Она заполняла болезненную пустоту любовниками. Одним из них был светский человек из круга ее мужа, а другим — крупный, смуглый, много раз женатый актер. Она разбила сердце мужа, она разбила сердце его обожающей матери, и сама с каждым годом становилась все более несчастной. Затем она пристрастилась к выпивке, а вскоре после этого — к наркотикам. Возвращаясь однажды ночью с вечеринки, она упала на обледенелый тротуар и сломала обе ноги. После этого несчастного случая она ни дня не была здорова и умерла в возрасте тридцати четырех лет. Она заморила голодом свое сердце ради богатства и положения. Она отправилась без любви к высокому положению и обнаружила, что это горькая насмешка. Она надругалась над собственной душой. Затем началась работа по превращению в руины дворца, в котором она пыталась жить без любви.
ДНЕВНИК СОЛДАТА
В старом сундуке, на чердаке, где семейные письма хранились более полувека, я нашел дневник солдата, в котором мое внимание привлекли следующие записи: «14 августа 1864 года. Вчера был ужасный день для меня. Битва при Дип-Боттом, недалеко от Ричмонда, забрала последних из моих товарищей. Эндрю Браун был ранен в самом начале боя — пуля попала в бедро. Товарищ Чарльз Пепперман помог ему добраться до тыла. Пока их не было, человек рядом со мной, Амос Фридель, был ранен в голову и скончался мгновенно. Таким образом, трое моих товарищей покинули меня в течение пятнадцати минут. Пепперман вернулся в строй час спустя, а через несколько минут был ранен и смертельно ранен. Сегодня утром Генри Трэвелер был найден на поле боя с ужасно раздробленной рукой и был доставлен в госпиталь».
«Отмечая эти потери и ранения, я не могу не вспомнить товарища Шумейкера, первого из моих товарищей, который ушел. Его смерть была самой жалкой из всех. Он умер три месяца назад от ностальгии. Это просто меланхолия, возникающая из тоски по дому. Шумейкер женился на хорошенькой девушке всего за несколько недель до того, как записался в армию и отправился на фронт. Армия несколько недель бездействовала, и Шумейкеру не оставалось ничего, кроме как предаваться раздумьям о разлуке с той, которую он так нежно любил. Глубокая меланхолия поселилась в его душе, и мы не могли пробудить интерес в его сердце. Час за часом его мысли были заняты сценами его пенсильванского дома, и печальное лицо его покинутой жены смотрело из теней и улыбалось одинокой улыбкой брошенной женщины».
«Его отвезли в госпиталь, но врачи не смогли найти никаких органических заболеваний в его теле. Он просто умирал от одиночества и тоски, тоски по людям, которых он любил. Он был крупным мужчиной, ростом шесть футов босиком, и это делало его смерть еще более жалкой. Мы пытались добиться для него отпуска и отправить его к семье домой на тридцать дней, но офицеры смеялись над нами и говорили, что человек выйдет из своей меланхолии через несколько дней и снова начнет есть галеты. Это были люди без сердца и чувств, и они не знали глубины тоски Шумейкера».
«Через три недели после того, как его доставили в госпиталь, он умер и был похоронен в Вирджинии, а тоскующая жена больше никогда не видела его лица».
«25 августа. Был у товарища Брауна сегодня, прежде чем его перевели в госпиталь в Вашингтоне. Он очень тяжело ранен, кость раздроблена, есть опасность гангрены. Он дал мне прочитать письмо, которое получил накануне из дома, написанное его сестрой Барбарой. Среди многих вещей, о которых она писала, было и это: «В ночь на 15-е, около двух часов ночи, мне приснилось, что ты вернулся домой. Я видела, как ты подходишь к двери, так же ясно, как видела твое знакомое лицо. Твой стук в дверь разбудил меня от тревожного сна, и я была так уверена, что ты стоишь у двери в ожидании, что настояла, чтобы кто-нибудь пошел и впустил тебя. Конечно, это был всего лишь сон, но такой реалистичный, что я была сильно встревожена, пока отец не прочитал в «Трибьюн», что ты ранен. Должно быть, ты думал о доме в тот час».
На этом дневник обрывался. Ибо это была лишь часть книги, в которую этот неизвестный товарищ записывал события своей армейской жизни. Рука, положившая эти исписанные страницы в старый сундук, мертва уже много лет, и мы можем только догадываться, кто был этот автор. Он тоже, возможно, оставил свои кости гнить в вирджинской земле, а его дневник был отправлен обратно северным друзьям. Но я знал этого Сэмюэля Шумейкера, и до сих пор помню, как мои родители говорили о его печальной смерти. Без сомнения, были многие тысячи молодых людей, которых забирали из их горных домов и бросали на фронт, и перемена была настолько велика, что они не могли удержать свои сердца от тоски по дорогим старым сценам дома — по дорогой старой матери, жене или возлюбленной. А затем приходили безнадежность, меланхолия, потеря мужества и, наконец, смерть.
И все же та война ничего не решила. Негритянский вопрос по-прежнему остается главной проблемой, требующей решения. Сжигание негров на костре клеймит Америку как одну из варварских наций.
ДВА ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЕ ТРОНУЛИ МОЮ ДУШУ
Когда я был молодым человеком, мне довелось написать кое-что для местной газеты, издававшейся недалеко от моего дома. Покойный Жирар Райт, брат Теодора, главного редактора «Филадельфия Рекорд», управлял газетой в то время. Он прислал за мной. Я робко пришел в офис, ибо был неловким деревенским юношей и боялся людей, которые утвердились в деловом мире. Казалось, в мире не было места для меня, кроме бесплодной фермы на склоне холма, и я всегда чувствовал себя вором, крадущимся в темноте, когда смотрел на мир в поисках чего-то лучшего.
Мистер Райт стал для меня откровением и вдохновением. Подумать только, он был таким же доступным, как мальчишка. Красивый мужчина с самым добрым и сочувствующим лицом, которое я когда-либо видел. Я могу закрыть глаза и увидеть это умное лицо с теми сочувствующими глазами, в которые безнадежный мог посмотреть и найти надежду и мужество.
Он хотел, чтобы я писал для его газеты. Я откровенно сказал ему, что мне не хватает образования и словарного запаса, и я могу писать только в грубом стиле. И он ответил:
«Почему же, это именно то, что нужно людям. Мир устал от округлых фраз, поэтических строк и эрудированных предложений. Что нужно людям, так это оригинальная мысль, новые идеи — новый и оригинальный взгляд на повседневные события, без предрассудков, суеверий или ханжества. Вы можете это делать, ибо в ваших идеях есть оригинальность — независимый глазок, через который вы наблюдаете за миром, без страха и пристрастия. Все, что вам нужно, — это практика. Вы не подражаете и не копируете ни одного писателя, о котором я когда-либо слышал, и практика отшлифует ваш оригинальный стиль до удивительной степени. Если бы ваш стиль был заимствованным, практика принесла бы вам мало пользы. Она могла бы увеличить вашу способность подражать и копировать других, но стиль никогда не стал бы вашим собственным».
Вскоре после этого кое-что случилось, и мистер Райт вернулся в Филадельфию, прежде чем я успел прислать свои материалы. Затем моя старая мать тяжело заболела, и у меня не было времени на литературу. Мистер Райт поддерживал связь с сельской газетой, и когда мои материалы перестали появляться, он написал мне, чтобы узнать причину. Я сказал ему, что ухаживаю за умирающей матерью и вынужден оставить литературу, пока все не закончится. Он снова написал мне и выразил свое сочувствие, а также то, что принесло еще большую материальную пользу, — банковскую купюру. Она пришла, когда бедность и горе охватили меня, и это придало мне мужества.
Было так приятно знать, что этот великодушный человек думает обо мне, там, в большом городе. Он был первым образованным человеком, который нашел хоть какую-то ценность в моих слабых попытках писать для публикации. Его признание пришло как дождь для изнывающего от жажды цветка. Это было то, чего я жаждал в течение жалких лет, когда все будущее выглядело как узкий горизонт, погружающийся в надвигающийся шторм безнадежности.
Я больше никогда не видел мистера Райта, кроме того единственного раза, и никогда больше не получал от него вестей напрямую. У меня не было возможности сказать ему, как много добра сделали для меня его добрые слова признания. Он умер, когда я жил в Колорадо, и моя душа была наполнена скорбью и сожалением. Я всегда надеялся встретиться с ним снова и поблагодарить за то добро, которое он так неосознанно мне передал. Я знал, что вдохновение ушло из моей жизни, когда он умер, хотя он никогда не подозревал о том огромном подъеме, который он мне дал.
Я пишу эти строки, чтобы показать читателю, как много добра слова признания одного человека могут сделать для другого. У всех нас есть тонкая сила внутри нас самих для причинения добра или вреда нашим ближним. Мысль-камешек, которую мы небрежно бросаем в интеллектуальный поток нашего соседа, может заставить маленькие волны вибрировать и распространяться кругом вокруг него, что сильно повлияет на его будущую жизнь.
После смерти мистера Райта прошло пятнадцать лет, в течение которых никто не мог передать вдохновение моей душе и дать моему разуму новый импульс. Затем, возле маленькой сельской церкви, я впервые встретил другого человека, который затронул вибрирующую струну в моей душе, и открылся новый мир надежды, подобно тому, как рассеивание густого тумана часто открывает далекие горы.
УКАЗАТЕЛЬ
Page
Frontispiece 1
Biographical Appreciation 3
I Plead Guilty 9
Religion of Humanity 10
Joe Bailey’s Ride 12
The Other Man’s Baby 13
The Pathos of Humor 15
The Pine Creek Tragedy 16
The Homesick Boy 18
Friends Who Pass in the Dark 19
Voice of the Stone 20
Ingratitude 22
Orphan Eva 23
Loving the World 24
Lost in the Snow 26
A Plea for Childhood 27
Thoughts of Immortality 29
Teach Sentiment 30
The Soul of Sorrow 31
Visiting the Old Home 32
The Wayward Boy 34
A Wasted Life 35
Garret Memories 36
Your Baby Still 38
Wish I were a Jew 39
Memories 40
Sweetened with Sorrow 42
In Her Dreams 43
The Mortgaged Mother 45
The Toy Maker 46
The Mother-in-Law 47
Bob White 49
Whipping a Child 51
Not a Clinging Vine 52
The Saloon in Our Town 53
The Homesick Child 55
Why He Quit Hunting 56
The Hard-Luck Showman 58
Playing with Hearts 59
True Friendship 61
Sighing of the Pines 62
The Homesick Horses 64
The Blind Cigarmaker 65
The Three Classes 66
Hissed and Hooted 68
The War with Self 69
Crippled Joe and the Showman 71
Race Suicide 73
For a Stage Career 74
The Dead of the Land and Sea 76
Where Dreams Come True 77
It Might Have Been 79
A Misguided Mother 80
The World is Blind 82
Wrong on the Throne 83
The Voices We Understand 84
Chasing the Cows Up 86
Flowers for the Living 87
The Hobo’s Story 89
In the Looking Glass 90
Ungrateful Young Girls 92
The Giant Pine 93
The Little House-Keeper 95
The Male Flirt 96
Memories of the Old Trunk 98
The Auction Block 100
The Old Yard Master 101
Books that Made Me Think 103
Forgotten Graves 104
In the Open Door 105
The Judge’s Tears 107
The Dog’s Kiss 108
Love Letters 110
At the Pool of Life 112
A Palace Without Love 113
The Soldier’s Diary 114
Two Men Who Touched My Soul 116