«Библия: что это такое!»

БИБЛИЯ: ЧТО ЭТО ТАКОЕ!

АВТОР: «ИКОНОКЛАСТ»

Чарльз Брэдло

Издано автором

Продается: Holyoake and Co., Флит-стрит, 147; Паркер, Ридж-Хит; Шарп, Табернакл-Уок, Лондон; Дж. Бейтс, Чамптон; Дж. Б. Купер, Манчестер; Дж. Миллер, Глазго; Уотсон, Ньюкасл-апон-Тайн; и Робинсон, Эдинбург.

ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ ЕЕ РАЗБОР ОТ БЫТИЯ ДО ОТКРОВЕНИЯ

ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРЕПИСЧИКА:

Автор определяет масштаб своей работы как «РАЗБОР ЕЕ ОТ БЫТИЯ ДО ОТКРОВЕНИЯ». В моем экземпляре первых двух брошюр представлены только первые девять книг из 39 книг версии короля Якова — и я не могу найти ни в одном букинистическом магазине, ни в поиске по интернету ни одного печатного или электронного экземпляра, который выходил бы за рамки первых девяти книг Ветхого Завета. Либо мои девять книг — лишь фрагмент всей работы Брэдло, либо он, возможно, не завершил ее. Как бы то ни было, детализация его работы здесь, с отсылками к ивриту и греческому языку, делает ее ценным исследованием. Д. У.

Нажмите на любой номер страницы, чтобы просмотреть изображение печатной страницы. На этих изображениях показаны все отрывки на иврите и греческом, отмеченные в цифровой версии как [——]. (Обратите внимание, что ссылки на изображения недоступны в версиях UPUB и Kindle.)

Contents

BOOK I.

GENESIS

BOOK II.

EXODUS

BOOK III.

LEVITICUS

BOOK IV.

NUMBERS

BOOK V.

DEUTERONOMY

BOOK VI.

JOSHUA

BOOK VII.

JUDGES

BOOK VIII.

RUTH

BOOK IX.

SAMUEL

КНИГА I. БЫТИЕ

Библия — это название, под которым обычно известна коллекция книг, начинающаяся с Бытия и заканчивающаяся Откровением. Оно происходит от греческого слова [———] (книги), и считается, что это название было впервые применено в пятом веке Иоанном Златоустом, до чего эти книги были известны как [———] — священные писания, священные тексты, писания Божьи.

Библия разделена на три части: Ветхий Завет, содержащий тридцать девять книг, Новый Завет, содержащий двадцать семь книг, и Апокрифы, содержащие четырнадцать книг; всего восемьдесят книг. В настоящее время я намерен рассматривать только первую часть, известную как Ветхий Завет. Утверждается, что он переведен с иврита, на котором (согласно ученому Паркхерсту) Бог общался с Адамом; или, если цитировать этого ученого богослова более точно, я должен сказать, что «иврит был языком, на котором Бог научил Адама говорить». Другие святые авторы предполагали, что иврит будет языком, на котором святые будут говорить в раю. Возможно, стоит пожалеть, что Бог не выбрал язык более богатый и менее склонный к неверному толкованию; но я не буду сейчас останавливаться на вопросе о том, соответствует ли действительности вышесказанное — нам достаточно знать, что оригинал Ветхого Завета (за некоторыми незначительными исключениями) написан на иврите.

Ветхий Завет разделен иудеями на три части: 1-я (Закон) — это деление включает Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие; 2-я (Пророчества) — эта часть содержит книги Иисуса Навина, Судей, Самуила и Царей, которые известны как ранние пророки, а также Исаию, Иеремию, Иезекииля, Осию, Иоиля, Амоса, Авдия, Иону, Михея, Наума, Аввакума, Софонию, Аггея, Захарию и Малахию — из них первые три называются «великими пророками», а остальные двенадцать — «малыми»; 3-я (священные писания), включающая Псалтирь, Притчи, Иова, Песнь Песней, Руфь, Плач Иеремии, Екклесиаст, Есфирь, Даниила, Ездру, Неемию и первую и вторую книги Паралипоменон. Я привел книги в их иудейском порядке, который отличается от нашего: Паралипоменон — последняя книга еврейской Библии.

Самый ранний полный перевод всей Библии на английский язык был сделан в XIV веке знаменитым Джоном Уиклифом, который родился в 1324 году и умер в 1384 году. Этот перевод переиздавался в 1731 и 1810 годах. Версия Ветхого Завета Уиклифа, насколько я знаю, до сих пор существует в рукописи. Части Библии переводились на саксонский язык и ранее, и утверждается, что некий Джон де Тревиза завершил перевод до Уиклифа.

Следующий перевод, по-видимому, был сделан Уильямом Тиндейлом (уроженцем Глостершира, родившимся около 1477 года и жестоко убитым в сентябре 1536 года), который в 1526 году напечатал два издания Нового Завета, выпущенные в Виттенберге; однако оба они были выкуплены церковными властями и преданы огню. Тиндейл, однако, ничуть не испугавшись, продолжил свою переводческую работу, в которой, как говорят, ему помогал Мартин Лютер; в то время Тиндейл жил в Антверпене, куда был вынужден бежать в 1523 году, чтобы избежать преследований со стороны священников.

Стоит заметить, что Библия, которая, как утверждают священники, является словом Божьим, открытым людям, никогда не была открыта народу Англии на его родном языке до XIV века; что лишь спустя пятьдесят два года после появления книгопечатания в Англии была предпринята попытка напечатать английское издание; и что первый человек, который был достаточно религиозен, чтобы напечатать издание, увидел, как его труд сжигают те самые люди, которые, если их доктрины истинны, должны были ревностно охранять каждый экземпляр. Библии не только сжигали, но и каждого, у кого их находили, подвергали суровому наказанию. Несмотря на все это, издания, выпущенные Тиндейлом, охотно раскупались; и тогда король Генрих VIII, кардинал Уолси и сэр Томас Мор предприняли попытки заманить бедного Тиндейла обратно в Англию, но он был слишком осторожен, чтобы вернуться. Его друг Джон Фрит, помогавший ему в переводе, оказался более доверчивым и, вернувшись в Лондон по обещанию короля о безопасности, был арестован и сожжен. Тиндейл в конечном итоге был пойман, задушен и сожжен в Вилворде, недалеко от Антверпена.

Теперь можно было бы подумать, что священники прекрасно знали: дать Библию в руки народа — значит сорвать завесу с храма, разоблачить их уловки и дать массам средства для обнаружения их ложных притязаний. Под видом проповедников откровения от Бога они управляли умами людей; и они прекрасно осознавали опасность, которая грозила им самим, если бы народ когда-нибудь слишком пристально изучил достоинства этого откровения. Сэр Томас Мор писал против Тиндейла на языке, который поразит читателей наших дней, особенно если вспомнить, что преступлением Тиндейла было то, что он представил нам перевод Библии, восхитительный по своему стилю и общей точности. Мор говорит: «Наш Спаситель скажет Тиндейлу: будь проклят, Тиндейл, сын Дьявола, ибо не плоть и не кровь научили тебя этим ересям, но твой собственный Отец, дьявол, что в Аду. Ах, богохульный зверь, на чей рев и мычание ни один добрый христианин не может без тяжести на сердце дать ухо». Следующий опубликованный перевод был сделан Майлзом Ковердейлом (родившимся в 1535 году), который частично использовал текст Тиндейла. Ковердейл, по-видимому, переводил только с голландского и латыни на английский. Не кажется совсем ясным, переводил ли Тиндейл непосредственно с греческого и иврита. Совершенно точно, что до этого времени монахи создавали большие трудности на пути к изучению любого из этих языков; на самом деле, Эразм говорит нам, что знать греческий — значит быть под подозрением, а знать иврит — значит доказать, что ты еретик.

Следующая известна как Библия Мэтью, которая, как предполагается, была выпущена в начале XVI века Ричардом Графтоном. Это просто сопоставление текстов Тиндейла и Ковердейла.

Примерно в то же время вышли издания Библии Кранмера и Тавернера.

Женевское издание, выпущенное в 1560 году, — это то, что обычно называют «Женевской Библией» (Breeches Bible) из-за перевода Бытия, гл. 3, ст. 7. У меня есть копия этого издания для справок.

Библия епископа Паркера была выпущена в 1568 году. Это издание было завершено с помощью нескольких ученых мужей и значительно отличается от своих предшественников.

В 1582 году вышло Дуэ-Реймское издание Нового Завета, а в 1609 году — и Ветхого Завета. Первое было напечатано в Реймсе, второе — в Дуэ; оба были выпущены под руководством кардинала Аллена. Это подводит нас к периоду, когда была выпущена так называемая Авторизованная версия. Поскольку это та версия, которую я должен изучить, я процитирую ее историю, как она приведена в содержательной статье, появившейся в «Penny Cyclopædia»: «В начале правления короля Якова I состоялась конференция богословов разных мнений в Хэмптон-Корте для установления мира в Церкви. На этой конференции много говорилось о несовершенстве существующих переводов Писания. Сам король, который часто присутствовал на этих встречах, выразил твердое мнение по этому пункту дискуссии. «Я желаю, — сказал он, — чтобы были приложены особые усилия для создания единообразного перевода, который должен быть выполнен лучшими учеными обоих университетов, затем просмотрен епископами, представлен Тайному совету и, наконец, ратифицирован королевской властью для чтения во всей Церкви, и никакой другой». Из этой речи короля возникла нынешняя английская Библия; ибо предложение вскоре созрело в решение. Поскольку это Библия, которая более двух столетий была единственной Библией, разрешенной для чтения в Английской церкви, и поскольку это также Библия, повсеместно используемая в общинах диссентеров, от нас можно ожидать более подробного упоминания о ней, чем о предыдущих изданиях. Пятьдесят четыре человека, наиболее выдающиеся в ту эпоху в том особом виде знаний, который требовался для такой обязанности, были выбраны для работы согласно предложению короля; в конечном итоге за нее взялись сорок семь человек. Они разделились на шесть независимых классов, каждому из которых была назначена определенная часть работы. Каждый человек в классе должен был подготовить свой собственный перевод всего порученного им, и эти отдельные переводы должны были быть пересмотрены на общем собрании класса. Когда класс согласовывал свою версию, она должна была быть передана каждому из других классов; так что ни одна часть не должна была выйти без санкции всего органа.

«Два класса заседали в Вестминстере, два в Оксфорде и два в Кембридже. Инструкции, которые они получили от короля, заключались в том, чтобы они придерживались Библии епископов, которая тогда обычно читалась в церквях, делая как можно меньше отклонений от нее. Однако они должны были использовать другие версии и консультироваться с переводами, которые были сделаны на другие современные языки; и они должны были сохранить старые церковные слова, такие как «Церковь» и т. д. Когда слово имело различные значения, «должно быть сохранено то, которое наиболее часто использовалось древними Отцами, будучи согласным с уместностью места и аналогией веры». Никакие маргинальные примечания не должны были использоваться, за исключением дальнейшего разъяснения какого-либо греческого или еврейского слова. Могли быть даны ссылки на параллельные места. Они должны были призвать на помощь любого ученого человека, который, как было известно, сделал этот предмет своим изучением.

«Они были заняты работой в течение трех лет, а именно с 1607 по 1610 год, действуя с той осмотрительностью и тщательностью, которых требовало столь важное предприятие. Имена богословов, участвовавших в ней, и части, которые были поручены каждому классу, не сохранились. Если мы скажем, что среди них мало имен, которые приобрели непреходящую славу, мы лишь говорим о них то, что является обычной судьбой богословов. Имя епископа Эндрюса стоит первым по месту и первым по известности. Считается, что Бэнкрофт, тогдашний архиепископ Кентерберийский, хотя и не был одним из заявленных переводчиков, имел большое отношение к руководству работой. Она вышла из печати Роберта Баркера в 1611 году».

Передо мной копия, напечатанная Робертом Баркером, которая содержит все восемьдесят книг. Она начинается со слов: «Первая книга Моисея, называемая Бытие». Ни одного слова из этого названия нет в иврите. Слово «Бытие» — греческое, означающее производство, порождение, рождение, происхождение или формирование. Кажется странным, что переводчики дали еврейской книге греческое название. В иврите нет названия у книги; первое слово [———] (в начале) просто написано более крупными буквами. Заголовки к каждой странице и главе также являются дополнениями, сделанными переводчиками; и это иногда очень важно, так как они заставляют неправильно определять смысл текста. Что касается того, что Бытие называют «первой книгой Моисея», я думаю, что следует подвергнуть суровому осуждению тех, кто добавил эти слова; они полностью отсутствуют в Дуэ-Реймском издании. Давно уже наши церковники знают тот факт, что эти слова, закрепляющие авторство за Моисеем, не являются частью оригинального текста, однако они позволяют печатать издание за изданием с тем же названием, что и в 1611 году. Почему это так? Это не потому, что они боятся вмешиваться в авторизованную версию, ибо в более поздних изданиях они фактически опустили все четырнадцать книг Апокрифов, которые были включены в оригинальное издание. В издании авторизованной версии короля Якова, напечатанном в 1630 году, страница, содержащая 7-ю главу Иезекииля, по ошибке озаглавлена словом «Апокрифы». Эта ошибка была исправлена в более поздних изданиях; почему не исправили также те пять ложных утверждений, которые называют Моисея автором Пятикнижия? В более поздних изданиях были исправлены и некоторые опечатки, однако рассматриваемые слова оставлены; почему это так? — снова спрашиваю я. Упорство в ошибке столь важного характера оправдало бы подозрение и даже обвинение в мошенническом умысле со стороны тех, кто выпускает книгу. Это попытка придать анонимной работе необоснованное право на наше внимание. Сам Моисей ни в одной части пяти книг не претендует на то, что он их автор; и ни в одной части Библии не утверждается, что он является автором Пятикнижия. Безусловно, утверждается, что Моисей написал «закон», «книгу закона», но нет ничего, что указывало бы на то, что эта работа пережила разрушение Иерусалима, и есть несколько прямых заявлений об обратном (см. «Письмо о Пятикнижии» Томаса Купера, доктора медицины, и Ездры, гл. xiv, ст. 21). Я знаю тексты, цитируемые теми, кто утверждает, что Моисей был автором всего Пятикнижия; а именно: Исход, гл. xvii, ст. 14, гл. xxiv, ст. 4 и 7, гл. xxxiv, ст. 27, Числа, гл. xxxiii, ст. 1 и 2, Второзаконие, гл. i, ст. 5, гл. xxxi, ст. 9, 13, 22, 24, 26; но не думаю, что они, даже в руках самого предвзятого сторонника Моисеевой гипотезы, будут иметь достаточный вес в вопросе, чтобы решить его утвердительно или даже создать презумпцию в его пользу. То, что Моисей был автором Пятикнижия в том виде, в каком оно существует сейчас, — это положение, которое ни один разумный человек в наши дни не рискнет поддержать, особенно после тщательной критики Абена Эзры, Спинозы, Гоббса, Пейрера, Астрюка, отца Симона, Вольнея, Вольтера, Гезениуса, Фатера, Пейна и других. Все пять книг изобилуют отрывками, которые не могли быть написаны Моисеем или при его жизни. См. Бытие, гл. xii, ст. 6, а также гл. xiii, ст. 7; эти стихи должны были быть написаны в период, когда хананеи были изгнаны из земли, которой они спокойно владели при жизни Моисея:

Бытие, гл. xiv, ст. 14. Город Лаис, Лаиш или Лешем не назывался Даном до тех пор, пока спустя долгое время после смерти Моисея даниты не овладели им и не назвали его в честь Дана, своего отца (см. Иисус Навин, гл. xix, ст. 47, и Судьи, гл. xviii, ст. 29): — Бытие, гл. xiii, ст. 18, гл. xxiii, ст. 2 и 19, гл. xxv, ст. 27 и т. д. Эти стихи и несколько других, в которых упоминается Хеврон, не могут быть написаны рукой Моисея, ибо в его дни не было такого места, как Хеврон. Кириаф-Арба не назывался Хевроном до тех пор, пока не был отдан Халеву, сыну Иефонниину, спустя долгое время после смерти Моисея (см. Иисус Навин, гл. xiv, ст. 14 и 15): —

Бытие, гл. xx, ст. 16, и гл. xxiii, ст. 15 и 16. Об этих стихах Вольтер пишет следующее: «Ученые и изобретательные люди, полные своих собственных талантов и достижений, утверждали, что Моисей никак не мог написать книгу Бытия. Одна из их главных причин заключается в том, что в истории Авраама сказано, что патриарх заплатил за пещеру, которую он купил для погребения своей жены, серебряной монетой; и что царь Герарский дал Сарре тысячу серебряных монет, когда вернул ее, похитив из-за ее красоты в возрасте семидесяти пяти лет. Они сообщают нам, что проконсультировались со всеми древними авторами, и что кажется весьма достоверным, что в упомянутый период серебряных денег не существовало: —

Бытие, гл. xxii, ст. 14. Утверждается, что гора Мориа не называлась горой Господней до тех пор, пока на ней не был воздвигнут Храм, спустя столетия после смерти Моисея: —

Бытие, гл. xxxvi, ст. 31. Это не могло быть написано до тех пор, пока цари не правили детьми Израилевыми, что отнесло бы авторство ко времени Саула, даже если допустить самую раннюю дату. Вольтер говорит: «это знаменитый отрывок, который оказался одним из великих камней преткновения; именно он решил для великого Ньютона, гордого и проницательного Сэмюэля Кларка, глубокого и философского Болингброка, ученого Леклерка, изобретательного Фрере и множества других просвещенных людей утверждать, что Моисей никак не мог быть автором Бытия»: —

Исход, гл. xvi, ст. 35. Это не могло быть написано Моисеем, так как манна не прекращалась до его смерти (см. Иисус Навин, гл. v, ст. 12): —

Числа, гл. xii, ст. 3. Никто ни на мгновение не предположит, что кроткий человек будет писать свою собственную характеристику, чтобы она была передана потомкам таким образом. Пейн, цитируя этот стих, говорит: «Если Моисей сказал это о себе, то вместо того, чтобы быть кротчайшим из людей, он был одним из самых тщеславных и высокомерных хвастунов, и защитники этих книг могут теперь принять любую сторону, какую захотят, ибо обе стороны против них; если Моисей не был автором, книга не имеет авторитета, а если он был автором, она не имеет доверия, потому что хвастовство кротостью — это противоположность кротости и ложь в чувствах»: —

Второзаконие, гл. i, ст. 1 и 5, и гл. iv, ст. 41–49. «Сии суть слова, которые говорил Моисей всему Израилю на той стороне Иордана». Наша версия дает «на этой стороне Иордана», но еврейское слово в каждом стихе — [———], которое даже ортодоксальный Паркхерст переводит как означающее «над», «за», «на другой стороне» (см. «Лексикон» Паркхерста, стр. 509, статья [———] и «Письмо» доктора Купера, стр. 41–44). На самом деле, переводчики Библии сами перевели это слово иначе во Второзаконии, гл. iv, ст. 49. Из этого, конечно, следует, что, поскольку Моисей никогда не переходил реку Иордан, он не мог быть автором стихов, в которых встречается это выражение: —

Второзаконие, гл. ii, ст. 12. Это не могло быть написано Моисеем, так как в его дни дети Израилевы даже не достигли обетованной земли, не говоря уже о том, чтобы вступить во владение ею: —

Второзаконие, гл. xxxiii. Вряд ли вероятно, что Моисей написал главу, содержащую такие фразы, как «человек Божий, Моисей, благословил детей Израилевых перед своей смертью», «Моисей заповедал нам закон» и т. д. — Второзаконие, гл. xxxiv. Я не считаю необходимым рассуждать о положении, что человек не может написать отчет о своей собственной смерти и погребении, или пытаться доказать, что он не может рассказать, что его могила остается ненайденной по сей день. Кроме того, имена, используемые в этой главе, — это те, которые были даны местам после того, как израильтяне овладели землей, и которые не могли быть известны во времена Моисея. То же самое замечание относится ко Второзаконию, гл. iv, ст. 43, в котором читатель сразу обнаружит вопиющий анахронизм, так как невозможно, чтобы Бецер, Галаад и Голан назывались Бецером Рувимовым, Галаадом Гадовым и Голаном Манассииным до тех пор, пока эти колена не завоевали и не овладели Бецером, Галаадом и Голаном соответственно, чего они не делали до смерти Моисея.

В содержательном письме доктора Купера профессору Силлиману, в «Теолого-политическом трактате» Спинозы, критической истории Ветхого Завета отца Симона, «Философском словаре» Вольтера, трудах Вольнея по древней истории, а также в примечаниях к «Руинам» Вольнея и во второй части «Века разума» Томаса Пейна читатель найдет аргументы, которые я использовал, более полно разработанными.

В книге профессора Ньюмана «Фазы веры» (стр. 83 и 84) содержится красноречивое опровержение попыток аргументации тех богословов, которые выступают за Моисеево Пятикнижие. (Слово «Пятикнижие» — это сложное греческое слово, означающее пять книг.)

Почему мы должны признавать Моисея автором Бытия, Исхода, Левита, Чисел и Второзакония? У нас есть положительные доказательства того, что он не был автором очень многих частей, и у нас нет никаких доказательств в поддержку утверждения, что он написал хотя бы одну строку из любой из этих пяти книг.

В диалоге Вольтера между монахом и честным человеком встречаются следующие замечания: —

«1. — Кажется маловероятным, что Моисей мог написать Пятикнижие, которое мы ему приписываем, в пустыне. Если его народ пришел из Египта, где они жили, говорит автор, 400 лет (хотя он ошибается на 200 лет), книга, вероятно, была бы написана на египетском языке, а нам говорят, что она была на иврите. Она должна была быть высечена на камне или дереве, потому что во времена Моисея у них не было другого способа письма. Это было очень трудное искусство, требующее долгой подготовки, так как нужно было отполировать дерево или камень. Не похоже, чтобы это искусство практиковалось в пустыне, где, согласно самой книге, еврейская орда не могла даже сделать себе одежду и обувь, и где Бог был вынужден совершать постоянное чудо в течение сорока лет, чтобы сохранить их одежду от тления, а также покрытия для их ног и ступней. Это настолько верно, что они могли писать только на камне, что автор книги Иисуса Навина говорит, что Второзаконие было написано на алтаре из грубых камней, оштукатуренных раствором. Похоже, Иисус Навин даже не предполагал, что эта книга долговечна. «2. — Те люди, которые наиболее сведущи в древности, думают, что эти книги были написаны более чем через 700 лет после Моисея. Они основывают это мнение на том, что говорится о царях Эдома и Израиля, когда царей не было еще долгое время после Моисея; на расположении городов, которое ложно, если книги были написаны в пустыне, и истинно, если они были написаны в Иерусалиме; на названиях городов и небольших поселений, о которых говорят эти книги, которые не были ни построены, ни названы данными там именами до многих веков спустя и т. д.»

Перед моим анализом первой главы Бытия я процитирую содержательное письмо, которое появилось в провинциальной газете некоторое время назад и с которым я полностью согласен.

«Прежде чем приступать к детальному изучению Моисеева повествования, я взгляну на порядок и ход его событий. Это тем более необходимо, что последовательность этих операций становится ведущей и важной чертой в окончательных выводах.

«Бытие, прочитанное в буквальном смысле, учит, что в первый день Бог повелел быть свету и отделил свет от тьмы, назвав свет днем, а тьму ночью. На второй день Он поместил твердь, чтобы отделить воды, собрав воды вместе и образовав сушу, которую Он повелел произрастить траву и травы, приносящие семя, и деревья, приносящие плоды.

«На четвертый день Он поместил светила на тверди, чтобы светить на землю; и в тот же день Он создал два великих светила, большее — чтобы управлять днем, меньшее — ночью; и Он также создал звезды и поместил их на тверди, чтобы светить на землю.

На пятый день было повелено морю произвести живое существо, которое имеет жизнь, и птиц, которые могли бы летать над землей по открытой тверди.

«Великие киты также были созданы в тот день, и всякое живое существо, которое движется, которое воды произвели в изобилии по роду их, и всякая крылатая птица по роду ее.

«Первая часть шестого дня открывается созданием зверей земных, и скота, и всего, что пресмыкается по земле; завершая великий труд созданием человека.

«Моя задача — доказать, что, поскольку геология и смежные науки исследовали результаты этого творения, ни порядок, ни способ, ни период операций не могут быть подтверждены физическими доказательствами.

«Бог сказал: да будет свет, и стал свет». У нас здесь указ, порождающий свет; но из какого физического источника возник этот световой эффект? Ни солнце, ни луна еще не были созданы; ни одна звезда не мерцала на небесах; не была помещена твердь или атмосфера в качестве проводника для лучей. По какому естественному закону мог существовать свет? Общие основы физики учат нас, что воздух рассеивает солнечные лучи, тем самым вызывая яркость той части света, которая с самых ранних записанных времен называется «днем». Без этой рассеивающей среды небесные тела были бы резко очерченными шарами кажущегося огня в глубоко черном своде небес. Наука до сих пор не нашла замены солнцу; и исследования не обнаружили периода с тех пор, как существует земля, имеющего вечер и утро без него.

«Термины «вечер и утро» дня с незапамятных времен вызывали в уме отчетливые впечатления; вечер — та часть солнечного света, которая непосредственно предшествует и следует за его кажущимся уходом или исчезновением за нашим горизонтом; утро — та часть света, которая непосредственно предшествует и следует за его кажущимся восходом над ним. Они также подразумевают два других деления времени: ночь и полдень. Теперь у нас есть прямое убедительное доказательство, ежедневно демонстрируемое, что солнце или его светящаяся атмосфера по признанным законам и комбинациям освещает мир; и что тьма, как необходимое следствие, следует за его отсутствием.

«Если бы земля существовала независимо от солнца, она была бы странником в космосе при обстоятельствах, которые решительно немыслимы. Тем не менее, Бытие повествует, что был свет, без солнца, чтобы излучать его, или среды, чтобы рассеивать его лучи. Мы также вовлечены в этот порядок творения в феномены суточного вращения, указанные без какого-либо центрального источника света, чтобы обозначить период или время вращения, и планету, вращающуюся по орбите без центра, вокруг которого вращаться. Научные наблюдения и выводы, ежедневные свидетельства физических законов, управляющих нашей солнечной системой, ясно ведут к выводу, что солнце, в 140 000 раз большее земли, было перворожденным. Бытие утверждает, что наша крошечная земля была его предшественником.

«Откуда, без солнца, луны или звезд, этот свет, в соответствии с каким-либо известным естественным законом, исходил; и как было обозначено деление вечера и утра первого дня?

«Творение второго дня снова дает нам вечер и утро без какого-либо устройства для измерения этих делений времени и все еще без какого-либо источника, из которого мог бы исходить свет. Что были за воды над твердью или атмосферой, я не могу обнаружить; конечно, облака находятся не над твердью или атмосферой, а плавают в ней; и о каких-либо других водных скоплениях над твердью мы ничего не знаем.

«В творении третьего дня мы имеем появление суши, и произрастание травы и трав, приносящих семя, и фруктовых деревьев, приносящих плоды.

«У нас пока не было солнца, чтобы светить на созданную землю, чтобы придать цвет листьям или цветам; чтобы созрели семена трав, приносящих семя, или плоды деревьев, приносящих плоды. Бытие также не упоминает никакого другого творения растений; мы должны поэтому сделать вывод, что это творение породило весь растительный мир.

«Текущее число названных видов растений составляет около 280 000, распределенных по провинциям по всему известному миру. Большая часть этого огромного числа своеобразна в своих привычках и произвольна в своих провинциях роста. Пальмы тропиков погибли бы в неблагоприятном климате северного полушария; а растения, которые процветают под ледяными ветрами Арктических регионов, завяли бы под палящим солнцем Жаркого пояса. Поэтому возникает предварительный вопрос: было ли это многообразное творение, распределенное по своим местностям, или творение одного или двух растений класса, из которых произошли все остальные? Если утверждается первое, я спрашиваю, так как упорядоченному миру было тогда всего два дня от роду, какое обеспечение было, согласно известным законам, для удовлетворения многочисленных физических потребностей этого огромного творения? Были ли они созданы совершенными растениями, как нам сообщают, приносящими семена, или только зародышами для будущего роста? Если совершенными растениями, я полагаю, периодические кольца, отличительный знак экзогенов, отсутствовали бы по естественным законам; но, полагаю, добавлены в растениях, происходящих от родительского стебля. У нас тогда процесс развития сразу признан; процесс, который, я полагаю, явно противоречит Моисееву повествованию.

«О единстве растительного «творения», «создания» или «формирования» Бытие не оставляет сомнений. Теперь геология, или, скорее, палеонтология, приводит много доказательств, которые, для непредвзятых умов, я полагаю, будут убедительными, что это было не так; но, напротив, растительный мир прогрессировал с измененными структурными и климатическими условиями земли. Это подтверждается наличием особых ископаемых растительных продуктов в определенных пластах и отсутствием других. Отрицательные доказательства могут в некоторых случаях быть неубедительными; но следует иметь в виду, что существуют определенные условия или сопутствующие обстоятельства, которые придают отрицанию силу и убедительность положительного и прямого утвердительного свидетельства. Таким образом, рассматривая ценность этого доказательства в пользу существования определенного класса растительной жизни в любой данный период, если мы обнаружим (говорит преподобный Б. Пауэлл), что существовали некоторые растительные формы и пригодность в тот же период для существования других, неявление последних в таких случаях равносильно «несуществованию». На доказательствах, оцененных таким образом, мы исследуем одновременное творение и существование растительного мира, как это описано в 11-м и 12-м стихах.

«Почти на всем протяжении огромных силурийских отложений мы находим только следы водорослей, низшей формы растений таллофитов. Сэр Р. Дж. Мурчисон говорит: «нет никаких следов наземных растений в огромной массе силурийских пород».

«Первое доказательство, которое мы имеем в девонском периоде наземной растительности, — это сомнительный образец семейства папоротников; однако на протяжении этих огромных периодов большая поверхность суши подтверждается протяженностью осадочных отложений более ранних стратифицированных формаций; ибо, как отмечает профессор Николл, «любое осадочное отложение подразумевает не только существование моря, в котором отлагались его материалы, но и земель, из которых они были получены».

«Когда мы входим в каменноугольный период, мы «окружены добычей первой великой древесной эры». Теперь, в течение каменноугольного периода, нельзя отрицать, что у нас есть все необходимое для поддержания растительной жизни и самое неоспоримое доказательство ее существования путем ископаемого сохранения около 500 видов. Они были специфичны для каменноугольного периода. Они вымерли и не оставили ни одного вида, специфически того же, что и наша нынешняя растительность. «Далее, почти нет никаких доказательств существования настоящего экзогена вплоть до и на протяжении огромных и неизмеримых периодов угольных пластов; и тот, кто мечтает, что в лесах первобытного мира процветали дуб, вяз и сотни других наших лесных продуктов, вводит в пейзаж черту, столь же воображаемую, как самая дикая восточная аллегория. От великого семейства бобовых у нас нет никаких следов, пока мы не дойдем до лондонской глины, составляющей часть эоценовой серии. В той же формации (отложенной, по геологическим расчетам, десятки тысяч лет назад и сотни тысяч лет после каменноугольной эры) у нас есть обилие ископаемых плодов — пальмовых орехов, анноновых, а также семейства тыквенных и дынных. То, что самые нежные и скоропортящиеся части растительной структуры могут сохраняться в течение огромных периодов времени, показано состоянием этих, а также ископаемых древесных оболочек орехоплодных, шишек елей и даже указанием на цветы. Это сохранение частей плодоношения и пыльцы хвойных демонстрирует искусство, с которым природа бальзамирует свои реликвии. Кто, изучив окаменелости каменноугольных пластов, может не поразиться четкому и ясному прослеживанию листьев и форм самого нежного сочленения и структуры? У нас также в наших угольных пластах найдены деревья видов, давно вымерших, высотой от тридцати до сорока футов, с корнями, прикрепленными так, как они росли in situ.

«Они были по структуре гораздо более подвержены гибели, чем твердые, мелкозернистые экзогены наших дней. Но палеонтология раскрывает, что природа руководствовалась в своих формированиях определенными законами, превосходно подтверждаемыми ее растительными продуктами.

«Большая часть поверхности земли, мы можем сделать вывод по аналогии, в каменноугольные века имела вид огромной Полинезии с умеренной температурой, где ее своеобразные растительные продукты росли в огромном изобилии и, для своих видов, достигали гигантских размеров.

«Сразу после этого периода наземная растительность почти исчезает; и только до отложения третичных отложений мы находим зарождение новых видов разнообразных структур. После вступления в них нам открывается совершенно иной вид. Березы, сосны и вечнозеленые кустарники, виды семейств апельсиновых и тыквенных, бобовых и мальвовых изобилуют. У нас здесь есть из чего сделать лес, сад, пир. Теперь все эти флоры отходят по типу более или менее от своих предшественников; каждая в свою очередь вымерла, как выразительно заявляет Бюффон, потому что «время боролось против них». Они специфичны для дней своего существования; но прошлое и настоящее объединяются, провозглашая, трубя, что эти многообразные виды не имели ни одного центра, ни одного периода творения. Замечательное заявление глубоко сожалеваемого профессора Эдварда Форбса в его президентском обращении к Геологическому обществу в 1854 году о фауне или животной жизни творения применимо еще сильнее, если возможно, к флоре. «Все очевиднее становится с каждым днем», — сказал этот выдающийся натуралист, — «что старое понятие об универсальной первобытной фауне несостоятельно, и что во все эпохи, от самых ранних, сохранившихся до нас, до самых поздних, существовали провинции естественной истории в географическом пространстве».

«Теперь мы обнаруживаем, что, хотя семена, травы, цветы и растения, как было заявлено, были «созданы», «сделаны» или «сформированы» на третий день, мы не находим никаких доказательств их существования в течение неизмеримых периодов после появления животной жизни. Любой короткий период неявки может не удовлетворить требованиям для доказательства «несуществования»; но поразительный факт отсутствия растительности, специфически той же, что и нынешняя, на протяжении всех промежуточных серий от самого раннего рассвета жизни до третичного периода, не может оставить никаких сомнений в любом непредвзятом или откровенном уме в их «несуществовании» в ранние века созданного мира и их последующей измененной структуре. Не можем ли мы справедливо спорить и ожидать, что в таких многообразных видах появилось бы некоторое доказательство их существования в течение огромных периодов (особенно когда мы находим, что остатки других растительных форм и животной жизни изобилуют). И если эта работа одного дня не раскрывает все растительное творение, когда или в какой период произошло последующее?

«Я полагаю, что я показал обстоятельства, окружающие отрицательное доказательство, чтобы придать неявке наземной растительности в течение периодов силурийского и девонского периодов силу доказательства несуществования.

«Я также заявляю, что я показал прямыми доказательствами, что не было никакого единства творения растительной жизни, но что измененные формы и структура были специфичны для периодов, в которые они процветали; и что никогда не существовало никакой огромной первобытной флоры, как повествуется в Бытии.

«Я до сих пор имел задачу показать, как отрицательное доказательство, в неявке и последующих разнообразных формах, противоречит порядку единства в творении или «формировании» растительной жизни.

«Теперь я представлю положительные доказательства, касающиеся тех же расхождений. У нас в третий день творение растительной жизни, но никакой животной жизни до пятого дня — тогда у нас (мы должны извиниться за повторение) рыба и птица и киты, в то время как на шестой и последний день были произведены пресмыкающиеся. Первый признак животной жизни, который еще обнаружен, относится к классу лучистых, в самой нижней зоне нижнего силура. У нас есть другой класс животной жизни, членистоногие,

в той же зоне; и у нас есть около трехсот видов моллюсков на протяжении силура. Более того, так велик последний названный класс в этот ранний период, что он назван американскими геологами «веком моллюсков». Я должен напомнить нашим читателям, что на протяжении всего этого неизмеримого века у нас нет ни одного аутентичного наземного растения; более того, у нас есть рыба, творение пятого дня, прежде чем появляется что-либо из творения третьего дня.

«У нас также есть рептильное позвоночное наземное животное в девонские века неизмеримо до появления каких-либо семеносных трав или плодоносящих растений. Здесь, тогда, есть положительное и прямое доказательство появления типов четырех великих групп животной жизни — лучистых, членистоногих, моллюсков и позвоночных — не несколько часов или дней или месяцев, или несколько лет, а тысячи и тысячи лет до того, как существовало хотя бы одно доказательство семеносных и плодоносящих растений творения первого дня. Нельзя сказать, что они могли существовать, но не сохранились, ибо это противоречит фактам, ранее изложенным о сохранении водорослей и фукоидов в течение этих периодов, и огромной флоры в течение последующего угольного формирования, и пыльцы, цветов, плодов, листьев и деревьев в еще более молодых формациях. Нельзя также встретить это аргументом против пригодности состояния земли в это время.

«Если, с другой стороны, настаивают: где доказательства существования этих нескольких форм жизни в указанные периоды? Я отвечаю: факты, подтверждающие мои утверждения, будут найдены записанными у Лайеля, Мурчисона, Филлипса и Морриса (собирателей из нескольких названных пластов), всех геологических писателей с репутацией; и сами ископаемые формы можно изучить в музеях страны».

Среди многих работ, которые были выпущены с целью объяснить расхождения между геологией и Бытием, есть одна Доминика Маккосленда под названием «Проповеди в камнях», и ниже приведена часть способа гармонизации, преследуемого автором. Признавая, что транзакции, упомянутые в первой главе Бытия, не могут быть приведены в рамки шести дней, г-н Маккосленд настаивает, что сцена творения была представлена Моисею «В серии видений, каждое отдельное из которых занимает вечер и утро, то есть промежуточную ночь, сезон видений или снов». Так что, начиная нашу задачу сделать откровение разумным, мы должны представить, что Моисей видел во сне всю историю творения.

Но даже эта гипотеза открыта для возражений. Какая «сцена» могла «представить видению Моисея» (если мы допустим, что Моисей — сновидец) землю без формы и пустую, особенно с тьмой на лице ее? Это правда, что если вы предположите, что автор видел во сне всю историю творения, это объяснит многое, что в противном случае было бы крайне невероятным; ибо мы все знаем, какие странные образы возникают перед нами в наши моменты сновидений, иногда они являются соединениями, иногда переворотами нашего опыта бодрствования.

Маккосленд продолжает: «Хорошо известно, что транзакции лет часто сжимаются во сне в пространство нескольких минут; по тому же принципу операции божественного автора творения, которые, возможно, занимали долгий ряд лет, могли быть представлены Моисею как события одного дня». То, что могло быть или не могло быть, едва ли достаточно, чтобы основывать на этом аргумент. Крайне необычно, что в дискуссиях на эту тему преподобные защитники присваивают себе право строить догадки «Что Бог намеревался сделать», «Каковы были намерения Бога», «Что могло произойти до того, как это случилось или то было предотвращено», «Что это буквально», «Что то аллегорично» и т. д., и т. д.; и все же, пока они строят догадки и предполагают вне текста в неограниченной степени, становится тяжким богохульством высказывать мнение о простом английском значении самого текста. Я боюсь, что Моисей — не единственный сновидец; ибо несколькими страницами далее я нахожу это замечательное предложение: «Мы знаем из геологии, в подтверждение Писания, что было начало, когда вселенная была сформирована из ничего»!! В каких пластах или в какой породе было найдено это знание? Нам что, скажут в наши дни, что во вселенной мы находим доказательства, которые убеждают нас в том, что был период, когда субстанция этой вселенной не существовала — когда не было ничего? Да ведь сама форма слов передает абсурдный и противоречивый смысл. Человеку невозможно в его самых смелых полетах воображения или сомнения уничтожить существование; он может в своей фантазии варьировать его способы, но он не может, даже в своих самых диких настроениях, игнорировать его субстанцию.

Что касается божественного повеления «да будет свет», гармонизатор утверждает: «Это божественное повеление и его результат не отрицают предшествующего существования света. Оно лишь передает информацию о том, что свету было приказано сиять. Солнце испускало свои лучи с момента сотворения, но черная туманная пелена бездны не могла быть пронзена, пока не прозвучало божественное повеление о появлении света на ее поверхности». Цитируя Бытие, гл. I, ст. 14–19, он говорит: «Что касается этого языка, все филологи согласны с тем, что это не означает, будто солнце, луна и звезды были впервые призваны к существованию в этот период творения». Это неправда; если эти стихи вообще что-то значат, то они определенно означают, что солнце, луна и звезды были впервые созданы на четвертый день, и только очевидная ложность этого утверждения вынудила религиозных филологов исказить «язык» в духовный смысл.

Из таких работ, как «Проповеди в камнях», мы узнаем, что самые ярые защитники библейской истории обнаруживают столь вопиющее несоответствие, что это немедленно вынуждает их отказаться от буквальной версии; обладая сильнейшей верой, они не могут поверить в свет до появления солнца — они не могут изменить порядок различных пластов, как это открыто геологической наукой, и поэтому они говорят вам, что вы должны призвать на помощь своему откровению свою фантазию (или, вернее, их фантазию), и, вычитая из слов текста или щедро добавляя к ним, они сгладят самое сильное противоречие. Вы должны читать с молитвой, то есть вы должны быть готовы отбросить свои чувства всякий раз, когда они противоречат вашей Библии.

«В начале сотворил Бог небо и землю». Слово, переведенное здесь как Бог, — это [———] (Алехим или Элохим), которое является существительным во множественном числе (см. «Еврейский лексикон» Паркхерста, статья [———]), и хотя оно переведено единственным числом «Бог», оно часто сочетается с прилагательными, местоимениями и глаголами во множественном числе, см. Бытие, гл. I, ст. 26, гл. III, ст. 22, гл. XI, ст. 7; более того, из того же ортодоксального источника мы узнаем, что во многих других отрывках переводчики игнорировали сопровождение во множественном числе с целью поддержки ортодоксальной теории, и все же нам в наши дни говорят, что Библия не нуждается в перепереводе. Ранее уже указывалось, что здесь описано двойное творение: одно от Бытия, гл. I, ст. 1 до гл. II, ст. 3; в нем единственное используемое слово — это слово во множественном числе Алехим, или Боги (то есть, если Алехим — это либо Бог, либо Боги, как его переводили по-разному; в другом месте мы находим выражение «Бог», примененное к Моисею — это заставило бы нас усомниться в точном значении слова. Некоторые из моих преподобных друзей говорят мне, что значение слова «Бог» варьируется в зависимости от способа написания; если с заглавной буквы «Бог», это означает непостижимое нечто, что им угодно, если со строчной, «бог», это означает низшее нечто, что вам угодно). Вольней в примечаниях к своим «Руинам империй» говорит: «Если мы далее заметим, что корень слова Элохим означает сильный или могущественный и что египтяне называли своих деканов сильными и могущественными лидерами, приписывая им сотворение мира, мы вскоре поймем, что Книга Бытия утверждает ни больше ни меньше, как то, что мир был создан деканами, теми самыми гениями, которых, согласно Санхуниатону, Меркурий возбудил против Сатурна и которых называли Элохим. Можно далее спросить, почему существительное во множественном числе Элохим согласуется с глаголом в единственном числе бара (Элохим творит). Причина в том, что после вавилонского пленения единство Верховного Существа стало преобладающим мнением иудеев; поэтому было сочтено уместным ввести благочестивый солецизм в языке, который, очевидно, не существовал до Моисея. Так, в именах детей Иакова многие из них составлены из глагола во множественном числе, к которому Элохим является подразумеваемым именительным падежом; как Раубен (Рувим), «они посмотрели на меня», и Самаон (Симеон), «они вняли моей молитве», а именно, Элохим. Причину этой этимологии следует искать в религиозных верованиях жен Иакова, чьими богами были терафимы Лавана, то есть ангелы персов и египетские деканы». Другой рассказ начинается с четвертого стиха второй главы, и в нем слова, переведенные как «Господь Бог», — это [———]; что они означают на самом деле, сказать невозможно, если только они не означают «Глава Богов». Паркхерст переводит это как троицу. Слово [———] (переданное в нашей версии как Иегова) просто представляет время прошедшее, настоящее и будущее. Эти два рассказа значительно различаются; в первом мы находим воду, составляющую важную черту, которая в конечном итоге стекает, так что появляется суша; во втором у нас сухая земля без воды, и возникает необходимость послать туман, чтобы оросить лицо земли.

Бытие, гл. I, ст. 1–27. Тот, кто написал эти стихи, должен был быть либо вдохновленным человеком, либо обманутым, либо мошенником — то есть он не мог почерпнуть это из предания, потому что здесь предание перейдено; это не могло быть известно человеку, так как он еще не был создан; он должен был либо получить это от Бога, либо быть обманутым человеком, либо сам намеревался обмануть человека. Если он был вдохновлен, жаль, что Бог не объяснил сотворение света до солнца (стих 3), сотворение трав и плодовых деревьев, приносящих семена и плоды, до того, как появилось солнце, чтобы созревали плоды и семена достигали зрелости (стих 11), сотворение «женщины-человека» по своему образу (стих 27) и т. д. Из стиха 29 следует, что Бог намеревался сделать человека вегетарианцем; в Бытии, гл. IX, ст. 3, он дал им все виды скота в пищу; а в Левите, гл. XI, ст. 12, он запретил человеку употреблять в пищу определенные виды, там указанные; одно из качеств Бога, несмотря на все это, — неизменность. Гл. II, ст. 2 и 3: он почил в седьмой день, благословил его и освятил его, потому что в нем он почил: см. Второзаконие, гл. V, ст. 12–15; какая причина освящения субботнего дня является верной?

Глава II, ст. 4. Это, как переведено, кажется нелепым: «происхождение неба и земли». Что означает эта фраза? Что такое происхождение? Из внимательного прочтения стихов 5, 6 и 7 следует, что Бог не создал человека из сухой пыли; и что только после того, как туман оросил все лицо земли, он сформировал человека. Это может объяснить верование негров, которые считали, что Бог создал Адама из грязи, и приводили в качестве причины то, что сухая пыль не будет держаться вместе. В стихе 9 упоминаются «древо жизни» и «древо познания добра и зла». Если бы эти выражения встретились в сказках «Тысячи и одной ночи», мы могли бы не счесть их неуместными, ибо в таких книгах, которые не претендуют на истину, мы ожидаем найти рассказы о призраках, ведьмах, людях, уносимых на огненных колесницах, дьяволах, разгуливающих во плоти, говорящих ослах и людях, проходящих сквозь печи невредимыми; но когда нам говорят, что книга вдохновлена Богом истины, и на ее первых страницах мы находим упоминание дерева, съев плод которого человек мог бы жить вечно, и что, съев плод другого дерева, человек получил бы познание добра и зла, наряду с другими сказочными выражениями подобного рода, мы не можем не испытать чувство изумления.

О стихах с 10 по 14 Вольтер говорит следующее: «Согласно этой версии, земной рай должен был содержать почти третью часть Азии и Африки. Истоки Евфрата и Тигра находятся в шестидесяти лье друг от друга, в ужасных горах, не имеющих никакого сходства с садом. Река, граничащая с Эфиопией, которая не может быть ничем иным, кроме Нила, начинает свое течение на расстоянии более тысячи лье от истоков Тигра и Евфрата; и если Писон означает Фазис, то не мало удивляет, что исток скифской реки и африканской должны находиться в одном и том же месте. Мы должны поэтому искать какое-то другое объяснение и другие реки. Каждый комментатор придумал свой собственный рай».

Доктор Джон Пай Смит предполагает, что описание является допотопным и что потоп изменил русла многих рек; что, следовательно, мы не должны ожидать найти какое-либо место, соответствующее точному географическому описанию. Если оно допотопное, то Моисей его не писал.

Стих 15. «И взял Господь человека, и поселил его в саду Едемском, чтобы он возделывал его».

Вольтер продолжает:

«Для человека очень достойно и приятно «возделывать свой сад», но Адаму должно было быть несколько трудно возделывать и содержать в порядке сад длиной в тысячу лье, даже если бы ему предоставили помощников. Комментаторы по этому вопросу, следовательно, как мы снова замечаем, находятся в полном замешательстве и должны довольствоваться тем, что упражняют свою изобретательность в догадках. Соответственно, эти четыре реки описывались как протекающие через бесчисленное множество различных территорий».

Стихи 16 и 17. Очень трудно удержаться от насмешек над утверждением, что существуют деревья, приносящие такие плоды, и после преодоления этой трудности остается еще менее понятным, почему Бог должен запрещать человеку приобретать познание добра и зла. Не показался бы свободный доступ человека к этому знанию более соответствующим характеру справедливого и милосердного Бога? И не является ли знание необходимым для человека, особенно когда мы находим змея, «хитрее всех зверей», замышляющего уничтожение человека?

Стихи 18 и 19. Несколько примечательно, что сразу после того, как Господь Бог объявил о своем намерении создать помощника

для Адама, он создал всех зверей полевых и птиц небесных и привел их к Адаму, чтобы посмотреть, как он их назовет. Это открыто для многих возражений; во-первых, см. гл. I, ст. 21, но так как мы должны признать, что существуют два различных рассказа о творении, я не буду далее обременять свою работу противоречиями между ними; во-вторых, сильная невероятность истории о том, как Господь Бог привел зверей и птиц, чтобы посмотреть, как Адам их назовет; либо Господь Бог предопределил имена, которые должен был применить Адам, либо теологи неправы — либо Господь Бог заранее знал, какие имена Адам даст каждой птице и зверю, и в этом случае Бытие неверно, либо предвидение, одно из качеств, приписываемых Божеству, отсутствует; в-третьих, огромное время, которое должно было занять это называние каждой птицы и зверя, особенно если мы вспомним, что Адам ждал свою жену — почти кажется, что стих 18 должен идти после стиха 20, чтобы история обрела смысл. Лоуренс говорит, что рассказ о том, что все животные были приведены перед Адамом, зоологически невозможен («Лекции о человеке», стр. 169). Вольтер говорит, что если бы Адам называл животных в соответствии с их различной природой, он должен был бы либо предварительно вкусить плод с древа познания, либо, по-видимому, не было бы никакой цели для Бога запрещать ему это. Он должен был уже знать больше, чем Королевское общество или Парижская академия наук. Способ изготовления женщины из ребра мужчины был предметом многих споров, но здесь отмечен лишь как еще одна иллюстрация сказочного характера книги, с которой мы имеем дело.

Пройдя через два рассказа о творении, содержащиеся в анонимной книге, которую я исследую, я постараюсь установить источник, из которого были заимствованы некоторые доктрины и предания, содержащиеся в этой книге. Осознавая масштаб своей задачи, я буду иметь дело только с авторитетами, к которым у религиозного читателя не должно быть никаких претензий. Один из них — благочестивый и эрудированный сэр Уильям Джонс, другой — преподобный Томас Морис. О претензиях первого на наше внимание я ничего не скажу, ибо каждый человек должен быть в той или иной степени знаком с характером великого лингвиста; о втором я могу лишь сказать, что нахожу его работу изданной под покровительством глав Церкви и поддержанной некоторыми из первых людей своего времени.

Когда в наши дни вы указываете христианину на поразительное совпадение во многих пунктах между Библией и индуистскими и другими священными писаниями, он скажет вам, что последние были украдены у первых. Так ли это? Я думаю, нет. Морис в предисловии к своим «Индийским древностям» говорит: «Грандиозная система браминской хронологии, простирающаяся на миллионы лет назад; упорное отрицание всемирного потопа этими браминами; запутанная доктрина троицы в божественной природе, постоянно повторяющаяся в действиях Брахмы, Вишну и Шивы, доктрина, которую невозможно проследить до какой-либо непосредственной связи с еврейским народом; это были одни из тех деликатных тем, которые ни духовные, ни исторические функции, в которых я был занят, не позволяли обойти молчанием. Продвигаясь в своих исследованиях, я обнаружил, что первобытные истории всех древних империй земли сводятся к немногим более чем романтическим снам астрономической мифологии».

Взвесьте хорошо это последнее предложение, внимательно читайте свои Библии и спросите себя, в какой конкретной черте Бытие превосходит Шастры или Бхагават.

Следующее взято из Манава-шастры, слов Ману, сына Брахмы, как процитировано в т. I «Азиатских исследований», стр. 244:—

«Этот мир (говорит он) был весь тьмой, невидимый, неразличимый, совершенно как в глубоком сне; пока самосущий невидимый Бог, делая его явным с пятью элементами и другими славными формами, полностью изгнал мрак. Он, желая поднять различных существ через эманацию из своей собственной славы, сначала создал воды и наделил их силой движения: этой силой было произведено золотое яйцо, пылающее как тысяча солнц, в котором родился Брахма, самосущий, великий родитель всех разумных существ. Воды называются нара, так как они являются потомством Нары или Ишвары; и отсюда Нараяна был назван, потому что его первое аяна, или движение, было на них».

«То, что есть, невидимая причина, вечная, самосущая, но невоспринимаемая, становящаяся мужской из среднего рода, прославляется среди всех существ под именем Брахма. Тот Бог, пребыв в яйце в течение вращающихся лет, Сам медитируя на самого себя, разделил его на две равные части; и из этих половин сформировал небеса и землю, поместив посредине тонкий эфир, восемь точек мира и постоянное вместилище вод».