«Филиппинские острова, 1493–1898. Том 19: 1620–1621»

Филиппинские острова, 1493–1898

Исследования ранних мореплавателей, описания островов и их народов, их история и записи католических миссий, как они изложены в современных им книгах и рукописях, показывающие политические, экономические, торговые и религиозные условия на этих островах с момента их первых контактов с европейскими народами до конца девятнадцатого века,

Том XIX, 1620–1621

Под редакцией и с примечаниями Эммы Хелен Блэр и Джеймса Александра Робертсона, с историческим введением и дополнительными примечаниями Эдварда Гейлорда Борна.

Содержание тома XIX

Предисловие 9

Documents of 1620

Реформы, необходимые на Филиппинах (окончание). Эрнандо де лос Риос Коронель; (Мадрид, 1619–1620) 25

Письмо Алонсо де Эсковару. Франсиско де Отасо, S.J.; Мадрид, 14 января. 35

Указ, предписывающий реформы в обращении монахов с индейцами. Филипп III; Мадрид, 29 мая. 40

Отчет о событиях на Филиппинских островах, 1619–1620 гг. (Без подписи); Манила, 14 июня. 42

Принудительная служба индейцев. Педро де Сант Пабло, O.S.F.; Дилао, 7 августа. 71

Письмо Аудиенсии Филиппу III. Иеронимо Легаспи де Чеверрия и другие; Манила, 8 августа. 77

Письмо Филиппу III. Алонсо Фахардо де Тенса: Манила, 15 августа. 90

Письмо Алонсо Фахардо де Тенсе. Филипп III; Мадрид, 13 декабря. 173

Мемориал и отчет для Его Величества, Эрнандо де лос Риос Коронель; Мадрид, 1621 г. 183

Библиографические данные. 299

Приложение: Покупные и продажные цены на восточные товары. Мартин Кастаньос (частично); (без даты.) 301

Иллюстрации

Автограф Алонсо Фахардо де Тенсы; фотографический факсимиле с рукописи из Генерального архива Индий, Севилья 165

Титульный лист «Мемориала и отчета» Эрнандо де лос Риос Коронеля (Мадрид, 1621 г.); фотографический факсимиле с экземпляра из Библиотеки Конгресса 185

Предисловие

Документы в настоящем томе охватывают широкий круг вопросов. В большей или меньшей степени обсуждаются дела на островах — гражданские, военные и религиозные, при этом затрагиваются все различные ответвления каждого сословия. Настоятельно требуются и предписываются реформы, как гражданские, так и религиозные; торговля, коммерция, а также общие экономические и социальные условия пронизывают все документы. Усилия голландцев, англичан, французов, португальцев и испанцев в восточных водах являются предзнаменованием грядущей борьбы за господство в более поздние времена. Япония, размышляя о закрытии дверей для европейцев, хотя все еще позволяя голландцам торговать там, продолжает преследовать христиан, в то время как в Китае эти преследования, напротив, ослабевают. Пиратство моро угрожает островам и дает голландцам надежду на союз с ними против испанцев; важность островов для Испании подчеркивается с особой силой.

Письмо, адресованное Лос Риос Коронелем королю (вероятно, в 1620 г.), содержит призыв направить на Филиппины срочную помощь для защиты от голландцев и англичан, угрожающих их побережьям. К нему он добавляет краткий «трактат о навигации на Филиппины», который подкрепляет его требование вескими аргументами. Богатая восточная торговля составляет пять миллионов песо в год, которые в основном идут на поддержку голландцев и их союзников, врагов Испании, чью торговлю они полностью уничтожат, если не будет положен предел их дерзости; и эффективный метод сделать это — лишить их этой торговли. Король готовит вооруженную экспедицию для помощи островам; она должна быть отправлена через мыс Доброй Надежды, и должны быть предприняты все возможные усилия, чтобы изгнать голландцев и англичан из восточных морей. Лос Риос предлагает для этой цели просить займы у состоятельных лиц в Новой Испании и Перу; а необходимые суда строить в Индии. Он дает рекомендации относительно маршрутов и оснащения судов, как при следовании туда, так и обратно; а также о сезонах, наиболее подходящих для плавания.

Письмо Франсиско де Отасо, S.J. (14 января 1620 г.) упоминает о различных мерах по отправке новых миссионеров на острова и выражает сожаление по поводу недавней потери флота, отправленного на помощь филиппинской колонии. Королевский указ от 29 мая того же года предписывает губернатору и Аудиенсии исправить действия монахов, которые взимали с индейцев поборы в виде принудительных работ.

Иезуитский летописец событий 1619 года продолжает запись за год, заканчивающийся в июле 1620 года. Приводится некоторое описание войны, которую ведут китайцы и татары. Преследования христиан в Китае ослабли, и власти этой страны более благосклонны к работающим там миссионерам-иезуитам. Но в Японии преследования продолжаются, и коллегия в Макао переполнена иезуитами, разочарованными в своих попытках проникнуть в Японию. Письма иезуитов из этой страны перечисляют множество мученических смертей как миссионеров, так и их новообращенных, и описывают их святое рвение и веру при принятии смерти. Власти и влиятельные люди Японии считают правильным принимать там голландцев и даже говорят о завоевании Филиппин, чтобы избавиться от испанцев; но ходят слухи, что они также замышляют изгнание всех европейцев из Японии. На Молуккских островах «постоянная вражда между англичанами и голландцами», и французы закрепляются там. Португальская Индия имеет лишь недостаточные средства защиты против голландцев и других врагов. Дается интересное и живописное описание религиозных празднеств, проведенных в Маниле в честь праздника Непорочного зачатия Девы Марии; главными особенностями были процессии, драматические представления, танцы, фейерверки и т. д. — не говоря уже о боях быков и маскарадах мирян. На островах произошли страшные землетрясения со значительными человеческими жертвами, особенно в Илокосе и Кагаяне на Лусоне; их приписывают влиянию комет, наблюдавшихся в предыдущем году. Торговля Манилы растет; туда прибывают богатые грузы со всех концов света; и Манила — великолепный город, превосходящий немногие в Европе.

Письмо францисканца Педро де Сант Пабло (7 августа 1620 г.) призывает короля отменить репартимьенто принудительных работ и поставок, взимаемых с индейцев колониальными властями для судостроения и других общественных работ. Он рассказывает об угнетении, жестокости и порабощении, вызванных этой практикой; и от имени как испанцев, так и индейцев просит заменить репартимьенто определенными денежными выплатами, соразмерными средствам каждого домохозяйства.

Аудиенсия Манилы направляет королю (8 августа 1620 г.) список жалоб на губернатора Фахардо. Они обвиняют его в оскорбительных и грубых выражениях в адрес аудиторов, произволе при вынесении приговоров и освобождении заключенных; а также в предоставлении определенных незаконных назначений и привилегий друзьям и родственникам его самого и королевских чиновников. Его руководство экспедицией, подготовленной для отражения голландцев от островов, подвергается резкой критике; на него совершается скрытая атака как на лицо, обкрадывающее казну путем продажи индейских приказов и допускающее безрассудные расходы государственных средств; и его винят в неспособности обеспечить соблюдение правил продажи китайских товаров.

Фахардо направляет королю длинный отчет о делах (15 августа 1620 г.). Прибытие кораблей в этом году задержалось; из-за штормов и столкновения с голландцами оба они потерпели крушение, но у филиппинских берегов, что позволило им спасти богатый груз. Поскольку голландцам не удалось захватить этот приз, они потеряли в престиже, в то время как испанцы, соответственно, выиграли. Маргинальная заметка здесь, по-видимому, ответ Совета по делам Индий на этот пункт письма Фахардо, порицает его за то, что он позволил кораблям покинуть Манилу так поздно, и предупреждает его впредь отправлять их своевременно и не перегруженными. Ему также предписано выразить протест японским властям, которые помогают голландцам оружием и другими припасами; и стремиться разорвать их дружбу с голландцами. Фахардо продолжает, что он оснащает корабли как для рейса туда, так и обратно различными припасами, чтобы избежать больших расходов на их покупку в Новой Испании; и с той же целью просит вице-короля этой страны не производить ненужного ремонта судов. Он жалуется на безрассудные и произвольные действия чиновников, отвечающих за корабли в Акапулько. Совет советует ему прислать им подробный отчет обо всех вопросах, в которых можно избежать ненужных расходов. Фахардо рассказывает о своих трудностях с вице-королем Новой Испании по поводу назначений на должности в торговом флоте, а также о притязаниях некоторых филиппинских жителей, которые требуют наград и назначений, не заслуживая их. Он жалуется, что войска, только что прибывшие из Новой Испании, — это в основном «мальчики, метисы и мулаты, с некоторыми индейцами»; вице-королю предписано впредь присылать на Филиппины более качественных и эффективных солдат. Фахардо не уверен, насколько он может зависеть от помощи вице-короля; и он предлагает, чтобы эти войска и припасы отправлялись ему из Испании через Панаму, перечисляя преимущества и экономию этого плана по сравнению с нынешним. Он благодарит короля за отправку помощи на Филиппины индийским маршрутом и просит, чтобы такая помощь регулярно предоставлялась в течение нескольких лет; при этом он в общих чертах излагает, чего он достиг за последние два года с ограниченными государственными средствами островов. Он уравнял жалованье солдат в Маниле и Тернате и отправил большие подкрепления и припасы в последнюю область. Фахардо жалуется на противодействие и интриги монахов. Он желает королевского назначения губернатора для Тернате и урегулирования определенных трудностей, связанных с этим. Ему сообщают, что это назначение уже предоставлено Педро де Эредиа; и советуют не позволять монахам вмешиваться в чисто светские дела, особенно в те, которые касаются поведения правительственных чиновников, и предупредить монашеские ордена воздерживаться от вмешательства в эти дела. Голландские пираты наводняют Китайское море, грабя китайские торговые суда, когда могут; но Фахардо удается спасти многие из них, заранее предупреждая их об опасности, и он смог держать их в страхе перед своими собственными силами. Он начал строить корабли в Японии для Филиппин, что там можно сделать удобнее и дешевле; Совет хотел бы таким образом обеспечить кораблями южноамериканские колонии.

У губернатора много неприятностей, связанных с Аудиенсией, которые обстоятельства вынуждают его терпеть, как он может. Ему предписано пресекать торговлю правительственных чиновников и наказывать виновных; и делать все возможное для получения средств с островов на их расходы путем открытия рудников Лусона и торговых постов на Молуккских островах. В ответ на его жалобу о том, что аудиторы вмешиваются в судебные разбирательства в военном ведомстве, ему сообщают, что они должны соблюдать законы, уже принятые для таких дел; и приказывают сурово наказывать любого, кто будет препятствовать отправлению правосудия на островах. Фахардо рассказывает о различных других неприятностях, испытанных от них — они претендуют на право ограничивать китайскую иммиграцию и право назначать некоторых мелких чиновников; и он сожалеет, что аудиторы все новые одновременно и так невежественны в своих обязанностях. Он предлагает королю воспользоваться способностями архиепископа Серрано в случае его собственной смерти или другой чрезвычайной ситуации, требующей временного губернатора; и описывает характер аудитора Родригеса. Судебные процессы над лицами, замешанными в скандале в Санкта-Потенсиана, не удовлетворили губернатора, некоторые из тех, кого он считает виновными, были оправданы. Официальную инспекцию страны, особенно ради туземцев, Фахардо поручил аудитору Месе, но последний не желает ее проводить. Совет приказывает, чтобы ни один аудитор не уклонялся от этой важной обязанности. Губернатор подробно упоминает различные мелкие вопросы, показывая беспокойство о том, чтобы действовать так, как одобрит центральное правительство. Ему было приказано сократить военные оклады, но он возражает против этого и перечисляет суммы, выплачиваемые каждому офицеру. Указания по организации этого сокращения даются Советом, как и по управлению расходами губернатора и т. д. Фахардо дает рекомендации относительно некоторых королевских энкомьенд, в настоящее время не приносящих дохода. Это одобряется Советом, который приказывает ему предотвратить любые несправедливые взыскания. Он хвалит некоторых офицеров как заслуживающих наград и оправдывает многих монахов от обвинений в притеснении индейцев. Он способен поддерживать дружеские отношения с орденами, особенно позволяя монахам вести для него некоторые светские дела; но он находит их властными и своевольными и предполагает, что их нельзя держать в порядке без некоторого изменения их нынешнего образа правления. Ему советуют пресекать их высокомерие, особенно в их открытых и публичных порицаниях своих начальников, будь то церковных или светских. Он рассказывает о своих трудностях с Педро Альваресом по поводу контрасигнации лицензий санглеев. Он отправил экспедицию, чтобы попытаться открыть рудники в стране игорротов — предприятие, в котором он получил поддержку и одобрение монашеских орденов. Он хвалит августинцев-реколлектов за то, что они не вмешиваются в государственные дела, которые их не касаются, и предлагают взять на себя отдаленные миссии. Индейцы-налогоплательщики миролюбивы и с благодарностью ценят усилия Фахардо по освобождению их от налогов и несправедливостей. Одним из их бремени было возведение многих церквей — которых насчитывается тридцать, почти все из камня, только в Маниле и ее непосредственной близости. Совет приказывает, чтобы ни один монастырь или церковь впредь не строились без разрешения как светских, так и церковных властей. В конце письма Фахардо добавлены некоторые комментарии и указания Совета. Они склонны отправлять подкрепления, припасы и товары на Филиппины через Панаму, как предлагает Фахардо, но приказывают судам возвращаться в Акапулько вместо этого. Незаконное участие правительственных чиновников в торговле должно сурово наказываться. Официальные визитации, рекомендованные губернатором, должны быть проведены, и аудиторам приказано выполнять эту обязанность.

Письмо короля Фахардо (13 декабря 1620 г.) отвечает на предыдущие депеши последнего. Он хвалит действия Фахардо по прекращению некоторых грантов и приказывает ему быть осторожным при составлении отчетов, поддерживать гармонию в Аудиенсии, насколько это возможно, расследовать поведение аудитора Легаспи, энергично исправить скандалы в Санта-Потенсиана, обеспечить дисциплину в военном ведомстве и поддерживать дружеские отношения с Японией. Филипп выражает благодарность колонистам за их лояльность и службу в общественных делах, а августинскому ордену на островах — за их рвение в службе ему.

Документом особой важности и ценности является «Мемориал» (Мадрид, 1621 г.) Эрнандо де лос Риос Коронеля, долгое время бывшего прокуратором-генералом Филиппинских островов. Предваряя работу заявлением о своем прибытии в Испанию в качестве посланника от «всего того королевства и его сословий», он начинает с исторического отчета об открытии и заселении островов и росте испанской колонии. Более ранний исторический материал в Части I «Мемориала» представлен нашим читателям в синопсисе, поскольку он в значительной степени является повторением того, что уже появлялось в наших предыдущих томах. В главе VII Лос Риос дает некоторый отчет о правлении Хуана де Сильвы, особенно о его увлечении судостроением и его пагубных последствиях для процветания как колонии, так и туземцев. Он рассказывает о катастрофической попытке изгнать голландцев с помощью совместной испанско-португальской экспедиции (1615–1616 гг.), ее крахе и смерти Сильвы в Малакке. Затем он описывает противодействие планам Сильвы, возникшее в Маниле, где, хотя у него была фракция, поддерживавшая его амбициозные проекты, «все желали его отсутствия». Лос Риос цитирует часть письма Херонимо де Сильвы губернатору, обвиняя последнего в том, что он не отправился на Молуккские острова, где он мог бы обеспечить подчинение туземцев на всех тех островах; и призывая его сделать это как можно скорее, так как это единственный способ сохранить нынешний плацдарм испанцев. Голландский флот оттуда отправляется в Манилу и, услышав в Минданао о смерти Сильвы, они согласовывают планы с моро по разорению Филиппин. Часть моро разбита на побережье Паная, но они добиваются достаточного успеха, чтобы осмелеть для совершения дальнейших набегов; они остаются безнаказанными испанцами, и таким образом острова опустошаются и разоряются. Христианские и дружественные индейцы находятся во власти этих жестоких врагов, от которых испанцы их не защищают; соответственно, они требуют свободы и оружия, чтобы защитить себя от захватчиков. Все подняли бы восстание, если бы не влияние миссионеров, особенно иезуитов.

Лос Риос жалуется на апатию, небрежность и ошибки, проявленные губернаторами островов в отношении их защиты от столь многих врагов, подкрепляя свою позицию подробными отчетами об ущербе, понесенном в результате набегов голландцев и моро, и неудачах в достижении успеха, который был в руках испанцев.

Во второй части Лос Риос обсуждает «важность Филиппин и средства для их сохранения». Он перечисляет причины, по которым корона Испании должна сохранить острова, указывая на любопытную смесь мирской мудрости и миссионерского рвения; и опровергает аргументы тех лиц, которые выступают за отказ от Филиппин или их передачу Португалии в обмен на Бразилию. Лос Риос подробно объясняет желательность сохранения Манилы, ее важность и желательность как торгового и военного центра, а также сдерживающего фактора для амбиций голландцев. Затем он утверждает, что деньги, отправляемые на острова испанским правительством, в основном расходуются не на Филиппины, а на защиту Молуккских островов; и он перечисляет ресурсы первых, которые, если бы не это отвлечение, поддерживали бы их без помощи короны. Затем он распространяется о большом богатстве, которое находится на островах, особенно в золотых рудниках страны игорротов; и настаивает перед королем на необходимости разработки этих рудников и обращения индейцев того региона. Он просит, чтобы губернаторы, отправляемые на Филиппины, были лучше квалифицированы для этой должности; хвалит Гомеса Переса Дасмариньяса как лучшего губернатора из всех, кто там правил; и описывает квалификацию, необходимую для хорошего губернатора. Лос Риос рассматривает меры, которые следует предпринять для роста и сохранения Филиппин. Он рекомендует отправить флот для помощи и подкрепления. Если это стоит слишком дорого, следует отправить восемь галер на Тернате — предложение, которое автор настаивает по многим причинам, подробно объясняя, каким образом эти суда могли бы при небольших затратах стать высокоэффективными в сдерживании голландцев. Они могли бы быть укомплектованы пленными моро и другими, взятыми в плен на войне, или негритянскими рабами, купленными в Малакке. Третья мера — та, о которой он «не смеет писать, ибо это нецелесообразно», но объяснит ее королю лично. Снова он настаивает на необходимости компетентного и квалифицированного лица в качестве губернатора островов, распространяясь о большой власти и авторитете, которыми обладает этот чиновник, и, как следствие, зависимости всех классов от его произвольной воли или предрассудков. Лос Риос приводит различные примеры, которые доказывают его позицию, и прямо заявляет о своем хорошем мнении о нынешнем губернаторе Фахардо. Он предпочел бы видеть Аудиенсию упраздненной. Нужен специальный инспектор с большим опытом и способностями, а также полномочиями регулировать дела и исправлять все обиды на островах. Иммиграция китайцев и японцев в колонию должна быть ограничена; а пираты Минданао должны быть приведены к покорности. Возможность, уже открытая для торговли и дружественных отношений с королем Макассара, а также для проповеди Евангелия там, должна быть немедленно улучшена, и иезуиты должны быть отправлены туда в качестве миссионеров. Следует проявлять больше заботы, чтобы своевременно отправлять корабли в Новую Испанию. Больше внимания следует уделять гарнизонам, особенно на Молуккских островах, чтобы удержать людей от недовольства; и должны быть приняты меры для поощрения и помощи новым колонистам в поселении на Филиппинах. Недавние ограничения на владение и пользование энкомьендами должны быть сняты. Здесь вставлено письмо Лукаса де Вергары, коменданта на Молуккских островах. Он рассказывает о потерях голландцев в их недавнем нападении на Манилу (1617 г.) и их планах по изгнанию испанцев с Молуккских островов; а также о своих собственных трудностях в добывании продовольствия, укреплении постов, находящихся под его опекой, и содержании своих войск, которые косятся болезнями и смертью. Он настаивает на том, чтобы флот в Маниле немедленно отправился к нему на помощь и тем самым помешал голландцам получить богатый урожай гвоздики в этом году.

В третьей части «Мемориала» Лос Риос дает краткое описание Филиппин и Молуккских островов с интересной, но несколько отрывочной информацией об их народах и природных продуктах, о голландских факториях, а также о продукции и стоимости торговли гвоздикой. Он описывает обычай охоты за головами среди самбалов и выступает за их обращение в рабство как единственный способ сделать дружественных туземцев защищенными от их нападений. Указано количество энкомьенд и их налогоплательщиков, а также монастырей и монахов на островах, вместе с размером и масштабом Манилы. Все туземцы теперь обращены, за исключением некоторых племен в Центральном Лусоне. Лос Риос описывает Молуккские острова и другие в их окрестностях, перечисляет голландские и испанские форты на них; и переходит к изложению масштабов и прибылей торговли пряностями. Он завершает свои мемуары постатейным отчетом о расходах, понесенных испанской короной на содержание фортов в Тидоре и Тернате. Они составляют ежегодно почти двести двадцать тысяч песо.

В приложении к этому тому представлены несколько коротких документов, которые составляют краткое резюме торговли начала семнадцатого века на Дальнем Востоке — под названием «Покупные и продажные цены на восточные товары». Мартин Кастаньос, прокуратор-генерал Филиппин, пытается показать, что пряности Молуккских островов и шелка Китая, проходящие через Манилу, должны приносить испанской короне ежегодный чистый доход почти в шесть миллионов песо. Другой документ показывает масштабы и ценность торговли, которую ведут с Японией португальцы в Макао; и еще один — вид торговли, поддерживаемой этими предприимчивыми торговцами со странами южной Азии от Молуккских островов до Аравии. Все они перечисляют различные виды товаров, покупные и продажные цены на большинство статей, уровень прибыли и т. д.

Редакторы

Сентябрь 1904 г.

Документы 1620 года

Реформы, необходимые на Филиппинах (окончание). Эрнандо де лос Риос Коронель; [1619–1620].

Письмо Алонсо де Эсковару. Франсиско де Отасо, S.J.; 14 января.

Указ, предписывающий реформы в обращении монахов с индейцами. Филипп III; 29 мая.

Отчет о событиях на Филиппинских островах, 1619–1620 гг. [Без подписи]; 14 июня.

Принудительная служба индейцев. Педро де Сант Пабло, O.S.F.; 7 августа.

Письмо Аудиенсии Филиппу III. Иеронимо Легаспи де Чеверрия и другие; 8 августа.

Письмо Филиппу III. Алонсо Фахардо де Тенса; 15 августа.

Письмо Алонсо Фахардо де Тенсе. Филипп III; 13 декабря.

Источники: Все эти документы, за исключением второго, четвертого и восьмого, получены из Генерального архива Индий, Севилья. Второй и четвертый — из Королевской академии истории, Мадрид; а восьмой — из Национального исторического архива, Мадрид.

Переводы: Второй и четвертый переведены Гербертом Э. Болтоном, Этель З. Рэзер и Мэтти А. Остен из Техасского университета; восьмой — Робертом У. Хейтом; а остальные — Джеймсом А. Робертсоном.

Реформы, необходимые на Филиппинах (окончание)

Запрошена помощь против голландцев

Сир:

Эрнандо де лос Риос Коронель, прокуратор-генерал Филиппинских островов и всех их сословий, заявляет, что он прибыл в прошлом году, чтобы проинформировать Ваше Величество и ваш королевский Совет по делам Индий, от имени тех островов, об отчаянном положении, в которое их привел голландский враг. Желая, чтобы Ваше Величество поняло важность этого дела, он передал вам длинный печатный отчет, в котором обсудил пункты, важные для их восстановления от врага и изгнания последнего из того архипелага. Ваше Величество, увидев его, приказало подготовить флот; но этот флот был настолько неудачлив, что погиб, не начав своего плавания. Хотя ваш Совет по делам Индий обсуждает формирование другого флота, который должен отправиться через Магелланов пролив или через новый пролив [т.е. Ле-Мер], он не может, если выйдет отсюда в любое время в июле (что является самым ранним временем, когда его можно отправить из Испании), возможно, прибыть [на Филиппины] ранее чем через полтора года — или немного меньше, если ему не будет сопутствовать неудача. Теперь, учитывая бдительность врага и силы, которые они отправляют в этом году, а именно сорок кораблей, которые вышли из Голландии — откуда можно сделать вывод о важности для них овладеть теми регионами, поскольку они так настойчивы в своих усилиях и несут столь тяжелые расходы — он [т.е. Лос Риос] советует вам для очистки своей совести, и своего обязательства, и своего долга как доброго вассала Вашего Величества, что существует острая необходимость, чтобы, несмотря на помощь, которую ваш Совет по делам Индий собирается отправить через проливы, другая помощь была предоставлена из Новой Испании и Перу; как людьми, так и деньгами, и использовать эту [помощь из Испании] с такой же осторожностью, как того требует серьезность дела, и осознать тот факт, что, если бы она была потеряна, как Восточная, так и Западная Индия оказались бы под угрозой. Они были бы в большой опасности, как и эти королевства; ибо это означало бы позволить врагу стать настолько могущественным и настолько богатым, как все знают, кто осведомлен о богатстве тех регионов. Кроме того, это означало бы уничтожение того христианского элемента, который там есть, и закрыло бы двери для проповеди Евангелия, которую Ваше Величество и ваши предки обеспечивали с такой большой славой и столькими расходами. [Что помощь Новой Испании и Перу должна быть подготовлена] также, ибо если помощь [из Испании] постигнет такая же катастрофа, как последняя, и та страна не сможет быть спасена, все будет потеряно.

Я прошу Ваше Величество приказать рассмотреть это дело как дело величайшей важности; и чтобы ваш президент Индий созвал конференцию тех, кто наиболее опытен в делах Индий, чтобы они могли обсудить, какие меры могут быть приняты наиболее подходящими для помощи той стране, и как можно скорее, где он [т.е. Лос Риос] также заявит о мерах, которые приходят ему на ум.

[С пометой: «Президенту Индий. Рассмотрено на заседании 7 апреля 620 г.»]

Трактат о навигации на Филиппины, сведенный к четырем главам

Сир:

Ваше Величество приказывает мне высказать свое мнение относительно навигации из Испании на Филиппинские и Молуккские острова, от них в Испанию, взаимной навигации между этими группами островов; и сезонов, подходящих для такой навигации. В повиновении вашему королевскому приказу я заявляю, Сир, что предложения охватывают четыре основных пункта, каждый из которых я объясню по порядку. [Оригинальный документ содержит маргинальный реферат каждого из четырех пунктов, которые следуют; но эти рефераты здесь опущены.]

Первый пункт. Этот пункт содержит вкратце суть всех остальных. Объясняя его, я заявляю, что навигация из этих королевств на те острова настолько достойна рассмотрения и настолько важна, что никакие другие в мире в настоящее время не равны им. Ибо лекарства, ароматные смолы, пряности, драгоценные камни и шелка, которые голландский враг и их союзники привозят оттуда — полученные частично путем грабежа, а частично путем торговли в своих фортах и факториях, которыми они владеют по всему тому архипелагу, — составляют, как они составляют в настоящее время, пять миллионов [песо] ежегодно. Было сказано, насколько это предприятие важнее любых других, которые сегодня могут быть предприняты; ибо помимо духовного вреда, наносимого этими еретическими пиратами среди всего того множества [языческих народов] (которое, я думаю, вселенский Учитель передал Вашему Величеству, чтобы вы могли возделывать его и очищать для Его небесных житниц), совершенно очевидно — поскольку враг ежегодно собирает столь огромную массу богатства; и поскольку жилы войны состоят в этом, как для нападения, так и для защиты, — что они приобретают и будут продолжать приобретать эти богатства ежедневно, с большими силами. И, по мере того как они продолжают увеличиваться в силе, их амбициозные замыслы будут также простираться дальше. В той же степени, в какой враг становится сильнее, несомненно, что наши силы будут продолжать уменьшаться — и настолько, что, если помощь не прибудет туда вовремя, придет день, когда ни одно из судов Вашего Величества не сможет быть спущено на воду из-за многих, которые будут иметь там враги. Поскольку в мире сегодня нет никого, кто мог бы противостоять врагу, кроме Вашего Величества, они ненавидят наши интересы всеми своими силами и будут пытаться уничтожить и разорить их всеми возможными методами.

Метод предотвращения всех этих наиболее значительных бед — тот, который пытается осуществить Ваше Величество, отправив восемь судов, которые вы посылаете под видом подкреплений, — и хотелось бы, чтобы это было с флотом из шестнадцати судов, каждое из которых несло бы триста матросов и солдат и было бы очень хорошо вооружено артиллерией. Ибо с этим остальные [силы врага] были бы изгнаны, и та толпа воров, которые становятся высокомерными и обогащаются — так дорого ценой нашей святой религии, репутации и престижа Вашего Величества и ваших самых лояльных вассалов, нарушая святейшие замыслы Вашего Величества, — была бы вынуждена покинуть те моря и даже эти. Ибо совершенно очевидно, что если эта [торговля] будет отнята, у врага не будет ресурсов, с помощью которых они могли бы сохранить себя; в то время как если Ваше Величество будет иметь всю эту прибыль — как, без сомнения, Бог поможет (ради чьей чести это делается), вы будете иметь ее, поощряя ваши королевские силы и обеспечивая исполнение ваших святых целей, — все головы того многоголового змея врага будут уничтожены.

Поскольку это подобает нам, кто, как и я, ревностен к вашей королевской службе, давайте ускорим эту службу, всеми дорогами, которые Бог открывает нам. Я заявляю, Сир, что для того, чтобы поощрить тех самых лояльных, хотя и самых страждущих вассалов, которых Ваше Величество имеет сейчас в Маниле, целесообразно отправить нынешнее подкрепление; и чтобы его маршрут был кратчайшим путем и путем наименьшего риска — а именно, через мыс Доброй Надежды; не только погода более благоприятна на этом маршруте, но он проходит через меньшую долготу.

Я упоминаю погоду, ибо с этого времени погода благоприятна, как было определено на общем совете опытных лоцманов всех наций, который был проведен в Маниле губернатором доном Хуаном де Сильвой. [Я упоминаю] также долготу, потому что время, затрачиваемое на путь по вышеуказанному маршруту, известно — а именно (для того, кто следует своим курсом, не делая бесплодных остановок) семь месяцев; что, считая с первого декабря, помещает прибытие туда в конце июня.

Кто-то может возразить против всего этого, сказав, что намерение состоит в том, чтобы доставить эту помощь в Манилу, чтобы весь тот регион не был потерян; и что, если она пойдет этим маршрутом [т.е. мыса], она рискует встретить врага и погибнуть, и попутно весь тот регион [Филиппин] останется в своей нынешней опасности, и даже большей, из-за того, что ресурсы Вашего Величества будут потрачены впустую, и необходимости собирать новую экспедицию помощи — но [такой возражающий сказал бы], если эта помощь будет отправлена другим маршрутом, все эти беды будут устранены и цель достигнута. Я отвечаю на это возражение, говоря: Во-первых, что восемь судов — это не настолько слабая сила, чтобы они должны были бояться тех врагов, которые на обратном пути — поскольку они не боятся на этом маршруте никакой встречи, которая причинит им вред, — идут груженые своими товарами, в большой безопасности и беспечно; и они имеют в лучшем случае только два или три галеона, в то время как наши восемь галер, готовые и подготовленные к бою, не только не имеют причин для страха, но могут с самого начала ожидать победы в случае, если они встретят врага. Во-вторых, по этой причине, если однажды наши галеоны причинят врагу потерю в главном, что влечет их туда, а именно в торговле, им придется уменьшить свои силы и они потеряют доверие у своих спонсоров. Отсюда я делаю вывод, что не только не следует избегать этого маршрута и [возможной] встречи, но что следует отдать прямой приказ командующему этой экспедицией помощи следовать маршрутами, которыми пользуются враги, и провести разведку их главной фактории Батан, которая не укреплена. Ибо если Бог позволит ему найти и уничтожить это место, последуют многие и очень важные результаты: Во-первых, что немедленно будет передано слово всем тем нациям — которые любят перемены и кричат «да здравствует» победителю — и они потеряют ту небольшую привязанность, которую они питают к врагу в настоящее время; в то время как они склонятся к нам и присоединятся к нам, повернувшись против нашего врага, как они обещали. Во-вторых, что наши солдаты, окрыленные началом победы, будут стоить после этого для других побед в два раза больше; и они не будут без военной дисциплины для первой победы, ибо испанская пехота начинает свою военную службу со дня, когда она разбивает лагерь, и ежедневно становится более ценной. В-третьих, поскольку, когда суда этой экспедиции помощи достигнут Манилы, они обязательно прибудут туда нуждающимися в отдыхе, и уже враг будет предупрежден, чтобы сопротивляться любой вылазке, которую они попытаются сделать, то, что сейчас будет сделано против них восемью судами, не может быть позже сделано против них с гораздо большими силами. В-четвертых, потому что в пути они проложат полный и фиксированный маршрут, который следует взять по этому курсу, чтобы флоты Вашего Величества могли уходить и приходить, как это делают флоты врага. В-в-пятых, потому что враг в настоящее время не только не отправляет никакого флота в те регионы, но обязан собрать свои силы, чтобы противостоять силам Вашего Величества на своей собственной территории из-за истечения срока перемирия. Следовательно, необходимо попытаться нанести врагу весь возможный ущерб в течение этих лет, пока они не будут полностью изгнаны с Востока и Ваше Величество не станет господином всего этого. Ибо если этот результат будет однажды достигнут, плоды этой победы позволят содержать достаточные флоты, как в этих морях, так и в тех, для защиты и сохранения того региона и многого другого. Более того, чтобы сдержать врага и полностью удалить из их глаз эту иллюзию, которая дала и дает им столь сильную веру в то, что силы Вашего Величества истощены большими суммами, которые вы потратили на защиту нашей святой религии, я заявляю, Сир, что мне приходит на ум эффективный план, посредством которого это дело может быть завершено без расходов даже одного мараведи из вашей королевской казны. Это то, что займы должны быть запрошены у богатых и состоятельных лиц в провинциях Новой Испании и Перу (ибо таких много), пока у вас не будет двух миллионов [песо]. Ваше Величество может подготовить большой флот с этой суммой и покончит с врагом раз и навсегда. Вассалы тех королевств дадут этот заем с радостью, если вы попросите его, соразмеряя каждому сумму в соответствии с тем, что он может дать, не обременяя себя. Ибо они также очень заинтересованы в этом деле; и выплата будет легко произведена, если результат будет таким образом достигнут. С этими деньгами было бы лучше отправиться в Индию, чтобы построить флот; ибо там он может быть построен лучше и с меньшими затратами, чем где-либо еще.

Второй пункт. Чтобы вернуться с тех островов в Испанию, будет целесообразно идти лишь легко груженными и хорошо обеспеченными оружием, чтобы выдержать любую встречу с врагом; и чтобы они следовали тем же маршрутом, который берут голландцы или флоты Португалии, ибо никаким другим маршрутом плавание не может быть совершено так быстро, как этим маршрутом — учитывая, что, если кто-то желает прийти через Новую Испанию (что является кратчайшим курсом, кроме того, что через мыс Доброй Надежды), плавание из Манилы в Акапулько продлится пять или шесть месяцев, даже при благоприятной погоде. Прибыв туда, необходимо пересечь с одного моря на другое более ста шестидесяти легуа очень плохой дороги, а затем плыть еще три месяца, прежде чем достичь Испании; и суда должны ждать с января, времени, когда они прибывают с Филиппин, до июня, когда они отплывают в Испанию. Всего будет потрачено более тринадцати месяцев на плавание. В случае, если кто-то предпочтет прийти не через Новую Испанию, а через Магелланов пролив или пролив Ле-Мер, задержка равна или больше, и продовольствие по необходимости испортится, а люди умрут; ибо продовольствие Манилы, так как это жаркая страна, очень скоро портится и гниет.

Третий пункт. Плавание из Манилы в Тернате составляет триста легуа, или немного больше или меньше; а из Манилы в Малакку немного больше четырехсот.

Четвертый пункт. Сезоны, необходимые для тех плаваний, следующие: Чтобы отправиться из Испании на Филиппины, целесообразно отплыть из Испании после того, как солнце пересечет экватор в направлении тропика Козерога, а именно с 23 сентября; ибо, поскольку нужно подняться до тридцати пяти градусов широты в южном полушарии, целесообразно находиться в том полушарии, когда солнце своим присутствием разогнало ярость ветров тех морей, поскольку даже при такой осторожности тот мыс Доброй Надежды носит репутацию штормового мыса: Чтобы вернуться, лучше, по тем же причинам, отплыть из Манилы в то время, когда солнце все еще находится в южном полушарии, если нужно обогнуть мыс.

Подходящее время для плавания из Манилы в Тернате — когда ветры в тех морях дуют с севера (потому что Манила лежит почти прямо к северу от Тернате), а именно в ноябре и декабре. Тот же сезон подходит для плавания в Малакку, так как Манила лежит почти прямо к северо-востоку от Малакки. Для того плавания бризы, которые начинаются в январе, также благоприятны. Обратные рейсы с Молуккских островов и из Малакки в Манилу совершаются в сезон ветров с юга и вендавалей, которые обычно начинаются, ветры с юга — с середины мая, а вендавали — в июне, июле, августе и т. д.

Я прошу Ваше Величество соизволить почтить эту скромную службу как таковую, благосклонностью вашего королевского взора, чтобы я мог обрести силы служить вам по мере моих желаний.

[С пометой: «Хуан де Сигура Манрике. Сделать реферат каждого пункта, чтобы он мог быть рассмотрен в Совете». Другой рукой: «Реферат сделан». «Рассмотрено».]

1 Двенадцатилетнее перемирие между Генеральными штатами и Испанией, подписанное в 1608 году.

Письмо Франсиско де Отасо, S.J., отцу Алонсо де Эсковару

Pax Christi, и т. д.

Я настаивал перед отцом Фигероа об усилиях, которые необходимо предпринять в отношении того денежного гранта, и он всегда отвечает с сожалением, что сначала должны быть приняты другие меры в Севилье, как он писал вашему Преподобию. Со своей стороны, я должен довести это дело до конца; ибо я был очень опечален тем, что ваше Преподобие недавно сказали мне о том, что они возложат на ту бедную провинцию четыреста дукатов, уплаченных за снабжение отцов. Ваше Преподобие можете быть уверены, что я не могу допустить отплытия флота, если расходы должны быть возложены таким образом. Я полагал, что отправление отца Бильбао и его спутников будет за счет Его Величества, как это было всегда.

Я сейчас пишу отцу Симону Кота, что получил эту сумму от вашего Преподобия; и хотя посредством вашего приказа я оплатил уже заключенный долг, а также имею средства для покрытия немедленных расходов, которых нельзя избежать, все же для нужд, которые наверняка возникнут в будущем, мне потребуется помощь в размере более двух тысяч реалов, потому что лучше, чтобы у меня было слишком много, чем слишком мало. И вещи так дороги во всей этой стране Испании, что собрать и доставить отцов в Севилью будет стоить даже больше, чем сумма, которую я оцениваю. Ваше Преподобие любезно пришлете мне сумму в то время и тем способом, который наиболее удобен.

Печальной была новость, которая вчера пришла ко двору относительно потери нашего флота, и таково было горе, что я не знаю, как описать его вашему Преподобию. Президент плакал как ребенок, тем более потому, что, чтобы сделать эту новость хуже, в то же время пришли другие плохие новости из Фландрии; эта информация заключалась в том, что голландец отправлялся или уже отправился со своими двадцатью пятью галеонами. Президент сам сказал это. Он уже считает наши владения на Филиппинах и в Индиях потерянными; ибо кажется, что мужество покинуло этих людей и что не осталось никаких средств для дальнейшей помощи. Да запретит это Бог наш Господь и воодушевит их, чтобы они набрались духа в этой трудности, чтобы доблесть и стойкость могли быть проявлены в деле Бога нашего Господа и короля, и чтобы враг не возобладал. Нет недостатка в людях, которые уже воодушевлены и ищут средства и формируют планы. Ваше Преподобие любезно сообщите мне о таких планах, которые могут прийти вам на ум, ибо те, кто пытается придать мужество в этой чрезвычайной ситуации, желают света по всем проектам.

Потеря нашего флота известна здесь только в общих чертах. Ваше Преподобие, пожалуйста, дайте мне все подробности и сообщите, принял ли наш Господь наших отцов к Себе, чего мы очень опасаемся из сообщений. Тем не менее, поскольку их смерть не была подтверждена или описана в деталях, мессы, которые должны быть сказаны в этой провинции за отца Бильбао, в двух других провинциях за их двух отцов и в провинции Филиппин за всех троих, не были заказаны. Я, со своей стороны, должен сказать много месс за них, если они мертвы — или если живы, в случае, если наш Господь пощадил их. Также было сказано, что груз флагмана прибило к берегу. Я надеюсь, что наши ящики с книгами, которые были в нем, были пощажены, ибо, что касается таких вещей, я чувствую их потерю очень сильно, хотя их потеря не должна упоминаться в связи с потерей наших отцов. Если Божественное Величество решило нанести нам этот тяжелый удар, supra modu, sed domini sumos et iustos est et rectu iudiciu eius. Такой флот, и так хорошо приспособленный для великого служения Богу! И те три апостольских мужа, идущие с таким рвением — если в таком деле они уже закончили смертью, напоминающей мученичество, благословен Господь! Отсюда власти отправили какого-то человека, не знаю кого, в качестве комиссара, чтобы восстановить то, что было потеряно с флагмана, который выбросило на берег. Ваше Преподобие, будучи рядом, будете знать, необходима ли какая-либо особая мера для наших интересов и т. д.

Когда ваше Преподобие перешлете деньги, о которых говорилось выше, не посылайте их через нашего отца Фигероа. Ибо, хотя он уверяет меня, что последний приказ хорош, поскольку он был подтвержден, все же он просит сорок дней времени, что очень долго. Я говорю это потому, что вашему Преподобию я могу говорить свободно и конфиденциально, ибо вы знаете доброго отца. Я уже решил не беспокоить отца Фигероа по поводу моих собственных денег, потому что я снял их для моих личных расходов, и они должны быть использованы только таким образом, как я сказал ему перед тем, как отправиться в Рим. Он теперь вменяет мне статьи расходов, не соответствующие этой договоренности, хотя и оправданные с его точки зрения — ибо добрый отец — святой и самый верный во всем, хотя и не очень быстрый или искусный в счетах и переписке, как хорошо известно. Поскольку я написал длинно, и тем более потому, что я так встревожен горем от этой новости, я закрываю это письмо вашему Преподобию. Да хранит Бог ваше Преподобие, как я желаю.

[Слово в рукописи неразборчиво] здесь медлят и дают понять, что нам не избежать споров и препирательств с нашими отцами, из-за чего есть большие опасения, что они задержат меня и сорвут мои планы отправиться с несколькими [монахами]. Теперь же, после того, что случилось с флотом, я полагаю, что этим господам придется заняться подготовкой другого крупного флота для следования через пролив, и что тамошние люди будут ждать нашего прибытия. Я проявляю благоразумие и бдительность и буду незамедлительно сообщать Вашему Преподобию обо всем; ибо в Вас я всегда ищу совета, просвещения и твердой поддержки в Господе. Мадрид, 14 января 1620 г.

†

Франсиско де Отасо

1 Эта эскадра была отправлена на помощь Филиппинам в декабре 1619 года; но вскоре после выхода в море она попала в сильный шторм, который вынудил корабли искать убежища в порту Кадиса. Узнав об этом, королевский Совет направил приказ о немедленном выходе кораблей в плавание; в результате 3 января 1620 года они были выброшены на берег и погибли у побережья Андалусии, при этом сто пятьдесят человек лишились жизни. Среди погибших был брат Эрнандо де Морага, францисканец, который некоторое время назад прибыл в Испанию, чтобы просить о помощи для филиппинской колонии и тамошних миссий. Совет, созванный королем, после обсуждения вопроса рекомендовал Испании оставить острова как затратные и не приносящие прибыли; мольбы Мораги побудили короля не принимать этот совет и отправить флот с войсками и припасами, на котором Морага отплыл вместе с тридцатью монахами своего ордена. См. отчет Ла Консепсьона в «Hist. de Philipinas», т. V, стр. 474–479.

В другом письме Отасо от 18 февраля 1620 года говорится: «Между господами Совета и всеми прокураторами и агентами Филиппин идет очень жаркая дискуссия (которая продолжается до сих пор) относительно помощи этим островам».

Перевод: «[Этот удар по нам] безмерен, но все же мы принадлежим Господу, и Он справедлив, и суд Его праведен».

Указ о проведении реформ в отношении обращения монахов с индейцами

Король: Президенту и аудиторам моей королевской Аудиенсии, пребывающей в городе Манила на Филиппинских островах. Мне сообщили о великих злоупотреблениях, совершаемых некоторыми монахами при проведении репартимьенто для своих работ с индейцами; а также о том, что монахи для своего обеспечения забирают у туземцев их птицу и другую пищу по цене ниже [справедливой], и причиняют им обиды и беспокойства ради собственной выгоды. А поскольку целесообразно исправить это, издав указ о том, что монахи не должны использовать труд индейцев, если не платят им справедливую заработную плату; и что без разрешения вас, моего губернатора, они не должны проводить репартимьенто индейцев или принуждать их к несению службы: посему, мой королевский Совет по делам Индий рассмотрел этот вопрос, и я счел уместным издать настоящий указ, коим повелеваю вам рассмотреть вышеуказанный вопрос на заседании тамошней Аудиенсии. А в том, что касается моего королевского патроната, мой королевский фискал при моей Аудиенсии должен осуществлять преследование по своему усмотрению, дабы эти притеснения и обиды прекратились. Визитаторы и коррехидоры округов должны проявлять особую заботу, чтобы запретить их, и исправлять тех, кто окажется виновным. В силу содержания сего моего указа вы должны разослать приказ вышеупомянутым монахам, дабы они ни при каких обстоятельствах не причиняли подобных обид своим прихожанам. То же самое я поручаю архиепископу и епископам тех островов, а также провинциалам орденов, находящихся там. Издано в Мадриде, двадцать девятого мая тысяча шестьсот двадцатого года.

Я, Король

Контрассигновано Педро де Ледесмой и подписано Советом.

[Примечание в начале рукописи: «Прокуратор индейцев Филиппин. В Аудиенсию Филиппин относительно возмещения ущерба за обиды, причиняемые монахами индейцам».]

Relation of Events in the Philipinas Islands and Neighboring Provinces and Kingdoms, from July, 1619, to July, 1620

В том же стиле и порядке, в каком я в прошлом году сообщал о различных событиях на Филиппинских островах, а также в соседних королевствах и провинциях, от которых зависит благополучие Филиппин, я теперь напишу о том, что произошло в этом году. Военных событий было не так много и они не были столь разнообразны, как в прежние годы, ибо здесь стало несколько спокойнее. Я кратко расскажу о том, что произошло, по мере необходимости.

О Великом Китае

Хотя в прошлом году я давал отчет о войне, которую китайцы вели с татарами, я теперь вернусь к этому вопросу, поскольку мы получили письма от наших отцов из Китая. Начиная с самых ранних событий, в провинции Ляодун, 1 одной из провинций Великого Китая, граничащей с Татарией, был могущественный евнух, который собирал налоги от имени короля и имел в своей свите около семидесяти слуг. Они совершили тысячу грабежей и тираний среди народа. Мандарины, управлявшие этим округом, доложили об этом королю. Он приказал им доставить евнуха под стражей в Пекин, где он до сих пор находится в тюрьме. Слуг евнуха мандарины преследовали, чтобы они понесли заслуженное наказание за свои преступления; но они, вместе со многими другими китайцами, бежали к татарам, которых умоляли и убеждали вторгнуться в Китай и разорить его, предлагая себя в качестве проводников. Убедить татар сделать это было несложно, поскольку по другим причинам они уже были разгневаны на китайцев. Поэтому они задумали, чтобы эти китайские предатели и некоторые татары отправились с припрятанным оружием под видом друзей в определенное место. Они отправились туда и однажды ночью внезапно схватились за оружие, перебили большую часть солдат, разграбили место и, притворившись, что бегут, отступили с добычей. Они оставили большое количество людей в засаде в лесах. Китайский вице-король того округа, узнав об этом деле, немедленно послал большой отряд солдат, которые всегда несут там службу. Войска преследовали татар, но неожиданно попали в засаду и были полностью разгромлены. Когда татары увидели, что победили, они вернулись к крепости и разрушили ее. Когда об этом узнали в Пекине, мандарины собрались, чтобы обсудить с королем средства возмещения ущерба. Поскольку король не хотел их видеть, он просто приказал им посовещаться между собой, а затем доложить ему обо всем. Теперь татары разграбили и разрушили некоторые другие небольшие крепости, а также одну очень важную твердыню под названием Цинхэ. Отсюда они совершали свои набеги по всему округу и разграбили его значительную часть.

Решение, принятое на совещании мандаринов, заключалось в том, чтобы король приказал всем известным капитанам, которые не занимали должностей и удалились в свои дома, прибыть ко двору; чтобы большое количество солдат прибыло из всех провинций для оказания помощи и удовлетворения требований момента; и чтобы мандарины, которые по разным причинам находились у себя дома, прибыли ко двору в Пекин. Все это было вскоре выполнено по приказу короля. Он также повелел собрать тяжелые налоги для снабжения солдат; собрать большое количество лошадей; и чтобы тутун, или вице-король того округа, был заключен в тюрьму. Он послал другого вице-короля на его место с широкими полномочиями, вплоть до права предавать смерти главных капитанов, которые из-за своего страха помышляли о бегстве. Он послал других мандаринов, обладавших большими административными способностями и благоразумием, чтобы помочь вице-королю; и, чтобы предотвратить волнения среди народа, он приказал, чтобы студенты [letrados] 2 того округа не приезжали в том году, как обычно, ко двору для экзаменов и получения степени лиценциата, но пообещал им ученые степени на следующий год. В дополнение к этому он приказал, чтобы новости из Ляодуна не разглашались народу. Хотя ворота города Пекина и ворота королевского дворца всегда имели сильную охрану из солдат, он удвоил стражу и закрывал ворота на закате. И хотя, согласно обычаю китайцев, люди могли входить в очках и маске, теперь, в качестве большей предосторожности, когда кто-то проходил через городские ворота, его заставляли показать лицо, чтобы они могли знать, друг он или нет, и чтобы враги не могли проникнуть в город незамеченными. Все это было вызвано их страхом. Король также приказал, чтобы четыреста тысяч солдат были размещены в различных местах и на постах провинции Ляодун, чтобы преградить путь татарам. Корейцы, которые были подданными Китая, послали королю семьсот лошадей в подарок и десять тысяч пехотинцев для помощи в войне.

Западные татары, услышав об успехах восточных татар, по приглашению пришли на помощь последним, но были разбиты китайцами. Другой соседний народ также пришел с той же целью, но был подкуплен китайцами большим количеством серебра, и поэтому они вернулись к своим домам удовлетворенными.

Наконец, лучшие капитаны объединились, чтобы действовать в этом вопросе. Но их усилия были совершенно безуспешными, потому что, когда они углубились внутрь Татарии дальше, чем было безопасно, татары, ожидая удобного случая, открыли по ним огонь со всех сторон, ранили и убили самых прославленных китайских капитанов и уничтожили почти всю армию, которая была там в прошлом, 1619 году. В Китае часто говорят, что все храбрые люди погибли в это время, и что если бы теперь пришел татарин, он не встретил бы никакого сопротивления и легко мог бы стать хозяином всего. По оценкам, общее число погибших, часть из которых умерла от меча, часть от невыносимого холода, часть от голода, а часть от нехватки других предметов первой необходимости, достигает трехсот тысяч. Но эта потеря незначительна для народа, который так многочислен, как китайцы сегодня.

В начале того же 1619 года король этих татар — которого и сейчас называют королем Пекина, как будто он уже завоевал его 3 — послал королю Китая меморандум с жалобами на китайцев, изложив в нем причины своего восстания (ибо следует полагать, что он был ранее в некотором роде подданным). Эти причины я кратко изложу. 1-е, потому что несколько лет назад китайцы убили его деда; 2-е, потому что, когда он воевал с северными татарами, китайцы помогали им против него; 3-е, потому что китайцы часто совершали набеги в его страну с целью грабежа и захватывали некоторых людей, и когда он жаловался на эту обиду мандаринам Ляодуна, они довольствовались тем, что понижали в должности [acortar] виновных, тогда как они вполне заслуживали смерти; 4-е, потому что китайцы расстроили брак, который он устраивал с северными татарами, — разрыв, который он глубоко переживал; 5-е, потому что китайцы уничтожили поля зерновых, которые его народ имел возле великих стен, мощных укреплений, разделяющих два королевства, и угнали большое количество скота, который его народ также имел там; 6-е, потому что китайцы побудили других татар, его врагов, написать ему несколько очень оскорбительных писем; и 7-е, потому что в различных войнах китайцы Ляодуна помогали его врагам, хотя это происходило без ведома короля Китая. Посему он просил, чтобы китайский король приказал наказать жителей Ляодуна, как того заслуживают их преступления, и пригрозил, что если это не будет сделано, он возьмет наказание в свои руки, как, собственно, уже и начал делать.

Король Китая не дал ответа на этот меморандум, ибо и он, и мандарины считают, что они не нарушили ни одного из соглашений, заключенных с татарами, и что все, что говорят татары, — ложь, за исключением того, что они признают, что убили деда татарского короля, но только потому, что он был пойман при грабеже на китайской территории. Известно, что с тех пор между этими двумя густонаселенными и могущественными народами идет кровавая война; что татары всегда имели в ней преимущество; и что если бы они пожелали, то могли бы подойти к самым воротам двора в Пекине, поскольку страх так овладел китайцами, что они закрыли все ворота города, кроме одних, которыми пользуются, и возвели еще одну стену, полностью окружающую ту, что уже была вокруг города.

Преследование христиан и нашего Общества, которое продолжалось в Китае в прошлые годы, теперь ослабло. Поэтому люди обращаются в христианство, как и прежде; и наши отцы в безопасности, ибо великий мандарин представил королю меморандум в нашу пользу, в котором опроверг клевету, которую могущественный наш враг обрушил на нас и которая была причиной этого преследования. И хотя король не дал ответа, своим молчанием он дает согласие на то, чтобы наши отцы оставались в Китае, ибо в меморандуме содержалась просьба, чтобы наши отцы не покидали это королевство; и поскольку мандарины знают, что король видел меморандум и что он молчаливо соглашается с ним, они также удовлетворены этим. Поскольку этот же меморандум был распространен по всему Китаю, все узнали о нашей невиновности и о превосходстве закона Божьего, о чем подробно говорилось в меморандуме. Соответственно, как нам сообщают оттуда, большое число литератов и мандаринов стали дружелюбны к Нашим и желают, чтобы они распространяли святое Евангелие в самых внутренних частях Китая. Поэтому считается, что с этого времени наш святой закон пустит более глубокие корни в этом королевстве.

Епископ Японии, дон Диего Валенте, из нашего Общества, прибыл в этом году в Макао, где он задержан из-за кровавого преследования в Японии. Также из-за преследования отец Матос, 4 который отправился в Рим в качестве прокуратора и взял с собой ряд наших людей для Японии, оставил часть из них в Индии; в то время как десять человек, которые отправились с ним в Макао, были задержаны там.