«Письма о моральном и религиозном состоянии Южной Америки»

Затронув эту тему испанского дела здесь, я не могу не упомянуть вам об удивительном вмешательстве Провидения в пользу дела свободы в этой части света. 6 августа прошлого года две армии увидели друг друга в месте под названием Хунин, между Паско и Тармой. Результатом стало сражение между кавалерией двух сторон. Было 1200 испанцев и 800 патриотов. Очевидец говорит: «Столкновение было потрясающим, когда они неслись друг на друга полным галопом. Через четверть часа более 400 человек лежали мертвыми на поле, более трех четвертей из которых были роялисты. Все это опустошение и резня были вызваны копьем и мечом, главным образом первым. Ни одного выстрела какого-либо рода не было сделано». Вскоре победа стала явно склоняться на сторону испанцев, и генерал во главе кавалерии патриотов был взят в плен. В этот критический момент, каким-то едва объяснимым движением, испанцы каким-то образом пришли в беспорядок и начали отступать. Это было использовано патриотами, и в очень короткое время они одержали полную победу. Вся испанская армия была вследствие этого поражения охвачена паникой и форсированными маршами старалась убраться с пути врага как можно быстрее. Боливар немедленно продвинулся вперед, и испанцы продолжали бежать перед ним со всей скоростью. 22 августа, всего через 15 дней после битвы, передовой отряд армии патриотов вошел в Гуамангу. Пять прекраснейших провинций Перу таким образом попали в их руки за короткий период около двух недель. Испанская армия была печально сокращена и деморализована своим быстрым отступлением, а армия Боливара увеличилась в численности и силе. Я считаю это смертельным ударом по испанскому делу в этой части света, от которого, я думаю и надеюсь, они никогда не оправятся. С этим делом прекратится, я верю, царство угнетения и насилия, невежества и фанатизма в Перу, под гнетом которого оно находилось эти триста лет. Так погибнет всякая тирания и невежество с лица земли!

Я должен, пожалуй, просить у вас прощения за то, что так долго отвлекал ваше внимание на дела войны и политики, поскольку вы люди мира и не принадлежите ни к какой партии, и ваше единственное занятие — проповедовать мир тем, кто далеко, и тем, кто близко. Тем не менее, вы помните, что книга, распространением которой мы занимаемся, задерживает наше внимание во многих местах описанием войн и революций. Но вы скажете, что все это изложено там лишь потому, что они связаны с великой моральной и религиозной революцией мира через того великого пророка, который должен был прийти. Это, безусловно, правильный взгляд на предмет; и мотивы подобного рода, я верю, а не партийные или злонамеренные принципы, побудили меня задержать вас на мгновение на войнах этой части света. Я твердо верю, что избавление этой страны от рабства и угнетения, а также умственное освобождение ее жителей зависят от успеха этой революции. Испанцы, как хорошо известно, сильно препятствовали, если не сказать запрещали, прогресс знаний и истинной религии в Америке. Поэтому нелегко, да и не подобает оставаться равнодушным к исходу этой борьбы.

Теперь я возвращаюсь к нашей работе мира и к Трухильо. Я писал Обществу некоторое время назад о том, что нашел полезного и ревностного сотрудника в этом городе и что я переслал ему из Лимы партию Новых Заветов. Поначалу он столкнулся с некоторыми трудностями из-за церковных властей этого места. В конце концов они были преодолены, и ему было разрешено начать публичную продажу Писания. Получив разрешение на это, он напечатал объявление и расклеил его в общественных местах города, извещая о продаже. Результатом стало то, что, когда я был там, он продал около 100 экземпляров. Он также написал своим друзьям викариям в провинциальных городах, но из-за краткости времени еще не получил ответов на свои письма. Когда они придут, он ожидает несколько заказов на Новые Заветы, которые будут отправлены в различные города департамента Трухильо, население которого составляет более 300 000 человек. В дополнение к этому способу распространения Писания мой друг сообщил мне, что собирается применить метод предоставления Новых Заветов во временное пользование в разных домах, которые он имеет обыкновение посещать, и в других, которые он намерен посетить с этой целью. Медицинские обязанности нашего друга дают ему возможность осуществлять это на практике. Он намерен давать Новый Завет на день, или на два-три дня, как подскажут обстоятельства, и сам заходить за ним в назначенное время. Заходя за ним, он говорит, что будет спрашивать их, желают ли они приобрести его, и если да, то будет продавать его по цене, соответствующей обстоятельствам человека; а если они не желают, то будет забирать его с собой и давать кому-то другому, кому в свою очередь задаст тот же вопрос, и таким образом продавать его или забирать с собой, как того требуют обстоятельства. Вы легко увидите, что такой способ действий будет стоить ему немало труда и забот, но он, кажется, ни во что не ставит их, если таким образом может стать средством распространения слова Божьего и привлечения внимания окружающих его людей к его важнейшему содержанию. Поскольку он совершает все свои объезды верхом, он, я надеюсь, сможет полностью подтвердить свое благородное намерение. Он показал мне пару седельных сумок, которые, как он сказал, сделал специально для того, чтобы всегда возить с собой запас Новых Заветов. Он дал мне сто долларов в счет продаж, что было несколько больше того, что он получил.

Следующее, что я должен отметить в Трухильо, я считаю, имеет некоторое значение и послужит, я верю, средством значительного расширения операций и распространения благословений Британского и иностранного библейского общества. То, о чем я говорю, — это нахождение дополнительного агента, который проявляет живой интерес к распространению Писания и ко всем другим средствам, с помощью которых его соотечественники могут получить пользу. Данный человек — священнослужитель и человек высокого ранга в этом сане. Он генеральный викарий армии и обладает значительным влиянием. Его резиденция в настоящее время находится в Моче, небольшой деревне примерно в четырех или пяти милях от Трухильо, настоятелем которой он является. Это, однако, лишь временное местопребывание во время оккупации его дома испанцами, из-за чего он был вынужден бежать. Место его рождения и постоянного проживания находится в провинции и недалеко от города Арекипа, к южной оконечности Перу. Именно это обстоятельство в частности сделает его услуги ценными, так как у нас уже есть активный агент в Трухильо. Он намерен вернуться в свою родную провинцию, как только ход войны позволит это. Арекипа находится в центре густонаселенной страны, и у него будет обширное поле деятельности. Еще одно обстоятельство делает приобретение этого джентльмена очень ценным, а именно его глубокое знание индейского или перуанского языка, на котором очень широко говорят в той части. К этому я добавлю еще одну черту в его характере, имеющую еще большее значение, а именно его сострадание к угнетенному и униженному состоянию коренного населения Перу и живой интерес, который он проявляет к улучшению их положения своими представлениями правительству по этому вопросу и своими личными трудами. Ни один человек, которого я до сих пор встречал в этих странах, не предлагал себя так решительно и так сердечно для продвижения дела вашего Общества, как этот джентльмен; и из всех обстоятельств, которые я упомянул, вы увидите, что его добрая воля и его услуги должны считаться большим приобретением.

Я счел время, потраченное на посещение Трухильо, с лихвой вознагражденным встречей с этим сотрудником, и я нашел в этом обстоятельстве некоторое облегчение от разочарования, которое испытал, не найдя там друзей, которых ожидал. Моя встреча с этим человеком была совершенно случайной, ибо я не знал, что такой человек находится в том месте. Но опять же мы должны помнить, что «всякий случай — это лишь руководство, которого мы не можем видеть». Благословен Бог, Который ведет нас путями, которых мы не знаем, но которые знает Он, и которые приведут нас к прославлению имени Его, когда это является нашей целью. Я не должен забыть дать вам имя и адрес нашего сотрудника. Это «Dr. Don Manuel Fernandez de Córdova, Vicario General del Ejército del Peru, y Cura de Salamanca del Obispado de Arequipa». Я дал вам этот адрес на испанском языке, чтобы вы могли написать прямо нашему другу, если почувствуете такое желание.

Теперь я покину Трухильо, но прежде чем сесть на корабль, замечу один небольшой инцидент. Трухильо находится примерно в шести милях от Уанчако, который является морским портовым городом той части. Спускаясь в этот порт, я случайно получил очень плохую лошадь, которая вскоре стала строптивой, и я был вынужден оставить ее у дома на дороге и идти вниз под палящим солнцем. После того как я прошел более половины пути, ко мне подъехал человек и предложил лошадь, которую я, конечно, принял. Он сказал мне, что заметил меня пешком издалека и поспешил вперед, чтобы предложить мне помощь. Вступив в разговор, я обнаружил, что мой любезный друг — крестьянин из соседней деревни, где у него была семья, к которой он возвращался. Мы немного поговорили об образовании в целом и о его семье в частности. Я узнал от него, что он умеет читать и стремится к тому, чтобы его дети были хорошо обучены. Я спросил его, видел ли он когда-нибудь Новый Завет, на что он ответил отрицательно, и от одного к другому он намекнул мне, что был бы рад приобрести его, если бы смог найти, для пользования им самим и его детьми. Когда мы прибыли в Уанчако, он не хотел принимать никакого вознаграждения за свою доброту, и, поскольку я обнаружил, что мой багаж там не погружен, я принес ему Новый Завет и подарил его в ответ на его непрошеные и дружеские знаки внимания. Он принял его с величайшей благодарностью, и мы расстались.

24-го числа мы отплыли в Гуаякиль, но поскольку мы везли с собой джентльмена по просьбе правительства, нам пришлось зайти в Пайту, чтобы высадить его там. Мы бросили якорь в том порту 26-го числа, после захода солнца, и рано на следующее утро я сошел на берег, чтобы осмотреть место, и взял с собой три Новых Завета. Я зашел в лавку недалеко от места высадки и, будучи приглашенным, сел на тюк хлопка. После некоторого общего разговора я открыл свое сокровище и предложил Новые Заветы к продаже по одному доллару за каждый, и через несколько минут они были куплены. Некоторое время спустя меня спросили, нет ли у меня еще. Я ответил, что есть, но они на корабле. Я немедленно отправился на борт, и как раз когда мы подняли якорь, к борту подошла лодка, в которой я узнал человека, просившего у меня еще Новых Заветов. Он поднялся на борт и купил два дюжины, за которые заплатил мне восемнадцать долларов. Поскольку мы к этому времени уже были в пути, лодке пришлось вернуться на берег без потери времени, в то время как мы, при самом попутном ветре, направились к этому порту. Вечером 29-го числа мы бросили якорь у небольшого городка Пуна, на одноименном острове. Вы помните, что этот остров знаменит завоеванием Перу испанцами. Согласно сохранившимся о нем сведениям, он, кажется, был очень густонаселенным в то время. Сейчас это не так. На всем острове есть только одна маленькая деревня, а именно та, которую я упомянул, и которая не содержит более 200 жителей. Мы высадились в этом маленьком месте, чтобы взять лоцмана, который провел бы нас вверх по реке. Я взял с собой, как делал это в Пайте, три Новых Завета. Когда мы высадились, мы нашли на берегу несколько человек, которым сообщили известие о быстром продвижении Боливара. Нас пригласили в один из домов, и после того, как мы немного поговорили на разные темы, я открыл свою шкатулку и представил свои Новые Заветы, которые им всем было очень любопытно увидеть. Пока они просматривали их, вошел один из соседей. «Вот!» — сказал один, рассматривавший Новый Завет, — «вот книга, которая расскажет вам о начале мира и о многих других вещах». Его друг ответил, что его мало заботит начало мира, но что он хочет узнать что-то о конце его. Услышав это, я сказал ему, что книга, которую он держит в руках, — это как раз та книга, которая ему подойдет, так как она подробно проинформирует его о конце мира. Я продал три Новых Завета в этом же доме, и, поскольку наш капитан к этому времени договорился с лоцманом, мы снова поднялись на борт и отплыли. На следующую ночь (30-го числа) мы прибыли в это место, в восемь часов. Перед тем как мы бросили якорь, на борт поднялся английский джентльмен, к которому у меня было рекомендательное письмо. Он любезно пригласил меня в свой дом, где я с комфортом разместился и из которого теперь пишу вам.

Я намерен остановиться в этом месте всего на несколько дней, в течение которых постараюсь продать как можно больше Новых Заветов и тем способом, который может быть наиболее выгодным. Я закрываю это письмо и сообщу вам об успехе, которого достигну здесь, в своем следующем сообщении.

Гуаякиль, 11 октября 1824 г.

Мое письмо от 5-го числа текущего месяца проинформирует вас о мотивах и целях, которые привели меня в это место. Оно также проинформирует вас о том, какой прогресс я сделал в распространении Священного Писания и в связанных с этим целях с момента моего отъезда из Лимы до моего прибытия в эту часть. Поэтому я перехожу к изложению событий в Гуаякиле в отношении этих вопросов.

Некоторое время назад, о чем, я полагаю, я информировал вас, я отправил из Лимы двадцать Новых Заветов джентльмену здесь, чтобы они были проданы по одному доллару за каждый, если представится возможность распределить их среди его друзей. Этот джентльмен занимает главное положение в правительстве и был рекомендован мне его родственником в Трухильо как человек, желающий делать добро. По прибытии сюда я навестил его и обнаружил, что он человек, достойный только что упомянутого почетного звания. Он сказал мне, что распределил Новые Заветы, и передал мне двадцать долларов, которые получил за них.

Как только я прибыл в это место, я упомянул некоторым лицам, что у меня есть запас Новых Заветов для продажи, и в результате я продал сто шестьдесят восемь экземпляров. Подумав некоторое время о том, какой способ продажи Новых Заветов был бы самым быстрым и эффективным, мне пришло в голову, что лучшее, что я мог бы сделать, — это напечатать объявление и известить о продаже, расклеив их в общественных местах разных городов, через которые я проезжаю в своем путешествии. Это, как вы увидите, сразу привлечет внимание публики. Единственное возражение, которое пришло мне в голову, заключалось в том, что это было бы своего рода вызовом нашим противникам или, по крайней мере, намеком на наши враждебные операции. Это препятствие я держал в уме, но не думал, что наши противники смогут оказать какое-либо эффективное сопротивление. Более могущественны, я верю, те, кто за нас, чем те, кто против нас. Поощрение к тому, чтобы предпринять такую попытку, исходит от великих и счастливых перемен, уже осуществленных революцией, происходящей в этой стране и, я верю, теперь завершающейся. Я не мог бы решиться на такое при испанском правительстве. То, что происходит в этих странах, — это поистине революция во всех смыслах этого слова.

Я соответственно написал объявление и напечатал его в правительственной типографии в этом месте. В переводе на английский оно гласит: «Продается в (а) Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа, в одном томе, хорошо напечатанный и аккуратно переплетенный, по низкой цене в восемь реалов. Эта продажа продлится только (b) дней, и ожидается, что те, кто желает приобрести для себя этот священный кодекс нашей Святой Религии, воспользуются представившейся им возможностью». Поскольку это объявление предназначалось не только для этого места, но и для других, я оставил пропуск (а), чтобы заполнить его пером в соответствии с каждым местом, а пропуск (b) я оставляю для числа один, два или три, как позволит мое время и как того может потребовать важность посещаемого города. Когда эти уведомления были готовы, я распорядился расклеить некоторые из них в этом месте, сказав, что продажа будет только в течение трех дней. Через несколько минут после их расклейки я получил огромное удовлетворение, увидев, что это произвело гораздо лучшие эффекты, чем я ожидал. В полдень уведомления были расклеены, а в час дня я продал пятнадцать экземпляров. В следующий час я продал сорок семь. В течение полутора часов, пока лавка была открыта во второй половине дня, я продал сто двенадцать. На следующий день я продал 262 экземпляра. День спустя, который также был одним из трех дней продажи, оказался праздничным днем, проводимым в честь провозглашения независимости в этом городе четыре года назад. Лавки вследствие этого были все закрыты, а общественные дела приостановлены. Тем не менее, было продано одиннадцать экземпляров в течение нескольких минут до завтрака, когда лавка была открыта для какой-то особой цели. Сегодня я отправляюсь в свое путешествие в Кито, но, возможно, продам еще несколько, прежде чем уеду, так как не могу уехать раньше четырех часов дня, имея необходимость плыть вверх по реке с приливным течением.

Общее число проданных в этом месте составляет 615, и за них я получил 542 доллара 2 реала. Большая часть была продана по одному экземпляру по восемь реалов за каждый, но иногда я продавал дюжину или две вместе, и в этом случае продавал их несколько дешевле. К уже упомянутому числу экземпляров я добавляю 30 проданных, как отмечено в моем последнем письме, и три экземпляра, проданных в Трухильо из тех, что были в лучшем переплете, составляя в общей сложности 648 экземпляров с начала моего тура. К сумме денег, полученных за то же время, что и выше, я добавляю то, что получил от доктора О’Донована, от джентльмена здесь, как упоминалось ранее, и за те, что были проданы в Пайте и Пуне, и три только что упомянутых, составляя 153 доллара, всего 695 долларов 2 реала. Из этой суммы я перевел 500 долларов господам Кокрану и Робертсону из Лимы, с которыми веду свои счета. Эта сумма будет направлена на продолжение перевода и печати Писания на перуанский язык, согласно вашему решению по этому вопросу, сообщенному мне некоторое время назад.

Нужно ли мне что-то добавить к вышесказанному в качестве комментария или наблюдения? Разве не самое отрадное видеть так много семян, посеянных в этом городе? Давайте соединимся в молитве, чтобы Тот, Кто заставляет дождь сходить с небес, чтобы оплодотворить землю и поднять в плод слабые усилия человека, даровал Свое благословение на семя, посеянное в этом месте. Как оно посеяно в немощи, пусть оно будет поднято в силе и принесет по крайней мере стократный плод.

P.S. — 12 октября. — Наша лодка не отплыла вчера, и это дало мне возможность добавить 71 к числу экземпляров, упомянутых ранее, и 71 доллар в счет.

Предыдущее предложение было написано утром, а теперь, во второй половине дня, я добавляю еще 52 экземпляра, составляя в общей сложности в Гуаякиле 738.

Гуаранда, 25 октября 1824 г.

Мое последнее письмо к вам было написано в Гуаякиле 12-го числа текущего месяца. По тому случаю я отметил, что позволил себе ту свободу в отношении письма, которую мы часто позволяем себе с нашими друзьями без опасности или мысли обидеть с той или другой стороны. Упомянутое письмо было коротким и не могло быть длиннее из-за обстоятельств, в которых я тогда находился. Прежде чем я закончил его, хозяин каноэ, на котором я должен был покинуть Гуаякиль, постучал в дверь согласно договоренности в четыре часа утра. Хотя, однако, то письмо было коротким, я не считал, что оставил вас в неведении относительно обстоятельств, которые произошли во время моего путешествия из Лимы в Гуаякиль, а также тех, что произошли в последнем упомянутом месте. Я написал по этому вопросу два письма некоторой длины в Британское и иностранное библейское общество, подробно излагая эти дела с некоторой степенью тщательности. Об этих двух письмах я просил мистера Б. переслать вам копии и не сомневаюсь, что таковые будут пересланы вам немедленно по их прибытии.

В двух упомянутых письмах я изложил меры, которые предпринял для распространения Писания в Гуаякиле, и неожиданные и счастливые результаты, которые последовали в продаже 738 экземпляров Нового Завета. Было отрадно, уверяю вас, видеть, как таким образом почти весь город собрался вместе, чтобы услышать слово Божье, и было не менее отрадно проходить по улицам и считать один, два, три, дюжину, возможно, усердно занятых чтением своих Новых Заветов. Кто мог проходить мимо в таких обстоятельствах в ином настроении, чем благодарение и молитва? — благодарение Богу за то, что Он расположил так многих внимать вещам, которые принадлежат их вечному миру и которые, я могу сказать, до сих пор были скрыты от их глаз, — и молитва о том, чтобы очи их разумения были просвещены, чтобы они могли обратиться от тьмы к свету и могли наслаждаться тем наследием, которое Господь приготовил для любящих Его. И я не мог чувствовать иначе, и не мог удержаться от выражения этих чувств, когда шел по месту, где грех оставил свою добычу, выигранную в том месте. Малые и великие там. Моя молитва к Богу была о том, чтобы через средства слова жизни, распространенного тогда, многие из того места могли, по гласу Архангела, пробудиться к жизни и вечной славе.

Мы читаем на священной странице по определенному случаю, несколько тысяч лет назад, когда сыны Божьи пришли предстать пред Ним, пришел и сатана между ними. То же самое, кажется, было его практикой в Иерусалиме, в Антиохии, в Филиппах, а также по другим случаям древней и современной даты. Что он не отсутствовал по этому случаю в Гуаякиле, мы можем a priori быть уверены. Что он был успешен, однако, я еще не узнал. Я действительно подслушал, что какой-то священник сказал что-то против чтения Нового Завета, но у меня было некоторое подозрение, что информация не совсем верна. В качестве противовеса этому несколько священников и монахов купили Новые Заветы. В один момент, я думаю, было пять монахов в лавке одновременно, чтобы купить, и один из них взял тринадцать экземпляров. В другой раз монах, который купил Новый Завет, пришел позже, очень тревожно спрашивая всю Библию, и был очень разочарован, узнав, что ее нет. Я сказал ему, что месяца через два можно ожидать появления некоторых Библий, и что, поскольку было заказано только 50 экземпляров, ему лучше записать свое имя, если он хочет обеспечить себе один. Услышав это от меня, он немедленно подписался на два экземпляра. Этот человек сказал мне, что все монахи в его монастыре купили Новые Заветы и что они все очень довольны ими. Действительно обнадеживает видеть, как слово Божье распространяется в этой части с малым или отсутствующим сопротивлением. Я могу добавить далее по этому вопросу, что я был в очень хороших отношениях с настоятелем Гуаякиля в течение тех нескольких дней, что я оставался там. Я нанес ему визит в сопровождении друга, чтобы представить меня, и на следующий день получил от него очень любезный ответный визит в сопровождении священнослужителя, следующего по рангу за ним. Он, кроме того, дал мне два рекомендательных письма, тепло рекомендуя меня своим друзьям в Кито. Разве не все эти вещи, мой дорогой друг, возлагают на нас обязательства воздавать благодарение Тому, в чьих руках сердца всех? И разве такие события не рассчитаны на то, чтобы побудить нас трудиться в этом священном деле и просить у Господа великих вещей согласно Его обещанию? Я убежден, что вы так чувствуете и так действуете, но все же не лишне напомнить вам об этих делах, чтобы возбудить ваш чистый ум в качестве напоминания и таким образом добавлять строку за строкой. Давайте же продолжать пребывать в молитве, чтобы Господь излил Свое благословение на эту страну, уже побелевшую к жатве.

Немного после четырех часов утра 14-го числа я сел в каноэ, которое должно было доставить меня из Гуаякиля в Бабаойо. Река Гуаякиль судоходна в любое время года вплоть до последнего места, расстояние до которого составляет около 40 миль, а в сезон дождей, когда уровень воды в реке высок, лодки проходят еще на 15 миль выше. Судоходство осуществляется на бальсах, а также на больших и малых каноэ. Малые каноэ изготавливаются из выдолбленного цельного ствола дерева, а большие строятся подобно нашим лодкам и способны перевозить несколько тонн, но имеют форму малых каноэ. Именно на одном из таких больших каноэ я отправился в Бабаойо. В целом, путешествие между этими двумя пунктами отнюдь не приятно. С одной стороны, стоит сильная жара, а с другой — здесь множество активных москитов. Последствия укусов этого докучливого насекомого даже спустя неделю все еще отчетливо видны на моих руках, а также на ногах, где они были защищены лишь чулками. В первый день из-за чрезмерной жары я чувствовал себя очень неважно, но на следующий день мое самочувствие улучшилось. В этом случае я ощутил со стороны некоторых моих попутчиков те дружелюбные и участливые знаки внимания, которые украшают женский характер и которые я неоднократно наблюдал по отношению к себе и другим во время моего пребывания в этой стране. Наш путь занял почти три дня. В реке изобилие аллигаторов. Я мог бы почти сказать, что она ими кишит. Огромное количество их лежит, греясь на берегах с широко раскрытыми ужасными пастями, а при приближении к ним они ныряют в реку и плавают вокруг, словно бревна. Однажды на очень коротком участке я насчитал на одной стороне реки сорок особей, а в другой раз видел двадцать, сбившихся вместе. У самого Гуаякиля или ниже по течению их встречается очень мало, так как вода на несколько миль выше города соленая. Однако в сезон дождей, когда большое количество пресной воды вытесняет соленую ниже города, аллигаторы встречаются и дальше вниз по течению. Я наводил справки об отношении этого животного к человеку в данной местности, но не смог получить достоверных сведений о нападениях на людей, а частота купаний в реке говорит сама за себя. Похоже, в этой реке они все еще сохраняют тот страх и уважение к человеку, которыми когда-то обладали все животные, но которые ныне по отношению ко многим из них утрачены, и, полагаю, в большинстве случаев из-за жестокости человека по отношению к животному миру. Все рассказы, однако, сходятся в том, что аллигаторы здесь часто нападают на свиней и других мелких животных, когда те оказываются близко к реке. Говоря об этом, я могу также заметить, что на всех низменностях между морем и горами в районах, подверженных периодическим дождям, в изобилии водятся львы, тигры и змеи, особенно последние. Львы, как мне сказали, не нападают на человека, как и змеи, если на них не наступить.

Во время нашего плавания вверх по реке возникало много тем для разговора. О продаже наших Новых Заветов знали все, и это дало повод для беседы, в которой мы все могли принять участие. Конечно, мне тоже было что сказать на эту тему, поскольку было хорошо известно, что именно я их продаю. На борту было два экземпляра, один из которых приобрел капитан нашего каноэ, а другой — один из пассажиров. Я уже рассказывал вам об евангельском облике улиц Гуаякиля, и тот же облик временами проявлялся на борту, так как оба Новых Завета часто использовались одновременно. Среди многих вещей, которые были сказаны в связи с прочитанным (чтение часто велось вслух), завязался разговор, содержание которого, вероятно, заинтересует вас, тем более что он дает представление о прогрессе мышления по религиозным вопросам в этой стране. Тема была деликатной, но тем лучше как пример. Речь шла о поклонении святым, хотя я не помню, что послужило тому причиной. Я изложил свои взгляды на этот предмет, апеллируя к Священному Писанию и здравому смыслу в поддержку своего мнения. Сразу же завязался очень оживленный и интересный разговор, в котором, помимо меня, приняли участие четверо, и вы удивитесь, когда я скажу, что трое из них встали на мою сторону. Тот, кто нам возражал, оказался упорным спорщиком, что дало повод для всестороннего обсуждения вопроса. Среди прочего, приведенного для доказательства несообразности и греховности поклонения святым, я указал, что сам апостол Петр (который, по их мнению, является главой апостолов и святых) отказался от этого поклонения, и в доказательство я отослал его к десятой главе Деяний. Этот отрывок был найден и прочитан одним из присутствующих, и всем нам, кроме одного, он показался убедительным. Наш оппонент, однако, защищался, утверждая, что хотя Петр в том случае и отказался от поклонения, он сделал это потому, что не был прославлен, но после смерти все обстоит иначе. «Значит, вы согласны, — заметил я, — что поклонение не должно воздаваться святым, когда они на земле, но, по вашим словам, законно воздавать его после их смерти. Давайте тогда обратимся к другому отрывку, — сказал я, — и посмотрим, кому из обитателей небес следует поклоняться». Затем я сослался на последнюю главу Откровения, а именно: «Когда же я услышал и увидел, пал к ногам ангела, показывающего мне сие. Но он сказал мне: смотри, не делай сего; ибо я сослужитель тебе и братьям твоим пророкам и соблюдающим слова книги сей: Богу поклонись». Этот отрывок отсек убежище, которое наш друг нашел в своем различении между поклонением святому на земле и святому на небесах. Затем он укрылся в церкви, утверждая, что, поскольку Иисус Христос наделил ее властью упорядочивать и направлять дела своего царства после своего вознесения, наш долг — подчиняться ее распоряжениям, и одним из таких распоряжений является молитва святым. Вы, конечно, знаете, как я избавился бы от этого возражения, а именно — полностью отбросив этот авторитет церкви, и я заявил, что это мое мнение. Капитан нашего каноэ, который принимал большое участие в разговоре и видел в церкви авторитет, которому, как он считал, обязан подчиняться, атаковал нашего оппонента другим аргументом, весьма действенным. Он подошел к нему вплотную и с видом человека, у которого на уме есть что-то стоящее, сказал: «Разве не долг детей почитать своих родителей и слушаться их охотно и постоянно?» — «Конечно, долг», — ответил его друг. Наш капитан продолжил: «А если родитель велит своему ребенку украсть, солгать и тому подобное, должен ли ребенок слушаться?» — «Конечно, нет», — был ответ. «Вы правы, — говорит капитан, — и это как раз наш случай с церковью. Наш долг — подчиняться ей, как наш долг — подчиняться родителям, но если наши родители или церковь велят нам делать то, что явно неправильно, в таком случае наш долг — не подчиняться». Вы видите, какой это был превосходный аргумент; он полностью заставил замолчать другого и лишил его возможности что-либо сказать по этому поводу, кроме общих фраз и повторений. Наш капитан, одержав эту победу, повернулся к одному из четверых, который, казалось, скорее соглашался с силой наших аргументов из Писания, чем рьяно защищал нашу сторону, и задал ему такой вопрос: «Можете ли вы сказать мне, — спросил он, — почему священник читает всю службу и молится на латыни, языке, на котором я не понимаю ни слова, оставляя меня в церкви просто статуей, не знающей, что я говорю или делаю?» Это был трудный вопрос, и на него ответили выразительно, но без слов. Затем наш капитан подходит ко мне и говорит: «Видите, каждый заводит свою маленькую машину, чтобы заработать доллар». Я подумал, что понял его смысл, хотя он был облечен в иносказание, но, поскольку я хотел, чтобы все хорошо его поняли, я спросил, что он имеет в виду. После короткой паузы он ответил мне, заявив, что церковь и священники создали различные законы и обряды для собственной выгоды, чтобы таким образом положить доллар себе в карман. Было сказано много другого, среди прочего Новый Завет хвалили как книгу, которую каждый может прочитать и понять, в отличие от молитв священников, которых никто не понимал, возможно, даже они сами. Один из упомянутых четверых ближе к концу разговора очень отчетливо, чтобы все слышали, сказал: «Если бы я умирал, вот моя вера: я верю, что есть один Бог, сотворивший все, и что есть один Искупитель, который умер за нас и воскрес; а что касается поклонения святым и всего остального, я ничего не знаю». Я не должен упустить замечание одной из наших пассажирок. Когда двое из нас спорили о поклонении святым, она заметила мне, что ей не нравится такой разговор. «Почему же?» — спросил я. «Потому, — сказала она, — что если святым не следует поклоняться, то из этого следует, что мы не должны молиться и Деве Марии». Я ответил, что считаю ее рассуждение заслуживающим внимания, так как это логичный вывод, и попросил ее облечь его в форму вопроса к тому из четверых, кто казался наиболее хладнокровным и кто, как я сказал ранее, скорее соглашался с силой наших аргументов, чем защищал нашу сторону. Как только воцарилась тишина, вопрос был задан, и ответ был в точности таким, какой я бы дал, если бы меня попросили ответить.

Во всем этом разговоре вы увидите свободу мышления и речи, которой вы, вероятно, не ожидали, и признаюсь, что я сам был крайне удивлен ею, несмотря на многие возможности наблюдать за настроениями людей в этой части страны. В высших и более просвещенных слоях общества я часто встречал либеральные взгляды, но поскольку двое людей, принимавших главное участие в вышеупомянутом разговоре, принадлежали к низшему классу, это было для меня и ново, и интересно.

По прибытии в Бабаойо я обнаружил, что найти жилье трудно, так как дома казались занятыми. Как только об этом узнал один из моих попутчиков, он отвел меня в дом своего отца, где я пользовался удобным ночлегом и столом, любезно предоставленными бесплатно в течение двух дней, что я оставался в этом городе. Поскольку я не собирался задерживаться в этом месте, а хотел двигаться дальше, я не делал публичных объявлений о продаже Новых Заветов; однако благодаря моим попутчикам стало известно, что они у меня есть, и в результате я реализовал пятьдесят один экземпляр, за которые получил пятьдесят долларов, один экземпляр был подарком. Перед отъездом из этого места могу упомянуть, что оно расположено очень низко на берегах реки и в сезон дождей затапливается. Церковь стоит на месте, возвышающемся на несколько футов над окружающей местностью; и мне рассказывали, что в тот сезон люди обычно добираются до церковных дверей на своих каноэ. Обычная практика при переезде из Бабаойо в Кито — нанимать мулов в первом месте до Гуаранды, а затем нанимать снова оттуда до Кито. Соответственно, я нанял мулов до этого места, что обошлось мне по пять долларов за каждого из-за плохого состояния дорог, хотя обычная плата составляет четыре доллара. Погода в настоящее время очень неблагоприятная, и странно видеть ее такой в это время года. Я рассчитывал на хорошую погоду в этой части страны в течение всего времени моего путешествия, согласно информации, полученной в Лиме, и поэтому оказался менее готов к дождю, чем был бы в противном случае, если бы ожидал его. Могу также добавить, что дождь мне сейчас нравится еще меньше, чем когда-либо, так как за последние два года я не видел ни капли. От Бабаойо до подножия гор дороги были очень глубокими и плохими. Когда мы начали подниматься в горы, мы оказались в еще худшем положении. Очень крутой подъем и глинистые скользкие дороги сделали путешествие очень неприятным и немало опасным из-за поскальзывания мулов, которые часто опускались на колени. Я не буду утомлять вас сейчас подробным описанием путешествия до этого места, достаточно сказать, что я прибыл сюда позавчера днем в полном здравии и безопасности; и я чувствую, уверяю вас, оглядываясь на пройденный путь, новый повод для благодарения Отцу милосердия за мое ежедневное и ежечасное сохранение. Добавлю лишь, в качестве описания гор, что в первый день нашего подъема барометр в долине утром показывал 29,950, а там, где мы ночевали вечером, он показывал 26,141, что указывает на значительный подъем. Там, где мы ночевали на следующий вечер, он показывал 22,085. На следующий день мы прошли самую высокую часть древней индейской дороги, где барометр показывал 21,322.

Местоположение Гуаранды, откуда я сейчас пишу вам, находится примерно в десяти милях к юго-западу от великого Чимборасо. Этот царь гор возвышается своей величественной седой головой прямо перед взором. Он глубоко покрыт от вершины почти до самого основания вечными снегами — снегами, которые должны были выпасть, если не во времена Адама, то, по крайней мере, во времена Ноя. Завтра я отправляюсь в Риобамбу, где, надеюсь, увижу его более полно, так как дорога проходит вдоль него, вплотную к краям его снежной мантии. Гуаранда насчитывает около 1500 жителей, в основном индейцев, которые все говорят на древнем перуанском языке. В долинах внутри округа есть несколько небольших городков, насчитывающих в общей сложности 14 000 жителей, которые все говорят на том же языке. Вы вспомните, что это тот самый язык, на который в последнее время в Лиме был переведен Новый Завет, как упоминалось в моих предыдущих письмах, и вы увидите здесь еще более широкое поле для полезного применения этого перевода, тем более, когда я добавлю, что на этом языке говорят не только в этом округе, но и во всех городах этой части страны вплоть до Кито. Каким удивительным размахом и единообразием должна была обладать древняя перуанская империя. Жители этого города и индейцы Перу имеют точно такие же черты лица и облик, а также язык.

Риобамба, 31 октября 1824 г.

Вскоре после прибытия в город Гуаранда я нанес визит губернатору и сообщил ему о цели моего путешествия в этой части страны. Я нашел его человеком умным и другом Британского и зарубежного библейского общества. Заметив, что он человек, заслуживающий всяческого доверия и очень желающий просвещения своих соотечественников, я без обиняков рассказал ему о планах и деятельности Библейского общества и о том, что я путешествую, чтобы содействовать его священной цели. Он был очень доволен кратким обзором деятельности Общества, который я ему представил. Он пожелал увидеть Новые Заветы и сам стал первым покупателем. Он также призвал окружающих покупать их для себя, говоря им, чтобы они пришли и научились быть христианами по этой книге. Я получил от него много дружеских знаков внимания в течение двух дней, что оставался в этом месте, и думаю, что мы установили своего рода дружбу, которая может способствовать продвижению целей Общества в этой части страны в будущем. Несмотря на мои печатные объявления и поддержку губернатора, я продал в этом месте лишь несколько экземпляров, всего тринадцать. Одной из причин столь малых продаж является то, что почти все жители — индейцы и не понимают испанского языка, во всяком случае, не могут на нем читать. К чему можно добавить общую апатию, которая всегда существует в маленьких городках. Однако те немногие экземпляры, которые были распространены в этом городе, станут началом (я могу сказать, эры) в этом месте и создадут желание получить больше, как там, так и в окрестных деревнях, когда в будущем какой-нибудь паломник от вашего Общества поднимется в Анды, чтобы посетить их жилища.

29-го числа я покинул Гуаранду, направляясь в этот город. Вы увидите по карте, что, посещая Риобамбу, я отклонялся от прямого пути в Кито, но я стремился посетить это место, если бы Господь склонил сердца некоторых здесь, как и в других местах, принять слово Божие; и, говоря в общем, мое желание — проложить путь для будущих действий, а также попутно посеять несколько семян, и таким образом быть первопроходцем на вашей службе, на службе этого народа и, я верю, на службе Богу. Я говорил вам, что Гуаранда и окружающие ее деревни лежат в Андах; однако они находятся не на вершине, а на западном склоне или скате великого хребта, или Кордильеры. После выезда из Гуаранды предстоит почти целый день подъема, прежде чем вы достигнете вершины. Достигнув самых высоких частей хребта, вы попадаете на нечто вроде равнины, хотя и не очень обширной; и из этой равнины, или, скорее, этой горы, прямо у ваших ног, поднимается великий Чимборасо. Из Гуаранды мы повернули лица к этой великой горе и начали подъем. По мере нашего приближения она начала хмуриться и запрещать нам приближаться. Вскоре начал падать очень сильный дождь; мы двигались вперед; за ним последовал град, сопровождаемый яркими молниями, чей быстрый полет, из-за нашего возвышенного положения, мы могли проследить от неба до земли. В довершение всего, гром гремел так, словно Чимборасо обрушивался на нас. Продолжать наше путешествие при таких обстоятельствах было бы глупо, а возможно, и фатально. Соответственно, мы повернулись спиной к горе и начали спускаться, чтобы искать убежище в первой же хижине, к которой могли подойти. Через некоторое время мы заметили соломенную хижину, но не смогли добраться до нее, так как спуск к ней с хребта, вдоль которого пролегала дорога, был слишком крутым для наших мулов. Еще одну и еще одну нам пришлось миновать таким образом, не имея возможности укрыться от бури. Наконец мы нашли дом, к которому смогли спуститься, и я поехал к нему, чтобы узнать, можем ли мы там остановиться. Я получил ответ на плохом испанском, что они не понимают, что я говорю. Поэтому я был вынужден ждать прибытия проводника, который понимал язык индейцев, и после того, как он задал тот же вопрос, что и я, мы получили убежище от бури и обнаружили, что в наших обстоятельствах хижина превратилась во дворец.

Таким образом, я оказался в хижине, принадлежащей одному из коренных жителей страны, и получил возможность узнать некоторые вещи, которые нельзя было бы так хорошо узнать в любой другой обстановке. Я обнаружил, что обитатели этой хижины понимают только свой родной язык; и узнал, что так обстоит дело со всеми сельскими жителями в этих краях. Язык, на котором говорят, — это язык Перу, на который, благодаря вашей щедрости, был переведен Новый Завет и часть которого скоро будет напечатана. Необходимость перевода слова Божьего на этот язык становится, таким образом, более очевидной, и мы видим, что поле, которое должно быть им орошено, расширяется.

К вечеру небо прояснилось, и когда солнце садилось, вид вокруг стал прекрасным. Я отошел на небольшое расстояние от хижины и вышел на дорогу на хребте, которую мы покинули несколько часов назад. Прохаживаясь взад и вперед по этому месту, наслаждаясь безмятежным и мирным вечером, я чувствовал, как в моем сердце поднимается благодарность Отцу милосердия за мою защиту и укрытие от бури. Я только что прошел тот прекрасный гимн, первый и последний стихи которого следуют ниже:

“When all thy mercies, O my God,

My rising soul surveys;

Transported with the view, I’m lost,

In wonder, love, and praise.

“Through all eternity to Thee

A joyful song I’ll raise;

For, oh, eternity’s too short

To utter all thy praise.”

Я только что повторил этого спутника моих путешествий и начал спускаться к хижине, когда заметил человека, поднимающегося вверх верхом на очень хорошей лошади и ведущего в поводу другую, еще лучшую. Я удивился, увидев, что он направляет свой путь к необитаемым горам в столь поздний час, и из любопытства подождал его приближения, чтобы расспросить. «Прошу прощения, друг, — сказал я, — куда вы можете направляться по этой дороге в столь поздний час?» — «Я ищу вас», — был ответ. «Ищете меня!» — переспросил я. «Да, — сказал он, — у меня есть для вас письмо от губернатора Гуаранды». Я получил и вскрыл письмо и прочел на языке дружбы, что мой добрый друг, опасаясь, что я могу пострадать от бури, послал за мной отличную лошадь с приказом своему слуге ехать, пока он не найдет меня, в какой бы час это ни было, и доставить меня в целости в Риобамбу. Какими бы ни были мои чувства до этого, теперь они, по крайней мере, были «потеряны в изумлении, любви и хвале». Я должен был также упомянуть, что слуга передал мне небольшую корзинку, которая, как я обнаружил, была наполнена провизией для нашего путешествия, и в которую рука дружбы также положила несколько сладких лепешек. Все это, в обстоятельствах, в которых я оказался, произвело сильное впечатление на мой разум и побудило меня заново надеяться на Бога и упорствовать в Его служении.

Через несколько минут мы спустились к хижине, добыли немного провизии для лошадей, кое-какую еду для себя и провели ночь настолько комфортно, насколько могли. Рано утром следующего дня мы начали готовиться к нашему путешествию. Я давал нашей хозяйке то риал, то другой, чтобы внушить ей доверие к моей честности; ибо существует некоторое недоверие в отношении провизии, предоставляемой незнакомцам, и оно, я полагаю, основано на опыте. Перед отъездом я оплатил все ее требования и дал немного больше; после чего она подняла обе руки и помолилась о благословении на меня, и так мы расстались. После того как мы некоторое время ехали, Чимборасо выглянул из-за облаков, первое появление которого, признаюсь, наполнило меня своего рода трепетом, тем более что мне показалось, что он снова хмурится на нас. Однако по мере того, как мы двигались дальше, день прояснился, и мы вовремя добрались до горы и остановились на ночлег в необитаемом доме на ее склоне. Во время моей вечерней прогулки облака полностью исчезли с горы, и она, казалось, расположилась в прекрасном великолепии рядом со мной, и таким образом мы стали более чем примирены друг с другом. На следующее утро, когда мы отправились в путь в Риобамбу, открылось то же прекрасное зрелище.

В полдень мы достигли этого места, которое насчитывает около 3000 жителей, со значительным населением в окрестных деревнях. Я нанес визит губернатору и представил ему рекомендательное письмо, которое привез от губернатора Гуаранды. В этом джентльмене я также нашел друга и поощрителя нашего дела. Он направил меня в дом своего друга, где у меня удобное жилье. Сообщив ему о своей цели и показав объявление, которое я хотел расклеить в общественных местах города, он приказал своему клерку заполнить пропуски в соответствии с моими указаниями, а затем послал одного из альгуасилов расклеить их. Он сам купил шесть Новых Заветов, и за два дня моего пребывания здесь я реализовал 35 экземпляров. Завтра я отправляюсь в Амбато в сопровождении солдата, которого губернатор приказал приставить ко мне в качестве проводника и охраны. Учитывая краткость моего пребывания здесь и принимая во внимание, что было бы куплено гораздо больше Новых Заветов, если бы было предоставлено время, я счел целесообразным оставить 50 экземпляров в руках губернатора, который любезно взялся реализовать их по мере появления возможностей. По той же причине я оставил у него 50 экземпляров, чтобы их отправили при первой возможности губернатору Гуаранды. У меня была и другая цель, делая это, а именно — превратить, так сказать, этих лиц в членов и агентов вашего Общества, важность чего вы сразу поймете.

Я уже отмечал вам, что сельские жители округа Гуаранда говорят только на индейском языке. То же самое можно сказать обо всех округах в этой части страны, вплоть до Кито. Ранее я сообщал вам, что в Перу миллион душ нуждается в переводе Священного Писания на язык кечуа, и теперь вы видите, сколько еще тысяч можно добавить к этому числу. Я не сомневаюсь, что важность рассматриваемого перевода побудит вас распространить свою благотворительность на перевод и печатание всего Священного Писания на этот язык. Когда я нахожу людей, особенно священнослужителей, с которыми могу общаться с доверием, я излагаю им то, что было сделано в отношении этого перевода, и то, как его можно использовать для обучения коренных жителей этой части страны, которые составляют подавляющее большинство населения. Таким лицам я также упоминаю о счастливых результатах, достигнутых школами на гэльском и ирландском языках. Мне удалось убедить многих в важности и осуществимости обучения коренного населения, и меня очень обнадеживает интерес, который я нахожу к этому делу у многих известных и влиятельных лиц в местах, которые я посетил. В этом городе настоятель одного из монастырей и ректор города пообещали содействовать этому делу, насколько это в их силах, а со своей стороны я пообещал передать им несколько экземпляров этого перевода, как только они будут готовы.

В целом, есть великий повод для благодарения, видя, что Священное Писание встречает столь готовую поддержку в этой части страны, и тем более, когда мы учитываем, что это первый раз, когда это сокровище было предложено им. Будем молиться, чтобы слово Божие имело свободный ход в этом месте и чтобы оно прославилось.

Кито, 8 ноября 1824 г.

По милости Господней я прибыл в этот город вчера утром в здравии и безопасности. Та же милостивая рука, которая вела меня до сих пор, предоставила мне жилье в этом месте, в доме маркиза де Сан-Хосе, где я пользуюсь всеми удобствами, которые могут дать доброта и достаток. Мое последнее письмо к вам было датировано 31-м числом прошлого месяца из Риобамбы и подробно описывало различные обстоятельства, имевшие место в моем путешествии из Гуаякиля в то место. Теперь мне остается, следовательно, изложить подробности моего путешествия из Риобамбы до прибытия в этот город.

Рано утром 1-го числа текущего месяца я отправился в Амбато и благополучно прибыл туда во второй половине дня. Амбато — город побольше Риобамбы и может насчитывать 5000 жителей. В этом месте я был удобно размещен в доме губернатора. Мой багаж вместе с Новыми Заветами прибыл только на следующее утро. По прибытии Новых Заветов я показал их губернатору, рассказал о своем намерении объявить их к продаже и поинтересовался, в какой лавке или магазине я мог бы удобно это сделать. Он ответил мне, сказав, что его собственный дом к моим услугам для этой цели. Соответственно, я указал в объявлении, что Новые Заветы продаются в доме губернатора и что продажа продлится только один день. Мне доставило большое удовлетворение видеть интерес, проявленный к этому делу губернатором и его супругой, которые оба с большим удовольствием показывали Новые Заветы тем, кто приходил покупать, и когда мне приходилось уходить, чтобы нанести визит или ответить на него, они любезно заменяли меня до моего возвращения.

Вы не могли не заметить либеральности, доброты и поддержки, которые я встретил со стороны губернаторов Гуаранды, Риобамбы и Амбато на службе Общества. Эти обстоятельства весьма обнадеживают в отношении ваших будущих трудов и ожиданий в этой части страны и являются обстоятельствами, которыми вы не преминете воспользоваться. Три упомянутых лица, я убежден, будут в высшей степени готовы в любом будущем случае содействовать самым любезным и эффективным образом святой цели вашего Общества. Они также охотно предоставят свое влияние для создания Библейских обществ в своих соответствующих округах, как только в столице будет сформировано Общество национального характера, к которому они смогут стать вспомогательными. Об этом Обществе в столице, которое я имею в виду и к которому стремлюсь, я сообщу вам позже, если Господу будет угодно благополучно привести меня в то место. Чтобы вы, однако, не потеряли преимущества, уже полученные благодаря приобретению этих джентльменов в качестве соратников в вашей работе, я приведу здесь их имена и адреса в стиле этой страны. «Sᵒʳ Coronel Carlos Araujo, Gobernador de Guaranda; Sᵒʳ Ambrosio Dávalos, Gobernador de Riobamba; Sᵒʳ Nicolas Bácones, Gobernador de Ambato». В предыдущих адресах я дал вам дословно то, что вы должны написать при адресовании любого письма им. Лучший способ общения с этими джентльменами будет через Гуаякиль, так как это ближайший порт, с которым существует постоянное сообщение. Во время моего пребывания в Гуаякиле я останавливался в доме господ Робине и Уилрайта и нашел там всяческое содействие в продвижении работы Общества. Если вы будете общаться с этим домом в своих транзакциях с Гуаякилем, Гуарандой, Риобамбой и Амбато, вы найдете, я убежден, все внимание к вашим делам.

Я упоминал выше, что в моем объявлении было указано, что продажа продлится только один день. Однако я задержался еще на один день и таким образом предоставил дополнительную возможность для покупки. Общее количество проданных экземпляров составило сорок семь; число, конечно, небольшое, но великое как начало и как поощрение. Могу также упомянуть, что ректор и несколько священнослужителей купили экземпляры и что я не слышал ни о какой оппозиции.

В одном из моих писем из Гуаякиля я сообщал вам, что 200 Библий, которые вы заказали для меня, не прибыли в Лиму, когда я покидал это место, к моему немалому сожалению. Однако я жалел об этой задержке тысячекратно в ходе моего путешествия. В то же время я упоминал вам, что купил одну Библию в Лиме, чтобы взять ее с собой в качестве образца и вызвать интерес к покупке, когда прибудет партия. Все мои ожидания в этом отношении полностью оправдались. Многие предложения купить эту Библию наполнили меня удовольствием и болью; удовольствием — видеть столь большое желание получить слово Божие, и болью — от невозможности удовлетворить это желание. Из многих случаев, в которых я оказывался в таком положении, ни один не был столь приятным, с одной стороны, и столь болезненным, с другой, как тот, который я испытал с ректором Амбато. Он приходил навестить меня, и я отправился в его дом, чтобы ответить на его доброту. После того как я ощутил много внимания с его стороны, он в очень формальной манере настоятельно просил меня продать ему Библию. Я изложил ему по этому случаю то, что был призван излагать по столь многим другим поводам, а именно: что Библия, которая у меня была, является своего рода общим достоянием, что моя цель в том, чтобы носить ее с собой, заключалась в том, чтобы показать ее всем и поощрить всех, кто желал ее, сообщив им, что прибывает ряд экземпляров и что их желание будет реализовано в обладании этим драгоценным томом. Он, однако, возобновил свою просьбу, умолял меня позволить ему получить ее и настаивал на своем требовании от имени всей своей паствы, для использования которой, по его словам, он особенно желал ее. Моя трудность здесь была велика, но я считал свои причины не расставаться с этим томом еще более вескими и был, таким образом, вынужден весьма неохотно удержать то, что при других обстоятельствах я с величайшей радостью предоставил бы. Он сказал, среди прочего, чтобы побудить меня уступить его просьбе, что я смогу найти экземпляр в Кито, ибо он узнал, что некоторые были проданы здесь некоторое время назад, как это было на самом деле, ибо 40 экземпляров из 500 проданных в Лиме были привезены сюда. Я сказал ему, что есть некоторые сомнения относительно того, получу ли я экземпляр в Кито, но что я наведу справки, когда прибуду туда, и в случае нахождения одного я пришлю ему свой собственный экземпляр и по той цене, по которой я купил другой. На этих условиях мы пришли к соглашению, и он заметил, что я не должен колебаться в отношении цены, ибо он охотно заплатит то, что будет назначено.

4-го числа текущего месяца я покинул Амбато, направляясь в этот город. Есть город под названием Такунга или Латакунга примерно в 20 милях от Амбато, на прямой дороге к этому месту. Из соображений того, что я был сильно задержан в своем путешествии из Гуаякиля, я хотел добраться до этого города как можно быстрее, и по этой причине я не намеревался останавливаться в Такунге, а хотел двигаться дальше до деревни под названием Мулало и провести там ночь, чтобы на следующий день добраться до Кито. Я был тем более склонен сделать это, поскольку понимал, что Такунга населена почти исключительно индейцами, никто из которых не мог пользоваться нашими книгами. Однако высшей властью, чем моя, было определено другое устройство, и для цели, которую вы сейчас увидите. Я едва покинул Амбато, как монах, путешествующий в Кито, догнал меня на дороге. Поскольку его сопровождал только слуга и он не был обременен багажом, он мог двигаться быстрее, чем я, сопровождаемый гружеными мулами. Мы, тем не менее, ехали вместе некоторое время и завели разный разговор. Он убеждал меня ехать вперед вместе с ним и оставить груженых мулов следовать за нами, на что, после некоторых колебаний, я согласился, и мы поехали дальше вместе легкой рысью. Его намерение состояло в том, чтобы остановиться на всю ночь в Такунге, так как у него были некоторые дела, которые нужно было уладить там. Он любезно пригласил меня остановиться там также на ночь, чтобы мы могли вместе продолжить путь на следующий день в сторону Кито, предлагая мне гостеприимный ночлег в монастыре Святого Доминика, к которому он принадлежал. Я все еще, однако, считал своим долгом двигаться вперед, чтобы добраться до Кито на следующий день, чего я не мог сделать, если бы остановился на всю ночь в Такунге. Перед тем как мы прибыли в это место, при переправе через реку моя лошадь, достигнув берега, который был довольно труднодоступным, споткнулась, снова погрузилась в реку и чуть не сбросила меня в нее. Я благополучно выбрался, хотя и значительно промок. Это обстоятельство заставило меня остановиться в Такунге, пока я не высушил свою одежду. По прибытии в город я отправился со своим другом в монастырь, где я удобно высушился и приготовился к путешествию. Прежде чем я был готов отправиться в путь, началась гроза, и к тому времени, как погода прояснилась, было уже слишком поздно выезжать. Мои добрые друзья в монастыре настоятельно просили меня провести ночь с ними, на что я согласился.