«Филиппинские острова, 1493–1898. Том 19: 1620–1621»

Я также могу рассказать, что случилось со мной с этим же провинциалом, когда, по наступлении утра святого четверга, я освободил Педро Альвареса, правительственного нотариуса — который, как говорят, является каким-то его родственником и который был арестован по обвинению в том дезертирстве, о котором я уже писал вашему Величеству в настоящих письмах, говоря вам, что я обращусь к судье, который рассматривал его дело. Ему удалось заставить провинциала решиться и упрямо принять решение относительно того, что он должен сделать для него или что должен проповедовать обо мне, как ему заблагорассудится. Он выполнил это, как человек слова. Хотя это было немного, это было настолько неопределенно, что его совесть обязала его, согласно тому, что говорят другие религиозные деятели, публично отречься от этого в другой проповеди. Это фра Педро де Сан Пабло, один из тех, кто считается здесь святейшим человеком. Я думаю, что он должен быть таковым.

Как видно, под его защитой и под защитой фра Хуана Баптисты того же ордена святого Франциска, Педро Альварес решил передать мне, что, если я не решу передать его должности распределение лицензий санглеев, он напишет [донос] против меня. Эта угроза не вызвала у меня никакого беспокойства, но такая дерзость разозлила меня, как и тот факт, что эти отцы предоставили гостеприимство в своем доме для этого, если не из-за того, что я магистрат, то хотя бы из-за того, что я представляю, и поскольку это королевский патронат. Но последнее здесь ими ни во что не ставится. Затем они делают копии того, что думали мои предшественники в этом правительстве.

[Пометки на полях: «Церковный совет. Что касается этого вопроса о религиозных деятелях, в другом разделе написано то, какой порядок вы должны соблюдать; и Аудиенсии, чтобы они могли приказать, что ни в коем случае религиозные деятели не должны допускаться в качестве свидетелей, кроме как в порядке, установленном. То же самое было сказано в отношении вставок, чтобы подобные вещи или дела не были затруднены никоим образом. Так вы и должны выполнить приказ. В соответствии с этим пишутся общие письма провинциалам орденов, которые будут переданы им вашей рукой. Что касается того, что вы говорите здесь о проповедях и о том, что религиозные деятели оставляют за собой право одобрения или порицания, с осуждением или благодарностью, для лиц, которых они желают, это запрещено различными общими законами, соборами, приказами и т.д. В некоторых из их собственных специальных правил им назначается наказание, среди прочих, отлучение от церкви с оговоркой [MS. дыра]ляции. Так вы будете предупреждены об этом, чтобы вы могли управлять собой в соответствии с возникающими делами; и вы проинформируете тех отцов. Вы должны постараться избежать неприятностей, причиненных вам тем, что вы говорите в этом разделе, и свести дела к простым и открытым терминам, чтобы то, что вы говорите в конце, не противоречило тому, что вы говорите в начале. Пусть будут написаны общие письма всем провинциалам орденов, которые уже знают, что проповедникам запрещено под самыми суровыми наказаниями различными соборами, каноническими правилами, приказами, законами и т.д., и нашими указами, порицать правительство в проповедях, которые они дают народу, или в разговорах с частными лицами, или говорить зло о своих церковных или светских начальниках, порицая их управление или действия, чтобы народ или частные лица не дискредитировали своих начальников и не были скандализированы. Также они не должны вмешиваться или препятствовать светским делам; но должны оставаться в своем уединении и в соблюдении своих обетов, как они обязаны. Поскольку стало известно, что, вопреки духу всего этого и к серьезному вреду отправлению правосудия, многие религиозные деятели и проповедники, и другие, занимающие специальные должности, нарушают вышеуказанные правила, из чего проистекают ненависть к религиозным деятелям, фракции, запугивание правосудия, сведение дел к их образу мыслей и их воле, и другие великие досады, которые они причиняют постоянно под предлогом вставок, назойливости и навязываний, скрытых под именем милосердия: я поручаю и предупреждаю вас проявлять особую заботу о том, чтобы религиозные деятели вашего ордена и вы, в том, что касается вас, соблюдали вышесказанное, и они аналогично. Они не должны преступать в действиях такого рода, ибо, если такие вещи будут иметь место, необходимо будет использовать другие и более специальные средства, как уже было доведено до вашего сведения указанными указами, отправленными вице-королям, аудиенсиям и губернаторам их округов. Я ожидаю от вашей преданности и от вашего обязательства за постоянную доброту, которая оказывается вам, что вы постараетесь привить реформу и надлежащий метод процедуры в этом, который требуется для хорошего управления этими островами и сохранения общественного мира».]

39-й. Чтобы ваше Величество знало, чего требует этот Педро Альварес, я изложу это здесь как можно кратко, отсылая вас к отчету, составленному по этому поводу (который прилагается к лицензиям санглеев), поскольку эти лицензии выдавались здесь в письменном виде много лет назад [10] после введения налога или сбора в восемь песо, для распределения разными лицами, которым губернатор поручил это или которых он назначил. Из них санглеи платили два реала за стоимость документа, напечатанного или написанного. Нотариусу, судье, переводчику и другим агентам, которые осуществляли это распределение, согласно приказу самого судьи или губернатора, было приказано распределять их. В этом правительственный нотариус никогда не имел никакой руки, доли или участия. Много лет спустя после уплаты восьми песо, которые были собраны за это, и незадолго до смерти дона Хуана де Сильвы, Гаспар Альварес, тогдашний правительственный нотариус, подал прошение губернатору разрешить ему контрассигновать их после того, как первый подпишет их, чтобы завладеть этим. Это то же самое, что требует сейчас его племянник. Дон Хуан, который был многим обязан ему и был по натуре очень щедрым, не колеблясь уступил это ему. Следовательно, Гаспар Альварес контрассигновал лицензии, заявляя, что он делает это. Я не знаю, почему такая специальная комиссия, как эта, должна принадлежать правительственному нотариусу — особенно когда, поскольку он может быть занят или по справедливым причинам, губернатор не подписывает их и поручает их доверенному и квалифицированному лицу, которое подписывает их. Ибо если бы это должно было быть отдано на попечение правительственного нотариуса, хотя от деления двух реалов он получил бы только треть, что составило бы пятьсот песо, помимо других четырехсот, которые он требует ежегодно из королевской казны, аргументами, которые побудили их на собрании казначейства уступить их ему — но которые я отменил, потому что это не казалось правильным, как я уже советовал вашему Величеству ранее, из чего проистек этот его гнев — все это составило бы девятьсот песо верного дохода, что означает капитал в восемнадцать тысяч песо, хотя он стоил только семнадцать тысяч, за которые ваше Величество продало ему должность. Должность принесла [MS. дыра: в прошлом?] году, не считая этих девятисот песо, более двух тысяч пятисот. В других вопросах, касающихся этого, я отсылаю к отчету, который, как указано выше, прилагается к настоящему письму.

[Пометки на полях: «Хорошо. Пусть фискал изучит этот раздел». Другим почерком: «Это было передано фискалу».]

40-й. Я уже начал делать то, что ваше Величество приказывает делать в отношении открытия и разработки золотых рудников, так как я стремился получить такой приказ от власти, с отличными новостями. Что я могу сообщить из этого, так это новости, написанные мне капитаном Гарсией де Альданой, которому я поручил это [11]. Следовательно, я отправляю его письмо и копию с этим, и его дубликат, в котором он добавляет, что у них есть большие надежды, чем те, которые мы обещали себе от рудников, поскольку мы должны были продолжать вход в те провинции и стремиться насладиться плодами нашего труда, с умиротворением и приведением столь многих людей к службе вашему Величеству и их душ к службе Богу (что является вещью первостепенной важности). Если все не может быть получено сразу, хорошо, что уже сделано начало и что оно будет продолжать продвигаться. Что касается золота, его не может быть мало, поскольку те индейцы, которые называются иголотами, не добывают больше того, что им нужно для торговли и обмена — на скот, соль и железо — с нашими мирными индейцами, с которыми они торгуют. Один год назад только из той провинции, согласно отчету здесь, последние привезли на продажу в этот город около двадцати тысяч таэлей, каждый из которых эквивалентен песо в десять реалов. Когда мы обеспечим эффективное управление этими рудниками и пошлины с них, может быть, они помогут во многих расходах. Что я буду делать это с такой энергией и силой, как возможно, нет сомнений. Отцы ордена святого Доминика очень помогли мне в этом; и отцы святого Августина, в этом и во всем, что предлагалось на службе вашему Величеству. За то, чем я обязан во всем этом, и чтобы заявить правду во всем, я подтверждаю это вашему Величеству.

Хотя отцы Общества не имеют миссий в тех провинциях рядом с этим, они очень хорошо поддерживали письмом и речью причины и справедливые права, которые мы имели для совершения этого входа, так что никто не сомневался в них — даже члены Аудиенсии, как я писал вашему Величеству в этом письме. Что я могу сказать об иезуитах и их преданности, системе, процедуре и благоразумии, и их приобретении душ, так это то, что они ничем не отличаются от того, что они есть и делают в тех королевствах [т.е. Испания и Португалия], и в тех, где они прилагают усилия в обращении новых христианств. По этой причине, и потому что они не возвращаются [в Европу] ежедневно, как другие, будет хорошо, если ваше Величество предоставит им религиозных деятелей, которых они просят.

Босоногие реколлекты святого Августина также помогают достижению той же цели умиротворения указанных провинций. Я не знал ничего, кроме смирения среди них во всем до сих пор, и они не вмешиваются в управление тем, что их не касается; и они не делают ничего другого вне своей профессии — предлагая взять на себя некоторые миссии при входе в Итуй, который лежит на другой стороне рядом с миссиями иголотов. Я помню о них и буду стараться действовать в согласии с ними по этому же пути, с Божьей помощью. Пусть Его Божественное Величество, как Он может, приведет это к исполнению, чтобы они могли познать Его как своего Бога, а ваше Величество — как своего, а также нашего короля.

[Пометки на полях: «Церковный».]

41-й. Слава нашему Господу, эта страна мирна и процветает в других вещах. Туземные вассалы упорядочены и полны мужества, и те, кто жил в лесах, были приведены к своим поселениям и миссиям, будучи очень уверенными в том, что их имущество не будет отобрано у них и что никакое репартимьенто или [MS. дыра: указ?] не будет сделано среди них, или что никакая другая служба не заставит их бежать или стать рабами, чтобы заставить их оказывать службу, как это случалось с бесчисленными из этих бедных несчастных; ибо они надеются, что то, что я сделал до сих пор, чтобы облегчить их от стольких бремени, будет продолжено. Если я пользуюсь их услугами в какой-либо неизбежной и необходимой работе, я делаю это, оплачивая их заранее, экономя деньги от других вещей для этого. Следовательно, они теперь скорее желают возможности заработать деньги своими услугами или продуктами своих полей, которые теперь они считают и держат как свои собственные. Я верю, что с божественной милостью это будет идти ежедневно от хорошего к лучшему и что все будет удаваться таким же образом, пока не будут избегаться акты несправедливости по отношению к этим бедным несчастным. Хотя я получал удовольствие, делая так, теперь я очень счастлив, ибо я узнал, чего желает ваше Величество, и что вы поручаете это мне.

Они и мы так хорошо обеспечены церквями, что внутри этого города и около одной легуа вокруг него их тридцать, если я не ошибся в подсчете; и из них не три из другого материала, кроме камня, и нет столько же других, которые не причиняют расходов вашему Величеству и труда туземцам — и это в одной легуа вокруг города, как я сказал, в полукруге, который даже не полный, ибо другая половина приходится на этот залив. Я не решался до сих пор информировать ваше Величество об этом, потому что я колебался на том основании, что нашему Господу было бы просто настолько лучше послужило увеличение церквей и эти христиане были бы лучше управляемы. Но поскольку ваше Величество обсуждает ограничение этого, я не могу не ответить вам чистой и обнаженной правдой. Хорошо я знаю, что это и другие вещи, которые я рассказал, не [MS. дыра] меня, потому что я уже предупрежден об этом; и [MS. дыра] решение и исполнение многих, среди которых есть некоторые, кто выпустил прокламацию [для услуг индейцев?], в то время как это было запрещено для кого-либо в мире, не только их профессии, но и для светских лиц, выпускать ее. Но считая наверняка незначительной любую опасность, которая возникнет, если месть должна быть взята на правде как правде, в то время как, наоборот, пренебрежение сказать правду приведет к большому риску, я убежден, что я выполняю свой долг в этом [12]. Если бы они сказали, что я очень хороший губернатор, ваше Величество не освобождает меня от моей резиденсии по этой причине. Если бы они сказали, что я очень злой, я прошу вас выслушать нас всех и что вы простите меня за то, что я сказал это, что было ненужным.

[Пометки на полях: «Церковное управление. Вы упоминаете некоторые вещи в этом разделе, которые вам целесообразно понять досконально из-за их серьезности и для их лучшего управления, а именно: То, что вы говорите о хорошем обращении с туземцами и о бремени и зле, которые приходят на них, превосходно. Старайтесь, чтобы то, что вы считаете лучшим, было выполнено в отношении их услуг, облегчая, утешая и утешая их добрыми делами, справедливостью и отправлением правосудия, принимая их дело ex officio против более влиятельных и могущественных, которые [MS. дыра: угнетают?] их. Это, будучи на службе нашего Господа и хорошего управления, даст самый эффективный пример и метод для приведения остальных туземцев этих островов и их включения в католическую церковь и наше правительство. Соответственно старайтесь делать то, что вы так досконально поняли, и живите с благоразумием, которое требует дело. Информируйте себя всеми средствами о том, что делается, и о плодах, которые проистекают из этого. Никакая церковь или монастырь, даже часовня, не должны быть, или могут быть, основаны, если не одновременно с вашего разрешения и разрешения Аудиенсии, вместе с разрешением ординария. Вы должны снести и привести в прежнее состояние то, что должно быть сделано в нарушение этого, ибо обратное есть непослушание, грабеж и оскорбление; и не подобает, чтобы вознаграждение или разрешение противоречить тому, что подобает, следовало из таких предположений, и чтобы наглые стыдили своей лицензией тех, кто послушен и скромен. Количество церквей, которое вы упоминаете, кажется большим, и в этом есть излишество, о чем целесообразно быть осторожным. Ибо немногие церкви, хорошо обслуживаемые и наделенные средствами, целесообразны и достаточны, в то время как от большого их количества возникают значительные недостатки. Вы должны принять к сведению все это, ибо религиозное рвение, когда оно не сопровождается знанием и благоразумием, необходимыми, становится излишеством и беспорядком, и делом для неприятностей, которых можно избежать, видя, что церкви установлены в манере, упомянутой выше».]

42-й. Один из этой профессии, по имени Педро Леуссара, был арестован по петиции сторон, которых он сильно оскорбил, словом и письмом, в самой жизненно важной части их чести — и без доказательств, как будет видно из судебного приказа. В этом деле, если естественная склонность освобождает от вины, он должен будет остаться свободным.

[Пометки на полях: «Хорошо».]

43-й. Корабль, только что прибывший из Малакки, приносит новости, что там было известно, что голландцы и англичане уже союзники; но когда прибудет помощь, которую мы ожидаем, я надеюсь, с Божественной милостью, на лучшие результаты. Пусть наш Господь даст их нам, как Он может; и пусть Он сохранит королевскую католическую особу вашего Величества, как нуждается христианство. Манила, 15 августа 1620 года.

[Пометки на полях: «Война. Хорошо. Вы уже были предупреждены об этом».]

44-й. Собираясь направить эти депеши, чтобы они могли пересечь Миндоро — где корабли обычно останавливаются, чтобы облегчить груз и получить матросов для своего рейса — мне говорят, что корабли даже не смогли обогнуть остров Фортуна из-за сильных встречных ветров, которые продолжались там с такой большой силой; а также что [MS. дыра] из Китая, которые, хотя прошло более одного месяца с тех пор, как они ушли, не имели погоды, чтобы позволить им полностью освободиться от мелей и мысов этого залива, что находится в [MS. дыра] величайшей трудности. Я верю, с Божьей помощью, что погода смягчится, ради всех.

Дон Алонсо Фахардо де Тенса

[Это относится ко второму разделу: «Пусть будет написано письмо вице-королю Новой Испании, прилагая копию этого раздела и уведомляя его в то же время о том, что пишется губернатору. Ознакомившись с этими беспорядками и отсутствием хорошего управления, которые наблюдались у правительственных агентов и лиц, участвующих в этой отправке кораблей, он должен быть уведомлен, что он должен расследовать и наказать это. То, что проистекает из этого, ожидается для публичного примера, который так необходим, и для лучшей отправки тех кораблей. Поскольку и средство, и наказание должны быть включены в это расследование, вы [т.е. вице-король Новой Испании] должны постараться обеспечить выполнение этого с серьезностью, требуемой делом. В будущем должны быть назначены очень доверенные люди, а именно люди, которые не совершают правонарушений и беспорядков, столь строго запрещенных. Суда, в частности, должны отплывать очень легко нагруженными и в порядке, упомянутом в предыдущем разделе. Поскольку я понимаю, что то, что губернатор отмечает в своем письме об отправке ненужных и дорогостоящих вещей, было исправлено, вам снова поручается отправлять подробное донесение каждый год в Совет обо всем отправленном [на Филиппины], чтобы мы могли знать, какие статьи и продукты отправляются, их цены и содержат ли они какие-либо вещи, упомянутые губернатором. Это серьезное дело, и оно тяжело обременяет вашу совесть и репутацию чиновников — которые в этом деле знают, что объявлено, что для того, чтобы обременять королевскую казну и давать преимущества третьим лицам, дается возможность для таких действий. Служба, которую вы бы оказали, была бы очень благодарна нам, если бы вы немедленно уведомили нас о заслуженном наказании любого чиновника, виновного в таком правонарушении; ибо это великое оскорбление для тех, кто поставлен на должности, чтобы защищать королевскую казну и приносить пользу общественному делу, превращать исполнение своих должностей во всевозможные злодеяния, подобные этому».]

[Примечание к разделу 4: «Пусть будет отправлена копия этого раздела в Торговую палату [Индий]. Укажите, что хотя дело, упомянутое там, всегда считалось вредным для общей торговли этих королевств; и хотя серебро, которое должно прийти сюда из Перу, в значительной части, если не все, было бы доставлено в Восточную Индию и передано нашим врагам, вследствие чего возникли бы два зла, поскольку Филиппины служат только станцией и мостом: все же мы рассмотрели, будет ли урегулирование дела следующим образом подходящим средством, и таким, которое избежало бы всех упомянутых неприятностей. Чтобы подкрепления отправлялись прямо на Филиппины из Панамы, поскольку это путь такой верный и благоприятный; и также, как указано в этом разделе, можно было бы взять товары из Испании, которые были бы полезны и ценны на Филиппинах, с которыми можно было бы наслаждаться благословением этой торговли; и чтобы солдаты могли отплыть из Испании, пока они не высадятся для короткого путешествия от реки Чагре до Панамы. Чтобы избежать того, чтобы какое-либо серебро из Перу было взято на эти суда при их отправлении на Филиппины, и чтобы товары тех островов не были привезены в Перу в обратном рейсе (что запрещено), должно быть приказано, чтобы обратный рейс тех кораблей был в Акапулько, как сейчас — запрещая им при любых обстоятельствах возвращаться в Панаму, Кальяо или любой порт Тьерра-Фирме; и чтобы эти лодки не оставались [праздными] в Акапулько без совершения рейса, они могли бы быть использованы для рейса в Перу, из-за разрешения, которое было декретировано для сохранения взаимной корреспонденции и торговли между Перу и Акапулько. Они должны уведомить нас о своем мнении, чтобы все целесообразные меры могли быть приняты. Также пусть все дело, имеющее отношение к этому в перуанском секретариате, будет собрано, чтобы по прибытии донесения от Лаласы могли быть приняты самые целесообразные меры во всем, и [настоящий] раздел этого письма был отвечен».]

[Примечание к разделу 13, которого касаются эти указы: «Пусть будет написано письмо Аудиенсии, говоря им, что поскольку стало известно, что некоторые правительственные чиновники, как юристы, так и клерки, несмотря на запрет, декретированный королевскими актами, законами и указами — запрещающими им торговать или заниматься бизнесом, покупать, продавать или грузить суда, самим или через посредников, под наказаниями, содержащимися в указанных законах, актах и указах против всего вышеперечисленного — тайно и подпольно, под прикрытием посредников, делают доверенными лицами определенных людей, так что посредством указанной торговли они не только становятся богатыми, но и оказываются препятствием для пользы королевских доходов, помимо причинения других зол, которые не упоминаются, потому что они хорошо известны: для исправления всего этого было приказано и предписано, что если кто-либо из указанных чиновников будет виновен в подобных правонарушениях, президент и губернатор и капитан-генерал тех островов должен расследовать и проверить вышесказанное и отправить нам отчет, чтобы после его изучения правосудие могло быть совершено и подходящее средство применено. Когда указанное расследование докажет вину, мы приказали указанному президенту актом секвестрировать имущество и быть строгим в приговоре этого исполнения, согласно тому, как мы декретировали это, и в форме, предписанной. Чтобы вы поняли это, этот указ отправляется». Другим почерком: «Отправьте указ Аудиенсии, чтобы если возникнет какое-либо взаимное сомнение — будь то со стороны президента по отношению к Аудиенсии, или со стороны последней по отношению к президенту, относительно вопросов церемонии, которые должны соблюдаться по отношению к указанному президенту и губернатору и капитан-генералу тех островов и его жене — в таком случае требования каждой стороны должны рассматриваться со скромностью, серьезностью и быстротой, которые желательны; и я буду уведомлен о результате, чтобы после его изучения я мог декретировать то, что целесообразно. И поскольку время, потраченное на такие дела, есть не только потеря времени, необходимого для других вещей, но и причинение определенных соперничеств, вредных для общего благосостояния; и поскольку под этим предлогом они привыкли мстить за определенные причины гнева: чтобы избежать беспорядков от лиц, которые обязаны подавать столь хороший пример, я таким образом также приказываю и повелеваю, и желаю, чтобы вы поняли, что вместе с декретированием того, что будет целесообразно в таких делах, я прикажу, чтобы тот, кто будет хоть сколько-нибудь виновен в этом, или кто нарушит обычаи или сделает какую-либо демонстрацию на публичных торжествах, которая наблюдается, или кто покидает тело церкви или публичное место, где он должен быть, был наказан сурово и показательно; ибо сама эта вещь служит скандалом для публики и плохим примером для всех, и эти акты вызвали бы взаимную вражду, к вреду королевской службы».]

[Примечание к разделу 20: «Пусть будет написано письмо Аудиенсии, говоря, что поскольку письма были отправлены им по этим вопросам в отправке предыдущего года, в такой-то день такого-то месяца и такого-то года, раздел следующего содержания (здесь вставьте раздел). И теперь стало известно из письма дона Алонсо Фахардо, нынешнего губернатора тех островов, что те преступники были освобождены; и чтобы то, что случилось в этом деле, могло быть понято, приказано, чтобы вы отправили копию записей, вместе с частью фискала, с меморандумом, сверенным им, обо всем, что проистекает из дела; чтобы, изучив его, целесообразные меры могли быть приняты и чтобы состояние всего могло быть понято. Меморандум и записи, которые будут переданы, должны быть сообщены губернатору, чтобы если будет что-либо, о чем посоветовать, он мог это сделать».]

[Примечание к разделу 22: «Пусть будет написано письмо Аудиенсии и копия его отправлена губернатору, в котором будет упомянуто, что хотя было постановлено королевскими ордонансами и указами, и другими различными письмами и приказами, относительно тех вещей, которые должны соблюдаться, и официальных визитов к туземцам во всех и всяких частях, где есть миссии и где отправляется правосудие, это не соблюдается с точностью, требуемой делом; и от этого зависит облегчение и компенсация бедных, и наказание тех, кто живет распутно или плохо использует свои должности. Визиты были введены для утешения и облегчения туземцев — не только по этой причине, но чтобы установить характеристики каждого региона, и продукты и товары, которые могут быть произведены в них и перевезены в случае необходимости в любой другой регион; и чтобы принять меры, которые могут быть целесообразны для правосудия и хорошего управления. Стало известно, что это не было сделано с точностью, требуемой, и что из-за личной занятости и трудов, которые обычно сопровождают это, вы оправдываетесь и заявляете другие возражения, чтобы не совершать те визиты; но я приказываю вам заниматься ими в соответствии с приказом, который будет дан вам вашим президентом, доном Алонсо Фахардо, который уведомит меня о том, что будет сделано в этом. Вы должны проявлять очень особую заботу об отправке подробной копии результатов для посещенных округов; ибо так это целесообразно для хорошего управления и для информации, которая должна быть получена о делах там; и чтобы то, что было приказано для пользы туземцев, не было превращено в озорство и бремя для них, особенно поскольку та земля умиротворена. Вам приказано, чтобы, отправляясь совершать указанные визиты, вы соблюдали порядок, декретированный, избегая последователей и слуг. И чтобы мы могли иметь удовлетворение, необходимое от этого, когда вы отправляете донесение об указанных визитах, вы должны отправить одно из людей, которых посетитель взял с собой, и отчет о том, что произошло в этом».]

1 Можно увидеть в этой и последующих пометках на полях такого рода, в этом и других документах, возможную работу испанских правительственных офисов. Меморандумы, таким образом сделанные на полях документа советом или правительственным представителем от имени короля, очевидно, сформировали основу различных указов и приказов, отправленных в колонии, в отношении пунктов, поднятых в документе, которые нуждались в законодательстве. Документ, вероятно, был бы затем передан клерку или нотариальному секретарю, который имел бы указы, заполненные должным образом, и в стереотипной форме, из этих меморандумов. Наконец, они получили бы подпись короля (rubrica). Каждая из пометок на полях на этом и других документах, когда сделана королем или советом, обычно сопровождается rubrica, которая подтверждает ее законность. Эти пометки часто состоят из двух отдельных частей, одна из материалов, которые должны быть адресованы губернатору, в которой используется второе лицо; другая, указания клеркам в отношении того, что должно быть сделано по пунктам, поднятым в документе. Эти отдельные части имеют каждая свои rubricas.

2 См. это примечание в конце документа, стр. 167.

3 См. это примечание, post, стр. 168.

4 См. том XII, стр. 53, 54, «четыреста коротких toneladas Северного моря, которые составляют триста [Южного моря]».

5 См. это примечание, post, стр. 169.

6 Отчет об этой экспедиции, которая была осуществлена, будет дан позже, в документе 1624 года.

7 См. дальнейшее примечание к этому разделу, post, стр. 171.

8 См. дальнейшее примечание к этому разделу, post, стр. 171.

9 Оговорка означает, что отпущение от указанного осуждения зарезервировано исключительно для начальника, как настоятеля монастыря, провинциала или генерала, или даже для самого верховного понтифика. См. Catholic Dict. Аддиса и Арнольда, стр. 135, и 717 и 718. — Преподобный Т. К. Миддлтон, O.S.A.

10 Оригинал гласит «despues» («после»), но смысл, по-видимому, требует «antes» («до»).

11 Отчет об этой экспедиции будет представлен в более позднем документе.

12 Слова, отсутствующие выше, из-за ветхости рукописи, делают невозможным ясный перевод этого отрывка.

Письмо Филиппа III Фахардо

Король: Дону Алонсо Фахардо де Тенса, моему губернатору и капитан-генералу Филиппинских островов и президенту моей королевской Аудиенсии, там пребывающей. Письмо, которое вы написали мне десятого августа прошлого года, было получено и изучено в моем королевском Совете Индий; и решения, принятые в отношении вопросов, обсуждаемых в нем, будут объяснены вам в этом.

Вы говорите, что Франсиско Лопес Тамайо из-за своих многих лет и слабого здоровья оставил должность бухгалтера, которую он занимал, и что вы назначили на его место Педро де Ленсару, так как он показался вам подходящим и умным человеком. При заполнении этой должности вы использовали заботу и внимание, которых требует дело; соответственно, назначение останется за [ним как] лицом, компетентным для этой работы.

Вы информируете нас, что на совете, состоявшемся во время вашего предшественника, который состоял из него самого, аудиторов Аудиенсии там и чиновников моего королевского казначейства, было решено дать, распределив между ними и архиепископом митрополичьей церкви того города, и другими чиновниками указанной Аудиенсии, три тысячи четыреста фанег риса по цене, по которой мои дани даются мне; и когда вы увидели, что у них не было моего приказа на это, вы приказали, чтобы указанный дар риса не продолжался и чтобы то, что было получено, было возвращено, если я не декретирую иное. В этом приказе и в прекращении четырехсот песо, которые давались секретарю губернатора, вы поступили хорошо, и это действие было целесообразным и соответствующим справедливости; и вы должны понимать, что если есть другие дела такого рода, помимо тех, которые вы указали, они должны быть исправлены, и отчет обо всем дан моему фискалу, чтобы в отношении них он мог выполнить обязательство своей должности.

Вы поступили хорошо, приказав, чтобы деньги из казны имущества умерших лиц в том городе — которые обычно отправлялись в казну в Мехико без пользы в имуществе для их душ или их наследников, будучи разделенными или инвестированными по приказу суда, имеющего юрисдикцию в таких делах — были помещены в мою королевскую казну и были выплачены в указанной казне Мехико из денег, которые от моего имени должны быть отправлены на те острова. То, что вы декретировали в отношении этого, справедливо и целесообразно; и что касается того, что вы упоминаете в отношении доходов от булл, вы сделаете то же самое, если обстоятельства и условия их сбора позволяют это. Вы будете действовать согласно предыдущим указаниям.

Вы говорите, что лиценциат Андрес де Алькарас, мой аудитор в той Аудиенсии, желал отправиться в Мехико в прошлом году на кораблях, которые покинули те острова для Новой Испании; и что он не сделал этого, потому что был болен, и из-за вашей настоятельной просьбы, чтобы он не покидал Аудиенсию, пока другие аудиторы ее не станут компетентными в отправке дел и обязанностях своих должностей, из-за отсутствия гармонии среди них. Поскольку подобает, чтобы те вещи, которые вы упоминаете в общих чертах, были объяснены в деталях, вы уведомите меня, что они такое, и в отношении каких лиц, поскольку как президент той Аудиенсии вы обязаны по долгу дать информацию, чтобы, будучи рассмотренной, обеспечение могло быть сделано согласно справедливости; и тем временем вы должны исправить и предупредить их таким образом, чтобы все было мирно и чтобы скандал прекратился — ибо это единственная причина плохого управления, потери правосудием своего престижа и того, что те, кто назначен исправлять зло, являются авторами его. Чтобы покончить с этим, я приказал написать письма другим аудиторам (копия которых отправлена вам), предупреждая их, что они должны быть подчинены вашей особе и поддерживать уважение и церемонию, должные вам в силу вашей должности. Об остальном, что вы упоминаете в том пункте, я был информирован.

Что касается того, что вы говорите в отношении того, что не считаете целесообразным для моей королевской службы, чтобы приказ, который я дал, был выполнен, который направляет, что по смерти губернаторов тех островов обязанности должности капитан-генерала должны исполняться старейшим аудитором той Аудиенсии; и что кажется лучшим вам обеспечить в этом деле, чтобы покончить с трудностями, которые могли бы возникнуть, если, лиценциат Андрес де Алькарас ушел, лиценциат Херонимо де Легаспи вступил бы в указанную должность, так как он следующий старейший аудитор, учитывая скандал и злой пример, с которым он и его сын, дон Антонио де Легаспи, живут: пусть Богу будет угодно даровать вам здоровье, чтобы эта вещь не случилась, которую вы хотите предвидеть; и для этой должности всегда есть назначенные лица, и поэтому вам не нужно беспокоиться об этом. Поскольку вы показываете такое большое недовольство указанным лиценциатом Херонимо де Легаспи, и он и его сын вели себя плохо, вы сделаете такое расследование, которое кажется наиболее подходящим вам; и с результатами его вы предъявите обвинения против него, вместе с его ответами на них, и отправите их в мой Совет, чтобы, изучив документы, они могли обеспечить средство. Я отправляю вам комиссию для этого с этим письмом, и вы предупреждены, что ваш главный долг как президента — следить и быть внимательным к методу процедуры каждого из чиновников, которые являются иждивенцами этого правительства. С чем я обременяю вашу совесть и предупреждаю вас об отчете, который вы должны дать нашему Господу за это, чтобы вы могли действовать таким образом, чтобы не запугивать правосудие, ни предлагать что-либо, что не будет чисто для службы Его Божественного Величества и облегчения вашей совести и моей. Соответственно, пусть будет замечено, что вы благоволите своим друзьям рекомендательными отчетами или вредите тем, кто не так хорошо расположен к вам, обвиняя или порицая их; ибо, учитывая, что нет другого лица там, в ком это доверие может быть помещено, кроме вас самих, это предупреждение необходимо.

Вы пересказываете службу лиценциата дона Хуана де Альбарадо Бракамонте на должности фискала той Аудиенсии и доверие, которое вы имеете к нему. Поскольку я декретировал то, что казалось целесообразным в отношении этого человека, и вы слышали об этом, я приказал расследовать его из-за постоянных жалоб, которые я получил в отношении него. Я предупреждаю вас, как в предыдущем пункте, что вы будете действовать в этих отчетах так справедливо и осторожно, как необходимо, учитывая отчет, который вы должны дать Богу о них; и прежде чем вы сделаете их, вы должны рассмотреть их с большим вниманием, которое я уверенно ожидаю от вас, из-за вреда, который последовал бы, если бы это не было сделано, как для благосостояния людей, так и для вас самих.

То, что вы говорите в отношении дела в семинарии Санта-Потенсиана и расследований, которые были сделаны в отношении него лиценциатом Херонимо де Легаспи, касательно лиц, которые были виновны, и состояния, в котором находились ее судебные процессы, может быть сведено к трем пунктам. Первый, который касается уединения, которое должно поддерживаться в этой семинарии, имеет величайшую важность; и необходимо, чтобы была проявлена особая забота в отношении ее благоразумного управления, ее приемных комнат и привратников, и особенно швейцаров. С этой целью было бы желательно часто инспектировать указанную семинарию, и чтобы ее настоятель помещал только одобренных лиц на стражу в доме и резиденции тех, кто является обитателями, чтобы она могла быть такой же защищенной и безопасной, как это правильно; и чтобы с ее обитателями, если они виновны, меры, предусмотренные священными канонами и соборами, были приняты. Ибо не правильно, чтобы дом молитвы, уединения и отставки был оскорблением, и скандалом, и причиной для святотатства. Что касается светских лиц, которых это касается, я поручаю и приказываю вам информировать их, что преступление, которое они совершили, является одним из величайших, которые взывают перед Богом нашим Господом, бросают вызов правосудию и оскорбляют нации и общественное дело. И суровый пример должен быть сделан из них, не только в поддержании правосудия, но и в быстрой отправке исков и дел тех, кто был замешан в столь гнусном деле; соответственно, вы будете информировать меня полностью, при всех возможностях, о состоянии, в котором они находятся, и об исполнении наказаний, и о корректирующих мерах, которые были применены к указанной семинарии. Второй пункт касается жалобы, которую вы представляете в отношении апелляций на ваши решения, которые подаются. Это так хорошо предусмотрено законами, что просто приказывая, чтобы они соблюдались, вы будете иметь в своем распоряжении все, что может быть использовано для блага правосудия и вашего правительства; ибо, несмотря на апелляцию сторон, вы можете исполнить приговор, когда вина обвиняемого и серьезность дела требуют этого. Нельзя предполагать, что Аудиенсия будет препятствовать вам в его исполнении в таких случаях; ибо то, что разрешено обычному судье, не могло быть справедливо затруднено в вас, будучи лицом, которым вы являетесь, и главой того правительства. Соответственно, для более полного обоснования дела, я приказал, чтобы письмо, которое идет с этим, было написано указанной Аудиенсии, и по копии [отправленной вам] вы будете осведомлены о его содержании. Третий пункт касается отсутствия послушания в военных делах и препятствия наказанию в них. Это зло будет вменено вам, если вы не проявите в нем самую тщательную бдительность, наказывая не только наглые и беззаконные акты, но даже их видимость и все, что приближалось бы к возможному или фактическому непослушанию. Ибо вы знаете, что без такой строгости не может быть никакой военной дисциплины, ни какого-либо успешного результата; и оружие, которое носится для защиты содружества, будет обращено к его ущербу. Соответственно, вы должны рассматривать такие дела суммарно, таким образом, чтобы не было допущено никакой задержки в наказании акта, чтобы он не вызвал злого примера или скандала. Что касается того, что вы упоминаете относительно апелляций в этом отношении, решение отправляется в указанном письме Аудиенсии, как вы там увидите.

Вы сообщаете нам, что королю Японии и нескольким частным лицам — крупным вассалам и владельцам портов этого королевства — обычно ежегодно отправляли подарки и ценные предметы из вашего города за мой счет, когда туда направлялось судно; однако в течение нескольких лет этого не делалось, и многие религиозные лица, обдумав этот вопрос, говорят, что японцы заметили это и расценили как недостаток уважения к их дружбе. Это вызвало у них недовольство и побудило предпочесть дружбу голландцев из-за множества подарков, которые те преподносят японцам из захваченной ими добычи. Вы пишете, что, поскольку сохранение дружественных отношений с этой страной дает определенные преимущества, а также по другим причинам, вы докладываете мне об этом, чтобы я мог распорядиться о том, что наиболее соответствует моей службе. Это заключается в мерах, предложенных вашей собственной благоразумностью, с учетом имеющейся у вас информации о текущем положении дел и обычных отношениях с Японией; а также о том, кому, как, когда и в каком количестве лучше всего делать эти подношения, чтобы они служили лишь для восстановления их дружбы и не выглядели как нечто регулярное и установленное, наподобие признания [т.е. подчинения им], — ибо это со временем может стать обременительным в других вопросах. Соответственно, изучив это в соответствии с вашим обязательством на благо моего королевского достояния, вы поступите в этом деле так, как, учитывая время и обстоятельства, сочтете подходящим для интересов нашей религии, которая внедряется в Японии, а также для мирных отношений и дружбы и наибольшей выгоды для торговли и коммерции тех островов.

Все, что вы говорите относительно того рвения, с которым граждане этого города выступили на службу мне в прошлом году — предлагая не только свои личности и слуг, но и отдавая в долг имеющихся у них рабов и сто девяносто пять тысяч песо, — весьма отрадно. Этим лицам в особенности, и всем в целом, вы покажете этот ответ, чтобы они понимали, как я признателен за их верную службу и преданность; и что в случаях, которые могут возникнуть для их продвижения и выгоды в имуществе, они будут вознаграждены, как это будет видно в будущем. Что касается того, что вы говорите о доне Хуане Ронкильо, то в отношении него не будет принято никакого решения до завершения судебного процесса, в котором он участвует. Дело будет урегулировано как можно скорее после прибытия бумаг, и от этого будет зависеть, что будет сделано с этим лицом, о службе которого и ее хороших результатах я хорошо осведомлен и за что желаю оказать ему милость. Относительно Родриго де Гилестеги вы сообщите мне более полно, каким образом можно обеспечить его. Я был уведомлен о хороших качествах и заслугах, которые, как вы говорите, проявил дон Фернандо Сентенo Мальдонадо. Вы упоминаете также, насколько мало оснований для некоторых справок, которые были составлены той Аудиенсией относительно заслуг и услуг тех, кто требует, чтобы я оказал им милость. Это было так понято в моем Совете по делам Индий; и для исправления этого вы будете вести это дело на заседании Аудиенсии таким образом, чтобы никакая справка не отправлялась, несмотря на то, что она была рассмотрена аудитором, без того, чтобы она была снова просмотрена всей Аудиенсией в полном составе — при вашем присутствии в качестве президента, губернатора и генерал-капитана — и никак иначе; и каждый высказывает свое мнение, даже если он один будет считать, что заслуги лица недостаточны, поскольку из-за протекции или другими средствами они представляются, когда не основаны на адекватных заслугах. В случае с Гонсало Баскесом де Лара, нотариусом, то, что вы сделали, является правильным; и вы подробно сообщите мне об исполнении приговора по этому делу, так как вы знаете, какие большие беды это вызвало бы в будущем и какие проистекали из этого в прошлом, и насколько важно очистить общество от таких лиц.

Ордена Общества Иисуса и Святого Доминика были обеспечены лицами, которых просили их настоятели, как вы будете знать; таким образом, ваше предложение по этому поводу было выполнено.

Поскольку вы говорите, что орден Святого Августина с большим рвением взял на себя задачу содействовать и выполнять все, что было и есть необходимо для выполнения моей королевской службы — и особенно фрай Алонсо де Бараона, провинциал, и дефиниторы сделали это — будет весьма желательно, чтобы вы поэтому посовещались с ними, а также с провинциалом и дефиниторами босоногих [августинцев], и дали им понять мою признательность им. Вы особенно выразите им удовольствие, которое я испытал, узнав об их хорошей репутации в отношении процедур, религии и благоразумия, и предложите им продолжать в том же духе, как я верю, они и будут делать; и скажите, что я всегда буду помнить, как в целом об их ордене на тех островах, так и о них лично, в чем они убедятся по результатам. И вы позаботитесь о том, чтобы поощрять их к проповеди Евангелия, а также к благу и обогащению душ, чтобы общественное благосостояние не страдало от их недостатка; ибо мое намерение состоит в том, чтобы помогать им, насколько это возможно; и дела тех островов, хотя они и лежат так далеко от моего двора, очень близки моим мыслям. Я верю через Господа нашего, что, если Он окажет вам Свою божественную милость, а вы заслужите ее своим хорошим управлением, вы сможете привести все в такой хороший порядок, что это будет сохранено и приумножено, а враг потеряет больше.

Нет ни одного вашего письма, на которое не было бы дано ответа, и то же самое можно сказать о письмах от Аудиенсии, чиновников моего королевского достояния и других должностных лиц. Мадрид, 13 декабря 1620 года.

Я Король

По приказу короля, нашего господина:

Педро де Ледесма

Мемориал и отчет для Его Величества

Автор: Эрнандо де лос Риос Коронель. Мадрид: Фернандо Корреа, 1621 г.

Источник: Переведено и составлено в виде краткого изложения с копии оригинального печатного произведения, принадлежащего Библиотеке Конгресса.

Перевод: Перевод и краткое изложение выполнены Робертом У. Хейтом и Джеймсом А. Робертсоном.

Мемориал,

И отчет

Для Его Величества, от прокурора-генерала

Филиппин, о том, что целесообразно реформировать, и о богатствах, содержащихся в них, и на Молуккских островах.

В 1621 году.

Мадрид

Вдовой Фернандо Корреа.

Мемориал и отчет о Филиппинах

Государь:

Я, Эрнандо де лос Риос Коронель, рукоположенный священник и прокурор-генерал Филиппинских островов, Молуккских островов и всего того архипелага, заявляю, что около тридцати двух лет назад или более я отправился на Филиппинские острова, где прожил значительное время в военной среде и на службе, а также как гражданин города Манилы, но с большими желаниями, чем силами, служить вашему Величеству, и стремясь дать тому свидетельства всем жителям того королевства. По этой причине они возложили на меня и взвалили на мои плечи в 1605 году бремя своих забот и проблем. Я прибыл к этому двору, где много раз повергался ниц перед королевскими стопами его Величества, который на небесах, и дал ему отчет о тех вещах. Я вернулся в то королевство в 1610 году, чтобы отчитаться там о себе и о своей миссии, претерпев многие лишения и опасности. Хотя этого можно было избежать, и я мог бы оговорить себе комфорт и отдых, как имел возможность сделать в вашем королевском Совете по делам Индий, признаюсь, что не знаю, какая внутренняя сила и природная склонность всегда побуждали меня предпочесть службу вашему Величеству, а также благополучие и процветание того королевства моему собственному отдыху или комфорту — которые, чтобы следовать вашей службе, я никогда не считал важными или уделял им какое-либо внимание. Поскольку времена меняют дела, и учитывая многие бедствия, причиненные врагом из Голландии, дела пришли в совершенно иное состояние, чем то, в котором я тогда их оставил. По этой причине все то королевство и его сословия решили, что я должен снова вернуться, чтобы посовещаться с вашим Величеством и вашими королевскими советами относительно того, что наиболее целесообразно для вашей королевской службы и благополучия и облегчения той земли. И хотя я обнаружил, что мне нужен некоторый отдых в уединении, и для меня было суровым испытанием согласиться снова подвергнуться более тяжким трудам и трудностям, столь гораздо большим, каковы важность дел на тех островах и множество врагов, которыми кишат моря, все же это желание и склонность [к службе вашему Величеству] имели такую власть надо мной, что я отложил весь свой отдых.

Я предлагаю вашему Величеству этот отчет, который, когда я прибыл к этому двору около трех лет назад, я представил его Величеству, который на небесах, чтобы он был информирован, как того требовалось, о том королевстве, столь удаленном от его королевских очей. Я чувствовал теперь, что обязан представить его вашему Величеству, и по этому случаю я воспользовался возможностью расширить его и дать вашему Величеству более полный отчет — будучи воодушевленным сделать это, видя славные начала, которые ваше Величество дали вашей монархии, с чем от имени того королевства я приношу вашему Величеству тысячу поздравлений, и да наслаждаетесь вы ею многие годы, с величайшим счастьем и растущим процветанием. Я написал этот отчет с полной точностью и правдой относительно всех фактов, которые я собрал за столько лет — и так хорошо, как это было возможно для меня — не принимая во внимание никакие человеческие соображения, которые обычно затуманивают такие зеркала, чтобы они не давали света, который желателен в таком отчете. Я рассказываю, таким образом, о том, что произошло на Филиппинах, со времени их первых первооткрывателей; их тенденции к развитию; и самые мягкие и целесообразные меры для достижения достойных восхищения целей. Я верю через Бога, Господа нашего, что, если это дитя и порождение моего интеллекта будет иметь счастье пройти перед королевскими очами вашего Величества, оно будет иметь большое значение для вашей королевской службы.

[Настоящая книга разделена на три части. Первая часть, состоящая из десяти глав, представляет собой краткое резюме истории Филиппин с момента первых открытий до морской битвы при Плайя-Онда с голландцами. Вторая часть, состоящая из семи глав, более подробно рассматривает нужды и ресурсы островов, а также важность их сохранения — то есть вопросы, которые входили в компетенцию Лос Риоса в его качестве прокурора-генерала. Третья часть, в пяти главах, относится к церковным делам на Филиппинах и содержит краткие замечания о Молуккских островах. Первые шесть глав первой части здесь только кратко изложены, с некоторыми выдержками, поскольку они касаются вопросов, довольно полно представленных ранее в этой серии. Все остальное содержание книги переведено полностью.]

Часть первая

[Глава I рассматривает «первых первооткрывателей Филиппин и их местоположение». В быстром обзоре Лос Риос описывает экспедиции Магеллана, Лоайсы, Вильялобоса и Легаспи, хотя ошибочно помещает смерть последнего в 1574 год вместо 1572 года. Местоположение островов кратко описано, и приведены названия некоторых из основных, среди них «Минданао, который является самым большим и с которым мы находимся в состоянии войны, хотя ранее он приносил вашему Величеству оммаж». Продолжая свое повествование, вскользь упоминаются губернаторства Гвидо де Лабасареса (чья смерть ошибочно указана как произошедшая в 1575 году), Франсиско де Санде, двух Ронкильо (которые упоминаются как братья) и Сантьяго де Вера. Экспедиция Лимахона против Манилы (ошибочно приписанная к периоду губернаторства Легаспи) и экспедиция Санде на Борнео упоминаются особо. Последняя разграбила город борнейского короля «с очень малым оправданием». В его время также начинается стабильная китайская торговля. Гонсало Ронкильо де Пеньялоса, прибыв, чтобы принять губернаторство, согласно условиям своего контракта, привозит ряд колонистов, «которых называли rodeados, потому что они прибыли через Панаму... Он был мирным человеком, хотя — поскольку он привез с собой двух сыновей, помимо других родственников, которым позволял жить с изрядной распущенностью; и поскольку из города было написано множество жалоб его Величеству — его Величество, видя большие трудности, испытываемые при проповеди Евангелия, дурной пример, который подавали эти сыновья и родственники, и вред, который это вызвало бы, если бы не было остановлено, отстранил Ронкильо от его губернаторства и отправил королевскую Аудиенсию управлять, а в качестве губернатора и генерал-капитана — ее президента, некоего Сантьяго де Вера». По прибытии последнего он обнаруживает, что Диего Ронкильо управляет из-за смерти Гонсало. Индеец, гася свечи на катафалке последнего, случайно поджигает богатые драпировки. Пожар остается незамеченным и тлеет до тех пор, пока монахи, присутствовавшие там, не покинули церковь, после чего он вспыхивает пламенем, и город полностью сгорает, а место форта Сантьяго превращается в озеро. Томас Вимбл (Кэндиш), который захватывает «Санта-Ану» возле Калифорнии в 1587 году, высаживает весь ее экипаж на берег, за исключением священника, которого он вешает. Путешествие Алонсо Санчеса в Испанию и Рим в качестве прокурора-генерала влияет на упразднение Аудиенсии и избрание Гомеса Переса Дасмариньяса губернатором. Санчес «написал несколько трактатов об оправдании королей Испании и их праве на титул Филиппин, которые заслуживают того, чтобы время их не похоронило, хотя они существуют в архивах Совета по делам Индий. Он кажется пророком во многих своих утверждениях в тех трактатах».

В Главе II отмечены некоторые из главных событий срока Гомеса Переса Дасмариньяса и его несчастная смерть. Такова его активность и забота, «что он один возвеличил этот город больше, чем все его предшественники или его преемники до настоящего времени». Начаты переговоры с Японией, и посольство из Камбоджи, просящее помощи против Сиама, принято в Маниле. «Я верю, — говорит Лос Риос, — что если бы он это сделал, это было бы большой удачей, и ваше Величество справедливо были бы лордом того королевства и Сиама, который очень богат. Это единственное, в чем я считаю, что Гомес Перес ошибся».

Преемственность Луиса Переса Дасмариньяса в управлении Филиппинами и замыслы китайцев захватить острова составляют предмет Главы III. В силу завещания своего отца и королевского указа, уполномочивающего последнего назначать своего преемника в случае отсутствия или смерти, Луис Перес принимает командование от Педро де Рохаса, который был избран городом, с чем «весь город получил большое счастье, как из-за того, что они были должны отцу, так и из-за любви, которую они питали к сыну, о чьих героических добродетелях можно было бы много сказать». Китайцы отправляют огромный флот в Манилу во главе с рядом мандаринов, чтобы завоевать Лусон, потому что они боятся испанцев и «гораздо предпочли бы видеть нас очень далеко от их королевства, чем получать выгоду, извлекаемую от нас... Губернатор принял мандаринов и их посольство, которые притворялись, что прибыли торговать, и просили нас не принимать в наших портах японцев, которые являются их смертельными врагами; и, попрощавшись с ними с хорошим видом, он отправил их в их собственную страну. На следующий год один из тех мандаринов вернулся переодетым, чтобы действовать как шпион, но, поскольку я осматривал корабли, я заметил и арестовал его; но такова хитрость тех людей, что он смог оправдаться, так что губернатору и доктору Антонио де Морга, его лейтенанту юстиции, показалось лучше позволить мандарину вернуться в свою собственную страну».

Экспедиция в Камбоджу под руководством Галлинато, события там и прибытие корабля Менданьи в Манилу рассказаны в Главе IV. Блас Руис, Диего Велосо и Панталеон Карнеро, захватив судно, на котором их везли в качестве пленников в Сиам из Камбоджи, прибывают в Манилу и побуждают к отправке трех судов под командованием Галлинато. Последний, однако, сбивается с курса до самого пролива Сингапура. Два других судна под командованием Бласа Руиса и Диего Велосо достигают Камбоджи, но корабль последнего терпит крушение у побережья. «Тогда правил родственник законного короля, некий Нанкапаран Прабантул», чье прибытие их не радует. Затем следуют неприятности с китайцами, из трех тысяч которых испанцы убивают пятьсот, и последующее посольство Бласа Руиса с сорока людьми в Систор. Отказ короля вести с ними переговоры, если они не возместят ущерб китайцам, и его явные приготовления к захвату их небольшой группы людей приводят к нападению на дворец, убийству короля и одного из его сыновей и бегству на испанский корабль, оставив троих убитыми — одного индейца, одного японца и одного испанца — но со многими ранеными. Прибытие Галлинато в этот момент кладет конец делам там, и все отправляются в Кохинхину, куда Блас Руис и Диего Велосо направляются, чтобы найти законного короля Камбоджи в Лаосе, «пересекая те королевства на более чем двести легуа, через территорию, где никогда не видели испанца... Я рассказал об этом событии из-за многих вымыслов, которые рассказывали здесь о капитане Галлинато, который, хотя и был хорошим солдатом, не сделал ничего другого в королевстве Камбоджа. Об этом фрай Диего Дуарте, доминиканец, ныне проживающий в Алькала-де-Энарес, прокурор своего ордена на Филиппинских островах, который был одним из тех, кто присутствовал при смерти короля Камбоджи — и не последним важным лицом там — и капитан дон Мигель де Хаке де лос Риос, ныне при этом дворе, являются свидетелями». Зафиксировано прибытие в Манилу «доньи Исабель Баррето», жены «Альваро де Менданьи». Открытие, которое они пытались совершить из Перу, можно сделать лучше с Филиппин и с меньшими затратами из-за близости к тем регионам.

Глава V рассматривает события во время срока Франсиско Тельо, основная часть главы посвящена злополучной экспедиции Луиса Переса Дасмариньяса в Камбоджу. Тельо «начал править со снисходительностью, хотя одна вещь, которую он сделал до прибытия в город, кажется, предвещала беды будущего». Это было в его задержании судна, направлявшегося в Новую Испанию, пока он не смог добраться до Манилы и составить отчет королю. В результате судно, отплывшее поздно, испытало такие сильные штормы, что было вынуждено зайти в японский порт, «и король Тайкосама отобрал у них товары, и это стало причиной мученичества двадцати шести францисканских монахов и разорения Манилы... Дон Франсиско начал свое правление, развлекаясь своей властью и изобилием, и пренебрегая отправкой кораблей вовремя; о чем он должен был быть предупрежден потерей, причиной которой он стал, при крушении галеона „Сан-Фелипе“, как указано выше. Но он не исправил свои пути, и по той же причине другие суда потерпели крушение позже — одно под названием „Санта-Маргарита“, которое потерпело крушение среди островов Ладронес; и другое под названием „Сан-Херонимо“, которое потерпело крушение у острова Катандуанес... и другое, которое отплыло из Себу, под названием „Хесус Мария“, которое больше не видели. И хуже всего было то, что такое пренебрежение стало настолько прочно установленным, что оно не было бы исправлено позже, и те же беды произошли бы, если бы мы не воспользовались двумя королевскими указами, которые его Величество, король дон Филипп Третий, предоставил мне в 68-м году; и из-за этого пренебрежения большая нужда пришла на то королевство». Экспедиция Оливье ван Ноорта затронута очень легко. Луис Перес Дасмариньяс снаряжает экспедицию из трех кораблей для помощи Камбодже за свой собственный счет, и Лос Риос плывет на флагмане. Несчастье преследует их, и флагман теряется у китайского побережья. Такова ненависть португальцев в Макао к испанцам, «что, как только они услышали о нашем бедствии, они издали указ, чтобы никто не помогал нам под страхом конфискации имущества и трех лет на галерах». Лос Риос с восемью людьми высаживается, чтобы найти лоцмана, и после различных приключений получает аудиенцию у китайцев, которые предлагают убежище испанцам и упрекают португальцев. Далее дается краткое описание Макао, в котором около пятисот португальских жителей; его пошлины и другие доходы, однако, принадлежат китайскому монарху. Основным занятием жителей является торговля сырым шелком с Японией. В интересах торговли и религии Лос Риос считает целесообразным обезлюдить Макао и упразднить его. Действительно, ненависть португальцев заходит так далеко, что они нападают на остатки экспедиции Луиса Переса, когда она собирается вернуться домой. Всю свою враждебность они подкрепляют «королевским указом, изданным более тридцати лет назад, в котором ваше Величество приказывает кастильцам не ходить в тот порт для торговли. Очень важно, чтобы ваше Величество приказали португальцам не использовать этот указ для зла, которое они нам причиняют — не только тем из нас, кто отправляется туда торговать (что было причиной его предоставления), но также и тем из нас, кто заходит в порт и прибывает туда потерпевшими крушение».