«Филиппинские острова, 1493–1898. Том 47: 1728–1759»

Хотя это безумие — делать такое предложение, я спрашиваю, нет ли в Испании, всей Америке, на Филиппинских островах и, короче говоря, во всех столь различных владениях его Величества, считая все это вместе, четырех миллионов человек, которые пьют шоколад шестьдесят четыре раза в год, в соответствии с правилом по одной унции на каждый раз. Даже самый невежественный или злонамеренный человек не будет отрицать мое предложение; это составляет, тогда, потребление шоколада шестнадцать миллионов либр, и для его приготовления потребуется четыреста тысяч либр корицы.

Отсюда делаются два вывода. Один — это крайняя хитрость голландцев в том, что они не поставляют больше упомянутого количества для снабжения испанцев и заставляют их поверить, что они останутся без шоколада; и таким образом им удается обязать испанцев платить за корицу по очень высоким ценам, которые голландцы установили в эти последние годы — ибо она на сто процентов дороже и на пятьдесят процентов хуже по качеству; следовательно, есть увеличение на сто пятьдесят процентов в пользу голландцев и на триста процентов в ущерб Испании, которая без причины терпит эту тиранию. Поэтому, если голландцы не ошибаются в оценке корицы, которую они опубликовали в «Газете», и поскольку потребление [этой пряности] в Испании таково, как я сделал очевидным, корицы не хватит для снабжения всех наций; тем не менее, ее не будет недоставать ни в одной из них.

Второе: поскольку столь очевидно, что во владениях его Величества потребляется только в [напитке] шоколада (не считая многочисленных видов пищи, в которых он используется) шестнадцать миллионов либр, и для его приготовления требуется четыреста тысяч корицы, из расчета пятьдесят восемь реалов вельон это количество будет стоить двадцать три миллиона триста тысяч реалов вельон, что является минимумом, который Испания могла бы выделить для выполнения проекта. Более того, я не знаю никакой причины для того, чтобы не допускать товар перец — который не только столь чрезвычайно обилен на островах, но я убеждаю себя, что, поскольку он столь превосходен в своем сыром состоянии, он был бы при умелой обработке лучше, чем перец любой [другой] страны. Также нам ясно, что голландцы привозят [в Европу] четыре миллиона шестьсот семьдесят две тысячи семьсот сорок шесть либр его; они уверяют меня, что только из-за большого изобилия чеснока в Испании перец приносит не более семи реалов вельон за либру — [из расчета чего] вышеупомянутое количество составит тридцать два миллиона семьсот девять тысяч двести двадцать два реала вельон. Это, добавленное к двадцати трем миллионам тремстам тысячам реалов [за корицу], составит пятьдесят шесть миллионов девять тысяч двести двадцать два реала вельон.

Люди скажут: «Где бы мы потребили столько перца?» Тогда где его потребляет Голландия, я хотел бы знать? «[И есть] Франция и Англия; привозят ли они гораздо меньше [в Европу]?» Разве те, кто задает такие вопросы, не знают, сколько король платит Норвегии и северным странам за лесоматериалы, канаты и т.д. для строительства в его королевском флоте? и что, если случится так, что вовремя не будет уделено внимание посадке дубовых рощ, ему потребуется гораздо больше [из тех стран]? — В настоящее время эти товары оплачиваются наличными деньгами, чего не было бы, если бы мы могли дать тамошним купцам перец и т.д. столь дешево (или с меньшими затратами, чем [если покупать у] другой страны), из-за большого потребления перца, которое есть в тех странах, и потому что это была бы [форма] торговли, которая взаимно выгодна, как я уже сказал, для поденщика и пастуха. Она была бы постоянной, и многие миллионы реалов, которые сейчас покидают Испанию, оставались бы здесь, к величайшей выгоде не только его Величества, но и его вассалов. Я говорю, тогда, что никто не в состоянии отрицать эти два предложения, о которых его Величество сможет лучше всего судить. Слышал ли я, как кто-то спорил, что Испания имеет нужду предотвращать таким образом экспорт серебра? Такие аргументы глупы, и над ними следует смеяться.

Разве мы не знаем, что Голландия приказывает сжигать и уничтожать очень большую часть продукта пряностей, чтобы товар, который приносит ей столь огромную прибыль, не способствовал из-за своего чрезмерного изобилия ее убытку? Я говорю, тогда, что если Испания достигнет чрезмерного изобилия серебра, было бы гораздо лучше для короля приказать закрыть рудники или бросить серебро в море, чем позволить ему перейти в руки тех, кто завтра может воспользоваться им для ведения войны [против Испании]. Других я слышал говорящими [на эту тему] столь легкомысленно, что я был поражен, намекая на негодование этой другой нации, если Испания извлечет выгоду из того, что принадлежит ей самой — то есть, выполнение предложения [которое я сделал]. Это то же самое, что сказать, что Англия или любая другая нация могла бы заявить, что Испания не должна возделывать землю или сеять пшеницу, потому что этой нации удобно поставлять ее; это говорить очень бездумно, не зная, что Испания может ограничить торговлю Франции, Англии и Голландии, когда пожелает, без пушечного ядра или пороха, одним лишь запретом серебра. Если она решит лишить любую из тех стран этого преимущества, ей остается только подсчитать, что она должна двум другим за чистое сальдо их торговли, и тогда не позволять больше серебру уходить в те страны; и они, нуждаясь в нем для себя, не смогут снабжать ту одну. Я могу утверждать, что Испания, если бы она воспользовалась правами, которые дал ей Бог, сделала бы себя более достойной уважения, лишив [другие] нации того, что существенно не только для их торговли, но и для ведения войны с выгодой.

Я верю, что никто не будет оспаривать преимущества и выгоду, которые могут проистечь от Филиппинских островов, и это то, что с самого начала я пытался продемонстрировать, хотя я опускаю, ради краткости, объяснение многих вещей.

Помня о том, сколько я должен бесконечному милосердию и благости высшего Провидения, во второй части упомянутого труда, который я дерзаю представить его Величеству, я подробно рассмотрел опустошения, которые мавры совершали в течение очень многих лет на тех островах, и о чрезмерном ущербе, который они таким образом причиняют нашей святой римско-католической и апостольской вере, ибо я не могу сделать меньше. Действительно, очевидно, что Бог помогал мне Своей божественной Благодатью; и поэтому я, безусловно, должен защищать и, если потребуется, умереть за Его дело. Соответственно, во всем, что касается подчинения мавров и, следовательно, защиты и продвижения святой веры на тех островах, я надеюсь заслужить, что его Величество окажет мне честь, назначив шесть лейтенантов-командиров — трех из его королевского флота и трех из его армии — дабы они могли с величайшей осторожностью изучить план, на котором я основал свое предложение, представив свои мнения в письменном виде для представления его Величеству, в двух экземплярах, один для королевского Совета Индий его Величества, другой для меня.

Когда эта экспертиза будет проведена и план одобрен королем, если такова будет его королевская воля, я немедленно приступлю к предоставлению плана всего дела, который я составил для выполнения проекта — из которого, после дальнейших расследований (которые весьма справедливы и, возможно, будут совершенно беспрецедентными), его Величество сможет легче решить, что будет наиболее целесообразным в этом деле, как и выбор лиц для упомянутой цели.

Что касается того, что относится к торговле, для большей уверенности я счел целесообразным сообщить о своем намерении дону Антонио Батлерту [sic], бывшему купцу из Кадиса — поскольку он отличается не только своим большим успехом в делах и искренней дружбой к этой нации, но и своим долгим опытом и глубоким знанием торговли этих владений — попросив его дать мне свое бескорыстное мнение по этому предмету, в котором он должен был бы рассмотреть с величайшим вниманием общее благополучие этих владений; и это мнение я имею в письменном виде и подписанное именем его фирмы, которое гласит «Батлерт и Матеос».

Некоторые лица, которые мало знакомы с делами столь обширными и которые имеют еще меньше способностей подготовиться к великим вещам, которые остаются сделать, будут предполагать, что выполнение [этого плана] легко для того, кто имеет труды, которые я уже предоставил; тем не менее, если бы они занялись этим предприятием, они обнаружили бы, что сильно ошибаются, и результат был бы в большой ущерб нации.

Предупрежденный тем, через что я прошел, и опасаясь [последствий] невежества и злобы, я пришел к решению умолять короля оказать мне честь этой экспертизы — желая, что бы ни выпало на мою долю, доказать, что у меня нет иной цели, кроме как верно служить обоим Величествам и их вассалам, и умоляя их для этой цели распорядиться моей жизнью и особой, которую я с радостью принесу в жертву в доказательство моей верности и искренней преданности.

Выдержки из предложения дона Николаса Нортона Николса; условия, которые он требует; выгоды и преимущества, которые будут получены его Величеством и его вассалами, по чьему счету его Величеству было угодно издать указ двадцать третьего февраля прошлого года.

Цель упомянутого пропонента — установить на Филиппинских островах плантации корицы, перца, других пряностей и т.д. и открыть прямую торговлю между упомянутыми островами и Кадисом, через мыс Доброй Надежды.

Условия. — Что ему будет разрешено предпринять упомянутый маршрут из Кадиса или он может отправиться на упомянутые острова и совершить плавание оттуда в Кадис, как он найдет наиболее удобным. Если он отправится из Кадиса, из-за отсутствия времени на строительство кораблей ему будет разрешено покупать любые суда [которые ему могут понадобиться], не исключая иностранных. Груз из Кадиса должен состоять из различных плодов, жидкостей и товаров, которые являются продуктами Испании и ее торговли, так как в обратном рейсе он должен быть из различных продуктов и товаров упомянутых островов и их торговли. Что его Величество освобождает от пошлин за первый рейс и что пропоненту разрешено свободно погрузить в Кадисе серебро, которое ему нужно для оплаты покупки его обратного груза. Во втором рейсе он должен оплатить в Кадисе не только пятипроцентные пошлины, но и три процента от серебра, которое он впоследствии погрузит, как это делается с [торговцами иностранных] наций. Чтобы избежать любого возражения, он не будет заходить ни в какой порт, принадлежащий его Величеству или любой державе Европы; однако ему будет разрешено заходить и становиться на якорь в любом из индийских портов, будь то в этих или в тех морях, и там покупать, продавать, обменивать или грузить товары, которые будут ему предложены.

Преимущества и прочее будут следующими: Его Величество не подвергнет свои королевские доходы никаким расходам, и они не будут подвергаться опасности из-за злых умыслов людей или сомнительных патриотов, которые притворяются, что обладают знаниями. Нет такого договора, который можно было бы противопоставить ему, что он может доказать. По самым скромным подсчетам, голландцы ежегодно вывозят четыре миллиона песо для торговли пряностями; следовательно, это делает их могущественными в ущерб Испании. Норвегия, Санкт-Петербург и другие страны требуют огромное количество наличных денег за лесоматериалы, смолу, канаты, паруса и т. д. для королевского судостроения, большая часть которых была бы оплачена пряностями, поскольку они очень ценятся в этих странах. Равнозначный ущерб Испании, как сказано выше. Товары и продукты Испании получили бы гораздо более широкий рынок сбыта. Мощный стимул для обработки земли. Его Величество получил бы значительное облегчение в расходах на транспортировку для миссий. Это судоходство послужило бы базой для военно-морского флота, как показывает опыт других стран. Прямое сообщение послужило бы сдерживающим фактором для тысячи злоупотреблений не только в управлении островами, но и в других вопросах. Если бы Его Величество предоставил эту привилегию вышеупомянутым островам, было бы совершенно справедливо, чтобы сообщество Манилы осуществляло свою торговлю с Акапулько за свой собственный счет, не возлагая это бремя на Его Величество. Не обладая этой торговлей, когда она может ее иметь, Испания содержит тысячи чужеземцев вместо такого же количества своих собственных вассалов; [последнее] способствовало бы увеличению королевских доходов, а с течением лет — распространению святой веры. Моро, которые сейчас своими войнами разрушают благополучное развитие христианской религии, когда на опыте убедились бы, насколько больше соответствует их собственным интересам поддерживать мир и торговлю с испанцами, чем вести с ними войну, нерушимо соблюдали бы свои договоры; ибо, несмотря на жестокости, которые голландцы практикуют в отношении своих индейцев, последние терпят их из-за преимуществ их торговли. Жители Манилы, когда у них появится рынок для своих продуктов, будут возделывать землю; они создадут семейные поместья и обогатятся; и их богатства, подобно богатствам американцев, в конечном итоге придут в Испанию. Пошлины, которые Ваше Величество получали бы от этой новой торговли, через очень немногие годы достигли бы весьма значительных сумм. Это стало бы стимулом для других новых коммерческих предприятий, которые были бы полезны Его Величеству и его вассалам.

Суть дела вкратце

Его Величество, ничем не рискуя, собирается получить бесконечно больше того, что было [здесь] изложено. Метод обеспечения этих огромных выгод является самым простым и безопасным из всех, которые могут быть применены на практике, и сам по себе делает очевидным полезный и спасительный замысел автора предложения.

Дон Николас Нортон Николс

1 «Благодаря браку с Елизаветой Фарнезе (родословная нормальная), у Филиппа V был наследник, Карл III Испанский, который был лучшим из более современных монархов этой страны — фактически, единственным нормальным со времен до императора Карла V, семь поколений назад. Не то чтобы Карл III унаследовал какой-либо из древних талантов, ибо он исчез, чтобы никогда больше не появиться. Он был, однако (цитируя Юма), «просвещенным, великодушным и справедливым королем, благородным и великодушным человеком», и (согласно «Биографическому словарю» Роуза) «обладал способностями монарха и добродетелями частного гражданина... был популярным государем и великим экономистом времени, скрупулезно методичным во всех своих действиях»». Так пишет доктор Ф. А. Вудс в своей книге «Наследственность в королевских семьях» (Нью-Йорк, 1906), стр. 155, 156 — книге, которая пытается на научных началах установить влияние наследственности, проявляющееся в королевских семьях Европы. Глава о правителях Испании находится на стр. 124–171. Он говорит (стр. 138): «Происхождение хорошо известного безумия в испанском и австрийском домах, увековеченного на протяжении тринадцати поколений и затронувшего более двух десятков человек, является очень интересным вопросом. Его нельзя с уверенностью проследить до Изабеллы, королевы Иоанна II Кастильского. Эта Изабелла была совершенно безумна, согласно английскому психиатру У. У. Айрленду; и от нее безумие передавалось в той или иной форме через те самые межродственные браки, которые их гордость и политические мотивы заставляли их устраивать, с намерением сделать постоянным свое мировое могущество, но с неизбежным результатом потери этого самого престижа, передав его в руки несчастных детей, чьим наследством неизбежно была умственная слабость как результат таких неразумных союзов».

Об описании правления Карла III см. «Правление Карла III» Мануэля Данвилы-и-Кольядо (Мадрид, 1894). Интересное описание характера и образа жизни этого монарха можно найти в «Дублинском журнале» за апрель 1763 года, стр. 238, 239; оно написано священником по имени Кларк, «капелланом графа Бристоля, бывшего посла при мадридском дворе». Он говорит, среди прочего: «Он величайший Нимрод своего времени: он жертвует всем ради этого любимого удовольствия; он был недоволен своим публичным въездом, потому что это помешало ему четыре дня охотиться. Он пробыл три дня в Толедо и убил шесть диких горных котов, которые, как меня хорошо информировали те, кто подсчитал расходы на эту экспедицию, стоили ему ровно 1000 фунтов стерлингов за кота». «Предполагалось, что он очень слабый принц, почти или совсем не обладающий умом: это большая ошибка; у него есть некоторые способности, но он упрям и строптив до крайности; и, будучи постоянно окруженным лестью, он воображает, что обладает большим пониманием, чем есть на самом деле. Он сдержан сверх обычной сдержанности принцев, не имеет доверенного лица и сообщает свою волю только через приказы к исполнению. Его нельзя ни вести, ни гнать; все должно исходить от него самого». «Он не позволяет ни одному министру возражать или спорить с ним». «Он арестовал и изгнал генерального инквизитора и отправил его в заключение в монастырь. Он вступил в нынешнюю войну с Англией вопреки мнению своих министров и в прямом противоречии с голосом всей нации».

2 Копия документов о натурализации Николаса Нортона-и-Николса как испанца хранится в Генеральном архиве Индий в Севилье; его шифр: «Est. 105, caj. 2, leg. 13, libro 12, fol. 226b-229b», и документ датирован Аранхуэсом, 3 августа 1758 года. Нортон стал католиком, и ему было разрешено торговать на Филиппинах. Упоминание о «192 годах» несколько неточно, если он имеет в виду первое открытие островов, которое произошло в 1565 году; или же он мог начать писать это предложение королю еще в 1757 году, что соответствовало бы вышеуказанным цифрам.

3 В тексте «Bisarjas», очевидно, описка. Это и несколько подобных расхождений в рукописи подтверждают предположение, что она написана не рукой самого Нортона; вероятно, она была продиктована им писцу.

4 См. статьи с описанием кокосовой пальмы, ее использования, культуры и т. д. в «Переписи Филиппинских островов», IV, стр. 53–76; ее использование охарактеризовано так (стр. 72): «Кратко суммируя, ее древесина может быть использована во всех видах строительства домов; ее листва — при изготовлении циновок, мешков и кровель; ее плоды — в карри и сладостях; ее масло — для медицины, кулинарии и освещения; ее различное использование в производстве вин, спиртных напитков, сахара и уксуса». См. также различные научные статьи относительно культуры кокосовой пальмы, ее вредителей и качеств ее масла в «Филиппинском журнале науки», Манила, 1906 (опубликовано филиппинским правительством).

5 Исп. «cañas», что (как иногда и в других местах) указывает на то, что это название давалось без различия бамбуку и ротангу; но здесь, конечно, имеется в виду последний, поскольку он назван «bichuca» (от «bejuco»).

6 Исп. «clauos»; по-видимому, означает, что туземцы использовали при строительстве своих домов клинья, сделанные из древесины кокосового дерева, в качестве замены железных гвоздей.

7 Вероятно, намек на документ, который хранится в Архиве Индий в Севилье, за авторством Нортона-и-Николса, датированный Мадридом, 2 сентября 1757 года; он будет упомянут в библиографическом разделе этой серии (ТОМ LIII).

8 Контекст подразумевает, что здесь имеется в виду сахар; но автор больше не упоминает его и, по-видимому, отказался от своей попытки экспортировать его.

9 Исп. «estas ayudas de», за которым следует пустое место, несомненно, предназначенное для заполнения словом «costas».

10 Консепсьон упоминает этот камень («Hist. de Philipinas», XII, стр. 25), найденный на месте, выбранном голландцами; они пометили «камень буквой Т, что, как было истолковано, означало «присоединено к Терренате». Этот же знак они поместили на других необитаемых островах поблизости. Этот помеченный камень был выкопан султаном Минданао, который отправил его губернатору Замбоанги, дону Педро Захариасу. Две голландские шалюпы отправились призвать минданаосцев к ответу за этот поступок, намереваясь получить удовлетворение за него, поместив помеченный камень в местности Силанган, на материковой части Минданао; но Радиамура мужественно отбил голландцев, которые совершили высадку, — которые, отступая, поклялись вернуться с достаточными силами для этого предприятия».

11 В этих цифрах есть некоторая путаница или ошибка, которые в рукописи читаются как «35 = 3.94 @ 2,82:600». Без них итоговые суммы составляют 80 187 524; вычитая это из общего итога, остается остаток 3 424 000, по-видимому, указывающий на стоимость сахара — за исключением того, что итоговая сумма для бензоина ошибочно подсчитана в рукописи; она должна быть 144 804. Рукопись также неточна в некоторых других итоговых суммах.

12 Автор (или, что более вероятно, его писец) допустил ошибку при переписывании этих сумм; «шесть миллионов» следует читать как «шестьдесят миллионов», а в конце абзаца количество шоколада должно быть «сто пятьдесят» вместо «пятнадцати» миллионов. Остальные цифры верны.

13 «В 1618 году, согласно свидетельству доктора Маррадона из Марчены, к ста какао-бобам необходимо добавить полтора фунта сахара, две унции корицы, четырнадцать зерен мексиканского перца, пол-унции гвоздики и два реала весом аниса и аннато; и можно добавить миндаль, орехи и воду из цветов апельсина. Спустя годы доктор Кольменеро из Ледесмы изменил эту формулу, сделав пасту в пропорции: сто какао-бобов, пол-либра сахара, два грана перца, анис, гвоздика, александрийские [т. е. белые] розы, кампешевое дерево, корица, миндаль, орехи и достаточное количество аннато, чтобы придать ей цвет».

До конца XVIII века шоколад готовился преимущественно ручным трудом. «В XVII веке приготовление шоколада осуществлялось ремесленниками, которые получали двенадцать реалов и асумбре [т. е. около полугаллона] вина за приготовление каждый день порции шоколада из шестнадцати либр чистого какао. Шоколад, приготовленный таким образом и продаваемый под названием «оздоровительный шоколад», часто содержал особые ингредиенты, выбранные из-за моды или вкуса потребителей; и если в те времена воздавалась большая хвала шоколаду, содержащему ароматические эссенции — ваниль, амбру и апельсин, — то, безусловно, не менее знаменитым по этой причине был шоколад из Мадрида с его дорадильей [т. е. скребницей], шоколад из Авилы с его пиментоном [т. е. крупным сортом перца] и шоколад из Памплоны с его перцем и имбирем. Фрай Мануэль Ордоньес говорит, ссылаясь на пасту, которую мы рассматриваем, что «в прошлом веке она продавалась только в аптеках, как врачебные рецепты, для нашего лечения»; и из этой цитаты мы можем сделать вывод не только о том, что шоколад рассматривался как особое лекарство, но и о том, что он считался терапевтическим средством, достойным того, чтобы храниться у аптекарей XVII века. Позже, в XVIII веке, приготовление шоколада стало осуществляться гильдией торговцев пряностями, его ингредиенты были сведены к какао, корице или ванили и сахару; и стало довольно обычным добавлять в пасту немного бисквитного теста, чтобы сделать ее гуще, когда ее разбавляли водой. В то же время, когда «оздоровительный шоколад» продавался в лавках пряностей, в аптеках готовился лечебный шоколад, в который в качестве ингредиентов входили основные продукты фармакопеи. Поскольку приготовление шоколада стало обычным делом в монастырях, монахи, пытаясь конкурировать с торговцами пряностями, не думали о том, чтобы сделать его лучшего качества; но, чтобы продавать его дешевле, они вычитали из какао и корицы то, что добавляли в виде ингредиентов, которые не всегда были безвредны для здоровья прихожан. Чтобы можно было оценить важность этой фальсификации, достаточно привести некоторые из наиболее часто используемых добавок, такие как пшеничная мука, рисовая мука; молотая чечевица, горох, фасоль и кукуруза; крахмал, картофельный крахмал и декстрин; оливковое масло, масло сладкого миндаля, яичный желток, говяжий и бараний жир; стиракс, каштановая [мука], трагакантовая камедь; киноварь, красный оксид ртути, сурик, карбонат извести и т. д.». Производство шоколада в течение последнего столетия осуществлялось почти полностью с помощью машин, и, соответственно, это вытеснило большинство ремесленников, которые делали его вручную. (Хосе дель Карменаль, цитируется в «Spanisches Lesebuch» Грефенберга, Франкфурт, 1899, стр. 7–11.)

14 В конце тома атласа в книге Рейналя «Établissemens et commerce des Européens» находится табличный «Перечень населения Испании, подготовленный в 1768 году по приказу Его Светлости графа де Аранда, президента Совета Кастилии». Население приведено отдельно для каждого из восьми архиепископств (которые содержат 48 епископств, 2 из них «освобожденные»). Светское население было классифицировано следующим образом: женатые лица, 1 724 567 мужчин и 1 714 505 женщин; неженатые (предположительно, включая детей), 2 809 069 мальчиков и 2 911 858 девочек; итого 9 159 999. Добавьте число духовенства (как регулярного, так и белого), которое составляло 147 805, и все население насчитывало 9 307 804 человека. Можно отметить два любопытных расхождения: число женатых мужчин больше числа замужних женщин на 10 062, а девочек больше мальчиков на 102 789 (последнее — избыток около 3⅔ процента). Единственный регион, в котором число женатых мужчин практически совпадает с числом замужних женщин, — это архиепископство Валенсии, и единственный, где то же самое верно для мальчиков и девочек, — это архиепископство Сарагосы. Наибольшее расхождение в численности обоих этих классов обнаружено в архиепископстве Бургоса, где было 197 064 женатых мужчины и только 185 997 замужних женщин; и там было 330 428 девочек и только 310 545 мальчиков. Весьма значимым является перечисление привилегированных классов, которых в общей численности населения было 846 657 человек, классифицированных следующим образом: лица, пользующиеся королевскими привилегиями, 89 393; в департаменте финансов, 27 577; в департаменте Крестового похода, 4 248; в департаменте Инквизиции, 2 645; в дворянстве, 722 794. Следует отметить, что три четверти всего привилегированного класса находятся в архиепископстве Бургоса и двух освобожденных епископствах — в первом 324 661, во втором 306 378. Не менее интересна статистика церковного сословия. В 16 427 городах и деревнях было 18 106 приходов, которые обслуживались 15 641 кюре. Было 2 004 монастыря, содержащих 55 453 монашествующих; и 1 026 женских монастырей с 26 465 монахинями. Все эти религиозные ордена использовали также 8 552 человека в качестве прокураторов и казначеев, и с орденами были аффилированы 26 294 мирянина. На службе в церквях состояло 25 248 мирян; и помимо кюре было 50 246 капелланов и бенефициариев. Итоговая сумма всех этих пунктов составляет 147 805, число, приведенное выше.

15 Буквальный перевод текста; но, по-видимому, в утверждении есть какое-то упущение или путаница. Возможно, автор намеревался сделать это зависимым от успеха своего проекта по созданию плантаций корицы.

16 В тексте «aljoresesite»; в лексиконах нет такого слова, и это, вероятно, ошибка (возможно, писца) для «ajo aceite», названия острого состава из чеснока, масла и т. д., который используется в южных странах Европы в качестве приправы.

17 Так в оригинале, но контекст указывает на то, что здесь было пропущено «no».

18 Исп. «caldos»: термин, применяемый к вину, маслу и бренди, которые перевозятся морем (Домингес).

19 Несколько фрагментарный характер этих утверждений указывает на вероятность того, что это лишь памятные записки, а вся рукопись — черновик, который должен был быть представлен королю в переработанном и улучшенном виде.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ

Документы в этом томе получены из следующих источников:

1. Санта-Мизерикордия. — Из «Manifiesta y resumen historico de la fundacion de la venerable hermandad de la Santa Misericordia» (Манила, 1728), автор Хуан Баутиста де Уриарте; из копии, находящейся во владении Эдварда Э. Эйера, Чикаго.

2. Обзор Филиппин. — Из рукописи в Museo-Biblioteca de Ultramar, Мадрид — шифр «24–4a.–1.735»; различные планы в ней воспроизведены здесь.

3. Орден Святого Иоанна. — Из «Religiosa hospitalidad por los hijos del ... S. Ivan de Dios en Philipinas» (Гранада, 1742); из копии, находящейся во владении Эдварда Э. Эйера.

4. Письмо президенту Совета. — Копия, предоставленная сеньором Д. Романом Мурильо, Мадрид, с оригинальной рукописи, которую он, как библиотекарь Испанской академии в Мадриде, нашел среди других бумаг в ней, причем это единственный документ, относящийся к Филиппинам.

5. Письмо иезуита. — Из рукописей Вентуры дель Арко (библиотека Эйера), IV, стр. 297–305.

6. Торговля Филиппин. — Из рукописи, либо оригинального черновика, либо современной ему копии, находящейся во владении Эдварда Э. Эйера.

7. Отношение о замбалах. — Из заверенной копии — полученной для нас сеньором Д. Мануэлем де Ириарте, начальником отдела архивов в Маниле — с оригинальной рукописи, которая хранится в архивах монастыря Санто-Доминго в Маниле.

ПРИЛОЖЕНИЕ: ОТНОШЕНИЕ О ЗАМБАЛАХ

Доминго Перес, О.П. Рукопись датирована 1680 годом.

Источник: Заверенная копия оригинальной рукописи, которая хранится в архивах монастыря Санто-Доминго, Манила.

Перевод: Выполнен Джеймсом Александром Робертсоном.

ОТНОШЕНИЕ О ЗАМБАЛАХ

ОТНОШЕНИЕ О ЗАМБАЛЬСКИХ 1 ИНДЕЙЦАХ ПЛАЙЯ-ОНДА, ИХ ПОЛОЖЕНИИ И ОБЫЧАЯХ. ОТЦА ФРАЯ ДОМИНГО ПЕРЕСА, ИЗ ОРДЕНА ПРОПОВЕДНИКОВ И ВИКАРИЯ-ПРОВИНЦИАЛА РЕЛИГИОЗНЫХ ЛИЦ, КОТОРЫЕ ПОМОГАЮТ В УПОМЯНУТОЙ МИССИИ. 1680 ГОД 2

Преподобнейший отец, фрай Бальтазар де Санта-Крус, приор-провинциал этой провинции Санто-Росарио Ордена Проповедников на этих Филиппинских островах, посетив деревни (которые мы сегодня объединили, а их жителей свели в упомянутые деревни) и нас, двух служителей, которые в течение девяти месяцев были заняты приведением к покорности упомянутых индейцев, упомянутый отец провинциал приказал мне написать трактат о месте, откуда мы извлекли индейцев, которых мы привели к покорности, об их обычаях и образе жизни.

Чтобы евангелические служители, которым предстоит работать в этой миссии, могли более ясно направлять те души, искупленные кровью нашего Господа Христа, по истинному пути на небеса, с которого они так долго сбились, ослепленные тьмой неверности и идолопоклонства; также чтобы этот документ мог быть использован для того, чтобы служители правосудия короля, нашего государя, могли подчинить упомянутых индейцев и установить их под послушание Его Католического Величества: хотя это правда, что более шестидесяти лет у них были служители Евангелия, ни упомянутые служители, ни Его Величество не смогли добиться того, чтобы они жили в поселении, чтобы ими можно было управлять или чтобы у них было правосудие, как сегодня ожидается, что они будут иметь. Самое большее, чего удалось добиться с ними, это то, что отдельные их группы объединялись по разным поводам в горах на плато, где у служителей был дом и церковь. Но они немедленно снова распадались, причем упомянутое разделение вызывало войны, которые эти индейцы обычно ведут между своими различными группами, а алькальды-майоры не могли наказать виновных и неуправляемых из-за большого расстояния от главных городов, где живут алькальды-майоры, до этих мест, и потому что морское побережье настолько сурово во все время вендавалей и южных ветров, что по нему невозможно плавать, в то время как сухопутная дорога настолько трудна и заблокирована горами, полными черных врагов (те горы местами очень суровы), а в оврагах есть очень большие реки с очень сильными течениями, так что в сезон дождей невозможно иметь никакого сообщения из этого места с Пангасинаном, или с Маривелесом, или с Пампангой; а в сухой сезон эти индейцы обычно находятся с черными в горах, торгуя воском: следовательно, они никогда не были послушны алькальдам-майорам, а значит, ни Его Величеству, ни служителям Евангелия, которые у них были до сих пор. Хотя у них были служители великой добродетели и самого пылкого рвения о душах, как можно видеть в анналах их священного ордена, и даже сегодня есть экс-провинциалы, которые были их служителями, чьи выдающиеся добродетели очевидны для всей общины.

О местоположении и округе Плайя-Онда

Плайя-Онда начинается у ворот Маривелеса и простирается вдоль гор, которые граничат с Пампангой, до мыса Сунга и вблизи Пангасинана, который находится на расстоянии более сорока лье от Маривелеса до визиты христианских индейцев бага, которые окормляются служителем Маривелеса. Они выполняют свои обязанности перед Церковью каждый год, несмотря на то, что проявляют очень много несовершенств, что неудивительно, поскольку служитель не может быть с ними все то время, которое хотел бы, так как побережье недоступно все время вендавалей. В это время они вынуждены жить без служителя, чтобы наставлять их. Эта визита имеет тридцать даней. Хотя у них есть деревня, спланированная с церковью и домом для служителя, они не живут в упомянутой деревне, кроме как когда служитель приезжает навестить их. Они живут в своих ранчериях, откуда получают древесину молаве в изобилии. У них достаточно полей в упомянутой деревне для всех, и еще для вдвое большего количества, если бы они заботились об их обработке, но они усерднее занимаются рубкой упомянутой древесины, чем возделыванием своих полей. Они получают значительную помощь в [рубке] упомянутой древесины от черных из гор, ибо те черные — отличные лесорубы. Все те черные являются данниками и платят двенадцать реалов ежегодно в качестве дани. Дань управляется индейцами, и энкомендеро не вмешивается в сбор дани с черных, но индейцы платят упомянутую дань за черных. Отсюда черный служит индейцу весь год, не имея другой выгоды в конце года, кроме уплаченной за него дани. Это причина, по которой деревня постоянно без людей, потому что индейцы из-за выгоды от работы черных уходят жить с черными или рядом с горным перевалом, где живут упомянутые черные, чтобы помогать им в работе, ибо черные, если им не помогать физически, не работают. В четырех лье от этой визиты к северу находится другая визита под названием Мариюмо, окормляемая также упомянутым отцом-служителем Маривелеса. Ее жители — христиане, хотя и очень плохие, серьезно лишенные веры и имеющие очень много несовершенств. У них очень много суеверий, и они очень склонны к предзнаменованиям. Не все из них очень пригодны для принятия ежегодного причастия. У них также есть спланированная деревня, церковь и дом для служителя. Однако они не живут в упомянутой деревне, а в своих ранчериях, сильно разделенные между собой, как и жители Бага; хотя они не являются такими абсолютными хозяевами черных, как жители Вага, у них также есть черные на попечении, из-за чего они получают много неприятностей от энкомендеро, ибо обычное дело, что они платят дань за черных. Последние более свободны, чем черные из Вага, ибо у них больше земли, где они могут расселиться, чего нет у жителей Вага. Те индейцы также обладают значительным количеством древесины молаве, но они ленивее, чем индейцы Вага. Следовательно, некому рубить древесину, если только коррехидор острова, который вершит над ними правосудие, не заставит их рубить упомянутую древесину. Было бы великим служением Богу объединить последних индейцев с жителями Бага, чтобы наша святая католическая вера могла хорошо преподаваться им. Их около сорока даней, и, если они будут объединены с жителями Бага, они могут иметь служителя в резиденции, где они будут хорошо окормляться и где у них есть земли, достаточные для их земледелия, и древесина в изобилии. В таком случае в городе Манила не было бы такой большой нехватки этого продукта.

В одном лье от Мариюмо начинается залив, который лежит за горами Абукай и Самаль, откуда мы начали получать индейцев, которых мы собрали в этом Нуэво-Толедо. Упомянутый залив богат рыбой. Его устье шириной около одного лье и закрыто небольшим островом, окруженным множеством рифов с южной стороны, но на севере он очень глубокий — так что корабль любого размера может войти, даже будучи груженым. Но упомянутый залив не имеет порта и лежит на пути всех вендавалей и южных ветров. Он пять лье в длину, простираясь к востоку, и столько же в ширину. Вдоль всего этого залива, вдоль которого потребуется два дня пути, были разбросаны двадцать две семьи, которые сегодня живут в этой деревне Нуэво-Толедо, где у них есть свои дома и поля. Миновав упомянутый залив и войдя в горы, в одном лье вглубь гор входишь на очень ровную и длинную равнину. В полулье вглубь равнины расположена первая деревня под названием Нуэво-Толедо. Эта равнина шесть лье в ширину и восемь в длину. Она ограничена на востоке некоторыми очень суровыми горами, которые лежат между провинцией Пампанга и этой равниной; у подножия этих гор находились ранчерии Балакбак, в которой было четырнадцать семей; Лакнипан, в которой было семь; Сигле, в которой было еще четырнадцать; Аглао, в которой было тридцать три. Все те семьи были разбросаны, так что ни в одной ранчерии не жило вместе пять семей. Море, собственно называемое Плайя-Онда, омывает его западное побережье. На морском побережье было тридцать шесть семей очень пагубных индейцев, всех которых мы собрали в деревню Санта-Росса-де-Бангуен, где они владеют своими домами и полями. Те индейцы были разбросаны вдоль ручьев и камышовых зарослей 3 рядом с морем, вдоль шести лье побережья и ровной земли за равниной, идущей к северу на два лье. У подножия некоторых очень суровых гор между морем и Букилем было четырнадцать других семей, которых мы также собрали в упомянутой деревне Санта-Росса-де-Бангуен, которая сегодня состоит из пятидесяти семей. Упомянутая деревня Санта-Росса находится в шести лье от деревни Нуэво-Толедо через участок ровной земли, на котором есть очень большое изобилие дичи. Многие питались этим и не имели полей, и где бы они ни ловили оленя или карабао, они оставались там, пока не заканчивали его есть. Но в настоящее время они владеют своими садами в деревне, и поскольку об этом заботятся, они не будут ленивыми и будут жить в деревне, где, имея свои сады и пищу из них, они не будут иметь такой большой нужды в охоте. В шести лье дальше, в другом месте под названием Нальсо, на равнине, где расположены президио и форт Пинауэн в углу упомянутой равнины у подножия гор Букиль, была маленькая деревня из около сорока семей, которую преподобнейший отец, фрай Джозеф де ла Сантисима Тринидад, экс-провинциал своего ордена, собрал в упомянутом округе. Там было, кроме того, двенадцать семей, которые недавно спустились с гор Букиль, которых, поскольку они были далеко от полей, а путь к горам был очень близким, и пять семей вернулись в горы, и не было уверенности в остальных, если оставить их в упомянутом месте, мы перевели в визиту Алалам, которая теперь состоит из восьмидесяти семей. Последнее место находится в семи лье от деревни Санта-Росса-де-Бангуен. Больше всего трудностей было с тридцатью тремя семьями, которые мы переселили из места и округа Аглао, так как они были очень дикими индейцами, и мало или совсем не смягчились до настоящего времени, и упомянутое место находится в шести лье от деревни Нуэво-Толедо, где мы их разместили. Три лье дороги очень плохие, и ни капли воды нельзя найти на протяжении четырех лье в течение всего сухого сезона. Дорога идет по песчаной почве, которая очень обширна и полна камней, оставленных рекой, которая течет с горы Пинатуба; и в тех местах, где нет камней, а только песок, дорога также очень утомительна, потому что этот песок не имеет сцепления, и малейший ветер, который дует, поднимает пыль, которая ослепляет путешественников, и это стоило величайших лишений тем из этого округа, кто выбирает эту дорогу, идя между деревней и горами. В январе этого восьмидесятого года мы подготовили их всех в деревне, и я, ведя их к горам, чтобы они могли спустить свои пожитки и рис в деревню, и каждая семья принесла по пять корзин риса, на полпути вдоль дороги более половины людей заболели из-за великого труда, который стоил им проход по упомянутой песчаной почве. По этой причине я приказал им бросить рис и пожитки и спускать их понемногу, и чтобы они могли сделать свои сады до того, как сезон закончится, и чтобы они могли закончить свои дома. Они уже закончили их, и их сады находятся на расстоянии мушкетного выстрела от деревни, согласно указу, который губернатор дон Хуан де Варгас Уртадо, рыцарь ордена Сантьяго, изменил для них с этой целью. Даже в этих мелочах Его Светлость был активен из-за своего великого желания, чтобы индейцы были приведены к покорности и были разумными, если мы можем так сказать, ибо, как будет видно по их обычаям, в которых они воспитывались до настоящего времени, они были странствующими, очень далекими от национальности и цивилизации.

Деревня Нуэво-Толедо состояла из более чем ста семей, а деревня Санта-Росса-де-Бангуен — из пятидесяти в январе этого 1680 года. Все они заявили об этом перед адъютантом Алонсо Мартинесом Франко, старшим комендантом форта Пайнауэн. Последний, с явным риском для своей жизни, и с постоянной бдительностью и рвением ревностного религиозного лица, не обращая внимания на свой собственный интерес, который он имел бы, если бы хотел не обращать внимания на приказ своего начальника и получать подношения золотом, которые индейцы делали ему, чтобы он не обязывал их покидать свои убежища, помог нам к своей великой чести в сборе индейцев, которых мы имеем сегодня в двух упомянутых деревнях. Он составил списки людей, которые были в двух вышеупомянутых деревнях, которые составили семьсот семьдесят человек. Эти люди упорствуют даже сейчас в упомянутых двух деревнях и будут упорствовать до тех пор, пока усилия, которые предпринимаются для приведения к покорности тех, кто все еще неуступчив в горах, не прекратятся. Упомянутый адъютант и старший комендант упомянутого президио также сформировал новую деревню Алалам, выведя ее древних жителей из мест, где они жили раньше, и привел их на расстояние мушкетного выстрела от их полей. До этого они находились в одном лье от своих полей. Это место имеет небольшой залив, который образует там море, где есть очень хорошая рыбалка и куда лодки могут безопасно входить. Упомянутая деревня не имела такого залива раньше, на прежнем месте. Он также составил списки индейцев, которых он привел в упомянутую деревню, которые являются жителями Нальсо, которые были расположены у подножия гор Букиль, и тех, кто спустился с упомянутых гор. Я не присутствовал, когда составлялись упомянутые списки, и поэтому не знаю количества людей там, но мне очевидно, что те, кто собран в упомянутой деревне, насчитывают более пятидесяти семей. Я видел их дома, которые уже закончены и являются отличными постройками, сделанными из прочных и твердых материалов. Те индейцы также сохранят в упомянутой деревне, которая большая, ужас, который они испытывают перед испанским оружием, и тем более, если набеги испанцев на индейцев, которые все еще остаются в горах, будут повторяться.

Об идолопоклонствах всех этих индейцев

Долженствуя рассуждать об идолопоклонствах, суевериях и обычаях замбалов, я думаю, что должен сначала упомянуть, что моя цель — не обескуражить служителей Евангелия, которым предстоит насаждать нашу святую католическую веру среди этих индейцев, а передать им краткую информацию, которой я обладаю, о том немногом, что я выяснил в отношении того великого множества, которое предстоит выяснить, касательно обычаев этого слепого народа, который жил так заблудше и так далеко от разума у дверей истинного евангельского света, который мы исповедуем. Хотя они окружены провинциями, жители которых — отличные христиане, такими как провинции Пампанга, Пангасинан и Маривелес, все же, несмотря на это, они подверглись очень малому или вовсе не подверглись влиянию обычаев христиан из-за отсутствия общения с ними; ибо они ходят в упомянутые провинции только для торговли и обмена на короткое время, а затем, если кто-то неосторожен, они отрубают ему голову. Отсюда, как я сказал, у них мало общения с разумными людьми. Напротив, я думаю, что эта моя бумага послужит стимулом для нас, религиозных лиц, которые, покидая наши монастыри на нашей родине Испании и наших друзей и родственников, движимые рвением о душах, приезжаем на эти Филиппинские острова, чтобы проповедовать нашу святую католическую веру, сохранять ее и учить добрым нравам. Все это вырывает нас из наших провинций в Испании и лишает нас родины. Здесь, значит, среди этих жалких замбалов, мы найдем много работы. Нет необходимости ехать искать неверных в других королевствах, ибо мы имеем их здесь, хотя и немного; и в то же время у нас есть кому подчинить их для нас и поместить под наше послушание. Я говорю тогда, что эта моя бумага послужит стимулом для служителей Евангелия приехать, чтобы применить себя на службе нашему Господу и Его святой католической вере, когда они рассмотрят то великое зло, которое предстоит вырвать и искоренить из сердец этих индейцев, и то великое благо, которого им не хватает, чтобы стать христианами. И хотя среди них очень много крещеных лиц, все же ни в чем они не отличаются от других, если рассматривать их обычаи и образ жизни. Те крещеные так же идолопоклонствуют, как и некрещеные. Я не удивлен этим, ибо до сих пор у прежних служителей не было никакой возможности жить в резиденции среди них, поскольку они не заботились о том, чтобы собрать их в поселение. И если они собирали их, то только на короткое время, и их злые обычаи снова уводили их в горы и убежища, откуда мы извлекли их, но сегодня, согласно эффективности, которую губернатор этих Филиппинских островов вкладывает в духовное и временное благо этих жалких созданий, у нас есть отличные надежды, что они будут упорствовать в своих поселениях и смогут быть научены истинному пути на небеса.

У этих индейцев есть свои жрецы и жрицы, хотя такие не имеют юрисдикции над другими; ибо здесь каждый — хозяин своей воли, и они признают превосходство в одном лишь постольку, поскольку он дает власть другим жрецам и жрицам для некоторых особых жертвоприношений. Последнее делается тому, кто хорошо за это платит. Этот жрец называется «bayoc», и он одевается как женщина. Он носит «tapis» 4 или фартук и завязывает волосы как женщина, хотя поверх «tapis» он носит и подпоясывает свой «catan» на левой стороне, а на правой стороне — свой «yua» 5, как и другие мужчины. Это оружие всех этих индейцев, и никто не ходит без него, даже если это внутри его собственного дома. Идол, которому этот «bayoc» в основном приносит жертву, называется «Malyari», что означает «могущественный». Этот идол сделан с деревянной головой, а его тело и руки — из соломы. Они наряжают его как образ по своему обычаю, помещают на его алтарь и в нишу, затем зажигают для него факелы из смолы за неимением восковых свечей. Весь народ ранчерии собирается, чтобы совершить жертвоприношение. Построив свой алтарь, «bayoc» берет свое копье в руку и делает им три отверстия в земле. Те отверстия наполняются вином, и копье, будучи вонзенным в землю, «bayoc» начинает свое жертвоприношение с листом дикого «anahao» или дикой пальмы в руке. Он начинает дрожать, все его тело трясется, и, делая много гримас глазами, он обычно говорит, иногда сквозь зубы, без того, чтобы кто-либо понимал его. Иногда он довольствуется гримасами, которые он делает глазами, и дрожью всего своего тела. Через несколько минут он дважды ударяет себя по колену рукой, в которой держит пальмовый лист, и говорит, что он — анито, которому приносится жертвоприношение. При этом ризничий (ибо дьявол имеет даже в этом подобие Бога и желает походить на Его Божественное Величество) объясняет нужду человека, который приказывает совершить жертвоприношение. «Bayoc» обещает исполнить желание человека, который заказывает жертвоприношение, и немедленно присутствующие начинают петь определенные песни в похвалу анито или идола. Пока они поются, они дают «bayoc» и ризничему что-нибудь выпить, а после тех двоих пьют все присутствующие. Но никто не пьет и не ест ничего, что было предложено в жертвоприношении, пока «bayoc» не поест или не выпьет, ибо они говорят, что умерли бы, если бы ели или пили раньше анито, а для анито есть или пить — это не что иное, как для «bayoc» есть или пить.

Должность ризничего, хотя «bayoc» дает ее кому хочет, не пользуется большим уважением, и в отсутствие назначенного на такую должность «bayoc» заменяет его первым, на кого падает его взгляд. Но должность «bayoc» пользуется среди них высоким уважением, и я не удивлен, ибо она обладает такими преимуществами, что за определенные почести, которые он совершает для умершего человека, они обычно дают ему десять таэ в золоте. Те почести совершаются для того, чтобы душа умершего могла оставить своих родственников, ибо они говорят, что упомянутая душа всегда следует за ними, пока упомянутые почести не будут оказаны ей. 6 Те почести оказываются не всем, потому что не у всех людей есть средства на эти расходы. Когда они совершаются, все родственники и друзья умершего приглашаются присутствовать на них. Они предлагают пищу, приготовленную из риса, буйо, табака и вина в количестве, которое кажется достаточным для гостей. Затем, одевая «Malyari», как сказано выше, и председательствуя на церемониях двояким образом, 7 царит чистый беспорядок. Некоторые плачут, некоторые поют, некоторые играют на своих музыкальных инструментах, а некоторые танцуют по своему обычаю. Но все, что те, кто плачет, и те, кто поет, оплакивают и поют, — в память об умершем. Наконец, то, что предложено, потребляется, и когда они заканчивают есть и пить, жертвоприношение закончено, и каждый из гостей берет свою чашку, из которой он пил, хотя некоторые привыкли оставлять их, но их меньше всего. Следовательно, если сто человек присутствовали на почестях, сто других чашек должны были бы быть получены для того, чтобы каждый человек взял свою чашку. Следует заметить, что они не всегда одевают анито «Malyari», ибо только «bayoc» имеет его, но всякий раз, когда упомянутый «bayoc» приносит жертвы за любого умершего человека, он одевает его, хотя некоторые жертвоприношения также совершаются другим анито без одевания упомянутого «Malyari».

У них также есть свой вид крещения, который только «bayoc» имеет право совершать, сначала совершая жертвоприношение «Malyari» вышеуказанным образом. В то же время они одевают крещаемого по своей моде. Он распускает волосы и вешает на концы небольшие кусочки золота. Жертвоприношение закончено, вместо воды «bayoc» крестит его кровью свиньи, либо домашней, либо дикой разновидности. Родственники крещаемого стоят вокруг него, а первый — на вершине скалы. Церемонии закончены, «bayoc» отрезает концы волос крещаемого, на которых висят кусочки золота, и подбрасывает их вверх, а присутствующие поспешно собирают их. То золото впоследствии высоко ценится, и с трудом они расстанутся с ним. Следовательно, те, кто ближе всего к крещаемому, и его родственники, пока совершаются церемонии и жертвоприношение, поют определенные песни, и все те, кто присутствует, отвечают им. Однако есть также очень немногие, кто крестится таким образом, потому что плата, которая дается «bayoc», велика и обычно составляет восемь таэ золота. Если во время совершения жертвоприношения или церемонии крещения присутствующие поднимают большой шум, и если после того, как «bayoc» приказал им замолчать, шум не утихает, тогда «bayoc» берет немного отрубей, пыли или песка и бросает их в воздух над головами тех, кто поднимает шум, и после того, как это сделано, никто не осмеливается открыть рот, и весь шум прекращается.

Метод, используемый байоком при делегировании власти другим жрецам идолов, не менее нелеп, чем все остальные его дела. Новый анитеро, или будущий жрец, собирает много вина, и байок в течение одного или двух дней посещает великое пьяное пиршество, которое должно длиться семь дней без перерыва. На этом пиршестве каждый, кто входит или выходит, волен пить, и они настолько выносливы в этом деле, что все собравшиеся должны напиться, и пока человек не упадет и не напьется до беспамятства, ему не позволяют покинуть это место. Затем байок тут же провозглашает того или иного жалкого бедолагу хозяином такого-то анито. Как только заканчиваются семь непрерывных дней первого пиршества, они начинают следующие семь дней, считая каждый второй день; а когда заканчиваются эти вторые семь дней, они начинают еще семь, считая каждый третий день. Если какое-либо из этих условий не соблюдается, байок говорит, что идол или анито накажет их, и такой анито не будет подчиняться жрецу. Плата, которую дают байоку за его помощь и провозглашение нового жреца в его сане, зависит от анито, которого он берет; ибо у анито есть свои иерархии. Есть один анито, который стоит восемь таэ золота, некоторые стоят шесть, некоторые четыре, а некоторые три, в зависимости от того, какого анито каждый желает.

Акаси. Анито, стоящий выше всех, кажется мне тем, кого называют Акаси; ибо они поют ему песню, которая гласит: «Mag yaman man a Malyari monagon si Acasi», а именно: «Хотя Мальяри могуществен, Акаси получает первые плоды». Это припев, когда они поют во время жертвоприношения, совершаемого этому идолу. У этого идола мало жрецов, ибо власть, даваемая им байоком для возможности приносить ему жертвы, стоит им огромной суммы. Этот идол, говорят они, полезен для больных и для важных дел. Все его жрецы заявляют, что разговаривают с Акаси, но никто не говорит, что видит его, и никто из присутствующих не слышит, как он говорит. То же самое верно и в отношении других идолов и их жрецов; и все они напиваются допьяна всякий раз, когда совершается жертвоприношение, а жрец говорит им, что идол рассказал ему ту ложь, которую он выдумал, и остальные верят им как истине. Это повсеместно распространено среди всех других жертвоприношений, совершаемых другим идолам.

Манглобар. Существует другой идол по имени Манглобар. Говорят, что этот идол усмиряет гневные сердца. Поэтому, когда кто-либо совершает убийство, он посылает к жрецу этого идола, чтобы тот умиротворил родственников убитого и примирил их с убийцей. Это примирение заключается в том, что убийца отдает золото или что-то равноценное родственникам убитого, в зависимости от ранга последнего. Если у убийцы нет золота, то он отдает раба, который обычно является каким-нибудь негритосом из гор, захваченным для этой цели. А если он не может сделать и этого, жрец убивает сына убийцы или его очень близкого родственника. Если убийца не может сделать ничего из вышеперечисленного, они убивают его. Потерпевшая сторона также обычно прибегает к помощи такого жреца, чтобы обидчик мог примириться с обиженным, и это очень распространено, когда обидчик могущественнее потерпевшей стороны или имеет больше родственников, чтобы защитить его. Только жрец способен открыть этого идола.

Мангалагар. Существует другой идол по имени Мангалагар. Об этом идоле говорят, что он сопровождает жреца, куда бы тот ни пошел, во всех случаях, когда они призывают его (добрый ангел-хранитель!), когда им нужно совершить какой-нибудь гарро или мангао, что означает отсечение головы. Если они совершили захват, они благодарят этого идола и приносят ему жертву. Этому следуют так строго, что они ни при каких обстоятельствах не войдут в свой дом, не принеся предварительно какую-нибудь жертву такому идолу; ибо они говорят, что будут наказаны этим Мангалагаром, если не устроят ему пир перед входом в свои дома, и в другой раз им не повезет отрубить ни одной головы. Все эти пиры сопровождаются вином и пьяным разгулом. У этого идола много жрецов, но не так много, как у анито, которых они имеют для своих рисовых полей.

Об анито, которые у них есть для риса, я не смог обнаружить более пяти, а именно:

Анитон Тауо. Он кажется мне повелителем ветров и стоит выше своих четырех помощников, которых я сейчас назову. Они предлагают пиникпиг, то есть первые плоды своего риса, этому анито. Они собирают зеленый рис и толкут его, а затем поджаривают в кувшине или котле и предлагают ему, предварительно соорудив свой небольшой алтарь, где они развешивают несколько горстей риса в соответствии с преданностью каждого. Они называют этот метод подношения мамиараг. Затем следует Думаган, который, по их словам, заставляет рис хорошо колоситься; затем Каласакас, который заставляет его созревать; затем Каласокос, который, по их словам, сушит его. Соответственно, они приносят ему жертву, чтобы он не высушил его. Затем следует Дамолаг, который, по их словам, бережет его от ураганов, когда он цветет. У этих анито или идолов очень много жрецов и жриц, хотя, как я уже сказал, никто не видит упомянутых идолов и не разговаривает с ними. Они даже не рисуют их и не имеют их изображений; но то, что говорит им жрец или жрица, они считают оракулом и говорят, что это не подведет. Все слои населения прибегают к этим жертвоприношениям; хотя некоторые индейцы вообще в это не верят, тем не менее, все присутствуют на них, христиане и язычники, не исключая никого.

О суевериях индейцев

Я полагаю, что заблуждения, которыми они обладают в этом вопросе суеверий, не меньше тех, что я упомянул об их идолопоклонстве, хотя я не исследовал это так тщательно, как вопрос их идолопоклонства. Но с течением времени они будут обнаружены и установлены. Есть птица, которую они называют салаксак. Ее клюв красный, как и лапы. Некоторые из ее перьев зеленые, а некоторые синие с черными и белыми пятнами. Эта птица добывает себе пищу в реке. Если она появляется с правой стороны от кого-либо, направляющегося куда-либо, он возвращается, ибо говорит, что с ним случится какое-нибудь несчастье или большая беда в пути, или в том месте, куда он направляется, например, что его убьют, или в него выстрелят из лука, или что-то подобное. Если упомянутая птица появляется с левой стороны от него, он говорит, что то же самое случится с теми, кого он оставляет дома, такими как его дети, жена, отец, мать или очень близкий родственник, и по этой причине он также возвращается. Однако, если птица поет, как человек, который смеется, тогда он идет дальше и говорит, что эта птица благосклонна к нему. Но если упомянутая птица поет или каркает как-то иначе, он возвращается, ибо говорит, что она возвещает ему какую-то очень большую опасность. Есть другая птица, меньше воробья, которую они называют пасиманукен. Они говорят о ней то же самое, что и о салаксаке. То же самое они говорят о токо, так называемом тагалами, и чаконе испанцами. Если они идут в горы или близко к ним и падает какое-нибудь дерево, они говорят то же самое, что о чаконе и двух вышеупомянутых птицах. Если они отправляются в путь и слышат, что кто-то чихнул, они также возвращаются, и если они готовы и собираются что-то сделать, они оставляют это, если кто-то чихнет. Если они слышат карканье вороны ночью, они говорят, что это возвещает смерть очень близкого родственника. Если какая-нибудь собака, принадлежащая им, ломает зубы или падает, они либо убивают собаку, либо отдают ее кому-нибудь; ибо говорят, что это возвещает им какую-то смерть. Если собака выпрыгивает из окна, когда хочет выйти из дома, они также говорят, что это возвещает то же самое. Если им снится, что одежда, которая на них, в лохмотьях, они выбрасывают ее, потому что говорят, что умрут. Если им снится, что дом падает на них и сжигает их, они разрушают его, ибо также говорят, что умрут. Дьявол также пытался дискредитировать святой розарий среди них, и когда они идут на охоту, они снимают его, ибо говорят, что собаки укусят оленя или кабана, если на них надет розарий. Ни один из этих индейцев не ест, если он один, потому что они говорят, что умрут. Следовательно, они обычно готовят еду и несут ее до тех пор, пока не найдут компанию, перед которой могут поесть. Они также посвятили некоторые места в горах и бамбуковые заросли анито, и, следовательно, ничего там не рубят, ибо говорят, что умрут и что анито убьет их, хотя они не знают, какому анито это посвящено, или кто посвятил упомянутую гору или район такому-то анито, и знают только старый обычай, который они получили от своих предков. В своих браках они также имеют свои суеверия. После того как брак заключен, муж и жена идут в горы искать салаксака или пасиманукена, и если птица поет хорошо, они возвращаются очень счастливыми; но если она поет плохо, они возвращаются очень печальными. Если она поет хорошо, они несут по дороге бомбон или кувшин с водой, и благодаря упомянутой воде, которую пьют все присутствующие, у двух новобрачных будут дети. Чтобы птица пела хорошо, она должна петь с правой стороны от них и в манере упомянутой птицы, которая смеется. Петь плохо означает не что иное, как петь с левой стороны, так что птица кажется немного охрипшей и печальной. В таком случае они говорят, что упомянутый брак будет иметь плохой конец и что один из двоих умрет в скором времени. Если они не видят птицу, они говорят, что у них не будет детей.