«Избранные застольные беседы Мартина Лютера»

Эта электронная книга была подготовлена Лесом Боулером.

НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА КАССЕЛЛА

ИЗБРАННОЕ ИЗ «ЗАСТОЛЬНЫХ БЕСЕД» МАРТИНА ЛЮТЕРА.

ПЕРЕВОД КАПИТАНА ГЕНРИ БЕЛЛА.

CASSELL & COMPANY, Limited: ЛОНДОН, ПАРИЖ, НЬЮ-ЙОРК И МЕЛЬБУРН. 1886.

ВВЕДЕНИЕ.

Мартин Лютер скончался 18 февраля 1546 года, а первое издание его «Застольных бесед» — Tischreden — подготовленное его другом Иоганном Гольдшмидом (Аурифабером), вышло в 1566 году в виде солидного фолианта. Беседы Лютера были систематизированы по темам в восьмидесяти главах, каждая из которых снабжена подробным указателем содержания. Полное собрание сочинений в восьмитомном издании, опубликованном в Штутгарте и Лейпциге в 1836 году, занимает 1390 страниц плотного текста, что эквивалентно 2780 страницам или полным четырнадцати томам данной библиотеки.

Наиболее близким к полному и неискаженному переводу на английский язык был труд капитана Генри Белла, выполненный в царствование Карла I при обстоятельствах, изложенных им самим; но даже он не был полным. Другие английские версии подвергали мнения Лютера серьезным манипуляциям: ничего не добавляя, они изымали все, что не соответствовало вкусам редактора. Даже фолиант с переводом капитана Белла, по которому были напечатаны эти избранные фрагменты, был подготовлен к переизданию неким предыдущим редактором, чье перо усердно поработало над исправлением тех отрывков, которые он намеревался перепечатать. В данном сборнике каждый абзац представлен без сокращений, в точности так, как он был переведен капитаном Беллом; и никакой иной цели при выборе материала, кроме стремления как можно точнее представить мысли и характер Лютера, не преследовалось. В этой библиотеке будет представлен по крайней мере еще один том «Избранного из Застольных бесед Мартина Лютера».

Иоганн Гольдшмид, Аурифабер — «золотых дел мастер», который первым открыл миру «Застольные беседы» Лютера, — родился в 1519 году. Он был учеником Лютера, на тридцать шесть лет моложе своего учителя. Лютер родился в Айслебене в 1483 году, и его отец, бедный горняк, вскоре поселился в Мансфельде, городе, где впоследствии родился Гольдшмид. В 1537 году граф Альбрехт Мансфельдский направил Иоганна Гольдшмида в Виттенбергский университет, где Лютер в 1508 году стал профессором философии и где 31 октября 1517 года прибил к дверям замковой церкви свои девяносто пять тезисов против индульгенций. Лютер завершил свой перевод Библии за три года до того, как Иоганн Гольдшмид отправился в Виттенберг. В 1540 году Гольдшмид был отозван из университета, чтобы стать наставником детей графа Альбрехта. В 1544 году Гольдшмид был полковым капелланом войск из Мансфельда во время войны во Франции, но в 1545 году его отправили обратно в Виттенберг для углубленного изучения теологии. Именно тогда он стал слугой-учеником (famulus) и сожителем Лютера в последние месяцы его жизни, начал собирать у окружавших его друзей отрывки его энергичных «Застольных бесед» и оставался с Лютером до самого конца, присутствуя при его кончине в Айслебене в 1546 году. Затем он продолжил систематический сбор высказываний и мнений Лютера, выраженных в кругу друзей. Он был полковым капелланом в войсках Иоганна Фридриха Саксонского; также провел полгода в саксонской тюрьме. В 1551 году стал придворным проповедником в Веймаре, но в 1562 году был лишен должности и посвятил себя подготовке айслебенского издания тех трудов Лютера, которые еще не были собраны. В 1566 году он был призван на пасторское служение в Эрфурт, где до самой смерти претерпел немало бед. Аурифабер скончался 18 ноября 1575 года.

Г. М.

СВИДЕТЕЛЬСТВО ИО. АУРИФАБЕРА, ДОКТОРА БОГОСЛОВИЯ, КАСАЮЩЕЕСЯ БОЖЕСТВЕННЫХ БЕСЕД ЛЮТЕРА.

И поскольку до сего времени я распорядился напечатать в Айслебене некоторые тома книг, проповедей, сочинений и посланий Лютера, то теперь я завершил и этот том его бесед и приказал напечатать его; они были впервые собраны из рукописей этих Божественных бесед, которые сам преподобный отец Антоний Лаутербах записал из святых уст Лютера, а впоследствии мною были собраны в надежные и достоверные «Общие места» (Loci Communes) и распределены по ним.

И поскольку я, Иоганн Аурифабер, в 1545 и 1546 годах, до смерти того прославленного богослова Лютера, много времени проводил рядом с ним и со всем усердием записывал и отмечал многие превосходные истории, деяния и другие весьма необходимые и полезные вещи, которые он рассказывал, я, следовательно, привел их в порядок и включил в этот том.

А поскольку в этом томе содержится весьма превосходное изложение всех статей и главных пунктов христианской религии, учения и веры, а также находятся необходимые правила, вопросы и ответы, множество прекрасных историй, всякого рода наставлений, утешений, советов, пророчеств, предостережений и увещеваний, я счел уместным посвятить его вашим Высочествам, Милостям, Честям и Достоинствам и т. д. как особым покровителям, защитникам и поборникам учения, которое Бог через Лютера вновь прояснил, дабы вы, прилежно читая его, могли быть примером и подавать добрый пример другим, своим подданным, гражданам и т. д., усердно любить, читать, принимать его и извлекать из него пользу, ибо это крохи, упавшие со стола Лютера, и ими можно помочь утолить, унять и насытить духовный голод и жажду души. Ибо эти весьма полезные беседы Лютера, содержащие столь высокие духовные вещи, мы ни в коем случае не должны позволить утратить, но должны достойно ценить их, ибо из них можно почерпнуть и получить всякого рода научение, радость и утешение.

Д-р Аурифабер в своем предисловии к книге.

Given at Eisleben, July 7th, 1569.

ПОВЕСТВОВАНИЕ КАПИТАНА ГЕНРИ БЕЛЛА:

ИЛИ,

Рассказ о чудесном сохранении книги доктора Мартина Лютера, озаглавленной «Colloquia Mensalia», или «Его Божественные беседы за столом», которые он вел с различными учеными мужами и благочестивыми богословами, такими как Филипп Меланхтон, Каспар Круцигер, Юстус Йонас, Павел Эбер, Витус Дитерикус, Иоганн Бугенхаген, Иоганн Форстер и другие:

СОДЕРЖАЩИЙ

Различные беседы о религии и других главных пунктах учения, а также множество примечательных историй и всякого рода наставлений, утешений, советов, пророчеств, увещеваний, указаний и поучений; и о том, как эта книга была по Божьему провидению обнаружена лежащей под землей, где она была скрыта пятьдесят два года; и несколько лет назад была переслана упомянутому капитану Генри Беллу и переведена им с высокого немецкого на английский язык.

«Я, капитан Генри Белл, настоящим заявляю как нынешнему поколению, так и потомкам, что, будучи много лет подряд занят за морем государственными делами как по поручению короля Якова, так и покойного короля Карла, в Германии я повсюду слышал великие сетования и плач по поводу уничтожения и сожжения более восьмидесяти тысяч книг Мартина Лютера, озаглавленных «Его последние Божественные беседы».

«Ибо после того, как Бог возбудил дух Мартина Лютера, чтобы обличить пороки и злоупотребления папства, проповедовать Христа и ясно изложить простоту Евангелия, многие короли, князья и государства, имперские города и ганзейские города отпали от папистской религии и стали протестантскими, каковыми их потомки остаются и по сей день.

«И для дальнейшего продвижения великого дела Реформации, начатого тогда, вышеупомянутые князья и остальные постановили, что упомянутые Божественные беседы Лютера должны быть немедленно напечатаны; и что каждый приход должен получить одну из вышеупомянутых печатных книг в каждую церковь во всех их княжествах и владениях, чтобы она была прикована цепью для чтения простым народом.

«Благодаря этому божественному труду, или беседам, Реформация, начатая ранее в Германии, была чудесным образом продвинута и усилена, и распространилась как здесь, в Англии, так и в других странах.

«Но впоследствии случилось так, что тогдашний Папа, а именно Григорий XIII, поняв, какой великий вред и ущерб он и его папистская религия уже понесли из-за упомянутых Божественных бесед Лютера, а также опасаясь, что это может навлечь дальнейшее презрение и беды на него самого и на папистскую церковь, он, чтобы предотвратить это, яростно подстрекал тогдашнего императора, а именно Рудольфа II, издать по всей Империи эдикт о том, чтобы все вышеупомянутые печатные книги были сожжены; а также чтобы смертью каралось для любого лица иметь или хранить копию оных, но также и сжигать их: каковой эдикт был незамедлительно приведен в исполнение, так что ни одной из всех упомянутых печатных книг, и даже ни одной копии оных, нельзя было найти или услышать о них где-либо.

«И все же Богу было угодно, чтобы в 1626 году немецкий дворянин по имени Каспар фон Шпарр, с которым я во время моего пребывания в Германии по делам короля Якова стал очень близко знаком, имея случай строить на старом фундаменте дома, в котором жил его дед в то время, когда в Германии был опубликован упомянутый эдикт о сожжении вышеупомянутых книг, и копая глубоко в земле под упомянутым старым фундаментом, счастливо обнаружил одну из упомянутых оригинальных книг, лежащую в глубокой темной яме, завернутую в плотную льняную ткань, которая была навощена пчелиным воском внутри и снаружи; благодаря чему книга сохранилась в хорошем состоянии, без каких-либо повреждений.

«И в то же время, когда Фердинанд II был императором в Германии, будучи суровым врагом и гонителем протестантской религии, упомянутый дворянин, внук того, кто спрятал упомянутые книги в той темной яме, опасаясь, что если упомянутый император узнает, что одна из упомянутых книг все еще существует и находится у него, то не только он сам может попасть в беду, но и книга окажется под угрозой уничтожения, как и все остальные задолго до этого; а также вспомнив обо мне и зная, что я в совершенстве владею верхненемецким языком, прислал упомянутую оригинальную книгу сюда, в Англию, мне; и вместе с ней написал мне письмо, в котором рассказал о том, как эта книга была сохранена и найдена.

«А также он настоятельно просил меня в своем письме, чтобы ради прославления Божьего и Церкви Христовой я взял на себя труд перевести упомянутую книгу, дабы этот превосходнейший божественный труд Лютера мог быть вновь явлен свету.

«После чего я взял упомянутую книгу и много раз начинал переводить ее, но всегда мне что-то мешало, так как меня призывали к другим делам, так что я никак не мог оставаться за этой работой. Затем, примерно через шесть недель после того, как я получил упомянутую книгу, случилось так, что однажды ночью, лежа в постели с женой, между двенадцатью и часом ночи, когда она спала, а я еще бодрствовал, мне явился старик, стоящий у моей постели, одетый во все белое, с длинной и широкой белой бородой, свисающей до пояса, который, взяв меня за правое ухо, произнес следующие слова: «Эй ты! Неужели ты не найдешь времени перевести ту книгу, которая прислана тебе из Германии? Я вскоре предоставлю тебе и место, и время, чтобы сделать это»; и затем он исчез из моих глаз.

«После чего, будучи сильно напуган этим, я покрылся сильным потом, так что моя жена, проснувшись и обнаружив, что я весь мокрый, спросила меня, что со мной. Я рассказал ей, что видел и слышал; но я никогда не обращал внимания на видения и сны; и поэтому это вскоре вылетело у меня из головы.

«Затем, примерно через две недели после того, как я увидел это видение, в воскресенье я отправился в Уайтхолл послушать проповедь, после которой вернулся в свое жилище, которое тогда находилось на Кинг-стрит, в Вестминстере, и, сев обедать с женой, двое посланников были присланы от всего Совета с ордером доставить меня к смотрителю Гейтхауса в Вестминстере, чтобы там меня надежно содержали до дальнейшего распоряжения лордов Совета, что и было сделано без объяснения мне какой-либо причины, по которой я был заключен под стражу. По этому ордеру я содержался там десять целых лет в строгом заключении, где пять лет из них я потратил на перевод упомянутой книги; так что я нашел слова старика в упомянутом видении очень правдивыми: «Я вскоре предоставлю тебе и место, и время, чтобы перевести ее».

«Затем, после того как я закончил упомянутый перевод в тюрьме, покойный архиепископ Кентерберийский, д-р Лод, узнав, что я перевел такую книгу, называемую «Божественные беседы Мартина Лютера», прислал ко мне в тюрьму своего капеллана, д-ра Брея, со следующим посланием:—

«Капитан Белл,

«Мой лорд, архиепископ Кентерберийский, прислал меня к вам, чтобы сказать, что его светлость узнал, что вы перевели книгу Лютера, о сожжении многих тысяч экземпляров которой в Германии тогдашним императором его светлость слышал много лет назад. Поэтому его светлость желает, чтобы вы прислали ему упомянутую оригинальную книгу на голландском (немецком) языке, а также ваш перевод; которые, после того как его светлость ознакомится с ними, будут безопасно возвращены вам».

«На что я ответил д-ру Брею, что я приложил много усилий для перевода упомянутой книги и очень не хотел выпускать ее из рук, и поэтому просил его извинить меня перед его светлостью, что я не могу расстаться с ней; с этим ответом он в то время вернулся к своему господину.

«Но на следующий день он снова прислал его ко мне и велел сказать, что, честное слово, книга будет в его распоряжении в такой же безопасности, если не в большей, чем у меня; ибо он запрёт её в свой собственный шкаф, чтобы никто, кроме него самого, не мог к ней подойти. Тогда я, зная, что будет бесполезно отказываться от их отправки, поскольку он тогда обладал такой большой властью, что хотел получить их, волей-неволей, я отправил их оба ему. Затем, после того как он продержал их у себя два месяца и ежедневно читал их, он прислал упомянутого доктора ко мне, чтобы сказать, что я совершил труд, достойный вечной памяти, и что он никогда не читал более превосходного божественного труда; однако сказав, что некоторые вещи в нем следовало бы опустить; и просил меня не думать долго о том, что он не вернул их мне так скоро. Причина была в том, что чем больше он читал, тем больше у него было желания продолжать; и поэтому, подарив мне десять ливров золотом, он вернулся обратно.

«После чего, когда они были у него целый год и я понял, что он прочел все до конца, я послал к его светлости и смиренно просил, чтобы его светлость соизволил вернуть мне мои книги. На что он передал мне через упомянутого д-ра Брея, что он еще не прочел их так тщательно, как хотел бы; тогда я подождал еще год, прежде чем снова послать к нему.

«За это время я достоверно узнал, что королем и Советом было решено, что парламент должен быть немедленно созван; этой новости я очень обрадовался. И тогда я послал его светлости смиренную петицию, в которой просил вернуть мою книгу; в противном случае я сказал ему, что буду вынужден сделать это достоянием гласности и жаловаться на него в парламент, который тогда приближался. На что он снова безопасно прислал мне как упомянутую оригинальную книгу, так и мой перевод, и велел своему капеллану, упомянутому доктору, сказать мне, что он сообщит его величеству, какой превосходный труд я перевел, и что он добьется от его величества приказа напечатать упомянутый перевод и распространить его по всему королевству, как это было в Германии, и как он слышал об этом; и после этого он снова подарил мне сорок ливров золотом.

«И вскоре после этого я был освобожден по ордеру всей Палаты лордов, согласно указанию его величества в этом отношении; но вскоре после этого архиепископ попал в беду, был отправлен парламентом в Тауэр, а впоследствии обезглавлен; так что с тех пор я никогда не мог услышать ничего о печатании моей книги.

«Палата общин, узнав, что я перевел упомянутую книгу, послала за мной и назначила комитет, чтобы осмотреть ее и перевод, и усердно навести справки, согласуется ли перевод с оригиналом или нет; на что они попросили меня принести их к ним, когда они заседали в Казначейской палате. И сэр Эдвард Деринг, будучи председателем, сказал мне, что он знаком с ученым священником, имеющим приход в Эссексе, который долго жил в Англии, но родился в Верхней Германии, в Пфальце, по имени г-н Пол Амираут, которого комитет, послав за ним, попросил взять как оригинал, так и мой перевод к себе на хранение, усердно сравнить их и доложить упомянутому комитету, нашел ли он, что я правильно и верно перевел ее согласно оригиналу: что он и сделал, и они, будучи удовлетворены этим, передали его двум членам Ассамблеи, г-ну Чарльзу Херлу и г-ну Эдварду Корбету, попросив их усердно ознакомиться с ним и доложить им, считают ли они его пригодным для печати и публикации.

«На что они представили отчет, датированный 10 ноября 1646 года, что они нашли его превосходным Божественным трудом, достойным света и публикации, особенно ввиду того, что Лютер в упомянутых беседах отрекся от своего мнения, которого он ранее придерживался, касательно консубстанциации в Таинстве. На что Палата общин 24 февраля 1646 года отдала распоряжение о его печатании.

«Таким образом, будучи недавно попрошен изложить в письменном виде рассказ о вышеупомянутых событиях, касающихся упомянутой книги, как для удовлетворения рассудительных и благочестивых христиан, так и для сохранения вечной памяти о необычайном провидении Божьем в чудесном сохранении вышеупомянутых Божественных бесед и теперь вновь доведении их до света: я сделал это согласно чистой правде, не сомневаясь, что они послужат заметным преимуществом для Божьей славы, блага и назидания всей Церкви, и невыразимым утешением для каждого отдельного ее члена.

«Дано за моей подписью 3-го дня июля 1650 года.

«Генри Белл».

КОПИЯ ОРДЕРА ПАЛАТЫ ОБЩИН.

24th February, 1646.

Поскольку капитан Генри Белл странным образом обнаружил и нашел книгу Мартина Лютера, называемую его Божественными беседами, которая долгое время весьма чудесным образом сохранялась в Германии: каковую книгу упомянутый Генри Белл, ценой больших затрат и трудов, перевел на английский язык с немецкого, каковой перевод и содержание оного одобрены преподобными богословами Ассамблеи, как явствует из свидетельства за их подписями:

Лордами и общинами, собравшимися в парламенте, приказано и постановлено, что упомянутый Генри Белл должен иметь исключительное право распоряжения и выгоды от печатания упомянутой книги, переведенной на английский язык им, как сказано выше, сроком на четырнадцать лет, начиная с даты сего. И что никто не должен печатать или перепечатывать ее, кроме тех, кто будет лицензирован упомянутым капитаном по полномочию за его подписью.

Генри Элсинг.

(Vera Copia — Верная копия.)

Застольные беседы Лютера.

О СЛОВЕ БОЖЬЕМ.

О Слове Божьем; или Священном Писании, содержащемся в Библии.

Библия, или Священное Писание, говорил Лютер, подобна прекрасному и просторному саду, в котором растут всевозможные деревья, с которых мы можем срывать различные виды плодов; ибо в Библии мы имеем богатые и драгоценные утешения, наставления, увещевания, предостережения, обещания и угрозы и т. д. Нет в этом саду дерева, в которое я бы не постучал и с которого не стряхнул бы хотя бы пару яблок или груш.

Доказательства того, что Библия есть Слово Божье.

То, что Библия есть Слово Божье, говорил Лютер, я доказываю следующим образом. Все вещи, которые были и ныне есть в мире, а также то, как оно ныне идет и стоит в мире, — все это было написано совершенно подробно в начале, в Первой книге Моисея о Сотворении. И как Бог сотворил и создал это, так оно и было, так оно и есть, и так оно стоит по сей день. И хотя царь Александр Великий, царство Египетское, империя Вавилонская, персидские, греческие и римские монархи, императоры Юлий и Август яростно свирепствовали и восставали против этой Книги, чтобы полностью подавить и уничтожить ее, тем не менее, они ничего не смогли сделать; они все ушли и исчезли; но эта Книга из века в век оставалась и будет оставаться неизменной, в полной и обширной мере, как она была написана вначале. Но кто хранил и оберегал ее от такой великой и яростной силы; или кто защищает ее до сих пор? Поистине, говорил Лютер, не человеческое существо, но только и единственно сам Бог, который является истинным ее Хозяином; и это великое чудо, что она так долго хранилась и оберегалась, ибо дьявол и мир — великие ее враги. Дьявол, несомненно, уничтожил много хороших книг в Церкви, как он искоренил и убил многих святых, о которых мы теперь не имеем никакого знания. Но, не благодаря ему, Библию он был вынужден оставить нетронутой. Подобным образом Крещение, Таинство и Служение Проповеди остались среди нас вопреки силе многих тиранов и еретиков, которые противились им. Эти наш Господь Бог хранил и поддерживал своей особой силой. Гомер, Вергилий и тому подобные — полезные и древние книги; но в сравнении с Библией они не стоят никакого внимания.

Кем и в какие времена была переведена Библия.

За двести сорок один год до воплощения Христа Пятикнижие Моисеево и Пророки были переведены с еврейского на греческий язык Септуагинтой, семьюдесятью толковниками или учеными мужами, бывшими тогда в Иерусалиме, во времена первосвященника Елеазара, по просьбе Птолемея Филадельфа, царя Египетского, который выделил большие средства и расходы на перевод оных.

Затем, через сто двадцать четыре года после рождения Христа, его смерти и страстей, Ветхий Завет был переведен с еврейского на греческий язык иудеем по имени Акила (обратившимся в христианскую веру) во времена императора Адриана.

Через пятьдесят три года после этого Акилы Библия была также переведена Феодосионом.

На тридцать третий год после Феодосиона она была переведена Симмахом при императоре Севере.

Через восемь лет после Симмаха Библия была также переведена кем-то, чье имя неизвестно, и это называется Пятым переводом.

Впоследствии Библия была переведена Иеронимом (который первым исправил и скорректировал Семидесяти толковников) с еврейского на латинский язык, каковой перевод мы используем по сей день в Церкви. И поистине, говорил Лютер, он сделал достаточно для одного человека. Nulla enim privata persona tantum efficere potuisset (Ибо ни одно частное лицо не могло бы совершить столько). Но он не поступил бы плохо, если бы взял в помощь к своему переводу одного или двух ученых мужей, помимо себя, ибо тогда Святой Дух был бы более мощно распознан, согласно словам Христа: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». И действительно, говорил Лютер, переводчики или толкователи не должны быть одни, ибо хорошие и подходящие слова не всегда приходят на ум одному человеку. И до тех пор, пока Библия была в Церкви язычников, она никогда не была в таком совершенстве, чтобы ее можно было читать так точно и выразительно без остановок, как мы подготовили ее здесь, в Виттенберге, и, слава Богу, перевели ее с еврейского на верхненемецкий язык.

О различиях между Библией и другими книгами.

Священное Писание, или Библия, говорил Лютер, полно божественных даров и добродетелей. Книги язычников не учили ничему о Вере, Надежде и Любви; более того, они вообще ничего не знали о них; их книги были направлены только на то, что присутствует, на то, что с помощью естественного ума и понимания человеческое существо было способно постичь и ухватить; но уповать на Бога и надеяться на Господа — об этом в их книгах ничего не было написано. В Псалмах и в книге Иова мы можем увидеть и найти, как эти две книги трактуют и рассматривают Веру, Надежду, Терпение и Молитву.

Короче говоря, Священное Писание, говорил Лютер, есть лучшая и высочайшая книга Божья, полная утешения во всех видах испытаний и искушений; ибо она учит о Вере, Надежде и Любви совсем иначе, чем это может быть постигнуто человеческим разумом и пониманием. И во времена бед и тревог она учит, как эти добродетели должны светить и сиять; она учит также, что после этой бедной и несчастной жизни есть другая, которая вечна и бесконечна.

Что мы должны прежде всего искать в Библии и как мы должны изучать и познавать Священное Писание.

Главный урок и предмет изучения в богословии, говорил Лютер, — это хорошо и правильно научиться познавать Христа, ибо Он в нем изображен нам очень дружелюбно и близко. Отсюда св. Петр говорит: «Возрастайте в познании Христа»; и сам Христос также учит, что мы должны учиться познавать Его только из Писаний, где Он говорит: «Исследуйте Писания, ибо они свидетельствуют о Мне».

Мы не должны, говорил Лютер, измерять, осуждать и понимать Писания согласно нашему собственному естественному чувству и разуму, но мы должны усердно через молитву размышлять над ними и исследовать их. Дьявол и искушения также дают нам повод кое-чему научиться и понять Писания через опыт и практику. Без испытаний и искушений мы никогда не поняли бы ничего из них; нет, даже если бы мы усердно читали и слушали их. Святой Дух должен быть единственным учителем и наставником, чтобы учить нас в них, и пусть молодежь и ученые не стыдятся учиться у этого наставника. Когда я нахожу себя в искушении, тогда я быстро хватаюсь и держусь за какой-нибудь текст в Библии, который Христос Иисус полагает передо мной, а именно, что Он умер за меня, откуда я имею и получаю утешение.

Что мы должны усердно читать тексты Библии и опираться на них как на единственное истинное Основание.

Кто закладывает хорошее основание и является основательным знатоком текста, то есть тот, кто хорошо утвержден в тексте, тот имеет то, на чем он может твердо стоять и не впадает легко в заблуждение. И поистине, говорил Лютер, это самое необходимое для богослова; ибо текстами и основаниями Священного Писания я ослеплял, изумлял и побеждал всех моих противников; ибо они подходят мечтательно и лениво; они учат и пишут согласно своему естественному чувству, разуму и пониманию, и они думают, что Священное Писание — это легкая и простая вещь; подобно фарисею, который думал, что дело скоро сделано, когда наш Спаситель Христос сказал ему: «Делай это, и будешь жить». Сектанты и обольщающие духи не понимают ничего в Писаниях; но своими непостоянными, изменчивыми и ненадежными книгами, которые они придумали, они ввергают себя в заблуждение.

Кто вооружен текстом, тот есть истинный пастырь; и мой лучший совет и наставление, говорил Лютер, — это чтобы мы черпали воду из истинного источника, то есть усердно читали Библию. Тот ученый богослов, кто хорошо утвержден в тексте; ибо один текст и предложение из Библии стоят гораздо большего уважения и ценности, чем многие писания и глоссы, которые не являются ни сильными, ни здравыми, ни броней защиты. Как когда у меня перед глазами тот текст св. Павла, где он говорит: «Все творения Божьи хороши, если они принимаются с благодарением». Этот текст показывает, что то, что Бог сотворил, — хорошо. Теперь, еда, питье, брак и т. д. — от Божьего сотворения, поэтому они хороши. Но глоссы первоначальных Отцов против этого текста, ибо св. Бернард, Василий, Доминик, Иероним и другие писали совсем иначе об этом. Но я предпочитаю Текст им всем, и он гораздо более достоин уважения, чем все их глоссы; однако, несмотря на это, в папстве глоссы Отцов были в большем почете, чем яркий и ясный текст Библии, из-за чего великая несправедливость часто причиняется Священному Писанию; ибо добрые Отцы, как Амвросий, Василий и Григорий, часто писали очень холодные вещи, касающиеся Божественного слова.

Что Библия есть Глава всех Искусств.

Давайте не будем терять Библию, говорил Лютер, но со всем усердием и в страхе Божьем читать и проповедовать ее; ибо если она остается, процветает и преподается, тогда все в безопасности. Она есть глава и императрица всех факультетов и искусств. Если богословие падает, тогда все, что остается помимо него, ничего не стоит.

Об искусстве школьных богословов в Библии.

Искусство школьных богословов, говорил Лютер, с их спекуляциями в Священном Писании — это просто пустые и человеческие рассуждения, выдуманные из их собственного естественного ума и понимания, о которых я много читал у Бонавентуры, но он почти сделал меня глухим. Я хотел бы научиться и понять из этой книги, как Бог и моя грешная душа примирились друг с другом; но об этом там ничего не было. Они много говорят о союзе воли и понимания, но все это просто фантазия и глупость. Правильная и истинная спекуляция такова: «Веруй во Христа; делай то, что ты должен делать в своем призвании» и т. д. Это единственная практика в богословии. Также Mystica Theologia Дионисия — это просто басня и ложь, подобная басням Платона. Omnia sunt non ens, et omnia sunt ens — Все есть нечто, и все есть ничто; и так он оставляет все висящим в легкомысленном и праздном виде.

Истинное и прямое богословие состоит в практике, использовании и упражнении; ее основание — Христос; она держится верой за Его страсти, смерть и воскресение. Все те, говорил Лютер, которые не согласны с нами и не имеют этого учения перед своими глазами, те выдумывают для себя лишь спекулятивное богословие, согласно своему плотскому чувству и разуму, и согласно тому, как они привыкли судить в мирских делах; ибо никто не может отвратить их от этих мнений, а именно: «Кто делает добрые дела и живет честной и гражданской жизнью, тот есть праведный христианин, и он в порядке и безопасности»; но они в этом сильно заблуждаются; ибо вот истина на самом деле: «Кто боится Бога и уповает на Него, тот наверняка будет в порядке и безопасности в конце».

Поэтому, говорил Лютер, эти спекулирующие богословы принадлежат прямо дьяволу в аду. Они следуют своим собственным мнениям и тому, что они способны постичь своими пятью чувствами; и таково также богословие Оригена. Но Давид другого мнения; он признает свои грехи и говорит: «Miserere mei Domini», Боже, будь милостив ко мне, грешнику. От рук этих софистических богословов Бог едва может добиться того, что Он есть Бог один; тем более Он не может найти этой милости у них, чтобы они признали только Его добрым и справедливым; нет, они очень неохотно уступят, что Он есть бессмертный Бог.

Глубины Библии.

Мудрые мира сего и великие мира сего, говорил Лютер, не понимают Слова Божьего; но Бог открыл его бедным, презираемым простым людям, как свидетельствует наш Спаситель Христос, где Он говорит: «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам» и т. д.; откуда св. Григорий хорошо и правильно говорит, что Священное Писание подобно воде, в которой «слон плавает, но маленькая овца идет в ней на своих ногах».

Я помню басню, говорил Лютер, которая очень подходит для этих времен и для этой цели, о которой говорилось ранее. Лев, говорил он, устраивая великий пир, пригласил всех зверей на него, и с ними также он пригласил свиней. Теперь, когда всякого рода и сорта деликатесы были принесены и поставлены перед гостями, свиньи спросили, нельзя ли достать для них пивную дробину. Точно так же в эти дни обстоит дело с нашими эпикурейцами; мы, проповедники, приносим и ставим перед ними в Церкви самые изысканные и дорогие блюда, такие как Вечное Спасение, Отпущение Грехов и Божья Благодать; но они, как свиньи, задирают свои рыла и роются в поисках долларов, крон и дукатов; и, действительно, говорил Лютер, «что делать корове с мускатными орехами?» Она предпочла бы довольствоваться овсяной соломой.

Когда мы имеем Слово Божье чистым и ясным, тогда мы в безопасности, мы небрежны и не обращаем на него внимания, мы думаем, что оно всегда будет так оставаться; мы не бодрствуем и не молимся против дьявола, который готов вырвать Слово из наших сердец. С нами происходит то же, что и с путешественниками, которые, пока они на правильном пути, в безопасности и беспечны; но когда они сбиваются с пути в леса или на окольные тропы, тогда они осторожны, какой путь выбрать, этот или тот, правильный ли он: точно так же мы в безопасности благодаря чистому учению Евангелия; мы сонны и небрежны; мы не стоим в страхе Божьем и не защищаем себя молитвой против дьявола. Но те, кто придерживается заблуждений, очень заняты, да, они очень осторожны и усердны в том, как хранить и поддерживать их.

О будущей нехватке праведных и истинных проповедников Слова Божьего.

В скором времени, говорил Лютер, будет такая нехватка праведных проповедников и служителей, что люди были бы рады выцарапать из земли этих добрых и благочестивых учителей, ныне живущих, если бы только могли их достать; тогда они увидят, что они натворили, притесняя и презирая проповедников и служителей Слова Божьего. Врачей и юристов достаточно, если не слишком много, чтобы служить миру; но стране нужно двести служителей, где достаточно одного юриста. Мой милостивейший господин, говорил Лютер, курфюрст Саксонский, имеет достаточно двадцати юристов во всех своих владениях, но он должен иметь около шести тысяч проповедников и служителей.

Что люди из чистого упрямства восстают против Слова Божьего.

Если бы я знал, говорил Лютер, когда я только начинал писать, то, что я теперь вижу и нахожу, а именно, что люди были такими врагами Слова Божьего и так яростно восставали против него, поистине, я бы промолчал; ибо я никогда не был бы таким смелым, чтобы напасть на Папу и разгневать его, а вместе с ним почти весь христианский мир. Я думал поначалу, что люди грешили по неведению и по человеческой слабости, а не с твердым намерением и сознательно пытались подавить Слово Божье; но Богу было угодно вести меня в жерло пушки, как барную лошадь, у которой глаза завязаны и она не видит, кто на нее бежит. Точно так же я был, как говорится, втянут за волосы в служение проповеди; но если бы я тогда знал то, что теперь знаю, десять лошадей едва ли вытянули бы меня на это. Моисей и Иеремия также жаловались, что они были обмануты.

Об архиепископе Майнцском, одном из духовных князей-курфюрстов, его осуждении Библии.

Anno 1530, на Имперском собрании в Аугсбурге, Альберт, епископ Майнцский, случайно получил в свои руки Библию и в течение четырех часов продолжал читать ее; наконец, один из его Совета внезапно вошел к нему в спальню, который, увидев Библию в руках епископа, был очень изумлен этим и сказал ему: «Что делает Ваше Высочество с этой книгой?» Архиепископ на это ответил ему и сказал: «Я не знаю, что это за книга, но уверен, что все, что в ней написано, совершенно против нас».

Что Библия ненавистна мирским мудрецам и софистам.

Доктор Уссингер, августинский монах, бывший со мной в монастыре в Эрфурте, сказал однажды мне, когда увидел, что я усердно читаю и люблю Библию: «Брат Мартин, что такое Библия? Давайте, — сказал он, — читать древних учителей и Отцов, ибо они высосали сок и истину из Библии. Библия — причина всех разногласий и восстаний».

Это, говорил Лютер, есть осуждение мира касательно Слова Божьего; поэтому мы должны позволить им идти своим курсом к тому месту, которое приготовлено для них.

Об ошибках, которых придерживаются сектанты касательно Слова Божьего.

Буллингер сказал однажды в моем присутствии, говорил Лютер, что он был серьезно настроен против сектантов как презирающих Слово Божье, а также против тех, кто приписывал слишком много буквальному Слову; ибо, сказал он, такие грешат против Бога и Его всемогущей силы, как иудеи, называя ковчег «Богом». Но, сказал он, кто придерживается середины между обоими, тот научен, в чем заключается правильное использование Слова и Таинств.

На что, говорил Лютер, я ответил ему и сказал: «Буллингер, вы ошибаетесь: вы не знаете ни себя, ни того, чего придерживаетесь; я хорошо замечаю ваши уловки и заблуждения. Цвингли и Эколампадий также зашли слишком далеко в этом вашем нечестивом смысле; но когда Бренций противостоял им, они тогда смягчили свои мнения, утверждая, что они не отвергают буквальное Слово, а лишь осуждают некоторые грубые злоупотребления. Этой вашей ошибкой, — сказал Лютер Буллингеру, — вы рассекаете и отделяете Слово и Дух; вы отделяете тех, кто проповедует и учит Слово, от Бога, который совершает то же самое; вы также отделяете этим служителей, которые крестят, от Бога, который повелевает это; и вы думаете, что Святой Дух дается и действует без Слова; каковое Слово, говорите вы, есть внешний знак и метка, которая находит Дух, который уже и прежде владеет сердцем. Так что, согласно вашим фальшивостям, если Слово не находит Духа, а нечестивого человека, то это не Слово Божье; посредством чего вы определяете и держите Слово не согласно Богу, который говорит его, а согласно тому, как люди принимают и получают его. Вы хотите признать только то Слово Божье, которое очищает и приносит мир и жизнь; но видя, что оно не действует в нечестивых, поэтому оно не есть Слово Божье. Вы учите, что внешнее Слово подобно объекту или картине, которая означает и представляет что-то; вы измеряете использование его только согласно материи, как человеческое существо говорит за себя; вы не хотите уступить, что Слово Божье есть инструмент, через который Святой Дух действует и совершает Свою работу, и готовит начало к праведности или оправданию. В этих ошибках вы утонули, так что вы ни видите, ни понимаете себя.

«Человек мог бы извести себя до смерти против дьявола, который в папистах является таким врагом Слова Божьего. Дьявол видит и чувствует, что внешнее Слово и проповедь в Церкви причиняют ему большой вред, поэтому он свирепствует и совершает эти ошибки против него; но я надеюсь, Бог вскоре посмотрит на это и поразит дьявола вместе с этими обольстителями.

«Истинный христианин, — говорил Лютер, — должен считать за верное и должен сказать: То Слово, которое преподается и проповедуется нечестивым, лицемерам и безбожникам, есть точно так же Слово Божье, как и то, которое проповедуется добрым и благочестивым праведным христианам. Как также истинная христианская Церковь находится среди грешников, где добрые и злые смешаны вместе. И это Слово, производит ли оно плод или нет, есть тем не менее сила Божья, которая спасает всех, кто верует в него. И опять же, оно также будет судить нечестивых, как св. Иоанн говорит в гл. 5, иначе они могли бы привести хорошее оправдание перед Богом, что они не должны были и не могли быть осуждены; ибо тогда они могли бы истинно утверждать, что они не имели Слова Божьего, и так, следовательно, не могли получить его. Но, — говорил Лютер, — я говорю, учите и признавайте, что слова проповедника, его отпущения грехов и таинства — это не его слова и дела, но они есть слова, дела, очищение, отпущение, связывание и т. д. Божьи; мы лишь инструменты, соработники или Божьи помощники, через которых Бог действует и завершает Свою работу. Мы, — говорил Лютер Буллингеру, — не потерпим этих ваших метафизических и философских различий и расхождений, которые просто выкованы и выбиты из человеческого и естественного чувства и разума. Вы говорите: это человек проповедует, обличает, отпускает грехи, утешает и т. д., и что Святой Дух действует; вы говорите также: служитель крестит, отпускает грехи и совершает таинства, но это Бог очищает сердца и прощает грехи и т. д. О, нет, — говорил Лютер, — но я заключаю так: Бог Сам проповедует, угрожает, обличает, устрашает, утешает, отпускает грехи, совершает таинства и т. д. Как наш Спаситель Христос говорит: «Слушающий вас Меня слушает; и что вы разрешите на земле, то будет разрешено на небесах» и т. д. Также: «Не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас».

«Я уверен и твердо знаю, — сказал Лютер, — когда я поднимаюсь на кафедру или в собор, чтобы проповедовать или читать, что говорю не я, но мой язык — это перо скорописца, как говорит псалмопевец. Бог говорит через пророков и мужей Божьих, как говорит святой Петр в своем послании: "Святые Божьи человеки говорили, будучи движимы Духом Святым". Поэтому мы не должны отделять или разделять Бога и человека согласно нашему естественному разуму и пониманию. Точно так же каждый слушающий должен заключить и сказать: я слышу не святого Павла, не святого Петра и не человека, но я слышу, как сам Бог говорит, крестит, отпускает грехи, отлучает от церкви и совершает святое таинство Вечери Господней и т. д.»

Буллингер, внимательно вслушиваясь в эту речь святого мужа Лютера, пал ниц на землю и произнес следующие слова: «О, счастливо то время, что привело меня сюда, чтобы услышать божественную речь этого мужа Божьего» (Мартина Лютера), «избранного сосуда Господня для возвещения Его истины! И ныне я отрекаюсь и всецело отвергаю свои прежние заблуждения, находя их опровергнутыми и сокрушенными непогрешимым Словом Божьим, которое из Его божественных уст» (Мартина Лютера) «коснулось моего сердца и приобрело меня для Его славы». Произнеся эти слова, лежа на земле, он поднялся и обнял Лютера за шею, и оба они пролили слезы радости.

Ах, Боже! — сказал тогда Лютер, — какое невыразимое утешение могла бы получить бедная, слабая и скорбящая совесть, если бы она могла просто поверить, что такие слова и утешения суть слова и утешения самого Бога, каковыми они в действительности и являются; поэтому мы заключаем, коротко и ясно, что Бог действует через Слово, которое есть инструмент, посредством которого мы наставляемся познавать Его в сердце, как мы это очевидно видим и находим на нынешнем счастливом примере обращения нашего любезного брата Буллингера.

Но поскольку, сказал Лютер, Слово не везде приносит одинаковый плод, а действует по-разному, то это есть Божий суд и Его тайная воля, которая от нас сокрыта; мы не должны стремиться познать ее. Ибо «дух дышит, где хочет», как говорит Христос; мы не должны пытаться проникнуть в это или исследовать это.

Если бы, сказал Лютер, я всегда был одинаково привержен Слову Божьему и всегда имел к нему такую любовь и желание, какие иногда имею, то я считал бы себя самым блаженным человеком на земле. Но любезный апостол святой Павел также терпел в этом неудачу, как он жалуется со вздохами сердца, говоря: «Вижу иной закон в членах моих, противоборствующий закону ума моего» и т. д. Должно ли Слово быть ложным, потому что оно не всегда приносит плод? Поистине, это искусство определения и познания Слова с самого начала мира находилось в большой опасности и многое претерпело: мало людей, которые могут постичь его, если только Бог через Своего Святого Духа не научит их этому в их сердцах. Сектанты не понимают силы Слова Божьего. Я удивляюсь, — сказал Лютер, — что они так много пишут и учат о Слове Божьем, видя, как мало они его почитают.

Фердинанд, курфюрст Саксонский, имел обыкновение говорить, что он хорошо усмотрел, что ничто не может быть предложено человеческим разумом и пониманием, будь оно сколь угодно мудрым, хитрым или острым, чтобы человек, даже исходя из того же самого положения, не смог бы опровергнуть и ниспровергнуть его; но только Слово Божье стоит твердо и верно, подобно могучей стене, которую невозможно ни пробить, ни разрушить.

Кто лучшие проповедники и лучшие слушатели.

Я, — сказал Лютер, — считаю лучшими проповедниками тех, кто учит простой народ и молодежь наиболее ясно и просто, без тонкостей, вычурных слов или пространных рассуждений. Христос учил народ простыми и ясными притчами. Точно так же лучшие слушатели — это те, кто охотно слушает и верит Слову Божьему просто и прямо, и хотя они слабы в вере, но до тех пор, пока они не сомневаются в учении, им нужно помогать двигаться вперед; ибо Бог может и хочет терпеть слабость, если она только осознается, и если мы снова припадаем к Кресту, молимся Богу о благодати и исправляемся.

Давид говорит: «Злоумышляющих ненавижу, а закон Твой люблю», и хочет этим показать, что мы должны усердно взирать на силу Слова Божьего, а не презирать его, как делают энтузиасты, ибо Бог будет иметь дело с нами такими средствами и через них же будет действовать в нас. Поэтому древние отцы хорошо говорят по этому поводу, а именно, что мы не должны смотреть на личность крестящего или совершающего таинство, но должны смотреть на Слово Божье.

Господь наш Бог избирает из сердец тех, кому Он открывает Свое Слово, и вместе с тем дает им уста, чтобы возвещать его; Он сохраняет и поддерживает его не мечом, а Своей Божественной силой.

Что мы должны направлять все наши действия и жизни согласно Слову Божьему.

У Бога, сказал Лютер, есть свои мерные линии и свои каноны, которые называются Десятью заповедями; они написаны в нашей плоти и крови. Содержание их таково: «Что ты хотел бы, чтобы делали тебе, то же ты должен делать и другому». Ибо Бог настаивает на этом пункте и говорит: «Какою мерою мерите, такою и вам будет отмерено». Этой мерной линией, или мерой, Бог отметил весь мир. Те, кто живет и поступает согласно этому, хорошо им, ибо Бог щедро вознаграждает их в этой жизни; и турок или язычник может в такой же мере быть причастником таких наград, как и христианин.

Где любят Слово Божье, там обитает Бог.

На эти слова Христа: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим», я скажу так, — сказал Лютер: — Небо и земля, замки и дворцы всех императоров, королей и князей никоим образом не достаточны, чтобы стать жилищем для Бога; однако в простом человеческом существе, которое соблюдает Его Слово, Он будет обитать. Исаия называет небо Своим «престолом», а землю «подножием ног Своих», но не Своим жилищем; поэтому, когда мы жаждем искать Бога, мы непременно найдем Его с теми, кто слушает и соблюдает Его Слово, как говорит Христос: «Кто соблюдает слово Мое, к тому Я приду и буду обитать с ним».

Человек не мог бы говорить проще и по-детски, чем говорил Христос, и все же Он посрамил этим всю мудрость мирских мудрецов. Говорить таким образом, — сказал Лютер, — это не in sublimi, sed humili genere (не высоким, а низким стилем): если бы я должен был учить ребенка, я учил бы его так: «Кто любит Меня, тот соблюдет Мое Слово». Здесь мы видим, что Христос не говорит: воздерживайся от плоти, от брака, от ведения хозяйства и т. д., как учат паписты, ибо это значило бы пригласить дьявола и всех его приспешников на пир.

Что истинные и праведные христиане готовы претерпеть смерть и всякого рода мучения ради Евангелия, но лицемеры избегают Креста.

Не так давно, — сказал Лютер, — я пригласил к своему столу в Виттенберге венгерского богослова по имени Маттиас де Ваи, который рассказал мне, что, когда он впервые стал проповедником в Венгрии, ему довелось поссориться с папистским священником. Тот священник пожаловался на него монаху, который был братом воеводы, или правителя Буды, и их обоих вызвали пред его очи. Один сильно обвинял другого, так что монах не мог примирить или уладить спор между ними; наконец, после долгих дебатов, монах сказал: «Я знаю способ скоро открыть истину в этом деле», и приказал поставить две бочки с порохом посреди рыночной площади в Буде, и сказал сторонам: «Кто хочет доказать, что его учение правильно и является истинным Словом Божьим, пусть сядет на одну из этих бочек, а я подожгу ее, и тот, кто останется в живых и не сгорит, того учение и есть правильное». Тогда Маттиас де Ваи немедленно вскочил на одну из бочек и сел на нее; но папистский священник не захотел лезть на другую бочку, а улизнул прочь. Тогда монах сказал: «Теперь я вижу и знаю, что вера и учение Маттиаса де Ваи — правильные, а наша папистская религия — ложная». И после этого он наказал и оштрафовал паписта и его помощников за причинение вреда де Ваи на четыре тысячи венгерских дукатов и принудил его на определенное время содержать сто солдат за свой счет; но Маттиасу де Ваи он разрешил открыто проповедовать Евангелие. Сам монах, отрекшись от своей религии, обратился и стал протестантом; на что Лютер сказал: никогда еще ни один папист не хотел сгореть за религию, но наши люди с радостью идут на костер, как это уже не раз было хорошо видно на примере святых мучеников.

Чем Бог сохраняет Свое Слово.

Бог будет хранить Свое Слово, — сказал Лютер, — через пишущее перо на земле; богословы — это головки или перья, а юристы — это очинки. Если теперь мир не захочет хранить головки и перья — то есть, если они не захотят слушать богословов, — тогда они должны будут хранить очинки, то есть они должны будут слушать юристов, которые научат их манерам.

Что в делах религии мы не должны судить согласно человеческой мудрости, но согласно Слову Божьему.

Когда Папа и Император, — сказал Лютер, — вызвали меня явиться в Вормс, Anno Domini 1521, на Имперский сейм, они настаивали и настоятельно советовали мне передать решение моего дела Его Императорскому Величеству; но я ответил трем духовным курфюрстам, Майнцскому, Трирскому и Кельнскому, и сказал: «Я скорее верну Его Величеству его охранную грамоту, которую он мне дал, чем отдам это дело на решение какого-либо человеческого существа». На что мой господин, курфюрст Саксонский, также сказал им: «Поистине, никто не мог предложить большего». Но так как они все настаивали и принуждали меня к этому пункту, я сказал, что не осмелюсь, без великой опасности навлечь на себя гнев Божий и потерять спасение своей души, передать это дело, которое есть не мое, а Божье, на суд земного совета; ибо оно еще до всех веков было обсуждено, решено, осуждено, заключено и подтверждено великим Советом на Небесах как непогрешимое, самое верное и истинное Слово Высокого Величества Божьего; и поэтому совершенно излишне, да и весьма самонадеянно было бы теперь принимать его или отдавать на решение и суд человеческого и естественного смысла, ума и мудрости, которые ничему не подвержены более, чем ошибкам, особенно в том, что касается Слова Божьего и божественных дел. И я сказал им прямо и ясно, что скорее подвергну себя всем мучениям, которые этот мир, плоть и дьявол способны придумать и подготовить, чем дам на то свое согласие.

Что в прежние времена было опасно изучать Священное Писание.

В прежние времена, как и отчасти в наше время, — сказал Лютер, — было опасно учиться, когда богословие и все добрые искусства презирались; и когда тонкие, искусные и быстрые умы изводились софистикой. Аристотель, язычник, был в таком почете и уважении, что всякий, кто недооценивал или противоречил ему, считался в Кельне величайшим еретиком; тогда как они сами не понимали Аристотеля. Софисты гораздо больше затемняли Аристотеля, чем проясняли его; подобно тому монаху, который потратил два целых часа в проповеди о Страстях Христовых и по поводу этого вопроса: Utrùm quantitas realiter distincta sit à substantia — является ли количество само по себе отделенным от субстанции? Он привел такой пример и сказал: «Моя голова могла бы легко пролезть, но величина моей головы — нет»; так что, подобно идиоту, он отделил голову от ее величины. Глупый грамматик мог бы легко решить это и сказать: величина головы, то есть большая или великая голова.

Такими и подобными глупостями были обеспокоены мелкие умы, — сказал Лютер, — и не были наставлены ни в добрых искусствах, ни в богословии. Антифон, Куза, Бовиллус и другие были также жалко измучены и терзаемы попытками превратить круглую вещь в четырехугольную и сравнить прямую линию с кривой. Но мы, слава Богу, имеем теперь счастливые времена; и хотелось бы, чтобы молодежь хорошо использовала их и усердно проводила свое обучение в таких искусствах, которые в это время зелены и процветают.

Что у иудеев лучшие учителя и писатели Священного Писания, чем у язычников.

Когда я читаю Псалтирь, — сказал Лютер, — я очень удивляюсь, что Давид имел такой дух. О, какие высокопросвещенные люди были среди иудеев! Этот Давид был женатым человеком; он был царем, солдатом и проповедником; он был занят мирскими делами, но, тем не менее, написал такую превосходную, выдающуюся книгу. Новый Завет был также написан людьми, которые были иудеями, и сами апостолы были иудеями: Бог хотел этим показать, что мы должны поклоняться Его Слову, мы должны высоко ценить его, почитать и любить его. У нас, язычников, нет книги, которая правила бы Церковью, поэтому мы не сравнимы с иудеями; отсюда и то, что святой Павел делает очень тонкое различие или разницу между Саррой и Агарью, и двумя сыновьями, Исааком и Измаилом. Агарь тоже была женой, но совсем не похожей на Сарру; поэтому великая гордыня, самонадеянность и своеволие Папы в том, что он, будучи лишь человеческим существом, дерзает без Писания противопоставлять себя Писанию и превозносить себя выше него.

О жалобе Лютера на множество книг.

Множество книг, — сказал Лютер, — весьма прискорбно; нет меры и конца писанию; каждый хочет писать книги; одни из честолюбия, чтобы приобрести этим похвалу и сделать себе имя; другие ради наживы и выгоды, и тем самым способствуют большому злу. Поэтому Библия, из-за стольких комментариев и книг, будет погребена и затемнена, так что на Текст не будут обращать никакого внимания. Я хотел бы, чтобы все мои книги были погребены на девять локтей в землю, ради дурного примера, в том, что каждый хочет подражать мне, написав много книг, чтобы тем самым приобрести похвалу. Но Христос умер не ради нашего честолюбия и тщеславия, но Он умер только для того, чтобы имя Его было освящено.

Что Слово Божье не будет истинно понято без испытаний и искушений.

Я, — сказал Лютер, — не изучал свое богословие в одно время, но был вынужден искать все глубже и глубже, к чему меня привели мои искушения; ибо никто без испытаний и искушений не может достичь истинного понимания Священного Писания. У святого Павла был дьявол, который бил его кулаками и искушениями побуждал его усердно изучать Священное Писание. У меня, — сказал Лютер, — на шее висели Папа, университеты, все глубокоученые, а с ними и сам дьявол; они загнали меня в Библию, где я усердно читал, и тем самым, слава Богу, наконец достиг истинного понимания ее. Без такого дьявола мы лишь спекулянты богословия, и согласно нашему тщетному рассуждению мы мечтаем, что должно быть так-то и так-то, как это делают монахи в монастырях. Священное Писание само по себе достаточно верно и истинно; но даруй мне Бог благодать, чтобы я мог ухватиться за правильное его использование; ибо когда сатана спорит со мной таким образом, а именно, милостив ли Бог ко мне или нет? тогда я не должен встречать его таким текстом: «Кто любит Бога всем сердцем своим, всей душой своей и всей крепостью своей, тот наследует Царство Божье»; ибо тогда дьявол немедленно возражает и бьет меня в зубы, и говорит: «Ты не любил Бога всем сердцем своим» и т. д., что, действительно, правда, и моя собственная совесть свидетельствует против меня; но в такое время я должен вооружиться и встретить его таким текстом, а именно: «Что Иисус Христос умер за меня, и через Него я имею милостивого Бога и Отца; Христос совершил искупление за меня», как говорит святой Павел: «Он дан нам от Бога в премудрость, в праведность, в святость и в искупление».

Тираны, сектанты, соблазнители и еретики не делают ничего иного, как загоняют нас в Библию, чтобы заставить нас читать ее более усердно и с большим рвением обострять наши молитвы.

О совете епископа Зальцбургского, как уладить спор между протестантами и папистами, предложенном Лютеру незадолго до его смерти; о чем Лютер рассуждал следующим образом:

На Имперском сейме в Аугсбурге, в 1530 году, епископ Зальцбургский сказал мне: «Есть четыре пути и средства для примирения или союза между нами и вами, протестантами. Один — это чтобы вы уступили нам. На это вы говорите, что не можете. Второй — чтобы мы уступили вам; но этого мы не сделаем. Третий — чтобы одна сторона силой была принуждена уступить другой; но из этого может возникнуть большое возмущение и смута. Поэтому четвертый путь или средство следовало бы одобрить и использовать, а именно, чтобы теперь, будучи здесь собранными вместе, одна сторона постаралась вытеснить другую, и та сторона, которая будет иметь преимущество и будет сильнее, та должна посадить другую сторону в мешок и изгнать их». На что я, — сказал Лютер, — ответил ему и сказал: «Это, действительно, был бы весьма существенный курс для установления единства и мира, удивительно мудро обдуманный, найденный и истолкованный таким святым и христианским епископом, как вы». И после этого я достал из кармана письма, которые незадолго до того получил из Рима, и дал их епископу прочитать, в котором письме рассказывался забавный случай, произошедший там пять недель назад между некоторыми кардиналами и шутом Папы, написанный следующим образом: