«Журнал для Стеллы»

30. Утро. Погода становится холодной, вы «дерзкие девчонки». Сэр Эндрю Фонтейн, приносят мне весть, лучше. Я пойду встану, ибо мои руки мерзнут, пока я пишу в постели. Ночь. Теперь сэр Эндрю Фонтейн выздоравливает, он желает быть в покое; ибо я заходил утром прочитать молитвы, но он дал распоряжение не беспокоить его. Я потерял наследство из-за того, что он жив; ибо он сказал мне, что оставил мне картину и несколько книг и т.д. Я зашел повидать моего бывшего соседа Форда (знаете ли вы, что такое «quondam», хотя?), и он уговорил меня пообедать с ним; ибо он всегда обедает дома в оперные дни. Я пришел домой в шесть, написал архиепископу, затем занимался до одиннадцати и прокрался в постель, чтобы написать МД эти несколько строк, чтобы дать вам знать, что я в добром здравии в момент написания сего, и надеюсь, с Божьей помощью, МД тоже. Удивляюсь, что я никогда не пишу вам о политике: я мог бы сделать вас глубочайшим политиком во всем переулке. Ну, но когда мы ответим на это письмо, № 8 от МД? Не раньше следующего года, право. О Господи — бо — но это будет в следующий понедельник. Черт возьми, правда? И так оно и есть: никогда не видел подобного. Я сделал каламбур на днях Бену Портлаку о паре кальсон. Пф, сказал он, это мой зад во всем. Пожалуйста, пожалуйста, Дингли, дайте мне поспать; пожалуйста, пожалуйста, Стелла, дайте мне подремать; и погасите мою восковую свечу.

31. Утро. Сейчас семь часов, я развел огонь, но пишу, лежа в постели в своей спальне. Сегодня не день бритья, так что я буду готов рано, чтобы до церкви зайти к мистеру Сент-Джону; а завтра я отвечу на письмо наших МД.

Ответить МД на письмо хотите? На Новый год вы это лучше сделаете; Ведь год, когда с МД начнется, Без МД никогда не обойдется.

(В этих пословицах всегда есть старые слова; «lins» означает «прекращать».)

Но если в Новый год вы не напишете ни строчки, МД тогда вам задаст трепки.

Но Патрик говорит, что я должен вставать. — Ночь. Сегодня утром я рано был у Государственного секретаря Сент-Джона и передал ему прошение о получении письма от Королевы по поводу «первых плодов», и он обещал сделать это в самые ближайшие дни. Он сказал мне, что был у герцога Мальборо, который сокрушался о своих прежних неверных шагах, когда он примкнул к вигам, и говорил, что изнурен старостью, усталостью и невзгодами. Клянусь, мне стало его жаль; и я действительно думаю, что им не стоит слишком сильно терзать этого человека, хотя, конечно, это его собственная вина. Он алчен, как ад, и честолюбив, как его князь: он жаждал быть главнокомандующим пожизненно и разрушил все попытки к миру, чтобы сохранить свое величие и получить деньги. Он сказал Королеве, что не был ни алчным, ни честолюбивым. Она сказала, что если бы могла удобно повернуться, то рассмеялась бы, и ей было трудно сдержаться прямо у него в лицо. Он поддержал все отвратительные меры прежнего министерства, потому что они потакали ему ради своих собственных замыслов. И все же он был успешным генералом, и я надеюсь, что он сохранит свое командование. О Господи, вот тебе и политика для МД! Что ж; но если вам это нравится, я буду изредка подбрасывать немного, а мои сведения — самые свежие, из первых рук. Что ж, я обедал с мистером Харли и ушел в шесть: было много народу, и мне было совсем не весело. Мистер Харли заставил меня прочитать стихотворение Прайора. Я прочитал его просто, без всякой вычурности; и Прайор поклялся, что я больше никогда не буду читать его стихи; но он отомстит и прочитает некоторые из моих так же плохо. Я извинился и сказал, что славлюсь тем, что читаю стихи хуже всех в мире; и что все выхватывают их у меня, когда я собираюсь начать. Так мы посмеялись. — Сэр Эндрю Фонтейн все еще болен. Его мучает какая-то желчная болезнь.

1 января. Утро. Желаю моим дорогим, милым Дингли и Стелле счастливого Нового года, здоровья, веселья, хорошего аппетита и компании Фр. Честное слово, я не знал, как написать Фр. Я удивлялся, в чем дело; но теперь я помню, что всегда пишу Пдфр. Патрик желает мне счастливого Нового года и просит, чтобы я вставал, потому что в комнате хороший огонь, а на улице, честное слово, холодно. Я был таким политиком вчера вечером с МД, никогда такого не видел. Достаньте «Экзаменаторы» и почитайте их; последние девять или десять полны причин недавних перемен и злоупотреблений прежнего министерства; и великие люди уверяют меня, что все это правда. Они написаны по их поощрению и указанию. Я должен встать и пойти навестить сэра Эндрю Фонтейна; но, возможно, сегодня вечером я отвечу на письмо МД: так что доброе утро, мои госпожи, доброе утро.

Желаю вам обеим веселого Нового года, Жареной говядины, пирогов с начинкой и доброго крепкого пива, А мне — доли вашего доброго угощения, Чтобы я был там, или вы здесь; А вы — маленькая дерзкая милочка.

Еще раз доброе утро, дорогие мои; нельзя встать из-за ваших игр. — Вечер. Сегодня утром я ходил навестить леди Керри и лорда Шелбурна; и они заставили меня обедать с ними. Сэр Эндрю Фонтейн чувствует себя лучше. А теперь давайте посмотрим, что говорит это дерзкое, дорогое письмо МД. Выходи, письмо, выходи из-под простыней; вот оно внизу, и не хочет выходить. Выходи снова, говорю я: вот так. Вот оно. Что говорит мне Престо, прошу? говорит оно. Иди, и позволь мне ответить за тебя твоим дамам. Подними голову, как хорошее письмо. Вот. Скажите, как вы догнали Престо, мадам Стелла? Вы пишете свое восьмое, когда получаете мое: теперь я пишу свое двенадцатое, когда получаю ваше восьмое. Вы не учитываете то, что в пути, простушка? Что вы на это скажете? И так вы справляли маленький день рождения Престо, ручаюсь: хотел бы я быть на том празднике, а не здесь, где у меня нет никакого удовольствия, только вечные дела на руках. Я стану мудрым со временем; но довольно об этом: я только говорю «Аминь» всем сердцем и душой, чтобы мы никогда больше не расставались на десять дней, пока жив бедный Престо. —————— Я не могу веселиться, когда речь заходит о хандре; поэтому я провел эту длинную черту, и теперь все снова хорошо. Да, вы притворщица, право, с вашими четвертыми и пятыми на полях, и вашим журналом, и всем остальным. Ветер — мы здесь не видели никакого ветра, ничего необычного в любое время. У нас он был однажды, когда у вас его не было. Но старая поговорка верна:

«Я ненавижу всякий ветер, Спереди и сзади, От щек с глазами, Или от слепых —»

Ваша труба упала! Бог вас бережет. Полагаю, вы имеете в виду всего лишь кирпич или два: но это чертова ложь, что вашу трубу унесло ветром к соседнему дому. Не вешайте нам такое на уши; такие вещи здесь не пройдут: придерживайтесь хоть немного вероятного. Лорду Хертфорду было бы стыдно за такое преувеличение. Вам следует следить за тем, с кем вы общаетесь: когда человек приобретает такую привычку, трудно от нее избавиться. Джемми Ли говорит, что собирается переправиться; но quando? Я не знаю, когда он поедет. О, теперь вы получили мое девятое, теперь вы сравнялись со мной; ну и ну, право слово. Я знаю все это дело леди С—. Неужели никто не перережет горло этой Д—и? Пятьсот фунтов — вы называете это плохой платой за три месяца жизни короля? Говорят, она умерла отчасти от горя, будучи вынужденной явиться в суд в качестве свидетеля по поводу какой-то ссоры между их слугами. — Епископ Клохер показал вам памфлет. Что ж, но вы не должны верить таким вещам; люди могут сказать что угодно. «Характер» здесь считают восхитительным, но большинство фактов — пустяки. Сначала он был напечатан здесь тайно; а потом какой-то смелый пес рискнул сделать это публично и продал две тысячи за два дня: кто автор, должно оставаться неизвестным. Вы претендуете на то, чтобы знать, нахалка? Как вы смеете так думать? Черт возьми ваши парламенты: архиепископ говорил мне об этом; но мы не удостаиваемся знать об этом здесь ничего. Нет, нет, больше никакой вашей ветрености; спасибо, Стелла, что спросили об этом; спасибо; да благословит вас Господь Всемогущий за вашу доброту к бедному Престо. Вы пишете леди Гиффард и своей матери то, что я советую, когда уже слишком поздно. Но все же я полагаю, что эти плохие новости так сильно понизят акции, что можно будет купить их с большой выгодой. Я планирую рискнуть навестить вашу мать в какой-нибудь день, когда леди Гиффард не будет дома. Что ж, оставьте своего Рэтберна и прочее. Я думал, он должен был выплатить ваши деньги за свои дома, которые должны были снести из-за того, как его там называют. — Что ж, мадам Дингли, я отправил ваше вложение в Бристоль, но с тех пор, как Рэймонд уехал, я от него ничего не слышал. Ну, ну, барышни, я держу хороший огонь; он стоит мне двенадцать пенсов в неделю, а боюсь, что и больше; разозлите меня, и я заведу огонь и в своей спальне. Нет, разве я не говорил вам только что, что у нас здесь нет сильных ветров? Вы уже забыли? — Теперь вы опять за свое, глупая Стелла; почему ваша мать говорит, что мои свечи скандальны? Это хорошие свечи по шесть штук на фунт, а она сказала, что я достаточно расточителен, чтобы жечь их при дневном свете. Я никогда не жгу меньше одной за раз. Чего люди хотят? Черт возьми Хокшо. Он сказал мне, что у него нет коробки; а на следующий день Стерн сказал мне, что отправил ее две недели назад. Патрик не мог найти его на днях, но завтра он его найдет. Дорогая жизнь и сердце, вы дразните меня? Стелла дразнит Престо? Это средство от паралича было в коробке; оно было слишком большим для пакета, и я боялся, что оно разобьется. Ли тогда не был в городе; иначе я бы не доверил его Стерну, которому я, впрочем, оказал достаточно услуг, чтобы он сделал для меня больше, чем это. Я не успокоюсь, пока вы его не получите, или пока оно не будет на пути к вам. Бедная дорогая плутовка, как можно думать, что это дразнит меня; как бы я мог простить себя за пренебрежение чем-либо, что касалось вашего здоровья? Конечно, я был бы дьяволом, если бы сделал это. ———————— Видите, как далеко я вынужден стоять от Стеллы, потому что боюсь, что она думает, будто бедный Престо не позаботился о ее вещицах; я уверен, что купил их немедленно по заказу, упаковал собственными руками, отправил Стерну и шесть раз был у него по поводу их отправки. Я рад, что вы довольны своими очками. Я приобрел еще один бархатный колпак; новый купил лорд Герберт и подарил мне однажды утром, когда я завтракал с ним, где он был так же весел и спокоен, как я когда-либо видел его, хотя за полчаса до этого получил вызов, а через полчаса после этого дрался на дуэли. Это было около десяти дней назад. Вы ошибаетесь в своих догадках о «Болтунах»: я не писал ни того, что о носах, ни о религии, и в последнее время не посылал ему никаких намеков вообще. — Право, Стелла, когда я читал ваше письмо, я совсем не был обеспокоен; но когда я стал отвечать на подробности и обнаружил, что вы не получили свою коробку, это скребануло меня по сердцу, потому что я подумал, по вашим маленьким словам, что вы вообразили, будто я не проявил должной заботы. Но в этом деле произошла какая-то путаница, о которой я узнаю завтра и напишу Стерну, на случай, если его не будет на месте. — И молю, молю, Престо, молю теперь... — Нет, Рэймонд был у меня не более четырех раз, пока оставался, и то только пока я одевался. Миссис Фентон написала мне еще одно письмо о каких-то ее деньгах, находящихся у леди Гиффард, которые доверены мне моей матерью, чтобы они не попали к ее мужу. Я посылаю свои письма постоянно каждые две недели, и, если хотите чаще, можете, но тогда они будут короче. Прошу, пусть Парвисол продаст лошадь. Кажется, я говорил вам об этом в предыдущем письме: я рад, что вы избавились от нее, и мне было больно, когда я думал, что вы ездите на ней; но если бы он купил вам другую, или кто-нибудь еще, и вы могли бы часто ездить верхом, почему вы этого не делаете?

2. Сегодня утром я рано ходил к Государственному секретарю, мистеру Сент-Джону; и он сказал мне от имени мистера Харли, что ордер уже составлен для патента на «первые плоды»: он должен пройти через несколько ведомств и занять некоторое время, потому что в вещах, которые дает Королева, они всегда осмотрительны; но он уверяет меня, что это предоставлено и сделано, и не подлежит никакому спору, и просит меня ни о чем не беспокоиться. Я снова напишу архиепископу завтра и сообщу ему об этом, и прошу вас сказать об этом при случае. От секретаря я пошел к мистеру Стерну, который сказал, что напишет вам сегодня вечером; и что коробка должна быть в Честере; и что какой-то его друг едет очень скоро и перевезет ее. Я обедал с мистером секретарем Сент-Джоном, а в шесть часов пошел в дом Дартенёфа пить пунш с ним, мистером Аддисоном и маленьким Харрисоном, молодым поэтом, чью судьбу я устраиваю. Стил должен был быть там, но не пришел, как и никогда не приходил дважды, с тех пор как я его знаю, ни на одну встречу. Я оставался до одиннадцати и сейчас в постели. Последний «Болтун» Стила вышел сегодня. Вы увидите его до того, как это дойдет до вас, и как он прощается с миром. Он не сказал об этом даже мистеру Аддисону, который был удивлен не меньше меня; но, по правде говоря, было пора, ибо он стал ужасно скучным и сухим. Насколько я знаю, у него было несколько хороших идей, но он был так ленив и устал от работы, что не хотел их развивать. Думаю, я отправлю это послезавтра: стоит ли до того, как оно заполнится, Дингли?

3. Лорд Питерборо вчера позвал меня в парикмахерскую, и там мы вели глубокие политические разговоры: он просил меня обедать с ним сегодня в «Глобусе» на Стрэнде; он сказал, что покажет мне так ясно, как захватить Испанию, что я не смогу в этом усомниться. Я пошел сегодня соответственно и увидел его среди полудюжины юристов, стряпчих и всяких проходимцев, подписывающим бумаги перед своим путешествием; ибо завтра он уезжает в Вену. Я сидел среди этой дрянной компании до четырех часов, но ничего об Испании не услышал; только я обнаружил из того, что он говорил мне раньше, что он боится, что не добьется успеха в своей нынешней поездке. Мы должны быть очень постоянными корреспондентами. Так что я попрощался с ним и зашел к сэру Эндрю Фонтейну, которому стало намного лучше. Я пришел домой, с вашего позволения, в шесть и занимался до одиннадцати.

4. Утро. Доброе утро, маленькие дорогие. О, честное слово, мне снилось, что меня должны посадить в тюрьму. Не знаю почему, и я так боялся черного подземелья; а потом все, о чем я вчера расспрашивал насчет болезни сэра Эндрю Фонтейна, мне показалось, было о бедной Стелле. Худшее в снах — это то, что просыпаешься в том же настроении, в каком они тебя оставляют. Отправить это сегодня? От всего сердца: это на два дня раньше двухнедельного срока; но, может быть, МД спешат получить дюжину: и тогда как вы сравнялись со мной со своим восьмым, барышни? Но вы, право, должны писать в два раза медленнее меня, потому что вас двое; я это признаю. Что ж, тогда я запечатаю это письмо при своей утренней свече и возьму его с собой в Сити, куда иду обедать, и опущу в почтовое отделение собственными прекрасными руками. Итак, посмотрим, есть ли у меня какие-нибудь новости для МД. Говорят, они очень скоро проведут расследование коррупции прежнего министерства; и они должны сделать это, чтобы оправдать их отставку. Аттербери, как мы думаем, должен стать деканом Крайст-Черч в Оксфорде; но колледж предпочел бы Смолриджа — что вам до этого? Что вам за дело до Аттербери и Смолриджей? Нет, вы не заботитесь ни о чем, кроме Престо, честное слово. Так что я встану и попрощаюсь с вами; хотя мне не хочется этого делать, потому что осталось еще много бумаги, чтобы поговорить; но Дингли хочет этого: «Да», — говорит она, — «делайте свои журналы короче и присылайте их чаще»; и так я и сделаю. И я обманул вас еще в одном; ибо это обрезанная бумага, и на ней помещается по крайней мере на шесть строк меньше, чем на предыдущих. Я расскажу вам хорошую вещь, которую я сказал лорду Картерету. «Итак», — говорит он, — «мой лорд подошел ко мне и спросил меня» и т. д. «Нет», — сказал я, — «мой лорд никогда не делал и никогда не сможет подойти к вам». Мы все здесь иногда каламбурим. Лорд Картерет подвез Прайора на днях в своей карете; и Прайор поблагодарил его за милосердие; это было в духе Дилли. Не помню, чтобы я слышал хоть одно хорошее от министерства; что действительно стыдно. Хенли уехал в деревню на Рождество. Щенок приезжает сюда без жены и не ведет дома, и хочет, чтобы я обедал с ним в закусочных; но я делал это только однажды и больше не буду. Он не видел меня некоторое время в кофейне и, спрашивая обо мне, просил лорда Герберта передать мне, что я зверь навеки, по чину Мелхиседека. Вы когда-нибудь читали Писание? Это просто замена слова «священник» на «зверь». — Думаю, я заколдован, раз пишу вам так много утром, маленькие МД. Отпустите меня, хорошо? И я приду снова вечером на чистом листе бумаги; но я не могу и не буду больше оставаться сейчас; нет, не буду, несмотря на все ваши уговоры: нет, нет, отведите взгляд, не улыбайтесь мне и не говорите: «Молю, молю, Престо, напиши еще немного». Ах! вы улещивающая плутовка, вот вы какая. Нет, но прошу, отвернитесь и дайте мне уйти, ну же; будь хорошей девочкой, ну же. О, честное слово, моя утренняя свеча только что погасла, и я должен идти сейчас вопреки всему; ибо моя спальня темна из-за штор, и я нахожусь не с той стороны. Так что прощайте и т. д.

Я почти в темноте: мне нужно будет взять другую свечу, когда я встану, чтобы запечатать это; но я сложу его в темноте, и делайте что хотите с этим, ибо я вижу только ту бумагу, на которой пишу. Привет миссис Уоллс и миссис Стойт.

Да благословит вас Господь Всемогущий и т. д. Что я делаю, я не вижу; но я сложу его и больше не буду смотреть.

ПИСЬМО XIII.

Лондон, 4 января 1710–11 г.

Я собирался в Сити (где обедал) и опустил свое 12-е письмо собственными прекрасными руками в почтовое отделение, когда возвращался, что было не раньше девяти вечера. Я обедал с людьми, о которых вы никогда не слышали, да и не стоит вам знать; писательницей и печатником. Я пошел домой пешком для упражнения, и в одиннадцать лег в постель; и все то время, пока я раздевался, я болтал всякую чепуху в воздухе, как будто МД были рядом, и не спохватился, пока не лег в постель. Я писал вчера вечером архиепископу и сообщил ему, что ордер на «первые плоды» составлен; и я сказал ему, что лорд Питерборо отправился в свое путешествие в Вену; но, кажется, лорды обратились с просьбой, чтобы он остался для допроса по испанским делам после этого поражения там, и чтобы узнать, в чем была вина и т. д. Так что я написал архиепископу ложь; но я думаю, это не было грехом.

5. Мистер секретарь Сент-Джон прислал за мной сегодня утром так рано, что я был вынужден идти небритым, что совершенно выбило меня из колеи. Я зашел к мистеру Форду и попросил его одолжить мне бритву; и так ухитрился привести себя в порядок. Господи! вот наглость: мать и сестра сэра Эндрю Фонтейна приехали за сотню миль из Вустера, чтобы увидеть его перед смертью. Они добрались сюда только вчера; а он, должно быть, уже был вне надежд или вне страхов, прежде чем они смогли добраться до него. Я начал ругаться, когда услышал, что они едут; и люди вокруг него удивлялись мне и говорили, какое огромное утешение было бы для обеих сторон умереть, когда они с ним! Я знал мать; она величайшая перестраховщица на свете; а сестра, говорят, еще хуже; бедный человек снова заболеет среди них. Здесь был негодяй-брат, который все время плакал в прихожей, пока сэр Эндрю был в опасности; и этот пес должен был получить все его состояние, если он умрет; и это невежественный, никчемный, негодяй-повеса: а сиделки утешали его и просили не так убиваться. Я обедал сегодня впервые с Офи Батлером и его женой; а вы ужинали с деканом и проиграли двадцать два пенса в карты. И вот миссис Уоллс родила девочку, которая умерла через два дня после крещения; и, между нами, она не очень-то огорчена: она слишком любит свой покой и развлечения, чтобы возиться с детьми. Я пойду спать.

6. Утро. Вчера вечером я пошел подбросить угля в огонь после того, как Патрик лег спать; и там я увидел в шкафу бедного чижа, которого он купил, чтобы привезти Дингли: он стоил ему шесть пенсов и он ручной, как соня. Полагаю, он не знает, что он птица: где его поставишь, там он и стоит, и, кажется, не имеет ни надежды, ни страха; полагаю, через неделю он умрет от тоски. Патрик советовался со мной, прежде чем купить его. Я честно изложил ему величину суммы и безрассудство этой затеи; показал, как невозможно довезти его в целости через соленое море: но он не послушал моего совета; и он пожалеет об этом. Сегодня утром в постели очень холодно; и я слышу, что в комнате снаружи (как вы ее называете?), в столовой, хороший огонь. Надеюсь, будет хорошая погода, так что позвольте мне встать, барышни, ну же. — Вечер. Сегодня утром я был навестить декана, или мистера проповедника, кажется, вы его так называете, не так ли? Почему бы мне не ходить к декану так же, как и вам? Маленький, черноволосый человек, почти пятидесяти лет? Да, тот самый. Хороший, приятный человек? Да, тот самый. Достаточно хитрый? Да. Тот, кто понимает свои интересы? Как никто другой. Как получается, что мы с МД не встречаемся там иногда? Очень хорошее лицо и море остроумия? Вы знаете его леди? О Господи! кого вы имеете в виду? Я имею в виду доктора Аттербери, декана Карлайла и проповедника. Тьфу, Престо, вы дурак: я думал, вы имели в виду нашего декана собора Святого Патрика. — Глупо, глупо, глупо, вы глупы, оба глупы, все глупо. Когда я шел в Сити, меня остановили толпы мальчишек и девчонок, жужжащих вокруг кондитерских, как мухи. Там дураки выставили свои лавки на два ярда вперед на улицы, все уставленные большими пирогами, покрытыми пеной из сахара и украшенными лентами из мишуры. А потом я пошел к Бейтману, книготорговцу, и потратил сорок восемь шиллингов на книги. Я купил три маленьких томика Лукиана на французском для нашей Стеллы, и так далее. Потом я пошел в «Гаррауэйс» встретиться со Стратфордом и пообедать с ним; но это был праздный день у купцов, и он уехал в наш конец города: так что я обедал с сэром Томасом Франклендом в почтовом отделении, и мы пили за здоровье вашего Мэнли. В газете было написано, что его уволили; но секретарь Сент-Джон сказал мне, что это ложь: просто тот газетчик — противный тори. Я не видел ни капли рождественского веселья.

7. Утро. Ваш новый лорд-канцлер отправляется завтра в Ирландию: я никогда его не видел. Он везет с собой одного Трэппа, священника, в качестве своего капеллана, своего рода претендента на остроумие, второсортного памфлетиста за наше дело, которому они платят, отправляя его в Ирландию. Я тоже никогда не видел Трэппа. Я встретил Тига и вашего Смита из Ловетса вчера у Биржи. Тиг и я не обратили друг на друга внимания; но я остановил Смита и рассказал ему о коробке, которая лежит для вас в Честере, потому что он говорит, что едет очень скоро в Ирландию, кажется, на этой неделе: и я пошлю сегодня утром Стерну, чтобы принять меры со Смитом; так что доброе утро, барышни, и позвольте мне встать, прошу. Я взял эту бумагу, когда пришел вечером, то есть в эту минуту, и тогда сказал я: «Нет, нет, право, МД, вы должны подождать»; и тогда откладывал ее, но не мог, хотя я очень занят, пока не спрошу вас, как вы поживаете с утра; скоро мы поговорим больше, так что позвольте мне оставить вас: тихонько вниз, маленькая бумажка, до тех пор; вот так — теперь к делам; вот, говорю, уходи; нет, я не буду толкать тебя, а отложу в сторону — Так — Теперь я в постели, я поговорю с вами. Мистер секретарь Сент-Джон прислал за мной сегодня утром в большой спешке; но я не хотел терять свое бритье, боясь пропустить церковь. Я ходил ко двору, который в последнее время всегда очень полон; и молодой Мэнли и я обедали у сэра Мэтью Дадли. — Я должен поговорить о политике. Уверяю вас, я боюсь, что мы все будем втянуты в партийные распри. Виги, теперь, когда они пали, самые злобные жабы в мире. У нас теперь второе несчастье, потеря нескольких вирджинских кораблей. Боюсь, люди начнут думать, что ничто не процветает при этом министерстве: и если министерство можно однажды сделать ненавистным народу, парламент может быть избран вигским или торийским, как угодно Королеве. Затем я думаю, что наши друзья слишком сильно давят на герцога Мальборо. Члены от сельских округов яростно требуют расследования прошлых ошибок, и у них есть причины; но я не замечаю, чтобы министерство было очень этим увлечено. По моему мнению, нас может спасти только мир; и я уверен, что мы не можем получить такой, на какой надеялись; и тогда виги будут вопить, что они сделали бы, если бы остались у власти. Я говорю министерству это настолько, насколько смею; и рискну сказать им немного больше, особенно о герцоге Мальборо, который, как распространяют слухи виги, сложит свое командование; и я сомневаюсь, чтобы хоть одно мудрое государство отстранило генерала, который был успешен девять лет подряд, которого враг так боится, и его собственные солдаты не могут не верить, что он всегда будет побеждать; а вы знаете, что на войне мнение — это девять частей из десяти. Министерство слушает меня всегда с видом уважения и большой доброты; но я сомневаюсь, что они позволяют личным ссорам слишком сильно смешиваться с их действиями. Между тем, они, кажется, не ценят все это ни во что и так же спокойны и веселы, как если бы у них не было ничего на сердце или на плечах; как врачи, которые стараются вылечить, но не чувствуют горя, что бы ни страдал пациент. — Тьфу, что это все? Знаете ли вы одну вещь, что я обнаружил, что могу писать о политике вам гораздо легче, чем кому-либо живому? Но клянусь, моя голова полна; и я хотел бы быть в Ларакоре с дорогой, очаровательной МД и т. д.

8. Утро. Мне кажется, барышни, я сделал большой прогресс за четыре дня, уже внизу этой страницы, а от МД еще нет письма (это слово вписано между строк — утро). Я обнаружил, что писал МД о государственных делах. Как они это воспринимают? Почему, все, что исходит от Престо, приветствуется; хотя на самом деле, по правде говоря, если бы у них был выбор, чтобы не скрывать дело, они предпочли бы и т. д. Теперь, Престо, я должна сказать вам, вы становитесь глупым, говорит Стелла. Это только мнение одного человека, мадам. Я обещал быть у мистера секретаря Сент-Джона сегодня утром; но я ленив и не пойду, потому что вчера получил от него письмо с просьбой обедать там сегодня. Меня будут ругать; но что мне до того? — Здесь была миссис Саут со мной, только что пришла от сэра Эндрю Фонтейна и идет на рынок. Он все еще в лихорадке и может жить или умереть. Его мать и сестра теперь приехали и в доме; так что тут суматоха. Я дал миссис Саут полпистоля на новогодний подарок. Так что доброе утро, дорогие обе, до скорого. — Вечер. Господи! Я был у мистера секретаря с обеда до восьми; и, хотя я пил вино с водой, мне так жарко! Леди Стэнли пришла навестить миссис Сент-Джон и послала за мной, чтобы помирить с миссис Сент-Джон, которую я еще никогда не видел; и вы думаете, этот дьявол-секретарь позволил бы мне уйти, но держал меня силой, хотя я сказал ему, что влюблен в его жену и стыдно удерживать любовника и т. д.? Но ничего не вышло; так что в конце концов я был вынужден вырваться, но так и не поднялся, было уже слишком поздно; и вот я здесь, и у меня много дел сегодня вечером, хотя уже девять часов; но нужно сказать что-то этим непослушным МД, иначе не будет покоя.

9. Сегодня Форд и я договорились пойти в Сити покупать книги; но мы только скверно пообедали в кабаке; и он заставил меня пойти в таверну и пить флорентийское, четыре и шесть пенсов за флягу; проклятое вино! так что я потратил свои деньги, что делаю редко, и провел скучный день, и никого не видел, и сейчас десять часов, и мне нечего сказать, кроме того, что завтра будет две недели, как я получил письмо от МД; но если я получу его достаточно рано, чтобы ответить здесь, это хорошо, иначе горе вам, честное слово. Я пойду к торговцу игрушками, здесь прямо на Пэлл-Мэлл, он продает огромные дубинки; да, честное слово, и так и есть. Разве нет, Дингли? Да, честное слово. Не проиграйте свои деньги на это Рождество.

10. Я должен пойти сегодня утром к мистеру секретарю Сент-Джону. Я обещал вчера, но не смог, так что не могу писать больше до вечера бедной, дорогой МД. — Вечер. О, честное слово, Дингли. У меня были гости утром, и я не мог пойти туда, куда собирался; и я получил корзину от Рэймонда из Бристоля, с шестью бутылками вина и фунтом шоколада, и немного табака для нюханья; и он написал внизу, что за перевозку уплачено; но он солгал, или я обманут, или произошла ошибка; и он написал мне так путано о некоторых вещах, что Люцифер не смог бы его понять. Это вино нужно выпить с братом Харли и сэром Робертом Рэймондом, генеральным солиситором, чтобы порекомендовать доктора вашему новому лорд-канцлеру, который покинул это место в понедельник; и Рэймонд говорит, что спешит в Честер, чтобы ехать с ним. — Полагаю, он оставляет жену; ибо когда он уезжал из Лондона, он не думал никуда двигаться до лета. Так что полагаю, он будет у вас до этого. Форд пришел и просил меня обедать с ним, потому что это был день оперы; что я и сделал, и послал извинения лорду Шелбурну, который пригласил меня.

11. Я запускаю нового «Болтуна», маленького Харрисона, о котором я упоминал вам. Другие подтолкнули его к этому, и я поощряю его; и он был у меня утром и вечером, показывая мне свой первый выпуск, который выходит в субботу. Сомневаюсь, что он преуспеет, ибо я не очень одобряю его манеру; но схема — мистера секретаря Сент-Джона и моя, и она сработала бы достаточно хорошо в хороших руках. Я порекомендовал его печатнику, за которым послал и уладил дело между ними сегодня вечером. Харрисон только что оставил меня, и я устал исправлять его мусор.

12. Я был сегодня утром по делам у мистера секретаря Сент-Джона, и он заставил меня обещать обедать с ним; что иначе я сделал бы с мистером Харли, с которым я не был эти десять дней. Я не могу не думать, что на них лежат огромные трудности; но я всегда нахожу их такими же спокойными и свободными, как школьники на каникулах. У Харли на плечах добывание пяти или шести миллионов, а виги не хотят одолжить ни гроша; что является единственной причиной падения акций: ибо они как квакеры и фанатики, которые будут иметь дело только между собой, в то время как все остальные имеют дело с ними безразлично. Леди Мальборо предлагает, если ей позволят сохранить свои должности, никогда не появляться перед Королевой. Виги говорят, что герцог Мальборо больше не будет служить; но я надеюсь и думаю иначе. Хотел бы я быть в эту минуту с МД в Дублине; ибо я устал от политики, которая дает мне такие меланхоличные перспективы.

13. О, честное слово, у меня был неприятный приступ головокружения вчера вечером в моей комнате, и я купил новую коробку таблеток, чтобы принимать, и надеюсь, что у меня больше не будет их долгое время. Я не хотел говорить вам раньше, потому что это расстроило бы вас, маленькие плутовки; но теперь все прошло. Я обедал сегодня с лордом Шелбурном; и сегодня вышел новый «Болтун» маленького Харрисона: там не много, но надеюсь, он исправится. Вы должны понимать, что после того, как Стил ушел, вышло два или три дрянных «Болтуна», и один из них держится до сих пор, и сегодня он рекламировал против Харрисона; и так должны быть споры, какие из них подлинные, как ремни для бритв. Боюсь, у маленькой жабы нет настоящего таланта к этому. Я расскажу вам стихотворение. Когда мистер Сент-Джон был уволен с поста военного секретаря три года назад, он удалился в деревню: там он говорил о чем-то, что хотел бы написать над своим летним домиком, и один джентльмен дал ему эти стихи —

От дел и шумного мира удалившись, Ни любовью, ни честолюбием не томившись; Тихо жду я зова лодки Харона, Все пью, как рыба, и — как горностай.

Он поклялся мне, что едва мог вынести эту шутку; ибо он притворялся, что удаляется, как философ, хотя ему было всего двадцать восемь лет: и я верю, что это было правдой: ибо он был законченным повесой. Думаю, три серьезные строки хорошо вводят последнюю. О, но я пойду спать; я ложусь рано сейчас.

14. О, честное слово, барышни, мне нужно письмо от МД; прошло уже девятнадцать дней с тех пор, как я получил последнее: и где мне взять место, чтобы ответить на него, прошу? Надеюсь, я отправлю это без всякого ответа; ибо я потороплюсь, и оно уйдет во вторник, к тому времени эта страница будет заполнена. Я отправлю его на два дня раньше специально из вредности; и на самый следующий день после, вы должны знать, придет ваше письмо, и тогда будет слишком поздно, и я буду так смеяться, никогда такого не видели! У нас уже весна. Я ел спаржу на днях. Вы когда-нибудь видели такую бесснежную зиму? Сэр Эндрю Фонтейн все еще лежит крайне больной; это стоит ему десять гиней в день врачам, хирургам и аптекарям, и так уже три недели. Я обедал сегодня с мистером Фордом; он иногда предпочитает обедать дома, и я доволен обедать с ним; а вечером я зашел в кофейню, где не был неделю, и холодно поговорил некоторое время с мистером Аддисоном. Вся наша дружба и близость прошли: мы вежливые знакомые, говорим дежурные слова о том, когда встретимся, и это все. Я не был ни в одном доме с ним эти шесть недель: на днях мы должны были обедать вместе у контролера; но я послал свои извинения, будучи занят у Государственного секретаря. Разве это не странно? Но я думаю, он плохо со мной обошелся; а я слишком хорошо обошелся с ним, по крайней мере с его другом Стилом.

15. Это стоило мне три гинеи сегодня за парик. Я разорен! Его сделал лестерский парень, который женился на дочери мистера Уорролла, где жила моя мать; так что я думал, это будет дешево, и особенно потому, что он живет в Сити. Что ж, Лондон — пожиратель денег: я нахожу это правдой. Я дал Харрисону намеки для другого «Болтуна» на завтра. У этого наглеца нет правильного вкуса: сомневаюсь, что он справится. Я обедал с моим другом Льюисом из офиса секретаря и пришел домой рано, потому что у меня много дел; но прежде чем я начну, я должен сказать что-то МД, честное слово — Нет, честное слово, я лгу, сегодня только девятнадцать дней с момента моего последнего от МД. Я заставил мистера Харли пообещать, что какие бы изменения ни были сделаны в Совете, епископ Клохер не будет смещен, и он получил соответствующее прошение. Я дам знать епископу об этом через почту или две. Это секрет; но я знаю, что у него есть враги, и они не будут удовлетворены, если они замышляли что-то подобное, что, возможно, они могли бы; ибо некоторые изменения будут сделаны. Так что пейте свое кларе и будьте спокойны, и не теряйте свои деньги.

16. Утро. Честное слово, я отправлю это письмо сегодня, чтобы пристыдить вас, если у меня не будет письма от МД до вечера, это точно. Разве вы не будете ворчать из-за отсутствия третьей страницы, прошу? Да, ручаюсь; да, да, вы получите третью, вы получите, когда сможете поймать ее, в другой раз; когда будете писать, девочки. — О, честное слово, думаю, я не буду ждать до вечера, а запечатаю это прямо сейчас, и буду носить в кармане, и всуну в почтовое отделение, когда буду возвращаться вечером. Я выхожу рано сегодня утром. — Счета Патрика за уголь и свечи и т. д. иногда доходят до трех шиллингов в неделю; я держу очень хороший огонь, хотя погода теплая. Ирландия никогда не будет счастлива, пока вы не заведете мелкий уголь; ничего нет проще, удобнее, дешевле, приятнее для разжигания огня. Мой привет миссис Стойт и Уоллс; у нее мальчик или девочка? Девочка, хм; и умерла через неделю, хмм; и бедная Стелла была вынуждена быть крестной? — Дайте знать, как обстоят дела, чтобы вы могли получить свои деньги вовремя. Там четыре месяца за мою квартиру, об этом тоже надо подумать: и так идите обедать с Мэнли и теряйте свои деньги, ну же, расточительная плутовка, но не расстраивайтесь. — Будет ровно три недели, когда я получу следующее письмо, это завтра. Прощайте, нежнейше любимые МД; и любите бедного, бедного Престо, у которого не было ни одного счастливого дня с тех пор, как он оставил вас, как надеялся спастись. — Это последняя вылазка, которую я когда-либо сделаю, но надеюсь, она принесет какой-то результат. Я сделал больше для этих, и я думаю, они более честны, чем последние; однако я не буду разочарован. Я хотел бы сделать МД и себя спокойными; и я никогда не желал большего. — Прощайте и т. д.

ПИСЬМО XIV.

Лондон, 16 января 1710–11 г.

О, честное слово, барышни, я отправил свое письмо № 13 без единой крошки ответа на какое-либо из писем МД, вот вам теперь; и все же Престо не сердится, честное слово, ни капельки, только он начнет беспокоиться к следующей ирландской почте, если не увидит маленький почерк МД в рамке зеркала у стойки кофейни Сент-Джеймс, куда Престо никогда бы не пошел, если бы не эта цель. Престо дома, да поможет ему Бог, каждый вечер с шести до сна, и имеет так мало наслаждения или удовольствия в жизни в настоящее время, как кто-либо в мире, хотя и в полной милости у всего министерства. Как надеялся спастись, ничто не дает Престо никакого подобия счастья, кроме письма время от времени от его собственных дорогих МД. Я люблю ожидание его; и когда оно не приходит, я утешаю себя тем, что оно у меня еще есть, чтобы быть счастливым. Да, честное слово, и когда я пишу МД, я тоже счастлив; это как будто, мне кажется, вы здесь, и я болтаю с вами, и рассказываю вам, где я был: «Ну», — говорите вы, — «Престо, ну, где вы были сегодня? ну, давайте послушаем теперь». И так тогда я отвечаю: «Форд и я навещали мистера Льюиса и мистера Прайора; и Прайор подарил мне прекрасного Плавта; а потом Форд хотел, чтобы я обедал у него, и так я не хотел; и так я обедал с ним в закусочной, что я не делал пять раз с тех пор, как приехал сюда; и так я пришел домой, после посещения матери и сестры сэра Эндрю Фонтейна, и сэр Эндрю Фонтейн поправляется, хотя и медленно».

17. Я делал сегодня утром несколько обычных визитов, и в двенадцать зашел в кофейню за письмом от МД; так человек сказал, что отдал его Патрику. Потом я пошел в Суд прошений и Казначейство, чтобы найти мистера Харли, и, после некоторого времени, проведенного во взаимных упреках, я обещал обедать с ним. Я оставался там до семи, потом зашел к Стерну и Ли поговорить о вашей коробке и чтобы ее отправил Смит. Стерн говорит, что наводил справки и уладит дела как можно скорее. Полагаю, она лежит в Честере, по крайней мере я надеюсь на это, и только ждет, чтобы ее переправили к вам. Здесь был маленький Харрисон, чтобы пожаловаться, что печатник, которого я порекомендовал ему для его «Болтуна», — нахал; и все же посмотрите, как случаются вещи; ибо этот самый печатник — мой кузен, его зовут Драйден Лич; вы никогда не слышали о Драйдене Личе, том, кто печатает «Почтальона»? Он играл Орооноко; он влюблен в мисс Кросс. — Что ж, так я пришел домой читать свое письмо от Стеллы, но пес Патрик был вне дома; наконец он пришел, и я получил свое письмо. Я обнаружил, что другой рукой оно было надписано; когда я открыл его, я обнаружил, что оно написано все на французском и подписано Бернаж: честное слово, я был готов швырнуть его в голову Патрику. Бернаж говорит мне, что он был, чтобы просить вашей рекомендации мне, чтобы сделать его капитаном; и ваш осторожный ответ, что он имеет столько же власти надо мной, сколько вы, был замечательным; если бы вы были здесь, я бы представил вас министерству как человека способного. Бернаж должен был дать мне знать, куда писать ему; это второе письмо, которое я получил без всякого адреса; однако я прошу, чтобы у меня не было третьего, но чтобы вы спросили его и прислали мне, как я должен адресовать ему. Между тем, скажите ему, что если полки будут формироваться здесь, как он говорит, я поговорю с Джорджем Гренвиллом, военным секретарем, чтобы сделать его капитаном; и использую, какой еще интерес я удобно могу. Думаю, этого достаточно, и так скажите ему, и не беспокойте меня его письмами, когда я жду их от МД; вы слышите, барышни? пишите Престо.

18. Сегодня утром я был у государственного секретаря Сент-Джона, и мы собирались пообедать у Харли вдвоем, чтобы обсудить кое-какие важные дела, но там оказалось еще двое или трое джентльменов. Мы с государственным секретарем вместе отправились из его канцелярии к Харли и думали, что будем очень благоразумны, но черта с два: компания осталась, пришли еще люди, Харли ушел в семь, а мы с секретарем оставались с остальными до одиннадцати. Я хотел было увести его, но он вошел во вкус; и хотя он клялся, что уйдет с этой бутылкой, там я его и оставил. Удивляюсь вежливости этих людей: когда он увидел, что я больше не пью, он всякий раз пропускал бутылку мимо меня, и все же я не мог удержать этого жабу от пьянства, да и он не отпускал меня, как и Мэшем, который был с нами. Вернувшись домой, я обнаружил пакет, адресованный мне; открыв его, я нашел памфлет, написанный целиком против меня — не по имени, а против того, что я написал: он довольно вежлив и притворяется таковым, и я думаю, что не обращу на него внимания; он направлен против чего-то написанного совсем недавно; и, право, я не знаю, что сказать, да мне и все равно. А ты дерзкая плутовка, что проиграла сегодня деньги у Стойтов; позволить этому неумехе обыграть тебя, фу, Стелла, разве тебе не стыдно? Ну, на этот раз я прощаю тебя, больше так не делай; нет, нееет. Поцелуй меня, и будем друзьями, проказница. Ну, дай мне поспать, я ложусь раньше, чем прежде, и не выходил так поздно уже два месяца, но у секретаря было настроение выпить. Так что спокойной ночи, мои собственные маленькие, дерзкие, наглые плутовки.

19. А теперь прочти то длинное слово в последней строке; нет, верой-правдой, не прочла. Ну, когда же придет это письмо от наших МД? Завтра или послезавтра без промаха; да, верой-правдой, оно уже в пути. Это был скучный снежный день, не для прогулок, и я чинно пообедал у миссис Ванхомер, вернулся домой и теперь уже в постели, немного после десяти; я помню максиму старого Калпеппера:

«Хочешь голову иметь ясной, Ложись в постель ты с ранним часом: Повторяю вновь и вновь, В десять спать ложись ты вновь».

20. И вот я отправился сегодня в своем новом парике, о хоао, навестить леди Уорсли, которую не видел прежде, хотя она уже почти месяц в городе. Затем я гулял в Парке, чтобы найти мистера Форда, с которым обещал встретиться; и когда я спускался по Моллу, кто бы вы думал идет мне навстречу, как не Патрик, и достает из кармана пять писем. Я прочел надпись на первом: «Пшо», — сказал я; на втором — снова «Пшо»; на третьем — «Пша, пша, пша»; на четвертом — «Клянусь, клянусь, клянусь, я в ярости»; на пятом и последнем — «О хоооа; а, вот это другое дело, это наши МД»; ну, мы, конечно, открыли его, кажется, немедленно, и началось оно наглее всех в мире, вот так: «Дорогой Престо, мы квиты до сих пор». «Теперь мы квиты», — сказал Стивен, когда дал жене шесть затрещин за одну. Я получил ваше девятое письмо через четыре дня после того, как отправил свое тринадцатое. Но я еще посчитаюсь с вами по этому поводу, молодые женщины. Почему вы не покаялись в конце своего письма, когда получили мое одиннадцатое, скажите мне, бесстыдницы? Мы были квиты тогда, были, проказница? Но я не буду отвечать на ваше письмо сейчас, приберегу его на другой раз. У нас сегодня выпало много снега, и ужасно холодно. Я обедал с Фордом, потому что у него был оперный день, а так как шел снег, я не хотел больше никуда двигаться. Завтра я пошлю к Смиту.

21. Утро. Всю ночь ужасно шел снег, и холод лютый. Я еще не встал, но писать долго не могу; руки коченеют. «Там хороший огонь, Патрик?» — «Да, сэр». — «Тогда я встану; иди, убери свечу». Ты должна знать, что я пишу в темной части своей спальни и вынужден держать свечу, пока не встану, ибо кровать стоит между мной и окном, а в эту холодную погоду я держу шторы задернутыми. Так что позволь мне встать; и Патрик, вот, убери свечу. — Вечер. Мы сейчас здесь в сильном морозе и снегу, самый большой огонь едва согревает нас. Ходить очень скверно; вчера мальчик-пекарь сломал бедро. Я хожу медленно, делаю короткие шаги и никогда не наступаю на пятку. Хорошая пословица у девонширцев:

«В снег иди быстрее, В мороз иди медленнее; И как бы ты ни шел, На носок наступай. Когда мороз и снег вместе, Сиди у огня и береги подошвы».

Я обедал сегодня с доктором Кокберном, но больше не буду делать этого в спешке, у него обычно такая орава шотландцев.

22. Утро. Голодаю, голодаю, ут, ут, ут, ут, ут. — Не помнишь, как я бывало входил в вашу комнату, сгонял Стеллу с ее кресла и разгребал огонь холодным утром, приговаривая: «Ут, ут, ут»? и т. д. О, верой-правдой, я должен встать, рука так замерзла, что больше писать не могу. Так что доброго утра, проказницы. — Вечер. Я ходил сегодня утром к леди Гиффард, видел вашу мать и заставил ее дать мне пинтовую бутылку средства от паралича, которую принес домой в кармане; запечатал, обвязал бумагой и отправил мистеру Смиту, который завтра уезжает в Ирландию, и послал ему письмо с просьбой позаботиться об этом, а также узнать в Честере о ящике. Его не было дома: так что бутылку и письмо оставили для него на квартире со строгим наказом передать их ему; и я пошлю Патрика через день-два узнать, передали ли их и т. д. Доктор Стратфорд и я обедали сегодня с мистером Стратфордом в Сити по договоренности; но я предпочел пойти туда пешком, для упражнения на морозе. Но погода немного отпустила, как вы, женщины, говорите, так что было немного слякотно. Домой я вернулся только к девяти.

А теперь я в постели, Чтобы разбить твою голову.

23. Утро. Говорят, снова морозит, но не так холодно, как вчера: так что теперь я отвечу на кусочек вашего письма. — Вечер. О, верой-правдой, я только собирался ответить на письмо наших МД сегодня утром, как пришел печатник по делу и остался на час; так что я встал, потом пришел Бен Тук, а потом я побрился и пописал; и был такой ужасный день, что я не мог выйти до часу, а потом зашел к миссис Бартон, и мы отправились к леди Уорсли, где должны были обедать по приглашению. Граф Беркли собирается жениться на леди Луизе Леннокс, дочери герцога Ричмонда. Я написал сегодня вечером декану Стерну и велел ему рассказать вам все о бутылке средства от паралича через Смита; а завтра утром я скажу кое-что по поводу вашего письма.

24. Утро. Перейдем теперь к вашему письму. Что касается того, что мы квиты, я уже говорил об этом. А теперь, мои нежно любимые, перейдем к следующему. Вы вечно ворчите, что получаете письма недостаточно быстро; «конечно, мы получим ваше десятое»; и все же, прежде чем закончить письмо, вы признаетесь, что получили мое одиннадцатое. И почему МД не поехали в деревню с епископом Клогерским? Верой-правдой, такая поездка пошла бы вам на пользу; Стелла должна была ехать верхом, а Дингли — в карете. О епископе Килморском я ничего не знаю; он стар и может умереть; он живет в каком-то глухом углу, ибо я никогда о нем не слышал. Что касается моих старых друзей, если вы имеете в виду вигов, то я их никогда не вижу, как вы можете заметить по моим дневникам, за исключением лорда Галифакса, да и того очень редко; лорда Сомерса — ни разу с первого визита, ибо он оказался лживым, вероломным негодяем. Мои новые друзья очень добры, и обещаний у меня достаточно, но я на них не рассчитываю, к тому же мои притязания к ним еще очень молоды. Впрочем, посмотрим, что можно сделать; а если ничего, я не буду разочарован; хотя, возможно, бедная МД будет, и тогда мне будет жаль их больше, чем себя. — Говорите о веселом Рождестве (почему вы так пишете, молодые женщины? что соус для гуся, то и для гусыни), я пожелал вам всего этого два или три письма назад. Боже мой; а ваши новости о том, что мистер Сент-Джон едет в Голландию; у него нет таких мыслей, чтобы оставить ту высокую должность, которую он занимает; да и если бы были, меня бы не отпустили ехать с ним. Так что, верой-правдой, политичная мадам Стелла, вы приходите со своими двумя яйцами за пенни и т. д. Ну, мадам Дингли, значит, миссис Стойт приглашает вас, и вы остаетесь в Доннибруке, и поэтому не могли написать. Вы до ужаса точны в своих дневниках, с 25 декабря по 4 января. Ну, Смита и средство от паралича я уже обсудил, и он не живет (или, скорее, не жил, ибо, бедняга, он уже уехал) у мистера Джесси и все такое; но мы нашли его жилье, и я пошел к матери Стеллы по собственной инициативе, ибо не помнил, что в письме была просьба о другой бутылке; но я был так раздражен, так взвинчен и так нетерпелив, чтобы Стелла получила свою воду (я имею в виду прилично, не будьте проказницами), и так зол на беспечность Стерна. — Упаси Бог, чтобы болезнь Стеллы не вернулась! Если они приходят редко, они начинают утомлять; я сужу по себе; ибо когда я редко навещаю, я устаю от своих знакомых. — Оставили большую часть моего десятого без ответа! Наглая девка, когда ты хоть раз отвечала на мое десятое, или девятое, или любой другой номер? Или кто просит вас отвечать, лишь бы вы писали? Я бросаю вызов дьяволу ответить на мои письма: иногда бывают одна или две вещи, на которые я был бы рад получить ответ; но я забываю о них, а вы о них никогда не думаете. Я никогда больше не буду любить отвечать на письма, если вы будете говорить об ответах. Отвечать, подумаешь! Хороши отвечальщицы, право слово. — Что касается памфлета, о котором вы говорите и называете его скандальным, и что некий мистер Престо якобы написал его, слушайте мой ответ. Фу, дитя, ты не должна обращать внимание на то, что говорит всякий праздный человек — я считаю, что ты лжешь, и что собаки не кричали об этом, когда ты так сказала; ну же, говори правду. Мне жаль, что вы так скоро идете в Сент-Мэри, вы будете бедны как церковные крысы; это место выжмет из вас все соки: к тому же я хотел бы, чтобы вы подумали о том, чтобы летом быть в деревне. Действительно, Стелла, яблоки уродились в изобилии; Парвисол не мог прислать из Ларакора: их было около десятка, я был бы рад узнать, годились ли они на что-нибудь. — Миссис Уоллс с вами в Доннибруке; почему она еще не родила? Ну, ну, ну, Дингли, прошу, будь довольна; ты говоришь так, будто сердишься из-за того, что епископ не предложил вам удобств для поездки; а ведь должен был. — Что за Рождество? Да у меня вообще не было никакого Рождества; и неужели это действительно было Рождество в последнее время? Я ни разу о нем не думал. Мой поклон миссис Стойт и Кэтрин; и пусть Кэтрин приготовит кофе к моему приходу и не будет с таким озабоченным лицом; ибо все будет хорошо. — Мистер Бернейдж, мистер Бернейдж, мистер Фидлнейдж, я получил от него уже три письма подряд; он не присылает адреса, и как, черт возьми, я должен ему писать? Я бы сжег его последнее, если бы не увидел руку Стеллы внизу: его просьба — сплошная чепуха. Как я могу помочь ему в покупке? И если ему приказано ехать в Испанию, он должен ехать, иначе продавать, а я думаю, что в такой ситуации едва ли можно продать. Если бы он остался и были сформированы новые полки, я бы приложил усилия, чтобы его перевели; хотя у меня нет влияния в этом деле, или очень мало: но если полк уходит, он должен уйти тоже; он имел большое снисхождение и возможности скопить денег; и я уговаривал его на это сто раз. Что я могу сделать? Всякий раз, когда в моей власти будет сделать ему доброе дело, я сделаю его. Прошу, составь из этого красивую речь и представь ее ему от меня, и что я бы написал, если бы знал, куда ему адресовать; и так я говорил тебе, и просил тебя сказать ему, пятьдесят раз. Да, мадам Стелла, я думаю, что могу прочитать ваше длинное заключительное слово, но вы не можете прочитать мое после того, как я пожелал вам спокойной ночи. И все же мне кажется, я чрезвычайно исправляюсь в своем письме; но когда глаза Стеллы будут здоровы, надеюсь писать так же плохо, как всегда. — Ну вот, я ответил на ваше письмо, и мое — это ответ; ибо я кладу ваше перед собой, смотрю и пишу, пишу и смотрю, смотрю и пишу снова. — Так что доброго утра, обе мадам, и я пойду встану, ибо должен встать; я принимаю таблетки на ночь, и поэтому должен встать рано, не знаю почему.

25. Утро. Я не рассказал вам, как провел время вчера, и не пожелал спокойной ночи, и на то была веская причина. Я ходил утром к государственному секретарю Сент-Джону по делу; у него был один важный виг; креатура герцога Мальборо, который выступает посредником, чтобы заключить мир между герцогом и министерством: так что он вышел из своего кабинета и, после нескольких слов, попросил меня пообедать с ним в три; но мистер Льюис задержался до шести, прежде чем пришел; и мы сидели там, разговаривали, и время так пролетело, что в конце концов, когда я твердо решил уйти, было уже за два часа; так что я пришел домой и сразу лег в постель. Он так и не дал мне взглянуть на свои часы, и я не мог представить, что было больше двенадцати, когда мы ушли. Так что я желаю вам спокойной ночи за вчерашний вечер, а теперь желаю доброго утра, и я все еще в постели, хотя уже около десяти, но я должен встать.

26, 27, 28, 29, 30. Я был так ленив и небрежен последние четыре дня, что не мог написать МД. Моя голова не в порядке, и все же не совсем больна, но кружится, и это делает меня вялым; я гуляю каждый день, принимаю капли доктора Кокберна, и только что закончил коробку таблеток; а сегодня леди Керри прислала мне свой горький напиток, который я намерен принимать дважды в день, и надеюсь, что мне станет лучше. Хотел бы я быть с МД; я тоскую по весне и хорошей погоде, и тогда я приеду. Моя верховая езда в Ирландии поддерживает мое здоровье. Я очень умерен и ем самую легкую пищу, как мне предписано, и надеюсь, что злокачественность пройдет; но один приступ выбивает меня из колеи надолго. Я обедал сегодня с лордом Маунтджоем, вчера у мистера Стоуна в Сити, в воскресенье у Ванхомеров, в субботу с Фордом, а в пятницу, кажется, у Ванхомеров; и это весь дневник, который я могу послать МД, ибо я был так ленив, пока был здоров, что не мог писать. Я думал отправить это сегодня вечером, но уже десять, и я пойду спать, а завтра напишу на другой стороне Парвисолу и отправлю в четверг; и так спокойной ночи, мои дорогие; любите Престо и будьте здоровы, и Престо будет таким же и т. д.

Отрежьте эти записки аккуратно, слышите, проказницы, и отдайте миссис Брент ее часть, а свои сохраните, пока не увидите Парвисола, а затем составьте письмо к нему и отправьте ему при первой возможности; и да благословит вас обоих Всемогущий Бог, здесь и всегда, и бедного Престо.

Что, я ручаюсь, вы сначала подумали, что эти последние строки — другое письмо.

Дингли, прошу, заплати Стелле шесть рыб и запиши их на счет твоего покорного слуги, Престо.

Стелла, прошу, заплати Дингли шесть рыб и запиши их на счет твоего покорного слуги, Престо.

Вот вам переводные векселя.

ПИСЬМО XV.

Лондон, 31 января 1710–11 г.

Я должен отправить вам свое четырнадцатое письмо завтра; но моя голова, имея некоторые небольшие расстройства, путает все мои дневники. Я был рано утром у мистера государственного секретаря Сент-Джона по делу, так что не мог нацарапать свои утренние строки для МД. Они здесь намерены облагать все маленькие печатные пенсовые газеты налогом в полпенни с каждого полулиста, что совершенно разорит Граб-стрит, и я пытаюсь предотвратить это. Кроме того, я продвигал обвинение против одной важной персоны; это были два моих дела у секретаря, разве они не достойные? Это был день рождения Форда, и я отказал секретарю и обедал с Фордом. У нас здесь такой сильный мороз, какого я давно не видел; прекрасная погода для прогулок, а Канал и пруд Розамунды полны черни, катающейся на коньках, если вы знаете, что это такое. Вода для птицы Патрика замерзает в горшке, а мои руки в постели.

1 февраля. Я был сегодня утром у бедной леди Керри, у которой с головой гораздо хуже, чем у меня. Она присылает мне бутылки своего горького; и мы так привязаны друг к другу, потому что наши недуги одинаковы; разве ты не знаешь этого, мадам Стелла? Разве я не видел, как ты обсуждаешь недуги с женой Джо и некоторыми другими, проказница? Я ходил в Сити обедать из-за прогулки, ибо мы должны заботиться о здоровье Престо, вы знаете, из-за бедной маленькой МД. Но я шел до ужаса осторожно, из страха поскользнуться против воли; но я очень занят.