«Филиппинские острова, 1493–1898 — Том 34 из 55»

The Philippine Islands, 1493–1898

Explorations by early navigators, descriptions of the islands and their peoples, their history and records of the catholic missions, as related in contemporaneous books and manuscripts, showing the political, economic, commercial and religious conditions of those islands from their earliest relations with European nations to the close of the nineteenth century,

Volume XXXIV, 1519–1522; 1280–1605

Edited and annotated by Emma Helen Blair and James Alexander Robertson with historical introduction and additional notes by Edward Gaylord Bourne.

The Arthur H. Clark Company

Cleveland, Ohio

MCMVI

СОДЕРЖАНИЕ ТОМА XXXIV

Предисловие 11

Primo viaggio intorno al mondo (завершение). Антонио Пигафетта. Итальянский текст с английским переводом. Рукопись ок. 1525 г., о событиях 1519–1522 гг. 38

Примечания к Primo viaggio 153

Описание Филиппин. Чао Ю-куа, китайский чиновник и географ, ок. 1280 г. 183

Documents of 1565–1576

Letter to Felipe II. Guido de Lavezaris; Cubu, May 30, 1565 195

Letter to Felipe II. Andres de Mirandaola; Cubu, ——, 1565 200

Letter to Felipe II. Guido de Lavezaris; Cubu, July 25, 1567 207

Letter to Felipe II, from the royal officials. Guido de Lavezaris, and others; Cebu, July 26, 1567 214

Letter to the Marquis de Falces. Martin de Rada, O.S.A.; Cebu, July 8, 1569 223

Letter to Felipe II. Diego de Herrera, O.S.A.; Panay, July 25, 1570 229

Royal communications to and concerning Legazpi. Felipe II; Madrid, August 6, 1569-August 29, 1570 236

Letter to the viceroy of Nueva España. Francisco de Ortega, O.S.A.; Manila, June 6, 1573 256

Августинские записки. [Без подписи и даты, но, вероятно, составлены совместно миссионерами-августинцами, ок. 1573 г.] 273

Letter to the viceroy of Nueva España, Martin Enriquez. Martin de Rada; Manila, June 30, 1574 286

Letter to Felipe II, from the royal officials. Andres Cauchela and Salvador de Aldave; Manila, July 17, 1574 295

Encomiendas assigned by Legazpi. Hernando Riquel; Manila, June 2, 1576 304

Documents of 1580–1605

Letter to the viceroy of Nueva España, Martin Enriquez. Miguel Loarca; Manila, June 15, 1580 313

Letter to Gregory XIII. Pablo de Jesus, O.S.F.; Manila, 14 Kalends of July, 1580 316

Решение совета епископа Саласара относительно рабов. [Нотариальный документ, подписанный епископом Доминго де Саласаром, О.П.]; Тондо, 17 октября 1581 г. 325

Erection of Manila cathedral. Bishop Domingo de Salazar, O.P.; Manila, December 21, 1581 332

Letter to Felipe II. Antonio Sedeño, S.J.; Manila, June 17, 1583 361

Letter to Felipe II. Bishop Domingo de Salazar, O.P.; Manila, June 18, 1583 368

Реляция об островах Филиппинах. [Без подписи и даты; 1586 г.?] 376

Letter to Felipe II. Juan Bautista Roman; Manila, July 2, 1588 392

Letter to Felipe II. Gomez Perez Dasmariñas; Manila, June 21, 1591 403

Royal decree regarding hospitals for natives. Felipe II; Madrid, January 17, 1593 412

Дела августинцев. Томас Маркес, О.С.А., и нунций Испании; 1599 г. 415

Letter to Felipe III, from the ecclesiastical cabildo. Juan de Bivero and others; Manila, July 3, 1602 428

Letter to Felipe III. Bernardino Maldonado, Manila, June 21, 1605 439

Библиографические данные 451

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Карта Молуккских островов Пигафетты 72

Карта островов Бачан и др. Пигафетты 104

Карта островов Амбон и др. Пигафетты 110

Карта островов Банда Пигафетты 114

Карта островов Золо и др. Пигафетты 118

Карты острова Тимор и Лаут-Чидол, или Великого моря, Пигафетты 124

Фотографический факсимиле последней страницы реляции Пигафетты с подписью; из рукописи Пигафетты в Амброзианской библиотеке, Милан, Италия 146

Карта Восточной Азии и восточного архипелага с изображением Молуккских островов; составлена Диего Омемом, ок. 1558 г. (на пергаменте); фотографический факсимиле оригинальной рукописной карты в Британском музее 150, 151

«India tercera nova tabula» — карта Восточного архипелага; из издания «Географии» Птолемея Маттиоло (Венеция, 1568 г.); с экземпляра этого труда, находящегося у Фрэнка А. Хатчинса, Мэдисон, Висконсин, напротив стр. 190

Подпись Мартина Игнасио де Лойолы, автора «Itinerario» в «Historia de... China» Мендосы; из рукописи в Генеральном архиве Индий, Севилья, напротив стр. 384

ПРЕДИСЛОВИЕ

В настоящем томе завершается повествование Пигафетты (начатое в XXXIII томе); также представлены описание островов, составленное китайским географом Чао Ю-куа, вероятно, в XIII веке, и различные документы, охватывающие 1565–1605 годы. Описание Чао Ю-куа представляет особый интерес и ценность, поскольку является самым ранним достоверным свидетельством о Филиппинах до их открытия Магелланом. Остальные документы касаются светских и церковных дел на островах и охватывают широкий круг интересов. Различные подробности первых поселений на Себу и в Маниле, ранние исследования, а также описания Филиппин и их народов дополняют информацию предыдущих томов. Королевские намерения в отношении открытий Легаспи и сам Легаспи представлены в ряде документов, образующих интересную главу, на основе которой можно судить о том, какое впечатление произвел на Испанию Новый Восток, открытый для этой страны в четвертый раз. Значительное внимание уделено первым усилиям миссионеров, осложнениям, возникавшим почти с самого начала между ними и светской властью, а также внутренним неурядицам в ордене августинцев. Особый интерес представляет манифест епископа Саласара об учреждении и создании собора в Маниле, в котором, помимо прочего, он определяет обязанности различных должностных лиц. Затронуты ранние государственные вопросы и возникавшие в связи с ними проблемы, в том числе дань и торговля, в которых прослеживаются тесные отношения между религиозной и светской властью Испании. Документы за 1565–1605 годы показывают, что Филиппины с момента своего первого постоянного поселения на Себу вели шаткое существование, но тем не менее продвигались, пусть и неуверенно, от самого простого состояния к более сложным условиям, неизбежно вызванным большей стабильностью управления. Далее следует синопсис документов, вошедших в этот том.

Пигафетта рассказывает, что 13 ноября к кораблям прибыл португалец по имени Педро Аффонсо де Лороса, который отправился на Тернате после смерти Серрана. От него они узнают об усилиях португальцев, направленных на то, чтобы помешать их экспедиции, и получают различные новости о регионе; они так хорошо угощают его, что при отъезде он обещает вернуться на корабли и отправиться с ними в Испанию. 16 и 17 ноября корабль посещает маврский король Гилоло, который остается в восторге от артиллерии и боевых качеств кораблей и людей, ибо в юности он был великим воином и его боялись во всем том регионе. 18-го числа Пигафетта также сходит на берег, чтобы посмотреть, как растет гвоздика; результатом его визита становится довольно точное описание гвоздичного и мускатного деревьев. Женщины того края, говорит он, уродливы, а мужчины ревнивы к ним и боятся европейцев.

Тем временем тернатцы ежедневно привозят к лодке лодочные грузы гвоздики и других товаров, но у них покупают только продовольствие, поскольку торговля гвоздикой зарезервирована за королем Тидоре. Последний возвращается на острова 24 ноября с известием, что скоро будет привезено много гвоздики. На следующий день первые партии гвоздики грузятся в трюм под залпы артиллерии. Король, согласно обычаю того округа, приглашает моряков на пир в честь первой загруженной гвоздики. Но они, помня о роковом майском банкете, подозревают предательство и готовятся к отплытию. Король, узнав об их намерении уйти, выходит из себя и умоляет их остаться с ним или, если они все же уедут, забрать все свои подарки, иначе все соседи сочтут его предателем. После того как его мольбы возымели действие, выясняется, что некоторые вожди тщетно пытались настроить короля против испанцев в надежде выслужиться перед португальцами. 27 и 28 ноября идет активная торговля гвоздикой. Губернатор острова Мачиан прибывает к кораблям 29 ноября, но отказывается сходить на берег, так как его отец и брат живут в изгнании на Тидоре (любопытное свидетельство восточных правительственных обычаев). Король вновь доказывает свое дружелюбие, возвращая им часть подарков, поскольку их запасы истощились, чтобы они могли передать их губернатору. Снова 2 декабря король покидает свой остров, чтобы ускорить их отъезд, а 5 и 6 числа завершается последняя торговля, причем люди в своем рвении выменивают предметы одежды на гвоздику. Затем, после многочисленных визитов королей и вождей различных Молуккских и других островов; после того как португалец Лороса поднялся на борт, несмотря на попытки одного из тернатских принцев схватить его; и после того как они стали свидетелями различных церемоний между королями Бачана и Тидоре: новые паруса прикрепляются к реям, и корабли готовятся к отплытию. Оставив королю Тидоре часть артиллерии и пороха, захваченных вместе с джонками, и своих пленников с Борнео (предварительно отдав ему всех остальных своих пленных); и заключив мир с различными властителями окрестных земель: «Виктория» поднимает якорь и выходит в море, чтобы ждать «Тринидад». Последнее судно, однако, не может поднять якорь и внезапно дает течь. «Виктория» возвращается в порт; «Тринидад» облегчают, но все попытки обнаружить течь оказываются тщетными. Король, обеспокоенный тем, что его планы о будущем величии могут рухнуть, если корабли не смогут вернуться в Испанию, неустанно прилагает усилия, но его лучшие ныряльщики не могут ничего сделать. Наконец принимается решение, что «Виктория» воспользуется ветрами и вернется в Испанию через мыс Доброй Надежды, в то время как «Тринидад» после ремонта вернется через Панамский перешеек. Облегчив первое судно на шестьдесят кинталей гвоздики, так как оно было перегружено, корабли разделяются: сорок семь европейцев и тринадцать туземцев уплывают на «Виктории», а пятьдесят три человека остаются с Жуаном Карвалью. Среди слез с обеих сторон «Виктория» отплывает и, проходя мимо острова Маре, где для них были заготовлены дрова, вскоре грузит их на борт, а затем берет курс среди многочисленных островов Ост-Индского архипелага. Пигафетте мир обязан первым малайским словарем и множеством описаний островов, народов и продуктов. Периодически останавливаясь на различных островах для пополнения запасов и заготовки дров, «Виктория» прокладывает путь к открытому Индийскому океану, а Пигафетта тем временем засыпает малайского лоцмана вопросами обо всем регионе, узнавая много нового, отчасти правдивого, отчасти легендарного, о различных островах, Китае, Малакке и индийском побережье. Их самая долгая стоянка — на Тиморе, откуда двое дезертируют и который они покидают в среду, 11 февраля 1522 года, проходя к югу от Суматры из страха перед португальцами. По пути к мысу некоторые, движимые голодом, хотят остановиться в португальском поселении в Мозамбике, но большинство, ценя честь выше жизни, решают, что должны вернуться в Испанию любой ценой. Девять недель их треплет у мыса, который наконец огибают в мае, но только после потери мачты. Они плывут еще два месяца без свежих припасов и наконец в среду, 9 июля, достигают Сантьяго, одного из островов Зеленого Мыса. Послав лодку на берег с выдуманной историей, чтобы сбить португальцев со следа, они получают две лодки риса в обмен на свои товары. Они с удивлением обнаруживают, что ошиблись в расчетах на один день, факт, который озадачивает Пигафетту, пока позже он не находит причину, ибо он был крайне прилежен в ведении записей каждого дня. Лодка с тринадцатью людьми возвращается еще раз, но тайна частично раскрывается, и корабль, на котором осталось всего восемнадцать европейцев (ибо двадцать один человек, считая европейцев и малайцев, умерли после ухода с Тимора, часть из которых была казнена за свои преступления), поспешно отплывает, чтобы избежать захвата. В субботу, 6 сентября, корабль входит в Санлукар, причем большая часть экипажа больна, а в понедельник, 8 сентября, они снова бросают якорь в Севилье. На следующий день люди посещают две знаменитые святыни в процессии, чтобы возблагодарить за свое возвращение. Пигафетта, все еще беспокойный, отправляется в Вальядолид, где преподносит книгу Карлу I; в Португалию и Францию, где рассказывает о своих удивительных приключениях; и наконец в Венецию в Италии, где намеревается провести остаток своих дней.

Особую ценность для исследователя филиппинианы представляет краткое описание Филиппин, составленное Чао Ю-куа, который, вероятно, писал в XIII веке, более чем за столетие до первого европейского открытия. Информация Чао Ю-куа, по-видимому, была получена лично от китайских торговцев, посещавших Филиппины, и, хотя она очень несовершенна и слишком кратка, можно почти наверняка идентифицировать острова Лусон, Миндоро, Минданао, Парагуа и Висайские острова. Люди описаны вкратце; приведены различные продукты островов и описаны методы торговли. Существование на первом из названных островов небольших статуй Будды интересно и, вероятно, указывает на длительные контакты между китайцами и филиппинцами.

Гвидо де Лавесарис пишет Филиппу II (30 мая 1565 г.), кратко упоминая о своем участии в экспедиции Вильялобоса и последующей поездке в Испанию для предоставления сведений о ней; а также о своем участии в экспедиции по исследованию Флориды под руководством Тристана де Арельяно. Помогая в подготовке флота Легаспи, он отплывает с ним в качестве казначея. Он просит королевской награды за свои услуги по внедрению растения имбиря, которое так обильно разрослось в Новой Испании; в чем его обманул Франсиско де Мендоса, обещавший договориться об этом за него. Экспедиция Легаспи достигла Филиппин за шестьдесят четыре дня, и испанцы теперь обосновались на Себу, лучшем центре всего того региона, впервые достигнув этого острова 27 апреля 1565 года. В Испанию отправлены образцы золота, воска и корицы; настоятельно запрашиваются припасы, так как вход должен быть осуществлен силой оружия.

Тем же судном фактор Андрес де Мирандаола пишет Филиппу II. Экспедиция достигает Филиппин 16 февраля 1565 года. Там много земель, включенных в испанскую демаркационную линию, но, возможно, потребуется завоевать их силой оружия, чтобы внедрить католическую религию, ибо туземцы — вероломная и воинственная раса. Установленные продукты — золото, воск и корица, и торговля ими возрастет, если ее будут поощрять испанцы. Туземцы Молуккских островов в союзе с португальцами совершили катастрофический набег на Бохоль, где Легаспи остается на несколько дней, и причинили большие потери и смятение среди туземцев. Лавесарис и Мирандаола исследуют часть Минданао, где выясняют продукты и торговые отношения, а также заключают мир и торговые отношения с вождем Бутуана; в этом месте они слышат рассказы о Борнео. Флот направляется на Себу, где они обосновываются после небольшой стычки с туземцами, с которыми после досадных задержек устанавливаются мир и дружба. Испанцы находят там Санто-Ниньо и две кулеврины, вероятно, времен Магеллана. Себу густо населен воинственной и вероломной расой. Урданета возвращается на корабле, который вот-вот отправится, чтобы найти обратный путь, под командованием Фелипе де Сальседо и Хуана де Агирре. Колонистам нужны люди и припасы. Мирандаола просит королевского подтверждения своей должности и повышения жалования.

За этим следует письмо Гвидо де Лавесариса (25 июля 1567 г.), в котором упоминается его письмо 1565 года и его заслуги. «Сан-Херонимо», отправленный из Новой Испании в 1566 году, прибыл с известием об открытии обратного пути после плавания, полного лишений и мятежа; Легаспи и королевские чиновники прислали подробную реляцию. На Кауите на Минданао найдены горы, полные корицы, но чтобы извлечь из этого пользу, необходимо поселение в том регионе, а также как угроза португальцам, которые проходят там по пути из Малакки на Молуккские острова. Два португальских корабля бросают якорь у Себу 10 июля 1567 года с письмами от Перейры, в которых испанцам приказано покинуть свое поселение и отправиться в Индию. Перейра получил приказ изгнать их с земли и уже направляется туда с девятью кораблями и восемью сотнями солдат. Португальцы вместе с тернатцами совершили много грабежей на Филиппинах. Туземцы остальных Молуккских островов в целом благосклонны к испанцам; а тидорцы вынуждены платить ежегодную дань португальцам. Португальские корабли покидают Себу через тринадцать дней, но за это время Лавесарису удается одолжить у них карту и навигационную таблицу, с которых он копирует часть земли в испанской демаркационной линии. Это он прилагает к своему письму.

На следующий день, 26 июля, королевские чиновники пишут королю, предоставляя несколько более подробную информацию по некоторым пунктам, чем это сделал Лавесарис. Себуанцы и другие туземцы заключают мир с Легаспи после ухода «Сан-Педро» в 1565 году, но это вероломная раса, которая легко покидает свои дома при демонстрации силы. Легаспи мудро воздерживается от войны с ними, и, следовательно, колонисты все еще живы. Корица, полученная в результате обмена, вот-вот будет отправлена в Новую Испанию. Минданао, где есть золото, был взят во владение для Испании. Себу посещали мавры с Лусона и Миндоро, которые меняют золото и рис на серебро и жемчуг; и они сообщают об активной торговле с китайцами. Мятеж на Себу 28 ноября 1565 года подавлен, и Легаспи милосердно прощает большинство виновных. Беды и мятежи на «Сан-Херонимо» описаны живо. Обсуждаются отношения с португальцами, в которых видно, что Легаспи пытается выиграть время. Гойти сменяет Матео дель Саса на посту мастера лагеря из-за смерти последнего. Королевские чиновники просят повышения жалования и заявляют о необходимости в людях и припасах, которые плохо поставляются из Новой Испании. Начало обращению в веру положено; но для большей стабильности нужны женатые колонисты.

Датированным 8 июля 1569 года письмом Мартин де Рада, О.С.А., пишет вице-королю Новой Испании, маркизу де Фальсесу, поздравляя его с назначением. Он приводит различные данные относительно островов Лусон, Борнео, Панай и Минданао. Богатая деревня Манила находится всего в семидесяти лигах от Себу. Золото очень распространено на всех островах, и им владеют все туземцы, но они никогда не добывают больше, чем нужно для их непосредственных нужд. Торговцы с Лусона, Борнео и Холо постоянно ездят по островам в поисках золота и рабов. Туземцы высокомерны, и правит сила, ибо у них нет настоящих правителей. Солдаты не нужны для завоевания земли; они причинили много вреда, и туземцы боятся их, настолько, что покидают деревни при их приближении. Туземцы в основном язычники, хотя есть и мавры; и их можно легко обратить. Легаспи виноват в своем бездействии. Нужно больше гармонии. Несмотря на обилие припасов на островах, царит голод. Нет лодок, чтобы вывезти ценную и обильную древесину. Поселение на Филиппинах необходимо, если испанский король желает завоевать Китай. Монахи еще не начали крестить всерьез, потому что не уверены, будет ли колония постоянной.

Диего де Эррера, О.С.А., также пишет (25 июля 1570 г.) Филиппу II в том же духе, заявляя о необходимости правительственной реформы; о людях, понимающих военное дело; и о плохом обращении испанцев с туземцами. Он выступает против переезда с Себу, самого сильного места на островах, виденного до сих пор, на Панай, который болотист и нездоров. Он советует не удовлетворять прошение испанцев разрешить им грабить и порабощать мавров. Мавры Лусона едва ли являются таковыми больше, чем по названию и воздержанию от свинины, и появились совсем недавно. Те, что на Борнео, лишь немногим более укоренились и живут только вдоль побережья. Эррера ходатайствует о том, чтобы монахам регулярно предоставлялись припасы из Новой Испании, пока Филиппины не будут обеспечивать достаточную поддержку. Хотя они в целом воздерживались от крещения из-за неуверенности в постоянстве своей колонии, теперь, когда эта неуверенность исчезла, они посвятят себя работе.

За этим следует серия сброшюрованных документов (1568–70), состоящих из королевских посланий Легаспи и касающихся его. Официальное письмо с королевской рубрикой (16 ноября 1568 г.) отвечает на два письма Легаспи, написанных в 1567 году. Ему приказано продолжать свою политику на островах. Вопрос о галерах будет рассмотрен, как и вопрос о припасах, которые будут отправлены из Новой Испании. Он должен внимательно следить за обращением туземцев. Энкомьенды могут быть назначены с определенными оговорками в пользу короны. Мавры могут быть порабощены, если попытаются проповедовать магометанство. Отчет о рабстве среди филиппинцев должен быть отправлен в королевский Совет Индий. Все португальцы среди колонистов должны быть отправлены в Испанию, так как они представляют угрозу для новой колонии. Документом от 6 августа 1569 года Легаспи жалуется лейтенантство форта на Себу, и его должны принять в этом качестве, и он должен выполнять обязанности, возложенные на эту должность. Четырнадцатого числа того же месяца и года ему также предоставляется королевской концессией титул губернатора Ладронов. Легаспи должен взять острова во владение для Испании, и его должны принять как губернатора и генерал-капитана там с обычными полномочиями, привилегиями и жалованием в две тысячи дукатов. Документ той же даты присваивает Легаспи титул аделантадо Ладронов. Королевские инструкции от 28 августа 1569 года, состоящие из двадцати двух разделов, определяют политику, которой должен следовать Легаспи на Ладронах. Эти инструкции охватывают такие пункты, как колонизация, обращение с туземцами, укрепления, религия и обращение в веру, гражданское управление и государственные чиновники, промышленность и торговля. Заключительный документ серии предоставляет Легаспи (29 августа 1570 г.) грант в две тысячи дукатов.

Письмо Франсиско де Ортеги, О.С.А. (6 июня 1573 г.), обсуждает общие условия на островах. Ортега повествует о смерти Легаспи 21 августа 1572 года, о которой все глубоко скорбят из-за его хороших качеств и управления. Хуан де Сальседо вернулся из исследований на Лусоне, во время которых он совершил кругосветное плавание вокруг острова — первый, кто совершил этот подвиг. Экспедиция, отправленная Лавесарисом, не обнаруживает ничего нового, солдаты лишь наводняют район, исследованный ранее, где совершают много грабежей над туземцами, многие из которых убиты, в то время как другие бегут перед испанцем. Дар золота, отправленный королю, вырван у бедных туземцев и является лишь пустяком по сравнению с огромными расходами, уже понесенными в экспедиции Легаспи. Единственными справедливыми источниками прибыли будут корица и разработка золотых рудников, и даже это будет означать уничтожение туземцев. Вице-королю не следует доверять только тому, что может рассказать Хуан Пачеко, который отправляется в Новую Испанию, ибо он предвзят в пользу губернатора из-за полученных милостей. Достоверные новости и информацию можно получить от Диего де Эрреры, который отправляется в Новую Испанию и Испанию, чтобы отчитаться о светских и церковных делах. Ортега горько жалуется на Лавесариса, который является человеком предвзятым и страстным, несправедливым к монахам, индейцам и бедным испанцам. Его следует отправить в отставку, так как ему за семьдесят лет. Он поступил неправильно, перераспределив вакантные энкомьенды, которые вернулись к короне, что резко контрастирует с твердым отказом Легаспи сделать это. Население острова было сильно переоценено. Если новый губернатор не будет назначен, должен быть отправлен хотя бы эффективный визитатор. Ортега восхваляет Хуана де Сальседо и Хуана де Морона (последний из которых был отправлен под несправедливым арестом в Новую Испанию) и просит наград для них. Он оплакивает тот факт, что китайская экспедиция, запланированная Легаспи и так желаемая монахами, не была осуществлена главным образом из-за противодействия Лавесариса и его друга. Он вновь предлагает себя сопровождать экспедицию, если она будет реорганизована, и предлагает исследование острова Каучилль, который принадлежит Китаю и имеет богатую экспортную торговлю перцем и молуккской гвоздикой.

Примерно в то же время, что и вышеуказанное письмо, должны были быть написаны недатированные записки для Диего де Эрреры, который отплывает в Новую Испанию в 1573 году, чтобы информировать короля о различных злоупотреблениях, отчитаться об островах и сделать различные запросы. Записки рисуют состояние завоевания в самых мрачных красках, распространяясь о жестокости испанцев, из-за которой имя испанца стало ненавистным филиппинцу. Справедливость — почти неизвестное качество, и приговоры выносятся в пользу того, кто больше платит. Возмездие за травмы, нанесенные филиппинцами, является обычным делом, без какого-либо внимания к тому, наказан виновный или нет. Совершается много набегов; и земля разделена на энкомьенды, хотя еще не замирена. Энкомендерос только пускают кровь, но не защищают своих туземцев. Рабство распространено среди туземцев и по разным причинам, и испанцы быстро пользуются этим институтом несправедливо. Должны быть сделаны различные запросы, некоторые о реформах. Прежде всего, несправедливость по отношению к туземцам должна быть исправлена, и проведено расследование относительно рабов, удерживаемых несправедливо. Честные люди должны быть отправлены для проверки условий. Нужны две больницы, и крайне необходимы монахи. Запрошены два светских священника для присмотра за испанцами. Если китайская экспедиция будет отправлена, августинцы желают быть предпочтенными. Нужна помощь для поддержки монахов. Если рабство разрешено, нужны различные меры, регулирующие его, и последнее слово относительно рабов должно оставаться за монахами. Туземцев не следует брать в набеги против их воли. Основные продукты островов — золото, жемчуг, специи и лекарства, а близлежащие материки богаты.

Датированным 30 июня 1574 года письмом Мартин де Рада, О.С.А., пишет вице-королю Новой Испании, обсуждая события и условия среди испанцев и филиппинцев. Он также рисует мрачную картину алчности испанцев, которые беспокоят филиппинцев несправедливыми набегами и чрезмерными требованиями дани. Экспедиция, совершенная на реку Биколь и Камаринес Сальседо и Чавесом, добилась успеха только после значительного сопротивления туземцев, которые являются самыми храбрыми на Лусоне и которые несут в результате тяжелые потери. Чавес оставлен в Илокосе с небольшим отрядом для создания колонии. Рада прилагает копию своего «Мнения» относительно дани. Несмотря на противоречивые сообщения, острова лишь слегка замирены; туземцы беспокойны, и пиратство часто. Ведутся несправедливые войны против туземцев, несмотря на то, что испанцы пытаются прикрыться Урданетой и Радой. Вход в Манилу был пародией на правосудие. Губернатор берет и выпрашивает взятки и уделяет мало внимания туземцам. Рада удерживает тех монахов, которые желают вернуться в Новую Испанию из-за общих условий. Эпидемия оспы не пощадила «ни детство, ни юность, ни старость», и многие умерли. Документ заканчивается перечислением классов и причин рабства среди туземцев, в котором упоминаются многие характеристики филиппинцев.

В письме Филиппу II от королевских чиновников (17 июля 1574 г.) король поздравляется с рождением сына, которому отправлен подарок, а также с великой битвой при Лепанто, выигранной у турок доном Хуаном Австрийским. Илокос был разделен на энкомьенды, в то время как Камаринес был исследован и замирен, и земля должна быть распределена. Ожидалось нападение с Борнео в 1573 году, но последние сообщения говорят о том, что этот король желает дружбы с испанцами. Вождь Минданао также выразил свое желание мира. Существует устойчивая торговля с Китаем, но китайские грузы не оказываются очень ценными. Короля просят реорганизовать коммерческое сообщение с Испанией и разрешить частные суда. Корица в изобилии, хотя мало что можно отправить из-за нехватки места. Повсюду на островах царит острая нужда, которая не облегчается королевскими чиновниками Мексики, так как они утверждают, что не имеют на то королевской комиссии. Легаспи не показал определенные королевские указы, и короля просят приказать губернатору не вмешиваться в дела королевских чиновников. Проблема с августинцами из-за дани изложена с точки зрения королевских чиновников, причем августинцы заходят так далеко, что утверждают, что король не имеет законного титула на островах. Однако дань собирается по линиям, намеченным Легаспи. Чиновники (Каучела и Альдаве, ибо Мирандаола был отправлен под арестом в Новую Испанию) ходатайствуют о повышении жалования; а Альдаве — о подтверждении его назначения казначеем, данного ему из-за назначения Лавесариса на губернаторство.

Эрнандо Рикель, правительственный нотариус, дает (2 июня 1576 г.) список энкомьенд, назначенных Легаспи. Они включают острова Себу, Панай, Минданао, Лейте, Лусон, Миндоро, Лубан, Элин, Имарас, Масбат, Капул, Мазагуа, Марипипи, Камигуин, Таблас, Кубуян, Бохоль, Бантаян, Марендуке, Донблон (Ромблон), Бантон и Негрос. Приведено много имен ранних конкистадоров, и документ обладает ценностью, так как обозначает ранние попытки оценки населения, хотя эти оценки лишь расплывчаты и очень неадекватны.

Письмо Лоарки от 15 июня 1580 года, жалующееся на вражду губернатора Санде, который ненавидит его, потому что он отправился в китайскую экспедицию по приказу Лавесариса, пока он (Санде) находился внутри островов, жалуется, что отправляются ложные отчеты относительно завоеваний, и, следовательно, происходит пустая трата денег. Он боится быть слишком конкретным в своем письме, чтобы его письма не пропали. Он просит помощи, ибо не получал жалования несколько лет и даже тратил свои собственные деньги на общественные нужды, и стал беден.

От имени всех своих братьев Пабло де Хесус, вскоре избранный кустодом францисканцев в Маниле, пишет (18 июня 1580 г.) Папе Григорию XIII письмо (частично доктринальное), давая отчет о путешествии первых францисканских миссионеров на Филиппины. В пути туда делается короткая остановка на одном из Ладронов, жителям которых отец дает краткое описание. В Маниле августинцы, до сих пор единственный религиозный орден на островах, оказывают им радушный прием, но сообщают об обескураживающем прогрессе среди аборигенов. Однако, не падая духом, новые миссионеры берутся за работу с желанием и вскоре получают заметные результаты. Злое влияние магометанства, которое проникло через Борнео, дало о себе знать среди некоторых туземцев, но все же при достаточном снабжении миссионерами филиппинцы, чьи обычаи (социальные и религиозные) кратко описаны, вскоре были бы обращены в веру. Также описана первая францисканская экспедиция в Китай под руководством Педро де Альфаро, которая покинула Манилу 20 мая 1579 года, и охарактеризованы китайцы. Пабло де Хесус умоляет папу приказать властям в Маниле прекратить чинить препятствия тем монахам, которые желают отправиться в Китай, чтобы евангелизировать ту великую империю.

17 октября 1581 года совет различных монахов, собранный епископом Саласаром для обсуждения вопроса об освобождении туземных рабов, удерживаемых испанцами, что было приказано королевским указом, решает: 1. Что старый указ 1530 года запрещает испанцам порабощать туземцев Индий; и что этот указ был достаточен сам по себе, чтобы вызвать освобождение всех рабов. Следовательно, новый указ должен быть исполнен. 2. Нет никакой справедливой причины ждать нового приказа из-за петиции, ибо такая петиция — лишь уловка, чтобы выиграть время и отложить освобождение рабов. 3. Рабы должны быть освобождены немедленно, хотя им может быть приказано оставаться со своими хозяевами в течение двадцати или тридцати дней, чтобы дать последним время адаптироваться к внезапному изменению.

Особый церковный, а также исторический интерес представляет документ епископа Саласара от 21 декабря 1581 года, создающий и учреждающий соборную церковь Манилы. Он предусматривает назначение различных церковных должностей, таких как декан, архидиакон, кантор, схоластик, казначей, каноники, пребендарии, расьонерос, полурасьонерос, аколиты, капелланы, ризничий, органист, бидель, эконом, нотариус капитула и особая должность ловца собак, и определяет обязанности всех и называет жалование, которое должен получить каждый. Много интересного сказано на тему десятины и доходов, бенефициев, различных приходских церквей, которые существуют или могут быть созданы, и их священников, невыполнения обязанностей любым чиновником, собраний капитула (которые должны происходить дважды в неделю), церковных служб и т. д. Вопрос, который позже приобретет огромные масштабы, а именно королевский патронат, представление на бенефиции и епископская юрисдикция, также получает упоминание. Этот документ представляет в зародыше церковное управление Манилы.

Антонио Седеньо, С.И., один из первых своего ордена, приехавших на Филиппины (он сопровождал епископа Саласара в компании с одним другим священником — Алонсо Санчесом — и двумя светскими братьями), пишет Филиппу II 17 июня 1583 года, прося, чтобы губернатор назначался из числа жителей островов, вместо того чтобы присылать нового человека из Испании на эту должность. Тем самым будет избегнут большой повод для взяточничества, а королевские расходы будут значительно сокращены, в то время как вся земля выиграет. Он предлагает назначение Хуана Баптисты Романа, фактора, благоразумного человека, который всегда выступал против зла. Он также просит разрешения основать семинарию, чтобы иезуиты могли оставаться в стране и выполнять свои обязательства; и королевской помощи для такого основания.

Через день после даты вышеуказанного письма (18 июня) епископ Доминго де Саласар пишет Филиппу II, настаивая на создании иезуитского колледжа с помощью королевской поддержки из-за огромного преимущества, которое из этого последует. Он упоминает в целом те же причины для такого создания, на которых настаивает Седеньо; и останавливается на экономии для королевской казны и преимуществе для земли в целом. Он просит, чтобы округа были справедливо разделены между монахами и светскими лицами, и чтобы члены ни одного ордена не захватывали большую территорию, чем они могут обслужить. Это вызвало трения между ним и монахами, которые будут устранены королевским приказом в вышеуказанном духе.

Далее следует анонимная реляция, переведенная из печатного памфлета, который не имеет ни места, ни даты. Внутренние свидетельства показывают, что она была написана монахом — августинцем, францисканцем или иезуитом, предпочтительно вторым — и до 1587 года (года прибытия доминиканцев), несмотря на то, что экземпляр Британского музея (откуда был получен наш транскрипт) ставит под сомнение дату 1595 года. Эта реляция содержит много ценных наблюдений об островах, их людях, продуктах и истории. Большая ее часть состоит из описания четырех провинций Лусона, а именно: тагалов и пампанго, Илокоса, Кагаяна и Камаринеса. Автор упоминает важный факт, что тагалов ошибочно называют маврами, но они не являются и никогда не были маврами. Продолжая свою реляцию, монах кратко описывает Борнео и дает основные пункты кампании Санде там. Затронуты висайцы и их острова, причем некоторое небольшое место уделено первому испанскому поселению на Себу, откуда испанцы переезжают на Панай после переговоров с португальцами под руководством Перейры и нападения с их стороны. Нужно больше людей и монахов, чтобы развивать Филиппины и полностью христианизировать их.

Фактор Хуан Баптиста Роман пишет Филиппу II (2 июля 1588 г.), рассказывая об основных событиях памятной экспедиции Томаса Кэндиша через часть Филиппинского архипелага. Он горько жалуется на апатию губернатора в преследовании английского пирата, которому всего 22 или 23 года, и говорит, что хорошее время тратится впустую на попытки укрепить город Манила, отказываясь от всякой мысли о преследовании. Он предлагает средства, с помощью которых такие экспедиции могут быть сделаны невозможными в будущем. Обычный крик о неэффективном управлении и бесполезных расходах сделан, в качестве компенсации чему Роман предлагает поощрение частного судоходства вместо использования для этого королевских судов, с помощью чего губернатор, который занимается торговлей за свой собственный счет, становится богатым за счет и в ущерб королевской казны. Наконец, каменный форт, строящийся в Маниле, бесполезен, так как он старого стиля и неспособен защитить город.

Гомес Перес Дасмариньяс в письме либо вице-королю Новой Испании, либо какому-то высокопоставленному чиновнику в Испании (21 июня 1591 г.) посвящает себя почти полностью военным делам. Он внедрил систему и дисциплину там, где их раньше не хватало, и построил казармы для солдат. Он сильно жалуется на неподчинение солдат там до его прибытия и плохой пример, который они подают новым солдатам. Он также построил каменную стену вокруг города, которая придает вид стабильности и делает город безопасным. Он просит, чтобы ему разрешили вознаградить услуги джентльменов и солдат, которые сопровождали его. Провинции Замбалес и Кагаян, которые были в восстании, были замирены, и Дасмариньяс предполагает целесообразность испанской колонии в последней из-за ее близости к Китаю и ее хорошей гавани. У него значительные проблемы с епископом и монахами, которые противостоят ему во всем и действуют так, как будто они правители страны.

В 1599 году серия из трех документов, касающихся прокураторства Томаса Маркеса с Филиппин и методов испанских провинциалов августинского ордена, адресованных папе (тогда Клименту VIII), хорошо показывает политические средства, используемые августинцами в Испании в их усилиях удержать в своих руках баланс власти по сравнению с таковым августинцев испанских провинций. Первая — это короткая петиция от вышеуказанного отца, молящего о восстановлении его в должности генерального прокуратора Филиппин, которой он был лишен испанским провинциалом, и о разрешении ему взять на острова тех из своего ордена, кто желает сопровождать его. Вторая бумага также имеет ту же цель, что и первая, но более конкретна, так как дает более подробно различные методы, используемые испанскими провинциалами. Маркес молится, чтобы орден на Филиппинах был подчинен только генералу всего ордена, а не испанским провинциалам, которые претендуют на юрисдикцию как викарии-генералы. Испанские провинциалы стремятся управлять орденом на Филиппинах и других провинциях Индий не для блага всего ордена, а для своих собственных интересов, используя при этом методы, которые противоречат конституции и законам ордена и, кроме того, неправильны морально. Отбросы испанских монастырей отправляются на острова вместо людей, подходящих для этой задачи, а тем из последних, кто желает, не разрешается ехать. Третий документ, очевидно, является отчетом нунция и дает причины, почему августинские провинции Индий не подчиняются провинциалам Испании, а только генералу всего ордена. Предлогом, под которым испанская провинция настаивает на лидерстве, является тот факт, что первое августинское поселение в Новом Свете было под ее эгидой. С тех пор как генеральный капитул Рима 1592 года приказал сложить все права на должность викария-генерала, провинциал сделал это.

Король королевским указом от 17 января 1593 года, адресованным епископу Саласару, уведомляет его, что губернатору было приказано взять во владение больницы для туземцев в Маниле в соответствии с правом короля как патрона больниц.

Церковные дела обсуждаются в письме от манильского церковного кабильдо Филиппу III (3 июля 1602 г.). Королевская Аудиенсия пытается заставить церковного судью производить аресты с ее помощью; но такой курс вовлек бы много времени и расходов для несчастного индейца, чье дело, как сейчас ведется церковным судьей, завершается суммарно, в то время как обращение к Аудиенсии привело бы в действие весь медленный юридический механизм. Такие церковные аресты производятся только для исправления греха. Некоторые из религиозных орденов в Маниле претендуют на королевскую концессию для университетов и назначений в них. Такой курс был бы несправедлив по отношению к светским лицам, ибо даже сейчас монахи имеют все лучшее, и если они основали университеты, у светских лиц не будет ничего, к чему стремиться, в то время как приманка назначения на профессорскую должность заставила бы их набраться мужества и усердно учиться, так что в соборе всегда были бы люди науки. Иезуиты желают использовать деньги, возвращенные из дани, собранной энкомендерос, в результате споров Саласара, для основания больницы. Такое использование отвлекло бы их от их истинного применения — выкупа филиппинских пленников и помощи их больницам, и поэтому кабильдо ходатайствует, чтобы просьба не была удовлетворена. Иезуиты пытаются получить церковную юрисдикцию города напротив Манилы (который сейчас управляется светским кура), где они несколько лет назад купили поместье и постепенно приобретали всю землю, которую сдавали в аренду китайцам. Кроме того, иезуиты также пытаются получить духовное управление Сан-Мигелем, небольшой деревней за пределами Манилы, ныне управляемой светскими лицами. Кабильдо ходатайствует, чтобы кура, ныне отвечающим за эти два места, было разрешено сохранить их. Августинцы также были виновны в лишении светских лиц их юрисдикции в Кавите и в часовне Нуэстра-Сеньора-де-Гиа. И так необузданны они, что сопротивляются визитатору, посланному их собственным орденом. Францисканцы, несмотря на свое смирение, построили церковь в Дилао по собственной власти. Таким образом, королевский патронат превзойден, и губернатор был осведомлен об этом из-за своей пристрастности к орденам. Кабильдо просит, чтобы милостыня, обычно даваемая монахам, была также предоставлена собору, ибо он очень беден. В соборе есть скамья для жен аудиторов и другая для чиновников Священной канцелярии — обе необычны в других соборах. Скамья, принадлежащая Священной канцелярии, привела к отлучению от церкви одного из каноников собора, который передвинул ее однажды, из-за страсти, порожденной в комиссаре, доминиканском монахе. Кабильдо просит, чтобы обе скамьи были убраны и чтобы им была показана справедливость, так как они не могут отправить никого в Испанию, чтобы защищать свое дело, как это делают монахи.

Состояние редута или форта Манилы обсуждается в письме Филиппу III его кастеляном Бернардино Мальдонадо (21 июня 1605 г.). Многие интересные выводы о социальных и экономических условиях Манилы можно сделать из этого документа. Как и многие другие документы, этот является жалобой и показывает неэффективность правительства. Форт плохо гарнизонирован и почти заброшен, несмотря на свою важность (так как он используется как арсенал) и усилия его кастеляна. Гарнизон состоит всего из пятидесяти человек (хотя Тельо обещал увеличить его по настоятельной просьбе Мальдонадо), и это отбросы лагеря. Назначенный лейтенант должен подать иск, чтобы получить свое жалование. Артиллеристы должны жить в форте и не должны быть взяты в другое место, и должны быть опытными людьми, а не теми, кто получает назначения по милости. Тельо использовал часть артиллерии против Оливера ван Ноорта, и она была в результате потеряна, а теперь Акунья предлагает взять часть из немногих оставшихся орудий в свою экспедицию на Молуккские острова. Усилия Мальдонадо подготовиться к опасаемому китайскому восстанию 1603 года не были обнадеживающими, и он был совершенно неспособен получить продовольствие и даже был вынужден помогать другим солдатам тем немногим, что у него было. С того восстания китайские торговцы приезжали в город каждый год и были размещены частично в городе среди жителей, так как их алькайсерия была сожжена, хотя Париан теперь отстроен заново. Мальдонадо жалуется на роты, сформированные из филиппинцев, в которых он видит серьезную опасность. Солдаты форта плохо оплачиваются, и поскольку они постоянно находятся в форте и не совершают набегов, как другие солдаты, они значительно страдают. Следовательно, Мальдонадо просит, чтобы им платили первыми и чтобы их жалование в шесть реалов было повышено. Нужны оружие, особенно аркебузы и мушкеты. Наконец, Мальдонадо упоминает свои собственные заслуги и просит различные награды за свою верность.

Редакторы

Январь 1906 г.

ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА

(окончание)

Антонио Пигафетта. Рукопись составлена ок. 1525 г., о событиях 1519–1522 гг.

Источник: Наша транскрипция сделана с подлинного документа, хранящегося в Амброзианской библиотеке, Милан, Италия.

Перевод: Выполнен Джеймсом Александером Робертсоном.

[ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА]

(Продолжение из тома XXXIII, стр. 266.)

[ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА]

(Продолжение из тома XXXIII, стр. 267.)

Поздно вечером того же дня на прау прибыл португалец Пьетро Альфонсо, и, прежде чем он успел сойти на берег, король велел позвать его и со смехом сказал, чтобы он, даже если он родом из Тареннате, говорил правду обо всем, о чем мы его спросим. Он рассказал, что шестнадцать лет прожил в Индии, из них десять — на Малуко, ибо Малуко уже десять лет как был тайно открыт. Прошел год, без малого две недели, с тех пор как большое судно прибыло туда из Малакки и ушло, нагруженное гвоздикой, но из-за плохой погоды было вынуждено несколько месяцев оставаться в Бандане. Его капитаном был португалец Тристан де Менесес. Когда он спросил его, каковы новости в христианском мире, ему ответили, что из Севильи вышла флотилия из пяти кораблей, чтобы открыть Малуко от имени короля Испании под командованием португальца Фернандо де Магальянеша; и что король Португалии, разгневанный тем, что португалец выступил против него, отправил несколько кораблей к мысу Доброй Надежды, а столько же — к мысу Санта-Мария, где живут каннибалы, чтобы преградить им путь, но не нашел его. Затем король Португалии узнал, что упомянутый капитан прошел другим морем и направляется на Малуко. Он немедленно написал своему главному капитану в Индии по имени Диего Лопес де Сикейра, чтобы тот отправил шесть кораблей на Малуко. Но тот не отправил их, потому что к Малакке приближался Великий Турок, и он был вынужден отправить против него шестьдесят судов к проливу Мекки в земле Иудеи, где они не нашли ничего, кроме нескольких галер, вытащенных на берег у той сильной и прекрасной крепости Аден, и все их сожгли. После этого главный капитан отправил против нас на Малуко большой галеон с двумя рядами пушек, но из-за определенных мелей и течений воды, которые находятся около Малакки, и встречных ветров он не смог пройти и вернулся назад. Капитаном этого галеона был португалец Франческо Фариа. Прошло всего несколько дней с тех пор, как каравелла с двумя джонками была там, чтобы узнать о нас. Джонки отправились на Бачиан за грузом гвоздики с семью португальцами. Поскольку эти португальцы не уважали жен короля и его подданных, и король много раз просил их не делать этого, но они не желали прекратить, они были убиты. Когда люди с каравеллы узнали об этом, они немедленно вернулись в Малакку, бросив джонки с четырьмястами бахарами гвоздики и достаточным количеством товаров, чтобы купить еще сто бахаров. Каждый год множество джонок приходят из Малакки в Бандан, чтобы взять мускатный цвет и мускатный орех, а из Бандана на Малуко — за гвоздикой. Эти люди ходят на своих джонках от Малуко до Бандана за три дня, а от Бандана до Малакки — за пятнадцать. Король Португалии уже десять лет тайно владел Малуко, чтобы король Испании не узнал об этом. Этот португалец оставался с нами до трех часов ночи и рассказал нам много других вещей. Мы так хорошо его обработали, пообещав ему хорошее жалованье, что он обещал вернуться с нами в Испанию.

Во второй половине дня того же дня на прау прибыл португалец Пьетро Альфонсо. Он еще не успел сойти на берег, как король велел позвать его и в шутливой форме велел ему отвечать нам правдиво на все, о чем мы его спросим, даже если он родом из Тареннате. Он рассказал нам, что шестнадцать лет прожил в Индии, но десять из них — на Малуко, ибо Малуко был тайно открыт в течение этого времени. Прошел год, без малого две недели, с тех пор как большое судно прибыло в то место из Малакки и ушло, нагруженное гвоздикой, но было вынуждено оставаться в Бандане несколько месяцев из-за плохой погоды. Его капитаном был португалец Тристан де Менесес. Когда он спросил последнего, каковы новости в христианском мире, ему ответили, что из Севильи вышла флотилия из пяти кораблей, чтобы открыть Малуко от имени короля Испании под командованием португальца Фернандо де Магальянеша; что король Португалии, разгневанный тем, что португалец выступил против него, отправил несколько кораблей к мысу Доброй Надежды, а столько же — к мысу Санта-Мария, где живут каннибалы, чтобы преградить им путь, но что он не был найден. Затем король Португалии услышал, что упомянутый капитан прошел в другое море и направляется на Малуко. Он немедленно написал, приказывая своему главному капитану в Индии, некоему Диего Лопесу де Сикейре, отправить шесть кораблей на Малуко. Но тот не отправил их, потому что к Малакке приближался Великий Турок, ибо он был вынужден отправить шестьдесят судов, чтобы противостоять ему у пролива Мекки в земле Иудеи. Они нашли лишь несколько галер, вытащенных на берег у сильной и прекрасной крепости Аден, и все их сожгли. После этого главный капитан отправил большой галеон с двумя рядами пушек на Малуко, чтобы противостоять нам, но он не смог продвинуться из-за определенных мелей и течений воды около Малакки и встречных ветров. Капитаном того галеона был португалец Франческо Фариа. Прошло всего несколько дней с тех пор, как каравелла с двумя джонками была в том месте, чтобы узнать о нас. Джонки отправились на Бачиан за грузом гвоздики с семью португальцами. Поскольку эти португальцы не уважали жен короля и его подданных, хотя король часто просил их не поступать так, и поскольку они отказывались прекратить, они были преданы смерти. Когда люди на каравелле узнали об этом, они немедленно вернулись в Малакку, бросив джонки с четырьмястами бахарами гвоздики и достаточным количеством товаров, чтобы купить еще сто бахаров. Каждый год множество джонок ходят из Малакки в Бандан за мускатным цветом и мускатным орехом, а из Бандана на Малуко — за гвоздикой. Эти люди ходят на своих джонках от Малуко до Бандана за три дня, а от Бандана до Малакки — за пятнадцать. Король Португалии уже десять лет тайно пользовался Малуко, чтобы король Испании не узнал об этом. Этот португалец оставался с нами до трех часов ночи и рассказал нам много других вещей. Мы так хорошо его обработали, пообещав ему хорошее жалованье, что он обещал вернуться с нами в Испанию.

В пятницу, пятнадцатого ноября, король сказал нам, что собирается на Бачиан, чтобы забрать гвоздику, оставленную там португальцами. Он попросил у нас два подарка, чтобы отдать их двум губернаторам Мутира от имени короля Испании. Проходя между кораблями, он пожелал увидеть, как мы стреляем из мушкетов, арбалетов и версо, которые больше аркебузы. Он трижды выстрелил из арбалета, ибо это понравилось ему больше, чем мушкеты. В субботу маврский король Джайалоло пришел к кораблям со множеством прау, которым мы подарили зеленый дамаск, два браса красного сукна, зеркала, ножницы, ножи, гребни и два позолоченных кубка. Затем он сказал нам, что, поскольку мы друзья короля Тадоре, мы также и его друзья, ибо он любит того короля, как своего собственного сына; и если кто-либо из наших людей отправится в его землю, он окажет ему величайшую честь. Этот король очень стар, и его боятся на всех этих островах, ибо он очень могуществен, и зовут его Райя Джуссу. Этот остров Джайалоло настолько велик, что его обходят на прау за четыре месяца. В воскресенье утром этот же король пришел к кораблям и пожелал увидеть, как мы сражаемся и как разряжаем наши пушки, от чего получил величайшее удовольствие, и сразу после этого ушел. Как нам сказали, в молодости он был великим воином.

В пятницу, пятнадцатого ноября, король сказал нам, что собирается на Бачиан, чтобы забрать гвоздику, оставленную там португальцами. Он попросил у нас два подарка, чтобы отдать их двум губернаторам Мутира от имени короля Испании. Проходя между кораблями, он пожелал увидеть, как мы стреляем из мушкетов, арбалетов и кулеврин, которые больше аркебузы. Он трижды выстрелил из арбалета, ибо это понравилось ему больше, чем мушкеты. В субботу маврский король Джайалоло пришел к кораблям со значительным количеством прау. Некоторым из людей мы подарили зеленый дамаск, два браса красного сукна, зеркала, ножницы, ножи, гребни и два позолоченных кубка. Тот король сказал нам, что, поскольку мы друзья короля Тадоре, мы также и его друзья, ибо он любит того короля, как своего собственного сына; и всякий раз, когда кто-либо из наших людей отправится в его землю, он окажет ему величайшую честь. Этот король очень стар, и его боятся на всех этих островах, ибо он очень могуществен. Его зовут Райя Джессу. Этот остров Джайалоло настолько велик, что его обходят на прау за четыре месяца. В воскресенье утром этот же король пришел к кораблям и пожелал увидеть, как мы сражаемся и как разряжаем наши пушки. Он получил от этого величайшее удовольствие. После того как они были разряжены, он немедленно ушел. В молодости он был великим воином, как нам говорили.

В тот же день я сошел на берег, чтобы увидеть, как растет гвоздика. Дерево ее высокое и толщиной с тело человека или около того, его ветви расходятся довольно широко посередине, но на конце они имеют форму вершины. Лист его похож на лист лавра, а кора оливкового цвета. Гвоздики появляются на концах веточек, по десять или двадцать вместе. На этих деревьях обычно больше гвоздик с одной стороны, чем с другой, в зависимости от сезона. Когда гвоздики прорастают, они белые, зрелые — красные, а сухие — черные. Их собирают дважды в год: один раз в праздник Рождества нашего Искупителя, другой — в праздник святого Иоанна Крестителя, ибо в эти два времени года воздух более умеренный, но особенно в праздник нашего Искупителя, когда год более жаркий и с меньшим количеством дождей. На каждом из этих островов собирают по триста и четыреста бахаров. Они растут только в горах, и если какие-либо из этих деревьев посажены на равнине у гор, они не живут. Лист, кора и дерево зеленые и такие же крепкие, как гвоздики. Если их не собрать, когда они созреют, они становятся большими и такими твердыми, что от них нет никакой пользы, кроме их коры. В мире не растут другие гвоздики, кроме как на пяти горах этих пяти островов; правда, некоторые из них встречаются на Джайалоло и на маленьком острове между Тадоре и Мутиром под названием Маре, но они не хороши. Почти каждый день мы видели, как туман опускается и окружает то одну, то другую из этих гор, благодаря чему гвоздики становятся совершенными. У каждого из этих народов есть такие деревья, и каждый охраняет свои, но не культивирует их. На этом острове встречаются некоторые деревья мускатного ореха. Дерево похоже на наш орех и с такими же листьями. Когда орех собирают, он размером с маленькую айву, с таким же пушком и того же цвета. Его первая оболочка толщиной с зеленую оболочку наших орехов. Под ней находится тонкая пленка, под которой находится мускатный цвет, ярко-красный, обернутый вокруг оболочки ореха, а внутри него — мускатный орех. Дома этих народов построены так же, как и другие, но не так высоко от земли и окружены бамбуком наподобие изгороди. Эти женщины уродливы и ходят обнаженными, как и другие, с теми тканями из коры деревьев. Эти ткани они делают следующим образом: берут кусок коры и оставляют его в воде, пока он не станет мягким, а затем бьют его палками и делают таким длинным и широким, как хотят. Он становится похожим на вуаль из сырого шелка с определенными нитями внутри, которые кажутся ткаными. Они едят деревянный хлеб из дерева, похожего на пальму, который делают так: берут кусок этой мягкой древесины, из которой вынимают определенные длинные черные колючки, затем толкут ее, и так делают хлеб. Они используют этот хлеб, который называют сагу, почти как свою единственную пищу в море. Мужчины там ходят обнаженными, как и другие, но они настолько ревнивы к своим женам, что не хотели, чтобы мы ходили на берег с открытыми гульфиками, ибо говорили, что их женщины думают, что мы всегда в готовности.