«Пять камней из ручья»

Подготовлено Чарльзом Клингманом

ПЯТЬ КАМНЕЙ

Из

РУЧЬЯ. Ответ

НА «ЗАЩИТУ ХРИСТИАНСТВА» НАПИСАННУЮ ЭДВАРДОМ ЭВЕРЕТТОМ, ПРОФЕССОРОМ ГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА ГАРВАРДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА В ОТВЕТ НА «ИССЛЕДОВАНИЕ ОСНОВАНИЙ ХРИСТИАНСТВА ПУТЕМ СРАВНЕНИЯ НОВОГО ЗАВЕТА С ВЕТХИМ» ДЖОРДЖА БЕТЮНА ИНГЛИША. «Должен ли мудрый отвечать знанием суетным и наполнять чрево свое ветром восточным?» «Должен ли он состязаться словами, которые бесполезны, и речами, которыми нельзя принести никакой пользы? — Ты выбираешь язык лукавых. Твои уста обвиняют тебя, а не я; и твои губы свидетельствуют против тебя». «Вот, Я сделаю тебя острым молотилом, новым, зубчатым».

ФИЛАДЕЛЬФИЯ: ОТПЕЧАТАНО ДЛЯ АВТОРА. 1824.

[Примечание редактора PG: Многие опечатки в этом тексте сохранены в том виде, в каком они были в оригинале — в частности, встречается большое количество несоответствующих и неправильно расставленных кавычек.]

ОБЪЯВЛЕНИЕ. КОГДА я покидал Америку, у меня не было намерения давать формальный ответ на книгу г-на Эверетта: но, узнав по прибытии в Старый Свет, что полемика, в которую я ввязался, привлекла некоторое внимание и была рассмотрена выдающимся членом одного немецкого университета, мои надежды быть полезным делу истины и человеколюбия возродились, и поэтому я решил дать ответ на публикацию г-на Эверетта.

В этой работе, как и в своих предыдущих трудах, я принял как должное Божественный авторитет Ветхого Завета и аргументировал это на том принципе, что любая книга, претендующая на то, чтобы считаться Божественным откровением, и строящая себя на Ветхом Завете как на фундаменте, должна соответствовать ему, иначе надстройка не устоит. Новый Завет, Талмуд и Коран — все они помещены их авторами на Закон и Пророков, как здание на свой фундамент; и если верно, что какая-либо из них или все они окажутся несовместимыми с первоначальным Откровением, на которое они все ссылаются, то вопрос об их Божественном авторитете решен против них, причем самым очевидным и полным образом.

Эта работа была написана в Египте и отправлена в Соединенные Штаты, когда я готовился сопровождать Исмаил-пашу в завоевании Эфиопии; экспедиции, в которой я ожидал погибнуть, и поэтому счел своим долгом оставить после себя нечто, из чего мои соотечественники могли бы узнать, каковы были мои истинные убеждения по самому важному и интересному предмету; и, как я надеялся, узнали бы также, как сильно они были введены в заблуждение, строя свою веру и надежду на доказанной ошибке.

По прибытии из Египта я обнаружил, что рукопись не была опубликована, и несколько моих друзей посоветовали мне оставить борьбу и последовать их примеру; подчинившись деспотизму общественного мнения, которому, по их словам, было неблагоразумно противостоять. Я был настолько подвержен влиянию этих представлений — поистине экстраординарных в стране, которая хвастается тем, что здесь свобода мнений и слова установлена законом, — что намеревался ограничиться отправкой рукописи г-ну Эверетту; полагая, что когда ему будут справедливо и очевидно представлены слабость его аргументов в пользу того, что он защищал, и несправедливость его нападок на меня, он принесет мне по крайней мере частные извинения. Он предпочел хранить угрюмое молчание, вероятно, полагая, что он так надежно сидит в седле, которое его братья подпоясали на спине «сильного осла», что нет никакой опасности, что животное его сбросит.

Немало взволнованный этим, я решил восстановить справедливость по отношению к самому себе и опубликовать следующие страницы.

Эта книга — не работа неверующего. Я не неверующий; то, что я узнал и увидел в Европе, Азии и Африке, хотя и подтвердило мои причины для отвержения Нового Завета, укоренило в моем сознании убеждение, что древняя Библия действительно содержит откровение от Бога Природы, так же твердо, как моя вера в первую аксиому Евклида.

Вся аналогия Природы, хотя во многих отношениях она противостоит характеристикам, приписываемым Божеству метафизиками, тем не менее свидетельствует, по моему мнению, о том, что этот мир был создан и управляется именно таким Существом, как Иегова Ветхого Завета; в то время как очевидное исполнение предсказаний, содержащихся в этой книге, которое столь поразительно проявляется в Старом Свете, не оставляет в моем сознании никаких сомнений в конечном исполнении всего, что она обещает, и всего, чем она грозит.

Я не могу сделать ничего лучшего, чем завершить эти наблюдения мужественной декларацией знаменитого христианского оратора д-ра Чалмерса: «Мы готовы (говорит он), признать, что, поскольку целью исследования является не характер, а Истина христианства, философ должен быть осторожен, чтобы защитить свой разум от заблуждений его очарования. Он должен отделить упражнения рассудка от склонностей фантазии или сердца. Он должен быть готов следовать свету доказательств, даже если он приведет его к самым болезненным и печальным выводам. Он должен приучить свой разум ко всей суровости абстрактного и бесстрастного интеллекта. Он должен уступить все верховенству аргумента и быть способным отречься без вздоха от всех самых нежных владений младенчества, как только ИСТИНА потребует от него этой жертвы». (Д-р Чалмерс о доказательствах и авторитете христианской религии. Гл. I.)

Наконец, пусть Читатель помнит, что «есть одна вещь в мире более презренная, чем раб тирана, — это дурак СОФИСТА».

Дж. Б. И. КАМЕНЬ I И Давид «выбрал себе пять гладких камней из ручья, и положил их в пастушескую сумку, которая была у него, и в сумку; и праща его была в руке его, и он подошел к Филистимлянину».

Г-н Эверетт начинает свою работу со следующих замечаний: «Был ли Иисус Христос тем лицом, которое предсказали пророки как Мессию иудеев? Один из методов, и весьма очевидный, исследования его претензий на этот характер — сравнить его личность, жизнь, действия и учение с предполагаемыми предсказаниями о них. Но если также окажется, что этот Иисус совершал такие дела, которые доказывали, что он пользовался сверхъестественной помощью и сотрудничеством Бога, то это, безусловно, факт огромной важности. Ибо мы не можем сказать, что при оценке обоснованности претензий нашего Господа на характер Мессии не имеет значения, совершал ли он, выдвигая эти претензии, такие дела, которые доказывали его близость к Богу истины. В то время как он провозглашал себя Мессией, безразлично ли, показывал ли он себя как находящегося вне заблуждения и выше обмана? — Давайте представим этот случай как наш собственный. Предположим, что мы были свидетелями чудесных дел личности с претензиями, подобными претензиям нашего Господа, сочли бы мы необходимым или разумным прибегать к долгим курсам аргументации или, действительно, к какому-либо процессу понимания, кроме того, что требовалось для установления факта чудес? Должны ли мы, в то время как он открывал глаза слепым и воскрешал мертвых из их могил, чувствовать необходимость расшифровывать пророчества и взвешивать эти трудности? Теперь мы можем перенести этот случай на случай христианства. Чудеса нашего Господа либо истинны, либо ложны. Неверующий, если он утверждает последнее, должен доказать это; и если первые могут быть представлены, они являются вне всякого сравнения самым прямым и убедительным свидетельством, которое может быть придумано», стр. 1, 2 работы г-на Эверетта.

На это утверждение я ответил бы, что не знаю, какое право имеет г-н Эверетт призывать своего оппонента доказывать отрицательное. Его делом было доказать утвердительное в своем вопросе и показать, что эти чудеса действительно были совершены, прежде чем он приступил к аргументации на основе их силы. Я полагаю, что невозможно доказать, что чудеса, которые, как говорят, были совершены 1800 лет назад, не были совершены; но я верю, что вполне возможно показать, что нет достаточных доказательств того, что они были. Одной из причин, приведенных во 2-й главе, как я думаю, «Исследования оснований христианства», для исключения из рассмотрения чудес, записанных в Новом Завете при исследовании вопроса о мессианстве Иисуса, было то, что сам Новый Завет не является достаточным доказательством того, что эти чудеса действительно были совершены; и это, с позволения читателя, я думаю, могу ясно показать.

Г-н Эверетт допускает на стр. 450 своей работы, чего он действительно не может отрицать, что четыре Евангелия иногда противоречат друг другу в своих повествованиях; и он ссылается с одобрением, в примечании на стр. 458, на работу Лессинга, которая, по его словам, «должна быть прочитана каждым, кто слишком увлечен Гармониями». Эта работа Лессинга, если я правильно помню, утверждает, что все надежды на гармонизацию евангелистов, на примирение их противоречий, должны быть оставлены. [См. Lessings Sammliche, Schriften, гл. v. S. 150, как процитировано г-ном Эвереттом, стр. 458.]

Теперь эти противоречия, если они существуют, несомненно, доказывают одну из двух вещей: либо мошенничество, либо недостаток точной информации у их авторов, поскольку ни один человек, желающий считаться «в здравом уме», не будет отрицать, потому что точная информация исключает возможность противоречия у авторов, желающих говорить правду, и тем более у вдохновенных авторов, которые должны быть неспособны писать что-либо, кроме истины.

Христианин, следовательно, должен, как мне кажется, из-за этих противоречий, допустить одну из двух вещей: либо то, что евангелисты были мошенниками, либо то, что Евангелия не были написаны Апостолами и непосредственными последователями Иисуса: потому что недостаток точной информации нельзя предположить у Апостолов и непосредственных последователей Иисуса; поскольку, постоянно находясь с ним, от начала до конца его служения, они должны были быть прекрасно знакомы с его действиями и учениями. Также нельзя ссылаться на провалы в памяти; потому что Евангелия представляют Иисуса говорящим, Иоанна гл. xvi. 26, что они должны иметь помощь вдохновения, которое «должно привести все на память»; и в Деяниях гл. iv. 31, все последователи Иисуса представлены как действительно получившие излияние Святого Духа: конечно, недостаток точной информации и провалы в памяти у них нельзя предположить.

Христианин, следовательно, должен допустить, поскольку противоречия существуют, если он хочет избежать обвинения Апостолов и учеников Иисуса в мошенничестве, что Евангелия были написаны не Апостолами и первыми последователями Иисуса, а людьми, которые не имели точной информации о событиях, которые они записывают. Поэтому ясно, что чудеса, записанные в Евангелиях, не поддаются доказательству. Ибо какой христианин в здравом уме может просить другого человека верить в рассказы о чудесах, которые, как он должен в то же время признать, были написаны мошенниками или людьми, не имевшими точной информации о предметах, о которых они пишут.

Острие этого, как я думаю, поражает прямо в шею аргумент г-на Эверетта, от которого зависит его работа, и оставляет его книгу — «задыхающейся головой — дрожащим туловищем». Sic transit gloria mundi.

Но чтобы сделать г-на Эверетта еще более чувствительным к тому, как легко его аргумент может быть «опрокинут, опрокинут и опрокинут», я предположу, что разумный и рассуждающий человек, желающий проверить претензии книг Нового Завета как содержащих Откровение от Бога, садится, чтобы с тревожной заботой изучить каждый аргумент внутренних и внешних доказательств в пользу их подлинности и авторитета, в надежде удовлетвориться истинностью их претензий. Но в ходе своего исследования такой человек, несомненно, обнаружит, что почти каждый шаг в его расследовании является поводом для сомнения и трудности.

Книги, содержащие Откровения от Всевышнего, должны быть последовательны сами по себе. Но он заметит при внимательном прочтении евангелистов, что противоречия, особенно в повествованиях о распятии и воскресении Иисуса, многочисленны; и что вся изобретательность христианских писателей была исчерпана напрасно в попытке примирить их; например, Евангелие, называемое от Матфея, говорит, гл. iii. 14, что Иоанн Креститель знал Иисуса, когда тот пришел к нему креститься, (что было весьма вероятно из-за родства и близости, существовавших между Марией, матерью Иисуса, и Елизаветой, матерью Иоанна, как упомянуто в Евангелии, называемом от Луки, гл. i. 18, это вряд ли могло быть иначе), но автор Евангелия, называемого от Иоанна, говорит, гл. i. 31, что Иоанн не знал его, пока он не был обозначен сошествием Святого Духа на него.

Далее, в Евангелии, называемом от Иоанна, гл. ii. 14, сказано, что Иисус, во время своего первого посещения Иерусалима после того, как он начал свою проповедь, изгнал покупающих и продающих из Храма, тогда как Евангелие, называемое от Матфея, а также те, что называются от Марка и Луки, представляют это как сделанное Иисусом во время его последнего посещения Иерусалима. См. Матф. гл. xxi. 12. Марк гл. xi. 15. Лука гл. xix. 45.

Далее, автор Евангелия, называемого от Иоанна, представляет последнюю вечерю Иисуса с его Апостолами как состоявшуюся (см. гл. xiii. 1. и гл. xviii. 28.) накануне праздника пасхи, и что Иисус был распят в самый день праздника, в то время как авторы других Евангелий представляют первое событие как состоявшееся в вечер самой пасхи, и что Иисус был распят на следующий день. См. Матф. гл. xxvi. 18. Марк xiv. 12. Лука гл. xxii. 7. Теперь Матфей и Иоанн должны были, согласно самим Евангелиям, присутствовать с Иисусом, когда он изгнал покупающих и продающих из Храма, и на его последней вечере, и когда он был схвачен в саду Гефсиманском; они, следовательно, должны были прекрасно знать, изгнал ли Иисус покупающих и продающих из Храма во время своего первого посещения Иерусалима в их компании; или во время последнего, и состоялись ли его последняя вечеря и его захват в саду в вечер накануне этой пасхи, их великого национального праздника, или в вечер самой пасхи. Они не могли забыть время и место событий, столь волнующих и важных, как последние упомянутые, и когда мы добавляем к этим соображениям, что Евангелия представляют Иисуса говорящим (Иоанна гл. xiv. 26), что они должны быть вдохновлены Святым Духом, который «должен привести все на память», предположение, что реальные Матфей и Иоанн могли противоречить друг другу таким образом, становится совершенно недопустимым.

В рассказе о воскресении Иисуса, самом важном факте христианства, мы также находим несколько противоречий; например, Евангелие, называемое от Матфея, говорит, что первое явление Иисуса своим ученикам после его воскресения было в Галилее (см. Матф. гл. xxviii. 7), в то время как другие евангелисты утверждают, что его первое явление им после этого события было в Иерусалиме. См. Марк гл. xvi., Лука гл. xxiv. Иоанн гл. xx. Евангелие, называемое от Иоанна, говорит, что он впоследствии явился им в Галилее: но согласно Евангелию от Луки, ученики не ходили в Галилею встречать Иисуса; ибо это Евангелие говорит, что Иисус прямо приказал своим ученикам оставаться в Иерусалиме, где они должны были получить излияние Святого Духа, и что после отдачи этого приказа он был вознесен на Небо. См. Лука гл. xxiv. 49, 50, также первую гл. Деяний. [fn 4]

Это сильно подрывает достоверность этих рассказов; поскольку историческое свидетельство в подтверждение сверхъестественных событий должно, так как такие события выходят за рамки обычного хода природы, быть сильным и безупречным.

Он заметит также, что эти писатели, предположительно бывшие вдохновенными последователями Иисуса Христа, применили многие отрывки Ветхого Завета как пророчества об Иисусе, когда совершенно точно (и в настоящее время это признается христианскими библейскими критиками самого высокого уровня), при изучении этих отрывков в их контексте в Ветхом Завете, что они не являются пророчествами об Иисусе; и что некоторые из цитируемых отрывков на самом деле вовсе не являются пророчествами, а являются просто историческими. И это еще не все, эти авторы цитировали как пророчества и доказательные тексты отрывки, которых не существует в Ветхом Завете. Из чего, кажется, следует, что они должны были подделать эти отрывки или процитировать их из какой-то Апокрифической книги, которую они считали вдохновенной. Если они были способны на первое, они не были честными и вдохновенными последователями и учениками Иисуса Христа; если они были способны на последнее, они были не иудеями, а язычниками, не знающими, что иудеи во времена Иисуса не признавали никаких книг как вдохновенное писание, кроме книг Ветхого Завета. См. Приложение, А.

Разумный и рассуждающий человек, такой, какого я предположил, может спросить себя, возможно ли, чтобы люди, наполненные Святым Духом, и чьи умы были сверхъестественно открыты для понимания писаний, могли совершать такие ошибки.

Наконец, он вспомнит, обнаружив то, что сейчас будет изложено, что Апостолы и последователи Иисуса Христа были иудеями и, следовательно, не могли не знать того, что было известно всей нации, например, что иудейская суббота начинается на закате в пятницу вечером и заканчивается на закате в субботу вечером. Тем не менее автор Евангелия, называемого от Матфея, делает гл. xxviii. 1. субботу заканчивающейся на рассвете в воскресенье утром: в то время как автор того, что называется от Иоанна, по-видимому, считает, гл. xx. 19. вечер первого дня недели как часть первого дня недели; тогда как на самом деле, согласно закону и обычаям иудеев, которые тогда и сейчас считают свои дни от заката до заката, это начало и часть второго дня недели. Такие ошибки кажутся мне указывающими на то, что авторы этих Евангелий были язычниками, не идеально знакомыми с иудейскими обычаями, и поэтому не Матфей и Иоанн.[fn 6]

Существуют и другие следы незнания иудейских обычаев, которые можно найти в Евангелии, называемом от Матфея, которые выдают язычество его автора. Например, он говорит гл. xxvi. 24[fn7], что Иисус сказал Петру, что «прежде чем пропоет петух, ты трижды отречешься от меня»; то же самое встречается также у Марка гл. xiv. 30. у Луки гл. xxii. 54[fn8], и у Иоанна гл. xiii. 38. Теперь в Мишне (т.е. устном законе иудеев) в Бава Кама, согласно г-ну Эверетту, стр. 448 его работы, утверждается, что петухи не были разрешены в Иерусалиме, где произошло отречение Петра; [вероятно, потому, что эта птица постоянно разгребает землю своими ногами и тем самым была склонна поднимать нечистоты, прикосновение к которым при прохождении мимо сделало бы иудея церемониально оскверненным и неспособным посещать Храм для совершения своих молитв до вечера дня, в который произошло осквернение], поэтому все четыре Евангелия, которые все содержат эту историю, должны были быть написаны язычниками, не знающими обычая, который опровергает эту историю.

Некоторые христианские писатели пытались избавиться от этого возражения, пытаясь доказать, «что упоминаемое здесь пение петуха не означает собственно пение петуха, а 'звук трубы!'» в то время как другие, краснея от дерзости своих братьев, считают более благоразумным утверждать, что автор Мишны не знал иудейских обычаев, а авторы Евангелий были прекрасно с ними знакомы; и что поэтому каждый добрый христианин обязан по совести не обращать внимания на это возражение.

Но запрет на вход петухов в Святой город так совершенно соответствует многим другим предостережениям против осквернения, соблюдаемым иудеями, и так совершенно в духе времен фарисеев, «тщательных мойщиков тарелок и блюд», — «дающих десятину с мяты, аниса и тмина», не говоря уже о причине, выраженной выше, которая, возможно, была, по правде говоря, согласно правилам против осквернения, содержащимся в Пятикнижии, достаточной причиной для исключения этой птицы из города, где стоял Храм, что читатель, вероятно, поверит, что такой обычай мог существовать.

Далее, сказано Матф. xxvii. 62, что Первосвященники и фарисеи пошли к Пилату; потребовали стражу; пошли к Гробнице Иисуса, опечатали дверь и поставили стражу. Теперь Иисус, как говорят, воскрес на следующий день после этого, в первый день недели, т.е. в воскресенье, конечно, день до этого был субботой, иудейской субботой. Я утверждаю, что Первосвященники и фарисеи, которые возражали против того, чтобы Иисус исцелял больных и растирал колосья, чтобы утолить свой голод в субботу; я утверждаю, что совершенно невероятно, чтобы эти люди пошли к Пилату по общественным делам и совершили все это в свою субботу. Ибо такое действие полностью подпало бы под дух и букву Законов против нарушения субботы, содержащихся в Пятикнижии, которые делают наказание за такие действия, как здесь приписываемые Первосвященникам и строгим фарисеям, не чем иным, как побиением камнями до смерти. Я делаю вывод, следовательно, что автор Евангелия от Матфея не знал этого и, конечно, не был иудеем, и, следовательно, не Матфеем.

Я хотел бы заметить далее, в связи с этим предметом, что Иисус представлен, Матф. xxiii. 35, как говорящий, что на иудеев этого времени должна прийти «кровь Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между Храмом и жертвенником». Теперь я верю, что в истории Иосифа Флавия записано, что иудеи убили этого Захарию во время иудейской войны, примерно через сорок лет после того, как Иисус представлен как говорящий, что они уже убили его. Конечно, Иисус никогда не мог сказать этого, и иудей, знакомый с временами, каким должен был быть Матфей, не был бы виновен в таком анахронизме. Писатель этого Евангелия должен, следовательно, быть язычником, а не Матфеем. Та же ошибка сделана Лукой xi. 51.

Обращая свое внимание на внешние доказательства в пользу подлинности Евангелий, трудности и возражения накапливаются. Он обнаружит, что они не упоминаются ни одним писателем ранее второй половины второго века после рождения Иисуса. Первыми писателями, которые называют четыре Евангелия, были Ириней и Тертуллиан.[fn9] Компетентность свидетельства этих Отцов церкви относительно подлинности этих книг подрывается тем фактом (см. «Свободное исследование» Миддлтона), что они допускали принцип законности благочестивых обманов, и тем, что они действовали на основе этого принципа, утверждая в своих писаниях, как из своего личного знания, вещи, которые были определенно ложными; (см. работу, упомянутую выше), в то время как их способность отличить подлинные писания Апостолов от многочисленных подделок под их именами, которые появились примерно в то же время, когда начинают упоминаться четыре Евангелия, становится подозрительной из-за того факта, что они также дают свою санкцию как Божественным Писаниям книгам, заведомо апокрифическим; например, книге Еноха и Сивиллиным оракулам.[fn11] Свидетельство Отцов, которые последовали за ними, подвержено тем же возражениям, с тем отягчающим обстоятельством, что его ценность уменьшается все больше и больше по мере увеличения расстояния веков, в которые они процветали, от века Иисуса Христа.

В-третьих, он обнаружит, что эти Евангелия никогда не были приняты Материнской Церковью Иерусалима и Иудеи, основанной Апостолами. Иудейские христиане, соотечественники Иисуса, которые, можно подумать, имели лучшие средства для знания реальной истории и реальных учений Иисуса и его Апостолов, единообразно отвергали не только эти Евангелия, но и все другие книги Нового Завета.[fn12] Они также были отвергнуты несколькими сектами христиан, которые процветали в ранние века христианства.

В-четвертых, он узнает также, что христиане, наиболее выдающиеся своей ученостью в этом предмете, например, Михаэлис, Землер, Лессинг, Эйхгорн и эрудированный епископ Марш, допускают и поддерживают в своих работах, что Евангелия от Матфея, Марка и Луки были скомпилированы из рассказов о жизни и учениях Иисуса, которые стали, после различных дополнений, редакций и переводов, ОСНОВОЙ наших нынешних Евангелий; из таких отдельных материалов, которые прошли через разные руки и приобрели разнообразие текста и контекста, от разных списков и переводов, в которых они циркулировали, хотя по большей части они были скопированы дословно друг у друга, несколько Евангелий, среди которых были наши три первых Матфей, Марк и Лука, были составлены ПОСЛЕ [fn13] разрушения Иерусалима, и обозначены одни именами читателей, для которых они предназначались, а другие именами их авторов и составителей. (См. жизнь Землера в «Универсальной библиотеке» Эйхгорна, как процитировано г-ном Э. стр. 465 его работы.)

Эти Евангелия тогда, по мнению этих ученых христиан, были первоначально скомпилированы из анонимных писаний, которые прошли через разные руки и были различно изменены и дополнены в процессе, прежде чем они стали ОСНОВОЙ!! наших нынешних Евангелий.[fn14]

Наконец, он обнаружит, что с момента их создания из таких безымянных материалов они были далее изменены и интерполированы. Цельс обвиняет христиан своего времени (вторая половина 2-го века) в том, что они «постоянно изменяют свои Евангелия»; и древние христианские секты обвиняют друг друга в том же факте. Что эти обвинения были хорошо обоснованы, очевидно из издания Греческого Завета Грисбаха, где, помимо уведомления о нескольких сотнях тысяч различных чтений, мы находим не только отдельные слова, но и целые фразы, и стихи, и даже целые абзацы, отвергнутые как искажения и интерполяции. Также не все эти искажения были случайными; поскольку самый сильный текст в Новом Завете в поддержку доктрины Троицы и Божественности Иисуса Христа, который можно найти в первом Послании, называемом от Иоанна гл. v. 7, «ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино», был вычеркнут из текста Грисбахом, сам являвшимся тринитарием, как благочестивый обман, и сейчас, я верю, повсеместно признается таковым учеными христианами.

Существуют также два других отрывка, которые веками цитировались как доказательства Божественности Иисуса (а именно: «Церковь Господа, которую Он приобрел Себе Кровию Своею», Деяния гл. xx. 28. и «Бог явился во плоти», в первом Послании к Тимофею, гл. iii. 16.), которые тот же Критик доказал как измененные из их первоначального чтения в пользу той же доктрины, и невозможно сказать, сколько еще обманов подобного рода могло бы быть обнаружено, если бы ученые и беспристрастные христиане, упомянутые выше, владели первоначальными рукописями Нового Завета.[fn15]

Все эти злодеяния г-н Эверетт, который имеет легкую руку в написании на некоторые темы, включает с большой нежностью в следующие выражения: «наши копии Нового Завета с течением времени претерпели некоторые буквальные изменения, которые могли выпасть иногда на цитируемые тексты (он пытается оправдать писателей Нового Завета за цитирование Ветхого Завета иначе, чем он написан) и таким образом заставили их отличаться от чтения Ветхого Завета», стр. 279.

Я предположил, что разумный и рассуждающий человек, желающий установить истинность религии христиан и в надежде найти ее хорошо обоснованной, в ходе своего изучения свидетельств подлинности и авторитета книг Нового Завета, приходит к знанию всех этих обстоятельств. Если читатель является таким человеком, я хотел бы спросить его, может ли он рационально основывать свою веру в моральные атрибуты Бога и свою веру в будущую жизнь на фундаменте, состоящем из таких материалов?

Г-н Эверетт замечает, «что, поскольку пророчество и чудо являются одинаково божественными делами, невозможно, чтобы они противоречили друг другу. Они одинаково являются делами Бога истины, и любое противоречие, которое, кажется, существует между ними, должно быть лишь кажущимся. Если лицо, независимо от его претензий, предлагает совершить чудеса в поддержку этих претензий, в которых, тем не менее, ему противоречит прямое пророчество, одна из этих вещей верна — что пророчество является поддельным — или что мы ошиблись в значении его — или что чудеса не являются реальными», стр. 3 работы г-на Эверетта.

Согласен — на этом основании я думаю, что г-на Эверетта можно справедливо привести к решению. Я полагаю, что он вряд ли будет упорствовать в утверждении, что Евангелия являются достаточным доказательством чудес, которые они записывают, перед лицом возражений против их подлинности и авторитета, уже изложенных — и поскольку ни он, ни я не утверждаем, что пророчества в отношении Мессии, содержащиеся в Ветхоте Завете, были поддельными, остается только рассмотреть, ошиблись ли он или я в значении их. Так что, как я неоднократно говорил в своих предыдущих публикациях, пророки, в конце концов, являются единственным критерием, к которому можно апеллировать, безусловно, самым важным для великих интересов человечества, если бы только по этой причине, что спор вызвал самое беспрецедентное унижение, страдание и угнетение для одной из сторон в нем.[fn16]

КАМЕНЬ II. «Мессия, ожидаемый иудеями», говорит г-н Эверетт в начале второй главы своей книги, «и которого г-н Инглиш предполагает предсказанным в Ветхом Завете, есть 'временный принц и завоевывающий миротворец'. Христиане, с другой стороны, утверждают, что пророки предсказали не политический, а религиозный институт, не временного принца, а морального учителя и духовного Спасителя. Какой из этих противоположных взглядов на предсказанный характер Мессии является правильным, должно быть решено, конечно, апелляцией к конкретным предсказаниям. Но это также вопрос разума, и мы имеем право спорить по этому вопросу исходя из характера Бога и природы человека. Какой из этих взглядов, иудейский или христианский, более всего рекомендует себя искреннему верующему в моральное правление Бога и рациональную и ответственную природу человека?»

Это утверждение я не могу не считать одновременно хитрым и несправедливым. То, что я представил Мессию как предсказанного быть «временным Принцем и завоевывающим миротворцем», верно, но это не вся правда; г-н Эверетт хотел бы, чтобы поняли, что я утверждал, что Мессия должен быть просто «временным Принцем»; тогда как те, кто возьмет на себя труд обратиться к предыдущим главам «Исследования оснований христианства», обнаружат, что я пытался доказать, что пророки предсказывают, что он также должен быть «справедливым, благодетельным, мудрым и могущественным монархом, при правлении которого праведность должна процветать, а человечество быть счастливым»: и я верю, что нет ни одного отрывка из пророков, процитированного во 2-й главе г-на Эверетта для доказательства его взглядов на Мессию, который я также не процитировал бы сам для доказательства благодетельного характера того, кого я предполагаю предсказанным.

Г-н Эверетт неосторожно выдает свою собственную несправедливость в следующем отрывке своей работы, стр. 63. — «Г-н Инглиш возражает, что, тогда как первой характеристикой Мессии было то, что он должен быть Принцем Мира, при котором праведность должна процветать, а человечество быть счастливым» и т.д.[fn17]

Как возможно, я мог бы спросить г-на Эверетта, что я мог утверждать, что Мессия должен быть просто «временным Принцем и завоевывающим миротворцем», когда это также верно, как признает г-н Эверетт, что я утверждаю, что «первой характеристикой Мессии было то, что он должен быть Принцем Мира, при котором праведность должна процветать, а человечество быть счастливым»? Я признаюсь, что чувствую и презрение, и негодование при таком хитром искажении моих мнений, чтобы атаковать их с большими надеждами на успех, и поскольку я не претендую на то, чтобы быть христианином, меня можно извинить за выражение того, что в этом случае я, безусловно, имею право чувствовать.[fn18] Пророки, буквально понятые, представляют (как г-н Эверетт не будет отрицать), что Мессия должен быть могущественным Монархом, восседающим на троне в Иерусалиме, при правлении которого иудеи должны быть восстановлены в своей стране и обращены от своих грехов и ошибок, и установлены в самом совершенном и бесконечном счастье; что он подавит всякое сопротивление своей власти, и истребит нечестивых с земли, и объединит благочестивых и добрых всего человеческого рода под своим правлением, делая их участниками вечного счастья избранных потомков Авраама, что всякий грех, печаль и ошибка исчезнут, и земля станет сплошным Раем.

«Гораздо более благословенным, чем Эдем, И гораздо более счастливыми днями». [fn19]

Разница между взглядом г-на Эверетта и моим на это представление заключается в том, что я понимаю пророков в том смысле, что все будет буквально исполнено; а г-н Эверетт утверждает, что та часть, которая согласуется с христианским взглядом на Мессию, должна быть буквально понята, но что та часть, которая противостоит ему, должна быть принята фигурально.

Кто настолько слеп, чтобы не заметить мотивы такой бессвязной системы интерпретации! Отрывки, которые представляют Мессию как Монарха, правящего в Иерусалиме, и чья временная власть должна распространяться на всю землю, г-н Эверетт интерпретировал бы как означающие (фигурой) «проповедника праведности и духовного Спасителя душ человеческих»; потому что Иисус не имел никакой временной власти вообще, и поэтому понимать их буквально означало бы исключить претензии, выдвинутые за него. Восстановление земли в Райское состояние и исчезновение всякого греха, насилия и страдания по всей ее окружности г-н Эверетт интерпретировал бы как означающие (фигурой) «благословенные события», которые произошли, и «изменения, которые произошли» с момента провозглашения христианства!! [fn20]

Г-н Эверетт, в поддержку своей системы интерпретации, показывает нам, что о Всевышнем Существе часто говорят в Ветхом Завете как о Царе и как о победоносном воине; и поэтому делает вывод, поскольку такие отрывки должны быть поняты фигурально, что отрывки у пророков, которые говорят о Мессии в подобных терминах, должны быть также поняты фигурально.

На это, как мне кажется, достаточным ответом будет заметить, что люди, которые говорят о Божестве, обязаны использовать человеческий язык и человеческие идеи; потому что:

«О чем мы можем рассуждать, кроме того, что мы знаем?» и поэтому большая часть такого языка будет обязательно фигуральной; но из этого вовсе не следует, что писатели, которые обязаны использовать этот фигуральный язык, говоря о Божестве, намереваются быть понятыми в том же смысле, когда они применяют те же выражения для описания людей и их действий. Напротив, поскольку они писали людям и для людей, естественно предположить, что они намеревались быть понятыми так, как такие выражения повсеместно понимаются всеми людьми, когда они относятся к людям и их действиям. Такая система интерпретации, как эта система г-на Эверетта, превращает Библию в Вавилон путаницы: человек, действующий по этой системе, мог бы с равной правдоподобностью превратить всех добрых и процветающих царей Израиля и Иудеи в «Духовных Спасителей».[fn21]

«Что, говорит г-н Эверетт, стр. 63, подумали бы о том, кто после составления коллекции отрывков, которые приписывают эти атрибуты королевской власти и завоевания Богу, такие как г-н Инглиш сделал из тех, которые приписывают такие атрибуты Мессии, сделал бы вывод, как он, что Бог — это справедливый, благодетельный, мудрый и могущественный монарх, правящий на троне в Иерусалиме?»

На это я отвечаю, спрашивая в свою очередь, что мы должны были бы подумать о том, кто после составления коллекции отрывков, которые приписывают эти атрибуты королевской власти и завоевания Богу, как сделал г-н Эверетт, счел бы себя уполномоченным сделать вывод, что история Давида, сына Иессеева, содержащаяся в Библии (которая, как знает весь мир, является восточной книгой, изобилующей фигуральными выражениями), не должна быть понята буквально, но что было весьма возможно, что этот предполагаемый монарх Израиля, который представлен как «спасший его от врагов его со всех сторон», был, в конце концов, вероятно, только духовным спасителем душ израильтян, отличившись как пророк, проповедник праведности и сочинитель Псалмов!! [fn22]

Как говорит г-н Эверетт, я «весело оставляю эту часть полемики с ответом на этот вопрос, который даст каждый рациональный исследователь»; стр. 63.

Г-н Эверетт, однако, утверждая, что Мессия должен быть просто проповедником праведности, основателем новой религии и духовным спасителем душ человеческих, не только противостоит диктатам пророков Ветхого Завета, но и прямо противоречит доктрине Нового, которая поддерживает те же идеи о Мессии, которым учат пророки и в которые верят иудеи; и это, с позволения терпения читателя, я ясно покажу.

Ангел, записано, Лука, гл. i. 31, сказал Марии относительно Иисуса, которого автор этого Евангелия предполагает бывшим Мессией, что «Господь Бог даст ему престол Давида, отца его: и он будет царствовать над домом Иакова вовеки, и царству его не будет конца». Теперь это именно та доктрина о Мессии, в которую верят иудеи с того времени до настоящего; ибо мы видим, что Лука представляет, что Мессия не должен быть просто духовным спасителем душ человеческих, а должен был фактически воссесть на престоле Давида и царствовать над домом Иакова вовеки; что именно то, чему учат пророки и во что верят иудеи.

Далее, в той же гл. 68, писатель этого Евангелия представляет Захарию, когда он был наполнен Святым Духом, предсказывающим относительно Иисуса следующее: «Благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему, и воздвиг рог спасения нам в дому Давида, отрока Своего, как возвестил устами бывших от века святых пророков Своих, что спасет нас от врагов наших и от руки всех ненавидящих нас: сотворить милость с отцами нашими и помянуть святый завет Свой, клятву, которою клялся Он Аврааму, отцу нашему, дать нам, что мы, избавясь от руки врагов наших, без страха служим Ему в святости и правде пред Ним, во все дни жизни нашей».

Здесь мы видим снова, что по мнению Луки Мессия не должен был быть просто «духовным спасителем душ человеческих», а что он должен был «спасти Израиль от их врагов и от руки всех, кто ненавидел их», и это тоже именно то, чему учат пророки и во что верят иудеи.

Далее, из первой гл. Деяний 6. очевидно, что первоначальные христиане не верили, что Мессия должен быть просто духовным спасителем душ человеческих, а что он совершит для Израиля то, что было обещано пророками. Ибо Апостолы представлены там спрашивающими Иисуса, перед его вознесением, говоря: «Господи, не в сие ли время восстановляешь Ты царство Израилю?»

Способ, которым писатели Нового Завета преодолевают возражение против мессианства Иисуса, основанное на неисполнении им блестящих видений пророков относительно восстановления рассеяния, наказания их угнетателей и распространения всеобщего счастья на племена и мир (которые они представляют как следствие прихода Мессии), заключается не в утверждении, что Мессия должен быть просто «духовным Спасителем душ человеческих», а в утверждении, что Иисус вскоре придет снова в мир, чтобы исполнить их. «Господь Иисус», говорит писатель второго Послания к Фессалоникийцам гл. i. 7, «явится с неба с Ангелами силы Своей, в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа, которые подвергнутся наказанию, вечной погибели, от лица Господа и от славы могущества Его, когда Он придет прославиться во святых Своих и явиться дивным в день оный во всех веровавших».[fn23]

Далее, в xii. гл. Откровений об Иисусе, по-видимому, говорится как о предназначенном «пасти все народы жезлом железным». И во ii. гл. Иисус представлен как говорящий, что «кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над язычниками, и будет пасти их жезлом железным; как сосуды глиняные, они сокрушатся, как и Я получил власть от Отца Моего», v. 26, и наконец, чтобы не быть утомительным, есть отрывок в xix. гл. Откровений, который доказывает решительно против г-на Эверетта, что первоначальные христиане имели даже более кровавые идеи о мести Мессии над нечестивыми земли, чем даже те, что развлекаются иудеями. Иисус там описан так: «И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует, и из уст Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы; и Он будет пасти их жезлом железным; Он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя», v. 11, 15. Некоторое представление о резне, подразумеваемой писателем Откровений под «топтанием точила вина ярости и гнева Бога Вседержителя», может быть понято из гл. xiv. 20, где представлено, что кровь людей вышла из этого точила «на тысячу шестьсот стадий!!»

Я полагаю, что читатель вполне удовлетворен тем, что было приведено, что идея г-на Эверетта о том, что Мессия является просто «духовным спасителем душ человеческих», одинаково отвергается Ветхим Заветом и Новым, и поскольку г-н Эверетт не делает и не может притворяться, что Иисус в течение долгого промежутка 1800 лет исполнил предсказания, относящиеся к Мессии в буквальном смысле, который является смыслом, в котором они должны быть исполнены, чтобы быть признанными верными, г-н Эверетт остается без лучшего доказательства мессианства Иисуса, чем только голое мнение, которое не достигает никакой уверенности.

Г-н Эверетт полагает, что простой «проповедник праведности» способен исполнить все пророчества о Мессии, которые изображают его как того, кто положит конец всякому нечестию и страданиям во всем мире. Какая нелепость! Никогда не было[fn24] проповедника лучше или величественнее, чем сам Иисус Христос, и чего он добился среди людей своего времени? Евангелия говорят, что его бичевали и пригвоздили к кресту. С его времен, на протяжении восемнадцати сотен лет, я не знаю, сколько миллионов «проповедников праведности» существовало, и чего они добились? Взгляните на историю упадка и падения Римской империи: взгляните на историю человечества за последние 400 лет. Какие сцены они по большей части представляют потрясенному взору! Разве это не в основном сплетение глупости, безумия и дьявольщины, достойное того, чтобы быть с триумфом записанным самим лукавым буквами из крови и адского огня?

Какого успеха добиваются «проповедники праведности» наших дней? Разве эти благочестивые и добрые люди — а благочестивыми и добрыми они, говоря в общем, несомненно являются — разве они не чувствуют себя обязанными сказать вам, что такова порочность человеческой природы, что «учение и проповедь — все тщетно»; что они изнуряют себя, «метая бисер перед свиньями», которые принимают его с хрюканьем и «попирают ногами своими»?

Разве не говорит нам сам г-н Эверетт на стр. 80, что «слишком верно то, что могучие страсти, которые будоражат общественное взаимодействие мира, почти недосягаемы для прямого воздействия моральных средств», т. е. «проповедников праведности».

Как же тогда он может ожидать, что простой «проповедник праведности» способен укротить эти «могучие страсти», существование которых несовместимо с миром и счастьем, и исполнить пророчества, относящиеся к Мессии? Нет, вся история и опыт свидетельствуют, что никакая чисто человеческая сила не может положить им конец. Это должно быть сделано сильной и вооруженной рукой Небес.

Тогда, и только тогда, изгнанная «правда приникнет с небес, и правда и мир облобызаются». Тогда, и только тогда, «нечестивые перестанут причинять беспокойство», а страждущие обретут счастье.

«Сии суть последние слова Давида. Давид, сын Иессеев, сказал, и муж, поставленный высоко, Мессия Бога Иаковлева (см. евр. текст) и сладкий певец Израилев: Дух Иеговы говорил во мне, и слово Его на языке у меня. Сказал Бог Израилев, говорил мне Скала Израилева: владычествующий над людьми (см. евр. текст) будет праведен, владычествуя в страхе Божием: И как свет утра при восходе солнца, утром без облаков; как нежная трава, пробивающаяся из земли при ясном сиянии после дождя».

«Но сыны Велиала будут все как терние, отбрасываемое в сторону, потому что их нельзя взять руками. Но человек, который прикоснется к ним, должен быть вооружен железом и древком копья; и они будут совершенно сожжены огнем на том же месте». 2 Цар., гл. xxiii.

ГАЛЬКА III Давайте, однако, последуем за г-ном Эвереттом в рассмотрении тех пророчеств, которые, как он говорит на стр. 83, «действительно должны рассматриваться как доказательства (христианской) религии».

Мне нет необходимости говорить что-либо еще в защиту толкования пророчества из Втор. xviii. 15, содержащегося в моей первой публикации, где я рассматриваю его как относящееся к череде вдохновенных посланников от Бога к израильтянам; поскольку г-н Эверетт допускает, что «признавая это толкование верным, мы лишь последовали бы примеру самых ученых и рассудительных христианских толкователей», стр. 84.

Поэтому я перейду к отрывку из Пс. xvi. 10: «Ты не оставишь души моей в аде (т. е. месте усопших), и не дашь святым Твоим (или Твоим благочестивым[fn25]) увидеть разрушение», как я перевел это. Г-н Эверетт утверждает, что слово, переведенное мною в этом месте как «разрушение», иногда означает «тление». Согласен, но г-н Эверетт не станет отрицать, что исходное слово иногда означает «разрушение», и, следовательно, у меня, безусловно, есть такое же право перевести его по-своему, как у него — толковать его в значении «тление»[fn26]. Я утверждаю, более того, что у меня в данном месте больше оснований перевести его как «разрушение», чем у него — как «тление»; если весь псалом явно относится к Давиду, что, как я думаю, очевидно из контекста, чье тело подверглось естественному разложению, вызванному смертью; что, следовательно, делает необходимым перевод, который я дал, если псалом относится к Давиду, что, я считаю, очевидно.

«Всегда видел я пред собою Господа, ибо Он одесную меня; не поколеблюсь. Оттого возрадовалось сердце мое и возвеселилась слава моя; даже плоть моя успокоится в уповании: ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святым Твоим (или Твоему благочестивому) увидеть разрушение. Ты укажешь мне путь жизни: полнота радости пред лицем Твоим, блаженство в деснице Твоей вовек». Поскольку, следовательно, псалом явно относится к Давиду, я не вижу, как он может быть пророчеством о воскресении Иисуса из мертвых на третий день после его распятия, как, согласно сказанному, его применял Петр в книге Деяний, гл. ii, чтобы доказать это.

Я хотел бы также заметить, что современные немецкие богословы, которые, как говорит г-н Эверетт (стр. 247 его труда), «считаются превосходящими в критической учености», допускают и утверждают, по признанию самого г-на Эверетта на стр. 247 его труда, что этот отрывок в псалмах не является пророчеством об Иисусе, не более, чем любой другой из приведенных в Новом Завете из Ветхого, но что он цитируется лишь в порядке приспособления или аллюзии.

Полагаю поэтому, что г-н Эверетт перестанет рассматривать этот отрывок как одно из «пророчеств», которые действительно должны рассматриваться как доказательства христианской религии.

Следующий отрывок Ветхого Завета, на который г-н Эверетт полагается как на пророческое доказательство христианской религии, — это 2-й псалом: «Зачем мятутся народы (согласно евр. тексту), и племена (согласно евр. тексту) замышляют тщетное? Восстали цари земные, и князья совещаются вместе против Иеговы и против Мессии Его, говоря: расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их» и т. д. Против применения этого пророчества к Иисусу я возражал в своей первой публикации по следующим причинам: 1-е. Что «народы», как сказано в оригинале, не собирались, чтобы распять Иисуса, так как это было сделано несколькими солдатами. На это г-н Эверетт отвечает на стр. 90 своего труда, что «Апостол (Петр в Деян. гл. iv. 45[fn27]) не говорит, что они собрались, чтобы «распять его», их совместное противодействие не ограничивалось этим единственным актом, они собрались против него. И это, безусловно, правда, что Иисус был объектом объединенного преследования со стороны народа иудеев посредством их фанатичных священников и яростных толп, и со стороны римлян посредством их даннического суверена Ирода и их проконсула Пилата». В ответ на это я хотел бы заметить, что слова «народы» и «племена» в оригинале этого отрывка никогда не означали еврейский народ, но используются в еврейской Библии для обозначения всех других народов, кроме евреев, или того, что выражается словом «язычники».

Теперь в псалме сказано, что «народы и племена» (исключая евреев по вышеуказанной причине) должны мятежно бушевать и что «цари земные должны восстать, и правители (земные) совещаться против Иеговы и против Мессии Его». Я не вижу поэтому, как этот отрывок мог быть исполнен римлянами, которые были лишь одним народом, посредством их проконсула Пилата и его солдат: которые (римляне) были настолько далеки от того, чтобы быть разъяренными против Иисуса, что несомненно, что все римляне за пределами Иерусалима даже не знали, что делается против него, а сам Пилат был настолько далек от того, чтобы быть «разъяренным» и «совещаться» против Иисуса, что он благоволил ему, насколько смел, и прилагал большие усилия, чтобы спасти его жизнь.

Более того, в псалме эти «народы и племена, и цари и правители» представлены говорящими: «расторгнем узы их и свергнем с себя оковы их». Этот отрывок относится к Мессии и еврейскому народу, взятым вместе, которые, как представляет Ветхий Завет, должны иметь «владычество над всеми народами, племенами и языками», и что «народ и царство, которые не будут служить им, погибнут, и такие народы совершенно истребятся». Ис. lx.[fn28]

Следовательно, эти непокорные народы и цари не могли и фактически никогда не говорили этого об Иисусе, который был лишь индивидуумом, к которому выражение «их узы и их оковы» не может быть применено; и, наконец, поскольку г-н Эверетт утверждает, что Иисус был «лишь духовным спасителем душ человеческих», я не вижу, как он может считать его персонажем, претендующим на то, чтобы налагать «узы и оковы» на кого-либо.

2. Я также возражал против применения этого пророчества к Иисусу, потому что «Бог не поставил Иисуса своим царем на святой горе Сион (как подразумевает псалом), не дал ему народы в наследие и пределы земли во владение». На это г-н Эверетт на стр. 91 отвечает обычным способом, т. е. после толкования стольких частей псалма, сколько, по его мнению, он может согласовать с историей Иисуса в буквальном смысле, он толкует этот отрывок о воцарении Мессии на горе Сион, который он не может с ним согласовать, в фигуральном смысле. Читатель должен судить, честно ли это или разумно.

Последняя часть псалма, утверждает г-н Эверетт, была исполнена быстрым распространением христианства, и он цитирует в доказательство этого некоторые отрывки из Отцов Церкви. На это я ответил бы, что эти отрывки из Отцов являются общеизвестными преувеличениями и уличены во лжи Миддлтоном в его «Свободном исследовании».

И наконец, я хотел бы заметить, что даже те народы, которые приняли христианство, никоим образом не могут быть названы наследием или подданными Иисуса, поскольку они со времен Константина и Никейского собора отреклись от его учений и извратили его религию в «сказочное, иррациональное и богохульное суеверие»[fn29], ибо все они, за исключением горстки христиан-унитариев, являются почитателями трех Божественных Сущностей, объединенных невыразимым союзом; и подавляющая их часть являются поклонниками идолов, изображений и картин[fn30]. И если мне будет позволено, без оскорбления, выразить искреннее мнение моего сердца по этому предмету, я сказал бы, что мое серьезное убеждение состоит в том, что если бы Иисус, сын Марии, мог вернуться в мир и узнать, что его исповедующие последователи поместили его между Херувимами, одесную Всемогущего, поклоняясь ему как «Богу, равному Отцу», как «Богу от Бога, истинному Богу от истинного Бога»: и что подавляющая часть также поместила Марию, его мать, по другую сторону Божества, поклоняясь ей как «матери Божьей!»[fn31], он, по моему мнению, отрекся бы от них и осудил бы их как нечестивых язычников, и, возможно, поверил бы, что они одержимы дьяволами.

Следующий отрывок, который г-н Эверетт цитирует как пророчество об Иисусе, — это 2-й стих 5-й главы книги Михея: «И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле и Которого происхождение из начала, от дней вечных» [согласно еврейскому тексту]. Это я истолковал как означающее не то, что рождение Мессии должно быть в Вифлееме, а то, что происхождение Мессии должно быть связано с Вифлеемом, т. е. с Иессеем, отцом Давида; (и что, следовательно, будущий Мессия, который должен произойти из этого рода, исполнил бы пророчество); и это толкование, как я представляю, известно и признано еврейскими учеными. «Но правда в том, — говорит г-н Эверетт на стр. 94, — что исходное слово [переведенное мною «произойдет»] привычно используется применительно к рождению человека, как «Мизраим родил Лудим, и Анамим, из которых вышли Филистимляне»», Быт. x. 13, 14. Это очень неловкая цитата со стороны г-на Эверетта, так как она ничего не говорит в пользу его взглядов, а прямо благоприятствует моим: ибо Филистим — это слово во множественном числе, и оно используется в еврейской Библии для обозначения «филистимлян»; и слово, переведенное как «вышли»[fn33], также стоит во множественном числе, см. еврейскую Библию Саймона. Отрывок, следовательно, в Быт. x. 13, 14 подразумевает, что филистимляне произошли или вышли из Мизраима. «Кто те еврейские ученые, — говорит г-н Эверетт, — которые признают такой оборот отрывка [у Михея], я не знаю», стр. 94 труда г-на Эверетта. Если бы я писал в Европе или Америке, я думаю, что мог бы указать на них; но если память мне не изменяет, Гроций толкует этот отрывок как происхождение Мессии из Вифлеема: и г-н Эверетт не станет отрицать, что современные христианские еврейские ученые Германии не признают, что этот отрывок имеет какое-либо отношение к Иисусу, и утверждают, что он цитируется в Новом Завете, Матф. ii. 5, лишь в порядке аллюзии или приспособления.

Я, однако, чтобы показать, что на этом пророчестве христиане не могут настаивать, сказал в порядке аргументации, что если допустить, «что Вифлеем должен был быть местом рождения Мессии, что тогда? Будет ли того, что человек родился в Вифлееме, достаточно, чтобы сделать его Мессией, предсказанным еврейскими пророками!»

За это г-н Эверетт ухватывается следующим образом, стр. 95: «Теперь, если бы мы были готовы быть последовательными и держаться наших принципов, куда бы они нас ни вели, казалось бы, что эта уступка могла бы решить спор. Мессия должен быть из Вифлеема. Это сужает до малого круга число тех, среди кого его можно найти. Более того, Вифлеем сейчас в руинах, для всех практических целей его идентичность утрачена[fn34]. Это жилище турок, арабов, христиан, и если там есть какие-либо евреи, никто не станет утверждать, что разделение на колена сохраняется среди них, так что колено Давида, из которого должен произойти Мессия, известно в Вифлееме среди остальных. Также нельзя утверждать, что в будущем, когда евреи будут восстановлены, Вифлеем будет заселен евреями, род Давида будет выделен, и пророчество допустит исполнение, потому что сам г-н Инглиш допускает, что смысл пророчества в том, что Мессия родится до восстановления. Остается поэтому только оглянуться назад и посмотреть, из всех, кто появлялся в Вифлееме, кто имеет наибольшие претензии на этот характер».

На это рассуждение я хотел бы заметить: 1-е, что моя уступка, на которой оно основано, является чисто безвозмездной; так как слова «произойдет» означают лишь происхождение; 2-е, что г-н Эверетт ошибается, полагая, что Вифлеем сейчас в руинах. В настоящее время он, вероятно, почти такой же большой и населенный, как был всегда. 3-е, г-н Эверетт ошибается, полагая, что род Давида нельзя проследить среди евреев. В этот момент в мире есть много семей, признанных своими братьями как происходящие от Давида. Если бы кто-либо из евреев отправился в Вифлеем в любое время в будущем и у него там родился бы ребенок мужского пола, насколько можно знать заранее, этот ребенок может быть Мессией, и пророчество может исполниться в смысле г-на Эверетта; на чем, повторяю, нельзя настаивать, так как «произойдет», безусловно, может означать, и в случае, неудачно процитированном г-ном Эвереттом (Быт. x. 13, 14), безусловно, означает происхождение[fn35].