«Notes and Queries, № 218, 31 декабря 1853 г.»

ЗАМЕТКИ И ЗАПРОСЫ:

СРЕДСТВО ВЗАИМООБЩЕНИЯ ДЛЯ ЛИТЕРАТОРОВ, ХУДОЖНИКОВ, АНТИКВАРОВ, ГЕНЕАЛОГОВ И Т. Д.

«Нашел — сделай заметку». — Капитан Каттл.

№ 218.

Суббота, 31 декабря 1853 г.

Цена четыре пенса. Штемпелеванное издание 5 пенсов.

СОДЕРЖАНИЕ.

Заметки:—

Страница

День Святого Стефана и «Ховеден» Райли, Дж. С. Уорден

637

Церковь Святой Троицы в Халле, Р. У. Эллиот

638

Краткие заметки:— Итало-английский — Американские имена — Правители мира в 1853 году — Отмена Нантского эдикта

638

Запросы:—

Происхождение слова «сило», Огастес Стронг

639

Краткие запросы:— Почерк — Преподобный Джошуа Брукс — «Новый универсальный журнал» — Фрэнсис Браун — Адвентский гимн — Переписка Мильтона — «Предвосхищение основания» — Отрывок из Цицерона

639

Краткие запросы с ответами:— «Оленья нога» Голдсмита

640

Ответы:—

Школьные библиотеки, Уэлд Тейлор, П. Г. Фишер и др.

640

Тренч о пословицах, Т. Дж. Бактон и др.

641

Майор Андре

643

Отрывок у Уистона

645

Шлемы

645

Смерть Хэмпдена

646

Питер Аллан, Ширли Хибберд

647

«Могли бы мы чернилами» и т. д., преподобный Мозес Марголиус и др.

648

Какой день у наших антиподов?

648

Фотографическая корреспонденция:— Ацето-нитрат серебра — О восстановлении старого коллодия

649

Ответы на краткие запросы:— Прием в Судебные инны — Неизданная лирика Фелиции Хеманс — Происхождение слова «Британия» — Происхождение слова «кельт» — «Kaminagadeyathooroosoomokanoogonagira» — Наличные — «Antiquitas Sæculi Juventus Mundi» — Пещеры в Сеттле, Йоркшир — Характер песни соловья — Надписи в книгах — Надпись над дверью — Фоги — Сэр У. Хьюет — Гербы дам в ромбе — Полумесяц — Абигейл — Справочник по библиотеке Британского музея — Герб Ричарда, короля римлян — Греческие и римские укрепления — Осберн, сын Херфаста — Девонизмы — Языческие имена евреев — Долголетие — Обратимые имена — Этимология имени Ева — Манифест императора Николая I — Бинометрический стих — Арендная плата

650

Разное:—

Заметки о книгах и т. д.

655

Книги и отдельные тома, которые требуются

656

Уведомления корреспондентам

656

Объявления

657

Заметки.

ДЕНЬ СВЯТОГО СТЕФАНА И «ХОВЕДЕН» РАЙЛИ.

В описании Роджера де Ховедена о несчастном случае, ставшем фатальным для Леопольда, герцога Австрийского, тюремщика Ричарда I (изд. Bohn, том II, стр. 345), день Святого Стефана, в который это произошло, дважды указан как день *до* Рождества, а не после него. Является ли это ошибкой автора или переводчика? Или они правы, и мученичество Святого Стефана в те времена отмечалось в другой день, нежели сейчас? Обратившись к доступным мне источникам, я не смог найти подтверждения последнему. Г-н Райли вообще не упоминает об этом расхождении.

В переводе этого тома я заметил несколько ошибок, на которые хотел бы обратить внимание г-на Р.: 1. В примечании к пророчеству Корумфиры на стр. 36 он, по-видимому, забывает, что магометанский год отличается от юлианского на одиннадцать или двенадцать дней, и что, следовательно, 1186 год н. э. не соответствует 564 году хиджры; на самом деле старый астролог совершенно точен в своей хронологии, даже более точен, чем в своих предсказаниях, многие из которых были явно опровергнуты в течение следующих нескольких лет. 2. Гора, часто упоминаемая его автором как выступающая в море на границе Каталонии и Валенсии и называемая «Мунсиан», в примечании на стр. 151 названа «вероятно, Монтсеррат», которая находится далеко как от моря, так и от границы; все карты Испании показывают недалеко от города Винарос на восточном побережье холм на морском берегу под названием «Монте Сиа», который до сих пор, как и тогда, образует границу в этом направлении между двумя провинциями. 3. В примечании на стр. 156 о «горе Гебель» переводчик говорит: «он (автор), вероятно, имеет в виду Стромболи»; конечно, название Монджибелло и упоминание Катании несколькими строками ниже должны были показать ему, что иметься в виду могла только Этна, хотя часть ошибки лежит на самом Ховедене, который говорит о ней как об отдельном острове, а не о Сицилии. Другие географические примечания г-на Райли в целом верны, хотя немного больше усердия могло бы значительно увеличить их количество, способствуя прояснению описания автором действий крестоносцев на Востоке. 4. На стр. 249 известный отрывок из Горация приписан Ювеналу.

Дж. С. Уорден.

Footnote 1:(return) Текст в Scriptores post Bedam гласит: «Eodam anno die S. Stephani protomartyris infra natale Domini».

ЦЕРКОВЬ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ В ХАЛЛЕ.

В заголовке одной из архитектурных заметок, приложенных к «Трудам Археологического института», состоявшегося в Йорке в 1846 году, допущена ошибка. Из приведенного описания (стр. 38) ясно, что речь идет именно об этой церкви, а не о церкви Святой Марии, которая указана в названии статьи.

Материал всей церкви также не является «кирпичом с каменной отделкой», как сообщает нам заметка, а только алтарная часть, южный притвор и южный трансепт; все остальное выполнено из камня и находится в очень плачевном состоянии. Несколько лет назад южный трансепт был отреставрирован, но декоративная часть была выполнена из такого плохого камня, что краббы на пинаклях уже начали разрушаться. Любопытно, что епископ Литтлтон, посетивший Халл в 1756 году специально для того, чтобы «осмотреть стены города и материалы, из которых построена церковь Святой Троицы», заявил в «Археологии» (том I, стр. 146), что во всем строении не оказалось «ни одного кирпича», за исключением нескольких в южном притворе, положенных там в последние годы.

Существует вопрос, представляющий большой археологический интерес, связанный с той частью церкви, которая построена из кирпича; поскольку есть основания полагать, что алтарная часть была возведена в 1285 году, имеются веские основания для предположения, что Халл был «первым городом в этой стране, возродившим полезное искусство изготовления кирпича» (Фрост, «Халл», стр. 138). Городские стены, возведенные по королевскому разрешению в 1322 году и все еще стоявшие со своими воротами и башнями во времена Лиланда и Кемдена, описаны ими как кирпичные. Лиланд также говорит («Итинерарий», изд. Хирна, л. 53), что большая часть «домов города в то время (Ричарда II) была сделана вся из кирпича».

Р. У. Эллиот.

Клифтон.

Краткие заметки.

Итало-английский (Т. VIII, стр. 436). — Следующее массовое убийство английского языка было совершено в форме циркуляра и распространено среди британских жителей Неаполя в 1832 году:

«Джозеф, повар, предлагает одной просвещенной публике и в особенности британским знатокам в целом одну замечательную, красивую, знаменитую и великолепную коллекцию старых товаров, все совершенно новые, добытые из частных личных раскопок. Он продает обожженные глины, старые мраморные камни, с барельефами, с горшками для тушения, латунными жертвенными горшками и античными лампами. Здесь есть запас телячьих голов и ножек для одиноких дам и путешествующих любителей. Также старая медь и подсвечники; с кувшинами Нола, этрусскими блюдцами и многими другими предметами для интеллектуальных умов; все это дает ему право на осмотр учеными людьми, чтобы изучить его и обеспечить его прославленной защитой, на которую он надеется получить полное и доблестное удовлетворение.

«N. B. — Он делает все старые вещи совершенно новыми для джентльменов, у которых есть коллекции и которые желают их обменять. У него также есть один совершенно оригинальный способ соединения двух сторон разных монет; создавая один медальон, действительно уникальный, и позволяющий ему продавать их на экспорт для странных кабинетов и музеев внешних властителей».

В. Т. Стернберг.

Американские имена. — В дневнике Томаса Мура, недавно опубликованном в мемуарах поэта лордом Джоном Расселом, под датой 18 октября 1818 года есть следующий отрывок:

«Какой-то путешественник в Америке упоминает, что встретил человека по имени Ромул Риггс; правда это или нет, очень похоже на их смесь классического и низменного».

Это имя носил весьма почтенный человек, который в 1801 году был партнером своего брата Рема Риггса, работая брокером в Джорджтауне, в округе Колумбия. Ромул, переживший брата, впоследствии стал выдающимся купцом в Филадельфии, где и скончался несколько лет назад.

Унеда.

Филадельфия.

Правители мира в 1853 году. — Возможно, следующая таблица, которую я недавно встретил в иностранном журнале, покажется достаточно интересной, чтобы сделать о ней заметку. В эти неспокойные времена, в случае всеобщей войны, как сильно она могла бы измениться!

В настоящее время существует восемьдесят три империи, монархии, республики, княжества, герцогства и электораты.

Существует шесть императоров, включая его смуглое высочество Фаустена I Сан-Доминго; шестнадцать королей, среди которых Джамако, король всех москитов, а также короли Дагомеи и Сандвичевых островов; пять королев, включая Ранавалону с Мадагаскара и Помаре с Островов Общества; восемнадцать президентов, десять правящих князей, семь великих герцогов, десять герцогов, один папа, два султана — Борнео и Турции; два губернатора — Энтре-Риос и Корриентес; один вице-король — Египта; один шах — Персии; один имам — Маската; один эмир — Кабула; один бей — Туниса; и, наконец, один директор — Никарагуа.

У. У.

Мальта.

Отмена Нантского эдикта. — Огромный ущерб, понесенный Францией во всех ее великих интересах, затрагивающих ее гражданские и религиозные свободы, коммерцию, торговлю, искусства, науки, не говоря уже о невыразимых страданиях, причиненных сотням тысяч людей (среди которых были предки автора по материнской линии — их фамилия Кураж), вследствие отмены Нантского эдикта, недавно побудил к действию перья некоторых трудолюбивых и талантливых литераторов, среди которых г-н Вайс является одним из самых достойных. Я заметил, что его интересная работа готовится к выходу в английском переводе. В форме заметки через ваше издание, чтобы переводчик мог воспользоваться информацией, которая, возможно, до него не дошла, следует сообщить, что г-н Уильям Джонс, один из глубоко уважаемых и образованных сотрудников Британского музея, написал письмо в Journal des Débats (включенное в номер от 30 ноября и подписанное его именем), содержащее дополнительную информацию болезненно-поглощающего характера из документов музея, касающуюся драгонад, а также страданий и преследований французского пастора.

Джон Макрей.

Оксфорд.

Запросы.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ СЛОВА «СИЛО».

Можете ли вы или кто-либо из ваших корреспондентов сообщить мне, каково происхождение слова «сило»?

В течение многих лет после основания колонии Новый Южный Уэльс она почти полностью зависела от метрополии в поставках зерна и т. д., необходимых для жизни и здоровья ее жителей; и, следовательно, транспортные суда регулярно отправлялись от наших берегов в Сидней.

Однако случилось так, что из-за кораблекрушений и других бедствий колонисты не раз оказывались в величайшей нужде, и голод почти начал смотреть им в лицо. В этих обстоятельствах один из первых губернаторов Сиднея, чтобы предотвратить повторение голода, собрал большой запас зерна и поместил его в зернохранилища, которые он вырыл в твердой скале в верховьях залива, недалеко от устья реки Парраматта. Они назывались «силос» или «силоэс»: они были герметично запечатаны, и время от времени старое зерно заменялось новым.

Запас зерна в этих замечательных хранилищах поддерживается до сих пор; и даже к моменту моего отъезда из тех колоний в прошлом году я не слышал о каком-либо намерении прекратить этот старый обычай.

Теперь окончание этого слова на «о» отмечает его как испанское; и, соответственно, обратившись к словарю Баретти этого языка, я нахожу слово «Silo, подземное зернохранилище». Но, сэр, это открытие лишь порождает другой вопрос, который я очень хотел бы видеть решенным. Испанское существительное должно быть по большей части названием чего-то, существующего когда-либо в Испании.

Когда же, следовательно, такие зернохранилища существовали в Испании, в какой части страны и при каких обстоятельствах?

Огастес Стронг.

Уолкот Ректори, Бат.

Краткие запросы.

Почерк. — Я был бы очень признателен, если бы кто-либо из ваших корреспондентов мог сообщить мне (и как можно скорее), опубликовано ли на английском, французском, немецком или испанском языках (хотя больше всего желательно на английском) руководство, дающее стандартный алфавит для различных видов письма, используемых в настоящее время, а именно: английский почерк, каллиграфический, итальянский, немецкий шрифт и т. д., с указаниями по обучению оному; по сути, своего рода ключ учителя чистописания: и если да, то каково его название и где его можно приобрести.

Друг полагает, что видел рекламу такой работы в The Athenæum (вероятно, три или четыре года назад), но не помнит названия.

Э. Б.

Преподобный Джошуа Брукс. — Может ли кто-нибудь из ваших многочисленных читателей сообщить мне о ранней истории покойного преподобного Джошуа Брукса, который много лет был капелланом Соборной церкви в Манчестере и скончался в 1821 году?

С. (1.)

«Новый универсальный журнал». — Я хочу узнать время начала и окончания издания «The New Universal Magazine, or Lady's Polite Instructor».

Несколько томов есть в Британском музее. Том VI охватывает период с июля 1754 по январь 1755 года.

Д.

Фрэнсис Браун. — Энтони Браун, первый виконт Монтегю, женился во второй раз на Магдалене, дочери лорда Дакре из Гиллесленда, от которой произошел (среди прочих) сэр Генри Браун из Киддингтона. Этот сэр Генри был женат дважды: его второй женой была Мэри Энн, дочь сэра П. Хангейта; от нее у него был сын сэр Питер Браун, который умер от ран при Нейсби. Сэр Питер женился на Маргарет, дочери сэра Генри Ноллиса, и у них было два сына, Генри и Фрэнсис. Женился ли когда-нибудь этот Фрэнсис Браун? И если да, то на ком, когда и где?

Ньюбуриенсис.

Адвентский гимн. — Почему этот гимн не включен в число тех, что находятся в конце Книги общих молитв?

Нельзя ли добавить его к тем, что уже даны для других церковных праздников и т. д.? Это было бы преимуществом в тех церквях, где используются псалмы из Книги молитв, и могло бы избавить от необходимости иметь отдельные сборники псалмов и гимнов; обычай, вызывающий много возражений, поскольку они различаются в разных церквях, а также мешает незнакомым людям принимать в них участие.

Вилло.

Переписка Мильтона. — Был ли опубликован какой-либо английский перевод латинской фамильярной переписки Мильтона; и если да, то когда и кем?

Крэнстон.

«Предвосхищение основания» (Begging the Question). — Объяснит ли кто-нибудь из корреспондентов эту фразу и укажет ее происхождение?

Карнатик.

Отрывок из Цицерона. — Недавно я встретил автора, обладающего глубокими знаниями и исследовательской работой, который, среди прочих тем, затронул вопрос о музыкальной интонации ораторов и т. д. К сожалению, заглавие и предисловие книги отсутствуют, нет и заголовка, поэтому я могу лишь сказать, что автор ссылается на отрывок следующего содержания:

«Цицерон заявляет, что в его время при разговоре использовалось только три тона, или вариации звука, или интервала; тогда как сейчас наши проповедники, ораторы и элокуционисты используют диапазон как минимум в восемь».

Расскажет ли мне какой-нибудь снисходительный читатель «N. & Q.», где встречается такой отрывок?

Семи-Тон.

Краткие запросы с ответами.

«Оленья нога» Голдсмита. — Каково имя в этой поэме, начинающееся на H, которое Голдсмит рифмует со словом «beef»? Метр требует, чтобы оно было односложным, но я никогда не слышал о таком имени, которое подошло бы в этом месте. Не является ли H ошибкой вместо K, что дало бы известное ирландское имя?

Дж. С. Уорден.

[Вариант в издании Альдина дает строку—

«There's Coley and Williams, and Howard and Hiff».

Г-н Болтон Корни в своем непревзойденном издании «Поэтических произведений» Голдсмита 1846 года предоставил следующее примечание: — «Howard = Г. Говард? автор The Choice Spirits Museum, 1765; Coley = Колман, говорит Гораций Уолпол; H—rth = Хогарт? хирург с Голден-сквер; Hiff = Пол Хиффернан, доктор медицины, автор Dramatic Genius и др.» Г-н Питер Каннингем в своем готовящемся к выходу издании Голдсмита, вероятно, расскажет нам больше.

Ответы.

ШКОЛЬНЫЕ БИБЛИОТЕКИ.

(Т. VIII, стр. 220, 395, 498.)

Когда я упоминал вышеуказанную тему в «N. & Q.», я признаю, что мой смысл мог быть истолкован слишком широко. Однако я писал обдуманно, моей целью было привлечь внимание тех школ, которые были в чем-то виноваты, и в надежде принести пользу тем, кто хотел сделать больше. Полагаю, я должен снять с Тонбриджа любые обвинения; и, поскольку они, по-видимому, хорошо обеспечены, от Бэкона и Ньютона до Punch и Family Friend, я не знаю, чем могу быть полезен.

О недостатках в народном образовании я осведомлен так же, как и все остальные, и мой особый взгляд на это дело, боюсь, был бы слишком длинной темой для этих колонок. Однако совершенно ясно, что образование является частичным и в некотором роде монополией; его ценные отрасли совершенно недоступны для более чем половины населения, а основная промышленность народа недостаточно представлена — как, например, паровой двигатель. В них недостаточно концентрации, если можно так выразиться, обучения; и требования многих искусств и ремесел недостаточно выполнены; старые школы и старые колледжи слишком классические и математические. Если это положение неверно, то никакая популярная схема не может быть принята в настоящее время; но представляется более чем вероятным, что вскоре этот вопрос будет вынесен на рассмотрение Палаты общин и образование станет доступным для всех. Что касается денег на эту цель, страна никогда не пожалеет их. Препятствие, по-видимому, заключается скорее в том, чтобы убедить бесконечные религиозные секты, на которые мы разделены, пожать друг другу руки по этому вопросу.

В настоящее время мое единственное желание состоит в том, чтобы мальчики в государственных школах имели много книг, будучи уверенным, что чтение в юном возрасте оставляет очень сильное и постоянное впечатление и его невозможно переоценить; кроме того, если юноша имеет доступ к работам, соответствующим его естественной склонности, он бессознательно накопит запас ценной информации, адаптированной к его будущей карьере.

Уэлд Тейлор.

Когда я учился в школьном колледже в Глостере в 1794 году, в комнате, примыкающей к верхней школе, была значительная библиотека. Я никогда не знал, чтобы мальчики пользовались книгами, хотя комната была открыта: на самом деле она использовалась старшим учителем как место наказания; там хранилась колода (как ее называли), на которой несчастных виновных сажали на спину и пороли. Библиотека, несомненно, содержала много ценных и отличных работ; но единственной книгой, название которой я знаю как бывшую в ней (и то только по сообщению в газетах того времени), были «Стихи» Олдхэма, которая после пожара, случившегося в школьном классе, как говорили, была единственной книгой, возвращенной из многих, которые были взяты.

П. Г. Фишер.

Страуд.

В «Жизни декана Колета» Найта (8vo, Лондон, 1724), основателя школы Святого Павла, есть каталог книг в библиотеке школы на указанную дату. Количество томов суммировано в конце каталога в рукописи, и общая сумма составляет 663 тома. Последние приобретения датированы 1723 годом и являются: Пирсон «О символе веры», «Английская грамматика» Гринвуда и Теренций «In usum Delphini». Книги по большей части носят весьма ценный и стандартный характер. Существует ли библиотека до сих пор? Были ли сделаны многие дополнения к ней до настоящего времени? И есть ли ее печатный каталог?

Дж. М.

Оксфорд.

ТРЕНЧ О ПОСЛОВИЦАХ.

(Т. VIII, стр. 387, 519.)

Ошибка, в которую первым впал Лютер, отойдя от древней принятой версии Пс. 126:2, была принята Мендельсоном; но ни один выдающийся переводчик не последовал за этими двумя гебраистами; хотя некоторые критики были увлечены их авторитетом к правильному еврейскому понятию «прибыли», а не сна, как предмета. Версия Лютера — «Denn seinen Freunden gibt er es schlafend» — определенно была перед глазами ревизоров нашей авторизованной версии Якова I; но была отвергнута, я считаю, как грамматически неверная и ложная: грамматически неверная, потому что переходный глагол «давать» (gibt) не имеет винительного падежа существительного; и ложная, потому что он без авторитета восполняет место отсутствующего существительного местоимением «это» (es), при отсутствии антецедента, к которому это «это» относится. Мендельсон опускает «это» в своем еврейском комментарии, восполненном, однако, без всякого авторитета г-ном Марголиусом в его переводе такого комментария. Но Мендельсон вводит «es» (это) в своей немецкой версии (Берлин, 1788, посвященной Рамлеру), однако без какого-либо авторитета со стороны еврейского оригинала этого псалма. Таким образом, он противоречит сам себе. И, далее, он полностью опустил важное слово «כן» (так или таким образом), переведенное Лютером как «denn» (ибо).

Что касается «непонятной авторизованной версии», я должен предварительно заметить, что ни одна версия еще не удостоилась такого количества знаний, как английская; действительно, она честно вытеснила с поля все версии всех других христианских конфессий. Трудность английской версии проистекает из ее тесного прилегания к восточной букве; но если мы переложим смысл этого псалма на народный язык, такая трудность устраняется.

Соломон говорит в этом псалме: «Без поддержки Иеговы мой дом падет: если Он не хранит этот город, стража с ее ранними подъемами, поздними отходами ко сну и плохим питанием бесполезна: *так Он* (сам храня или наблюдая за городом) *дает сон тому, кого Он любит*». Остальная часть псалма относится к увеличению населения как к дару Иеговы, в чем Соломон видит силу города. Слова, выделенные курсивом, точно соответствуют по смыслу словам авторизованной версии — «*Ибо так Он дает возлюбленному Своему сон*»; и последняя полностью поддерживается всеми древними версиями и, насколько я могу в настоящее время установить, всеми лучшими современными.

Т. Дж. Бактон.

Личфилд.

Что есть *непонятного* в авторизованном переводе Пс. 126:2, «Он дает возлюбленному Своему сон»? Это буквальный перевод трех очень простых слов, простейшей грамматической конструкции, сделанный в соответствии со всеми древними версиями. Трудность в отрывке действительно существует, а именно в начальном слове «כן»; но это слово, хотя и способное иметь много *понятных* значений, не входит в настоящий вопрос. Поскольку подавляющее большинство критиков удовлетворились тем, что не увидели возражений против принятых переводов, вполне допустимо утверждать, что предложенная интерпретация создает, а не устраняет трудность, и затемняет отрывок, который, как принято понимать, достаточно ясен. Трудность Хенгстенберга заключается в том, что речь идет не о *сне*, а о *прибыли*. Но разве сон — не прибыль? Можем ли мы забыть «ὕπνου δῶρον» Гомера? то есть достаточный, спокойный сон, отдых. Замечание Хенгстенберга о том, что все, даже возлюбленные, должны трудиться, — это просто трюизм. Псалмопевец явно противопоставляет чрезмерные и излишне тревожные труды, мешающие естественному отдыху, обычному труду, сопровождаемому освежающим сном. Предметом его порицания является именно «μέριμνα», которая составляет предмет предостережения нашего Господа; который порицает не должное попечение и провидение, а чрезмерную тревогу. Буркиус справедливо замечает, что «שנא» является антитезой «surgere, sedere, dolorum». Хаммонд замечает с гораздо большей ясностью и здравым смыслом, чем Хенгстенберг:

«Ибо что касается первого из них, нечестивые люди, которые непрестанно трудятся, заботятся и надрываются ради его приобретения и никогда не наслаждаются никакими утехами этой жизни из-за яростного стремления к богатству, как правило, разочаровываются в своих целях: тогда как, напротив, те, кто имеет благословение Божье, процветают незаметно, становятся очень успешными, *и при этом никогда не теряют сна в погоне за ним*».

Епископ Хорн согласен; его замечания имеют явную отсылку к замечаниям Хаммонда. Так и епископ Хорсли, более кратко, но с обычной силой: «Вы напрасно берете на себя все эти хлопоты ради своей безопасности, в то время как Он дает возлюбленному Своему сон». Д-р Френч и г-н Скиннер придерживаются того же смысла в своем переводе и уместно ссылаются на Псалмы 3 и 4, в которых псалмопевец, хотя и окруженный врагами, ложится и отдыхает, защищаемый Богом, своим Хранителем. Настолько, действительно, далекий от того, чтобы видеть что-то непонятное, я не вижу никакой неясности, ни в выражении, ни в связи, в этом взгляде, но очень большую неясность в двойном эллипсисе, предложенном сейчас. В принятом переводе у нас есть переходный глагол и существительное, очевидно, его винительный падеж, в соответствии с естественной последовательностью и простой конструкцией еврейского языка. В предложенной интерпретации мы должны понимать винительный падеж после «дает» (т.е. *хлеб*, как замечают Розенмюллер и другие) и частицу перед «сон». Переходный глагол не имеет подлежащего; существительное не имеет ничего, чем бы оно управлялось. Мы должны угадывать и то, и другое.

Что касается предполагаемых примеров эллипсисов, я утверждаю, что они не аналогичны. Я не могу припомнить ни одного, который был бы таковым; и если бы кто-либо из ваших корреспондентов показал некоторые, они оказали бы хорошую услугу. Примеры Хенгстенберга «צרב», «בקר» и т. д. определенно не к месту. У нас есть похожий эллипсис, часто используемый в идиоматическом английском, «утро», «полдень» и «ночь»; но кто сказал бы «сон» вместо «во сне» или «пока спит»? Эллипсисы в Псалмах, в самих Песнях восхождения, очень многочисленны, но они имеют другую природу; и ни положение, ни природа слова «שנא» не оправдывают того, что защищается сейчас, насколько я могу помнить.

Могу ли я заметить, кстати, что псалом распадается скорее на три строфы, чем на две. Первая говорит о воздвижении дома и города (совокупности домов), защищаемых Всевышним. Последняя находится в параллелизме с первой, хотя, как это часто бывает, расширена; и говорит о воздвижении семьи и семьи, достигшей зрелости, защитников города, через то же самое защищающее Провидение. Центральная часть — это главное и кардинальное чувство, а именно суетность простого человеческого труда и мир тех, кто любим Богом.

Джон Джебб.

Существует пословица, предрекающая опасность тем, кто вмешивается в чужие ссоры. Но поскольку ни г-н Тренч, ни Э. М. Б., ни г-н Марголиус еще не проявили склонности ссориться по поводу спорного вопроса, наблюдателю не нужно бояться вмешиваться.

Запрос, по поводу решения которого они расходятся, заключается в правильном способе перевода последней части ст. 2 Пс. 126. В нашей Литургии и Библии он переведен: «*Ибо так Он дает возлюбленному Своему сон*»; о чем Э. М. Б. говорит: «Мне кажется, что это правильно»; хотя он справедливо замечает, что «Он даст» было бы ближе. Г-н Тренч, по-видимому, перевел его: «Он дает возлюбленному Своему *во сне*». Г-н Марголиус говорит: «слова должны быть: Он даст возлюбленному Своему, *пока он* [возлюбленный] *спит*». В каждом случае курсив, как обычно, обозначает слова, не существующие в еврейском тексте.

Когда толкователи пытаются пройти через трудный отрывок, их читатели нередко испытывают досаду от того, что слово, имеющее некоторое значение, было проигнорировано. Так случилось здесь с маленьким словом «כן», которое вводит предложение. Его обычное значение — *так*; и задача слова *так* в таком положении — заставить ум вернуться к тому, что было сказано ранее, как необходимое для правильного применения того, что следует. Теперь темой псалмопевца была суетность всех забот и трудов, если только Господь не обеспечивает и не наблюдает за Своим народом; *ибо так* Он даст возлюбленному Своему сон — тот счастливый, доверительный покой, который не может приобрести беспокойство мирских людей. Это, конечно, достаточно понятно, и даже если «כן» можно перевести как *ибо* (что Нольдиус в своем Concordantia Particularum утверждает, что здесь может быть, приводя, однако, лишь один сомнительный пример его использования в другом месте, а именно Иеремия 14:10), или если принять вариант чтения «כי», который означал бы *ибо*, наша версия предложения будет вполне совместима с любым изменением.

В этом концентрированном утверждении содержатся: способ даяния, *так*; характер получателя, *возлюбленный Его*; и мы обоснованно ожидаем, что нам дальше скажут, что Господь даст, и текст соответственно продолжает говорить: *сон*. В то время как если бы можно было правильно принять версию предложения г-на Тренча или г-на Марголиуса, дар остался бы совершенно не упомянутым; после того как внимание было привлечено к дающему, к его способу даяния и к получателю, который мог ожидать его щедрости. Но в то время как г-н Тренч вынужден вставлять *во сне*, по-видимому, не осознавая, что еврейский язык требует, чтобы *возлюбленный* был в единственном числе, г-н Марголиус переводит «שׁנא» так, как если бы это было причастие, что Лютер, по-видимому, также бездумно сделал. И все же, если «שׁנא» не является существительным, образованным с небольшой нерегулярностью от «ישׁן», *он спал*, оно не имеет ничего общего со сном. Это не может быть причастием от «ישׁן», ибо этот глагол имеет причастие в обычной форме, не нуждающееся в начальной «י», которая встречается в нескольких местах Ветхого Завета и используется Мендельсоном в том самом предложении, которое г-н Марголиус процитировал из этого еврейского толкователя. Критик, который не признает «שׁנא» существительным в этом предложении, поэтому привязан к переводу его либо как причастия, либо как претерита от «שׁנא», *изменять* или *отменять*, и таким образом сделал бы предложение действительно непонятным.

Генри Уолтер.

N. B. спрашивает, имеет ли перевод Пс. 126:2, принятый г-ном Тренчем, санкцию какой-либо версии, кроме версии Лютера. Позволю себе сообщить ему, что отрывок был переведен таким же образом Ковердейлом: «Ибо смотри, кому Ему угодно, Он дает это во сне». Де Ветте также в наше время имеет «Giebt er seinen Geliebten im Schlafe».

Ватаблус в своих аннотациях одобряет такой перевод: «Dabit in somno dilectis suis». Это также было предложено в примечаниях нескольких современных критиков.

Ни одна из древних версий не санкционирует этот перевод.

Смысл отрывка будет примерно тем же, какой бы из этих переводов ни был принят. Но обычный перевод кажется мне наиболее гармонирующим с его предыдущей частью.

С. Д.

МАЙОР АНДРЕ.

(Т. VIII, стр. 174, 604.)

Следующие выдержки и вырезки из газет, касающиеся несчастного майора Андре, могут заинтересовать вашего корреспондента Serviens. Полагаю, у меня есть еще несколько, которые я пришлю, как только смогу их найти. Я прилагаю карандашную копию редкого оттиска эскиза с рисунка пером и чернилами, сделанного самим Андре 1 октября 1780 года, когда он переправлялся через реку, когда его схватили:

«Посещение могилы Андре. — Мы остановились в Пирмонте, в самой широкой части залива Таппан, где Гудзон расширяется до трех миль. На противоположной стороне, в полном обзоре из отеля, находится Тарритаун, где был захвачен бедный Андре. Предание гласит, что очень большое белое дерево, под которым его схватили, было поражено молнией в тот самый день, когда в Тарритауне получили известие о смерти Андре. Сидя и глядя на противоположные леса, темные в тенях лунного света, я думал о том, от скольких незначительных обстоятельств часто зависят судьбы людей и народов. Осенью 1780 года фермер случайно делал сидр на мельнице на восточном берегу Гудзона, недалеко от той части залива Хаверстро, которая называется «Материнское лоно». Двое молодых людей, несущих мушкеты, как обычно в те неспокойные времена, остановились, чтобы выпить сладкого сидра, и сели на бревно, чтобы подождать его. Фермер обнаружил, что они очень пристально смотрят на какой-то далекий объект, и спросил, что они видят. «Тише, тише!» — ответили они; «красные мундиры вон там, как раз внутри Лона», указывая на английскую канонерскую лодку с двадцатью четырьмя людьми, лежащими на веслах. Из-за укрытия скалы они выстрелили в лодку и убили двух человек. Британцы ответили случайным выстрелом; но, не зная количества своих противников и видя, что бесполезно тратить боеприпасы на скрытого врага, они вернулись туда, откуда пришли, со всей возможной скоростью. Эта лодка была отправлена, чтобы доставить майора Андре на британский военный шлюп Vulture, стоявший на якоре у Теллерс-Пойнт. Вскоре после того, как Андре прибыл, и обнаружив, что лодка ушла, он, пытаясь пройти через внутреннюю часть, был захвачен. Если бы те люди не остановились выпить сладкого сидра, вероятно, Андре не был бы повешен; американская революция могла бы закончиться совсем иначе; люди, ныне обожествляемые как герои, могли бы быть переданы потомкам как предатели; наши граждане могли бы гордиться своим происхождением от тори, а рабство было бы отменено восемь лет назад в силу того, что мы были британскими колониями. Так много может зависеть от глотка сидра! Но отменила бы сама Англия рабство, если бы не импульс, данный свободным принципам американской революцией? Вероятно, нет. Нелегко рассчитать последствия, заключенные даже в глотке сидра, ибо ни один факт не стоит отдельно; каждый имеет бесконечные связи. Очень приятная поездка на закате привела нас в Ориндж-Таун, к одинокому полю, где был казнен майор Андре. Оно засажено картофелем, но плуг щадит место, на котором когда-то была его виселица и его могила. Груда камней с остатками мертвого елового дерева посредине — все, что отмечает его; но дерево и камни покрыты именами. Оно находится на возвышенности, с которой открывается вид на страну на многие мили. Я смотрел на окружающие леса и помнил, что на этом самом месте красивый и образованный молодой человек ходил взад и вперед за несколько минут до своей казни, бросая прощальный взгляд на землю и небо. Мое сердце было печально. Наш гид указал на дом в полном обзоре, на расстоянии полумили, который, как он сказал нам, был в то время штаб-квартирой генерала Вашингтона. Я внезапно повернулся к нему спиной. Последнее место на земле, где я хотел бы думать о Вашингтоне, — это могила Андре. Я знаю, что военные не только санкционируют, но и аплодируют этому поступку; и, рассуждая согласно правилам войны, я хорошо знаю, сколько можно сказать в его защиту. Что Вашингтон считал это долгом, выполнение которого было для него крайне болезненным, я не сомневаюсь. Но, слава Богу, инстинкты моего детства не испорчены никакими такими правилами. С того первого часа, как я прочитал об этом поступке, и до сегодняшнего дня я никогда не мог и не могу смотреть на него иначе, как на хладнокровное, преднамеренное убийство. То, что теория и практика войны одобряют эту сделку, лишь доказывает адскую природу самой войны.... Несколько лет назад герцог Йоркский попросил британского консула отправить останки майора Андре в Англию. В то время возле могилы были найдены две процветающие ели и персиковое дерево, которое посадила там леди из окрестностей, по доброте своего сердца. Фермеры, пришедшие засвидетельствовать интересную церемонию, в целом проявляли самую уважительную нежность к памяти несчастного покойника, и многие дети плакали. Несколько бездельников, воспитанных на тренировках ополчения и декларации Четвертого июля, начали ворчать, что память генерала Вашингтона оскорблена любым уважением, оказанным останкам Андре; но предложение угощения заманило их в таверну, где они вскоре стали слишком пьяны, чтобы охранять характер Вашингтона. Был прекрасный день, и эти беспокойные духи были удалены, церемония прошла в торжественной тишине. Гроб был в хорошей сохранности и содержал все кости с небольшим количеством пыли. Корни персикового дерева полностью переплели череп своей тонкой сетью. Его волосы, столь восхваляемые за необычайную красоту, были завязаны в день его казни по моде того времени. Когда полвека спустя его могила была открыта, лента была найдена в идеальной сохранности и отправлена его сестре в Англию. Когда стало известно, что саркофаг с его останками прибыл в Нью-Йорк для отправки в Лондон, многие дамы прислали гирлянды и эмблематические устройства, чтобы сплести их вокруг него в память о «возлюбленном и оплакиваемом Андре». В их сострадательных сердцах учения природы не были извращены правилами войны или той эгоистичной ревностью, которая возвеличивает себя именем патриотизма. Благословен Бог, что обычай запрещает женщинам участвовать в выборах или сражаться. Пусть это чувство останется до тех пор, пока война и политика не уйдут в прошлое! Если бы женщины и дети не были свободны от их разлагающего влияния, средство общения между землей и небом было бы полностью отрезано. У подножия возвышенности, где была воздвигнута виселица, мы нашли старый голландский фермерский дом, занятый человеком, который был свидетелем казни и чей отец часто продавал персики несчастному заключенному. Он подтвердил рассказ о необычайной личной красоте Андре и сохранил яркое воспоминание о бледном, но спокойном героизме, с которым он встретил свою безвременную смерть». — Из «Писем из Нью-Йорка» мисс Чайлд.

«Андре. — В маленьком городке Таппан несчастный майор Андре, приговоренный военным советом как шпион, был казнен и похоронен. Несколько лет назад его останки были эксгумированы по приказу английского правительства, перевезены в Англию и, если я не ошибаюсь, помещены в Вестминстерское аббатство; в то время как останки генерала Фрейзера, павшего подобно герою во главе королевских войск, лежат без памятника в старом редуте близ Стилл-Уотера. Дерево, выросшее над могилой Андре, также было отправлено в Англию и, как мне рассказывали, посажено в Королевском саду позади Карлтон-хауса». — Путешествия герцога Веймарского.

«Эксгумация майора Андре. — Это событие произошло в Таппане в пятницу, 10-го числа, в час пополудни, в присутствии значительного стечения дам и джентльменов, собравшихся, чтобы стать свидетелями этой примечательной церемонии. Британский консул с несколькими джентльменами в сопровождении владельца земли и его рабочих приступили к работам в одиннадцать часов, убрав груду рыхлых камней, окружавших и частично покрывавших могилу. При извлечении маленького персикового деревца, росшего из могилы, соблюдалась величайшая осторожность, поскольку консул заявил о своем намерении отправить его Его Величеству для размещения в одном из Королевских садов. Испытывалось немалое беспокойство, не удастся ли найти гроб, так как ходили различные слухи о том, что он был перенесен много лет назад. Однако на глубине трех футов рабочие наткнулись на него. Крышка была сломана посередине и частично провалилась внутрь, но удерживалась, опираясь на череп. Когда крышку подняли, показался скелет храброго Андре в целости; кость к кости, каждая на своем месте, без следов каких-либо других частей его останков, за исключением волос, которые выглядели как небольшие пучки; единственной частью его одежды была кожаная завязка, которой они были перевязаны».

«Как только любопытство зрителей было удовлетворено, был образован большой круг; затем мистер Эгглсо, гробовщик, со своими помощниками вскрыл саркофаг, в который были бережно перенесены останки. Это великолепное вместилище, по образцу тех, что используются в Европе для останков прославленных покойников, было изготовлено мистером Эгглсо с Бродвея из красного дерева; панели обиты богатым малиновым бархатом, окруженным золотой каймой; кольца из глубокого полированного золота; панель также из малинового бархата с золотой окантовкой; внутренняя часть выстлана черным бархатом; все сооружение покоится на четырех позолоченных шарах».

«Саркофаг с останками был перенесен на борт пакетбота Его Величества; где, как полагают, как только будут завершены некоторые ремонтные работы на борту, будет предоставлена возможность осмотреть его». — Из газеты New York Evening Post от 11 августа.

«Останки оплакиваемого майора Андре (как нашим читателям уже известно) были недавно перенесены с места, где они были первоначально погребены в 1780 году в Таппане, штат Нью-Йорк, и доставлены в Англию на фрегате "Фаэтон" по приказу Его Королевского Высочества герцога Йоркского. Вчера саркофаг был помещен перед кенотафом в Вестминстерском аббатстве, который был воздвигнут покойным Его Величеством в память об этом доблестном офицере. Перезахоронение состоялось в сугубо частном порядке, при личном наблюдении декана Вестминстера, в присутствии генерал-майора сэра Герберта Тейлора со стороны Его Королевского Высочества главнокомандующего и мистера Локера, секретаря Гринвичского госпиталя, от имени трех выживших сестер покойного». — Из газеты, название и дата которой не сохранились.

Г. К.

Выражая огромную благодарность за любезные ответы на мой запрос о сведениях касательно этого джентльмена, я хотел бы повторить его в более конкретной форме. Неужели никто из ваших читателей не может сообщить мне, не сохранились ли бумаги и т. д. самого майора Андре или касающиеся его, которые можно было бы без неуместности обнародовать в наши дни; и если да, то каким образом можно получить к ним доступ? Нет ли таковых в Британском музее или в Управлении государственных бумаг? Мое имя и адрес переданы редактору этого журнала в распоряжение любого корреспондента, который пожелает связаться со мной конфиденциально.

Сервиенс.

Майор Андре занимал дом доктора Франклина, когда британская армия находилась в Филадельфии в 1777 и 1778 годах. Когда она эвакуировала город, Андре увез с собой портрет доктора, о котором с тех пор ничего не было слышно. Британские офицеры развлекались любительскими спектаклями в театре на Саут-стрит в Саутуорке, который тогда был единственным в Филадельфии, поскольку театры в городе были запрещены. Согласно местному преданию, Андре сам писал декорации. Они были уничтожены вместе с театром при пожаре около тридцати двух лет назад.

М. Э.

Филадельфия.

ОТРЫВОК У УИСТОНА.

(Том VIII, стр. 244, 397.)

Книга, о которой спрашивает Дж. Т.:

«Важные доктрины первородного греха, оправдания верой и возрождения, ясно изложенные на основе Писания и разума и защищенные от доктрин методистов; с замечаниями на недавний трактат мистера Лоу о новом рождении. Томаса Уистона, бакалавра искусств. Напечатано для Джона Уистона, в "Голове Бойля", Флит-стрит. Стр. 70».

Я не знаю, кто был автором. Возможно, сын знаменитого Уильяма Уистона, шесть трудов которого рекламируются на обороте титульного листа; и чьи «Мемуары» (Лондон, 1749) «продаются у мистера Уистона на Флит-стрит». Если отрывок, процитированный Дж. Т., — это все, что Тейлор говорит о Томасе Уистоне, то он создает ошибочное представление о его памфлете, который со стр. 49 по 70 посвящен вопросу возрождения. Я полагаю, его доктрину можно кратко сформулировать так: возрождение сопровождает крещение взрослых и следует за крещением младенцев. В последнем случае время неопределенно; но факт можно установить по тому, что принимающие его становятся духовно мыслящими.

Впоследствии он говорит:

«Я не могу оставить эту тему, не отметив еще один смысл "возрождения" в Евангелии. Однако это не вносит никаких изменений в доктрину, которую я установил ранее; ибо у нас "возрождение" и "новое рождение" — это термины, имеющие в точности одно и то же значение. То, что я ранее изложил о духовном новом рождении или возрождении, является строго истинным, хотя слово "возрождение" иногда используется в другом смысле. Его не следует понимать там как духовное или фигуральное рождение, но как буквальное и фактическое оживление тела от тления. Но это не то новое рождение, о котором мы спрашивали ранее, а лишь верное и несомненное следствие того, что мы сохраняем себя до конца в том духовном состоянии или рождении, в которое мы вступили в этом мире. Что я не представляю смысл слова "возрождение" несправедливо, можно заключить из Мф. XIX, 28, правильно пунктированного и выделенного:»

«"И Иисус сказал им: истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною (в возрождении, когда Сын Человеческий сядет на престоле славы Своей), вы также сядете на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых". Здесь "возрождение" не следует понимать в том же смысле, что и новое рождение или возрождение, упомянутое нашим Спасителем (Иоан. III), откуда новое рождение должно быть выведено и определено; но, как я уже отмечал, оно должно относиться к буквальному восстановлению жизни, т. е. либо к всеобщему воскресению, либо, скорее, к Тысячелетнему царству, когда Христос будет царствовать на земле над святыми в течение тысячи лет после распада нынешней ее формы. Я не сомневаюсь, что это последнее мнение является подлинным смыслом текста, который я процитировал из Евангелия от Матфея; и, следовательно, что "возрождение" в этом отрывке следует применять к первому воскресению мертвых или к предполагаемому Тысячелетнему царству». — Стр. 67, 68.

Вышесказанное покажет, что Томас Уистон не «утверждал, что возрождение — это буквальное и физическое рождение заново» в том смысле, который передает отрывок, процитированный Дж. Т. Я не видел работу Тейлора с датой 1746 года. Поскольку имя это распространено, а памфлеты и проповеди того времени о первородном грехе бесчисленны, многие Тейлоры могли писать помимо того, о котором упоминает Ἁλιεύς. Тейлора, цитируемого Дж. Т., нельзя оправдать даже на том основании, что он прочел лишь часть книги, которую исказил: ибо он ссылается на стр. 68, откуда он должен был видеть, что Томас Уистон там объяснял лишь изолированный отрывок.

Х. Б. К.

Гаррик-клуб.

ШЛЕМЫ.

(Том VIII, стр. 538.)

Следующие наблюдения о шлеме, сделанные Стивеном Мартином Ликом, эсквайром, Гербовым королем, могут быть полезны вашему вопрошающему С. Н.

«Шлем, называемый galea у греков, cassis у римлян, называется helm (что означает "голова") у немцев; откуда французское heaume и наш helmet. Он высоко ценится у немцев: шлем и нашлемник ведут свое происхождение от турниров, откуда взяли начало гербы; и поскольку для них это самый существенный признак дворянства, ни немцы, ни французы не позволяют новоиспеченному дворянину носить шлем, а только венок из своих цветов; а когда он становится дворянином в третьем поколении, носить шлем с тремя решетками за свои три поколения (Menestrier, Abrégé méthodique des Armoiries, 1672, p. 28.; Origine des Ornemens des Armoiries, p. 2.). Tymbre — это общее слово, используемое французами для каски или шлема. Менестрие в своем Origine des Ornemens des Armoiries, p. 13., говорит, что современные герольды соблюдают три вещи в отношении tymbre: материал, форму и положение. Что короли должны иметь свои шлемы золотыми, открытыми и в анфас; принцы и лорды — серебряными, несколько повернутыми, с определенным количеством решеток в зависимости от их ранга; джентльмены должны иметь шлемы стальные и в профиль. Коломбьер назначает рыцарю шлем с серебряной каймой, баронам — с золотой, графам и виконтам — то же самое, а решетки золотые; маркизам — тот же шлем, дамаскированный золотом; герцогам и принцам — золотой шлем, дамаскированный. А что касается решеток, то новые дворяне — без них; дворяне в третьем поколении — три решетки; рыцари и древние дворяне — пять; бароны — семь; графы и виконты — девять; маркизы — одиннадцать. Но Моро, который первым распространил эти изобретения (Origine des Ornemens des Armoiries, p. 17.), назначает императору или королю одиннадцать, принцу или герцогу девять, маркизу и графу семь, барону пять: откуда следует, что здесь нет твердого правила или единообразной практики, за исключением положения шлема, где и немцы, и французы считают более благородным носить открытый шлем, чем закрытый; но это новые различия. В древности все шлемы были повернуты вправо и закрыты; и лишь несколько лет назад, говорит Менестрие (Abrégé Méthodique, 1672, p. 28.), начали соблюдать количество решеток, чтобы различать разные степени. Но как бы остроумны ни были эти изобретения, несомненно, что они бесполезны (как были бы бесполезны золотые и серебряные шлемы), потому что каждый ранг дворянства отличается короной, соответствующей его степени. Какая бы честь ни приписывалась шлему, использование его с гербами — дело современное; и на монетах королей и суверенных принцев, где они встречаются чаще всего, шлемы решетчатые, и либо в анфас, либо в профиль, как того требовал случай; а на пластинах ордена Подвязки Кристиана, герцога Брауншвейгского (1625), Густава Адольфа, короля Швеции (1628), и Карла, пфальцграфа Рейнского (1633 и 1680), они изображены в анфас с семью решетками».

«В Великобритании у нас есть только четыре вида шлемов, в соответствии с четырьмя различными степенями в государстве — король, дворянство, рыцари и джентри. Суверенный шлем в анфас, имеющий семь решеток или защитных полос, без забрала; дворянский — такой же, но наполовину повернут вправо и обычно показывает четыре решетки; рыцарский шлем в анфас, с поднятым забралом; а шлем джентльмена — в профиль, с закрытым забралом; используя стальные шлемы для всех как единственный подходящий металл для шлема, общий для всех. Иностранцы осуждают нас за то, что мы приписываем рыцарю тот шлем, который они дают королю; и более подобающий, говорит Маккензи, для короля без защитного забрала, чем для рыцаря (Science of Heraldry, p. 87.), потому что рыцари находятся в опасности и имеют меньше необходимости командовать. Но следует заметить, что рыцарский шлем имеет забрало и не имеет решеток; у суверенного — решетки, потому что нет забрала. И этот вид шлема, с решетками вместо забрала, по-видимому, был придуман для принцев и великих полководцев, которым забрало мешало бы и которые были бы слишком уязвимы без всего, поэтому имели решетки: тогда как рыцари, будучи, согласно Маккензи, в большей опасности и имея меньше необходимости командовать, имели свой шлем для боя; и представлены с поднятым забралом, готовые принять приказ короля или генерала. Что касается сходства одного с другим, оба в анфас, то связь в древности была не столь отдаленной, как кажется сегодня. Рыцарство — это первая и самая древняя военная честь, и поэтому сегодня суверенные принцы и рыцари — две единственные почести, повсеместно признанные. Рыцарство — источник всех почестей и всей военной славы, и честь, почитаемая королями и ими же даруемая; без которой они прежде считались неполными и не могли даровать эту честь другим, подобно тому как рукоположение не могло быть совершено нерукоположенным: так что существовала очень тесная связь между суверенитетом и рыцарством. И кроме того, уместность открытого шлема с забралом для рыцаря и шлема с защитными полосами для короля, последний более декоративен, особенно если, согласно современной практике, решетки золотые. Как шлем короля без забрала и решетчатый, так и шлем дворянства по подражанию ему, но повернут вправо как надлежащее отличие, точно так же, как шлем джентри отличается от рыцарского. Поскольку на самом деле существует только два сословия людей, дворянство, первым рангом которого является король, и джентри, первым рангом которого являются рыцари, то они таким образом достаточно различаются в соответствии со своими соответствующими сословиями и степенями: первое сословие отличается решетчатым шлемом, джентри — шлемом с забралом с надлежащими различиями вторых степеней каждого класса от первых; и все другие различия, кроме этого, излишни и бесполезны».

«Шлем, по-видимому, раньше использовался только в военном деле и в делах рыцарства. Я не нахожу никаких шлемов на памятниках наших королей Англии, ни на других древних памятниках, ни на каких-либо Больших печатях, монетах или медалях. На пластинах рыцарей Подвязки в Виндзоре все степени использовали старый закрытый шлем в профиль примерно до 1588 года, за немногими исключениями; и вскоре после этого вошел в моду шлем с решетками, который использовался для всех степеней дворянства, и с тех пор продолжает использоваться; и тот же самый использовался для всех степеней дворянства на пластинах рыцарей Бани, те, кто являются только рыцарями, используют рыцарский шлем. И то же самое можно наблюдать в "Книгах дворянства" сэра Эдварда Уокера от Реставрации до Революции, где все степени имеют шлем, повернутый вправо, показывающий четыре решетки; суверенный — полный, с семью решетками».

Г.

СМЕРТЬ ХЭМПДЕНА.

(Том VIII, стр. 495.)

«21 июля 1828 года труп Джона Хэмпдена был эксгумирован покойным лордом Нагентом с целью разрешения спорного исторического вопроса о том, каким образом патриот получил смертельную рану. Исследование, по-видимому, проводилось несколько неумело для научной цели, и раскрытые факты были таковы: "При поднятии правой руки мы обнаружили, что она лишена кисти. Мы могли бы, следовательно, естественно предположить, что она была ампутирована, так как кость имела совершенно плоский вид, как будто отпиленная каким-то острым инструментом. При поиске под тканями, к нашему немалому изумлению, мы обнаружили кисть, или, скорее, ряд мелких костей, завернутых в отдельную ткань. Примерно на шесть дюймов вверх по руке плоть истлела, будучи явно тоньше, чем нижняя часть левой руки, к которой кисть была очень прочно прикреплена и которая не представляла никаких признаков разложения, кроме двух свободных костей указательного пальца. Даже ногти остались целыми, чего мы не видели в ткани, содержащей останки правой кисти... Ключица правого плеча была прочно соединена с лопаткой, и не было видно никаких ушибов или вмятин, которые свидетельствовали бы о симптомах когда-либо нанесенной раны. Левое плечо, напротив, было меньше и впалым, как будто ключица была смещена. Чтобы устранить все сомнения, было признано необходимым удалить руки, которые были ампутированы перочинным ножом (!). Сустав левой (sic) руки был совершенно белым и здоровым, а ключица прочно соединена с лопаткой, и не было ни малейшего признака ушиба или раны. Сустав правого (sic) плеча, напротив, был коричневатого оттенка, а ключица, оказавшаяся совершенно свободной и отделенной от лопатки, доказала, что произошел вывих. Кости, однако, были совершенно целы". Эти признаки указывали на то, что травмы были получены как в кисти, так и в плече, первая оправдывала веру в утверждение сэра Роберта Пая Харли, что пистолет, который был подарен ему сэром Робертом, его зятем, разорвался и ужасным образом раздробил его кисть в бою при Чалгрейв-Филд; последнее указывало на то, что он был либо ранен в плечо шальной пулей, либо получил там травму при падении с лошади после того, как его кисть была раздроблена. От этих ран он скончался три или четыре дня спустя, согласно сэру Филипу Уорвику. Согласно Кларендону, "три недели спустя после того, как был ранен в плечо парой пуль, которые сломали кость". Кость, однако, не оказалась сломанной, а "пара пуль" столь же воображаема».

Этот отчет взят из газетной вырезки The News от 3 августа 1828 года.

У. С.

Нортиэм.

ПИТЕР АЛЛАН.

(Том VIII, стр. 539, 630.)

Питер Аллан заслуживает большего, чем краткое упоминание. Его история настолько полна романтики, реликвии его имени и славы так многочисленны, и при этом он так мало известен, что я полагаю, что могу в этом случае выйти за рамки обычного места, отведенного для «второстепенного», но который должен быть «главным» запросом.

Питер Аллан родился в Селкирке (?) в 1798 году. Его родители были крестьянами, и Питер в раннем возрасте стал камердинером мистера Уильямсона, брата сэра Хедуорта Уильямсона. Позже он стал егерем у маркиза Лондондерри и в этом качестве приобрел репутацию меткого стрелка и человека необычайной физической силы и мужества. Впоследствии он женился и стал содержателем трактира в Уитберне, а через несколько лет приобрел небольшую собственность и занялся надзором за доковыми работами и каменоломнями. В этом последнем качестве он приобрел навыки в разработке карьеров, на которых главным образом и зиждется его слава. Имея склонность к романтической жизни, он задумал странный проект основания колонии в Марсдене, дикой скалистой бухте ниже устья Тайна, в пяти милях от Сандерленда и в трех от Саут-Шилдса. Место, выбранное Питером в качестве своего будущего дома, было колонизировано несколько лет назад неким «Джеком-взрывником», который произвел ряд раскопок, а среди них — огромное круглое отверстие с возвышенности на берег внизу, через которое, как говорят, не один груз прошел на берег, не будучи записанным в книгах акцизного ведомства. Здесь скала сложена из твердого магнезиального известняка и поднимается перпендикулярно от берега более чем на сто футов. Когда Питер приступил к работе, единственными пригодными для жилья частями были две дикие пещеры, выходящие к морю, в которые во время прилива врывались буруны и где в бурную погоду было невозможно оставаться в безопасности. На склоне скалы Питер построил усадьбу из дерева и основал ферму и таверну. В самой скале он выдолбил пятнадцать комнат, каждой из которых дал подходящее название; наиболее интересные — «Тюремная комната», «Дьявольская камера», «Круглая комната», «Столовая» и «Бальный зал». Высота всей выработки составляет двадцать футов, ширина — тридцать, а длина, от бального зала до коттеджа, — сто двадцать. Несколько частей пещеры освещаются окнами, вырубленными в лицевой части скалы, и они придают пещере живописный вид, если смотреть с берега внизу. В дополнение к этим трубам Питер завладел огромной скалой-столом, которая стоит на некотором расстоянии от утесов напротив грота. Упорными усилиями он прорыл проход с сухопутной стороны этой скалы через ее толщу к поверхности и, приставив к ее склону приставные лестницы, обеспечил подъем и спуск во время прилива. Три четверти акра поверхности он заселил кроликами и построил лачугу для себя и своих товарищей, где они жили некоторое время, прореживая дичь своими меткими выстрелами и оглашая окрестности эхом своих шумных пирушек.