«Преступность и экономические условия»

[Contents]

[Contents]

[Contents] Все права защищены

THE MODERN CRIMINAL SCIENCE SERIES

Published under the Auspices of

THE AMERICAN INSTITUTE OF CRIMINAL LAW AND CRIMINOLOGY

Criminality

AND

Economic Conditions

BY

WILLIAM ADRIAN BONGER

of Amsterdam, Netherlands

TRANSLATED BY

HENRY P. HORTON

of Ithaca, New York

WITH AN EDITORIAL PREFACE BY

EDWARD LINDSEY

of the Warren, Pa., Bar

AND WITH AN INTRODUCTION BY

FRANK H. NORCROSS

Justice of the Supreme Court of Nevada

Vice-President of The American Institute of Criminal Law and Criminology

LONDON

WILLIAM HEINEMANN

[Contents] Copyright, 1916,

By Little, Brown, and Company.

Набор и стереотипирование выполнены компанией J. S. Cushing Co., Норвуд, штат Массачусетс, США. Печать выполнена компанией S. J. Parkhill & Co., Бостон, штат Массачусетс, США. [vii]

СТРАНИЦА

[Contents] CONTENTS

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

General Introduction to the Modern Criminal Science Series xi

Editorial Preface by Edward Lindsey xv

Introduction by Frank H. Norcross xix

Translator’s Note xxiii

Preface to the American Edition xxvii

Preface to the Original Edition xxix

Introduction xxxi

КРИТИЧЕСКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ, ПОСВЯЩЕННОЙ СВЯЗИ МЕЖДУ ПРЕСТУПНОСТЬЮ И ЭКОНОМИЧЕСКИМИ УСЛОВИЯМИ

ГЛАВА I

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ

АВТОРЫ, РАССМАТРИВАВШИЕ ЭТУ ТЕМУ ДО ЗАРОЖДЕНИЯ СОВРЕМЕННОЙ КРИМИНАЛЬНОЙ НАУКИ

[viii]

I. Thomas More 1

II. Jean Meslier 7

III. J. J. Rousseau 8

IV. Morelly 9

V. C. Beccaria 10

VI. S. N. H. Linguet 10

VII. P. H. D. d’Holbach 13

VIII. G. B. de Mably 14

IX. J. P. Brissot de Warville 15

X. W. Godwin 18

XI. R. Owen 21

XII. E. Cabet 25

XIII. F. Engels 27

ГЛАВА II

СТАТИСТИКИ

ГЛАВА III

I. A. M. Guerry 30

II. Ad. Quetelet 31

III. Edw. Ducpetiaux 33

IV. L. M. Moreau-Christophe 37

V. G. Mayr 38

VI. A. Corne 47

VII. H. Von Valentini 50

VIII. A. Von Oettingen 53

IX. H. Stursberg 55

X. L. Fuld 57

XI. B. Weisz 60

XII. W. Starke 62

XIII. Rettich 66

XIV. A. Meyer 68

XV. M. Tugan-Baranowsky 71

XVI. E. Tarnowsky 73

XVII. H. Müller 74

XVIII. Criticism 84

ИТАЛЬЯНСКАЯ ШКОЛА

ГЛАВА IV

I. C. Lombroso 88

II. R. Garofalo 96

III. E. Ferri 99

IV. H. Kurella 136

V. E. Fornasari di Verce 138

VI. A. Niceforo 145

ФРАНЦУЗСКАЯ ШКОЛА (ШКОЛА СРЕДЫ)

ГЛАВА V

I. A. Lacassagne 148

II. G. Tarde 149

III. A. Corre 161

IV. L. Manouvrier 164

V. A. Baer 176

БИОСОЦИОЛОГИ

ГЛАВА VI

I. Ad. Prins 178

II. W. D. Morrison 181

III. F. Von Liszt 187

IV. P. Näcke 190

V. Havelock Ellis 192

VI. Carroll D. Wright 193

СПИРИТУАЛИСТЫ

ГЛАВА VII

I. H. Joly 199

II. L. Proal 203

III. M. de Baets 205

IV. Criticism 207

ТРЕТЬЯ ШКОЛА И СОЦИАЛИСТЫ

[ix]

I. F. Turati 210

II. B. Battaglia 214

III. N. Colajanni 220

IV. A. Bebel 227

V. P. Lafargue 229

VI. H. Denis 235

VII. H. Lux 237

VIII. P. Hirsch 241

ГЛАВА VIII

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 244

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

КНИГА I

СОВРЕМЕННАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

ГЛАВА I

СОВРЕМЕННАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА 247

ГЛАВА II

СОЦИАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РАЗЛИЧНЫХ КЛАССОВ

ГЛАВА III

A. The Bourgeoisie 263

B. The Petty Bourgeoisie 267

C. The Proletariat 269

D. The Lower Proletariat 275

ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ПОЛАМИ И СЕМЬЯ

ГЛАВА IV

A. Marriage 291

B. The Family 307

C. Prostitution 321

АЛКОГОЛИЗМ 357

ГЛАВА V

МИЛИТАРИЗМ 374

КНИГА II

ПРЕСТУПНОСТЬ

ГЛАВА I

ОБЩИЕ СООБРАЖЕНИЯ

ГЛАВА II

A. Definition of Crime 377

B. The Origin of Egoistic Acts in General [x] 381

C. Egoistic Tendencies Resulting from the Present Economic System and its Consequences

401

a. The Present Economic System

402

b. The Proportion in which the Different Classes are Guilty of Crime

436

c. Marriage

449

d. The Criminality of Women

463

e. The Family

478

f. Prostitution

504

g. Alcoholism

508

h. Militarism

516

i. The Penalty

519

j. Imitation

528

k. Conclusions

532

D. Individual Differences 534

E. The Classification of Crime 536

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

ГЛАВА III

A. Vagrancy and Mendicity 546

B. Theft and Analogous Crimes

563

a. Thefts Committed from Poverty

564

b. Theft Committed from Cupidity

571

c. Crimes Committed by Professional Criminals

579

C. Robbery and Analogous Crimes 589

D. Fraudulent Bankruptcy, Adulteration of Food, and Analogous Crimes 599

ПРЕСТУПЛЕНИЯ НА СЕКСУАЛЬНОЙ ПОЧВЕ

ГЛАВА IV

A. Adultery 609

B. Rape and Indecent Assaults upon Adults 612

C. Rape and Indecent Assaults upon Children 621

ПРЕСТУПЛЕНИЯ ИЗ МЕСТИ И ПО ДРУГИМ МОТИВАМ

ГЛАВА V

A. Crimes Committed from Vengeance 625

B. Infanticide 644

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ 648

ГЛАВА VI

ПАТОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ 656

ГЛАВА VII

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 667

БИБЛИОГРАФИЯ 673

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ 701 [xi]

ОБЩЕЕ ВВЕДЕНИЕ К СЕРИИ «СОВРЕМЕННАЯ КРИМИНАЛЬНАЯ НАУКА».

[Contents] На Национальной конференции по уголовному праву и криминологии, состоявшейся в Чикаго, в Северо-Западном университете, в июне 1909 года, был организован Американский институт уголовного права и криминологии; и в рамках его работы была принята следующая резолюция:

«Поскольку крайне желательно, чтобы важные трактаты по криминологии на иностранных языках были легко доступны на английском языке, постановлено: президент должен назначить комитет из пяти человек с полномочиями отбирать такие трактаты, которые, по их мнению, следует перевести, и организовывать их публикацию».

Комитет, назначенный в соответствии с этой резолюцией, провел тщательное исследование литературы по данному вопросу и консультировался путем частой переписки. Он отобрал несколько работ из огромного массива материала. Он договорился с издателем, авторами и переводчиками о немедленном начале и быстром продвижении этой задачи. Он осознает необходимость просвещения профессиональных сообществ и общественности путем широкого распространения информации по этому предмету. Он желает здесь объяснить соображения, которыми руководствовался при выборе трактатов, наиболее подходящих для этой цели.

Для общества в целом важно осознать, что криминальная наука — это нечто большее, чем уголовное право. Юридическая профессия, в частности, обязана ознакомиться с принципами этой науки как с единственным средством разумного и систематического совершенствования уголовного права.

Два столетия назад, когда современная медицинская наука была еще молода, врачи исходили из двух общих предположений: одно касалось причины болезни, другое — ее лечения. Что касается причины болезни — болезнь посылалась непостижимой волей Божьей. Ни один человек не мог постичь эту волю или ее произвольное действие. Что касается лечения болезни, считалось, что существует несколько лечебных средств универсальной эффективности. Каломель и кровопускание, например, были двумя из основных. Большая или [xii] меньшая доза каломели, большее или меньшее количество кровопускания — этот слепо недифференцированный метод лечения считался ортодоксальным для всех распространенных видов недугов. И поэтому врач повсюду носил с собой свою таблетку каломели и свой ланцет для кровопускания.

В наши дни в медицинской науке все это в прошлом. Что касается причин болезни, мы знаем, что это факты природы — разнообразные, но различимые путем диагностики и исследований, и более или менее поддающиеся предотвращению, контролю или противодействию. Что касается лечения, мы теперь знаем, что существуют различные специфические методы лечения для специфических причин или симптомов и что лечение должно быть адаптировано к причине. Короче говоря, индивидуализация болезни, в ее причине и лечении, является доминирующей истиной современной медицинской науки.

Та же истина теперь известна и о преступлении; но понимание и применение ее только начинают открываться нам. Старая и все еще доминирующая мысль заключается в том, что причиной преступления является непостижимая моральная свобода воли человеческого существа, совершающего или не совершающего преступление, просто по своему желанию; абсолютно свободного заранее, в любой момент времени, выбирать или не выбирать преступный акт, и, следовательно, являющегося само по себе единственной и конечной причиной преступления. Что касается лечения, то до сих пор существуют только две традиционные меры, используемые в различных дозах для всех видов преступлений и всех видов лиц — тюрьма или штраф (ибо смертная казнь теперь применяется только в редких случаях). Но современная наука, здесь, как и в медицине, признает, что преступление также (как и болезнь) имеет естественные причины. Нет необходимости утверждать хоть на мгновение, что преступление — это болезнь. Но оно имеет естественные причины — то есть обстоятельства, которые способствуют его возникновению в данном случае. И что касается лечения, современная наука признает, что пенальное или лечебное воздействие не может быть недифференцированным и механическим, а должно быть адаптировано к причинам и к человеку, затронутому этими причинами. Здравый смысл и логика одинаково требуют, неизбежно, что как только мы постулируем специфическую причину для нежелательного эффекта, лечебное воздействие должно быть специфически адаптировано к этой причине.

Таким образом, великая истина настоящего и будущего для криминальной науки — это индивидуализация пенального воздействия — для этого человека и для причины преступления этого человека.

Теперь эта истина открывает обширное поле для пересмотра. Это означает, что мы должны изучить все возможные данные, которые могут быть причинами преступления — наследственность человека, его физическое и моральное [xiii] устройство, его эмоциональный темперамент, окружение его юности, его нынешний дом и другие условия — все влияющие обстоятельства. И это означает, что эффект различных методов лечения, старых или новых, для различных видов людей и причин должен быть изучен, экспериментально проверен и сравнен. Только таким образом можно достичь точного знания и принять новые эффективные меры.

Все это происходило в Европе в течение последних сорока лет, а в ограниченных областях — и в этой стране. Все отрасли науки, которые могут помочь, работали — антропология, медицина, психология, экономика, социология, филантропия, пенология. Только право воздерживалось. Наука о праве — это та, которой должны служить все эти дисциплины. Но общественность в целом и юридическая профессия в частности оставались либо невежественными в отношении всего предмета, либо равнодушными ко всему научному движению. И это невежество или равнодушие блокировало путь к прогрессу в управлении.

Поэтому Институт берет на себя, в качестве одной из своих целей, привитие изучения современной криминальной науки как неотложной обязанности для юридической профессии и для вдумчивого общества в целом. Одним из его основных способов стимулирования и содействия этому изучению является предоставление на английском языке наиболее полезных трактатов, существующих в настоящее время на континентальных языках. Наша страна начала поздно. Многое нужно наверстать в результатах, достигнутых в других местах. Мы, конечно, извлечем пользу из длительного периода споров, теоретизирования и экспериментирования, через который прошли европейские мыслители и деятели. Но чтобы извлечь эту пользу, результаты их опыта должны быть сделаны доступными на английском языке.

Усилия при выборе этой серии переводов были направлены на то, чтобы выбрать те работы, которые лучше всего представляют различные школы мысли в криминальной науке, общие достигнутые результаты, точки соприкосновения или противоречий, а также контрасты методов — всегда имея в виду тот класс работ, которые имеют более чем локальное значение и могут быть наиболее полезны для криминальной науки в нашей стране. Поскольку наука имеет различные аспекты и акценты — антропологический, психологический, социологический, правовой, статистический, экономический, патологический — при отборе было уделено должное внимание представлению всех этих аспектов. И поскольку различные континентальные страны внесли свой вклад в эти различные аспекты по-разному — Франция, Германия, Италия наиболее обильно, но остальные каждая свою долю — были предприняты усилия также признать различные вклады, насколько это возможно. [xiv]

Отбор, сделанный Комитетом, таким образом, представляет его суждение о работах, которые являются наиболее полезными и наиболее поучительными для целей перевода. Он убежден, что эта Серия, когда она будет завершена, предоставит американскому исследователю криминальной науки систематическое и достаточное знакомство с контролирующими доктринами и методами, которые сейчас занимают центральное место в мысли континентальной Европы. Какие из различных принципов и методов окажутся наиболее подходящими для помощи в наших проблемах, можно будет сказать только после того, как наши студенты и работники проверят их на нашем собственном опыте. Но несомненно, что мы должны сначала ознакомиться с этими результатами поколения европейской мысли.

В заключение Комитет считает желательным направить членов Института для целей дальнейшего исследования литературы к «Предварительной библиографии современного уголовного права и криминологии» (Бюллетень № 1 Юридической библиотеки Гэри Северо-Западного университета), уже выданной членам Конференции. Комитет полагает, что некоторые из англо-американских работ, перечисленных в ней, окажутся полезными.

Комитет по переводам.

[xv]

Chairman, John H. Wigmore,

Professor of Law in Northwestern University, Chicago.

Ernst Freund,

Professor of Law in the University of Chicago.

Maurice Parmelee,

Professor of Sociology in the State University of Missouri.

Roscoe Pound,

Professor of Law in Harvard University.

Edward Lindsay,

Of the Warren, Pa., Bar.

Wm. W. Smithers,

Secretary of the Comparative Law Bureau of the American Bar Association, Philadelphia, Pa.

РЕДАКЦИОННОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ К НАСТОЯЩЕМУ ТОМУ.

[Contents] Эдвард Линдси.

Любое адекватное изучение явлений преступности и преступника должно учитывать экономическую фазу — должно рассматривать предмет изучения с экономической точки зрения; ибо, хотя немногие последуют за социалистическими теоретиками в той контролирующей важности, которую они придают экономическим факторам социальной жизни, тем не менее очевидно, что эти факторы являются мощными элементами в совокупности социальных условий и должны получить должное рассмотрение при обзоре всех общественных явлений, включая явление преступности. Работа, выбранная для представления этой точки зрения в серии «Современная криминальная наука», принадлежит одному из молодых криминалистов — это способное и тщательное исследование влияния экономических условий на преступность, отличающееся обширным и критическим использованием широкого спектра статистических данных.

Виллем Адриан Бонгер, автор переводимой здесь работы, из Амстердама, Голландия, — голландский публицист, ученик профессора Ван Хамеля, хорошо известного как один из основателей Международного союза уголовного права и самый выдающийся из голландских исследователей криминологии. Он родился в Амстердаме 6 сентября 1876 года и получил степень доктора права в Амстердамском университете в июне 1905 года. Первая часть настоящей работы, которая состоит из обзора, с обильными выдержками и критическими комментариями, предыдущей литературы по вопросу о связи преступности с экономическими условиями, является переработанной диссертацией, первоначально представленной в университете.

Д-р Бонгер также является автором книги «Религия и преступность: криминологическое исследование» (Лейден, 1913) и многочисленных статей в голландских и немецких периодических изданиях. Среди них следующие в «Nieuwe Tijd» («Новое время»), известном голландском социалистическом обозрении: «Апология войны», критический обзор «Философии войны» [xvi] профессора Штейнмеца (1908); «Капитал и доход в Нидерландах» (1910); «Марксизм и ревизионизм» (1910); «Преступность и социализм: вклад в изучение преступности в Нидерландах» (1911); и «Религия и нерелигиозность в Нидерландах» (1911). Двумя примечательными вкладами в «Neue Zeit» являются «Чезаре Ломброзо» в томе XXVIII, номер один (1910), и «Преступность и социализм: вклад в изучение преступности в Германии» в томе XXX, номер два (1912). В 1912 году также появилась работа «Социальные факторы преступности и их значение в сравнении с индивидуальными причинами» в томе XXIII журнала «Tijdschrift voor Strafrecht», единственного голландского журнала по уголовному праву.

В первой части этой работы, вместо того чтобы излагать своими словами взгляды, выраженные в предыдущей литературе по данному вопросу, д-р Бонгер с помощью выдержек из различных авторов представил нам их мнения на их собственном языке, добавив свои краткие критические комментарии. Вторая часть содержит собственное обсуждение д-ром Бонгером явлений преступности, основанное на необычайно тщательном сборе статистических данных и разработке его взглядов. В подборе авторов, которых он цитирует, д-р Бонгер демонстрирует свою симпатию к социальной философии социализма, что проявляется также в изложении его собственного объяснения преступности; но факты, которые он собирает, вместе с доказательствами, на которых они основаны, изложены настолько ясно, а его собственные выводы настолько тщательно разграничены, что ценность исследования не уменьшается даже для тех, кто не склонен принимать его социальную философию.

Д-р Бонгер ясно видит, что понятие преступления является социальным, а не биологическим. В понятие вовлечена социальная ценность или вредность действий или поведения, и если мы используем термины, имеющие преимущественно биологическую коннотацию, такие как «нормальный» или «ненормальный», мы должны быть осторожны, чтобы различать это использование как относящееся к социальному стандарту, иначе мы рискуем запутаться в мыслях. То, что некоторые из действий, которые общество классифицировало как преступления, могут считаться патологическими, является случайным; не по этой причине они называются преступлениями, а потому, что они социально вредны. То, что некоторые из лиц, совершивших преступления, могут быть названы «ненормальными», является случайным; не из-за этого они классифицируются как преступники. То, что экономический фактор имеет большое влияние в связи с тем видом поведения, социальная значимость которого клеймит его как преступное, автор обильно показывает. Степень, в которой это имеет место, и степень, в которой вовлеченные экономические условия присущи нашей нынешней социальной организации, являются [xvii] вопросами, по которым будут расхождения во мнениях с автором. Выраженная д-ром Бонгером вера в то, что его основные позиции будут встречены без симпатии в этой стране, мы осмелимся думать, не окажется обоснованной. Напротив, настолько ясно он их изложил и настолько хорошо подкрепил, что они вряд ли не будут оценены. Если эта работа послужит в некоторой степени коррективом к слишком распространенной тенденции к смешению мыслей между биологическими и социальными концепциями и стандартами при изучении человеческого поведения — и особенно того вида поведения, который мы сочли настолько социально вредным, что заклеймили как преступление — ее включение в эту серию будет полностью оправдано.

Уоррен, Пенсильвания. 26 февраля 1916 г. [xix]

ВВЕДЕНИЕ К ЭТОМУ ТОМУ.

[Contents] Фрэнк Х. Норкросс. 1

Работа д-ра Бонгера «Преступность и экономические условия» привлечет внимание исследователей криминологии, социологии и смежных предметов. В ней также может с пользой покопаться политический экономист.

Выдающийся ученый и автор в своем предисловии к американскому изданию выражает убеждение, что его «идеи об этиологии преступности не будут разделены очень многими читателями американского издания», а также «что книга обязательно встретит много неодобрительных критиков по эту сторону океана». Выдающийся автор может быть приятно разочарован количеством американских читателей, которые в значительной мере согласятся с его выводами о причинах преступности в целом. Я склонен думать, что средство, которое предлагает д-р Бонгер, скорее вызовет споры, чем правильность его диагноза. Однако огромная ценность работы д-ра Бонгера для американцев будет независима от количества читателей, которые признают силу его рассуждений или примут логику его выводов. Не соглашайтесь с выводами автора, как читатель может, и его ценность для читателя не будет умалена. Нельзя не согласиться с выводами ученого, основанными на изучении и исследованиях, без упражнения процессов ума, ценных для читателя, и, вероятно, для других. Из правильного количества и качества критики рождается истина. Одной из самых ценных частей работы д-ра Бонгера будут его собственные критические замечания по поводу трудов других европейских авторов, особенно тех, которые составляют так называемые итальянскую и французскую школы.

«Преступность и экономические условия» — это наиболее близкий к исчерпывающему рассмотрению вопрос об агентствах, порождающих преступность, который был опубликован в этой стране до сих пор. [xx] Работа является результатом большого изучения и исследований, и мало существующих данных могли быть упущены из виду. Соглашайтесь или нет с выводами автора, сомневайтесь в силе его рассуждений, если хотите, тем не менее, такие рассуждения и выводы имеют свою основу в предоставленной статистике и данных, из которых могут быть сформированы другие рассуждения или выводы, если читатель считает, что выводы автора не подтверждаются фактами.

Являются ли существующие экономические условия фундаментально неправильными, а преступность — лишь естественным сопутствующим явлением ложной экономической базы, на которой организовано общество, — это спорный вопрос, который настолько убедительно представлен автором, что читатель должен признать, что его взгляды были представлены мастером.

Тезис д-ра Бонгера, несомненно, будет иметь эффект увеличения числа американцев, которые рассматривают среду как величайшую способствующую причину преступности и которые ставят наследственность или врожденную преступность в подчиненное положение, хотя многие могут продолжать рассматривать эти вопросы как более важные, чем автор приписывает им. Автор не стесняется выражать свое презрение к теории, недавно поддержанной некоторыми американцами, что «стерилизация» может быть эффективным методом сокращения «армии преступников». «Следует спросить, — говорит он, — слышали ли когда-нибудь сторонники «стерилизации» об Австралии, где значительное число жителей произошло от худших преступников и где все же уровень преступности низок». Австралиец мог бы ответить, что это нечестный тест, ибо в то время, когда Англия перевозила так много своих преступников в Австралию, английский уголовный кодекс был настолько драконовским, что «худшие из преступников» составляли лишь малый процент тех, кто становился его жертвами. Но это наблюдение не идет вразрез с правильностью наблюдения Доктора, что «стерилизация» «так же полезна, как попытки остановить бутылкой ручей в его течении». Если сторонники «стерилизации» неправы в своей теории, это лишь иллюстрирует тот факт, что мы, американцы, были настолько заняты развитием новой страны, что до самых последних лет не задумывались об огромной проблеме причин преступности и не пытались применить к предмету какое-либо разумное, не говоря уже о научном, рассмотрение. Когда, наконец, до нескольких американцев дошло, что стоимость в долларах и центах борьбы с нашей проблемой преступности, не говоря уже о случайных экономических потерях, превышает миллиард долларов ежегодно, или, как профессор Мюнстерберг в одной из своих книг убедительно выражается: «что эта страна тратит ежегодно на пятьсот миллионов долларов больше на борьбу с существующей преступностью [xxi] чем на все свои дела благотворительности, образования и религии», — это стало считаться стоящим того, чтобы изучить эту огромную социальную проблему с целью, если возможно, улучшения условий. Те, кто исследовал предмет, нашли мало в плане статистики или надежных данных, на которых можно было бы основывать изучение условий с целью применения средств правовой защиты. Некоторые немногие писали о различных фазах предмета. Однако только после организации Американского института уголовного права и криминологии в 1909 году было дано разумное направление по практическим линиям изучению американцами этой великой социальной и экономической проблемы. Журнал Института был первым периодическим изданием такого рода, опубликованным на английском языке. В континентальной Европе публиковался ряд таких журналов, и многие исследователи проблемы внесли ценные работы по различным фазам предмета. Американский институт счел, что самый быстрый способ для американцев стать вровень с лучшей современной мыслью по уголовному праву и криминологии — это сделать доступной для американских читателей лучшую научную мысль европейских писателей, отсюда «Серия современной криминальной науки», одним из самых ценных томов которой становится работа д-ра Бонгера.

До самых последних лет большинство американских судей и прокуроров мало задумывались о глубинных причинах преступности. Было общее предположение, что суды и судебные чиновники выполнили свои полные функции, когда вина или невиновность подсудимого были определены и он был освобожден или помещен в какое-либо пенитенциарное учреждение. Здесь опять же мало думали о заключенном, кроме как держать и обычно эксплуатировать его, пока по закону он не получал право быть освобожденным. Те, в чьей компетенции было сажать людей в тюрьму, и те, чьей обязанностью было держать их под стражей, мало внимания уделяли вопросу, был ли осужденный лучшей или худшей единицей общества, когда он выходил, чем когда он начинал тюремный срок. Еще меньше мыслей уделялось более важному вопросу — почему так много людей вообще совершают преступления. Если нормальные человеческие существа в нормальных условиях не совершают преступлений, то преступление является доказательством ненормального, либо в человеке, либо в условии. Если это правильная гипотеза, то отправление уголовного правосудия должно в будущем в большей степени, чем в прошлом, основываться на понимании и должном рассмотрении этого факта.

Если для того, чтобы существенно сократить квантум преступности, необходимо изменить экономическую основу, на которой покоится современное общество, и реорганизовать его «на основе общности средств производства», [xxii] то перспектива скорого уменьшения объема преступности может быть не слишком обнадеживающей. Такое изменение в экономической основе общества вряд ли можно ожидать иначе, как в результате медленного процесса социальной эволюции. Прогресс в этом отношении не был заметно быстрым с тех пор, как Моисей дал миру Второзаконие. Многие злоупотребления нашей нынешней экономической системы, однако, могут быть изменены или отменены, не дожидаясь или не признавая необходимости изменения, которое, как считает выдающийся ученый, является фундаментальным.

Снова, в заключение, позвольте мне повторить, что ценность работы д-ра Бонгера не зависит от согласия со всеми взглядами автора. Книга принесет американскому читателю глубину и широту взгляда, наиболее ценные для администраторов уголовного права и для тех, кто интересуется более широкой областью общего социального прогресса.

Карсон-Сити, Невада, 18 февраля 1916 г. [xxiii]

1 Главный судья Верховного суда Невады; вице-президент Американского института уголовного права и криминологии. ↑

ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА.

[Contents] Этот перевод основан на амстердамском издании 1905 года, но переводчику были предоставлены автором не только специальные примечания для американского издания, но и последние исправления к французскому тексту. Д-р Бонгер также предоставил пересмотренную библиографию и любезно написал американское предисловие на английском языке. В переводе было сделано некоторое незначительное сокращение работы с одобрения комитета путем исключения нескольких пассажей парентетического характера в цитатах и примечаниях. Очень ценные библиографические примечания были сохранены в неизменном виде. Благодарность выражается Редакционному комитету за предложения по некоторым сложным юридическим терминам и г-ну Джорджио де Грасси за помощь в переводе итальянских пассажей.

Генри П. Хортон.

Итака, штат Нью-Йорк, сентябрь 1914 г. [xxv]

ПРЕСТУПНОСТЬ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ

[Contents] [xxvii]

ПРЕДИСЛОВИЕ К АМЕРИКАНСКОМУ ИЗДАНИЮ.

Резолюция «Комитета по переводам Американского института уголовного права и криминологии» включить мою книгу «Criminalité et conditions économiques» в число европейских работ, назначенных для перевода, была встречена мною с радостью. Тот факт, что разница языков является препятствием для многих ознакомиться с книгой, для ее автора очень неприятен. Это была также причина, которая заставила меня опубликовать мою работу не на моем родном, а на французском языке.

Я полностью убежден, что мои идеи об этиологии преступности не будут разделены очень многими читателями американского издания. Насколько я могу судить, в англоязычных странах причины преступности ищут скорее в самом человеке, чем в его окружении. Наследственности там также придается большое значение. Отсюда попытки сократить армию преступников с помощью так называемой «стерилизации». Против этой точки зрения моя книга находится в резкой оппозиции; я считаю ее одной из самых фатальных ошибок. Было время в Европе, когда думали вместе с Ломброзо, что преступление укоренено в самом человеке; прогресс социологии показал все яснее и яснее, что корни находятся вне человека, в обществе. Нет ничего более изменчивого, чем человек! То, что наследственность играет большую роль на сцене преступности, никогда не было доказано. Слышали ли когда-нибудь сторонники «стерилизации», следует спросить, об Австралии, где значительное число жителей произошло от худших преступников и где все же уровень преступности низок? Армия проституции на протяжении многих веков была гораздо более «стерильной», чем армия преступников когда-либо может быть сделана, и все же проституция не уменьшается; увеличение и уменьшение этого явления регулируется социальными факторами. Короче говоря, эффект «стерилизации» кажется мне таким же полезным, как попытки остановить бутылкой ручей в его течении, как однажды назвал это Мануврие. С другой стороны, я прошу приверженцев индивидуалистической теории преступности [xxviii] принять во внимание, что в некоторых европейских странах начало подъема низших классов, которые формируют наибольший контингент преступников, было достаточным, чтобы остановить рост преступности, даже во многих случаях вызвать снижение.

Моя книга, таким образом, обязательно встретит много неодобрительных критиков по ту сторону океана. Я не боюсь их. Если только факты противопоставляются фактам, истина выйдет наружу. «Du choc des opinions jaillit la vérité!»

В соответствии со своим обязательством я указал в примечаниях основную литературу последних лет. В согласии с желанием Комитета я максимально сократил текст. Весь пассаж о «расе и преступности» я опустил, потому что — сохраняя в целом то, что я написал об этом — теперь у меня есть гораздо больше сказать по этому предмету, но места для этого в моем распоряжении не было. По той же причине я оставил пассаж о «Физической среде и преступности» как он был. Подробное рассмотрение обоих этих вопросов произойдет в свое время в другом месте.

Я не закончу это предисловие, не заверив Комитет по переводам, как высоко я ценю их широкий взгляд и великодушную резолюцию дать высказаться тому, чьи мнения так сильно отличаются от обычных. Моему переводчику — моя сердечная благодарность за хорошую заботу, проявленную к моей книге.

В. А. Бонгер.

Амстердам, июнь 1914 г. [xxix]

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К ОРИГИНАЛЬНОМУ ИЗДАНИЮ.

[Contents] Почетное упоминание было дано первой части этой работы, которая была написана на тему, предложенную юридическим факультетом Амстердамского университета, и озаглавлена «Систематическое и критическое изложение литературы, посвященной связи между преступностью и экономическими условиями». К этому изложению я добавил мнения некоторых дополнительных авторов и рассмотрел некоторых других более полно, чем в оригинале; но в целом эта часть работы мало изменилась. Вторая часть, с другой стороны, почти полностью новая; хотя это правда, что в своей диссертации я уже наметил линию исследования, которая, по моему мнению, требовала глубокого изучения связи между преступностью и экономическими условиями. Период в один год, установленный факультетом, был слишком ограниченным временем, чтобы дать больше, чем краткий обзор вопроса. Я оставил изложение таким, каким оно было, не пересказывая его во второй части (теперь более важный раздел работы), хотя я осознаю, что могут быть сделаны возражения, особенно в отношении формы. Однако я не чувствовал, что они имеют достаточную важность, чтобы требовать полной переработки работы.

Я пользуюсь этой возможностью, чтобы выразить свою искреннюю благодарность тем, кто выразил свою добрую волю, оказав мне помощь; особенно моему высокоуважаемому коллеге, профессору Г. А. ван Хамелю, и моим друзьям д-ру А. Алетрино и Н. В. Постумусу.

Амстердам, февраль 1905 г. [xxx]

Я приложил большие усилия, чтобы не высмеивать человеческие действия, не оплакивать их и не ненавидеть их, но понимать их.

[Contents] — Спиноза. [xxxi]

ВВЕДЕНИЕ.

[Contents] Систематизируя литературу по своему предмету, я придерживался следующего метода: я начинаю с некоторых значимых выдержек из авторов, которые писали до рождения современной криминальной науки. После них я перехожу к статистикам, то есть к тем, кто, не принадлежа ни к какой специальной школе криминологов, рассматривал предмет главным образом с помощью статистики. Далее я даю изложение школы, которая настаивает особенно на индивидуальных факторах преступности и отводит лишь второстепенное место экономическим факторам (итальянская школа); следуя этому, я рассматриваю школу, которая считает роль, играемую средой, очень важной (французская школа); а затем — биосоциологическую доктрину, которая образует синтез двух школ. Затем следуют «спиритуалисты», то есть религиозные авторы, которые были в большей или меньшей степени под влиянием современной криминальной науки; и, наконец, авторы, принадлежащие к «terza scuola», и социалисты, которые считают влияние экономических условий очень важным или даже решающим. Авторы, подпадающие под один и тот же заголовок, были рассмотрены в хронологическом порядке.

Как и любая классификация, эта является более или менее произвольной. Несколько авторов могли быть помещены под два разных заголовка. Мы можем добавить, что со временем различия между итальянской и французской школами становятся все менее и менее заметными, так что их мнения и мнения биосоциологов больше не показывают каких-либо больших расхождений, насколько наш предмет касается. [1]

Часть первая.

КРИТИЧЕСКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ, ПОСВЯЩЕННОЙ СВЯЗИ МЕЖДУ ПРЕСТУПНОСТЬЮ И ЭКОНОМИЧЕСКИМИ УСЛОВИЯМИ.

ГЛАВА I.

[Contents] ПРЕДШЕСТВЕННИКИ.

АВТОРЫ, РАССМАТРИВАВШИЕ ЭТУ ТЕМУ ДО ЗАРОЖДЕНИЯ СОВРЕМЕННОЙ КРИМИНАЛЬНОЙ НАУКИ.

I.

[Contents] Томас Мор. 1

В первой части своей «Утопии» Мор сурово критикует экономические условия своего времени в Англии и добавляет некоторые наблюдения о преступности того периода.

Рафаэль Гитлодей, которого Мор делает говорящим в своей работе и через которого он выражает свои собственные мнения, говорит:

«Случилось однажды, когда я сидел за столом кардинала, там был также некий мирянин, сведущий в законах вашего королевства. Кто, не могу сказать, по какому поводу, начал усердно и искренне хвалить ту строгую и суровую справедливость, которая в то время там вершилась над преступниками, которые, как он сказал, были по большей части по двадцать человек повешены вместе на одной виселице. И, видя, что так мало избежало наказания, он сказал, что не может не удивляться и не поражаться, как и по какой злой удаче могло так случиться, что воры, тем не менее, были повсюду так часты и так многочисленны. [2]

«Нет, сэр, — сказал я (ибо я смел смело высказывать свое мнение перед кардиналом), — не удивляйтесь этому; ибо это наказание воров выходит за пределы справедливости и также очень вредно для общественного блага. Ибо это слишком крайнее и жестокое наказание за воровство, и все же недостаточное, чтобы удержать и воздержать людей от воровства. Ибо простое воровство — это не такое большое преступление, чтобы его следовало наказывать смертью. И нет такого ужасного наказания, которое могло бы удержать от воровства тех, у кого нет другого ремесла, чтобы добывать себе пропитание. Поэтому в этом пункте не только вы, но и большая часть мира похожи на злых школьных учителей, которые скорее готовы бить, чем учить своих учеников. Ибо великие и ужасные наказания назначены для воров, тогда как гораздо скорее следовало бы предусмотреть, чтобы были какие-то средства, с помощью которых они могли бы добывать себе пропитание, чтобы ни один человек не был доведен до этой крайней необходимости, сначала украсть, а затем умереть.

«Да (сказал он), этот вопрос уже достаточно хорошо предусмотрен. Есть ремесла, есть земледелие, чтобы добывать себе пропитание, если бы они не хотели добровольно быть никчемными. Нет, сказал я, вы так не отделаетесь; ибо, во-первых, я ничего не скажу о тех, кто возвращается с войн, искалеченными и хромыми, как недавно, с поля Блэкхит, и немного раньше того, с войн во Франции; таких, я говорю, кто подвергал свои жизни опасности ради общественного блага или ради короля, и по причине слабости или хромоты не способны заниматься своими старыми ремеслами, и слишком стары, чтобы учиться новым; о них я ничего не скажу, поскольку войны имеют свой обычный ход. Но давайте рассмотрим те вещи, которые случаются ежедневно перед нашими глазами. Во-первых, есть большое количество джентльменов, которые не могут довольствоваться тем, чтобы жить в праздности самим, как трутни, за счет того, что другие заработали; их арендаторы, я имею в виду, которых они обирают и стригут до костей, повышая их арендную плату (ибо только этот пункт бережливости они используют, иначе люди из-за их расточительных и неэкономных трат способны довести себя до полной нищеты), эти джентльмены, я говорю, не только живут в праздности сами, но и таскают за собой на хвостах большое стадо или свиту праздных и слоняющихся без дела слуг, которые никогда не учат никакого ремесла, чтобы добывать себе пропитание. Эти люди, как только их хозяин умирает или они сами заболевают, немедленно выставляются за дверь. Ибо джентльмены предпочли бы держать праздных людей, чем больных, и часто наследник умершего не способен содержать такой большой дом и держать столько слуг, сколько его отец. Тогда в это время те, кто таким образом лишен службы, либо умирают с голоду, либо мужественно играют роль воров. Ибо что бы вы хотели, чтобы они делали? [3] Когда они бродили повсюду так долго, пока не износили до ниток свою одежду, а также подорвали свое здоровье, тогда джентльмены из-за их бледных и болезненных лиц и заплатанных пальто не возьмут их на службу. И земледельцы не осмеливаются дать им работу, зная достаточно хорошо, что он ни на что не годен, чтобы делать верную и честную службу бедному человеку с лопатой и мотыгой за малую плату и скудную пищу, который, будучи изнеженно и нежно взлелеян в праздности и удовольствиях, привык с мечом и баклером на боку щеголять по улице с хвастливым видом и думать, что он так же хорош, как чей-либо товарищ.

«Нет, клянусь Святой Марией, сэр (сказал юрист), не так. Ибо из этого рода людей мы должны извлечь максимум пользы. Ибо в них, как в людях с более крепкими желудками, более смелыми духами и более мужественной храбростью, чем у ремесленников и пахарей, состоит вся мощь, сила и могущество нашей армии, когда мы должны сражаться в битве. Поистине, сэр, так же хорошо вы могли бы сказать (сказал я), что ради войны мы должны лелеять воров. Ибо, несомненно, у вас никогда не будет недостатка в ворах, пока у вас есть они. Нет, и воры не самые лживые и слабодушные солдаты, и солдаты не самые трусливые воры; так хорошо эти два ремесла согласуются друг с другом. Но эта вина, хотя она много используется среди вас, все же не свойственна только вам, но общая также почти для всех наций. И все же Франция, кроме этого, обеспокоена и заражена гораздо более сильной чумой. Все королевство заполнено и осаждено наемными солдатами в мирное время (если это мир), которые введены под тем же предлогом, который убедил вас держать этих праздных слуг. Ибо эти мудрые дураки и настоящие архиболваны думали, что богатство страны состоит в том, если бы всегда была наготове сильная и надежная гарнизон, особенно из старых практикующих солдат, ибо они не доверяют совсем людям нетренированным. И поэтому они должны быть вынуждены искать войны, чтобы у них были практикующие солдаты и искусные человекоубийцы, чтобы (как красиво сказано Саллюстием) их руки и их умы из-за праздности и отсутствия упражнений не притупились. Но насколько пагубная и ядовитая вещь — содержать таких зверей, французы на своих собственных бедах узнали, и примеры римлян, карфагенян, сирийцев и многих других стран явно объявляют. Ибо не только империя, но и поля и города всех этих, по разным поводам были захвачены и разрушены их собственными армиями, заранее имевшимися наготове. Теперь, насколько ненужная вещь это, отсюда может появиться, что французские солдаты, которые с юности были практикуемы и приучены к подвигам оружия, [4] не хвастаются и не выдвигают себя, чтобы очень часто одерживать верх и мастерство над вашими новоиспеченными и непрактикующими солдатами. Но в этом пункте я не буду использовать много слов, чтобы случайно не показаться льстящим вам.

«Нет, и те самые ремесленники ваши в городах, и даже грубые и деревенские пахари, не предполагаются быть сильно напуганными праздными слугами ваших джентльменов, если только это не такие, которые не соответствуют телом или ростом своей силе и храбрости, или же чьи смелые желудки обескуражены из-за бедности. Таким образом, вы можете видеть, что нечего бояться, что они станут изнеженными, если бы они были воспитаны в хороших ремеслах и трудоемких работах, чтобы добывать себе пропитание, чьи крепкие и здоровые тела (ибо джентльмены не удостаивают портить и губить никого, кроме отобранных и избранных людей) теперь либо из-за покоя и праздности доведены до слабости, либо из-за легких и женственных упражнений сделаны слабыми и неспособными выносить трудности. Поистине, как бы дело ни обстояло, это, мне кажется, ничем не полезно для общественного блага, ради войны, которую вы никогда не имеете, но когда вы сами хотите, держать и содержать бесчисленное стадо того сорта людей, которые так беспокойны и вредны в мирное время, о чем вы должны были бы иметь в тысячу раз больше заботы, чем о войне.

«Но все же это не единственная необходимая причина воровства. Есть другая, которая, как я полагаю, свойственна и присуща вам, англичанам, одним. Что это? сказал кардинал. Поистине, мой лорд (сказал я), ваши овцы, которые привыкли быть такими кроткими и ручными и такими малоедящими, теперь, как я слышу, стали такими великими пожирателями и такими дикими, что они съедают и проглатывают самих людей. Они потребляют, разрушают и пожирают целые поля, дома и города. Ибо посмотрите, в каких частях королевства растет самая тонкая и поэтому самая дорогая шерсть, там дворяне и джентльмены, да и некоторые аббаты, святые люди, без сомнения, не довольствуясь ежегодными доходами и прибылями, которые привыкли расти для их предков и предшественников от их земель, не будучи довольны тем, что они живут в покое и удовольствии, ничем не принося пользы, да, много вредя общественному благу, не оставляют земли для пахоты, они заключают все в пастбища; они сносят дома; они разрушают города и не оставляют ничего стоящего, кроме только церкви, чтобы быть сделанной овчарней. И как будто вы не теряли земли из-за лесов, охотничьих угодий, земель и парков, эти добрые святые люди превращают все жилые места и всю церковную землю в запустение и пустыню. Поэтому тот один алчный и ненасытный баклан и настоящая чума его родной страны может охватить [5] и заключить многие тысячи акров земли вместе внутри одной ограды или изгороди, земледельцы выбрасываются из своих собственных, или же либо обманом, либо насильственным угнетением они ставятся вне ее, или же несправедливостями и травмами они настолько утомляются, что они вынуждены продать все. Одним способом поэтому или другим, либо крючком, либо мошенничеством они должны уйти, бедные, глупые, несчастные души, мужчины, женщины, мужья, жены, осиротевшие дети, вдовы, скорбные матери, с их маленькими младенцами, и все их домашнее хозяйство, малое по существу и большое по количеству, как земледелие требует много рук. Прочь они бредут, я говорю, из своих известных и привычных домов, не находя места, где отдохнуть. Все их домашнее имущество, которое очень мало стоит, хотя оно могло бы хорошо выдержать продажу; все же будучи внезапно выброшенными, они вынуждены продать его за ничто. И когда они бродили повсюду, пока это не было потрачено, что они могут делать, кроме как воровать, а затем справедливо, конечно, быть повешенными, или же ходить, прося милостыню. И все же тогда они также бросаются в тюрьму как бродяги, потому что они ходят и не работают, кого никто не хочет поставить работать, хотя они никогда так охотно не предлагают себя для этого. Ибо один пастух или пастух достаточно, чтобы съесть эту землю со скотом, для занятия которой земледелием требовалось много рук.

«И это также причина, почему продукты теперь во многих местах дороже. Да, кроме этого, цена шерсти настолько выросла, что бедные люди, которые привыкли работать ее и делать из нее ткань, теперь не могут купить никакой вообще. И этим способом очень многие вынуждены оставить работу и предаться праздности. Ибо после того, как так много земли было заключено для пастбища, бесконечное множество овец умерло от гнили, такую месть Бог взял за их беспорядочную и ненасытную алчность, посылая среди овец ту пагубную мор, которая гораздо более справедливо должна была бы пасть на головы самих овцеводов. И хотя число овец растет как угодно быстро, все же цена не падает ни на йоту, потому что есть так мало продавцов. Ибо они почти все пришли в руки немногих богатых людей, которых никакая нужда не заставляет продавать, прежде чем они захотят, а они не хотят, прежде чем они могут продать так дорого, как они хотят.

«Теперь та же причина вызывает подобную нехватку других видов скота, и притом тем более, что после того, как фермы были снесены, а сельское хозяйство пришло в упадок, никто не заботится о разведении молодняка. Ибо эти богачи не выращивают молодняк крупного рогатого скота, как они делают это с ягнятами. Но сначала они покупают их на стороне очень дешево, а затем, когда они откормлены на их пастбищах, продают их снова чрезвычайно дорого. И поэтому (как я полагаю) все неудобства от этого еще не ощущаются. Ибо пока они создают нехватку только в тех местах, где продают. Но когда они начнут забирать их оттуда, где их разводят, быстрее, чем их успевают выращивать, тогда там тоже будет ощущаться большая нехватка, так как поголовье начнет сокращаться там, где товар покупается. Таким образом, неразумная алчность немногих привела к полному разорению вашего острова то, в чем заключалось главное счастье вашего королевства. Ибо эта большая нехватка продовольствия заставляет людей вести как можно более скромное хозяйство и оказывать как можно меньшее гостеприимство, а также увольнять своих слуг, куда, я вас спрашиваю, как не в нищие или же (к чему эти благородные крови и крепкие желудки скорее склонят свои умы) в воры?

«Теперь, чтобы исправить положение, к этому жалкому нищенству и убогой бедности присоединяются великое распутство, назойливая избыточность и чрезмерное мотовство. Ибо не только слуги джентльменов, но и ремесленники, да и почти все сельские пахари, наряду со всеми другими слоями населения, используют много странных и гордых новомодных вещей в своей одежде, а также слишком расточительное мотовство и роскошные яства за своим столом. Теперь сводни, потаскухи, шлюхи, блудницы, распутницы, бордели, притоны, и еще одни притоны, винные лавки, пивные и кабаки, со столь многими непристойными, развратными и незаконными играми, как кости, карты, столы, теннис, кегли, метание колец, разве не все они отправляют своих завсегдатаев прямиком в воры, когда их деньги заканчиваются?

«Изгоните эти пагубные мерзости, примите закон, чтобы те, кто сносил фермы и поселения, занимавшиеся земледелием, восстановили их, или же уступили и передали владение ими тем, кто возьмет на себя расходы по их строительству заново. Не позволяйте этим богачам скупать всё, монополизировать и перехватывать товары, и своей монополией удерживать рынок в одиночку, как им заблагорассудится. Не позволяйте столь многим расти в праздности, пусть сельское хозяйство и земледелие будут восстановлены, пусть будет возобновлено сукноделие, чтобы нашлись честные труды для этого праздного сословия, чтобы проводить время с пользой, которые до сих пор либо из-за бедности стали ворами, либо теперь стали бродягами, или праздными слугами, и вскоре станут ворами. Несомненно, если вы не найдете лекарства от этих чудовищных явлений, вы будете тщетно гордиться тем, что вершите правосудие над преступниками. Ибо это правосудие более красиво на вид и более процветающее на показ, чем справедливое или полезное. Ибо, позволяя вашей молодежи расти распутно и порочно, и заражаться, даже с нежного возраста, мало-помалу пороком, а затем, во имя Божье, наказывать их, когда они совершают те же ошибки, достигнув зрелого возраста, которые они с юности всегда были склонны совершать; в этом пункте, я вас спрашиваю, что иное вы делаете, как не создаете воров, а затем наказываете их?»

II.

[Contents] Жан Мелье.

Говоря о пороках, которые присущи обществу, Мелье, среди прочего, говорит следующее о преступности:

«Другое злоупотребление, и такое, которое почти повсеместно принято и узаконено в мире, — это присвоение богатств земли отдельными лицами, вместо того чтобы все владели ими поровну сообща и пользовались ими поровну сообща. Я имею в виду всех жителей одного района или территории, чтобы они, как и те, кто населяет один и тот же город, городок, деревню или приход, составляли лишь одну большую семью. Они должны считать себя братьями и сестрами друг другу и все детьми одних и тех же отцов и матерей, которые по этой причине должны любить друг друга как братья и сестры и, как следствие, жить мирно вместе, имея все общее. Все должны иметь одинаковую или схожую пищу, должны быть одинаково хорошо размещены, одеты и обуты, но также должны одинаково применять себя к своему делу, то есть к работе или к какому-либо другому честному и полезному занятию, каждый следуя своей профессии, или тому, что наиболее необходимо и уместно делать в зависимости от времени или сезона, или вещей, особенно необходимых. И все это должно делаться не под руководством тех, кто хотел бы господствовать над другими тиранически и властно, а только под руководством самых мудрых и благонамеренных, для поддержания и продвижения общественного блага. Все города и другие общины должны также по своей собственной инициативе прилагать большие усилия для заключения союзов со своими соседями и поддерживать нерушимый мир и союз между ними, чтобы помогать и поддерживать друг друга в трудную минуту; ибо без этого общественное благополучие не может быть сохранено, и большая часть человечества должна быть несчастной и обездоленной.

«Ибо, во-первых, что получается из этого индивидуального присвоения богатств земли, чтобы каждый пользовался ими отдельно от других, как ему кажется правильным? Получается, что каждый стремится получить как можно больше, всеми способами, хорошими и плохими. Ибо алчность, которая ненасытна и, как мы знаем, является корнем всех зол, глядя через открытую дверь, так сказать, на осуществление своих желаний, не упускает возможности воспользоваться случаем и заставляет всех людей делать все, что они могут, чтобы иметь изобилие товаров и богатств, и быть настолько защищенными от нужды, чтобы иметь удовольствие и удовлетворение наслаждаться всем, чем они пожелают. Отсюда происходит то, что те, кто является самыми сильными, самыми хитрыми, самыми искусными, а часто даже самыми злыми и недостойными, имеют наибольшую долю в богатствах земли и лучше всего обеспечены всеми благами жизни».

«Это еще не все, но из этого злоупотребления, о котором я говорил, также следует, а именно, что богатство так плохо распределено среди людей, что одни имеют все, или, по крайней мере, гораздо больше своей истинной доли, а другие не имеют ничего, или лишены части того, что является полезным и необходимым… из этого следует, говорю я, что прежде всего возникают ненависть и зависть. Из них в свою очередь рождаются ропот, жалобы, волнения, восстания и войны, которые причиняют бесконечное множество бед среди людей. Из них опять же происходят тысячи и миллионы вредоносных судебных процессов, которые частные собственники вынуждены вести между собой, чтобы защитить свою собственность и поддерживать то, что они считают своими правами. Эти процессы причиняют тысячи страданий телу и десятки тысяч беспокойств уму, и довольно часто вызывают полное разорение обеих сторон. Отсюда также происходит то, что те, у кого нет ничего, или у кого нет всего, что им нужно, вынуждены и обязаны использовать злые средства, чтобы получить средства к существованию. Отсюда приходят мошенничества, обманы, подлости, несправедливости, вымогательства, грабежи, кражи, убийства, покушения и разбой, которые причиняют такое бесконечное множество бед среди людей».

III.

[Contents] Ж. Ж. Руссо.

Я считаю, что следующее наблюдение, которое я нахожу в «Рассуждении о происхождении и основаниях неравенства между людьми», стоит процитировать.

«Первый человек, который, огородив участок земли, взял на себя смелость сказать: «Это мое», и нашел людей достаточно простодушных, чтобы поверить ему, был истинным основателем гражданского общества. Каких преступлений, войн и убийств, каких бедствий и ужасов избежал бы человеческий род, если бы кто-то вырвал колья или засыпал ров и крикнул своим товарищам: «Остерегайтесь слушать этого самозванца. Вы погибли, если забудете, что плоды земли принадлежат всем, а сама земля — никому».

IV.

[Contents] Морелли.

В своем «Кодексе природы» этот автор стремится показать, что гармония, в которой люди жили в первобытном обществе (когда существовала общая собственность), была разрушена институтом частной собственности, который, появляясь мало-помалу, превратил общие интересы в противоположные интересы. Он выражается по этому поводу следующим образом:

«Всякое разделение благ, равное или неравное, и всякое индивидуальное присвоение сформированных таким образом долей — это то, что Гораций называет «Summi materiam mali». Все политические или моральные явления являются следствиями этой пагубной причины. Именно этим мы можем объяснить все теоремы и проблемы, касающиеся происхождения, развития, связи и близости добродетелей или пороков, беспорядков и преступлений; также касающиеся истинных мотивов хороших или плохих действий, определений и затруднений человеческой воли, развращенности страстей, неэффективности предписаний и законов для их сдерживания; и, наконец, касающиеся чудовищных творений, возникающих из заблуждений ума и сердца. Причину, говорю я, всех этих вещей можно приписать общему упорству законодателей в том, чтобы разрывать или позволять кому-либо другому разрывать шнур, которым социальность была впервые связана теми, кто узурпировал для своего собственного пользования почву, которая должна принадлежать неделимо всему человечеству».

Далее он определяет ту же идею более точно, когда говорит: «Уничтожьте собственность, повторяю я без устали, и вы навсегда уничтожите тысячу факторов, которые ведут людей к отчаянным крайностям. Я говорю, что, будучи избавленным от этого тирана, совершенно невозможно, чтобы человек предавался преступлениям, чтобы он был вором, убийцей или завоевателем. Законы, которые санкционируют собственность, наказывают его, это правда, за эти преступления. Даже его собственные угрызения совести и страхи, возникшие из предрассудков моральной системы, в которой он был воспитан, наказывают его еще больше. Но самое суровое наказание преступника — это первобытное и врожденное чувство доброжелательности. Этот внутренний голос Природы, хотя обычно ограниченный безразличным предостережением не причинять вреда, все еще имеет достаточно силы, чтобы заставить преступника остро чувствовать».

V.

[Contents] Ч. Беккариа.

Следующий отрывок, взятый из введения к работе Беккариа «О преступлениях и наказаниях», небезынтересен для нашей темы:

«Преимущества общества должны быть поровну разделены между всеми его членами. Однако, когда люди собираются вместе, мы отмечаем постоянную тенденцию к сосредоточению привилегий, власти и счастья в руках небольшого меньшинства и оставлению для большинства только бедности и слабости. Только хорошими законами эту тенденцию можно сдержать. Но обычно люди оставляют регулирование самых важных вопросов временным законам и осторожности момента, или даже доверяют их усмотрению тех, чьи интересы противоположны лучшим институтам и самым мудрым законам».

«Если мы обратимся к истории, то увидим, что законы, которые должны быть соглашениями, свободно заключенными между свободными людьми, чаще всего были лишь инструментом страстей меньшинства или результатом случайности момента, никогда не будучи делом мудрого наблюдателя человеческой природы, который знал, как направить все действия множества к этой единственной цели: Наибольшее благо для наибольшего числа людей».