Перепечатано из издания 1844 года Мэтчетта, Стивенсона и Мэтчетта Дэвидом Прайсом, электронная почта ccx074@pglaf.org

ОЧЕРК О НАСТУПЛЕНИИ НЕМЕЦКОГО МОРЯ НА ПОБЕРЕЖЬЕ НОРФОЛКА,

С ПЛАНОМ ПО ПРЕДОТВРАЩЕНИЮ ЕГО ДАЛЬНЕЙШИХ РАЗРУШИТЕЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ;

ПОСВЯЩАЕТСЯ

ПРЕПОДОБНЫМ ЛОРДАМ-КОМИССАРАМ АДМИРАЛТЕЙСТВА.

 

 

У. ХЬЮИТТ, хирург.

 

 

НОРИЧ: ОТПЕЧАТАНО ДЛЯ АВТОРА МЭТЧЕТТОМ, СТИВЕНСОНОМ И МЭТЧЕТТОМ, РЫНОЧНАЯ ПЛОЩАДЬ. ТАКЖЕ ПРОДАЕТСЯ У ЭДВАРДСА И ХЬЮЗА, 12, АВЕ-МАРИЯ-ЛЕЙН, ЛОНДОН.

1844.

ПОСВЯЩЕНИЕ.

Преподобным лордам-комиссарам Адмиралтейства.

Милорды и джентльмены,

Общение с Вашими светлостями в 1843 году привело меня к выводу, что очерк по интересующему вопросу, связанному с настоящим исследованием, будет встречен с вниманием, соответствующим его достоинствам и важности связанной с ним цели. Но если в своей высшей мудрости вы сочтете, что представлено недостаточно доказательств, чтобы сделать его заслуживающим внимания, требуемого с вашей стороны, то в будущем на основе, содержащейся на следующих страницах, могут появиться новые подтверждения. Напротив, если он встретит ваше одобрение, то высокое и почетное положение, которое вы занимаете на благо морских дел, я верю, побудит вас использовать свое влияние для проведения испытания представленного плана на благо общества в целом, а также во славу и честь вашего благородного учреждения.

Я, милорды и джентльмены, ваш покорный и обязанный слуга,

АВТОР.

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Многие могут счесть примечательным обстоятельством, что человек, чья профессия требует посвящать свободное время приобретению знаний для облегчения телесных недугов человека, нашел возможность уделить значительное внимание предмету, столь сильно отличающемуся по характеру от того, что сейчас представлено читателю. Однако советы близкого, уважаемого и почтенного родственника побудили и стимулировали меня провести строжайшее исследование и впоследствии привели к представлению плана или проекта для будущей пользы не только моряка, купца, судовладельца, тех, чья земельная собственность прилегает к океану, но, что еще важнее, для сохранения человеческих жизней; и хотя более способный и опытный человек мог бы дать лучшее изложение или представить лучший проект, все же есть надежда, что в этой первой и поспешной попытке найдется достаточно, чтобы привлечь внимание ученых и состоятельных людей.

Признание истины, чувство благодарности за помощь, полученную по самым важным пунктам этого интересного предмета, побуждают меня представить имя и усилия моего почтенного родственника вниманию моих читателей.

Преподобный Джон Хьюитт, бакалавр искусств, бессменный викарий Уолкота в этом графстве, викарий Грантчестера и ранее член колледжа Корпус-Кристи в Кембридже, после нескольких лет часто повторявшегося внимания к предмету, охваченному в этом очерке, в 1802 году от Рождества Христова потратил более ста фунтов стерлингов на попытку засыпать за свой счет самый опасный пролом, существовавший между Уэксемом и Хорси, и замысел осуществить это казался настолько выполнимым, что, чтобы уменьшить расходы, достопочтенный Харборд Харборд, первый лорд Саффилд, предоставил инструменты для содействия этому начинанию. Но, к сожалению, до завершения задачи последовал сильный северо-западный ветер во время сизигийного прилива, и большое количество воды прошло через частично отремонтированный пролом.

Житель коттеджа, находившегося недалеко от этого места, был свидетелем этого обстоятельства как раз перед прорывом воды и сообщил моему родственнику, что если бы у него была лопата, он мог бы это предотвратить.

Обстоятельства, сопровождавшие эту катастрофу, вызвали в ограниченных умах насмешки и презрение из-за неудачи эксперимента. Но один скромный человек, чьи идеи были более широкими, утверждал, что было сделано добра на сумму более трехсот фунтов; и это место на той части побережья по сей день известно как Банка Хьюитта.

Поэтому, в то время как некоторые люди считали это прямой неудачей, мой родственник счел ее частичной и с неослабевающим рвением наблюдал за эффектом, произведенным посадкой на мель катера «Хантер» в 1807 году от Рождества Христова; подробности чего полностью изложены на следующих страницах.

Знание приливов и течений было получено главным образом из прочтения нескольких работ самых известных философов, чья эрудиция запечатлела их истиной устойчивой и неоспоримой. Поэтому я принял их язык, а не свой собственный, опасаясь, что могу испортить их замысел, и мое уважение к таким всеобъемлющим трудам побуждает меня добавить прописную истину, переданную нам древним латинским автором —

Unius ætatis sunt quæ fortiter fiunt, quæ Vero pro utilitate scribuntur æterna.

Вегеций.

Если проект будет осуществлен и окажется эффективным, он будет применим и к другим побережьям, если принять во внимание все особенности, касающиеся их, и велика будет награда за достигнутое честолюбие попытки принести пользу обществу в целом.

АВТОР.

ГЛАВА I.

ВВЕДЕНИЕ. — РАССМОТРЕНИЕ ФОРМИРОВАНИЯ ПРИЛИВОВ, ИХ ИЗМЕНЧИВОСТИ И ВОЗДЕЙСТВИЯ.

Ибо, смотри! море, что омывает землю, и, словно пояс, сжимает ее твердую плоть, понимает и музыку, и меру: ибо его великий хрустальный глаз всегда устремлен вверх, к луне, и крепко зафиксирован на ней: и как она танцует в своей бледной сфере, так и он танцует вокруг центра здесь.

Приведенные выше строки, так прекрасно выраженные одним из наших ранних поэтов, вводят в предмет, который в целом понятен, но важная цель, связанная с нашим настоящим исследованием, не может быть достигнута без глубокого знания причины и следствия. Поэтому детальное знакомство с формированием приливов и течений, их изменчивостью и воздействием, переданное нам наблюдениями, экспериментами и открытиями ранних философов и подтвержденное исследованиями современных, не будет сочтено совсем излишним, поскольку они будут способствовать устранению любого препятствия, которое в противном случае могло бы возникнуть при рассмотрении столь сложного предмета.

Под термином «прилив» понимается то регулярное движение моря, согласно которому оно прибывает и убывает дважды в течение двадцати четырех часов.

После некоторых диких догадок самых ранних философов, отмечает Голдсмит, во времена Плиния стало хорошо известно, что приливы полностью находятся под влиянием в небольшой степени солнца, но в гораздо большей — луны. Было обнаружено, что существует прилив и отлив моря в течение двенадцати часов и пятидесяти минут, что в точности соответствует времени лунных суток. Было замечено, что всякий раз, когда луна находилась в меридиане, или, другими словами, как можно ближе к любой части моря, море приливало к этой части и создавало там прилив; напротив, было обнаружено, что когда луна покидала меридиан, море начинало отступать туда, откуда пришло, и можно было сказать, что начинался отлив. До сих пор воды моря, казалось, очень регулярно следовали за движениями луны. Но поскольку также казалось, что когда луна находилась в противоположном меридиане, так же далеко на другой стороне земного шара, то прилив был и на этой стороне, так что луна производила два прилива: один при ее наибольшем приближении к нам, а другой при ее наибольшем удалении от нас; другими словами, луна, совершая один оборот вокруг земли, производила два прилива, всегда в одно и то же время: один — на части земного шара, находящейся прямо под ней, а другой — на части земного шара, находящейся прямо напротив.

Кеплер был первым, кто предположил, что притяжение является главной причиной, утверждая, что сфера действия луны распространяется на землю и притягивает ее воды. Но то, на что Кеплер лишь намекал, было полностью развито и продемонстрировано Исааком Ньютоном.

После своего великого открытия закона тяготения он счел легким делом объяснить все явления приливов. Было обнаружено, что луна, как и все остальные планеты, притягивает землю и притягивается ею. Это притяжение преобладает во всей нашей планетной системе; чем больше материи содержится в каком-либо теле, тем сильнее оно притягивает, и его влияние уменьшается пропорционально квадрату расстояния. Приняв это за основу, давайте посмотрим, что должно произойти, если предположить, что луна находится в меридиане какого-либо участка моря. Поверхность воды непосредственно под луной ближе к луне, чем любая часть земного шара, и поэтому должна быть более подвержена ее притяжению, чем воды в любом другом месте. Воды там будут притягиваться луной и подниматься в виде холма, чья высота будет наибольшей там, где притяжение максимально. Чтобы сформировать этот холм, очевидно, что его поверхность, как и глубины, будет взволнована, и что везде, откуда вода уходит из одной части, последующие воды должны притекать, чтобы заполнить оставленное пространство. Таким образом, воды моря, стекающиеся со всех сторон, чтобы следовать за движением луны, производят прилив; и это полный прилив в той части, над которой проходит луна или к которой она приходит в свой меридиан.

Но когда луна движется дальше и перестает указывать на место, где только что поднялись воды, причина их подъема перестает действовать, и они будут стекать обратно под действием своей естественной тяжести в более низкие части, откуда они пришли; и это отступление вод будет формировать отлив моря.

Таким образом, первая часть демонстрации очевидна, поскольку в целом не требуется большой проницательности, чтобы понять, что воды, ближайшие к луне, наиболее притягиваются или поднимаются выше всего луной. Но другая часть демонстрации, а именно, как получается, что высокие приливы происходят в одно и то же время на другой стороне земного шара, не так легко постижима. Чтобы понять это, необходимо заметить, что часть земли и ее вод, наиболее удаленная от луны, — это части, которые меньше всего притягиваются луной; также необходимо заметить, что все воды, когда луна находится на противоположной стороне земли, должны притягиваться в том же направлении, в котором их притягивает сама земля; то есть, по-видимому, через все тело земли, к самой луне. Таким образом, если это понять, ясно, что те воды, которые наиболее удалены от луны, будут иметь меньший вес, чем воды любой другой части на той же стороне земного шара, потому что притяжение луны, которое совпадает с притяжением земли, там наименьшее. Теперь, следовательно, воды, наиболее удаленные от луны, имея меньший вес и будучи самыми легкими, будут сжиматься со всех сторон теми, которые, имея большее притяжение, являются более тяжелыми, и более тяжелые воды, втекая, заставят их вздуться и подняться в виде холма прямо напротив того, что на другой стороне земного шара, вызванного более непосредственным влиянием луны.

Таким образом, луна за один суточный оборот производит два прилива: один, поднятый непосредственно под сферой ее влияния, и другой, прямо противоположный ему. По мере движения луны эта огромная масса вод поднимается вверх, словно наблюдая за ее движениями, и следует тому же постоянному вращению. Однако в этой великой работе по поднятию приливов солнце принимает немалое участие; оно производит свой собственный прилив постоянно каждый день, точно так же, как луна, но в гораздо меньшей степени, потому что солнце находится на неизмеримо большем расстоянии. Таким образом, существуют солнечные приливы и лунные приливы — когда силы этих двух великих светил совпадают, что они всегда делают, когда находятся либо в одних и тех же, либо в противоположных частях небес, они совместно производят гораздо больший прилив, чем когда они расположены на небесах так, что каждое создает свои собственные приливы; в первом случае притяжение солнца совпадает с притяжением луны, благодаря чему формируются высокие сизигийные приливы; во втором случае действие солнца противопоставляется действию луны, следовательно, эффект должен заключаться в понижении вод там, где действие луны имеет тенденцию поднимать их, и отсюда — возникновение более низких квадратурных приливов.

Сизигийные приливы не происходят в самый день новолуния и полнолуния, а квадратурные — не в самый день квадратур, а через день или два после; эффект не является ни наибольшим, ни наименьшим, когда непосредственное влияние причины является наибольшим или наименьшим: как наибольшая жара, например, бывает не в день солнцестояния, когда непосредственное действие солнца максимально, а некоторое время спустя. И хотя действие солнца и луны прекратилось бы, океан все равно продолжал бы прибывать и убывать некоторое время, подобно тому как его волны продолжают находиться в бурном движении некоторое время после шторма.

Исаак Ньютон показал, что приливы увеличиваются по мере уменьшения куба расстояний, так что луна на половине своего нынешнего расстояния производила бы прилив в восемь раз больше. Теперь луна описывает эллипс вокруг земли и, конечно, должна быть один раз за каждый оборот ближе к земле, чем в любой другой части своей орбиты; следовательно, она должна производить гораздо более высокий прилив, когда находится в этой точке своей орбиты, чем в противоположной точке.

Это причина того, что два великих сизигийных прилива никогда не происходят сразу друг за другом; ибо если луна находится на своем наименьшем расстоянии во время новолуния, она должна быть на своем наибольшем расстоянии во время полнолуния, совершив пол-оборота за промежуточное время; и, следовательно, сизигийный прилив в полнолуние будет намного меньше, чем в предыдущее новолуние. По той же причине, если великий сизигийный прилив случается во время полнолуния, прилив в следующее новолуние будет меньше.

Сизигийные приливы самые высокие, а квадратурные — самые низкие около начала года; ибо земля, будучи ближе всего к солнцу около первого января, должна сильнее притягиваться этим телом, чем в любое другое время года: следовательно, сизигийные приливы, которые случаются около этого времени, будут больше, чем в любое другое время, и если луна будет в новолунии или полнолунии в той части своей орбиты, которая ближе всего к земле в то же время, приливы будут значительно выше, чем в любое другое время года.

Прилив, который случается в любое время, пока луна находится над горизонтом, называется верхним приливом, а когда под горизонтом — нижним. Когда луна находится в равноденствии, верхний и нижний приливы имеют одинаковую высоту, но когда луна склоняется к возвышенному полюсу, верхний прилив выше нижнего. Если широта места и склонение луны имеют противоположные названия, нижние приливы будут самыми высокими. Но самый высокий прилив в любом конкретном месте бывает тогда, когда склонение луны равно широте места и имеет то же название, и высота прилива уменьшается по мере увеличения разницы между широтой и склонением, поэтому чем ближе какое-либо место к той параллели, чья широта равна склонению луны и имеет то же название, тем выше будет прилив в этом месте. При сравнении высоты приливов в разных местах предполагается, что солнце и луна находятся на одинаковых расстояниях от земли и в одинаковом положении по отношению к меридиану этих мест.

Вышеупомянутые наблюдения относительно регулярности приливов могли возникнуть только при предположении, что земля покрыта водами океана на большую глубину, но поскольку это не так, такие приливы существуют только в местах, расположенных на берегах больших океанов.

Из-за местных обстоятельств приливы подвержены большим неровностям, таким как встреча с островами, мысами, прохождение через проливы и т. д. Чтобы они могли иметь свое полное движение, океан, в котором они производятся, должен простираться на 90° с востока на запад, потому что это расстояние между наибольшим подъемом и наибольшим опусканием, производимым в водах луной.

Отсюда следует, что приливы в Тихом океане превышают приливы в Атлантическом, и что они меньше в той части Атлантики, которая находится в жарком поясе между Африкой и Америкой, чем в умеренных поясах по обе стороны от него, где океан намного шире.

Приливы не заметны в озерах и большинстве внутренних морей, а глубокое и обширное Средиземное море едва ли чувствительно к обычному наблюдению, их эффекты совершенно подчинены ветрам и течениям. В некоторых местах, однако, как в Мессинском проливе, существует прилив и отлив величиной в два фута и более; в Неаполе и у Эврипа — двенадцать и тринадцать дюймов, а Реннелл сообщает нам, что в Венеции — пять футов.

Прилив и отлив океана очень незначительны на островах, удаленных от любого континента, как, например, на острове Святой Елены, где он редко превышает три фута. Приливы удивительно высоки на побережьях Малайзии, в Зондском проливе, на открытом побережье Патагонии, вдоль побережий Китая и Японии, в Панаме, в Бенгальском заливе и в устье Инда, где вода поднимается на тридцать футов в высоту. Приливы наиболее велики на любой данной линии побережья в узких заливах и эстуариях; и наименьшие — на промежуточных участках, где суша выступает вперед.

По авторитетному мнению покойного капитана Хьюэтта, Королевского флота, у входа в эстуарий Темзы подъем сизигийных приливов составляет восемнадцать футов; но когда мы следуем вдоль нашего восточного побережья оттуда на север, к Лоустофту и Ярмуту, мы обнаруживаем постепенное уменьшение, пока в последнем упомянутом месте самый высокий подъем не составляет всего семь или восемь футов. С этой точки снова начинается увеличение, так что в Кромере, где побережье снова отступает на запад, подъем составляет шестнадцать футов; а к оконечности залива, называемого «Уош», как в Линне и в Бостон-Дипс, он составляет от двадцати двух до двадцати четырех, а в некоторых чрезвычайных случаях — двадцать шесть футов. Оттуда снова наблюдается уменьшение к северу; высота у Сперн-Пойнта составляет от девятнадцати до двадцати футов, а у Фламборо-Хед, на побережье Йоркшира, — от четырнадцати до шестнадцати футов.

Также зафиксировано, по авторитетному мнению капитана Бофорта, Королевского флота, что в Милфорд-Хейвене, в Пембрукшире, у устья Бристольского залива, приливы поднимаются на тридцать шесть футов, а в Кинг-Роуд, близ Бристоля, — на сорок два фута. В Чепстоу, на реке Уай, небольшой реке, которая открывается в эстуарий Северна, они достигают пятидесяти футов, иногда шестидесяти девяти и даже семидесяти двух футов.

Приливы в Тонкине — самые примечательные в мире. В этой части есть только один прилив и один отлив каждые двадцать четыре часа; тогда как в других местах их два. Кроме того, дважды в месяц прилива нет вовсе, когда луна находится близ равноденствия, вода некоторое время остается совершенно стоячей. Эти, наряду с другими своеобразными проявлениями, сопровождающими те же явления, считались многими непостижимыми; но Исаак Ньютон счел, что они возникают из совпадения двух приливов: одного из Южного моря, а другого из Индийского океана. От каждого из этих приливов последовательно приходят два каждый день; два в одно время больше, а два в другое — меньше. Время между прибытием двух больших он считает полным приливом; время между двумя меньшими — отливом. Короче говоря, с помощью этой подсказки тот великий математик решил каждое проявление и так утвердил свою теорию, что заставил замолчать каждого противника. Это колебание моря от приливов, отмечает тот же автор, производит другое и более постоянное вращение его вод с востока на запад, в этом отношении следуя курсу луны.

Это можно считать одним великим и общим течением вод моря; и хотя оно не везде различимо, оно тем не менее везде существует, за исключением случаев, когда ему противостоит какое-либо особое течение или водоворот, вызванный частичными и местными причинами. Эта тенденция моря к западу ясно заметна во всех великих проливах океана; как, например, в Магеллановом проливе в Южной Америке, где прилив, втекающий с востока, достигает почти двадцати футов в высоту и продолжает течь шесть часов, тогда как отлив продолжается всего два часа, и течение направлено на запад. Это доказывает, что приток не равен оттоку, и что из обоих проистекает движение моря на запад, которое более мощное во время притока, чем отлива. Это движение на запад было заметно отмечено мореплавателями при их возвращении из Индии на Мадагаскар и далее в Африку. В великом Тихом океане оно также очень заметно; но места, где оно наиболее очевидно, — это, как было сказано, те проливы, которые соединяют один океан с другим. В проливах между Мальдивскими островами, в Мексиканском заливе, между Кубой и Юкатаном. В проливах в заливе Пария движение настолько бурное, что получило название «Пасть Дракона». На севере, в Канадском море, в проливах Вайгач, в Зондском проливе, и, короче говоря, там, где океан в одной части вливается в океан в другой. Таким образом, море совершает непрерывную циркуляцию вокруг земного шара, и в то же время, когда его воды толкаются вперед и назад приливом, они имеют таким образом прогрессивное течение на запад, которое, хотя и менее заметно, не менее реально.

ГЛАВА II.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ТЕЧЕНИЙ, ИХ ИЗМЕНЧИВОСТЬ, ВОЗДЕЙСТВИЕ И СКОРОСТЬ.

Другой импульс, передаваемый водам океана, возникает от его течений. Они вызваны ветрами, дующими много месяцев в одном направлении, которые производят на обширном океане движения значительной величины: это можно легко понять, если мы понаблюдаем за эффектами, производимыми на наших собственных морях временным действием той же причины.

Сильный юго-западный или северо-западный ветер неизменно поднимает приливы до необычной высоты вдоль восточного побережья Англии и Ла-Манша. Смитон установил экспериментально, что в канале длиной четыре мили вода удерживалась на четыре дюйма выше на одном конце, чем на другом, просто действием ветра вдоль канала; а Реннелл сообщает нам, что большой участок воды, десять миль шириной и обычно всего три фута глубиной, под действием сильного ветра имел свои воды, пригнанные к одной стороне, и удерживался так, что стал шесть футов глубиной, в то время как наветренная сторона была осушена. Он также отмечает: «Поскольку вода, когда она заперта так, что не может уйти, приобретает более высокий уровень, так и в месте, где она может уйти, та же операция производит течение, и это течение будет распространяться на большее или меньшее расстояние в зависимости от силы, которой оно вызвано».

Течения, текущие попеременно в противоположных направлениях, также вызываются подъемом и падением приливов. Эффект этой причины, как отмечалось ранее, проявляется в эстуариях и каналах между островами.

Испарение под действием солнечного тепла — еще одна причина океанических течений, ярким примером которой является великое течение, проходящее через Гибралтарский пролив в Средиземное море. Поток более холодной воды всегда течет из Черного моря в Средиземное. Во многих других частях мира должно происходить так, что большие количества воды, поднятые с одного участка океана солнечным теплом, переносятся в другое, где пар конденсируется и выпадает в виде дождя, и это, стекая обратно для восстановления равновесия, вызовет заметные течения. Есть еще один способ, которым тепло и холод должны вызывать великие движения в океане; причина, которой, возможно, течения обязаны в основном. Сейчас установлено, что в морской воде нет точки, как в пресной воде, при которой увеличение холода заставляет жидкость снова начать расширяться. В океане, следовательно, всякий раз, когда температура поверхности понижается, происходит конденсация, и поверхностная вода, имея увеличенный удельный вес, падает на дно, после чего более легкая вода немедленно поднимается и занимает ее место. Когда эта циркуляция восходящих и нисходящих течений продолжается определенное время в высоких широтах, нижние части моря состоят из более холодной или тяжелой жидкости, чем соответствующие глубины океана между тропиками. Если существует свободное сообщение, если никакая цепь подводных гор не разделяет полярные и экваториальные бассейны, возникнет горизонтальное движение из-за течения более холодной воды от полюсов к экватору, и тогда будет отток более теплой поверхностной воды от экватора к полюсам. Хорошо известный эксперимент был приведен для разъяснения этого способа действия в объяснении «пассатов». Если длинный желоб, разделенный посередине шлюзом или перегородкой, заполнить с одного конца водой, а с другого — ртутью, обе жидкости будут оставаться спокойными, пока они разделены, но когда шлюз поднят, более тяжелая жидкость устремится по дну желоба, в то время как более легкая, будучи вытесненной, поднимется и, теча в противоположном направлении, распространится по верху. Расширение и сжатие морской воды под действием тепла и холода имеют аналогичным образом тенденцию приводить в движение поддонные течения от полюсов к экватору и вызывать противотечения на поверхности, которые направлены вопреки преобладающим пассатам. Поскольку географические и другие обстоятельства очень сложны, мы не можем ожидать, что проследим отдельно движения, обусловленные каждой причиной, но должны быть готовы ко многим аномалиям, особенно потому, что дно океана часто должно изменять и вмешиваться в курс нижних течений так же, как положение и форма континентов и островов изменяют направление тех, что на поверхности. Так, при зондировании на больших глубинах в Средиземном море капитаны Берар и Д’Юрвиль обнаружили, что холод не увеличивается в высоком соотношении, как в тропических регионах океана, термометр остается зафиксированным на отметке около 55° по Фаренгейту между глубинами 1000 и 6000 футов; и капитан Смит показал в своем исследовании, что самая глубокая часть в Гибралтарском проливе составляет всего 1320 футов, так что там существует подводный барьер, который должен предотвращать приток любого поддонного течения океана, охлажденного полярным льдом.

Вращение земли вокруг своей оси — еще одна причина, которая может вступить в действие только тогда, когда воды уже приведены в движение одной или всеми силами, описанными выше, и когда направление течения, таким образом поднятого, оказывается с юга на север или с севера на юг; принцип, на котором это работает, давно признан в случае пассатов; так, когда течение течет от мыса Доброй Надежды к Гвинейскому заливу, оно состоит из массы воды, которая, огибая мыс на широте 35°, имеет вращательную скорость около 800 миль в час; но когда оно достигает линии, оно прибывает на параллель, где поверхность земли вращается со скоростью 1000 миль в час, или примерно на 200 миль быстрее. Если бы эта огромная масса воды была перенесена внезапно из более высокой в более низкую широту, дефицит ее вращательного движения по отношению к суше и воде, с которыми она пришла бы в соприкосновение, был бы таким, что вызвал бы видимое движение самого быстрого рода (не менее 200 миль в час) с востока на запад.

В случае такого внезапного переноса восточное побережье Америки, будучи переносимым в противоположном направлении, могло бы удариться о большое тело воды с огромной силой, и значительная часть континента могла бы быть затоплена. Это нарушение не происходит, потому что вода потока, продвигаясь постепенно в новые зоны моря, приобретает за счет трения ускоренную скорость. Однако, поскольку это движение не передается мгновенно, жидкость не способна поспевать за полной скоростью новой поверхности, над которой она последовательно переносится; и Гершель в своем «Трактате по астрономии», говоря о пассатах, отмечает, что оно отстает или зависает в направлении, противоположном вращению земли, то есть с востока на запад; и таким образом течение, которое текло бы просто на север, если бы не вращение, может приобрести относительное направление на запад или стать юго-восточным течением.

Самая обширная и лучше всего определенная система течений — это та, которая берет свое начало в Индийском океане под влиянием пассатов; и которая, огибая мыс Доброй Надежды, склоняется к северу вдоль западного побережья Африки; затем пересекает Атлантику близ экватора и теряется в Карибском море; однако, кажется, снова возрождается в течении, которое выходит из Мексиканского залива через Багамские проливы и течет быстро в северо-восточном направлении, мимо Большой Ньюфаундлендской банки, к Азорским островам.

Реннелл сообщает нам, что течение Игольного мыса, так названное от мыса и банки с этим названием, сформировано соединением двух потоков, текущих из Индийского океана, один из канала Мозамбика, вниз по юго-восточному побережью Африки, другой из океана в целом. Коллективный поток имеет от девяноста до ста миль в ширину и течет со скоростью от двух с половиной до более четырех миль в час. В конце концов оно поворачивается на запад банкой Игольного мыса, которая поднимается из моря большой глубины до ста саженей от поверхности. Следовательно, должно быть сделано заключение, говорит Реннелл, что течение здесь более ста саженей глубиной, иначе основная его масса проходила бы через банку, вместо того чтобы отклоняться на восток, чтобы течь вокруг мыса Доброй Надежды. От этого мыса оно течет на север, вдоль западного побережья Африки, принимая название Южно-Атлантического течения. Затем оно входит в бухту или залив Бенин и поворачивается на запад, частично из-за формы побережья там, а частично, возможно, из-за Гвинейского течения, которое течет с севера в тот же великий залив. Из центра этого залива исходит Экваториальное течение, придерживаясь западного направления к Атлантике, которую оно пересекает от побережья Гвинеи до побережья Бразилии, протекая затем вдоль берегов Гвианы к Вест-Индии. Ширина этого течения варьируется от ста шестидесяти до четырехсот пятидесяти географических миль, а его скорость составляет от двадцати пяти до семидесяти девяти миль в день, средняя скорость — около тридцати миль. Длина всего его курса составляет около четырех тысяч миль. Когда оно огибает побережье Гвианы, оно увеличивается за счет притока вод Амазонки и Ориноко и при их соединении приобретает ускоренную скорость. После прохождения острова Тринидад оно расширяется и почти теряется в Карибском море; но, по-видимому, существует общее движение этого моря к Мексиканскому заливу, который сбрасывает самое мощное из всех течений через Флоридский пролив, где воды текут в северной части со скоростью пять миль в час, имея ширину от тридцати пяти до пятидесяти миль.

Температура Мексиканского залива составляет 86° летом, или на 6° выше, чем температура океана на той же параллели (25° с. ш.), и большая часть этого тепла сохраняется даже там, где поток достигает 43° с. ш. После выхода из Флоридского пролива течение течет в северном направлении к мысу Хаттерас, в Северной Каролине, около 35° с. ш., где оно имеет более семидесяти миль в ширину и все еще движется с той же скоростью семьдесят пять миль в день. Около 40° с. ш. оно поворачивается больше к Атлантике обширными банками Нантакет и Сент-Джордж, которые находятся на глубине от двухсот до трехсот футов под поверхностью моря; ясное доказательство того, что течение превышает эту глубину. При приближении к Азорским островам поток расширяется и переливается, как бы формируя большое пространство теплой воды в центре северной Атлантики, на пространстве двух или трехсот миль с севера на юг, и имея температуру на 8°–10° по Фаренгейту выше, чем окружающий океан. Вся площадь, покрытая водой залива, оценивается Реннеллом в две тысячи миль в длину и, в среднем, триста пятьдесят миль в ширину, площадь более обширная, чем площадь Средиземного моря. Теплая вода иногда, как известно, достигает Бискайского залива, все еще сохраняя пять градусов температуры выше, чем прилегающий океан; и ветвь течения залива дрейфует фруктами, растениями и деревом, продуктами Америки и Вест-Индии, к берегам Ирландии и Гебридских островов.

Из вышеприведенных утверждений, отмечает г-н Лайель, мы можем понять, почему Реннелл охарактеризовал некоторые из основных течений как океанические реки, которые он описывает как имеющие от пятидесяти до двухсот пятидесяти миль в ширину и имеющие быстроту, превышающую быстроту крупнейших судоходных рек континента, и настолько глубокие, что иногда задерживаются и время от времени отклоняются банками, вершины которых не поднимаются в пределах сорока, пятидесяти или даже ста саженей от поверхности моря.

Обычная скорость основных течений океана составляет от одной до трех миль в час; но когда граничащие земли сходятся, большие массы воды постепенно загоняются в узкое пространство и затем, не имея бокового пространства, вынуждены повышать свой уровень. Всякий раз, когда это происходит, их скорость значительно увеличивается. Течение, которое течет через пролив Олдерни, между островом с этим названием и материком, имеет скорость около восьми английских миль в час. Покойный капитан Хьюэтт обнаружил, что в проливе Пентленд-Ферт поток при обычных сизигийных приливах течет десять с половиной миль в час и около тринадцати миль во время сильных штормов. Наибольшая скорость приливного течения через «Шутс или Новый проход» в Бристольском заливе составляет четырнадцать миль в час; и капитан Кинг отметил в своем недавнем исследовании Магелланова пролива, что прилив течет с той же скоростью через «Первые сужения» и около восьми географических миль в час в других частях этих проливов.

Курс течений на британских берегах, как установлено, такой же извилистый, как у обычных рек. Иногда они текут между банками песка, которые состоят из материи, сброшенной в определенных точках, где скорость потока была замедлена, но очень часто случается, что, как в реке, один берег сделан из низкого аллювиального гравия, в то время как другой состоит из некоторых твердых и высоких скал, постоянно подмываемых, так и течение в своих изгибах ударяет здесь и там по побережью, которое затем формирует один берег, в то время как отмель под водой формирует другой. Если побережье сформировано из твердых материалов, оно уступает медленно; так же, если оно большой высоты, ибо в этом случае большое количество материи должно быть удалено, прежде чем море сможет проникнуть на какое-либо расстояние.

Течения зависят, как и приливы, не от временных или случайных обстоятельств, а от законов, которые управляют движениями небесных тел. Высота, на которую поднимаются приливы, и сила и скорость течений зависят в значительной степени от фактической конфигурации суши, контура длинной линии континентального или островного побережья, глубины и ширины каналов, своеобразной формы дна морей — одним словом, от комбинации обстоятельств, которые постоянно меняются многими магматическими и водными причинами, и среди прочих — самими приливами и течениями. Хотя эти агенты распада и воспроизводства являются местными в отношении периодов короткой продолжительности, таких как те, что охватывает история, они тем не менее универсальны, если мы расширим наши взгляды до достаточного промежутка веков.

Течения, отмечает Голдсмит, играют свою роль в меньшей сфере, будучи обычно наибольшими там, где движения моря наименьшие, а именно, ближе всего к берегам, и вместе с приливами производят самые быстрые изменения; их движение взбалтывает вещества, из которых состоит их ложе, и на дне моря совершаются величайшие чудеса, ибо в то время как море, как известно, отступало от одних земель, так оно было обнаружено наступающим на другие, и, вероятно, эти разрушения на одной части берега могут объяснить оставление другой, ибо течение, которое покоилось на какой-то определенной банке, получив выход в каком-то другом месте, больше не давит на свое прежнее ложе, а изливает весь свой поток в новый вход, так что каждое наводнение моря может сопровождаться некоторым соответствующим оставлением другого берега, где море не встречает препятствий, оно распространяется с нежным вздутием, пока вся сила не разрушается из-за нехватки глубины для содействия движению, но когда прогресс сдерживается посредине выступом скал или резким возвышением суши, оно ударяет со всей своей силой своей глубины о препятствие и формирует своей повторяющейся силой ту резкость берега, которая ограничивает его стремительность. Там, где море чрезвычайно глубоко и очень сильно взволновано бурями, не малое препятствие может ограничить его ярость; и по этой причине мы видим самые смелые берега, проецируемые против самых глубоких вод, все меньшие препятствия были давно преодолены и смыты. В местах, где сила моря менее бурная или его приливы менее быстрые, берега обычно видны спускающимися с более постепенным наклоном. На эти берега море редко бьет с какой-либо большой силой, так как большая волна не имеет глубины, достаточной, чтобы нести ее вперед, так что здесь видны только нежные прибои, направляющиеся к суше и уменьшающиеся по мере приближения. Поскольку море в предыдущем описании обычно представляется перспективами смятения и шума, здесь оно чаще демонстрирует покой и спокойную красоту. Его воды, которые при осмотре с обрыва давали мутный зеленоватый оттенок, возникающий из-за их глубины и положения по отношению к глазу, при взгляде с пологого берега были цвета неба и, казалось, поднимались навстречу ему. Оглушительный шум глубокого моря здесь превращается в нежные ропоты; вместо того чтобы воды ударялись о лицо скалы, оно наступает и отступает, все еще идя вперед, но с силой, достаточной только для того, чтобы толкать свои водоросли и ракушки, бесчувственными приближениями, к берегу.

ГЛАВА III.

НЕМЕЦКОЕ МОРЕ — ЕГО ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ — ЕГО ПРИЛИВЫ — КАТАСТРОФИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ В СОЧЕТАНИИ С ШТОРМОВЫМИ ВЕТРАМИ С СЕВЕРО-ЗАПАДА НА РАЗЛИЧНЫХ ЧАСТЯХ РАССМАТРИВАЕМОГО ПОБЕРЕЖЬЯ — ПРИМЕРЫ.

Сами действия Природы, под контролем Всемудрого и Всемогущего Существа, всегда демонстрируют как восстановительную, так и разрушительную силу. Ее законы и конституция, нигде прямо не открытые нам, могут быть выведены только из осмотра конкретных фактов, полученных из наблюдения и эксперимента, единственных заслуживающих доверия проводников к знанию Природы. Давайте спросим — во-первых, какова причина наступления Немецкого моря на побережье Норфолка? во-вторых, является ли каждая часть предметом такого посещения, сопровождаемого схожими результатами? и в-третьих, может ли искусство остановить его прогресс?

Немецкое море, из-за того что оно пересечено многочисленными отмелями песка, некоторые из которых огромной длины и ширины, представляет большее разнообразие в приливах и течениях, чем, вероятно, любой другой океан в мире; и из-за своей подверженности переменным и сильным ветрам делает навигацию чрезвычайно опасной. Его площадь составляет около двух миллионов квадратных миль, и оно ограничено в своих самых узких пределах между Англией и Голландией, и там, следовательно, приливы поднимаются выше всего. Оно открывается в Атлантику на севере и сообщается с Английским каналом через пролив Дувр, и с Балтийским морем через Скагеррак и Каттегат. Его можно считать разделенным на две части банкой Доггер-банка, которая пересекает его почти во всей его ширине, и сильный прилив течет с севера на юг, который значительно усиливается северными и северо-западными ветрами.

С самых ранних записей до настоящего времени та часть побережья, которая простирается от Кромера до Уинтертон-Несс, была наиболее подвержена разрушениям океана; земли были смыты, здания значительной стоимости были поглощены, и, несмотря на все усилия, предпринятые до сих пор, море продолжает продвигаться вглубь, столь же мало насытившись, как и прежде. Линия побережья чрезвычайно благоприятна для его алчности, представляя, как она делает, вид мыса, и различные слои, составляющие клифы, как правило, слишком податливой природы, чтобы сопротивляться его влиянию, даже при обычных обстоятельствах. — Пески Хасборо, простирающиеся от Уинтертона до или немного за Бактон, должны, из-за своих размеров и резкого возвышения, быть источником значительного вреда, ограничивая огромную массу воды в узком пределе, которая, когда увеличивается и беспокоится штормовыми ветрами с северо-запада, во время сизигийного прилива, толкает волны против клифов с большей или меньшей скоростью и с силой, достаточной не только для того, чтобы смыть большие количества земли, которая из-за перпендикулярности клифов откладывается у их основания, но фактически подмыть их в значительной степени.

Можно привести многочисленные примеры, когда течение забирало двадцать один ярд земли из глубины за три прилива; и было подсчитано, когда нынешняя гостиница была построена в Нижнем Шеррингеме, близ Кромера, в 1805 году, что потребуется семьдесят лет, чтобы море достигло этого места, средняя потеря земли была рассчитана, по предыдущим наблюдениям, как несколько менее одного ярда ежегодно; расстояние между домом и морем составляло пятьдесят ярдов, но не было сделано никакой поправки на наклон земли от моря, в результате чего разрушение естественно ускорялось каждый год по мере того, как клиф становился ниже, так как в каждый последующий период было меньше материи для удаления, когда падали части равной площади. Между 1824 и 1829 годами было смыто не менее семнадцати ярдов, и расстояние между домом и краем клифа в это время составляет всего от восьми до десяти ярдов.

Вся территория древнего Кромера сейчас составляет часть Немецкого моря, жители постепенно отступили вглубь страны к нынешнему местоположению, откуда море все еще угрожает вытеснить их. Местоположение этой части побережья, нехватка материала морского пляжа на рейде, дно океана скалистого характера и пляж, представляющий почти уровень, приближающийся к мертвой плоскости, делают его особенно подверженным его вторжению.

В Тримингэме более пятидесяти акров земли было удалено за последние шестьдесят лет, и однажды четыре с половиной акра были забраны за один прилив.

Собственность, принадлежащая мистеру Уитли в Мандсли, значительно сократилась в размерах и стоимости и до настоящего времени сохранялась лишь благодаря прочным стенам, возведенным у самого моря, и многочисленным деревянным сваям, вбитым в песок за ними; однако больше всего обескураживает то, что море размыло клиф у их края; и весьма вероятно, что если после сизигийного прилива начнется сильный и продолжительный северо-западный шторм, они, возможно, вместе с большей частью собственности будут смыты водой, проникающей позади и между ними. Земля, прилегающая к поместью С. Бигнолда, эсквайра, рядом с Уолкот-Гэп, до 1839 года стремительно разрушалась.

В Хасборо за последние шестьдесят лет море продвинулось более чем на сто семьдесят ярдов, и, по расчетам, церковь будет поглощена океаном до середины наступающего столетия.

Древние деревни Шипден, Уимпвелл и Кесвик полностью исчезли, как и почти вся деревня Экклс. Однако памятником остается руинированная башня старой церкви, наполовину погребенная в песчаных дюнах. С 1839 года море быстро наступало на них, обнажая фундаменты жилищ, алтарную часть церкви и часть стены, которая, как предполагается, окружала церковный погост. Верхняя часть зданий, очевидно, была разобрана до того, как фундаменты оказались погребены под песком.

Холмы наносного песка между Экклсом и Уинтертоном, простирающиеся до Ярмута, на протяжении многих веков преграждали путь приливу к устьям нескольких небольших эстуариев; однако сохранились записи о девяти прорывах шириной от двадцати до ста двадцати ярдов, которые были сделаны через них, что нанесло огромный ущерб низменным землям во внутренних районах. Один из самых примечательных случаев произошел в 1792 году, когда масса воды прошла между Хорси и Уэксемом, достигнув Хиклинга — деревни, расположенной в трех милях от берега, — и, соединившись с пресной водой в большом озере, называемом Хиклинг-Брод, погубила всю рыбу. Ущерб, нанесенный земле в непосредственной близости, был весьма значительным; на одной ферме убытки превысили триста фунтов, и прошли годы, прежде чем земля восстановила свое прежнее плодородие. Зловоние, возникавшее из-за оседания или отступления воды, наполнило воздух миазмами самого худшего рода. Свирепствовали перемежающиеся и брюшнотифозные лихорадки самого опасного характера, так что многие люди были сведены в преждевременную могилу в результате этой катастрофы.

ГЛАВА IV.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗАМЕЧАНИЙ О НЕМЕЦКОМ МОРЕ. — ДЕМОНСТРАЦИЯ ЕГО ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫХ СИЛ НА ДРУГИХ ПОБЕРЕЖЬЯХ. — УВЕЛИЧЕНИЕ ПЕСЧАНЫХ МЕЛЕЙ У ХАСБОРО, КЕЙСТЕРА И ДР. — РАССМОТРЕНИЕ МЕНЬШИХ ПЕСЧАНЫХ МЕЛЕЙ ВДОЛЬ ПОБЕРЕЖЬЯ, ИХ ФОРМИРОВАНИЯ И ВОЗДЕЙСТВИЯ.

Собрав теперь достаточные доказательства разрушительного воздействия волн, приливов и течений на наше восточное побережье, давайте рассмотрим примеры их восстановительной силы, во многих случаях поддерживаемой и направляемой рукой человека.

Немецкое море наиболее глубоко у берегов Норвегии, где глубины достигают ста девяноста саженей; однако среднюю глубину всего бассейна можно оценить не более чем в тридцать одну сажень. Дно этого моря пересекают несколько огромных банок: одна из них, занимающая центральное положение, тянется от залива Ферт-оф-Форт в северо-восточном направлении на расстояние ста десяти миль; другие тянутся от Дании и Ютландии более чем на сто пять миль к северо-западу; в то время как самая большая из всех, Доггер-банка, простирается более чем на триста пятьдесят четыре мили с севера на юг. Вся поверхность этих огромных мелей равна примерно одной пятой всей площади Немецкого моря или примерно одной трети всей территории Англии и Шотландии. Средняя высота банок, по словам мистера Стивенсона, составляет около семидесяти восьми футов; верхняя часть состоит из мелкого и крупного кремнистого песка, смешанного с измельченными кораллами и ракушечником. Некоторые длинные узкие ложбины пересекают банки. Одна из них варьируется от семнадцати до сорока четырех саженей в глубину и имеет очень крутые склоны: в одной части, называемой «Внутренние серебряные ямы», ее глубина составляет пятьдесят пять саженей. Самые мелкие участки Доггер-банки оказались на глубине сорока двух футов под водой, за исключением одного места, где обломки корабля образовали мель.

Эти пески получают новые наслоения каждый день, так что со временем это место вполне может стать пригодной для жизни сушей.

Королевство Голландия кажется завоеванием у моря, в некотором роде спасенным из его недр. Поверхность земли в этой стране находится ниже уровня дна океана; и я помню, замечает Бюффон, как при приближении к побережью смотрел на него с моря, как в долину: однако с каждым днем оно поднимается все выше благодаря отложениям, приносимым морем, Рейном и Маасом, и те места, которые раньше принимали крупные военные корабли, теперь, как известно, слишком мелки для судов даже умеренного водоизмещения.

Формирование новых земель морем, постоянно приносящим свои осадки в одно место и накапливающим пески в другом, легко представить. У нас было много примеров этого в Англии. Остров Оксни, прилегающий к Ромни-Марш, образовался именно таким образом. Долгое время это была низменность, постоянно находившаяся под угрозой затопления рекой Ротер; но море своими отложениями постепенно подняло дно реки, в то же время углубив ее устье, так что одна часть достаточно защищена от наводнений, а другая достаточно глубока для приема судов значительного водоизмещения.

Во многих частях побережий Франции, Англии, Голландии, Германии и Пруссии море, как известно, заметно отступает.

Случаи образования новых земель из моря происходят двумя различными путями: во-первых, путем поднятия водами песчаных или илистых банок там, где откладываются осадки; и, во-вторых, путем полного оставления берега, который остается свободным для приложения человеческого труда.

Количество песка, камней и т. д., перемещаемых приливным течением туда и обратно, весьма значительно, и никакая другая линия побережья не может служить лучшим примером, чем рассматриваемая нами.

Пески Хасборо, вероятно, увеличиваются в ширину, если не в длину, поскольку каждый год они получают новые приращения от судов, погребенных в их водовороте, которые служат ядром для удержания песка, оседающего на них.

Пески Кокл у Кейстера увеличились с 1836 года на полторы мили в северном направлении.

Отложение песков, камней, гальки и т. д. на нашем побережье, особенно в летние месяцы, когда преобладают восточные, южные и западные ветры, показалось бы наблюдателю, не привыкшему видеть обратные эффекты, кажущейся невозможностью того, что вода может переместить такое огромное количество материала, особенно за то короткое время, которое требуется во время северо-западного шторма.

Песчаные мели различной длины, ширины и глубины появляются и исчезают, формируются и переформируются на рейде. Только во время северо-западных штормов они становятся твердыми, устойчивыми и компактными и увеличиваются в ширину, в то время как материалы на пляже смываются. Они простираются в направлении, параллельном берегу, и представляют собой наклонную плоскость; по обе стороны от их основания существует соответствующее мелководье, и приливное течение не позволяет материалам задерживаться на их поверхности в достаточной степени, чтобы увеличить их высоту и сделать их более эффективными. Тем не менее, как они есть, они являются естественными волнорезами, но из-за своей нерегулярности в протяженности, размерах и расположении они обеспечивают лишь частичную защиту побережья.

Набеги моря в Олдборо, в Саффолке, были в прошлом весьма разрушительными; известно, что этот боро когда-то располагался в четверти мили к востоку от нынешнего берега. Жители продолжали строиться дальше вглубь страны, пока не достигли края своей собственности, после чего город пришел в большой упадок; но две песчаные банки, намытые на небольшом расстоянии, теперь служат временной защитой побережья. Между этими банками и нынешним берегом, где сейчас протекает течение, море имеет глубину двадцать четыре фута в том месте, где раньше стоял город.

Непосредственно у Ярмута, параллельно берегу, находится гряда песчаных банок, форма которых медленно меняется из года в год, а часто и внезапно после сильных штормов. Покойный капитан Хьюитт, Королевский флот, обнаружил в этих банках в 1836 году широкий канал глубиной шестьдесят пять футов там, где во время предыдущей съемки в 1822 году глубина составляла всего четыре фута. Море размыло дно на глубину шестьдесят футов в течение четырнадцати лет, а возможно, и за более короткий период.

Везде, где на рейде существует песчаная мель на расстоянии за пределами того места, куда отлив отступает в наибольшей степени, называемом отметкой низкого уровня воды, там, вероятно, будет находиться самое внутреннее мелководье: сразу формируется другая мель, основание которой начинается от отметки низкого уровня воды, и происходит постепенный подъем по направлению к клифам, заканчивающийся на уровне или за пределами разлива прилива, называемого отметкой высокого уровня воды. Здесь, следовательно, мель будет более эффективной; приливная волна и течение будут сдерживаться и разбиваться о поднимающуюся банку.

Но если сформируется песчаная мель, чья верхняя поверхность заканчивается на отметке низкого уровня воды, самое внутреннее мелководье будет наблюдаться ближе к клифам, и его ход часто будет заканчиваться под углом к ним; а между промежуточными пространствами мелей, существующих на рейде, часто возникает течение в сторону берега, которое будет способствовать силе приливной волны и течения, когда они приходят в чрезмерное действие, при их атаке либо на противоположный клиф, либо на ближайшую к нему частичную мель. В этих обстоятельствах первая вскоре потеряет свою наклонную поверхность, а вторая будет подмыта.

Там, где на рейде существуют песчаные мели, пляж самый широкий, а там, где их нет, пляж самый узкий.

ГЛАВА V.

МЕРЫ, ПРИНИМАЕМЫЕ ОБЩЕСТВЕННЫМИ И ЧАСТНЫМИ ЛИЦАМИ ДЛЯ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ РАЗРУШИТЕЛЬНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НЕМЕЦКОГО МОРЯ. — РАССМОТРЕНИЕ ВОЗВЕДЕНИЯ ПРИЧАЛОВ, МОЛОВ И БУН. — БЛАГОТВОРНЫЕ ЭФФЕКТЫ, ПРОИСТЕКАЮЩИЕ ОТ ПЕРВЫХ ДВУХ В ЯРМУТЕ И КРОМЕРЕ. — ЧАСТИЧНАЯ НЕУДАЧА ПОСЛЕДНИХ В ТРИМИНГЕМЕ И ДЕМОНСТРАЦИЯ ИХ ВРЕДНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ДРУГИЕ ПОБЕРЕЖЬЯ.

Из наблюдений мистера Палмера и других следует, что если на нашем южном или юго-восточном побережье возвести мол или буну, чтобы остановить продвижение пляжа, то на западной стороне таких искусственных преград вскоре скапливается груда гальки, в то время как на нашем восточном побережье песок, камни и т. д. скапливаются с северной стороны.

Планы, до сих пор преследуемые общественными и частными лицами, заключались в размещении резких перпендикулярных тел не к югу от собственности, которую они больше всего стремились спасти, а непосредственно напротив нее. Так, мистер Уитли из Мандсли разместил корпуса старых судов на берегу у основания клифов, прилегающих к его собственности; они были заполнены большими камнями, закреплены сваями, вбитыми в пляж с обеих сторон, с носа и кормы, а также прочным цепным канатом и т. д.; но несколько лет назад они были полностью удалены морем во время сильного северо-западного шторма при сизигийном приливе.

Город Кромер по тому же случаю понес значительные убытки. Причал, возведенный в северной части города, вызвал скопление большого холма песка к востоку от него, представляющего наклонную поверхность по направлению к морю, и во время северо-западных штормов на поверхности, ближайшей к банкам, проросли местные травы; однако в этот раз причал не выдержал, и большая часть песчаного холма была смыта; но все же осталось достаточно, чтобы убедить жителей в том, что если бы причал был возведен в западной части города, их собственность была бы спасена.

При возведении буны в Тримингеме несколько лет назад большие квадратные сваи диаметром около десяти-двенадцати дюймов были вбиты в пляж под прямым углом к основанию высоких клифов и доходили до отметки низкого уровня воды или за нее; они выступали на значительную высоту над тогдашней поверхностью пляжа, и к вершинам выступающих свай были непрерывно прикреплены прочные доски, скрепленные железными болтами. Существовавшее мелководье, должно быть, было значительным по длине, ширине и глубине; ибо впоследствии сильное волнение, вызванное северным штормом, полностью удалило несколько свай, а другие были переведены из перпендикулярного в горизонтальное положение.

Это обстоятельство, однако, легко объяснимо: пласты, в которые были вбиты сваи в определенной части, проходили через голубую глину в голубой песок рыхлой текстуры, а сваи не были вбиты на глубину, необходимую для достижения или вхождения в твердые пласты под ними; теперь, если мы примем во внимание длину и глубину мелководья, а также ширину поверхности, представленную сваей и доской, подверженную полному воздействию приливного течения с севера на юг, или, скорее, в этой точке с востока на запад, подкрепленному и усиленному увеличенным потоком воды из Атлантики, мы не можем удивляться упомянутому результату. Оказалось необходимым поддержать оставшиеся сваи дополнительными сваями, расположенными горизонтально с западной стороны. Эффектом, произведенным этой дорогостоящей буной, стало накопление материалов морского пляжа к северу, простирающееся примерно на тридцать ярдов от основания клифа к морю, достигая верха сваи и доски; оттуда последовал резкий уклон, который заканчивался в той части, откуда были удалены упомянутые сваи и т. д.

Непосредственно к югу от этого барьера почти никакого накопления материалов морского пляжа не произошло, и море совершало большие опустошения на прилегающих клифах, чем прежде.

План вбивания свай в пляж с целью его удержания и поощрения отложения материалов на его поверхности, и, следовательно, для разбивания силы волн, давно принят на различных побережьях Англии; и там, где в определенных местностях практиковалось их продолжение, это, по-видимому, имело успех; в других случаях они демонстрировали лишь частичную защиту из-за своей временной долговечности, и значительные неудобства ощущались на побережьях, где преобладает галька, из-за того, что во время сильных штормов она пересыпалась в огромных количествах.

Огромное количество песка, представленное на этой части побережья, дает не только иную особенность, но и можно ожидать более отрадных результатов. В Ярмуте море ни в малейшей степени не наступало на пески со времен правления Елизаветы, а место, где построен город, стало твердой и пригодной для жизни землей около 1008 года, с которого времени линия дюн постепенно увеличивалась в высоту и ширину, простираясь через весь вход в древний эстуарий и препятствуя проникновению приливов настолько полно, что они допускаются только через узкий проход, который река поддерживает открытым и который постепенно сместился на несколько миль к югу.

Благодаря исключению моря тысячи акров во внутренних районах стали возделываемыми землями; и, не считая небольших водоемов, образовалось более шестидесяти пресноводных озер глубиной от пятнадцати до тридцати футов и площадью от одного до двенадцати сотен акров.

Польза, извлеченная из возведения молов у устья Гавани, в сочетании с причалом, обеспечила большую защиту городу Ярмут. Приливная волна и течение были сдержаны, берег был поднят, удержан и стал шире в северном направлении, вплоть до Уинтертона; сформировалась песчаная мель, которая простирается на значительное расстояние в море под прямым углом к берегу, за окончание северного мола, так что возникла необходимость установить буй на ее оконечности в качестве ориентира для моряка, чтобы держать курс строго на восток от устья Гавани до Ярмут-Роудс. Причал, выступающий в море более чем на четыреста пятьдесят футов, теперь будет расширен из-за мелководья.

Возникает вопрос: были бы причал и молы столь полезны, если бы их не продолжили в море на упомянутое расстояние? Конечно, нет. Песчаные мели, которые ранее существовали на рейде, были удалены или, скорее, превращены в твердую массу; течение было отклонено с южного на северо-восточное направление, а дно океана, ближайшее к берегу, было поднято и, несомненно, заканчивается в море на наклонной плоскости.

Неудача бун, возведенных из свай и досок, по-видимому, проистекает из их размещения в неправильном месте, из того, что они недостаточно далеко выступают в море, из того, что сваи недостаточно глубоко вбиты в пляж, и из их внезапного возвышения, представляющего резкую поверхность для воздействия приливной волны, которая во время сильных штормов при сизигийных приливах не может выдержать ее мощного эффекта, если материалы, лежащие рядом или между ними, будут удалены. Поэтому они могут быть эффективны только там, где промежутки полностью заполнены материалами морского пляжа, и их долговечность должна зависеть от последней причины.

ГЛАВА VI.

ВОССТАНОВИТЕЛЬНАЯ СИЛА НЕМЕЦКОГО МОРЯ ДОКАЗАНА В ОПРЕДЕЛЕННЫХ МЕСТНОСТЯХ. — ПОМОЩЬ, ОКАЗАННАЯ ЕЙ ВСЛЕДСТВИЕ ВЫБРОСА СУДНА НА БЕРЕГ В ПЕРБЕКЕ И НА ЭТОМ ПОБЕРЕЖЬЕ В ХАСБОРО. — РАССМОТРЕНИЕ ХОЛМОВ НАНОСНОГО ПЕСКА ИЛИ ДЮН. — ПРИМЕРЫ ИХ УСТОЙЧИВОСТИ В УЭЛЛСЕ, КЛИ И ДР., И ИХ НЕУСТОЙЧИВОСТИ В ЭККЛСЕ, ПАЛЛИНГЕ И ДР. — НАЗНАЧЕНИЕ КОМИССАРОВ ПО МОРСКИМ ПРОРЫВАМ. — ПРИВЛЕЧЕНИЕ И МНЕНИЯ ВЫДАЮЩЕГОСЯ ИНЖЕНЕРА В 1804 ГОДУ. — ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ.

Примеры того, как Природа пытается бороться сама с собой, показаны огромным количеством песка, гальки и т. д., приносимых от отметки низкого уровня воды к отметке высокого уровня воды в летние месяцы, и если преобладают восточные ветры, песок перемещается к клифам и скапливается в одних местах больше, чем в других. Так, в Уолкоте отложение материалов морского пляжа началось в 1839 году и постепенно увеличивалось от шести до восьми футов в глубину на расстоянии полутора миль, и на пространстве, составляющем несколько ярдов, оно достигло перпендикулярности над клифами, простираясь до отметки высокого уровня воды, и приливная волна, даже при северном ветре, приливала и отливала, не нарушая его поверхности, с вышеуказанного периода до ноября 1843 года. Затем последовал шторм с северо-запада при квадратурном приливе, который удалил большую часть песчаного холма, а последующий шторм при сизигийном приливе в феврале 1844 года смыл остатки.

Подобный случай накопления наблюдался на побережье Эссекса, начавшись примерно в тот же период, и простирался на расстояние семи миль, что, по-видимому, в декабре 1843 года имело тенденцию сохраниться.

Плоские берега в Уэллсе значительно возвышаются над глубинами океана, в которые они, вероятно, переходят с постепенным спуском. Выброс трех больших судов на берег у Уинтертона и Хорси много лет назад, возможно, предотвратил его наступление в этих местах.

Когда судно выбрасывается на берег на мелководье, оно обычно становится ядром песчаной банки, как это было продемонстрировано в нескольких наших гаванях, и это обстоятельство в значительной степени способствует его сохранению. В период между 1780 и 1790 годами судно из Пербека, груженное тремястами тоннами камня, село на мель у входа в гавань Пул и затонуло; экипаж был спасен, но судно и груз остаются по сей день на дне. С того периода мель у входа в гавань настолько расширилась в западном направлении, к Певерил-Пойнт в Пербеке, что судоходный канал сместился на милю ближе к этому мысу. Причина очевидна: приливное течение откладывает осадки, которыми оно заряжено, вокруг любого объекта, который замедляет его скорость. Материал, дрейфующий вдоль дна, также задерживается любым препятствием и накапливается вокруг него, точно так же, как африканские песчаные ветры воздвигают небольшой холмик над тушей каждого мертвого верблюда, оставленного на поверхности пустыни.

18 февраля 1807 года катер «Хантер» во время сильного шторма сел на песчаную мель на рейде и в конечном итоге дрейфовал на мелководье недалеко от берега, примерно в четверти мили к северу от старого прохода для телег в Хасборо, кормой к клифу. В очень короткое время песок, галька и т. д. скопились вокруг него и полностью заполнили мелководье на всю его длину. В течение двенадцати месяцев после этого несколько мелей и мелководий проявились напротив прохода к городу, показывая, что прилив получил препятствие, что создало неудобство для рыбаков, так как им приходилось тащить свои лодки гораздо дальше, прежде чем они могли спустить их на воду; они были настолько осведомлены, что катер «Хантер» был причиной этого обстоятельства, что многие резкие выражения они высказывали в его адрес. Менее чем за два года можно было пройти более ста ярдов от его носа во время отлива до отметки низкого уровня воды, и большой холм песка скопился между его кормой и клифом, который существовал более двадцати лет и останавливал разрушение моря непосредственно напротив. Однако из-за последующих штормов клифы были разрушены к северу, вода проникла позади песчаного холма и полностью удалила его. Большее доказательство препятствия, которое получили волны, наблюдалось на отметке низкого уровня воды: гряда гравия была отложена и оставлена нетронутой во время отлива, простираясь от катера «Хантер» до угольного прохода Бактон, на расстояние трех миль к северу; однако первый сизигийный прилив смыл почти всю гряду гравия, за исключением той части, которая была ближе всего к катеру «Хантер».

Хотя польза, извлеченная для сохранения клифов от выброса судна на берег, была полностью утрачена, все же до настоящего времени в непосредственной близости от него не образовалось мелководий, и пляж был бы выше, чем он есть сейчас, если бы его фальшборты, гакаборт и т. д. не были удалены.

Вторжение моря через прорывы в песчаных дюнах в окрестностях Экклса, Хорси, Уэксема и т. д., сопровождавшееся серьезными неудобствами и разорением, привело к назначению группы весьма уважаемых и влиятельных джентльменов Комиссарами по морским прорывам, и в 1804 году они наняли выдающегося инженера, ныне покойного, который, среди прочей информации, высказал мнение, что если все мелководья будут заполнены, а пляж будет поддерживаться на наклонной плоскости, море никогда не будет наступать на побережье Норфолка. Однако он не указал, как такое утверждение может быть обосновано, или не представил план для достижения столь желаемой цели; но случай, произошедший с катером «Хантер», эффекты, произведенные его погружением в углубление на пляже, польза в сохранении земель напротив в течение длительного периода и прекращение формирования мелководий в его непосредственной близости сразу указывают на истинность его утверждения и подсказывают план, который будет представлен.

ГЛАВА VII.

ОБЩИЕ ОСОБЕННОСТИ ПОБЕРЕЖЬЯ. — РАССМОТРЕНИЕ ИЗМЕНЕНИЙ И ВОЗДЕЙСТВИЯ ВЕТРА С РАЗЛИЧНЫХ НАПРАВЛЕНИЙ.

Чтобы успешно бороться с таким беспокойным и мощным агентом, как океан, требуется большое внимание и осмотрительность; ибо препятствия, представленные на этом побережье, не являются обычными. Среди них можно перечислить мощные приливы и течения, ограниченное пространство для большой массы воды в исключительных случаях, клифы мягкой податливой природы, ограниченный и неровный берег с углублениями и выступами, либо мертвая равнина, либо пологий спуск от отметки низкого уровня воды к клифам, что составляет пляж наихудшего характера. Песчаные мели на рейде в определенных местностях многочисленны и нерегулярны, их размеры и положение изменчивы, и, хотя они обеспечивают частичную защиту побережья, они определенно вредны для судов, подверженных риску выброса на берег.

Чтобы сделать море подчиненным нашим желаниям и соответствующим нашему замыслу, другими словами, чтобы заставить его выполнять работу по доставке своего содержимого со дна своих вод к клифам, чтобы защитить их, если возможно, на века, давайте рассмотрим его вспомогательный элемент — ветер, его эффекты, будь то благотворные или вредные.

Вдольбереговой ветер, дующий с севера, но особенно с северо-запада, заставляет воду во время сизигийного прилива, как отмечалось ранее, удалять материалы с пляжа, подмывать клифы, и если сильный бриз дул в течение двух или трех дней до этого с юго-востока и внезапно повернул к прежнему направлению, результатом на этой части побережья будет более сильное волнение. Ибо воды океана, будучи задержанными юго-восточным ветром, не могут уйти так легко, если бы не была сдержана превосходящая сила того, что обычно называют «приливной волной» с севера, приливной волной, происходящей из Атлантики. Небольшая часть этой волны проходит на восток вверх по Английскому каналу и через пролив Дувр, а затем на север, в то время как основная масса воды, движущаяся гораздо быстрее к более открытому морю на западной стороне Британии, сначала проходит Оркнейские острова, а затем, поворачивая, течет вниз между Норвегией и Шотландией и проносится с большой скоростью вдоль нашего восточного побережья.

Ветер с подветренного берега, дующий с северо-востока, перемещает песчаные мели на рейде к берегу, и везде, где они находят место для отдыха, из-за внезапности их перемещения, обязательно существуют зыбучие пески; к счастью, однако, не такой значительной глубины, как упоминалось знаменитым шотландским бардом в судьбе, постигшей Мастера Рейвенсворта, но все же достаточно тревожной, чтобы сделать людей осторожными в том, как они ступают на их поверхность, особенно верхом на лошади. Ветер, дующий с востока, производит эти эффекты в большей степени, чем с северо-востока, а ветер, дующий с юго-востока, делает песок на морском берегу чрезвычайно рыхлым и пористым, в то время как северный ветер делает песок твердым, плотным и компактным. Несколько лет назад, однажды, после формирования этих песков, судно, груженное лесом, было выброшено на берег в Тримингеме, недалеко от Кромера. Повозка и лошади, использовавшиеся для доставки леса на берег, оказались погруженными, и последних не удалось вытащить из-за того, что они были привязаны к повозке, пока жизнь не угасла. В тот же день леди, ехавшая верхом между Хорси и Уэксемом, столкнулась с подобным происшествием и с трудом была освобождена из своего опасного положения. Когда ветер меняется на другое направление, эти пески исчезают, и мели становятся видны на своем прежнем месте.

Слишком часто несчастный моряк испытывает горькие последствия зыбучих песков в непосредственной связи с большой мелью у Хасборо: в то время как поверхность на ее внутренней стороне покрыта водой глубиной восемнадцать или двадцать дюймов, на небольшом расстоянии она составляет столько же саженей. Между пространствами существуют рыхлые пески большой глубины; и, следовательно, только те, кто хорошо знаком с этим обстоятельством, могут избежать разрушения, ибо если судно ударится передней частью своего киля о более твердую часть мели, можно привести многочисленные примеры, когда корма погружалась вперед в зыбучие пески, и корпус, мачты и все, что принадлежало ему, были поглощены в очень короткое время, а иногда, вероятно, прежде, чем те, кто был на борту, имели возможность спастись.

Ветер с берега на этом побережье дует с запада на юг и заставляет все тяжелые тела, камни и т. д. приноситься к берегу; они остаются между отметками высокого и низкого уровня воды во время отлива.

ГЛАВА VIII.

РАССМОТРЕНИЕ ОБЩИХ ОСОБЕННОСТЕЙ КЛИФОВ. — ПРИЧИНЫ НЕРЕГУЛЯРНОСТИ И ГЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПЛАСТЫ, ИХ СОСТАВЛЯЮЩИЕ.

Клифы, простирающиеся от Хасборо до или немного дальше Кромера, при приближении оказываются чрезвычайно неровными. В некоторых местах выступают небольшие мысы или точки, в других образуются небольшие бухты, в зависимости от влияния моря и материалов, составляющих их структуру. Их перпендикулярность частично нарушается упавшими массами, отложенными у их основания; которые, там, где клифы высоки, часто значительны; возникая либо из-за удаления песка или глины под более твердыми пластами, либо из-за оползней, которые происходят из-за пресноводных источников, изобилующих в определенных местностях. Так, зимой 1825 года упавшая масса была сброшена недалеко от маяка в Кромере, которая покрыла двенадцать акров, простираясь далеко в море, при высоте клифов в двести пятьдесят футов; и мистер Лайель отмечает, что подмыв источниками вызвал обрушение больших частей верхней части клифов, с домами, все еще стоящими на них, так что невозможно путем возведения волнорезов у основания клифов постоянно предотвращать опасность.

Разрушение клифов также ускоряется по другим причинам — продолжением сильных северо-восточных ветров, засухой, вызывающей трещины от их верхней поверхности вниз, сильными дождями и после суровых и последовательных морозов.

Клифы обычно состоят из глины, песка и суглинка. Некоторые авторы называли их грязевыми клифами из-за их темного цвета и общего вида. Мистер Лайель включает их в серию, называемую валунной формацией.

Мистер Вудворд в своем «Очерке геологии Норфолка» считает их дилювиального происхождения; но при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что они содержат пласты и окаменелости, которые разделяют характеристики и могут быть отнесены к различным частям третичного периода.

Клифы являются частью обширной серии, простирающейся от маяков Хасборо до Уэйборна, к северо-западу от Кромера, составляющей расстояние около двадцати миль, и предполагается, что они непрерывно покоятся на мелу.

В некоторых местах клифы очень регулярно стратифицированы, представляя в различных частях слои красного и белого песка, но в других местах они полностью лишены стратификации, демонстрируя одну непрерывную массу тилла.

Это положение различных пластов окажется довольно правильным:—

Третичный

Дилювиальный

1 Бурая глина: содержащая кости лошади, быка и т. д.

2 Тилл

Новейший плиоцен

3 Краг

4 Пресноводные, лакустринные, лигнит и т. д.

Более древний плиоцен

5 Голубая глина

6 Красный гравий

содержащий кости слонов, носорогов и т. д.

Эоцен

7 Зеленый песок: с костями вымерших млекопитающих.

 

8 Мел

Вся серия этих клифов свидетельствует о великих и последовательных изменениях; пласты во многих местах сложены и изогнуты и наложены на другие, которые не претерпели никакого смещения вообще. На тилле, с ровной горизонтальной поверхностью, видны залегающие слои ламинированной глины и песка, сменяющиеся вертикальными, изогнутыми и деформированными пластами, имеющими покрытие из грубого гравия и кремня.

Между Бактоном и Мандсли небольшие ямы или борозды можно увидеть на различных расстояниях от вершины клифов, заполненные фрагментами белого мела; регулярные пласты наложены сверху. Многие из этих борозд имеют ширину и глубину в несколько футов. В тилле, к востоку от Бактона, эти борозды снова широко развиты.

Тилл и мергель, слои которых встречаются по направлению к Мандсли, часто представляют собой бороздчатые поверхности и в разных местах, по-видимому, погружаются в пляж, причем оставленные борозды заполнены наложенным песком. Гравий также имеет подобное погружение.

В то время как, с одной стороны, существуют доказательства, подтверждающие медленное отложение некоторых из этих пластов, с другой стороны, существуют доказательства великих потрясений и беспорядка.

Поскольку регулярное описание отдельных пластов может оказаться небезынтересным, давайте исследуем первый —

Тилл.

Этот термин является провинциальным словом, широко используемым в Шотландии для подобных масс нестратифицированного вещества, которые содержат валуны; и тот же термин был применен мистером Лайелем к этой части пластов Норфолка.

Тилл имеет темно-синий цвет, несколько напоминающий цвет лондонской глины, и был классифицирован некоторыми авторами вместе с этой формацией из-за валунов, которыми он изобилует. Мистер Вудворд называет его голубой глиной. Однако необходимо провести четкое различие между этим и регулярной голубой глиной.

Этот тилл составляет большую часть клифов между Хасборо и Мандсли, поднимаясь в некоторых местах от двадцати до почти восьмидесяти футов в перпендикулярной высоте. Все его органические остатки, по-видимому, были вымыты из других формаций, чтобы быть отложенными в нем, и он содержит, смешанные с ними, фрагменты почти каждой породы вторичной и первичной серии; включая огромные блоки гранита, порфира, зеленокаменной породы, оолита, лейаса, мела, гальки, траппа, слюдяного сланца, песчаников различных видов, кремня, мергеля и т. д. Около Хасборо он сильно перемешан с мелом.

Второй пласт, по мере того как мы спускаемся под тилл, — это

Краг.

Слой которого, между сторожкой и угольными проходами в Бактоне, был назван мистером Лайелем твердым железистым крагом. Он состоит из нескольких тонких пластин, содержащих сжатое дерево, фрагментарные и целые раковины, смешанные с глиной, гравием и белым песком. Этот пласт образует погружение по направлению к северо-западу, имея опору из красного песка с одной стороны и зеленого песка с другой. Секция крага более широко развита в Кромере, Рантоне и Уэйборне. Между угольным проходом Бактон и Мандсли встречаются вертикальные слои крага, состоящие из плотно сцементированных фрагментов раковин.

Непосредственно под крагом встречаются те формации, которые обычно называют пресноводными, состоящие из лигнита и лакустринных отложений.

Лакустринные.

В нескольких местах между Хасборо и Мандсли эти отложения могут быть исследованы. Они содержат много видов раковин, с рыбой и костями млекопитающих.

Первое из них встречается в месте под названием Остенд, между Хасборо и Бактоном, примерно в полумиле от последнего места. Оно состоит из голубоватой грязи, с редкими пятнами бурой глины, и простирается на несколько ярдов вдоль пляжа. Эта формация была обнаружена мистером Грином в августе 1841 года.

Примерно в двухстах ярдах от лесного торфяника в Бактоне встречается второй лакустринный пласт. Он ограничен редкими пятнами около середины клифа, рядом с проходом сторожки. Раковины отложены в тонких слоях песка и голубой глины, содержащих много дерева, которое выглядит так, как будто оно просверлено каким-то насекомым.

Третья лакустринная формация находится в деревне Мандсли и отличается от других клифов своим темным грязным видом. Ее высота составляет около двадцати футов, и она простирается на сто ярдов вдоль пляжа.

Мистер Лайель, ссылаясь на этот пласт, говорит: «Он состоит из бурого, черного и серого песка и суглинка, смешанного с растительным веществом, иногда почти переходящего в своего рода торфяную землю, содержащую много пирита».

Лигнит.

Это название было дано обширным лесным пластам, содержащим много обугленного дерева.

Отложение весьма распространено вдоль побережья Норфолка и может быть поучительно исследовано в Хасборо, Бактоне, Мандсли, Тримингеме и Кромере.

В Бактоне обширные секции обнажаются после приливов. Они в основном сформированы из черной торфяной земли, которая может быть разделена на тонкие слои, и обычно имеет квасцовый вкус, и изобилует пиритами.

В Бактоне глубина этих секций, от вершины клифа, составляет около пяти футов; в Остенде, между Бактоном и Хасборо, около тридцати, а в Мандсли — сто футов.

Эти отложения иногда смешаны с массами красного песка, содержащими трубки твердой глины.

Эта формация представляет собой вид леса, который был опрокинут и раздавлен на месте; ибо после сильных северо-западных ветров пни деревьев можно увидеть действительно стоящими, с их сильными корнями, простирающимися и переплетающимися друг с другом. Зимой 1840–41 годов мистер Грин измерил некоторые из этих стволов, которые тогда были обнажены примерно на фут от корня. — Один измерил пять футов одиннадцать дюймов в обхвате, а другой — пять футов.

В то время как в Бактоне этот пласт сформирован из черной торфяной земли, в Остенде он смешан с зеленоватым песком. Мистер Лайель говорит о том, что в Хасборо это «ламинированная голубая глина, около полутора футов толщиной, причем часть глины битуминозна и заключает в себе сжатые ветви и листья деревьев».

Мистер Р. К. Тейлор в своей «Геологии Восточного Норфолка» отмечает об отложении в целом: — «Оно состоит из лесного торфа, содержащего еловые шишки и фрагменты костей; в других — из древесной глины; а в других местах — из больших пней деревьев, стоящих плотно вместе, причем стебли, по-видимому, были сломаны примерно в восемнадцати дюймах от основания».

Преподобный Джеймс Лейтон, цитируемый мистером Фэрхолмом в его «Геологии», заявляет в письме: «линия раздавленного дерева, листьев, травы и т. д., часто образующая пласт торфа, простирается чуть выше отметки низкого уровня воды. Около этого пласта находят многочисленные остатки млекопитающих, рога и кости по крайней мере четырех видов оленей, лошади, быка, гиппопотама, носорога и слона. Эти ископаемые остатки находят в Хасборо и его окрестностях, на обнаженном глинистом берегу. В Мандсли их находят в клифе. Этот пласт можно увидеть как подстилающую формацию вдоль всей линии пляжа от Экклса до Мандсли».

В Кромере мистер Саймонс наблюдал под наносами, на несколько футов ниже отметки высокого уровня воды, пласт лигнита, в котором были найдены семена растений и т. д. Он также наблюдал десять или более деревьев на пространстве в пол-акра, обнаженных ниже клифов к востоку от этого города, причем пни были несколько дюймов, все менее фута в вертикальной высоте, некоторые не менее девяти или десяти футов в обхвате, корни распространялись от них во все стороны на протяжении пространства в двадцать футов в диаметре.

Мистер Ричард Тейлор полагает, что этот пласт, видимый в Хасборо, является продолжением хорошо известного пласта у клифа Уоттон и Харидж. «Существует, — говорит он, — доказательств достаточно, чтобы доказать, что он простирается южнее Паллинга, даже так низко, как Уинтертон и Кейстер; также в Лоустофте».

Два последних пласта, ближайшие к мелу, — это

Голубая глина и Красный гравий.

Эти два пласта «по-видимому, были отложены одновременно, так как они сильно перемешаны и везде содержат одни и те же виды остатков млекопитающих. Из-за необычного количества костей, содержащихся в этих пластах, их провинциально называли Костяными породами, но из-за огромного количества ежегодно выкапываемых костей слонов их можно, ради различия, назвать Слоновыми пластами». В некоторых местах голубая глина отложена на красном гравии.

Красный гравий, по-видимому, состоит из окатанных материалов, которые, несомненно, были принесены в это место с некоторого расстояния. Он включает смесь красного песка и гравия, железистых и охристых конкреций; голубую глину, торф, серу, суглинок, кремни, гальку, массы гранита, порфира, фрагменты и целые кости, и сильно минерализован железом.

Эти породы прослеживаются на значительное расстояние за пределы Кромера.

Непосредственный пласт, на котором покоятся пласты, по-видимому, является

Мел.

Он встречается примерно в полумиле к северо-западу от Мандсли, около отметки уровня отлива, и на протяжении более мили образует пляж. Близ Тримингема имеются три весьма примечательных выступа, которые поднимаются вверх и образуют часть высоких клифов. Далее к северу массы мела включены в дрейфовые отложения или выходят на поверхность во внутренних районах, на небольшом расстоянии от берега, как, например, у Оверстранда близ Кромера, где велась разработка карьера, в котором мел находится в весьма нарушенном и раздробленном состоянии. В Кромере мел был обнаружен вновь, и он повсюду является коренной породой, залегающей примерно на уровне отлива и поднимающейся к северу от этого города на высоту нескольких ярдов над этим уровнем. У Шеррингема он поднимается выше отметки уровня прилива и оттуда до Уэйборна в значительной степени входит в состав пластов клифов.

Таким образом, исходя из присутствия столь большого количества мела в непосредственной близости, причем часть его, по-видимому, находится в ненарушенном состоянии, что можно видеть по его горизонтальным слоям кремня у Шеррингема, можно вне всякого сомнения сделать вывод о его существовании как к востоку, так и к северу.

В 1836 году после очень высокого прилива в Бактоне была найдена плечевая кость, вероятно, великого мастодонта; одна ее сторона, судя по внешнему виду, должна была покоиться на мелу. Эта кость была обнаружена в красном гравии, который во многих местах является ближайшим к мелу пластом. К кости прикреплены фрагменты мела.

В начале этого года была обнажена и после высокого прилива извлечена г-ном Грином большеберцовая кость, вероятно, того же животного, которая до сих пор остается у него.

ГЛАВА IX.

ПРОДОЛЖЕНИЕ НАБЛЮДЕНИЙ ЗА КЛИФАМИ. — ГРУНТОВЫЕ ВОДЫ, ИХ ПАГУБНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ И ПЛАН ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ИМ. — РЕКОМЕНДАЦИИ ПО СРЕЗАНИЮ КЛИФОВ, ОСОБЕННО ТАМ, ГДЕ ИМЕЮТСЯ БОЛЬШИЕ НЕРОВНОСТИ В ПЕСЧАНЫХ ДЮНАХ, С ПЛАНОМ УВЕЛИЧЕНИЯ ИХ ВЫСОТЫ ПРИ НЕОБХОДИМОСТИ.

Рассмотрев клифы в отношении их контуров, различных пластов, составляющих их структуру, ущерба, который они испытывают от атмосферного воздуха, засухи, проливных дождей, сильных и последовательных морозов, а также от грозных нашествий Немецкого моря на их основание, мы видим, что они обладают внутренним врагом, присущим им самим, который в определенных местах более грозен, чем сам океан, — это упомянутые ранее грунтовые воды.

Обуздание их пагубного влияния — задача, требующая обдумывания, ибо, хотя мы и знаем об их существовании, мы не можем сказать, возникают ли они с широкой или узкой поверхности, на большой глубине или на значительном расстоянии от того места, где они появляются; и хотя последствия их весьма серьезны, масштаб ущерба, возникающего из-за таких обстоятельств на этой части побережья, как правило, ограничен.

Везде, где они изобилуют, клифы следует, где это практически осуществимо, переводить из перпендикулярного состояния в наклонное; затем следует вбить колья, или, вернее, прочные сваи, в параллельном направлении на требуемое расстояние и достаточно глубоко в твердые пласты под ними, на небольшом расстоянии друг от друга, с горизонтально закрепленными планками или, что предпочтительнее, прочными деревянными фашинами, проложенными между сваями и клифами, особенно там, где материалы имеют рыхлую текстуру; они окажутся эффективными до тех пор, пока не будет получена более естественная, прочная и долговечная опора.

Большую пользу может принести бурение скважин на внутренней, или сухопутной, стороне клифов, подверженных их влиянию; ибо в Тримингеме потеря четырех с половиной акров земли, упомянутая в предыдущей главе, в первую очередь приписывается неразумному человеку, который за несколько месяцев до этого засыпал три колодца в непосредственной близости.

Теперь возникает вопрос: не было бы целесообразно повсеместно, где это практически осуществимо, срезать более высокие клифы? — Возможно, было бы.

Во-первых, воздух во время сильных штормов не будет столь сильно сжиматься у их основания и придавать волнам при приближении к берегу такой большой вес, как это, очевидно, происходит сейчас, и последние будут менее склонны нарушать естественный пляж во время его формирования.

Во-вторых, везде, где изобилуют грунтовые воды, будет обеспечен отвод пресной воды, не вызывающий оползней там, где они существуют за пределами или, вернее, выше досягаемости рекомендованных свай, что могло бы замедлить формирование естественного пляжа.

В-третьих, это будет определенно применимо там, где дюны или холмы наносного песка из-за своей неровности, вызванной северо-восточными ветрами, уменьшаются до степени, допускающей прорыв моря, что наблюдается в Экклсе, Паллинге и т. д.

И наконец, применение плуга в местности, где существуют такие трещины, согласно плану, рекомендованному в следующей главе, и должное внимание к пересадке песчаного тростника по мере необходимости сделают остальное, не затрагивая напрямую земли, принадлежащие частным лицам на внутренней стороне этих береговых валов.

ГЛАВА X.

ПЛАН АВТОРА ПО ОКОНЧАТЕЛЬНОМУ ПРОТИВОДЕЙСТВИЮ ПАГУБНОМУ ВОЗДЕЙСТВИЮ НЕМЕЦКОГО МОРЯ ВДОЛЬ ВОСТОЧНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ НОРФОЛКА НА ПРОТЯЖЕНИИ ТРИДЦАТИ МИЛЬ, ПРОСТИРАЮЩИЙСЯ ОТ УИНТЕРТОН-НЕСС ДО КРОМЕРА ИЛИ НЕМНОГО ДАЛЬШЕ. — ПРЕДСТАВЛЕННЫЙ ПЛАН ВОЗВЕДЕНИЯ БУН И Т. Д.

Знания, полученные по этому интересному предмету, и примеры, упомянутые в предыдущей главе, доказывают почти вне всякого сомнения, что на вопрос: «Может ли искусство остановить наступление Немецкого моря вдоль побережья Норфолка?» — можно ответить утвердительно.

Первым и самым важным условием, которое необходимо получить, является крутой берег, образованный естественным пляжем — термин, примененный упомянутым ранее выдающимся инженером, который заявил, что его подъем должен составлять три с половиной дюйма на ярд, что составит семнадцать с половиной футов на двести десять ярдов; высота, которой никогда не сможет достичь ни одно море на этом побережье.

Поскольку на рейде имеется много материалов, подъем мог бы быть более постепенным, что было бы предпочтительнее, ибо необходимо иметь в виду двойную цель: одну — для сохранения земель во внутренних районах, другую — для безопасности моряков, если случится несчастье и вынудит их выбросить судно на берег. Кроме того, чем более резко тело, будь то естественное или искусственное, противостоит почти непреодолимой силе приливной волны, когда она приведена в чрезмерное действие, тем менее вероятно, что оно останется устойчивым и компактным. Поэтому необходимо будет определить протяженность отмелей, существующих на рейде, и высоту, которую вероятно достичь, можно легко рассчитать.

Одного ряда свай, вбитых в пляж под прямым углом к берегу везде, где существует отмель, будет достаточно, с прикрепленными к ним досками, чтобы способствовать удержанию и оседанию материалов, приносимых приливной волной и течением. Длина необходимых свай должна зависеть от предполагаемой требуемой высоты, принимая во внимание не только глубину песка, лежащего на дне отмели, но и пласты под ним. За очень короткое время, постепенно добавляя доски, отмель заполнится, и приливная волна будет проходить поверх, не нарушая ее поверхности; тот же план должен быть принят везде, где отмель существует на отметке уровня отлива, но, возможно, трудность применения досок в этой ситуации не может быть так легко преодолена; следовательно, потребуется большее количество свай, так как они должны быть вставлены близко друг к другу.

После того как отмель заполнится до уровня существующего пляжа, а верхняя часть сваи все еще будет выступать, следует постепенно добавлять доски, если необходимо, шириной около одного или двух футов за раз, по мере накопления отложений.

Продвигаясь далее в море по мере возможности, часть отмелей будет перемещена на мелководье; другая, вероятно, будет унесена к клифам. Чтобы облегчить эту задачу, пусть к корме лодки будет прикреплена борона с длинными зубьями, которую будут тянуть люди, что разрыхлит материалы на поверхности отмели; и поток воды унесет их, если ветер будет в благоприятном направлении, к берегу, и таким образом пляж станет консолидированным телом с избыточными материалами, отложенными на отметке уровня прилива: их, конечно, необходимо переместить к клифам. Если материалы состоят преимущественно из песка, можно с большой выгодой использовать плуг, поворачивая борозды внутрь, к клифам; напротив, если преобладают камни, их необходимо откладывать у основания клифов. Восточные ветры будут перемещать рыхлый сухой песок к ним и заполнять промежутки между ними. Однако многие предложения по ускорению работы появятся при осмотре и испытании.

Расстояние, требуемое от одного ряда свай до другого, также должно зависеть от обстоятельств. Везде, куда достигает море, если существует отмель или плоский участок, там будут необходимы сваи, а также к югу от него, что значительно ускорит отложение материалов там, где они так необходимы.

При применении свай также потребуется проницательность; ибо внимательный и постоянный наблюдатель заметит, что часто случается, что при изменении течения и благоприятствующем ему ветре море достигает клифов, подмывает и размывает одну местность, в то время как другая, посещенная ранее, заполняется материалами, вымытыми из первого места. В последнем случае сваи не потребуется применять немедленно, ибо, вероятно, часть материалов, накопившихся нерегулярно, потребуется переместить на их прежнее место. Отсюда причина применения свай к югу, а не к северу от местности, требующей немедленной помощи.

Опять же, значительная разница в установке свай должна быть сделана в зависимости от контура, который представляет пляж; между постоянно плоским участком и отмелью, которую нужно только заполнить. В последнем случае несколько свай, вставленных с запада на восток, сработают очень хорошо; в первом случае должно быть выбрано противоположное направление; то есть с северо-запада на юго-восток, согласно прилагаемой схеме, ибо необходимо учитывать движение воды, а также необходимость поощрения накопления материалов морского пляжа к югу от буны, так же как и к северу. От этого зависит наш окончательный успех.

В то время как вышеуказанный план представляет наименьшее сопротивление приливной волне, когда она наиболее взволнована, приливное течение будет сдержано и лишено силы, а постепенное повышение уровня за счет отложения материалов произведет эффекты, проявляющиеся при разбивании волн о пологий берег; и по мере того как они будут катиться вперед, их сила будет уменьшаться из-за нехватки веса и глубины, способствующих их движению.

В нескольких местах на этом пляже песок, галька и т. д. не превышают четырех футов в глубину, а в некоторых случаях они еще мельче; так, в Кромере существует большое тело известковых отложений, которое выступает над пляжем на отметке уровня отлива; но между ним и клифами, временно защищенными морской стеной, должна была существовать отмель или впадина значительной длины и глубины: это побудило жителей, которые были свидетелями пользы, принесенной буной (до ущерба, понесенного Кромером, упомянутого в предыдущей главе), установить буну непосредственно к югу, или, вернее, к западу от города, длиной восемьдесят четыре ярда.

Отмель или впадина заполнилась до верха буны, и количество материала морского пляжа, состоящего преимущественно из песка, по-видимому, было склонно накапливаться у основания стен в июне 1844 года, но, к сожалению, буна была недостаточно выдвинута в сторону моря; сваи, вместо того чтобы выступать над ним, не достигали по высоте упомянутого вала, и, следовательно, она не столь эффективна, как могла бы быть в противном случае.

Джетти также оказывает некоторое влияние, препятствующее получению еще одного доказательства эффективности этой буны, по крайней мере вдоль берега к северу, или, вернее, к востоку; ибо грубая по конструкции, она плохо приспособлена для выполнения двойной цели, которая должна была бы из нее вытекать. Платформа, покоящаяся на сваях огромных размеров по высоте и диаметру, по-видимому, была одной сплошной длины, от основания клифов до возвышающейся скалы на отметке уровня отлива. Ее значительная высота над поверхностью пляжа, ее громоздкая структура из-за использованных бревен и, прежде всего, ограниченная протяженность в сторону моря объясняют ее частичное разрушение во время упомянутого шторма. Удары волн о сваи даже в спокойную погоду придают импульс воде у их основания и создают водовороты, которые препятствуют накоплению материалов морского пляжа в непосредственной близости.

Жители, однако, по-видимому, были настолько осведомлены об этом обстоятельстве, что при ремонте джетти прибегли к железным стойкам, представляющим плоскую поверхность в сторону моря; но то же препятствие для полезности существует до сих пор.

Давайте теперь рассмотрим, нельзя ли построить джетти, которая обеспечила бы не только восхитительную прогулочную набережную, необходимое дополнение к посещаемому курорту, но и удержание материалов морского пляжа и, как следствие, повышение уровня пляжа.

Для этой цели давайте использовать деревянные сваи из английского дуба необходимой длины, чтобы войти в твердые пласты под поверхностью пляжа. Оконечность для вставки должна быть заострена и окольцована железом, а противоположный конец должен быть защищен ободом из того же материала, который должен выступать над каждой сваей, чтобы оставить полость, достаточно глубокую для приема одного конца железного столба диаметром около восьми или более дюймов, если это будет сочтено необходимым; и, поскольку длина этого железного столба определена, его верхняя часть может быть легко сформирована для поддержки деревянных досок, составляющих платформу джетти, к которым он может быть прикреплен. Теперь, если сваи вставлены в пляж в непрерывном ряду в сторону моря, оставляя пространство между каждым столбом от двух до трех футов, можно легко сделать вывод, что желаемая цель будет достигнута и будет получена постоянная польза. Расходы в первом случае, конечно, будут значительными, но их долговечность и полезность должны перевесить такое препятствие.

Источником удовлетворения является наблюдение, что значительная экономия расходов, требуемых столь великим предприятием, может быть достигнута путем использования в общем порядке Pinus Sylvestris, или красной сосны, выращенной в соседних плантациях; если их срубить в зимние месяцы, обрезать и поместить в море в готовности к вставке по мере возможности, они сохранят свои смолистые свойства в наибольшем изобилии и предотвратят выделение смолы, которое неизбежно вызвало бы воздействие весенних и летних месяцев. От смолы, которую они содержат, зависит их прочность, и, приняв вышеуказанный план и используя те, что имеют небольшой диаметр, инструмент, необходимый для их продвижения в пляж, не повредит поверхность сваи, наиболее подверженную его влиянию. Следующий пример докажет их долговечность и то, что тщательная вставка свай необходима только для того, чтобы сделать их устойчивость несомненной, даже если необычайные штормы вызовут нарушение естественного пляжа.

В Мандсли несколько лет назад, не на памяти старейшего жителя, некоторые рыбаки вбили четыре сваи диаметром шесть дюймов в пляж между отметками уровня прилива и отлива с целью формирования того, что называется «кой», для содержания омаров, пойманных в море, до тех пор, пока не представится возможность для их продажи. К сваям были прикреплены доски, чтобы образовать квадрат, внутри которого был помещен ящик для их приема; а кусок дерева, закрепленный сверху, предотвращал нарушение ящика водой. В конце концов, однако, он вышел из употребления, доски, прикрепленные к сваям, уступили, но последние все еще остаются прочно заделанными в пласты под ними, и их верхушки видны только тогда, когда преобладают северные и северо-западные ветры, так как песок, лежащий вокруг, над и между ними, тогда удаляется.

Судовладелец и, прежде всего, закаленный моряк не могут не радоваться перспективе получения широкого пляжа на наклонной плоскости, ибо если судно будет выброшено на берег даже в самый сильный шторм, вместо того чтобы бороться с безрадостной перспективой, которая сейчас перед ними, ставшей не только грозной, но и ужасной из-за многочисленных отмелей, существующих на этом побережье, будет только одна, и судно прибудет к месту назначения более постепенно; ее киль почти сразу же врежется в песок до такой степени, что сделает ее устойчивой; ибо волнам, которым придется преодолевать подъем, будет прегражден путь, и из-за нехватки глубины они не смогут ни повредить судно, ни погубить моряка: до сих пор огромная сила, которой они обладают, во многих случаях разбивала первое вдребезги после того, как она ударялась о пляж, а последний был брошен к нему, либо слишком внезапно, либо из-за их отскока, сметен в глубины внизу; в то время как он, бедняга, пока существует сознание или присутствие духа, использует свои слабые усилия, чтобы достичь благословенного берега, но, увы! слишком часто напрасно; он либо тонет, чтобы быть унесенным к другому, безжизненным, изувеченным трупом, либо прибывает слишком поздно, чтобы быть спасенным, даже если вибрация сердца существует, из-за нехватки надлежащего размещения и внимания. Если бы можно было однажды сформировать естественный пляж, небольшое усилие и помощь со стороны тех, кто на берегу, смогли бы спасти его от ныне почти неизбежного разрушения.

ГЛАВА XI.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Пусть план, предложенный в предыдущей главе, не производит слишком поспешного впечатления и не заставляет читателя быть слишком оптимистичным относительно результата, как бы он ни казался похожим на истину и реальность; но если при запросе, рассмотрении и осмотре он окажется основанным на фактах, а не только на теории, пусть не тратится больше времени на откладывание испытания его эффективности, чем это действительно необходимо.

В течение ряда лет удивительное тело вод совершало самые ужасные опустошения на этом и других побережьях, не только с потерей имущества, но, что гораздо важнее, человеческих жизней.

Многие страны, которые были уничтожены, являются печальными свидетелями правды истории и показывают верхушки своих домов и шпили своих церквей, все еще стоящие на дне воды. Немецкое море наступало на берега Голландии близ Катта, так что руины древней цитадели римлян, которая была построена ранее на побережье, теперь фактически находятся под водой. Во Фрисландии и Зеландии затоплено более трехсот деревень, и их руины продолжают оставаться видимыми в ясный день. Балтийское море медленно покрыло большую часть Померании и, среди прочих, разрушило и поглотило знаменитый порт Винета.

Одно из самых примечательных наводнений, записанных в истории, произошло в правление Генриха I, которое поглотило поместья графа Годвина и образовало отмель, ныне называемую Гудвинскими песками.

В 1546 году подобный прорыв моря уничтожил тысячу человек на территории Дорта и еще большее число вокруг Дулларта. К этим несчастным случаям можно добавить еще несколько; наши собственные историки и историки других стран изобилуют ими; почти каждый плоский берег любого размера может показать что-то, что он потерял, или что-то, что он приобрел от моря.

Есть некоторые берега, на которых море, где оно затопило и после пребывания, возможно, несколько веков, снова отступило по своей собственной воле или было отброшено назад трудом человека, что, если применить в представленном случае, мы искренне молимся, подтвердило бы слова, содержащиеся в 5-й главе пророка Иеремии и 22-м стихе. И если этот замысел окажется успешным, кто может отрицать, что при постоянном внимании и настойчивости не только земли будут защищены в будущем, но и те, которые сейчас кажутся потерянными, могут быть возвращены в последующие годы, и что спасение человеческих жизней будет значительным.

Есть много земель в Норвегии, Шотландии и на Мальдивских островах, которые в одно время покрыты водой, а в другое время свободны. Страна вокруг острова Или во времена Беды, около тысячи лет назад, была одним из самых восхитительных мест во всем королевстве; она была не только возделана и производила все необходимое для жизни, но и виноград, который давал отличное вино. Отчеты того времени изобилуют описанием ее зелени и плодородия, ее богатых пастбищ, покрытых цветами и травами, ее красивых теней и здорового воздуха. Но море, прорвавшись на сушу, затопило всю страну, завладело почвой и полностью уничтожило одну из самых плодородных долин в мире; ее воздух, из сухого и здорового, с того времени стал нездоровым, а та небольшая часть страны, которая, будучи выше остальных, избежала потопа, вскоре стала непригодной для жизни из-за своих вредных испарений. Остров оставался под водой несколько веков, пока, наконец, море, по той же прихоти, которая побудила его к вторжению, не начало покидать землю подобным же образом. Оно продолжает в течение нескольких веков отказываться от своих прежних завоеваний; и хотя жители не могут похвастаться ни долголетием, ни роскошью первоначальных владельцев, они находят достаточные средства к существованию, и если им случается пережить первые годы проживания там, они часто, как известно, доживают до глубокой старости.

На этом побережье были поглощены несколько поместий и большие части соседних приходов; и не было никакого перерыва, с незапамятных времен, в опустошениях моря на расстоянии двадцати миль в длину, где стояли эти места.

Многие бедные рыбаки потеряли свою жизнь на глазах у своих родителей, жены и детей, чьи поднятые руки, струящиеся слезы и крики дикого отчаяния провозглашали муки, которые они переносили, агонию, которую они страдали, теряя свое потомство, своего мужа, своего отца; и это тогда, когда нежнейшие узы привязанности связывали их друг с другом; внезапно потеряны, ушли навсегда! оставляя тех позади, кто, если не лишился рассудка полностью, остается во время своего пребывания в этой долине слез навсегда убитым горем и безутешным. Эта мрачная картина может показаться преувеличенной; но, увы! она слишком правдива и печальна, чтобы думать о ней, где такие несчастные случаи часты и, вероятно, будут продолжаться до скончания времен. Но есть луч надежды, что цель, которая кажется такой трудной для достижения, может в конечном итоге быть достигнута трудом человека, средствами, данными и переданными от приобретения знаний, через Всемудрого и Милосердного Творца. Давайте искренне молиться, чтобы Его благословение было даровано нашим смиренным усилиям для осуществления этого или превосходящего его замысла.

ПРИЛОЖЕНИЕ.

БАКТОН.

Бактон, или Бактон, называемый в Книге Страшного суда Бакетуна, расположен примерно в четырех с половиной милях к северо-востоку от Норт-Уолшема. Гранича с морем, он постоянно испытывает его разрушительные последствия, что тем более прискорбно, так как земля, около 1600 акров, чрезвычайно плодородна.

Церковь, посвященная Святому Андрею, представляет собой опрятное здание, расположенное на возвышенности, примерно в четверти мили от моря; и интерьер, хотя и не украшенный дорогостоящими памятниками, содержит несколько опрятных камней, чтобы увековечить память об ушедших достойных людях.

Почтенная реликвия нормандского величия, монастырь Брумхолм, обычно называемый Бактонским аббатством, расположен в центре деревни, и, будучи в лучшем состоянии сохранности, чем, вероятно, любой другой в этом графстве, которое обладает поразительным числом в сто двадцать два, всегда является источником интереса для любителей древности.

Архитектурный стиль монастыря Брумхолм, по-видимому, представляет собой сочетание нормандского и раннего, или ланцетного, готического стилей.

Редактор «Всеобщей истории графства Норфолк» говорит: «Часть его архитектуры настолько полностью соответствует стилю Норвичского собора, что едва ли можно сомневаться в том, что они относятся к одной и той же эпохе».

Северный трансепт с его трифориумными арками, многие из которых сохранились до сих пор, имеет некоторое сходство с таковыми в Норвичском соборе и церкви Святого Николая в Ярмуте.

Церкви в целом строились в форме латинского креста, заканчивающегося в конце полукруглой апсидой. Внутренние возвышения состояли из трех делений: нижние арки — трифорий, занимающий пространство между сводом и внешней крышей боковых нефов, — и клеристорий.

Круглый арочный вход к северу от трансепта, по-видимому, построен из канского камня, и, хотя он прост, свидетельствует о происхождении по крайней мере этой части здания. К востоку находится очень высокая арка ранней готики.

Капитул имеет очень большое окно ранней стрельчатой готики, которое, как предполагается, было добавлено в правление Генриха VII, но оно кажется гораздо более ранней даты.

Аркады на поверхности внутренних стен очень просты и незатейливы; и предназначены для того, чтобы сгладить эффект большой площади гладкой поверхности, так как окна лишь небольшие. Это, по-видимому, было общим для всей нормандской архитектуры.

Дымоход очень современный, так как строители средних веков отдавали предпочтение обогреву своих залов центральным очагом, позволяя дыму чернить крышу и выходить, как получится, через открытый фонарь.

Ниша в северном трансепте, которая несет следы декоративной готики, вероятно, была добавлена вместе с другими частями здания, по мере того как аббатство росло в славе и богатстве.

Ниже приведены предполагаемые размеры различных зданий и т. д.:—

Церковь

112 футов

Северный трансепт

22 фута на 18 футов

Хоры

23 фута

Квадратура

73 фута на 47 футов

Клуатр

76 футов на 21 фут

Большой зал

100 футов на 24 фута

Этот монастырь был основан в 1113 году Уильямом де Гланвиллем в правление Генриха Первого для монахов ордена Клюни как ячейка монастыря Касл-Эйкр. Сюда монахи последнего отправляли своих младших братьев, когда в родном монастыре было слишком тесно, или непокорных монахов для несения покаяния за несоблюдение монашеских правил. Впоследствии Бартоломью де Гланвилль, который был шерифом Норфолка и Саффолка, подтвердил принадлежность монастыря Касл-Эйкр этому монастырю. Первый приор был введен в аббатство в правление Генриха Первого, а последний — в правление Генриха Восьмого.

Монахи, прикрепленные к этому учреждению, по-видимому, согласно ранним историкам, получали большую прибыль от креста, который, как говорили, был сделан из той части креста Спасителя, к которой были прибиты руки и ноги, особенно из той части, где он был наиболее окроплен его кровью; и Капгрейв сообщает нам, «что не менее тридцати девяти человек были воскрешены из мертвых, и девятнадцать слепых получили зрение благодаря ему».

В этом монастыре также хранились «пояс, или Зона, и молоко блаженной Девы, и фрагменты крестов Святого Петра и Святого Андрея».

Такова была страсть к реликвиям в прежние времена, что Мабильон, бенедиктинец, жаловался, что алтари были завалены подделками; многочисленные поддельные реликвии повсюду предлагались благочестию и преданности верующих. Он также отмечает, «что кости часто освящались, которые, будучи далекими от принадлежности святым, вероятно, никогда не принадлежали христианам!» Чтобы показать, насколько далеко зашло это мошенничество, «пояс» Девы Марии, который, как говорили, принадлежал монастырю Брумхолм, был показан посетителям, назначенным Генрихом Восьмым, в одиннадцати разных местах.

Следующий «Легендарный фрагмент», написанный близким другом автора, может быть сочтен уместным:—

Брумхолм, твое разрушенное величие повествует о печальной истории человеческого упадка, оно говорит о том, как проходит вся его слава, как увядают все его реликвии; как все его усилия становятся добычей безжалостного царства Запустения, как все записи, которые он хотел бы оставить, рука Времени стирает вновь.

Ты смотрел вперед на протяжении веков и видел неутомимый отлив и прилив того спокойного и лазурного моря, сверкающего в золотом сиянии лета; и о! сколько зимних снегов укутывало тебя в свое безупречное одеяние, сколько весен с радостной рукой украшали твое прекрасное владение красотой.

Как часто в твоем разрушенном храме склонялся гордый фанатик и бормотал какую-то святую молитву, которую его неблагодарное сердце никогда не чувствовало: ты слышал стоны душ, тающих от муки и раскаяния, которые, хотя и погрязли в крови и преступлениях, все же имели надежду на милосердие.

О! если бы та мрачная груда могла раскрыть тысячи историй, которые хранят ее записи, и сорвать темную таинственную печать, которую Время навсегда закрепило там, возможно, она рассказала бы о боли и заботе, о том же неизменном круге горя, той же темной цепи человеческих бед, которая связывает нас всех с жизнью внизу.

Она рассказала бы об ужасах, темных и страшных, которые могли бы взволновать даже самое суровое сердце, о том, как человек с грабежом, мечом и огнем усердно творил зло своему брату. Странно, что неблагодарный человек должен наполнять чашу горя ради гордости или наживы, но безумно, нежно, тщетно надеяться вкусить потоки блаженства самому.

Она рассказала бы о том, как ярко глазам детства кажется слава существования, как быстро последующие часы жизни теряют один за другим свои золотые отблески. Как нежно обманчивые мечты Надежды порабощают сердца людей улыбками, как те, кто здесь одинок и утомлен, могут научиться смотреть за пределы могилы.

И Фантазия часто блуждает назад, сквозь Время на своих заколдованных крыльях, чтобы вырвать одну легенду из мрака, который возраст набрасывает на твои руины. И так Воображение поет в нежной причуде и разнообразных напевах, со всей дрожащей гордостью Поэта, «сказку о сером аббатстве Брумхолм».

Северный ветер вздыхает сейчас в каждой засохшей безлистной ветви, панихиду по ушедшему году; и одинокий жалобный крик морской птицы, который всегда приходит в шторм и бурю, предвещает приближение надвигающейся бури.

Мрак ночи быстро сгущается, и на диком и порывистом ветру штормовые облака летят, как тени; и, затемненная их быстрым полетом, бледная и безмятежная сфера ночи скрыта от глаз моряка.

Яркая вспышка молнии, а затем оглушительный удар грома провозглашают стихийную войну; и когда молния покидает небеса, и когда рокочущий гром затихает, прислушайся, как ревут неистовые воды.

Дикие волны, которые в игривом настроении бросают ветрам свои пернатые брызги, кажутся лишь насмешкой над сердитым небом; кажутся лишь спортом в безумной гордости, когда все вокруг ужасно и темно, и призрачная Смерть парит рядом.

* * * * * *

Утро: о! сколько тревожных глаз следили всю долгую ночь за тобой, что с порога небес теперь смотрит на бурное море; океан, который так мягко и ярко часто отражал Королеву Ночи в блестящих линиях жидкого света, и, о! выглядел таким спокойным и прекрасным, как будто никакой шторм не мог там собраться. Подобно тем живым огням, что сияют так чисто и безмятежно из глаз, когда у святого алтаря Религии смиренная душа лежит в восторге, и мрачные страсти просыпаются внутри, которые уводят сердце к греху; тогда все, что казалось таким прекрасным и ярким, таким чистым в своей собственной игривой радости, становится пыткой и пагубой, и более диким, чем бушующее море.

Шторм теперь медленно затихает с приближением рассвета, и каждая волна, которая трет берег, приветствует пляж угрюмым ревом и на пляже в печали бросает все, что для Надежды было когда-то таким сладким, как трофеи, которые приносит воин и кладет их к ногам своей страны. Записи, которые кровь и смерть заработали, когда милосердие было отвергнуто от своего алтаря. Увы! когда сердитые штормы разражаются и пробуждают воды в гнев; ах! тогда коварная вздымающаяся волна катится над могилой многих странников, и борющиеся ветры и пенящийся прибой поют многие печальные похоронные панихиды.

* * * * * *

О, Небеса! что такая прекрасная форма могла выдержать столь грозный и свирепый шторм, что кто-то столь прекрасный и хрупкий мог выдержать суровый и горький шторм; и та, которую ангелы могли бы хранить в освященных дозорах, пока она спала, покоится на песчаном берегу, ее колыбельная — рев вод: и хмурые небеса в печали распростерли свой полог вокруг ее головы.

И теперь рядом с девой преклоняет колени посланник нежного облегчения, тот, кто сладкой религией исцеляет разъедающее горе раненой души; и поднимает с холодного песка форму, которая лежала холодной и безжизненной, поддерживает ее дрожащей рукой и укутывает в свой серый плащ. И с этого чела стирает соленые брызги игривой воды. И теперь ее дикий и тревожный взгляд устремлен на его смуглую щеку, и слабо и едва слышно она пытается выразить свое удивление и отчаяние; и тот, кто выглядел таким спокойным прежде, теперь тронут слезами печали, что, когда он склоняется над девой, те капли жалости увлажняют ее лоб. Он отворачивается, как будто стыдясь признать, что его сердце стало мягким и податливым. И теперь многие предложения о доме и гостеприимной помощи делаются теми, кто толпится вокруг девы, им монах поручает свою подопечную с обещаниями щедрой платы и с сердцем, полным тревоги, направляет свои шаги к «серому» аббатству Брумхолм.

* * * * * *

Какое очарование есть в улыбке Природы, когда Надежда мертва долгое время, или что во всем мире может радовать, когда ноющие сердца не в покое. И, о! какой восторг мог чувствовать он, кто оставил ровный и проторенный путь сладкого святого рвения Религии и заблудился обратно в холодный мир; чьей единственной орифламмой должен быть кровавый крест Голгофы. Да, он, чья жизнь всегда была проведена в смиренном кредо самоотречения, в обращении грешников к покаянию и разделении бережливой награды Аббатства. Да, он, кто учил, что небесная любовь должна поглощать весь тревожный ум, что сердца должны смотреть на надежды вверху и оставлять бездумный мир позади: да, он, чьи годы, хотя их было немного, прошли в глубокой преданности, кто радовался улыбающейся летней сцене и выдержал горький зимний шторм; да, он, кто рассказывал, как дорого и сладко было святое влияние для ума, кто ходил по миру усталыми ногами, чтобы помочь беспомощному человечеству; да, он забыл ради улыбки красоты свою клятву Небесам, свои надежды вверху, он отдал свое сердце соблазну удовольствий и потерял свою душу ради любви женщины. Да, он забыл смиренный вид, святую мессу, четки и все, чем он когда-либо был, ради безнадежной любви и страданий.

Увы! что горе должно когда-либо носить такую бледную щеку со слезой печали, что мука и раскаяние должны прокладывать свои изборожденные линии на лице Красоты, и ранние неприятности ведут путь к страшной болезни и медленному распаду. Есть язва груди, которую удовольствие не может очаровать, когда молодое сердце становится добычей страшного беспокойства и не-покоя. День за днем — день за днем, вдоль того гладкого и песчаного берега, Герберт с прекрасной Эдит бродил, часто прислушиваясь к сердитому реву дикого океана, пока прекрасная земля не обошла вокруг присутствия славного солнца; и когда зима начала сковывать каждую прозрачную реку и заставлять молчать каждый журчащий ручей, и в лесу на холме листья осины перестали дрожать, и каждый менестрель в лесу молчал в своем одиночестве, те прекрасные птицы, которые весело распевали свои песни радости из рощи; ах! часто грудь Эдит трепетала от тихого и высшего восторга, когда они пробуждали прекрасную ночь своими мелодичными песнями любви. Ах! много и много прекрасных вечеров, под усыпанной звездами крышей Небес, ее молодое сердце любило плести будущее, как сказочную основу: и с ее Гербертом рядом, в сладкой тишине вечера, когда ночные цветы редкой красоты наполняли парфюмом тихий воздух; часто в те восхитительные часы, когда молодое мечтательное сердце юности срывает много венков из беседок Фантазии и сплетает их на челе истины. И однажды она сказала, со слезящимися глазами, с дрожащей губой, но нежным тоном, как будто ее слабое и дрожащее сердце наполовину боялось признать свои страхи — «Герберт, прости, я знаю, ты простишь, иначе мое сердце пожалело бы об этом желании, ах! если оно несет пятно вины, в милосердии, Небеса, отпусти и меня тоже. Когда смерть холодной рукой разлучит души, которые ничто, кроме смерти, не могло разлучить, Герберт, медленная изнуряющая лихорадка горит в моем мозгу и сердце: я чувствую, что смерть спокойно крадется по моим чувствам, день за днем, бессмертные стремления и чувство восторга очаровывают мой пульс. Герберт, дорогой Герберт, моя просьба, мое последнее печальное предсмертное желание было бы, чтобы в последнем объятии смерти мой покой был тогда рядом с тобой; и у ив, которые затеняют ручей на лесном холме, наш прах может быть в печали положен, и, хотя в смерти, вместе все еще». По щекам Герберта катились капли горя, печально и медленно — пока дева молилась о своих последних и искренних желаниях. Это была страшная и горькая мука — такая, которую нежные сердца, когда обречены на разлуку, сразу без внимания и навсегда, чистые пылкие души могли только знать. Он прижал ее к своему ноющему сердцу — ее лоб, увы! какой бледный и холодный; ледяная глазурь на ее глазах, и все же ее губы все еще дрожат. Ах! что весь мир для него? Бессонная ночь, безрадостный день, теперь, когда эти милые глаза тусклы, и его двойная душа ушла. Теперь что для него холм или долина, летнее солнце или зимний шторм? Увы! они только рассказывают историю, которая пробуждает печаль в его груди, шепча снова и снова, что он был благословлен, высшим образом благословлен. Осень или зима, лето или весна, что они теперь для него? Он ходит по земле, как иссохшее существо, чья лампа жизни тускла.

* * * * * * *

Самые острые муки смертных бед и агонизирующие муки Печали, соленые капли Страдания, которые переполняют скорбящий глаз, когда Надежда потеряла свой самый слабый проблеск, заставят самый сладкий Эдем казаться бесплодной и недоброй пустыней. Увы! как горька на вкус та темная чаша, которую Воспоминание наполняет всеми худшими человеческими бедами и венчает ушедшими удовольствиями. Как воды молчаливо разрушают кременные скалы, которые они ежечасно точат, так и дикость Отчаяния и медленная язва Сожаления изнашивают утомленную человеческую грудь.

В монастырской башне Брумхолма теперь Герберт де Колвиль лежит низко, и иссох его горящий лоб, и измождены его безумные глаза; те блуждающие сферы, чей метеорный свет сияет дико из их смертных сфер, когда Лихорадка, как смертельная пагуба, обжигает колеблющийся рассудок безумием; это наполняет глаз и разрывает сердце, когда небесные лучи Разума уходят и оставляют ум таким слабым и тусклым. Что это всегда было для него, оставить святую стену Аббатства и пасть от той сладкой Религии, которая должна была быть его надеждой — его всем, когда земные сцены начали приедаться; что он должен узнать горькую правду, когда буйные часы все прошли, что дикие ошибочные шаги юности должны быть пройдены вновь, когда здоровье и расцвет покинули тело, и когда глаз тускл от боли и страданий; когда одинокое сердце изношено и слабо, и неутомимая рука Времени написала Мужество на его щеке.

И вокруг него стоят бдительные Братья той святой группы, чьи чистые преданные жизни отданы работе славной воли Небес. И их рвение — не рвение фанатика, чье дорогое наслаждение — лишь исцелять души, которые жаждут сладкого покоя, переполненные грехом и мирскими бедами, помогать в час нужды сердцам, которые болят и внутренне кровоточат, чья корона славы — награда, которую Любовь дарует душе; сладкое ликование сердца, которое хорошо выполняет свою смертную роль; и ни неблагодарность, ни пренебрежение, ни холодное и кусачее презрение мира, презрение и насмешки, переносимые ежечасно, не имеют силы притушить святой свет, который Любовь бросает вокруг своего приверженца, ибо она может укутать их в восторг и обмахивать их амброзиальными крыльями, когда смерть со спокойным подходом погружает их чувства в вечный сон.

* * * * * *

«Увы! это не мое смиренное ложе, ни самое недоброе прикосновение Страдания, нет, ни мир, так долго забытый, хотя в горе вспоминаемый теперь, ни мой одинокий и смиренный жребий, который сделал меня тем, что вы видите меня сейчас. Она была, возможно, ошибочным светом, прекрасным блуждающим метеорным пламенем, которое пришло на мое бодрствующее видение, чтобы пересечь мой путь, как пагуба; или же Небесным духом, посланным из божественного элемента, который покинул какой-то освещенный звездами мир, лежащий далеко в лазурных морях, чем этот, чтобы научить мой дух, какое сладкое блаженство было в ее доме за небесами. Но все же она прошла, — она увяла, как прекрасная роза, преждевременно погубленная, как Гименейский алтарь, зажженный в день смерти нежного жениха. На ее щеке был румянец, который в моей душе вызвал печаль, предупреждающий голос, который привык говорить урок упадка ее жизни; в ее глазах был блеск, подобный небесной славе, пойманной от какого-то яркого метеора небес. В ее тоне была музыка, подобная той, что издает низкий ветер Осени, вздыхая в печали через одинокие леса, когда яркие листья и цветы умирают, как будто он вздыхал ради их сладких причин. Хотя я знаю и чувствую, что она умерла, ее форма и голос со мной сейчас, это те руки, которые с ее лба привыкли так часто разделять пряди ее золотых волос, когда ночные ветры резвились там. Но когда мы бродили через поляну и слышали ночную птицу на ветке, или бок о бок вместе молились, — это лишь угасающее видение теперь».

* * * * * *

Монастырь Брумхолм стар и сер, и монахи стоят на коленях весь день напролет, от утрени до вечерни; много сладостных «Аве» они произносят, и много душ отпускают. В полночь ярко качались кадила, медленно и печально пелся реквием, и мессы поются до сих пор по тому, кого они положили в тени ивы, у ручья на лесном холме.

КЕСТЕР.

Кестер, или Кейстор — приятная деревня, расположенная на побережье, примерно в двух с половиной милях к северу от Ярмута; здесь находятся остатки римской станции и руины замка Кестер. Высокая круглая башня и значительная часть северной и западной стен последнего весьма приметны. Считается, что это один из старейших кирпичных особняков в Англии. Он был возведен сэром Джоном Фастольфом, который родился здесь или в Ярмуте в 1378 году. В раннем возрасте он начал блестящую военную карьеру и прославился многими актами храбрости во время сорокалетней кампании под началом английского регентства во Франции. История свидетельствует, что в этот период на поле боя он был произведен в рыцари-баннереты, стал бароном Франции, кавалером ордена Подвязки, маршалом двора регента, королевским наместником в Нормандии и последовательно назначался на различные государственные должности. Впоследствии он вернулся в Кейстор, и его щедрости, великодушию и благотворительности не было равных в то время, когда он жил. Он стал основателем религиозных и других сооружений, щедрым покровителем наук, поощрял благочестие и был благодетелем для бедных.

Некоторые авторы подняли вопрос о имени этого поистине великого и выдающегося человека, полагая, что он и есть сэр Джон Фальстаф, которого наш бессмертный бард Шекспир изобразил в юмористическом, но распутном персонаже, постоянно околачивающемся при дворе принца Генри (впоследствии Генриха V Английского). Поэтическому Фальстафу было почти шестьдесят лет во время битвы при Шрусбери в 1403 году н. э., когда норфолкскому герою было не более двадцати пяти. Первый закончил свою карьеру вскоре после того, как принц Генри взошел на престол, второй пережил Генриха V на тридцать семь лет и умер в Кейсторе в 1459 году.

КРОМЕР.

Кромер, некогда небольшой рыночный город, расположен в девяти милях к северу-северо-западу от Норт-Уолшема, на самом краю Немецкого моря. Согласно «Книге Страшного суда», Кромер входил в состав поместья и прихода Шипден — значительной деревни, которая вместе со своей церковью, посвященной Святому Петру, по-видимому, была поглощена морем примерно во времена Генриха IV. Патент на сбор определенных пошлин для строительства пирса был выдан на 14-м году правления Ричарда II. Во время квадратурных приливов, в спокойную погоду, примерно в полумиле от берега все еще можно увидеть большие массивы стен, которые, как предполагается, принадлежали упомянутой церкви.

Многие обширные участки земли были смыты в 1611 году, до чего жители потратили значительные суммы денег и проявили изобретательность в безуспешной попытке сохранить небольшую гавань. Зимой 1799 года маячные клифы, выступавшие от пляжа на триста двадцать футов, совершили несколько необычайно крупных обвалов, один из которых унес с собой пол-акра земли и ушел в море за отметку отлива. 15 января 1825 года еще одна большая масса земли отделилась от маячных холмов и с большой силой упала на пляж, распространившись в ширину более чем на триста ярдов от клифов, покрыв площадь в двенадцать акров и содержа, как предполагалось, не менее полумиллиона кубических ярдов земли. Падение этой огромной массы было внезапным и неожиданным. Сразу после обвала из берега забил большой поток воды, который с сильным шумом и напором устремился на пляж. Рано утром 19 августа 1832 года произошел еще один крупный обвал клифов возле маяка, что грозило разрушением этому полезному сооружению. Было сочтено целесообразным возвести другой маяк на холме, в двухстах пятидесяти ярдах вглубь суши; но остатки старого все еще стоят примерно в трех четвертях мили к востоку от города, где он был построен из кирпича в 1719 году.

Эти огромные оползни были почти полностью обусловлены многочисленными пресноводными источниками, изобилующими в этой местности, но ущерб, который понес город Кромер и о котором упоминается в главе III, был вызван океаном во время непрерывного штормового ветра.

Согласно преданию, церковь в Кромере, посвященная Святым Петру и Павлу, была возведена в правление Генриха IV, вскоре после того, как исчезла деревня Шипден. Это большое и красивое здание, построенное из кремня и тесаного камня в готическом стиле, с прекрасной башней высотой 154 фута, богато украшенной скульптурой. Западный вход, северный притвор и алтарная часть давно находятся в руинах, и от последней сейчас осталось очень мало; история сообщает нам, что многие ее украшения были уничтожены солдатами Кромвеля, которые превратили ее в казармы.

Как курорт Кромер вполне заслуживает той славы, которую он приобрел; и похвалы, расточаемые теми, кто посещал его в летние месяцы, безусловно, не преувеличены. Природа, действительно, кажется, не поскупилась на свои дары, чтобы сделать его восхитительным убежищем для больных — или тех, кому требуется отдых от шума и суеты городской жизни — и для тех, кто желает заниматься своими делами с легкостью и комфортом, почти граничащим с очарованием. Самый привередливый не мог бы не остаться доволен красотой окружающего пейзажа — удобствами, предоставленными предприимчивыми людьми — вежливостью и обходительностью его жителей, которые, от высшего до низшего сословия, прикладывают все возможные усилия, чтобы заслужить неизменное уважение и дружбу. Рыбаки тоже ведут себя исключительно хорошо, и их лица выражают довольство, близкое к счастью, что указывает на то, что труд, сопряженный с их опасным призванием, вознаграждается.

Деревня Шипден со своей церковью, посвященной Святому Петру, которая лежала между Кромером и морем, полностью исчезла.

ЭКЛС.

Экклс-бай-зе-Си, в девяти милях к востоку-юго-востоку от Норт-Уолшема, был деревушкой в составе крупного поместья Хасборо, или Хапписбург, от которого он находится примерно в двух милях. Он не только, по-видимому, быстро погружается в забвение сам по себе, но и несет грозную судьбу для обширного участка ценных болотистых земель в восточной части графства из-за прорыва, который он рано или поздно может допустить для вторжения моря.

В правление Эдуарда Исповедника им владел Эдрик, датчанин благородного происхождения, затем Ральф, граф Норфолкский, через которого он был конфискован в пользу Короны. Вильгельм Завоеватель пожаловал его Роджеру Биго, откуда он последовательно переходил в руки Уильяма де Альбини, предка графов Арундел, Уильяма ле Паркера и нескольких других дворян, известных в анналах рыцарства.

Многими любопытными привилегиями и обычаями пользовались лорды поместья в те дни — ибо мы находим, что на 33-м году правления Эдуарда I, в 1305 году, Уильям ле Паркер имел право получать доходы от морских крушений, лаган, пошлины за отдых, обычаи и другие прибыли на море и на суше, а также с каждого экипажа корабля или лодки, моющих свои сети в упомянутой деревне после Михайлова дня до Мартынова дня, по сто сельдей, а также плату за товары, имущество и т. д., прибывшие на берег по морю без помощи упомянутого Уильяма или его слуги, или остававшиеся на земле один день и одну ночь; и если упомянутый Уильям или его люди и т. д. сразу после неминуемой опасности или после кораблекрушения приложат усилия, чтобы спасти такие вещи, то упомянутый Уильям должен получить третью часть всех таких вещей или их стоимость, если только по своей доброй воле он не откажется от чего-либо, но требовать этого нельзя. Среди земельных обычаев был «бед-гилд», и на каждой свадьбе, благородной или простолюдинской, лорды поместья имели привилегию совершить брачную ночь с невестой или получить вместо этого плату. Эта непристойная система существовала в некоторых частях Шотландии еще несколько лет назад.

Эти произвольные законы, принятые в ранний период истории Англии, когда царило невежество, а варварство позволяло знатным и богатым налагать жестокие и репрессивные поборы на тех, кто стоял ниже их, возможно, во многих случаях из гуманности не применялись. Во всяком случае, по мере распространения знаний мы видим, что не только те из них, которые так тяжело давили на бедных трудолюбивых рыбаков, были отменены, но и другие были сокращены до степени, совместимой с необходимой защитой собственности, подверженной риску разграбления из-за прискорбных несчастных случаев на побережье. И весьма отрадно наблюдать, что до недавнего времени не было слышно ни ропота, ни жалоб на лордов поместья, и это ограничивается двумя или тремя районами и возникло из-за следующего обстоятельства: с незапамятных времен, по-видимому, людям разрешалось брать любые материалы с морского пляжа, которые им требовались для бытовых или иных целей, без вмешательства или взимания какой-либо платы. Но растущий спрос побудил лиц, назначенных лордами поместья исполнять их обязанности, просить разрешения взимать определенную плату за фрахт или груз; что, будучи разрешенным, принесло неплохой доход от сотен возов песка, камней и т. д., вывозимых ежегодно. Однако с этим связано любопытное совпадение. Один из этих заместителей лорда несколько лет назад заметил, что вывоз материалов с морского пляжа на определенном расстоянии от дороги или прохода к пляжу создавал проход для океана, чтобы подмыть и разрушить основание прохода до такой степени, что время от времени приходилось нести расходы на его ремонт, помимо потери земли по обе стороны от него. Поэтому он обратился за разрешением установить вблизи доску, на которой было напечатано —

«По приказу магистратов.

«Настоящим уведомляется — если какое-либо лицо или лица будут забирать или вывозить песок вблизи прохода и подножия клифов, он или они будут привлечены к ответственности и по приговору суда понесут высшую меру наказания по закону».

Но странно рассказывать, что как только заместитель лорда получил разрешение распоряжаться материалами с морского пляжа, доска была снята, и людям разрешено забирать их, если не в непосредственной близости от прохода, то, по крайней мере, у подножия или основания клифов.

Каждый оставшийся след Экклса свидетельствует о древности. Древние каменные стены были обнажены в течение последних трех лет действием моря, удаляющего высокие песчаные холмы, и крестьяне находили серебряные и медные монеты глубокой древности. Но еще более сильное свидетельство отдаленного периода можно проследить в колодцах, построенных из больших необожженных кирпичей, сформированных в форме, более широкой с одного конца, чем с другого, чтобы приспособить их к истинной окружности самого колодца. Совершенно ясно, что колодцы были засыпаны землей и перестали использоваться до того, как место было заброшено, поскольку рядом с каждым из них находится каменный колодец, построенный на растворе, подобно церквям, что, возможно, обозначает первый шаг к цивилизации в этой стране. Раньше здесь было две тысячи акров земли, но они были настолько истощены вторжением Немецкого моря, что жители в своей петиции о снижении налогов в правление Якова I жаловались, что у них тогда осталось только четырнадцать домов и триста акров земли. Сейчас все это включает несколько коттеджей, церковную башню и сто пятьдесят акров земли. Церковь была посвящена Святой Марии.

История сообщает нам, что приход Уимпнелл, ранее располагавшийся между Хасборо и Экклсом, был полностью уничтожен морем.

ХАСБОРО.

Хасборо, называемый также Хапписбург, расположенный в семи милях к юго-востоку от Норт-Уолшема, является значительной деревней, содержащей церковь, посвященную Святой Марии. Ее шпиль высотой 110,5 футов стоит на возвышенном участке земли и чрезвычайно полезен для моряка как ориентир. В прежние времена большой деревянный крест возвышался на значительную высоту над центром шпиля, что делало его еще более заметным, и до 1818 года он настолько обветшал, что был сдут ветром. Жители воздвигли другой на его месте, который во время сильной бури в 1822 году, к сожалению, послужил проводником для электрического разряда, который разрушил его, а также большую часть юго-восточного контрфорса; последний упал на крышу церкви и пробил ее, провалившись в неф внизу. В этом случае электрический разряд поджег церковь, и если бы не были приняты самые оперативные меры, она была бы уничтожена.

Здесь также были возведены в 1791 году два маяка, один высотой сто, а другой восемьдесят футов. Верхняя часть каждого заканчивается куполом; непосредственно под ним находится фонарь, а снаружи — платформа, окруженная железной балюстрадой, край которой состоит из плоского куска того же материала. Несколько лет назад один несчастный человек, страдавший психическим расстройством, находясь в крайне возбужденном состоянии, прошелся по верху или краю балюстрады вокруг одного из огней. Этот подвиг он благополучно совершил, и, как ни странно, это возымело желаемый эффект, сделав его спокойным и собранным на несколько лет.

Любитель живописного был бы с лихвой вознагражден за труд, затраченный на то, чтобы добраться до платформы, которая, как отмечалось ранее, описывает круг, одна половина которого в ясный день представляет прекрасный морской вид, а другая — великолепный ландшафт.

В первом океан, насколько хватает глаз, представляет собой обширную гладь неспокойной воды, издающей ропот недовольства. Его лоно также после северных и северо-восточных ветров часто украшено судами, направляющимися в какой-нибудь отдаленный порт, и, будучи столь многочисленными, столь разнообразными по размеру и форме и скользящими так близко к берегу, они создают прекрасную панораму, не имеющую себе равных ни в одной другой части побережья.

Из последнего вдали видны шпиль Норвичского собора, маяки Кромер и Уинтертон. Промежуточное пространство представляет собой красивый пейзаж из холмов и долин, кое-где с особняком, окруженным плантациями. Шпили деревенских церквей также многочисленны и заметны, а руины старинных зданий, особенно монастыря Брумхолм в Бактоне, сами по себе являются картиной, приглашающей наши мысли блуждать в былые времена. Земли, разделенные аккуратными и опрятными заборами, и поля в летние месяцы демонстрируют различные цвета созревающего зерна. Фермерские дома, расположенные на неопределенном расстоянии, и скромные коттеджи трудолюбивых бедняков представляют собой единый общий вид благословений, дарованных трудолюбию и предприимчивости.

Геологу и антиквару здесь предоставляется прекрасное поле для исследований и великолепное удовольствие. На небольшом расстоянии к северу находятся высокие клифы, содержащие в различных пластах реликвии животных; некоторые из них похожи на тех, что существуют в наши дни; другие, которые никогда не существовали в памяти старейшего историка; и те, которые сейчас обитают только в жарком поясе. Раковины рыб, которые обитают только в реках, чьи воды ушли в другие русла, чьи ложа были покрыты, вероятно, на протяжении веков, в то время как стволы деревьев и пни с их сильными корнями часто обнажаются после сильных порывов ветра.

К югу находится старый шпиль Экклса, готовый быть поглощенным соленым океаном; у его подножия, в сторону моря, находится оставшаяся часть священного здания с другими фундаментами, указывающими, где когда-то существовал гул человеческих существ, выполняющих свое призвание для индивидуальной и коллективной пользы. По обе стороны от старого шпиля находятся вместительные берега, где спонтанно растет песчаный тростник, чьи длинные пучки скрывают хитрого кролика и пугливого зайца. Здесь уставший может отдохнуть; созерцатель может представить себе сцены, которые были, есть и будут. Здесь пикники, веселые встречи, молодые и старые могут принять участие в восхитительном отдыхе, который представляет удивительный, но прекрасный мир; содержащий источник, из которого берет начало и заканчивается вся философия, и охватывающий свидетельство Бесконечного Существа в величии и великолепии Творения.

ХОРСИ.

Хорси-некст-зе-Си, должно быть, был когда-то одной из самых непривлекательных деревушек, которые когда-либо видели. Он лежит между Уэксемом и Уинтертоном и находится в одиннадцати милях к северу-северо-западу от Ярмута. Его уединенное положение, наличие большого озера под названием Хорси-мир и пересеченность канавами со стоячей водой не могут сделать его привлекательным даже сейчас. И если бы не его полная открытость ветрам со всех сторон, он, вероятно, был бы очень нездоровым. Столь своеобразный вид он принял несколько лет назад, что один ранний историк, упоминая Хорси, рекомендовал его вниманию правительства как место, особо приспособленное для военнопленных, особенно французов; отмечая, что их можно было бы легко удерживать там, так как к нему ведет только одна дорога; а поскольку там в изобилии растут корни, помимо бесчисленного количества лягушек, расходы на их содержание были бы незначительными.

Высокоуважаемый предок нынешнего владельца около пятидесяти лет назад приобрел поместье, когда оно было малоценным, будучи в основном затопленным, и, потратив значительную сумму денег на осушение болот, ремонт морской дамбы и строительство дороги в Сомертон, соседнюю деревню, ведущую в Ярмут, сделал его одним из самых плодородных поместий в графстве.

На морской дамбе в пределах этого прихода находится Литтл-Уэксем, поместье в 160 акров; но деревня и ее церковь, посвященная Святой Маргарите, были смыты океаном много лет назад.

КЕСВИК.

Кесвик, или Касевик, расположенный к востоку от Бактона, по-видимому, был частью поместья и простирался до этого места и Брумхолма. В 1382 году церковь, посвященная Святому Клименту, еще стояла, и когда она была заброшена, определить невозможно.

Обширные руины оставались в течение нескольких лет, которые были разобраны в день коронации Георга III и королевы Шарлотты, за исключением небольшой части, которая сейчас образует стены двух или трех коттеджей.

Значительная часть деревни сейчас находится в море из-за обрушения клифов.

МАНДСЛИ.

Мандсли — приятная деревня, расположенная примерно в пяти милях к северу-северо-востоку от Норт-Уолшема, и значительно улучшилась за последние несколько лет, но, подобно Бактону, к которому она присоединена, постоянно разрушается морем. Вилла, построенная Ф. Уитли, эсквайром, открывает прекрасный морской вид, но чтобы сохранить ее от алчности океана, было потрачено свыше трех тысяч фунтов.

ПАЛЛИНГ.

Паллинг-некст-зе-Си лежит между Экклсом и Уэксемом и находится примерно в двадцати милях к северо-востоку от Норвича. Он прославлен в древних записях как место жительства Годвина, графа Кентского, в правление Эдуарда Исповедника. Вильгельм Завоеватель впоследствии захватил его, и во время великой описи Годрик был его бейлифом или управляющим для этого короля.

За последние несколько месяцев море удалило пляж на отметке отлива и обнажило пласты под его поверхностью. В них находятся остатки стволов и корней деревьев; первые обломаны на три-четыре фута выше пластов, в то время как вокруг лежат оставшиеся части, состоящие из ветвей, листьев и т. д., но очень сильно сжатые. Кора бука очень отчетлива, но дуб, и особенно красная ель, находятся в лучшем состоянии сохранности. Древесина последней, очевидно, претерпела значительные химические изменения, ибо древесная или волокнистая часть очень совершенна, но ее смолистые свойства отсутствуют, следовательно, древесина при высыхании намного легче и сильно пахнет серой. Невозможно установить, как долго деревья были покрыты, но, вероятно, несколько столетий.

ТРИМИНГЕМ.

Тримингем расположен на высоких клифах между Мандсли и Кромером, в пяти милях к северу-северо-востоку от Норт-Уолшема. Как и предыдущий, он подвергался посягательствам океана в течение ряда лет и сейчас превратился в небольшую деревню. Церковь стоит на самой высокой точке клифов; и история гласит, что ее древние священники заявляли, что у них есть голова Святого Иоанна Крестителя. Паломники приходили издалека с большими подношениями и таким образом становились жертвами суеверия и обмана.

УЭКСЕМ.

Уэксем лежит на побережье между Паллингом и Хорси и находится примерно в четырнадцати милях к северо-западу от Ярмута. Этот приход был ранее гораздо обширнее, и хотя он не подвергался посягательствам в течение нескольких лет, песчаные холмы, по-видимому, явно склонны к отступлению.

Церковь, посвященная Святому Иоанну, демонстрирует значительную ветхость, алтарная часть находится совсем в руинах. На церковном кладбище похоронены останки несчастного помощника капитана катера «Хантер».

УЭЛЛС.

Уэллс-некст-зе-Си расположен в пяти милях к северу-северо-западу от Уолсингема и в 32 милях к северо-западу от Норвича. Он обладает довольно хорошей гаванью и несколькими опрятными зданиями, но его улицы очень нерегулярны. Церковь, посвященная Святому Николаю, представляет собой опрятное здание с квадратной башней. 15 июля 1817 года штормовой ветер с севера вызвал столь высокий прилив, что болота возле Уэллса оказались затоплены.

УИНТЕРТОН.

Уинтертон — древняя деревня, присоединенная к Хорси на юге, в восьми милях к северу-северо-западу от Ярмута. Она защищена с северо-востока смелым мысом под названием Уинтертон-Несс, хорошо известным морякам как самый роковой мыс между Шотландией и Лондоном. Церковь, посвященная Святой Троице и всем святым, обладает прекрасной башней высотой 118 футов, с которой открывается обширный вид на океан.

27 декабря 1665 года огромный высокий прилив вызвал столь тревожные прорывы в песчаных холмах в Уинтертоне, Хорси и Уэксеме, что возникла угроза уничтожения всех ценных болотистых земель оттуда до Ярмута, Бекклса и т. д.

ЯРМУТ,

Часто называемый Великим Ярмутом, является главным морским портовым городом в Норфолке, в 123 милях к северо-востоку от Лондона. Он стоит на восточном берегу реки Яр (откуда и берет свое название), при ее слиянии с рекой Бьюр, примерно в двух милях от устья гавани, которая очень обширна и удобна. Судя по виду местности и древней карте, предположительно составленной около 1000 года н. э., очевидно, что широкое и обширное эстуарий разделяло эту часть восточного побережья не только во времена его самых древних обитателей, но и в течение долгого периода после саксонского завоевания, простирая свои воды на запад до города Норвич, на север до Кейстора, Ридхэма, Херрингби и Струмпшоу, и на юг до Горлстона, Бурга, Банги, Харлестона и Хаддиско. Этот большой рукав океана, образующий главный приемник всех восточных вод Норфолка (как он продолжает оставаться в ограниченной форме Яра), начал исчезать после пятого века, когда песок, скапливающийся у его входа, под действием вод постепенно сформировался в остров, который в конечном итоге расширился до материка и стал полуостровом, на котором основан Ярмут. Несколько последовательных разочарований и огромные капиталовложения в попытках возвести прочные гавани для направления речных вод в море были испытаны и, наконец, успешно завершены возведением тех прекрасных пирсов и благородного мола. В 1528 году работа была начата, и 2 марта 1559 года мужчины, женщины и дети в количестве тысячи человек были заняты и преуспели в короткий срок двух дней в том, чтобы заставить воду выйти в море, оставив глубину в десять футов во время отлива. В 1567 году вода пробила проход по старому руслу в сторону деревни Кортон. После этого бедствия был нанят знаменитый голландский инженер, который начал свои операции с забивания и огораживания большими кольями и сваями, чтобы сделать прочный основательный фундамент; это было сделано сначала на северной, а затем на южной стороне входа с целью принудить отлив выходить через северо-восточный канал. Следующим шагом было возведение пирсов для предотвращения переполнения гавани и сохранения во все времена прилива достаточной глубины воды для судов, чтобы они могли держаться на плаву у своих причалов. Юрисдикция гавани включает ту часть моря, называемую Ярмут-роудс, простирающуюся на север до Скратби и на юг до Кортона в Саффолке.

Наводнения, кораблекрушения и т. д.

В 1287 году церковь Святого Николая была полностью затоплена морем во время огромного наводнения, которое нанесло невероятный ущерб городу, большая часть которого оказалась под водой.

В 1554 году пятьдесят парусных судов погибли за одни сутки, и экипажи погибли.

В 1692 году флот из двухсот угольщиков, покинув рейд при попутном ветре, был внезапно атакован огромным штормом с северо-востока. После того как они прошли Уинтертон-Несс, некоторые из них повернули назад и благополучно прибыли обратно на рейд; остальные вышли в море, но не смогли из-за его силы миновать Несс к югу. Ночь была чрезвычайно темной, и, потеряв огни, немногие смогли найти путь; некоторые стояли на якоре на расстоянии; но остальные, в количестве ста сорока парусников, были выброшены на берег, полностью разбиты, и почти никто из экипажей не спасся. В тот же несчастный момент ряд каботажных судов, груженных зерном, направлявшихся в Голландию из Линна и Уэллса, только что покинув рейд, испытали то же бедствие; так что в общей сложности более двухсот судов и одна тысяча человек погибли за двадцать четыре часа.

Если суда, покидающие Фламборо-Хед, направляются на юг и встречают сильный шторм с любого направления между северо-востоком и юго-востоком; или если, покидая Ярмут-роудс, направляясь на север, они задерживаются ветром, дующим сильно с северо-востока, так что они не могут обогнуть Уинтертон-Несс, они оказываются в бухте, и единственный шанс на спасение — это бежать к Линн-Дипс, при попытке чего они подвергаются опасности затонуть на скалах возле Кромера или сесть на мель на плоских берегах между Кромером и Уэллсом.

В 1790 году семьдесят кораблей постигла та же участь, а также их экипажи.

В 1791 году бушующий прилив затопил дюны и луга на такую глубину, что лодки плавали по Сауттаунской платной дороге.

В 1805 году произошел огромный морской шторм, сопровождавшийся бушующим приливом, который почти разрушил старый мол.

В 1825 году последовал разрушительный прилив, который нанес большой ущерб городу. Вода доходила почти до дверей некоторых домов на набережных. Сауттаунская дорога была полностью затоплена и стала непроходимой, нижние этажи в нескольких домах на западной стороне оказались под водой, а много кукурузы, зерна и других товаров на складах было испорчено.

Чтобы воздать должное весьма интересным записям, связанным с этим знаменитым морским портовым городом, потребовался бы отдельный том, а изобретательность и украшения, проявленные его жителями, чтобы быть должным образом оцененными, должны быть посещены, чтобы сформировать неизгладимое впечатление об их трудолюбии. Расположенный на узкой полоске земли, шириной менее мили и простирающейся на пять миль с севера на юг, он не может похвастаться никакими красивыми внутренними пейзажами, так как местность чрезвычайно плоская, но он обладает ресурсами, интересными и привлекательными для приезжего.

Его гавань отлично расположена для предоставления убежища судам, неспособным противостоять встречным ветрам. Его обширная торговля углем и зерном, и, прежде всего, слава, которую он приобрел благодаря промыслу сельди и скумбрии, всегда будут делать его местом величайшей важности. Как курорт, его достоинства не должны быть забыты. Великолепные здания и восхитительные удобства были предоставлены недалеко от морского берега, позволяя его посетителям наслаждаться «восхитительным бризом по своему желанию» или окунуться в веселье городской жизни. Как военно-морская база во время последней войны, он оказался весьма выгодным; и в соответствии с этим обстоятельством на южных дюнах, примерно в миле от города, был воздвигнут прекрасный монументальный столб в память о доблестном Нельсоне. Он выполнен в греческом дорическом ордере, элегантно каннелирован и имеет высоту сто сорок четыре фута, на него ведет удобная лестница. На плинтусе — названия четырех кораблей: «Вэнгард», «Капитан», «Элефант» и «Виктори», на борту которых так доблестно развевался флаг героического адмирала; а на карнизе террасы начертаны названия четырех главных сражений: «Абукир», «Сент-Винсент», «Копенгаген» и «Трафальгар». С каждой из четырех сторон пьедестала есть лестница, ведущая на террасу, которая обеспечивает прогулку вокруг колонны. Крыша поддерживается кариатидами, окружена шаром и фигурой Британии, восхитительно отлитой, держащей в руке трезубец и лавровый венок.

На западной стороне находится очень элегантная латинская надпись, написанная пером джентльмена из Норфолка, перевод которой приводится ниже:—

ГОРАЦИО ЛОРД НЕЛЬСОН, которого, как своего первого и самого гордого чемпиона в морских сражениях, Британия чтила при жизни своей благосклонностью, а после потери — своими слезами; которого, прославленного своими триумфами во всех землях, весь мир боялся из-за умеренной твердости его советов и бесстрашного пыла его мужества; этого великого человека НОРФОЛК называет своим, не только как рожденного там в уважаемой семье, и как получившего там свое раннее образование, но и своим по талантам, манерам и уму. Славу столь великого имени, хотя она, несомненно, надолго переживет все памятники из меди и камня, его соотечественники из Норфолка решили увековечить этой колонной, воздвигнутой на их совместные пожертвования. Он родился в 1758 году; начал свою профессиональную деятельность в 1771 году; и участвовал почти в 150 морских сражениях с врагом. Будучи победителем, среди прочих случаев, при Абукире в августе 1798 года; при Копенгагене в апреле 1801 года; и при Трафальгаре в октябре 1805 года: которую последнюю победу, венец столь многих славных достижений, он освятил смертью, одинаково скорбной для его страны и почетной для него самого.

 

КОНЕЦ.

СПИСОК ПОДПИСЧИКОВ.

Достопочтенный лорд Водхаус, лорд-лейтенант графства Норфолк.

Достопочтенная леди Водхаус.

Достопочтенная мисс Водхаус.

Преподобный доктор Стэнли, лорд-епископ Норвича, президент Геологического и Линнеевского обществ.

Достопочтенный маркиз Дуро, член парламента.

Достопочтенный маркиз Чолмондели.

Достопочтенный граф Страдброк, лорд-лейтенант графства Саффолк.

Достопочтенная графиня Страдброк.

Достопочтенный граф Лестер.

Достопочтенный и преподобный лорд Бейнинг.

Достопочтенный лорд Сондес.

Достопочтенный лорд Уолсингем.

Достопочтенный лорд Бересфорд.

Достопочтенный лорд Чарльз Тауншенд.

Достопочтенный лорд Стаффорд.

Достопочтенный лорд Сэндон, член парламента.

Достопочтенный лорд Хенникер, член парламента.

Достопочтенный лорд Рендлшем, член парламента.

Достопочтенный и высокопреподобный Джордж Пеллью, доктор богословия, декан Норвича.

Достопочтенный и преподобный Фредерик де Грей.

Достопочтенный капитан Эдвард Торнтон Водхаус, Королевский флот.

Достопочтенный У. Р. Раус.

Достопочтенная миссис Раус.

Преподобный доктор Бакленд, член Королевского общества, профессор минералогии и геологии в Оксфордском университете.

Преподобный Адам Седжвик, магистр искусств, член Королевского общества, Вудвардовский профессор Кембриджского университета.

Р. Мурчисон, эсквайр, президент Королевского географического общества.

Чарльз Лайель, эсквайр, член Королевского общества, вице-президент Геологического общества.

Генерал Гросвенор.

Генерал-лейтенант сэр Эдвард Керрисон, член парламента.

Подполковник Роберт Рашбрук, член парламента.

Р. Сандерсон, эсквайр, член парламента.

Достопочтенная миссис Сандерсон.

Эдмонд Водхаус, эсквайр, член парламента.

У. Л. У. Чут, эсквайр, член парламента.

Генри Негус Берроуз, эсквайр, член парламента.

Уильям Уилшер, эсквайр, член парламента.

Бенджамин Смит, эсквайр, член парламента.

Майор Уильям Бересфорд, кавалер ордена Бани, член парламента.

Сэр Роберт Дж. Харви.

Леди Харви.

Сэр Джон П. Буало, баронет.

Сэр Джеймс Кларк, баронет, доктор медицины.

Сэр Чарльз Мэнсфилд Кларк, баронет, доктор медицины.

Сэр Т. Ф. Бакстон, баронет.

Сэр Джейкоб Престон, баронет.

Сэр У. Дж. Х. Б. Фолкс, баронет.

Сэр Уильям Фостер, баронет.

Сэр Роберт Шафто Адер, баронет.

Сэр Т. С. Гуч, баронет.

Сэр Т. С. Дикенс, кавалер Королевского Гвельфского ордена.

Адмирал сэр Джордж Паркер, кавалер ордена Бани.

Сэр Генри Пелли, кавалер ордена Бани.

Дж. Петр, эсквайр.

Достопочтенная миссис Петр.

А

Адер А. С., эсквайр, Фликстон, Саффолк

Адамс, преподобный Ричард, Эдингторп

Александр, преподобный Джон, Норвич

Александр, капитан, Туикенем

Эймс, мистер, Ингем

Эмис, Эдвард, эсквайр, Хейхем

Андерсон, мистер, Хасборо

Армс, мисс, Саттон

Аткинсон, преподобный Генри, Бактон

Аткинсон, миссис, Бактон

Аткинсон, Чарльз, эсквайр, Кнэптон

Аткинсон, Робертс, эсквайр, Уолкот

Офрер, мисс, Норвич

Офрер, преподобный Джордж, Ридлингтон

Офрер, преподобный П. Дю Валь, Скарнинг

Острин, мисс, Норвич

Б

Багг, Эдвард, эсквайр, Линн

Бейкер, Роберт, эсквайр, Норт-Уолшем

Бейкер, мистер Уильям, Сталхэм

Бейн, мисс, Ист-Растон

Барбер, Уильям, эсквайр, Саттон

Барбер, мистер, Хиклинг

Барчем, Уильям, эсквайр, Лоуэр-Шерингем

Барн, Фред, эсквайр, Данвич, Кент

Батерст, преподобный Уолтер, Ладхэм

Беквит, А. А. Х., эсквайр, Норвич

Белл, Ричард, эсквайр, Горлстон

Белл, Томас, эсквайр, член Королевского общества, Лондон

Беттс, мистер Джон, ст., Хасборо

Бикерстет, Джон, эсквайр, доктор медицины, Ливерпуль

Бидуэлл, Генри, эсквайр, Норт-Уолшем

Бигнолд, Сэмюэл, эсквайр, Норвич

Билхэм, мистер, Сталхэм

Берч, преподобный Чарльз, Хасборо

Биркбек, Генри, эсквайр, Норвич

Блейклок, преподобный Р., Джимингем

Блит, мистер, Норт-Уолшем

Болтон, преподобный Х., Грейт-Ормсби

Бонд, миссис, Бактон

Борретт, Джеймс, эсквайр, доктор медицины, Грейт-Ярмут

Борн, Уильям, эсквайр, Сталхэм

Бауэр, Уильям, эсквайр, Хейхем

Брайтвен, Томас, эсквайр, Грейт-Ярмут

Брайтвен, Джон, эсквайр, Грейт-Ярмут

Браун, Джон, эсквайр, Станвей, Эссекс

Балман, мистер, Хасборо

Балвер У. Э. Л., эсквайр, Хейдон-холл

Берроуз, преподобный Г. Н., Грейт-Ярмут

C

Кэннон, мистер, Бактон

Кейтер Уильям, эсквайр, Уоксхэм

Кейто, мистер, Хейсборо

Кларк, миссис, Ладхэм

Кларк, преподобный У. Г., Грейт-Ярмут

Кларк, мистер, Бактон

Кларк, мистер, Хейсборо

Клементс, мистер, Лессингем

Клоус Уильям, эсквайр, Сталхэм

Клоус Джон, эсквайр, Грейт-Ормсби

Клаттербак Генри, эсквайр, доктор медицины, Лондон

Кобболд Н. Р., эсквайр, Саксмундхэм

Коулби Джон, эсквайр, Норт-Уолшем

Коулби Чарльз, эсквайр, Норт-Уолшем

Колк Уильям, эсквайр, Норт-Уолшем

Колк, мистер, Ридлингтон

Колк, мистер Джон, Скотто

Коллинз Джон, эсквайр, Бактон

Кольер, преподобный доктор, Пекхэм

Комин, преподобный Г. Н., Бранстед

Конквест Дж. Т., эсквайр, доктор медицины, Лондон

Кук Роберт, эсквайр, Сталхэм

Кук Уильям, эсквайр, Сталхэм

Кук, преподобный С., Нэптон

Кук, лейтенант Томас, член Королевского общества, Кройдон, Суррей

Кук, мистер, Форнсетт-Сент-Питер

Копман Эдвард, эсквайр, Колтишолл

Купер Брэнсби, эсквайр, член Королевского общества, Лондон

Кори, мистер, Сталхэм

Коттерилл, преподобный Джеймс, Блейкни

Коулсон Уильям, эсквайр, Лондон

Крессвелл Фрэнсис, эсквайр, Кингс-Линн

Кросс Дж. Г., эсквайр, член Королевского общества, Норидж

Кроу Уильям, эсквайр, Кэтфилд

Кроу, мистер, Ашманхо

Кроу, мистер, Саттон

Кьюбитт, преподобный Бенджамин, Слоли

Кьюбитт, миссис, Саутреппс

Кьюбитт Бенджамин, эсквайр, Лессингем

Кьюбитт Томас, эсквайр, Бактон

Кьюбитт, мистер Уильям, Бактон

Кьюбитт, мистер Джон, Бактон

Кьюбитт, мистер Томас, Уиттон

Кьюбитт, мистер Томас, Ридлингтон

Кьюбитт, мистер Роберт, Ридлингтон

Кьюбитт, мистер Татхилл, Уоксхэм

Калли, мистер Р., Бактон

Калли, мистер, Сталхэм

Каннингем, преподобный Ф., Лоустофт

D

Далримпл Арчибальд, эсквайр, Норидж

Дэй, преподобный Чарльз, Норидж

Дикл, преподобный Г., Колтишолл

Дибол, миссис, Ридлингтон

Дикс, преподобный Томас, Ирстед

Дикс Джон, эсквайр, Смоллборо

Дакер, мистер, Хейсборо

Дакер, мисс, Хейсборо

Даррант Кьюбитт, эсквайр, Бранстед

Даррелл, мистер Джон, Ист-Растон

E

Эрл Чарльз, эсквайр, Кромер

Эббеттс Джон, эсквайр, Грейт-Уитчингем

Эллис, лейтенант Ф. У., Королевский военно-морской флот, Саутволд

Эванс Л., эсквайр, доктор медицины, Норидж

Эванс Чарльз, эсквайр, Норидж

F

Фолк, мистер Джеймс, Хейсборо

Фокье, преподобный Г. У., Бактон

Фокье, миссис, Бактон

Фенн, мистер Томас, Сталхэм

Флейвелл, преподобный Джон, Ридлингтон

Флетчер, мистер Чарльз, Хейсборо

Флауэрдей, мистер, Норидж

Флауэрдей, мистер, Саттон

Фостер Сэмпсон, эсквайр, Норидж

Фаулер, преподобный Ф. К., Лоустофт

Фрейри, мистер, Лессингем

Фрейри, мистер, Хейсборо

Фрейри, мистер, младший, Хейсборо

Фримен Уильям, эсквайр, Норидж

Фримен, мистер, Хейсборо

G

Гейз, мистер Г., Хонинг

Гейз, мистер, старший, Ист-Растон

Джи, мистер, Бактон

Гелдарт Джозеф, эсквайр, Норидж

Гиббс, мистер В., Сталхэм

Гиббс, мистер Г., Хиклинг

Гилман К. С., эсквайр, Норидж

Гирлинг Джон, эсквайр, Бактон

Гуч Э. С., эсквайр, Вудбридж, Саффолк

Гудинг Джонатан, эсквайр, член Геологического общества, Саутволд

Гудвин Харви, эсквайр, Кромер

Горэм Ричард, эсквайр, Олдертон, Саффолк

Готтс, мистер Джон, Сталхэм

Грум, мистер, Хейсборо

Герни, мисс, Нортреппс

Герни Р. Г., эсквайр, Норидж

Герни Дж. Дж., эсквайр, Норидж

Герни Дж. Г., эсквайр, Норидж

Герни Дэниел, эсквайр, Норт-Ранктон

Гатри Дж. Г., эсквайр, член Королевского общества, Лондон

H

Холл, мистер, Норидж

Харборд, мистер Р., Уолкот

Харрис, лейтенант Томас, Королевский военно-морской флот, Паллинг-некст-зе-Си

Харрис, мистер Томас, Ашманхо

Харви, мистер, Сталхэм

Харвич, Совет боро

Гастингс, мистер, Кэтфилд

Хокинс Биссетт, эсквайр, доктор медицины, Лондон

Хит, мистер, Хейсборо

Хит, мистер, Кромер

Хендерсон, мистер, Хейсборо

Хьюитт, мистер, старший, Уолкот

Хьюитт, мистер, младший, Уолкот

Хьюитт, преподобный Джон, Лессингем

Хьюитт, мистер Джеймс, Лессингем

Хилтон Джон, эсквайр, Лондон

Хор Чарльз, эсквайр, Долиш, Девоншир

Хор, миссис

Хокли, мистер Томас, Сталхэм

Хокли, миссис

Хау, мистер, Колчестер

Хаус, мистер Р., Ридлингтон

Хаус, мистер, Норт-Уолшем

Хьюз, мистер, Лоуэр-Шеррингем

Халл Роберт, эсквайр, доктор медицины, Норидж

Хьюк Сэмюэл, эсквайр, Ладхэм

Хамфри, мистер, Норт-Уолшем

Хатчинсон Чарльз, эсквайр, доктор медицины, Норидж

I J

Имидж, преподобный Томас, Уэпстед, Саффолк

Айвз Роберт, эсквайр, Калторп

Джейкобсон, преподобный Томас, Магдален-холл, Оксфорд

Джексон, лейтенант Томас, Королевский военно-морской флот, Бактон

Джеймс, лейтенант Томас, Королевский военно-морской флот, Лайм-Риджис, Дорсетшир

Джимпсон, мистер, Саттон

Джоселин Джеймс, эсквайр, Ипсуич

Джонсон Рэнделл, эсквайр, Танстед

K

Кит Томас М., эсквайр, Норидж

Кемп Э. К., эсквайр, Колтишолл

Кендалл Питер, эсквайр, Олдборо, Саффолк

Кеннеди, мистер, Бактон

Керрисон Э. К., эсквайр, Мелбери, Дорсетшир

Ки Ч. Астон, эсквайр, член Королевского общества, Лондон

Китсон Джон, эсквайр, Норидж

L

Лейси, мистер Роберт, Сталхэм

Лэк, мистер Уильям, Ингем

Лейкон Дж. Э., эсквайр, Ярмут

Лоус Дж. Э., эсквайр, Горлстон

Лоуренс, мистер, Хейсборо

Летердейл, преподобный Джон, Смоллборо

Ле-Франк, мистер Томас, Сталхэм

Ле-Франк, мистер Джеймс, Сталхэм

Леггатт Томас, эсквайр, Уорстед

Льюис, мистер, Ридлингтон

Лонг Уильям, эсквайр, Саксмундхэм

Лонг, мистер, Хейсборо

Лаббок, преподобный Джон, Скотто

Лаббок Эдвард, эсквайр, доктор медицины, Норидж

Лайель, мистер Роберт, Уолкот

M

Макфарлейн, преподобный Джон, Саттон

Мак, преподобный Томас, Танстед

Мак Джон, эсквайр, Пастон

Мак, мистер Томас, Ладхэм

Мэнби, капитан Г. У., Королевский военно-морской флот, Ярмут

Манн Дж. Р., эсквайр, Бакстон

Мэншип, мистер, Бактон

Марлер, мистер Роберт, Уолкот

Марриат, капитан, Королевский военно-морской флот, Лэнгхэм

Маршалл, мистер Джеймс, Бактон

Маршалл, мистер Уильям, Бактон

Мейсон, мистер, Бактон

Мэтьюз, преподобный Р. Б., Хингем

Мэтьюз Джордж, эсквайр, Ингем

Мартин, миссис, Биксли-холл

Мартин, миссис, Сталхэм

Мэттисон Уильям, эсквайр, Дилхэм

Мейз, мистер Джон, Саттон

Мид Эдвард, эсквайр, Норт-Уолшем

Миллард, преподобный К. Ф., Норидж

Миллард Филип, эсквайр, Норт-Уолшем

Морнемент, мистер, Грейт-Массингем

Мауэр, мистер, Норт-Уолшем

N

Нассау Фредерик, эсквайр, Прайори, Колчестер

Нассау, миссис

Нив, мистер Эдвард, Саттон

Ньюмен Кьюбитт, эсквайр, Бранстед

Никелс Джон, эсквайр, Лессингем

Никелс, мистер Джеймс, Хейсборо

Норман Джон, эсквайр, Колчестер

O

Опи, миссис, Норидж

P

Пейдж, мистер Джон, Ладхэм

Пейдж, мистер Кьюбитт, Ладхэм

Палмер Ф. Н., эсквайр, Ярмут

Палмер, мистер, Уолкот

Парр, миссис, Сталхэм

Партридж, мисс, Норидж

Партридж Г. С., эсквайр, Ларлингфорд

Пестл, мистер Джон, Сталхэм

Пилгрим П., эсквайр, Ингем

Плейфорд Харли, эсквайр, Нортреппс

Пламмер, мистер Джон, Ист-Растон

Поуп, мистер, Норт-Уолшем

Постл Джон, эсквайр, Смоллборо

Постл Уильям, эсквайр, Смоллборо

Поттер, мистер, Норидж

Поттер, мистер, Эдингторп

Пратт Р., эсквайр, Норидж

Пратт, мистер Р., Ярмут

Прентис Джон, эсквайр, Норт-Уолшем

Престон, мистер, Кромер

Проуэтт, преподобный Уильям, Кэтфилд

Пул, мистер Джон, Ист-Растон

Пуллинг, капитан Джон, Королевский военно-морской флот, Ярмут

Пёрди Уильям, эсквайр, Пастон

Пай, мистер Уильям, Хейсборо

R

Риди, преподобный Генри, Паллинг-некст-зе-Си

Риадор Эванс, эсквайр, Лондон

Ричес, мистер, Уолкот

Райзинг Роберт, эсквайр, Хорси-некст-зе-Си

Радд Джон, эсквайр, Саттон

Радд Эш, эсквайр, Ист-Растон

Рамп Хью, эсквайр, Уэллс-некст-зе-Си

Раст Дж. У., эсквайр, Кромер

S

Сэндби, преподобный Г. О., Фликстон, Саффолк

Сэнделл, мистер, Уолкот

Сэнфорд, мистер, Кромер

Сондерс У., эсквайр, Грейт-Ярмут

Сэвори, мистер Уильям, Саттон

Скарленд, мистер, Ист-Растон

Скотт Пейдж Н., эсквайр, Норидж

Секстон, мистер Роберт, Бактон

Шеперд Мартин, эсквайр, Норт-Уолшем

Шипли, мистер, Норт-Уолшем

Шипли, мистер, Уоксхэм

Сили Эндрю, эсквайр, Уолкот

Сили Кьюбитт, эсквайр, Норт-Уолшем

Сили, миссис, Хейсборо

Сили, мисс, Сталхэм

Сили, мистер Джон, Лондон

Сили, мистер Джеймс, Уолкот

Сили, мистер Джон, Хейсборо

Сили, мистер Джеймс, Хейсборо

Сили, мистер Уильям, Лессингем

Силкок, мистер Р. Б., Сталхэм

Слиппер, мистер Джон, Сталхэм

Саймонс, мистер, Кромер

Смит, капитан Спенсер, Королевский военно-морской флот, Грейт-Ярмут

Смит, мистер Р., Норидж

Смит, мистер Д., Сталхэм

Саутгейт, мистер, Хейсборо

Сперденс, преподобный Томас, Норт-Уолшем

Сквайр Р. Д., эсквайр, Блэкхит, Кент

Сквайр, мистер, Нэптон

Стафф, мистер, Хейсборо

Станхо, мистер, Норидж

Старк Уильям, эсквайр, член Геологического общества, Норидж

Стивенсон и Мэтчетт, господа, Норидж

Стюард, преподобный Г. У., Кейстер

Стюард Чарльз, эсквайр, Лоустофт

Стюард, мистер, Ярмут

Стюард, мистер, Хиклинг

Стоун Генри, эсквайр, Норидж

Стори Джон, эсквайр, Бартон

Стерджесс, мистер У., Бактон

Саммерс Чарльз, эсквайр, хирург, Лондон

Санмен, мистер, Шеррингем

Саттон С., эсквайр, Паллинг-некст-зе-Си

T

Танкерей, преподобный Чарльз, Бело

Ток Артур, эсквайр, доктор медицины, Норидж

Тейлор Шеперд, эсквайр, Дилхэм

Тонна Льюис Дж. Г., эсквайр, Лондон

Трори, мистер Р., Сталхэм

Тернер Доусон, эсквайр, Ярмут

Тернер, мистер Джозеф, Уиттон

U

Апчер, преподобный Артур, Аппер-Шеррингем

Апчер Генри, эсквайр, Аппер-Шеррингем

V

Винсент Дж. П., эсквайр, Лондон

Винсент, мистер Г., Хейсборо

Винт Генри, эсквайр, Колчестер

W

Уорнер, мистер Джон, Уолкот

Уорнс Джон, эсквайр, Тримингем

Вашингтон, капитан Джон, Харвич

Уоттс, мистер Г., Кэтфилд

Уэбб Джон, эсквайр, Сталхэм

Уэллс Томас, мистер, старший, Дилхэм

Уэнн, мистер Уильям, Смоллборо

Уэст Джон, эсквайр, Сталхэм

Уэнтворт Ф. У., эсквайр, Барнсли

Уэйтс Чарльз, эсквайр, Норидж

Уэйтс Джон, эсквайр, Ингем

Уэйтс Роберт, эсквайр, Ингем

Уолл, мистер Р., Саттон

Уайт, преподобный Джеймс, Сталхэм

Уиттакер, мистер, Уоксхэм

Уайлемайт, мисс, Сталхэм

Уилкинс, преподобный Эдвард, Хемпстед

Уилкинсон, преподобный У. Ф., Сакслингем

Уилкинсон Г., эсквайр, Норт-Уолшем

Уиллис, мистер, Сталхэм

Уиндем, капитан Генри, Королевский военно-морской флот, Кромер

Уинтер Джеймс, эсквайр, Норидж

Уайзмен, миссис, Бактон

Уайзмен, мистер Джон, Уолкот

Уайзмен, мистер, Хиклинг

Уиттлтон, мистер, младший, Ист-Растон

Вудхаус, преподобный К. Н., Норидж

Райт Уорнер, эсквайр, доктор медицины, Норидж

Райт, мистер Джон, Лондон

Райт, мистер, Суофилд

Y

Янгмен, мистер Джон, Ист-Растон.

 

 

[ЗАРЕГИСТРИРОВАНО В СТЭЙШОНЕРС-ХОЛЛ.]

 

 

НОРИДЖ: ОТПЕЧАТАНО СТИВЕНСОНОМ И МЭТЧЕТТОМ, МАРКЕТ-ПЛЕЙС.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПОДПИСЧИКИ.

Его Светлость герцог Норфолкский.

Преосвященнейший доктор Аллен, лорд-епископ Или.

Сэр Генри Пелли, кавалер ордена Бани, Тринити-хаус, Лондон.

Дж. Ф. Литес, эсквайр, Херрингфлит-холл.

Роберт Ли, эсквайр, доктор медицины, Лондон.

Ф. Г. Рамадж, эсквайр, доктор медицины, Лондон.

У. Битти, эсквайр, доктор медицины, Хэмпстед.

ОПЕЧАТКИ И ДОПОЛНЕНИЯ.

Страница 43, строка 10, вместо «на север» читать «на восток». [109]

строка 17, вместо «на юг» читать «на запад».

Страница 53. Дополнение к строке 20: — Ветер, дующий с востока, производит эти эффекты в большей степени, чем ветер с северо-востока, а ветер, дующий с юго-востока, делает песок на морском берегу чрезвычайно рыхлым и пористым, тогда как северный ветер делает песок твердым, плотным и спрессованным.

Страница 68, строка 18, читать «двести десять» вместо «сто шестьдесят».

Страница 71, строка 15, читать «с северо-запада на юго-восток».

Страница 85, строка 17, читать «hath» вместо «have».

Вторая таблица (напротив стр. 71, гл. X) дает лишь слабое представление о замысле автора, но иллюстрирует предлагаемое повышение уровня пляжа.

ПРИМЕЧАНИЯ.

[5] Автор, возможно, в будущем сообщит обо всех обстоятельствах, связанных с вышеизложенным, поскольку они послужат занимательным, интересным и поучительным уроком, подтверждающим слова поэта:

«Из малых причин великие следствия возникают».

[11] См. «Историю Земли и живой природы» Голдсмита, том 1, стр. 146.

[12a] См. «Историю Земли и живой природы» Голдсмита, том 1, стр. 146.

[12b] Там же, стр. 149.

[13a] См. «Историю Земли и живой природы» Голдсмита, том 1, стр. 149.

[13b] На этом побережье приливные волны остаются более высокими в течение трех дней после новолуния и полнолуния, чем когда Луна находится в своем меридиане.

[14a] См. «Астрономию» Кэри, стр. 137.

[14b] Там же.

[14c] Там же.

[15a] См. «Астрономию» Кэри, стр. 137.

[15b] Там же.

[16a] См. «Геологию» Лайеля, том 2, стр. 25.

[16b] Там же.

[16c] См. «Историю Земли и живой природы» Голдсмита, том 1, стр. 150.

[17] См. «Геологию» Лайеля, том 2, стр. 18.

[19] См. «Историю Земли и живой природы» Голдсмита, том 1, стр. 151.

[23] См. «Геологию» Лайеля, том 2, стр. 34.

[24a] Трактат по астрономии.

[24b] «Геология» Лайеля, том 2, стр. 36.

[25] См. «Геологию» Лайеля, том 2, стр. 24.

[26] Реннелл о течениях, стр. 58.

[28] См. «Геологию» Лайеля, том 2, стр. 37.

[29] См. «Оптику» Ньютона, стр. 163–167.

[32] Прилив вдоль этого побережья течет с севера на юг, а отлив — на юго-восток, но в разных местах наблюдаются значительные отклонения; так, в Линн-Дипс прилив течет на юг, а отлив — на северо-восток.

[33a] См. Приложение.

[33b] Там же.

[34a] См. Приложение.

[34b] Там же.

[34c] Там же.

[34d] Там же.

[34e] Там же.

[34f] Там же.

[34g] Там же.

[34h] Там же.

[35a] См. Приложение.

[35b] Там же.

[36] Стивенсон о дне Немецкого моря, или Северного моря. — Эдинбургский философский журнал, № V, стр. 44. 1820.

[37a] Доггер-банка в Северном море лежит на линии, проведенной от Скарборо в Йоркшире до побережья Ютландии, заканчиваясь в пятидесяти милях от последнего. 5 августа 1781 года непосредственно у этой банки произошло упорное сражение между английским и голландским флотами.

[37b] Эдинбургский философский журнал, № V, стр. 44. 1820. — Стивенсон о дне Немецкого моря, или Северного моря.

[37c] Там же.

[38a] Бюффон, том VI, стр. 424.

[38b] «История Земли и живой природы» Голдсмита, том 1, стр. 161.

[39] См. Приложение.

[40a] См. Приложение.

[40b] «Геология» Лайеля, том 2, стр. 54.

[41] Термин «мелководье» (shallow) применяется автором к любой впадине или углублению, которые могут возникнуть на пляже, и часто обозначается как «low» или «cane».

[42a] Буны (groins) формируются из свай и деревянных досок или из фашин, закрепленных кольями, и используются либо для того, чтобы разбить силу волн, либо для удержания пляжа.

[42b] См. Приложение.

[43a] См. Приложение.

[43b] Там же.

[44] Это было замечено автором в июне 1844 года.

[45a] «Геология Восточного Норфолка» Тейлора, стр. 10.

[45b] Там же.

[45c] См. Приложение.

[47] См. Приложение.

[48a] Сообщено автору Дж. Брауном, эсквайром, членом Геологического общества.

[48b] См. Приложение.

[48c] Там же.

[48d] Там же.

[49a] См. «Геологию» Лайеля, том 3, стр. 338.

[49b] Это судно лежит на правом борту, и часть его ребер видна во время отлива в спокойную погоду. Все души на борту нашли себе водяную могилу; с тех пор катер «Рейнджер» затонул во время сильного шторма на самой дальней банке и разбился в щепки примерно в четверти мили к юго-востоку от того же прохода, и все люди на борту разделили ту же участь.

[50a] Эти песчаные холмы состоят из сухого песка, скрепленного в плотную массу длинными ползучими корнями растения, называемого песчаным тростником (Arundo Arenaria); и таково нынешнее направление приливов, что гавани Клея, Уэллса и других мест надежно защищены этими барьерами.

[50b] См. Приложение.

[50c] Там же.

[50d] Там же.

[55] Знание о различных пластах, составляющих клифы, получено из интересной публикации преподобного К. Грина, священника часовни в Бактоне, озаглавленной «История, древности и геология Бактона в Норфолке», опубликованной в 1842 году. Поскольку неутомимый и ученый автор собирается опубликовать работу по геологии Норфолка в целом, с описанием окаменелостей, костей и т. д., залегающих в его различных пластах, подробное описание их стратификации было опущено как излишнее для данной публикации.

[67] Этот ценный вид травы, по мнению автора, стал бы более полезным, если бы его скашивали по достижении полного роста, что определяется по созреванию колосьев, содержащих семена. Полученная выгода привела бы к тому, что стебли вырастали бы гораздо гуще, чем сейчас, а обмолоченные семена можно было бы высевать в любой местности, требующей их присутствия; и это, очевидно, представляется самым простым и верным способом его размножения.

[70] Едва ли стоит упоминать, что до тех пор, пока не сформируется естественный пляж, камни, песок и т. д. нельзя убирать, а впоследствии — только с разбором. — См. Приложение. Экклс.

[71] Примеры наблюдаются в Экклсе, на клифах напротив нижнего маяка в Хейсборо, у возвышенностей Хейсборо, Остенд-Пойнт, Уолкот, в точке у остатка прихода Кесвик, у сторожки в Бактоне, Кокс-Пойнт, Мандсли, Тримингем, Кромер и т. д.; в некоторых случаях материалы морского пляжа почти никогда не накапливаются, и вода достигает клифов при среднем приливе, особенно во время сизигийных приливов.

[74] Лаудон в своей «Энциклопедии садоводства» сообщает нам, что Pinus Sylvestris, обычно, но ошибочно называемую шотландской сосной, можно приобрести гораздо дешевле и лучшего качества в Шотландии, чем в Англии. По-видимому, почва там более благоприятна, особенно в некоторых районах, где древесина по своей текстуре не уступает той, что выращена в Америке.

[109] В этой электронной книге опечатки были исправлены. — DP.

back

back

back