этого пошел на склон холма. Там козлы так откормились, что едва могли идти домой; и если жир с них не сошел, то они до сих пор толстые; и вот —

"Snip, snap, snout,

This tale's told out."

170

The following droll seems to indicate that the folk had a strain of satirical humor which they could use with fine effect. The translation is that of Dasent's Popular Tales from the Norse. (An old English verse form of the same story will be found in No. 146.) The old proverb about the shoemaker sticking to his last is sure to come to mind as one reads, but it seems to lose force when we notice that the "goody" has no trouble with the mowing, while the good "man" has much with the housework!

МУЖ, КОТОРЫЙ ДОЛЖЕН БЫЛ СЛЕДИТЬ ЗА ДОМОМ

Жил-был человек, такой угрюмый и сварливый, что ему никогда не казалось, будто жена делает что-то по дому правильно. И вот однажды вечером, в сенокосную пору, он пришел домой, ворча, ругаясь, скаля зубы и поднимая шум.

«Милый, не сердись так; будь же добрым человеком, — сказала его жена; — давай завтра поменяемся работой. Я пойду с косарями косить, а ты будешь присматривать за домом».

Да! Муж подумал, что это будет очень хорошо. Он был вполне согласен, сказал он.

И вот рано утром его жена закинула косу на плечо, пошла на сенокос к косарям и начала косить; а муж должен был присматривать за домом и делать работу по хозяйству.

Прежде всего он хотел сбить масло; но когда он немного поработал, ему захотелось пить, и он спустился в погреб, чтобы откупорить бочонок эля. И вот, как раз когда он вбил пробку и вставлял кран в бочку, он услышал, как наверху свинья вошла на кухню. Тогда он побежал вверх по лестнице погреба с краном в руке так быстро, как мог, чтобы присмотреть за свиньей, как бы она не опрокинула маслобойку; но когда он поднялся и увидел, что свинья уже опрокинула маслобойку и стоит там, роясь и хрюкая в сливках, которые разлились по всему полу, он пришел в такую ярость, что совсем забыл про бочонок с элем и бросился на свинью со всех сил. Он поймал ее как раз в тот момент, когда она выбегала за дверь, и дал ей такого пинка, что свинья тут же упала замертво. Тут он вдруг вспомнил, что у него в руке кран; но когда он спустился в погреб, ни капли эля не осталось в бочке.

Затем он пошел в молочную и нашел достаточно сливок, чтобы снова наполнить маслобойку, и начал сбивать масло, ибо к обеду оно было необходимо. Когда он немного поработал, он вспомнил, что их дойная корова все еще заперта в хлеву и с самого утра не ела ни крошки и не пила ни капли, хотя солнце уже стояло высоко. Тут ему вдруг пришло в голову, что вести ее на луг слишком далеко, поэтому он просто поднимет ее на крышу дома — ибо дом, надо знать, был покрыт дерном, и на нем росла отличная трава. А их дом стоял вплотную к крутому холму, и он подумал, что если положит доску на крышу сзади, то легко загонит корову наверх.

Но он все еще не мог оставить маслобойку, ибо по полу ползал его маленький ребенок, и «если я оставлю его, — подумал он, — ребенок обязательно ее опрокинет». Поэтому он взял маслобойку на спину и вышел с ней; но потом подумал, что лучше сначала напоить корову, прежде чем выпускать ее на крышу; поэтому он взял ведро, чтобы набрать воды из колодца; но когда он наклонился у края колодца, все сливки вылились из маслобойки ему на плечи, а оттуда — в колодец.

Время было уже обеденное, а у него еще даже не было масла; поэтому он решил, что лучше сварить кашу, наполнил горшок водой и повесил его над огнем. Сделав это, он подумал, что корова может упасть с крыши и сломать ноги или шею. Поэтому он залез на дом, чтобы привязать ее. Один конец веревки он привязал к шее коровы, а другой спустил в дымоход и привязал к собственному бедру; и ему пришлось поторопиться, ибо вода в горшке уже начала закипать, а ему еще нужно было смолоть овсянку.

И вот он начал молоть; но пока он усердно трудился, корова все-таки упала с крыши, и, падая, она потянула человека вверх по дымоходу за веревку. Там он и застрял; а корова повисла на полпути вниз по стене, раскачиваясь между небом и землей, ибо не могла ни спуститься, ни подняться.

А жена ждала семь раз по семь, когда муж придет и позовет их домой к обеду; но так и не дождалась. Наконец она решила, что ждала достаточно долго, и пошла домой. Но когда она пришла и увидела корову, висящую в таком нелепом месте, она подбежала и перерезала веревку своей косой. Но как только она это сделала, ее муж вылетел из дымохода; и когда его старуха вошла на кухню, она обнаружила его стоящим вниз головой в горшке с кашей.

171

The artistic qualities of "Boots and His Brothers," from Dasent's Popular Tales from the Norse, will impress every reader or listener. It belongs to that very numerous group of stories dealing with the success of the youngest child in the face of opposition, mistreatment, or lack of sympathy from others of his family. "John was Boots, of course, because he was the youngest"; which means that it was the rule to give the most menial tasks about the house to the youngest. But John had the saving trait of always "wondering" about things, which led him to find out what would always be hidden from his more stupid and less imaginative brothers.

БОТС И ЕГО БРАТЬЯ

Жил-был человек, у которого было три сына: Питер, Пол и Джон. Джон, конечно, был Ботс, потому что был самым младшим. Не могу сказать, что у человека было что-то, кроме этих трех сыновей, ибо у него не было ни гроша за душой; и поэтому он снова и снова говорил сыновьям, что они должны идти в мир и пытаться заработать на хлеб, ибо дома их не ждало ничего, кроме голодной смерти.

Неподалеку от хижины человека находился королевский дворец, и надо знать, что прямо напротив окон короля вырос огромный дуб, который был таким толстым и большим, что загораживал весь свет от королевского дворца. Король сказал, что даст много-много долларов тому, кто сможет срубить дуб, но никто не был на это способен, ибо как только от ствола дуба отлетал один щепок, на его месте вырастали два. Король также хотел вырыть колодец, который держал бы воду целый год; ибо у всех его соседей были колодцы, а у него не было, и он считал это позором. Поэтому король сказал, что даст любому, кто сможет вырыть ему такой колодец, в котором вода будет держаться целый год, и деньги, и товары; но никто не мог этого сделать, ибо королевский дворец стоял высоко-высоко на холме, и они не успевали выкопать и нескольких дюймов, как натыкались на живую скалу.

Но так как король очень хотел, чтобы эти две вещи были сделаны, он объявил повсюду, во всех церквях своего королевства, что тот, кто сможет срубить большой дуб во дворе короля и вырыть ему колодец, в котором вода будет держаться целый год, получит принцессу и полкоролевства. Что ж! Вы легко можете догадаться, что многие приходили попытать счастья; но, несмотря на все их рубки и тесания, все их копания и рытья, толку не было. Дуб становился все больше и толще с каждым ударом, а скала тоже не становилась мягче. И вот однажды эти три брата решили, что тоже отправятся попытать счастья, и их отец не сказал ни слова против; ибо даже если они не получат принцессу и полкоролевства, может случиться, что они найдут место где-нибудь у хорошего хозяина; а это было все, чего он хотел. Поэтому, когда братья сказали, что собираются во дворец, отец сразу же сказал «да». И вот Питер, Пол и Джек отправились из дома.

Что ж! Они не успели далеко уйти, как подошли к еловому лесу, а вдоль одной его стороны поднимался крутой склон холма, и по мере того как они шли, они услышали, как что-то рубит и тешет наверху на холме среди деревьев.

«Интересно, что это там рубит наверху?» — сказал Джек.

«Ты всегда такой умный со своими вопросами, — сказали Питер и Пол одновременно. — Какое же это чудо, скажи на милость, что дровосек стоит и рубит на склоне холма?»

«И все же я хотел бы посмотреть, что это такое», — сказал Джек; и поднялся наверх.

«О, если ты такой ребенок, тебе полезно пойти и получить урок», — прокричали ему вслед братья.

Но Джек не обращал внимания на то, что они говорили; он взобрался на крутой склон холма туда, откуда доносился шум, и когда добрался до места, как вы думаете, что он увидел? А то, что топор стоял там и рубил и тесал, сам по себе, ствол ели.

«Добрый день! — сказал Джек. — Значит, ты стоишь здесь совсем одна и рубишь, да?»

«Да; здесь я стояла, рубила и тесала долго-долго, ожидая тебя», — сказал Топор.

«Ну, вот я и пришел», — сказал Джек, взяв топор, сняв его с топорища и запихнув и голову, и топорище в свою сумку.

И когда он спустился обратно к братьям, они начали насмехаться и смеяться над ним.

«Ну и что же за забавная вещь, которую ты видел там наверху на склоне холма?» — сказали они.

«О, это был всего лишь топор, который мы слышали», — сказал Джек.

И когда они прошли еще немного, они подошли к крутому выступу скалы, и там услышали, как что-то копает и сгребает.

«Интересно, — сказал Джек, — что это копает и сгребает там наверху на вершине скалы!»

«Ах, ты всегда такой умный со своими вопросами, — снова сказали Питер и Пол, — как будто ты никогда не слышал, как дятел долбит и клюет дуплистое дерево».

«Ну, ну, — сказал Джек, — я думаю, было бы забавно просто посмотреть, что это на самом деле».

И он отправился взбираться на скалу, в то время как остальные смеялись и потешались над ним. Но ему было на это наплевать; он взобрался наверх, и когда подошел к вершине, как вы думаете, что он увидел? А то, что лопата стояла там и копала и рыла.

«Добрый день! — сказал Джек. — Значит, ты стоишь здесь совсем одна и копаешь и роешь!»

«Да, это то, что я делаю, — сказала Лопата, — и это то, что я делала много долгих дней, ожидая тебя».

«Ну, вот я и пришел», — снова сказал Джек, взяв лопату, сбив ее с черенка, положив в сумку, а затем спустившись обратно к братьям.

«Ну, что же это было, такое редкое и странное, — сказали Питер и Пол, — что ты видел там наверху на вершине скалы?»

«О, — сказал Джек, — ничего, кроме лопаты; вот что мы слышали».

И они пошли дальше, довольно долго, пока не подошли к ручью. Все трое хотели пить после долгой прогулки, и поэтому они легли у ручья, чтобы напиться.

«Интересно, — сказал Джек, — откуда берется вся эта вода!»

«Интересно, все ли у тебя в порядке с головой, — сказали Питер и Пол в один голос. — Если ты еще не сошел с ума, то скоро сойдешь со своими вопросами. Откуда берется ручей, в самом деле! Разве ты никогда не слышал, как вода бьет из родника в земле?»

«Да! Но все же мне очень хочется посмотреть, откуда берется этот ручей», — сказал Джек.

И он пошел вверх вдоль ручья, вопреки всему, что кричали ему вслед братья. Ничто не могло его остановить. Он шел дальше. И вот, по мере того как он поднимался все выше и выше, ручей становился все меньше и меньше, и наконец, немного дальше, как вы думаете, что он увидел? А то, что это был большой грецкий орех, и из него сочилась вода.

«Добрый день! — снова сказал Джек. — Значит, ты лежишь здесь, сочишься и бежишь совсем одна?»

«Да, — сказал Орех, — и здесь я сочился и бежал много долгих дней, ожидая тебя».

«Ну, вот я и пришел», — сказал Джек, взяв комок мха и заткнув дыру, чтобы вода не вытекала. Затем он положил орех в сумку и побежал вниз к братьям.

«Ну, теперь, — сказали Питер и Пол, — ты узнал, откуда берется вода? Должно быть, это было редкое зрелище!»

«О, в конце концов, это была всего лишь дыра, из которой она вытекала», — сказал Джек; и остальные снова засмеялись и потешались над ним, но Джек нисколько не обращал на это внимания.

«В конце концов, я получил удовольствие, увидев это», — сказал он.

И когда они прошли еще немного, они подошли к королевскому дворцу; но так как все в королевстве слышали, как они могут выиграть принцессу и полкоролевства, если только смогут срубить большой дуб и вырыть королевский колодец, так много людей приходило попытать счастья, что дуб теперь стал вдвое толще и больше, чем был вначале, ибо на месте каждого щепка, который они вырубали топорами, вырастали два, как, я полагаю, вы все помните. Поэтому король теперь установил в качестве наказания, что если кто-то попытается и не сможет срубить дуб, его отправят на бесплодный остров, а оба уха ему отрежут. Но два брата не позволили себя запугать; они были совершенно уверены, что смогут срубить дуб, и Питер, как старший, должен был попробовать первым; но с ним вышло так же, как и со всеми остальными, кто рубил дуб; ибо на месте каждого щепка, который он вырубал, вырастали два. Поэтому люди короля схватили его, отрезали ему оба уха и отправили на остров.

Теперь Пол должен был попытать счастья, но с ним случилось то же самое; когда он сделал два или три удара, они начали видеть, как дуб растет, и поэтому люди короля схватили и его, отрезали ему уши и отправили на остров; а уши ему отрезали короче, потому что сказали, что он должен был извлечь урок из примера своего брата.

И вот теперь очередь была за Джеком.

«Если ты хочешь выглядеть как меченая овца, мы вполне готовы отрезать тебе уши прямо сейчас, и тогда ты избавишь себя от лишних хлопот», — сказал король, ибо он был сердит на него из-за его братьев.

— Ну, я хотел бы сначала попробовать, — сказал Джек, и ему разрешили. Тогда он достал из своей сумки топор и насадил его на топорище.

— Руби! — скомандовал он топору; и топор принялся рубить, щепки так и полетели, и вскоре дуб повалился.

Когда с этим было покончено, Джек вытащил лопату и насадил её на черенок.

— Копай! — скомандовал он лопате; и лопата начала копать и рыть, пока земля и камни не полетели в разные стороны, так что, можете себе представить, колодец был вырыт в мгновение ока.

И когда колодец стал таким большим и глубоким, как он хотел, Джек достал свой грецкий орех, положил его в один из углов колодца и вытащил пробку из мха.

— Сочись и беги! — сказал Джек; и орех заструился и побежал, пока вода не хлынула из отверстия потоком, и вскоре колодец наполнился до краев.

Так Джек срубил дуб, затенявший королевский дворец, и вырыл колодец во дворе, и получил принцессу и полкоролевства, как и обещал король; но Питеру и Полу повезло, что они лишились ушей, иначе им пришлось бы каждый час и каждый день слышать, как все говорят: «Ну, в конце концов, Джек был не так уж безумен, когда решил отправиться странствовать».

172

For the next story from the Norse group the translation by H. L. Braekstad is used. It is better known under the more familiar title of the Dasent version, "Why the Sea Is Salt." Braekstad's translation of the Asbjörnsen and Moe stories, illustrated by Norwegian artists, appeared in two volumes called Round the Yule Log and Fairy Tales from the North. The story of the magic hand-mill is the story of how an evil brother violated the Christmas spirit and how his curse was turned into good fortune for his better-disposed relative. The naïve idea of the common folk as to the devil's home is especially interesting, as is the acceptance of the fact that a Christmas celebration includes a fine open fire of wood, even in a place of unusual warmth. But perhaps we should remember that in Norse mythology the evil place would be associated with intense cold. Of more importance, however, is the fact that the magic quern brings not good but disaster to those who try to use it in the service of greed.

ЖЕРНОВА НА ДНЕ МОРЯ

Жили-были в стародавние времена два брата, один богатый, а другой бедный. Когда настал сочельник, у бедного брата в доме не осталось ни крошки — ни мяса, ни хлеба; и он пошел к своему богатому брату и попросил ради Христа хоть что-нибудь на Рождество. Это был не первый раз, когда брат помогал ему, но он всегда был очень скуп и в этот раз не особенно обрадовался его приходу.

— Если сделаешь то, что я скажу, получишь целый окорок, — ответил он. Бедный брат пообещал выполнить всё, что потребуется, и в придачу был очень благодарен.

— Вот он, а теперь проваливай к черту! — сказал богатый брат и бросил ему окорок.

— Что ж, раз обещал, должен сдержать слово, — сказал другой. Он взял окорок и отправился в путь. Шел он, шел весь день, и когда начало смеркаться, пришел к месту, где ярко светились огни. «Скорее всего, это то самое место», — подумал человек с окороком.

В дровяном сарае стоял старик с длинной белой бородой и колол дрова к Рождеству.

— Добрый вечер, — сказал человек с окороком.

— Добрый вечер, — ответил старик. — Куда это ты направляешься так поздно?

— Я иду к черту — если, конечно, выбрал верную дорогу, — ответил бедняк.

— Да, ты всё правильно понял; это его место, — сказал старик. — Когда войдешь, все захотят купить твой окорок, ведь окорок здесь — редкая еда; но не продавай его, пока не получишь ручные жернова, которые стоят прямо за дверью. Когда выйдешь обратно, я научу тебя, как ими пользоваться. Они пригодятся тебе во многих делах.

Человек с окороком поблагодарил его за совет и постучал в дверь.

Когда он вошел, всё случилось так, как и говорил старик. Все черти, и большие, и маленькие, окружили его, как муравьи в поле, и перебивали друг друга, предлагая цену за окорок.

— Что ж, — сказал человек, — мы с женой собирались съесть его в сочельник, но раз уж он вам так нужен, я уступлю его. Но если я с ним расстанусь, то хочу получить те ручные жернова, что стоят за дверью.

Черту не хотелось отдавать их, он торговался и спорил с человеком, но тот стоял на своем, и в конце концов черту пришлось расстаться с жерновами.

Когда человек вышел, он спросил старого дровосека, как пользоваться жерновами, и, узнав это, поблагодарил старика и отправился домой так быстро, как только мог; но всё же он не успел вернуться до того, как часы пробили двенадцать в сочельник.

— Где тебя носило? — спросила жена. — Я тут сидела час за часом, ждала тебя, высматривала, и у нас даже щепочки не было, чтобы подложить под горшок с кашей.

— Ну, я не мог вернуться раньше, — сказал муж. — У меня было много дел, да и путь неблизкий; но сейчас я покажу тебе кое-что, — сказал он и поставил жернова на стол. Сначала он попросил их намолоть свечей, потом ткани, а затем еды, пива и всего остального, что нужно для рождественского угощения; и как только он произносил слова, жернова всё это выдавали. Жена то и дело крестилась и хотела узнать, где муж взял эти жернова; но он ей не сказал.

— Неважно, где я их взял; видишь, жернова хорошие, и мельничный поток вряд ли замерзнет, — сказал муж. Так он молол еду, питье и всякие блага в течение Рождества; а на третий день пригласил друзей, так как хотел устроить им пир. Когда богатый брат увидел всё, что было в доме, он пришел в ярость и злобу, ибо завидовал брату во всем.

— В сочельник он был таким нищим, что пришел ко мне и просил ради Христа хоть что-нибудь; а теперь дает пир, будто он граф или король, — сказал брат. — Где ты взял все эти богатства? — спросил он брата.

— Прямо из-за двери, — ответил тот, ибо не хотел много рассказывать брату. Но позже вечером, когда он немного выпил, он не смог удержаться и достал жернова.

— Вот видишь то, что принесло мне все мои богатства, — сказал он и позволил жерновам намолоть сначала одно, потом другое.

Когда брат увидел это, он решил во что бы то ни стало заполучить жернова, и в конце концов они договорились, что он их купит за триста долларов. Однако брат должен был оставить их у себя до начала жатвы; «ведь если я продержу их так долго, я смогу намолоть еды на много лет вперед», — подумал он.

За это время, можете быть уверены, жернова не заржавели, и когда началась жатва, богатый брат забрал их; но другой позаботился о том, чтобы не показывать ему, как ими пользоваться.

Был вечер, когда богатый брат принес жернова домой, а утром он попросил жену пойти помочь сенокосцам; он сказал, что сегодня сам приготовит завтрак.

Когда подошло время завтрака, он поставил жернова на стол.

— Намоли селедки и похлебки, и сделай это быстро и хорошо, — сказал человек, и жернова начали выдавать селедку и похлебку, сначала наполнив все блюда и кадки, а затем затопив всю кухню.

Человек суетился, возился и пытался остановить жернова, но как он их ни крутил и ни вертел, жернова продолжали молоть, и вскоре похлебка поднялась так высоко, что человек был близок к тому, чтобы утонуть. Тогда он распахнул дверь в гостиную, но вскоре жернова наполнили и её, и только в самый последний момент человек опустил руку в похлебку, нащупал задвижку и, открыв дверь, выбрался из гостиной, можете быть уверены. Он выбежал наружу, а селедка и похлебка хлынули следом за ним, как поток, вниз по полям и лугам.

Жена, которая была на сенокосе, подумала, что приготовление завтрака затянулось.

— Если муж скоро нас не позовет, придется идти домой, нравится нам это или нет: не думаю, что он большой мастер варить похлебку, так что надо пойти помочь ему, — сказала жена сенокосцам.

Они направились домой, но, поднявшись немного на холм, встретили поток похлебки, в которой металась селедка, а впереди всех бежал сам хозяин.

— Чтоб у вас у всех было по сто желудков! — кричал человек. — Но смотрите, не утоните! — И он промчался мимо них, будто сам нечистый гнался за ним по пятам, к дому брата. Он умолял его ради всего святого забрать жернова обратно, и немедленно. — Если они будут молоть еще час, весь приход утонет в похлебке и селедке, — сказал он. Но брат ни за что не хотел забирать их, пока тот не заплатит ему еще триста долларов, и ему пришлось это сделать. У бедного брата теперь было полно денег, и вскоре он купил ферму гораздо богаче той, на которой жил его богатый брат, а с помощью жерновов намолол столько золота, что покрыл фермерский дом золотыми пластинами, и, поскольку он стоял близко к берегу, он сверкал и сиял далеко в море. Все, кто проплывал мимо, хотели зайти и навестить богача в золотом доме, и все хотели увидеть чудесные жернова, ибо слава о них разнеслась далеко и широко, и не было никого, кто бы о них не слышал.

Спустя долгое время пришел шкипер, который хотел увидеть жернова; он спросил, могут ли они молоть соль. Да, могут, ответил владелец; и когда шкипер услышал это, он во что бы то ни стало захотел заполучить жернова, чего бы это ни стоило, ибо он подумал, что если они у него будут, ему не придется плавать далеко через опасные моря за грузами соли.

Сначала человек не хотел расставаться с ними, но шкипер так просил и умолял, что в конце концов он продал их и получил за них много-много тысяч долларов.

Как только шкипер взвалил жернова на спину, он не стал медлить, ибо боялся, что человек передумает, а спрашивать, как ими пользоваться, у него не было времени; он как можно скорее направился к своему кораблю, и, отплыв немного в море, велел поднять жернова на палубу.

— Молоть соль, и быстро, и хорошо, — сказал шкипер, и жернова начали молоть соль так, что она брызнула во все стороны.

Когда шкипер наполнил корабль, он захотел остановить жернова, но как он ни старался и что бы ни делал, жернова продолжали молоть, и гора соли становилась всё выше и выше, и в конце концов корабль затонул.

Там, на дне морском, стоят жернова и мелют по сей день, и именно поэтому море соленое.

173

The next seven stories are from the best known of all collections of folk tales, the Kinder und Hausmärchen (1812-1815) of the brothers Jacob Grimm (1785-1863) and Wilhelm Grimm (1786-1859). They worked together as scholarly investigators in the field of philology. The world is indebted to them for the creation of the science of folklore. Other writers, such as Perrault, had published collections of folklore, but these two brothers were the first to collect, classify, and publish folk tales in a scientific way. With the trained judgment of scholars they excluded from the stories all details that seemed new or foreign, and put them as nearly as possible into the form in which they had been told by the folk. These Household Tales were first made accessible in English in the translation of Edgar Taylor, published in two volumes in 1823 and 1826, and revised in 1837. There have been later translations, notably the complete one by Margaret Hunt in 1884, but the Taylor version has been the main source of the popular retellings for nearly a hundred years. It included only about fifty of the two hundred tales, and was illustrated by the famous artist George Cruikshank. An edition including all the Taylor translations and the original etchings was issued in 1868 with an introduction by John Ruskin. It is still reprinted under the title, Grimm's Popular Stories.

"The Traveling Musicians" is from the Taylor translation. It is sometimes called "The Bremen Town Musicians," or simply "The Town Musicians." The story is widespread, showing its great popularity. Jacobs finds "the fullest and most dramatic form" in the Irish "Jack and His Comrades," which he includes in his Celtic Fairy Tales. Jacobs also gives an English version by way of America, "How Jack Sought His Fortune," in his English Fairy Tales. The successful outcome for these distressed and deserving poor adventurers appeals as a fine stroke of poetic justice.

БРЕМЕНСКИЕ МУЗЫКАНТЫ

У одного честного фермера был осел, который верно служил ему много лет, но теперь состарился и с каждым днем становился всё менее пригоден к работе. Хозяину надоело его кормить, и он начал подумывать, как бы от него избавиться; но осел, почуяв недоброе, тайком сбежал и отправился в путь к великому городу, «ибо там, — подумал он, — я смогу стать музыкантом».

Проехав немного, он увидел собаку, лежащую у дороги и тяжело дышащую, словно она была очень утомлена. — Что ты так тяжело дышишь, друг мой? — спросил осел.

— Увы! — сказала собака. — Хозяин хотел прибить меня, потому что я стара и слаба и больше не могу помогать ему на охоте; вот я и убежала: но что мне делать, чтобы заработать на пропитание?

— Послушай! — сказал осел. — Я иду в великий город, чтобы стать музыкантом: давай со мной, попробуем, что мы можем сделать на этом поприще? — Собака согласилась, и они зашагали вместе.

Не успели они пройти далеко, как увидели кошку, сидящую посреди дороги с самым печальным видом. — Прошу вас, милая леди, — сказал осел, — что с вами? Вы выглядите совсем не в духе!

— Ах! — сказала кошка. — Как можно быть в хорошем духе, когда жизнь в опасности? Поскольку я начинаю стареть и предпочитаю лежать у огня, чем бегать по дому за мышами, хозяйка схватила меня и хотела утопить; и хотя мне посчастливилось сбежать, я не знаю, на что мне жить.

— О! — сказал осел. — В любом случае иди с нами в великий город. Ты хорошая ночная певица и можешь попытать счастья в качестве музыканта. — Кошка обрадовалась этой мысли и присоединилась к компании.

Вскоре после этого, проходя мимо фермерского двора, они увидели петуха, сидевшего на воротах и кричавшего во все горло. — Браво! — сказал осел. — Честное слово, ты издаешь знаменитый шум; скажи, пожалуйста, в чем дело?

— Видите ли, — сказал петух, — я только что говорил, что у нас будет хорошая погода для стирки, а хозяйка и кухарка не благодарят меня за старания, а грозятся завтра отрубить мне голову и сварить из меня похлебку для гостей, которые приедут в воскресенье.

— Упаси Боже! — сказал осел. — Пойдем с нами, мастер Петушок; во всяком случае, это лучше, чем оставаться здесь и лишиться головы! К тому же, кто знает? Если мы постараемся петь в лад, мы сможем устроить какой-нибудь концерт: так что пойдем с нами.

— От всей души, — сказал петух: и все четверо весело зашагали дальше.

Однако в первый день они не смогли добраться до великого города: поэтому, когда наступила ночь, они зашли в лес, чтобы поспать. Осел и собака улеглись под большим деревом, кошка взобралась на ветки; а петух, решив, что чем выше он сидит, тем безопаснее будет, взлетел на самую верхушку дерева и, по своему обыкновению, перед сном огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что всё в порядке. При этом он увидел вдалеке что-то яркое и блестящее; и, позвав своих спутников, сказал: «Должно быть, неподалеку есть дом, ибо я вижу свет».

— Если это так, — сказал осел, — нам лучше сменить место ночлега, ибо наш приют не самый лучший в мире!

— К тому же, — добавила собака, — я бы не отказалась от косточки или кусочка мяса. — И они вместе направились к тому месту, где Петушок увидел свет; и по мере приближения он становился всё больше и ярче, пока они наконец не подошли вплотную к дому, в котором жила банда разбойников.