Подготовлено по электронному тексту, предоставленному проектом «Кемптон», представлено

Уильямом Ротеллой

АНГЕЛЬСКАЯ МУДРОСТЬ О БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ И БОЖЕСТВЕННОЙ МУДРОСТИ

АВТОР:
ЭМАНУИЛ СВЕДЕНБОРГ
Стандартное издание

Фонд Сведенборга, инкорпорировано, Нью-Йорк. Основан в 1850 году

Впервые опубликовано на латыни, Амстердам, 1763 г. Первый английский перевод опубликован в США, 1794 г. 55-е издание, 1988 г. ISBN 0-87785-056-9

Номер карточки каталога Библиотеки Конгресса 76-46144. Изготовлено в Соединенных Штатах Америки

ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Предыдущий перевод этой работы был тщательно пересмотрен. В этой редакции переводчик получил ценную помощь в виде предложений преподобного Л. Г. Тафеля и других лиц. Новые варианты перевода терминов «existere» и «fugere» являются предложениями, принятыми Редакционным комитетом и одобренными переводчиком, однако он не желает нести за них единоличную ответственность.

1. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ЛЮБОВЬ ЕСТЬ ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА.
Человек знает, что существует такая вещь, как любовь, но он не знает, что такое любовь. Он знает, что любовь существует, из обыденной речи, как, например, когда говорят: он любит меня, царь любит своих подданных, а подданные любят своего царя, муж любит свою жену, мать — своих детей, и наоборот; также кто-то любит свою страну, своих сограждан, своего ближнего; и точно так же в отношении вещей, отвлеченных от личности, когда говорят, что кто-то любит ту или иную вещь. Но хотя слово «любовь» используется столь повсеместно, едва ли кто-нибудь знает, что такое любовь. И поскольку человек, размышляя об этом, не способен сформировать у себя какую-либо идею мысли о ней, он говорит либо что это ничто, либо что это лишь нечто, втекающее от зрения, слуха, осязания или взаимодействия с другими и таким образом воздействующее на него. Он совершенно не осознает, что любовь есть сама его жизнь; не только общая жизнь всего его тела и общая жизнь всех его мыслей, но также жизнь всех их частностей. Это человек проницательный может усмотреть, когда сказано: если вы удалите привязанность, исходящую от любви, сможете ли вы что-либо мыслить или что-либо делать? Разве мысль, речь и действие не остывают по мере того, как остывает привязанность, исходящая от любви? И разве они не согреваются по мере того, как эта привязанность согревается? Но это человек проницательный усматривает просто наблюдая, что дело обстоит именно так, а не из какого-либо знания о том, что любовь есть жизнь человека.

2. Что такое жизнь человека, никто не знает, если не знает, что она есть любовь. Если это неизвестно, один человек может полагать, что жизнь человека есть не что иное, как восприятие чувствами и действие, а другой — что это лишь мышление; и все же мысль есть первый эффект жизни, а ощущение и действие — второй эффект жизни. Здесь сказано, что мысль есть первый эффект жизни, однако существует мысль внутренняя и более внутренняя, а также внешняя и более внешняя. То, что на самом деле является первым эффектом жизни, — это сокровеннейшая мысль, которая есть восприятие целей. Но обо всем этом далее, когда будут рассматриваться степени жизни.

3. Некоторое представление о любви как о жизни человека можно получить от солнечного тепла в мире. Хорошо известно, что это тепло есть, так сказать, общая жизнь всей растительности земли. Ибо благодаря теплу, исходящему весной, растения всякого рода поднимаются из земли, украшают себя листьями, затем цветами и, наконец, плодами, и таким образом, в некотором смысле, живут. Но когда в осеннее и зимнее время тепло отступает, растения лишаются этих признаков своей жизни и увядают. Так обстоит дело и с любовью в человеке; ибо тепло и любовь взаимно соответствуют. Поэтому любовь также тепла.

4. ОДИН БОГ, А СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ГОСПОДЬ, ЕСТЬ САМА ЛЮБОВЬ, ПОТОМУ ЧТО ОН ЕСТЬ САМА ЖИЗНЬ, А АНГЕЛЫ И ЛЮДИ — ПРИЕМНИКИ ЖИЗНИ.
Это будет полностью показано в трактатах о Божественном Провидении и о Жизни; здесь достаточно сказать, что Господь, Который есть Бог вселенной, не сотворен и бесконечен, тогда как человек и ангел сотворены и конечны. И поскольку Господь не сотворен и бесконечен, Он есть само Бытие (Esse), которое называется «Иегова», и сама Жизнь, или Жизнь в Самом Себе. Из несотворенного, бесконечного, самого Бытия и самой Жизни никто не может быть сотворен непосредственно, ибо Божественное едино и неделимо; но их творение должно происходить из вещей сотворенных и конечных, и быть сформировано так, чтобы Божественное могло быть в них. Поскольку люди и ангелы таковы, они являются приемниками жизни. Следовательно, если какой-либо человек позволит себе настолько заблуждаться, чтобы думать, что он не приемник жизни, а сама Жизнь, он не может быть удержан от мысли, что он есть Бог. Ощущение человеком себя как жизни, а потому и вера в то, что он ею является, возникает из заблуждения; ибо главная причина не воспринимается в инструментальной причине иначе, как одно с ней. О том, что Господь есть Жизнь в Самом Себе, Он Сам учит в Евангелии от Иоанна:

Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе (5:26). Он также провозглашает, что Он есть сама Жизнь (Иоанна 11:25; 14:6).

Теперь, поскольку жизнь и любовь суть одно (как явствует из сказанного выше, п. 1, 2), следует, что Господь, поскольку Он есть сама Жизнь, есть сама Любовь.

5. Но чтобы это могло дойти до разумения, необходимо положительно знать, что Господь, поскольку Он есть Любовь в самой своей сущности, то есть Божественная Любовь, является перед ангелами на небесах как солнце, и что от этого солнца исходят тепло и свет; тепло, исходящее оттуда, есть по своей сущности любовь, а свет, исходящий оттуда, есть по своей сущности мудрость; и что постольку, поскольку ангелы являются приемниками этого духовного тепла и этого духовного света, они суть любви и мудрости; не любви и мудрости от самих себя, но от Господа. Это духовное тепло и этот духовный свет не только втекают в ангелов и воздействуют на них, но они также втекают в людей и воздействуют на них ровно в той мере, в какой они становятся приемниками; а приемниками они становятся по мере своей любви к Господу и любви к ближнему. Само это солнце, то есть Божественная Любовь, своим теплом и своим светом не может сотворить кого-либо непосредственно из себя; ибо сотворенный таким образом был бы Любовью в своей сущности, каковой Любовью является Сам Господь; но оно может творить из субстанций и материй, сформированных так, чтобы быть способными принимать само тепло и сам свет; сравнительно с тем, как солнце мира не может своим теплом и светом производить прорастание на земле непосредственно, но только из земных материй, в которых оно может присутствовать своим теплом и светом и вызывать вегетацию. В духовном мире Божественная Любовь Господа является как солнце, и от него исходят духовное тепло и духовный свет, из которых ангелы черпают любовь и мудрость, как это можно видеть в работе «О небесах и аде» (п. 116–140).

6. Поскольку, таким образом, человек не есть жизнь, а есть приемник жизни, следует, что зачатие человека от отца не есть зачатие жизни, а лишь зачатие первой и чистейшей формы, способной принимать жизнь; и к этому, как к ядру или отправной точке в утробе, последовательно добавляются субстанции и материи в формах, приспособленных к принятию жизни, в их порядке и степени.

7. БОЖЕСТВЕННОЕ НЕ В ПРОСТРАНСТВЕ.
То, что Божественное, то есть Бог, не в пространстве, хотя и вездесуще и пребывает с каждым человеком в мире, с каждым ангелом на небесах и с каждым духом под небесами, не может быть постигнуто чисто естественной идеей, но может быть постигнуто духовной идеей. Это не может быть постигнуто естественной идеей, потому что в естественной идее есть пространство; поскольку она сформирована из таких вещей, которые находятся в мире, и в каждой из них, как видимой глазу, есть пространство. В мире все великое и малое есть от пространства; все длинное, широкое и высокое есть от пространства; короче говоря, всякая мера, фигура и форма есть от пространства. Вот почему было сказано, что чисто естественной идеей невозможно постичь, что Божественное не в пространстве, когда говорится, что Божественное везде. Тем не менее, естественным мышлением человек может постичь это, если только допустит в него нечто от духовного света. По этой причине сначала будет сказано нечто о духовной идее и мышлении из нее. Духовная идея не черпает ничего из пространства, но все свое она черпает из состояния. Состояние сказывается о любви, о жизни, о мудрости, об аффектах, о радостях от них; в общем, о добре и истине. Идея об этих вещах, которая является истинно духовной, не имеет ничего общего с пространством; она выше и смотрит вниз на идеи пространства, которые находятся под ней, как небо смотрит вниз на землю. Но поскольку ангелы и духи видят глазами, точно так же, как люди в мире, и поскольку объекты не могут быть увидены иначе как в пространстве, поэтому в духовном мире, где находятся ангелы и духи, кажется, что существуют пространства, подобные пространствам на земле; однако это не пространства, а видимости; поскольку они не фиксированы и не постоянны, как пространства на земле; ибо они могут удлиняться или укорачиваться; они могут изменяться или варьироваться. Таким образом, поскольку они не могут быть определены в том мире мерой, они не могут быть постигнуты там никакой естественной идеей, а только духовной идеей. Духовная идея расстояний пространства та же, что и расстояний добра или расстояний истины, которые суть сродства и подобия согласно состояниям добра и истины.

8. Из этого можно видеть, что человек не способен чисто естественной идеей постичь, что Божественное везде, и все же не в пространстве; но что ангелы и духи постигают это ясно; следовательно, что и человек может, при условии, что он допустит в свое мышление нечто от духовного света; и это по той причине, что мыслит не его тело, а его дух, таким образом, не его естественное, а его духовное.

9. Но многие не могут постичь этого из-за своей любви к естественному, которая делает их нежелающими возвышать мысли своего разумения над естественным в духовный свет; и те, кто не желает этого делать, могут мыслить только из пространства, даже касательно Бога; а мыслить согласно пространству касательно Бога — значит мыслить касательно просторов природы. Это должно быть предпослано, потому что без знания и некоторого восприятия того, что Божественное не в пространстве, ничего нельзя понять о Божественной Жизни, которая есть Любовь и Мудрость, о предметах которых трактует этот том; а следовательно, мало что, если вообще что-либо, о Божественном Провидении, Вездесущности, Всеведении, Всемогуществе, Бесконечности и Вечности, о которых будет говориться последовательно.

10. Было сказано, что в духовном мире, точно так же, как в естественном мире, кажутся существующими пространства, следовательно, также расстояния, но что это видимости согласно духовным сродствам, которые суть от любви и мудрости, или от добра и истины. Отсюда то, что Господь, хотя и везде на небесах с ангелами, тем не менее является высоко над ними как солнце. Более того, поскольку принятие любви и мудрости вызывает сродство с Господом, те небеса, на которых ангелы, благодаря принятию, находятся в более тесном сродстве с Ним, кажутся ближе к Нему, чем те, в которых сродство более отдаленное. Отсюда также то, что небеса, которых три, отличны друг от друга, равно как и общества каждого неба; и далее, что ады под ними отдалены согласно их отвержению любви и мудрости. То же самое верно и в отношении людей, в которых и с которыми Господь присутствует по всей земле; и это исключительно по той причине, что Господь не в пространстве.

11. БОГ ЕСТЬ САМ ЧЕЛОВЕК.
Во всех небесах нет иной идеи о Боге, кроме той, что Он есть Человек. Это потому, что небо в целом и в частях своих по форме подобно человеку, и потому, что именно Божественное, которое с ангелами, составляет небо, и поскольку мышление протекает согласно форме неба, ангелы не могут мыслить о Боге иначе. Отсюда то, что все те в мире, кто соединен с небом, мыслят о Боге точно так же, когда они мыслят внутренне в себе, то есть в своем духе. Из того факта, что Бог есть Человек, все ангелы и все духи в своей полной форме суть люди. Это проистекает из формы неба, которая подобна самой себе в своих величайших и в своих наименьших частях. О том, что небо в целом и в частях своих по форме подобно человеку, можно видеть в работе «О небесах и аде» (п. 59–87); и о том, что мысли протекают согласно форме неба (п. 203, 204). Из Книги Бытия (1:26, 27) известно, что люди были сотворены по образу и подобию Божьему. Бог также являлся как человек Аврааму и другим. Древние, от мудрых до простых, мыслили о Боге не иначе, как о Человеке; и когда в конце концов они начали поклоняться множеству богов, как в Афинах и Риме, они поклонялись им всем как людям. Сказанное здесь может быть проиллюстрировано следующей выдержкой из уже опубликованного небольшого трактата:

Язычники, особенно африканцы, которые признают и почитают одного Бога, Творца вселенной, имеют о Боге идею, что Он есть Человек, и заявляют, что никто не может иметь иной идеи о Боге. Когда они узнают, что есть много тех, кто лелеет идею о Боге как о чем-то облакоподобном посреди вещей, они спрашивают, где такие люди находятся; и, узнав, что они среди христиан, заявляют, что это невозможно. Однако им сообщают, что эта идея возникает из того факта, что Бог в Слове называется «Духом», а о духе у них нет иной идеи, кроме как о клочке облака, не зная, что каждый дух и каждый ангел есть человек. Тем не менее, было проведено исследование, была ли духовная идея таких лиц подобна их естественной идее, и было обнаружено, что это не так у тех, кто признает Господа внутренне как Бога неба и земли. Я слышал, как некий старец из христиан сказал, что никто не может иметь идею о Человеческом Божественном; и я видел, как его водили к различным языческим народам, и последовательно к таким, которые были все более и более внутренними, и от них к их небесам, и, наконец, к христианскому небу; и везде их внутреннее восприятие касательно Бога сообщалось ему, и он наблюдал, что у них нет иной идеи о Боге, кроме той, что Он есть человек, что то же самое, что идея о Человеческом Божественном (C.L.J. п. 74).

12. Простой народ в христианском мире имеет идею, что Бог есть Человек, потому что Бог в Афанасиевом учении о Троице называется «Лицом». Но те, кто более образован, чем простой народ, провозглашают Бога невидимым; и это по той причине, что они не могут постичь, как Бог, будучи Человеком, мог сотворить небо и землю, а затем наполнить вселенную Своим присутствием, и многое другое, что не может войти в разумение, пока игнорируется истина о том, что Божественное не в пространстве. Те, однако, кто обращается к одному Господу, мыслят о Человеческом Божественном, таким образом, о Боге как о Человеке.

13. Насколько важно иметь правильную идею о Боге, можно узнать из той истины, что идея о Боге составляет сокровеннейшее мысли у всех, кто имеет религию, ибо все вещи религии и все вещи поклонения взирают на Бога. И поскольку Бог, повсеместно и в частности, находится во всех вещах религии и поклонения, без правильной идеи о Боге невозможно никакое общение с небесами. Отсюда то, что в духовном мире каждому народу отведено место в соответствии с его идеей о Боге как о Человеке; ибо в этой идее, и ни в какой другой, находится идея о Господе. То, что состояние жизни человека после смерти соответствует идее о Боге, в которой он утвердился, очевидно из противоположного, а именно, что отрицание Бога, а в христианском мире — отрицание Божественности Господа, составляет ад.

14. В БОГЕ-ЧЕЛОВЕКЕ БЫТИЕ (ESSE) И СУЩЕСТВОВАНИЕ (EXISTERE)* СУТЬ ОДНО ОТЛИЧИТЕЛЬНО**
Где есть Бытие (Esse), там есть Существование (Existere); одно невозможно без другого. Ибо Бытие существует посредством Существования, а не отдельно от него. Это постигает рациональный разум, когда размышляет, может ли вообще существовать какое-либо Бытие (Esse), которое не Существует (Exist), и может ли вообще существовать Существование (Existere) иначе как от Бытия. И поскольку одно возможно с другим, а не отдельно от него, следует, что они суть одно, но одно отличительно. Они суть одно отличительно, подобно Любви и Мудрости; на самом деле, любовь есть Бытие, а мудрость есть Существование; ибо не может быть любви иначе как в мудрости, равно как не может быть мудрости иначе как от любви; следовательно, когда любовь в мудрости, тогда она СУЩЕСТВУЕТ. Эти двое суть одно таким образом, что их можно различить в мысли, но не в действии, и поскольку их можно различить в мысли, хотя не в действии, говорится, что они суть одно отличительно.*** Бытие и Существование в Боге-Человеке также суть одно отличительно, подобно душе и телу. Не может быть души отдельно от ее тела, равно как тела отдельно от его души. Божественная душа Бога-Человека — это то, что имеется в виду под Божественным Бытием, а Божественное Тело — это то, что имеется в виду под Божественным Существованием. То, что душа может существовать отдельно от тела и может мыслить и быть мудрой, есть ошибка, проистекающая из заблуждений; ибо душа каждого человека находится в духовном теле после того, как он сбросил материальные покровы, которые носил в мире. * Быть и существовать. Сведенборг, по-видимому, использует это слово «существовать» почти в классическом смысле возникновения или проявления, становления явным, принятия формы. Различие между esse и existere по существу то же самое, что между субстанцией и формой. ** О значении этой фразы «distincte unum» см. ниже в этом параграфе, а также п. 17, 22, 34, 223 и DP 4. *** Следует заметить, что на латыни «distincte» (отличительно) является наречием от глагола «distinguere» (различать). Если перевести как «различимо», это проявилось бы.

15. Бытие не есть Бытие, если оно не Существует, потому что до тех пор оно не в форме, а если не в форме, оно не имеет качества; а то, что не имеет качества, не есть что-либо. То, что Существует от Бытия, по той причине, что оно от Бытия, составляет одно с ним. Отсюда происходит соединение двух в одно; и отсюда каждое есть другое взаимно и взаимозаменяемо, и каждое есть все во всех вещах другого, как в самом себе.

16. Отсюда можно видеть, что Бог есть Человек, а следовательно, Он есть Бог-Существующий; не существующий от Себя, но в Себе. Тот, кто имеет существование в Себе, есть Бог, от Которого все вещи.

17. В БОГЕ-ЧЕЛОВЕКЕ БЕСКОНЕЧНЫЕ ВЕЩИ СУТЬ ОДНО ОТЛИЧИТЕЛЬНО.
То, что Бог бесконечен, хорошо известно, ибо Он называется Бесконечным; и Он называется Бесконечным, потому что Он бесконечен. Он бесконечен не только от того, что Он есть само Бытие и Существование в себе, но потому, что в Нем есть бесконечные вещи. Бесконечное без бесконечных вещей в нем — это бесконечное только по названию. Бесконечные вещи в Нем нельзя назвать бесконечно многими или бесконечно всеми из-за естественной идеи о многих и о всех; ибо естественная идея о бесконечно многих ограничена, а естественная идея о бесконечно всех, хотя и не ограничена, производна от ограниченных вещей во вселенной. Поэтому человек, поскольку его идеи естественны, не способен никаким уточнением или приближением прийти к восприятию бесконечных вещей в Боге; и ангел, хотя он способен, поскольку он в духовных идеях, возвыситься уточнением и приближением над степенью человека, все же не способен достичь этого восприятия.

18. То, что в Боге есть бесконечные вещи, может убедиться любой, кто верит, что Бог есть Человек; ибо, будучи Человеком, Он имеет тело и все, что к нему относится, то есть лицо, грудь, живот, чресла и ноги; ибо без них Он не был бы Человеком. И имея их, Он также имеет глаза, уши, нос, рот и язык; также части внутри человека, как сердце и легкие, и их зависимости, все из которых, взятые вместе, делают человека человеком. В сотворенном человеке эти части многочисленны, и, рассматриваемые в деталях их строения, бесчисленны; но в Боге-Человеке они бесконечны, ничего не отсутствует, и отсюда Он имеет бесконечное совершенство. Это сравнение справедливо между несотворенным Человеком, Который есть Бог, и сотворенным человеком, потому что Бог есть Человек; и Он Сам говорит, что человек этого мира был сотворен по Его образу и по Его подобию (Быт. 1:26, 27).

19. То, что в Боге есть бесконечные вещи, еще более очевидно ангелам из небес, в которых они обитают. Все небо, состоящее из мириад мириад ангелов, в своей универсальной форме подобно человеку. Так же и каждое общество неба, будь оно больше или меньше. Отсюда также ангел есть человек, ибо ангел есть небо в наименьшей форме. (Это показано в работе «О небесах и аде», п. 51–86.) Небо в целом, в частях и в отдельном человеке находится в этой форме благодаря Божественному, которое ангелы принимают; ибо в той мере, в какой ангел принимает от Божественного, он является в полной форме человеком. Отсюда то, что об ангелах говорят, что они в Боге, а Бог в них; также, что Бог есть их все. Сколько вещей на небесах, невозможно рассказать; и поскольку именно Божественное составляет небо, а следовательно, эти невыразимо многие вещи — от Божественного, ясно видно, что в Самом Человеке, Который есть Бог, есть бесконечные вещи.

20. Из сотворенной вселенной можно сделать подобный вывод, когда она рассматривается с точки зрения полезностей и их соответствий. Но прежде чем это можно будет понять, должны быть даны некоторые предварительные иллюстрации.

21. Поскольку в Боге-Человеке есть бесконечные вещи, которые являются на небесах, в ангеле и в человеке, как в зеркале; и поскольку Бог-Человек не в пространстве (как было показано выше, п. 7–10), можно в некоторой степени увидеть и постичь, как Бог может быть Вездесущим, Всеведущим и Всепровидящим; и как, будучи Человеком, Он мог сотворить все вещи, и как Человек может удерживать сотворенные Им вещи в их порядке в вечности.

22. То, что в Боге-Человеке бесконечные вещи суть одно отличительно, можно также видеть, как в зеркале, на человеке. В человеке есть много и бесчисленное множество вещей, как сказано выше; но все же человек ощущает их все как одно. Из ощущения он ничего не знает о своем мозге, о своем сердце и легких, о своей печени, селезенке и поджелудочной железе; или о бесчисленных вещах в своих глазах, ушах, языке, желудке, половых органах и остальных частях; и поскольку из ощущения он не имеет знания об этих вещах, он для самого себя есть как одно. Причина в том, что все они находятся в такой форме, что ни одна не может отсутствовать; ибо это форма, приемная жизни от Бога-Человека (как было показано выше, п. 4–6). Из порядка и связи всех вещей в такой форме происходит ощущение, а из него — идея, как если бы они не были многими и бесчисленными, а были одним. Отсюда можно заключить, что многие и бесчисленные вещи, которые составляют в человеке кажущееся одно, — в Самом Человеке, Который есть Бог, — суть одно отличительно, да, наиболее отличительно.

23. ЕСТЬ ОДИН БОГ-ЧЕЛОВЕК, ОТ КОТОРОГО ВСЕ ВЕЩИ.
Все вещи человеческой мудрости объединяются и как бы центрируются в том, что есть один Бог, Творец вселенной: следовательно, человек, который имеет разум, из общей природы своего разумения не мыслит и не может мыслить иначе. Скажите любому человеку здравого разума, что есть два Творца вселенной, и вы почувствуете его отвращение, и это, возможно, от одного лишь звучания этой фразы в его ушах; из чего явствует, что все вещи человеческого разума объединяются и центрируются в том, что Бог един. Для этого есть две причины. Во-первых, сама способность мыслить рационально, рассматриваемая сама по себе, не принадлежит человеку, но принадлежит Богу в человеке; на этой способности зиждется человеческий разум в своей общей природе, и эта общая природа разума заставляет человека видеть, как от самого себя, что Бог един. Во-вторых, посредством этой способности человек либо находится в свете небес, либо черпает из него общие принципы своего мышления; а универсалией света небес является то, что Бог един. Иначе обстоит дело, когда человек этой способностью извратил низшие части своего разумения; такой человек, правда, наделен этой способностью, но из-за искривления, данного этим низшим частям, он поворачивает ее в противоположную сторону, и тем самым его разум становится нездоровым.

24. Каждый человек, даже если бессознательно, мыслит о теле людей как об одном человеке; поэтому он мгновенно воспринимает, что имеется в виду, когда говорится, что царь есть глава, а подданные — тело, также что тот или иной человек занимает такое-то место в общем теле, то есть в царстве. Как с телом политическим, так и с телом духовным. Тело духовное есть церковь; его глава — Бог-Человек; и отсюда ясно, как церковь, рассматриваемая таким образом как человек, выглядела бы, если бы вместо одного Бога, Творца и Поддерживателя вселенной, мыслилось о нескольких. Церковь, рассматриваемая таким образом, выглядела бы как одно тело с несколькими головами; таким образом, не как человек, а как чудовище. Если сказать, что эти головы имеют одну сущность, и что таким образом вместе они составляют одну голову, единственно возможная концепция — это либо одна голова с несколькими лицами, либо несколько голов с одним лицом; таким образом, делая церковь, рассматриваемую в целом, выглядящей деформированной. Но в истине, один Бог есть глава, а церковь есть тело, которое действует под командованием главы, а не от самого себя; как это также имеет место в человеке; и отсюда то, что в царстве может быть только один царь, ибо несколько царей разорвали бы его на части, но один способен сохранить его единство.

25. Так было бы и с церковью, рассеянной по всему земному шару, которая называется общиной, потому что она как одно тело под одной главой. Известно, что глава управляет телом под ней по воле; ибо разумение и воля имеют свое местопребывание в голове; и в соответствии с разумением и волей тело направляется, даже до такой степени, что тело есть не что иное, как послушание. Как тело не может ничего делать, кроме как от разумения и воли в голове, так человек церкви не может ничего делать, кроме как от Бога. Тело кажется действующим само по себе, как если бы руки и ноги при действии двигались сами по себе; или рот и язык при речи вибрировали сами по себе, когда, на самом деле, они ни в малейшей степени не действуют сами по себе, а только от аффекта воли и последующей мысли разумения в голове. Предположим теперь, что одно тело имеет несколько голов и каждая голова свободна действовать от своего собственного разумения и своей собственной воли, могло бы такое тело продолжать существовать? Ибо среди нескольких голов единство цели, такое, какое проистекает от одной головы, было бы невозможно. Как в церкви, так и на небесах; небо состоит из мириад мириад ангелов, и если бы они все и каждый в отдельности не взирали на одного Бога, они отпали бы друг от друга и небо было бы разрушено. Следовательно, если ангел неба только подумает о множестве богов, он тотчас отделяется; ибо он изгоняется на самый внешний предел небес и опускается вниз.

26. Поскольку все небо и все вещи неба имеют отношение к одному Богу, ангельская речь такова, что благодаря некоторому унисону, проистекающему из унисона неба, она завершается в единой каденции — доказательство того, что ангелы не могут мыслить иначе, как об одном Боге; ибо речь — от мысли.

27. Кто, имея здравый разум, может не видеть, что Божественное неделимо? также что множество Бесконечных, Несотворенных, Всемогущих и Богов невозможно? Предположим, кто-то, лишенный разума, заявил бы, что множество Бесконечных, Несотворенных, Всемогущих и Богов возможно, если только они имеют одну идентичную сущность, и это сделало бы из них одного Бесконечного, Несотворенного, Всемогущего и Бога, разве одна идентичная сущность не была бы одной идентичностью? А одна идентичность невозможна для нескольких. Если сказать, что один от другого, тот, кто от другого, не есть Бог в Себе; тем не менее, Бог в Себе есть Бог, от Которого все вещи (см. выше, п. 16).

28. САМА БОЖЕСТВЕННАЯ СУЩНОСТЬ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ И МУДРОСТЬ
Суммируйте все вещи, которые вы знаете, и подвергните их тщательному осмотру, и в некотором возвышении духа ищите универсалию всех вещей, и вы не сможете заключить иначе, как то, что это Любовь и Мудрость. Ибо это два существенных элемента всех вещей жизни человека; все в этой жизни, гражданское, моральное и духовное, держится на этих двух, и отдельно от этих двух — ничто. То же самое со всеми вещами жизни составного Человека, который есть, как было сказано выше, общество, большее или меньшее, царство, империя, церковь, а также ангельское небо. Уберите любовь и мудрость из них и рассмотрите, являются ли они чем-либо, и вы обнаружите, что отдельно от любви и мудрости как их происхождения они — ничто.

29. Любовь вместе с мудростью в своей самой сущности находится в Боге. Этого никто не может отрицать; ибо Бог любит каждого от любви в Себе и ведет каждого от мудрости в Себе. Сотворенная вселенная, также, рассматриваемая в отношении своего порядка, настолько полна мудрости, исходящей от любви, что все вещи в совокупности можно назвать самой мудростью. Ибо беспредельные вещи находятся в таком порядке, последовательно и одновременно, что, взятые вместе, они составляют одно. Именно от этого, и только от этого, они могут удерживаться вместе и постоянно сохраняться.

30. Именно потому, что сама Божественная Сущность есть Любовь и Мудрость, человек имеет две способности к жизни; от одной из них он имеет разумение, от другой — волю. Способность, от которой он имеет разумение, черпает все, что имеет, из влияния мудрости от Бога, а способность, от которой он имеет волю, черпает все, что имеет, из влияния любви от Бога. То, что человек не является истинно мудрым и не любит правильно, не отнимает эти способности, а лишь закрывает их; и до тех пор, пока они закрыты, хотя разумение все еще называется разумением, а воля называется волей, они не таковы по сущности. Если бы эти две способности, следовательно, были отняты, все человеческое погибло бы; ибо человеческое — это мыслить и говорить от мысли, и желать и действовать от воли. Отсюда ясно, что Божественное имеет свое местопребывание в человеке в этих двух способностях, способности быть мудрым и способности любить (то есть, чтобы человек мог быть мудрым и мог любить). То, что в человеке есть возможность любить [и быть мудрым], даже когда он не мудр, как мог бы быть, и не любит, как мог бы, стало мне известно из большого опыта и будет обильно показано в другом месте.

31. Именно потому, что сама Божественная Сущность есть Любовь и Мудрость, все вещи во вселенной имеют отношение к добру и истине; ибо все, что исходит от любви, называется добром, а все, что исходит от мудрости, называется истиной. Но об этом более далее.

32. Именно потому, что сама Божественная Сущность есть Любовь и Мудрость, вселенная и все вещи в ней, живые и неживые, имеют непрестанное существование от тепла и света; ибо тепло соответствует любви, а свет соответствует мудрости; и поэтому духовное тепло есть любовь, а духовный свет есть мудрость. Но об этом также более далее.

33. От Божественной Любви и от Божественной Мудрости, которые составляют саму Сущность, Которая есть Бог, все аффекты и мысли у человека имеют свое начало — аффекты от Божественной Любви, а мысли от Божественной Мудрости; и каждая и все вещи человека суть не что иное, как аффект и мысль; эти двое подобны источникам всех вещей жизни человека. Все наслаждения и приятности его жизни — от них: наслаждения от аффекта его любви, а приятности от мысли от него. Теперь, поскольку человек был сотворен, чтобы быть приемником, и является приемником в той мере, в какой он любит Бога и от любви к Богу мудр, другими словами, в той мере, в какой он затронут теми вещами, которые от Бога, и мыслит от этого аффекта, следует, что Божественная Сущность, Которая есть Творец, есть Божественная Любовь и Божественная Мудрость.

34. БОЖЕСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ ЕСТЬ ОТ БОЖЕСТВЕННОЙ МУДРОСТИ, А БОЖЕСТВЕННАЯ МУДРОСТЬ ЕСТЬ ОТ БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ.
В Боге-Человеке Божественное Бытие (Esse) и Божественное Существование (Existere) суть одно отличительно (как можно видеть выше, п. 14–16). И поскольку Божественное Бытие есть Божественная Любовь, а Божественное Существование есть Божественная Мудрость, они также суть одно отличительно. Они называются одним отличительно, потому что любовь и мудрость суть две различные вещи, однако настолько соединенные, что любовь есть от мудрости, а мудрость есть от любви, ибо в мудрости любовь есть, а в любви мудрость Существует; и поскольку мудрость черпает свое Существование от любви (как было сказано выше, п. 15), поэтому Божественная Мудрость также есть Бытие. Отсюда следует, что любовь и мудрость, взятые вместе, суть Божественное Бытие, но взятые отличительно, любовь называется Божественным Бытием, а мудрость — Божественным Существованием. Такова ангельская идея о Божественной Любви и о Божественной Мудрости.

35. Поскольку существует такой союз любви и мудрости и мудрости и любви в Боге-Человеке, существует одна Божественная Сущность. Ибо Божественная Сущность есть Божественная Любовь, потому что она от Божественной Мудрости, и есть Божественная Мудрость, потому что она от Божественной Любви. И поскольку существует такой союз их, Божественная Жизнь также одна. Жизнь есть Божественная сущность. Божественная Любовь и Божественная Мудрость суть одно, потому что союз взаимен, а взаимный союз вызывает единство. О взаимном союзе, однако, будет сказано более в другом месте.

36. Существует также союз любви и мудрости в каждом Божественном деле; от которого оно имеет постоянство, да, свою вечную длительность. Если бы в каком-либо сотворенном деле было больше Божественной Любви, чем Божественной Мудрости, или больше Божественной Мудрости, чем Божественной Любви, оно могло бы продолжать существование только в той мере, в какой эти двое были в нем поровну, при этом все, что в избытке, отходило бы.

37. Божественное Провидение в реформировании, регенерации и спасении людей в равной степени причастно Божественной Любви и Божественной Мудрости. От большего количества Божественной Любви, чем Божественной Мудрости, или от большего количества Божественной Мудрости, чем Божественной Любви, человек не может быть реформирован, регенерирован и спасен. Божественная Любовь желает спасти всех, но она может спасти только посредством Божественной Мудрости; к Божественной Мудрости принадлежат все законы, через которые осуществляется спасение; и эти законы Любовь не может преступить, потому что Божественная Любовь и Божественная Мудрость суть одно и действуют в унисоне.

38. В Слове под Божественной Любовью и Божественной Мудростью подразумеваются «правда» и «суд», Божественная Любовь — «правдой», а Божественная Мудрость — «судом»; по этой причине «правда» и «суд» сказываются в Слове о Боге; как у Давида:

Правда и суд — основание престола Твоего (Пс. 88:15). Иегова выведет, как свет, правду Твою и справедливость Твою, как полдень (Пс. 36:6).

У Осии:

И обручу тебя Мне навек, в правде и в суде (2:19).

У Иеремии:

Восставлю Давиду Отрасль праведную, и воцарится Царь, и будет поступать мудро, и будет производить суд и правду на земле (23:5).

У Исаии:

Он воссядет на престоле Давида и в царстве его, чтобы утвердить его судом и правдою (9:7). Высоко Иегова, ибо Он наполнил землю судом и правдою (33:5).

У Давида:

Когда научусь судам правды Твоей. Семикратно в день прославляю Тебя за суды правды Твоей (Пс. 118:7, 164).

То же самое подразумевается под «жизнью» и «светом» в Евангелии от Иоанна:

В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков (1:4).

Под «жизнью» в этом отрывке подразумевается Божественная Любовь Господа, а под «светом» — Его Божественная Мудрость. То же самое также подразумевается под «жизнью» и «духом» в Евангелии от Иоанна:

Иисус сказал: Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь (6:63).

39. В человеке любовь и мудрость кажутся двумя отдельными вещами, однако сами по себе они суть одно отличительно, потому что у человека мудрость такова, какова любовь, а любовь такова, какова мудрость. Мудрость, которая не составляет одного со своей любовью, кажется мудростью, но она не такова; и любовь, которая не составляет одного со своей мудростью, кажется любовью мудрости, но она не такова; ибо одно должно черпать свою сущность и свою жизнь взаимно от другого. У человека любовь и мудрость кажутся двумя отдельными вещами, потому что у него способность к разумению может быть возвышена в свет небес, но не способность к любви, кроме как постольку, поскольку он действует согласно своему разумению. Любая кажущаяся мудрость, следовательно, которая не составляет одного с любовью мудрости, опускается обратно в любовь, которая действительно составляет одно с ней; и это может быть любовь к немудрости, да, к безумию. Таким образом, человек может знать из мудрости, что он должен сделать то или это, и все же он не делает этого, потому что не любит этого. Но постольку, поскольку человек делает от любви то, чему учит мудрость, он есть образ Божий.

40. БОЖЕСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ И БОЖЕСТВЕННАЯ МУДРОСТЬ СУТЬ СУБСТАНЦИЯ И СУТЬ ФОРМА.
Идея людей в целом о любви и о мудрости состоит в том, что они подобны чему-то парящему и плавающему в тонком воздухе или эфире, или подобны тому, что исходит от чего-то подобного. Едва ли кто-нибудь верит, что они действительно и актуально суть субстанция и форма. Даже те, кто признает, что они суть субстанция и форма, все равно мыслят о любви и мудрости как о находящихся вне субъекта и исходящих от него. Ибо они называют субстанцией и формой то, о чем они мыслят как о находящемся вне субъекта и исходящем от него, даже если это нечто парящее и плавающее; не зная, что любовь и мудрость суть сам субъект, и что то, что воспринимается вне его и как парящее и плавающее, есть не что иное, как видимость состояния субъекта в самом себе. Есть несколько причин, почему это до сих пор не было увидено, одна из которых заключается в том, что видимости — это первые вещи, из которых человеческий разум формирует свое разумение, и эти видимости разум может отбросить только путем исследования причины; и если причина лежит глубоко скрытой, разум может исследовать ее, только удерживая разумение в течение долгого времени в духовном свете; а этого он не может сделать по причине естественного света, который постоянно отвлекает его. Истина, однако, заключается в том, что любовь и мудрость суть реальная и актуальная субстанция и форма, которые составляют сам субъект.

41. Но поскольку это противоречит видимости, может показаться, что это не заслуживает веры, если не будет доказано; и поскольку это может быть доказано только такими вещами, которые человек может постичь своими телесными чувствами, ими это и будет доказано. Человек имеет пять внешних чувств, называемых осязанием, вкусом, обонянием, слухом и зрением. Субъект осязания — кожа, которой человек облечен, сама субстанция и форма кожи заставляют ее чувствовать все, что к ней приложено. Чувство осязания не в вещах приложенных, а в субстанции и форме кожи, которые суть субъект; само чувство есть не что иное, как воздействие на субъект вещами приложенными. То же самое со вкусом; это чувство есть лишь воздействие на субстанцию и форму языка; язык есть субъект. То же самое с обонянием; хорошо известно, что запах воздействует на ноздри, и что он в ноздрях, и что ноздри затронуты пахучими частицами, касающимися их. То же самое со слухом, который кажется находящимся в месте, где возникает звук; но слух — в ухе, и есть воздействие на его субстанцию и форму; то, что слух на расстоянии от уха, есть видимость. То же самое со зрением. Когда человек видит объекты на расстоянии, видение кажется находящимся там; однако видение — в глазу, который есть субъект, и является также воздействием на субъект. Расстояние — исключительно от суждения, заключающего о пространстве из промежуточных вещей, или из уменьшения и последующей нечеткости объекта, образ которого производится внутренне в глазу согласно углу падения. Из этого очевидно, что зрение не исходит из глаза к объекту, но что образ объекта входит в глаз и воздействует на его субстанцию и форму. Таким образом, со зрением точно так же, как со слухом; слух не исходит из уха, чтобы поймать звук, но звук входит в ухо и воздействует на него. Из всего этого можно видеть, что воздействие на субстанцию и форму, которое вызывает чувство, не есть нечто отдельное от субъекта, а лишь вызывает изменение в нем, при этом субъект остается субъектом тогда, как и прежде и впоследствии. Из этого следует, что видение, слух, обоняние, вкус и осязание не суть нечто летучее, вытекающее из их органов, но суть сами органы, рассматриваемые в их субстанции и форме, и что когда органы затронуты, производится чувство.

42. То же самое с любовью и мудростью, с той лишь разницей, что субстанции и формы, которые суть любовь и мудрость, не очевидны для глаз, как органы внешних чувств. Тем не менее, никто не может отрицать, что те вещи мудрости и любви, которые называются мыслями, восприятиями и аффектами, суть субстанции и формы, а не сущности, летающие и вытекающие из ничего, или абстрагированные от реальной и актуальной субстанции и формы, которые суть субъекты. Ибо в мозге есть субстанции и формы бесчисленные, в которых каждое внутреннее чувство, относящееся к разумению и воле, имеет свое местопребывание. Аффекты, восприятия и мысли там не суть испарения из этих субстанций, но все они актуально и реально суть субъекты, не испускающие ничего из себя, а лишь претерпевающие изменения согласно тому, что втекает против них и воздействует на них. Это можно видеть из того, что было сказано выше о внешних чувствах. О том, что таким образом втекает и воздействует, будет сказано ниже.

43. Из всего этого теперь можно впервые увидеть, что Божественная Любовь и Божественная Мудрость сами по себе суть субстанция и форма; ибо они суть само Бытие и Существование; и если бы они не были таким Бытием и Существованием, как они суть субстанция и форма, они были бы простой вещью рассуждения, которая сама по себе есть ничто.

44. БОЖЕСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ И БОЖЕСТВЕННАЯ МУДРОСТЬ СУТЬ СУБСТАНЦИЯ И ФОРМА В СЕБЕ, ТАКИМ ОБРАЗОМ, САМОЕ И ЕДИНСТВЕННОЕ.
То, что Божественная Любовь и Божественная Мудрость суть субстанция и форма, было доказано чуть выше; и то, что Божественное Бытие (Esse) и Существование (Existere) суть Бытие и Существование в себе, также было сказано выше. Нельзя сказать, что они суть Бытие и Существование от себя, потому что это предполагает начало, и начало от чего-то внутри, в чем было бы Бытие и Существование в себе. Но Само Бытие и Существование в себе — от вечности. Само Бытие и Существование в себе также несотворено, и все сотворенное должно быть от Несотворенного. То, что сотворено, также конечно, а конечное может существовать только от Бесконечного.

45. Тот, кто посредством упражнения мысли способен уловить идею и постичь Бытие (Esse) и Существование (Existere) в самом себе, безусловно, может воспринять и понять, что это есть Самое и Единственное. Самым называется то, что есть единственно; и Единственным называется то, из чего происходит все остальное. Поскольку же Самое и Единственное есть субстанция и форма, из этого следует, что оно есть самая и единственная субстанция и форма. Поскольку эта самая субстанция и форма есть Божественная любовь и Божественная мудрость, из этого следует, что она есть самая и единственная Любовь и самая и единственная Мудрость; следовательно, что она есть самая и единственная Сущность, а также самая и единственная Жизнь: ибо Жизнь есть Любовь и Мудрость.

46. Из всего этого можно видеть, насколько чувственно (то есть насколько сильно исходя из телесных чувств и их слепоты в духовных вопросах) мыслят те, кто утверждает, что природа происходит от самой себя. Они мыслят от глаза и не способны мыслить от разумения. Мысль от глаза закрывает разумение, но мысль от разумения открывает глаз. Такие люди вовсе не могут мыслить о Бытии (Esse) и Существовании (Existere) в самом себе, и о том, что оно Вечно, Несотворенно и Бесконечно; они также вовсе не могут мыслить о жизни иначе, как о чем-то мимолетном и исчезающем в ничто; не могут они мыслить иначе и о Любви и Мудрости, и вовсе не могут помыслить, что от них происходят все вещи природы. Нельзя также увидеть, что от них происходят все вещи природы, если рассматривать природу не с точки зрения некоторых ее форм, которые являются лишь объектами зрения, а с точки зрения полезностей (uses) в их последовательности и порядке. Ибо полезности происходят только от жизни, а их последовательность и порядок — только от мудрости и любви; в то время как формы являются лишь вместилищами полезностей. Следовательно, если рассматривать только формы, то в природе нельзя увидеть ничего от жизни, тем более ничего от любви и мудрости, а значит, ничего от Бога.

47. БОЖЕСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ И БОЖЕСТВЕННАЯ МУДРОСТЬ НЕОБХОДИМО ДОЛЖНЫ ИМЕТЬ БЫТИЕ [Esse] И ИМЕТЬ ФОРМУ [Existere] В ДРУГИХ, СОТВОРЕННЫХ ИМИ САМИМИ.

Сущность любви заключается не в том, чтобы любить себя, но в том, чтобы любить других и соединяться с другими любовью. Более того, сущность любви заключается в том, чтобы быть любимой другими, ибо так совершается соединение. Сущность всякой любви состоит в соединении; это, по сути, и есть ее жизнь, которая называется наслаждением, приятностью, радостью, сладостью, блаженством, счастьем и довольством. Любовь состоит в том, чтобы свое собственное было чужим; чувствовать радость другого как радость в самом себе — вот что значит любить. Но чувствовать свою собственную радость в другом, а не радость другого в себе — это не любовь; ибо это значит любить себя, тогда как первое — это любить ближнего. Эти два вида любви диаметрально противоположны друг другу. И та, и другая, правда, соединяют; и любить свое собственное, то есть себя, в другом, кажется, не разделяет; но это на самом деле разделяет так, что насколько кто-либо любил другого таким образом, настолько он впоследствии ненавидит его. Ибо такое соединение постепенно ослабляется собственным действием, и тогда, в той же мере, любовь превращается в ненависть.

48. Кто, будучи способен распознать сущностный характер любви, не может увидеть этого? Ибо что значит любить только себя, вместо того чтобы любить кого-то вне себя, кем можно быть любимым в ответ? Не есть ли это разделение, а не соединение? Соединение любви происходит через взаимность; а взаимности не может быть в одном лишь себе. Если кажется, что она есть, то это от воображаемой взаимности в других. Из этого ясно, что Божественная любовь необходимо должна иметь бытие (esse) и иметь форму (existere) в других, которых она может любить и которыми может быть любима. Ибо, поскольку такая потребность существует во всякой любви, она должна быть в полной мере, то есть бесконечно, в самой Любви.

49. Что касается Бога: для Него невозможно любить других и быть любимым взаимно другими, в которых есть что-либо от бесконечности, то есть что-либо от сущности и жизни любви в самой себе, или что-либо от Божественного. Ибо если бы существовали существа, имеющие в себе что-либо от бесконечности, то есть от сущности и жизни любви в самой себе, то есть от Божественного, то это был бы не Бог, любимый другими, а Бог, любящий Себя; поскольку Бесконечное, то есть Божественное, есть только одно, и если бы оно было в других, то Оно Само было бы в них и было бы любовью к самому Себе; а такой любви в Боге не может быть ни малейшего следа, поскольку она полностью противоположна Божественной Сущности. Следовательно, чтобы это отношение было возможным, должны существовать другие, в которых нет ничего от Божественного в самом себе. О том, что это возможно в существах, сотворенных от Божественного, будет сказано ниже. Но чтобы это было возможно, должна существовать Бесконечная Мудрость, составляющая одно с Бесконечной Любовью; то есть должна существовать Божественная любовь Божественной мудрости и Божественная мудрость Божественной любви (о чем см. выше, п. 35-39).

50. От восприятия и познания этой тайны зависят восприятие и познание всех вещей существования, то есть творения; а также всех вещей продолженного существования, то есть сохранения Богом; иными словами, всех дел Божьих в сотворенной вселенной; о чем и повествуют следующие страницы.

51. Но не путайте, умоляю вас, свои идеи со временем и пространством, ибо насколько время и пространство входят в ваши идеи, когда вы читаете то, что следует далее, настолько вы не поймете этого; ибо Божественное не находится во времени и пространстве. Это будет ясно видно в ходе этой работы, и в частности из того, что сказано о вечности, бесконечности и вездесущности.

52. ВСЕ ВЕЩИ ВО ВСЕЛЕННОЙ БЫЛИ СОТВОРЕНЫ ИЗ БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ И БОЖЕСТВЕННОЙ МУДРОСТИ БОГА-ЧЕЛОВЕКА.
Вселенная в величайшем и наименьшем, и в первых и последних вещах, настолько полна Божественной Любви и Божественной Мудрости, что ее можно назвать Божественной Любовью и Божественной Мудростью в образе. Что это так, ясно видно из соответствия всех вещей вселенной всем вещам человека. Существует такое соответствие каждой вещи, принимающей форму в сотворенной вселенной, с каждой вещью человека, что человека можно назвать своего рода вселенной. Существует соответствие его привязанностей, а отсюда и его мыслей, со всеми вещами животного царства; его воли, а отсюда и его разумения, со всеми вещами растительного царства; и его крайней жизни со всеми вещами минерального царства. Что существует такое соответствие, не очевидно никому в естественном мире, но оно очевидно каждому, кто обращает на это внимание в духовном мире. В том мире есть все вещи, которые принимают форму в естественном мире в его трех царствах, и они являются соответствиями привязанностей и мыслей, то есть привязанностей от воли и мыслей от разумения, а также крайних вещей жизни тех, кто находится в том мире, вокруг которых все эти вещи видимы, представляя собой подобие сотворенной вселенной, с той разницей, что это в меньшей форме. Из этого ангелам совершенно очевидно, что сотворенная вселенная есть образ, представляющий Бога-Человека, и что именно Его Любовь и Мудрость представлены в образе во вселенной. Не то чтобы сотворенная вселенная была Богом-Человеком, но то, что она от Него; ибо ничто во всей сотворенной вселенной не является субстанцией и формой в самом себе, или жизнью в самом себе, или любовью и мудростью в самом себе, да, даже человек не является человеком в самом себе, но все — от Бога, который есть Человек, Мудрость и Любовь, а также Форма и Субстанция, в самом себе. То, что имеет Бытие-в-самом-себе, несотворенно и бесконечно; но все, что от Самого Бытия, поскольку не содержит в себе ничего от Бытия-в-самом-себе, сотворено и конечно, и это являет образ Того, от Кого оно имеет бытие и имеет форму.

53. О вещах сотворенных и конечных можно предикатировать Бытие [Esse] и Существование [Existere], равно как субстанцию и форму, а также жизнь, и даже любовь и мудрость; но все они сотворены и конечны. Это можно сказать о вещах сотворенных и конечных не потому, что они обладают чем-то Божественным, а потому, что они находятся в Божественном, и Божественное находится в них. Ибо все, что было сотворено, само по себе безжизненно и мертво, но все вещи оживляются и делаются живыми тем, что Божественное находится в них, и что они находятся в Божественном.

54. Божественное находится в одном субъекте не иначе, чем в другом, но один сотворенный субъект отличается от другого; ибо никакие две вещи не могут быть в точности одинаковыми, следовательно, каждая вещь есть различное вместилище. По этой причине Божественное, будучи отображенным, представляет множество явлений. О Его присутствии в противоположностях будет сказано далее.

55. ВСЕ ВЕЩИ В СОТВОРЕННОЙ ВСЕЛЕННОЙ ЯВЛЯЮТСЯ ВМЕСТИЛИЩАМИ БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ И БОЖЕСТВЕННОЙ МУДРОСТИ БОГА-ЧЕЛОВЕКА.
Хорошо известно, что каждая и все вещи вселенной были сотворены Богом; поэтому вселенная, со всем, что к ней относится, называется в Слове делом рук Иеговы. Есть те, кто утверждает, что мир, со всем, что он включает, был сотворен из ничего, и об этом ничто составляется идея абсолютного небытия. Однако из абсолютного небытия ничего не делается и не может быть сделано. Это установленная истина. Вселенная, следовательно, которая есть образ Божий и, следовательно, полна Бога, могла быть сотворена только в Боге от Бога; ибо Бог есть само Бытие, и от Бытия должно быть все, что есть. Сотворить то, что есть, из ничего, чего нет, — это полное противоречие. Но все же то, что сотворено в Боге от Бога, не является непрерывным от Него; ибо Бог есть Бытие в самом себе, а в сотворенных вещах нет никакого Бытия в самом себе. Если бы в сотворенных вещах было какое-либо Бытие в самом себе, это было бы непрерывным от Бога, а то, что непрерывно от Бога, есть Бог. Ангельская идея об этом состоит в том, что то, что сотворено в Боге от Бога, подобно тому в человеке, что было произведено от его жизни, но от чего жизнь была отнята, что по своей природе таково, что согласуется с его жизнью, и все же не является его жизнью. Ангелы подтверждают это многими вещами, которые существуют на их небесах, где они говорят, что они находятся в Боге, а Бог в них, и все же что они не имеют в своем бытии ничего от Бога, что было бы Богом. Многие вещи, которыми они доказывают это, будут представлены далее; пусть это послужит для нынешнего сведения.

56. Каждая сотворенная вещь в силу этого происхождения такова по своей природе, что является вместилищем Бога, не через непрерывность, а через соприкосновение. Благодаря последнему, а не первому, возникает ее способность к соединению. Ибо, будучи сотворенной в Боге от Бога, она приспособлена к соединению; и поскольку она была так сотворена, она является аналогом, и через такое соединение она подобна образу Бога в зеркале.

57. Отсюда ангелы являются ангелами не сами по себе, а в силу этого соединения с Богом-Человеком; и это соединение происходит согласно принятию Божественного Добра и Божественной Истины, которые суть Бог и которые, кажется, исходят от Него, хотя на самом деле они находятся в Нем. Это принятие происходит согласно их применению к себе законов порядка, которые суть Божественные истины, в осуществлении той свободы мыслить и желать согласно разуму, которую они имеют от Господа, как если бы она была их собственной. Благодаря этому они имеют принятие, как если бы от самих себя, Божественного Добра и Божественной Истины, и благодаря этому существует взаимность любви; ибо, как было сказано выше, любовь невозможна, если она не взаимна. То же самое верно и для людей на земле. Из сказанного теперь впервые можно увидеть, что все вещи сотворенной вселенной являются вместилищами Божественной Любви и Божественной Мудрости Бога-Человека.

58. Еще нельзя вразумительно объяснить, как все другие вещи вселенной, которые не похожи на ангелов и людей, то есть вещи ниже человека в животном царстве, и вещи ниже них в растительном царстве, и вещи еще ниже них в минеральном царстве, также являются вместилищами Божественной Любви и Божественной Мудрости Бога-Человека; ибо сначала нужно сказать многое о степенях жизни и степенях вместилищ жизни. Соединение с этими вещами происходит согласно их полезностям; ибо никакая добрая полезность не имеет иного происхождения, кроме как через подобное соединение с Богом, но все же различное согласно степеням. Это соединение в своем нисхождении становится последовательно таким, что в нем не остается ничего от свободы, потому что ничего от разума, а следовательно, ничего от видимости жизни; но все же они являются вместилищами. Поскольку они являются вместилищами, они также являются реагентами; и поскольку они являются реагентами, они являются вместилищами. Соединение с полезностями, которые не являются добрыми, будет обсуждаться, когда будет известно происхождение зла.

59. Из вышесказанного можно видеть, что Божественное находится в каждой и во всех вещах сотворенной вселенной, и, следовательно, что сотворенная вселенная есть дело рук Иеговы, как сказано в Слове; то есть дело Божественной Любви и Божественной Мудрости, ибо именно они подразумеваются под руками Иеговы. Но хотя Божественное находится в каждой и во всех вещах сотворенной вселенной, в их бытии нет ничего от Божественного в самом себе; ибо сотворенная вселенная — это не Бог, а от Бога; и поскольку она от Бога, в ней есть образ Его, подобный образу человека в зеркале, в котором, правда, появляется человек, но все же в нем нет ничего от человека.

60. Я слышал, как несколько человек вокруг меня в духовном мире беседовали друг с другом, говоря, что они вполне готовы признать, что Божественное находится в каждой и во всех вещах вселенной, потому что они созерцают в них чудесные дела Божьи, и они тем чудеснее, чем более внутренне они исследуются. И все же, когда им сказали, что Божественное действительно находится в каждой и во всех вещах вселенной, они были недовольны; что является доказательством того, что, хотя они утверждают это, они в это не верят. Поэтому их спросили, нельзя ли это увидеть просто из чудесной силы, которая есть в каждом семени, производить свою собственную растительную форму в подобном порядке, вплоть до новых семян; также потому, что в каждом семени представлена идея бесконечного и вечного; поскольку в семенах есть стремление умножать себя и приносить плоды бесконечно и вечно? Не очевидно ли это также в каждом живом существе, даже самом маленьком? В том, что в нем есть органы чувств, также мозг, сердце, легкие и другие части; с артериями, венами, волокнами, мышцами и действиями, исходящими от них; помимо превосходящих чудес животной природы, о которых написаны целые тома. Все эти чудесные вещи — от Бога; но формы, в которые они облечены, — от земных материй, из которых происходят растения, а в своем порядке — люди. Поэтому о человеке сказано,

Что он был сотворен из земли, и что он есть прах земной, и что в него было вдунуто дыхание жизни (Бытие 2:7).

Из чего ясно, что Божественное не является собственностью человека, но приложено к нему.

61. ВСЕ СОТВОРЕННЫЕ ВЕЩИ ИМЕЮТ ОТНОШЕНИЕ В РОДЕ ОБРАЗА К ЧЕЛОВЕКУ.
Это можно видеть из каждой и всех вещей животного царства, из каждой и всех вещей растительного царства и из каждой и всех вещей минерального царства.

Отношение к человеку в каждой и всех вещах животного царства очевидно из следующего. Животные всякого рода имеют конечности, которыми они движутся, органы, которыми они чувствуют, и внутренности, которыми они осуществляются; это у них общее с человеком. У них также есть аппетиты и привязанности, подобные естественным аппетитам и привязанностям человека; и у них есть врожденные знания, соответствующие их привязанностям, в некоторых из которых проявляется сходство с тем, что духовно, что более или менее очевидно у земных зверей, птиц небесных, пчел, шелкопрядов, муравьев и т. д. Отсюда и происходит, что чисто естественные люди считают живых существ этого царства подобными себе, за исключением речи.

Отношение к человеку, возникающее из каждой и всех вещей растительного царства, очевидно из того, что они происходят из семени, а затем шаг за шагом проходят через свои периоды роста; у них есть нечто сродни браку, за которым следует размножение; их растительная душа — это полезность, и они являются ее формами; помимо многих других подробностей, которые имеют отношение к человеку. Они также были описаны различными авторами.

Отношение к человеку, выводимое из каждой и всех вещей минерального царства, видно только в стремлении производить формы, которые являют такое отношение (каковые формы, как сказано выше, суть каждая и все вещи растительного царства), и в стремлении совершать этим полезности. Ибо когда семя впервые падает в лоно земли, она лелеет его и из самой себя обеспечивает его питанием из каждого источника, чтобы оно могло взойти и представить себя в форме, представляющей человека. Что такое стремление существует также в его твердых частях, очевидно из кораллов на дне морей и из цветов в шахтах, где они происходят из минералов, а также из металлов. Это стремление к вегетации и совершению этим полезностей есть крайнее производное от Божественного в сотворенных вещах.

62. Как существует стремление минералов земли к вегетации, так существует стремление растений к оживлению: этим объясняются насекомые различных видов, соответствующие запахам, исходящим от растений. Это происходит не от тепла солнца этого мира, а от жизни, действующей через это тепло согласно состоянию его вместилищ (как будет видно в том, что следует).

63. Что существует отношение всех вещей сотворенной вселенной к человеку, можно знать из вышеприведенных утверждений, однако это можно увидеть лишь смутно; тогда как в духовном мире это видно ясно. В том мире также есть все вещи трех царств, и посреди них ангел; он видит их вокруг себя, а также знает, что они являются представлениями его самого; да, когда открывается самое внутреннее его разумения, он узнает себя в них и видит свой образ в них, едва ли иначе, чем в зеркале.

64. Из этих и из многих других совпадающих фактов, которые сейчас нет времени приводить, можно с уверенностью знать, что Бог есть Человек; и что сотворенная вселенная есть образ Его; ибо существует общее отношение всех вещей к Нему, а также частное отношение всех вещей к человеку.

65. ПОЛЕЗНОСТИ ВСЕХ СОТВОРЕННЫХ ВЕЩЕЙ ВОСХОДЯТ ПО СТЕПЕНЯМ ОТ ПОСЛЕДНИХ ВЕЩЕЙ К ЧЕЛОВЕКУ, И ЧЕРЕЗ ЧЕЛОВЕКА К БОГУ ТВОРЦУ, ОТ КОТОРОГО ОНИ.
Последние вещи, как было сказано выше, суть каждая и все вещи минерального царства, которые являются материалами различных видов, каменной, соленой, маслянистой, минеральной или металлической природы, покрытые почвой, образованной из растительных и животных веществ, превращенных в тончайшую пыль. В них скрыты как конец, так и начало всех полезностей, которые от жизни. Конец всех полезностей — это стремление производить полезности, а начало — это действующая сила от этого стремления. Они относятся к минеральному царству. Средние вещи — это каждая и все вещи растительного царства, такие как травы и зелень всякого рода, растения и кустарники всякого рода и деревья всякого рода. Полезности их — для служения каждой и всем вещам животного царства, как несовершенным, так и совершенным. Их они питают, радуют и оживляют; питая чрева животных своими растительными веществами, радуя животные чувства вкусом, ароматом и красотой, и оживляя их привязанности. Стремление к этому есть в них также от жизни. Первые вещи — это каждая и все вещи животного царства. Самые низшие в нем те, которые называются червями и насекомыми, средние — птицы и звери, а высшие — люди; ибо в каждом царстве есть низшие, средние и высшие вещи, низшие для пользы средних, а средние для пользы высших. Таким образом, полезности всех сотворенных вещей восходят в порядке от крайних вещей к человеку, который есть первый в порядке.

66. В естественном мире есть три степени восхождения, и в духовном мире есть три степени восхождения. Все животные являются вместилищами жизни. Более совершенные являются вместилищами жизни и трех степеней естественного мира, менее совершенные — жизни двух степеней того мира, а несовершенные — одной из его степеней. Но человек один является вместилищем жизни как трех степеней естественного мира, так и трех степеней духовного мира. Отсюда и происходит, что человек может быть возвышен над природой, тогда как животное не может. Человек может мыслить аналитически и рационально о гражданских и моральных вещах, которые внутри природы, а также о духовных и небесных вещах, которые выше природы, да, он может быть так возвышен в мудрость, что даже видит Бога. Но о шести степенях, по которым полезности всех сотворенных вещей восходят в своем порядке даже к Богу Творцу, будет сказано в надлежащем месте. Из этого краткого изложения, однако, можно видеть, что существует восхождение всех сотворенных вещей к первому, который один есть Жизнь, и что полезности всех вещей суть сами вместилища жизни; и от этого — формы полезностей.

67. Также будет кратко сказано, как человек восходит, то есть возвышается, от низшей степени к первой. Он рождается в низшей степени естественного мира; затем, посредством знаний, он возвышается во вторую степень; и по мере того, как он совершенствует свое разумение знаниями, он возвышается в третью степень, и тогда становится рациональным. Три степени восхождения в духовном мире находятся в человеке выше трех естественных степеней и не появляются, пока он не сбросит земное тело. Когда это происходит, первая духовная степень открывается ему, затем вторая, и наконец третья; но это только у тех, кто становится ангелами третьего неба; это те, кто видит Бога. Те становятся ангелами второго неба и последнего неба, в ком вторая степень и последняя степень могут быть открыты. Каждая духовная степень в человеке открывается согласно его принятию Божественной Любви и Божественной Мудрости от Господа. Те, кто принимает что-либо от этого, входят в первую или низшую духовную степень, те, кто принимает больше — во вторую или среднюю духовную степень, те, кто принимает много — в третью или высшую степень. Но те, кто ничего не принимает от этого, остаются в естественных степенях и извлекают из духовных степеней не более чем способность мыслить и отсюда говорить, и желать и отсюда действовать, но не с разумением.

68. О возвышении внутренних сторон человека, которые принадлежат его разуму, также следует знать. Во всем, сотворенном Богом, есть реакция. В одной лишь Жизни есть действие; реакция вызывается действием Жизни. Поскольку реакция происходит, когда на какую-либо сотворенную вещь воздействуют, кажется, как если бы она принадлежала тому, что сотворено. Так в человеке кажется, как если бы реакция была его, потому что у него нет иного чувства, кроме того, что жизнь — его, когда все же человек есть лишь вместилище жизни. По этой причине человек, по причине своего наследственного зла, реагирует против Бога. Но насколько человек верит, что вся его жизнь — от Бога, и что все добро жизни — от действия Бога, а все зло жизни — от реакции человека, настолько его реакция становится от действия [Бога], и человек действует с Богом, как если бы от самого себя. Равновесие всех вещей — от действия и одновременной реакции, и в равновесии все должно быть. Эти вещи были сказаны, чтобы человек не верил, что он сам восходит к Богу от самого себя, а не от Господа.

69. БОЖЕСТВЕННОЕ, ВНЕ ПРОСТРАНСТВА, НАПОЛНЯЕТ ВСЕ ПРОСТРАНСТВА ВСЕЛЕННОЙ.
Есть две вещи, свойственные природе — пространство и время. Из них человек в естественном мире формирует идеи своей мысли, а тем самым и свое разумение. Если он остается в этих идеях и не возвышает свой разум над ними, он никоим образом не способен воспринимать вещи духовные и Божественные, ибо он вовлекает их в идеи, почерпнутые из пространства и времени; и насколько это делается, свет [lumen] его разумения становится чисто естественным. Мыслить от этого света, рассуждая о вещах духовных и Божественных, — это все равно что мыслить из густой тьмы ночи о тех вещах, которые появляются только при дневном свете. Отсюда происходит натурализм. Но тот, кто знает, как возвысить свой разум над идеями мысли, почерпнутыми из пространства и времени, переходит из густой тьмы в свет, и имеет проницательность в вещах духовных и Божественных, и наконец видит вещи, которые находятся в том, что духовно и Божественно, и от того, что духовно и Божественно; и тогда от этого света он рассеивает густую тьму естественного света и изгоняет его заблуждения из центра на периферию. Каждый человек, имеющий разумение, способен превзойти в мысли эти свойства природы, и действительно делает это; и он тогда утверждает и видит, что Божественное, будучи вездесущим, не находится в пространстве. Он также способен утверждать и видеть вещи, которые были приведены выше. Но если он отрицает Божественную Вездесущность и приписывает все вещи природе, тогда у него нет желания быть возвышенным, хотя он может быть.

70. Все, кто умирает и становится ангелами, сбрасывают два вышеупомянутых свойства природы, а именно пространство и время; ибо они тогда входят в духовный свет, в котором объекты мысли — истины, а объекты зрения подобны тем, что в естественном мире, но соответствуют их мыслям. Объекты их мысли, которые, как только что было сказано, суть истины, не извлекают ничего из пространства и времени; и хотя объекты их зрения кажутся как бы в пространстве и во времени, все же ангелы не мыслят от пространства и времени. Причина в том, что пространства и времена там не фиксированы, как в естественном мире, а изменчивы согласно состояниям их жизни. В идеях их мысли, следовательно, вместо пространства и времени есть состояния жизни, вместо пространств — такие вещи, которые имеют отношение к состояниям любви, а вместо времен — такие вещи, которые имеют отношение к состояниям мудрости. Отсюда и происходит, что духовная мысль и духовная речь от нее так сильно отличаются от естественной мысли и естественной речи от нее, что не имеют ничего общего, кроме как в отношении внутренних сторон вещей, которые все духовны. Об этом различии больше будет сказано в другом месте. Теперь, поскольку мысли ангелов не извлекают ничего из пространства и времени, а все из состояний жизни, когда говорится, что Божественное наполняет пространства, ангелы, очевидно, не могут постичь этого, ибо они не знают, что такое пространства; но когда, вне всякой идеи пространства, говорится, что Божественное наполняет все вещи, они ясно постигают это.

71. Чтобы стало ясно, что чисто естественный человек мыслит о вещах духовных и Божественных от пространства, а духовный человек — вне пространства, пусть послужит для иллюстрации следующее. Чисто естественный человек мыслит посредством идей, которые он приобрел от объектов зрения, во всех которых есть фигура, причастная длине, ширине и высоте, и форме, определенной ими, либо угловатой, либо круглой. Эти [концепции] явно присутствуют в идеях его мысли относительно вещей, видимых на земле; они также есть в идеях его мысли относительно тех, которые невидимы, таких как гражданские и моральные дела. Он не осознает этого; но они, тем не менее, там есть, как продолжения. С духовным человеком иначе, особенно с ангелом небес, чья мысль не имеет ничего общего с фигурой и формой, которая извлекает что-либо из духовной длины, ширины и высоты, но только с фигурой и формой, извлеченной из состояния вещи, вытекающего из состояния ее жизни. Следовательно, вместо длины пространства он мыслит о добре вещи от добра жизни; вместо ширины пространства — об истине вещи от истины жизни; и вместо высоты — о степенях их. Таким образом, он мыслит от соответствия, которое существует между вещами духовными и вещами естественными. От этого соответствия и происходит, что в Слове "длина" означает добро вещи, "ширина" — истину вещи, а "высота" — степени их. Из этого очевидно, что ангел небес, когда он мыслит о Божественной Вездесущности, никоим образом не может мыслить иначе, как то, что Божественное, вне пространства, наполняет все вещи. И то, что ангел мыслит, есть истина, потому что свет, который просвещает его разумение, есть Божественная Мудрость.

72. Это основа мысли о Боге; ибо без нее то, что говорится о сотворении вселенной Богом-Человеком, о Его Провидении, Всемогуществе, Вездесущности и Всеведении, даже если оно понято, не может быть удержано в уме; поскольку чисто естественный человек, даже когда он имеет эти вещи в своем разумении, погружается обратно в любовь своей жизни, которая есть любовь его воли; и эта любовь рассеивает эти истины и погружает его мысль в пространство, где пребывает его свет, который он называет рациональным, не зная, что насколько он отрицает эти вещи, настолько он иррационален. Что это так, может быть подтверждено идеей, которую питают об этой истине, что БОГ есть ЧЕЛОВЕК. Прочтите с вниманием, прошу вас, то, что было сказано выше (п. 11-13) и что следует далее, и ваше разумение примет это. Но когда вы опустите свою мысль в естественный свет, который происходит от пространства, не покажутся ли эти вещи парадоксами? и если вы опустите ее глубоко, не отвергнете ли вы их? Вот почему сказано, что Божественное наполняет все пространства вселенной, и почему не сказано, что Бог-Человек наполняет их. Ибо если бы это было сказано, чисто естественный свет не согласился бы. Но с утверждением, что Божественное наполняет все пространство, он соглашается, потому что это согласуется с образом речи теологов, что Бог вездесущ, и слышит и знает все вещи. (Об этом предмете можно увидеть больше выше, п. 7-10.).

73. БОЖЕСТВЕННОЕ НАХОДИТСЯ ВО ВСЕМ ВРЕМЕНИ, ВНЕ ВРЕМЕНИ.
Как Божественное, вне пространства, находится во всем пространстве, так также, вне времени, оно находится во всем времени. Ибо ничто, что свойственно природе, не может быть предикатировано о Божественном, а пространство и время свойственны природе. Пространство в природе измеримо, и так же время. Оно измеряется днями, неделями, месяцами, годами и столетиями; дни измеряются часами; недели и месяцы — днями; годы — четырьмя временами года; а столетия — годами. Природа извлекает это измерение из кажущегося обращения и годового движения солнца мира. Но в духовном мире иначе. Прогрессии жизни в том мире кажутся подобным образом происходящими во времени, ибо живущие там живут друг с другом, как люди в мире живут друг с другом; и это невозможно без видимости времени. Но время там не делится на периоды, как в мире, ибо их солнце постоянно на востоке и никогда не удаляется; ибо это Божественная Любовь Господа, которая является им как солнце. Поэтому у них нет дней, недель, месяцев, лет, столетий, но вместо них есть состояния жизни, которыми делается различие, которое, однако, нельзя назвать различием на периоды, а на состояния. Следовательно, ангелы не знают, что такое время, и когда оно упоминается, они воспринимают вместо него состояние; и когда состояние определяет время, время — это лишь видимость. Ибо радостность состояния делает время кажущимся коротким, а безрадостность состояния делает время кажущимся долгим; из чего очевидно, что время в духовном мире есть не что иное, как качество состояния. Отсюда и происходит, что в Слове "часы", "дни", "недели", "месяцы" и "годы" означают состояния и прогрессии состояния в рядах и в совокупности; и когда времена предикатируются о церкви, под ее "утром" подразумевается ее первое состояние, под "полднем" — ее полнота, под "вечером" — ее упадок, а под "ночью" — ее конец. Четыре времени года: "весна", "лето", "осень" и "зима" имеют подобное значение.

74. Из вышесказанного можно видеть, что время составляет одно с мыслью от привязанности; ибо от этого — качество состояния человека. И с прогрессиями времени, в духовном мире, расстояния в прогрессии через пространство совпадают; как может быть показано из многих вещей. Например, в духовном мире пути на самом деле сокращаются или удлиняются в соответствии с желаниями, которые суть мысли от привязанности. Отсюда также происходит выражение "пространства времени". Более того, в случаях, когда мысль не соединяется со своей надлежащей привязанностью в человеке, как во сне, течение времени не замечается.

75. Теперь, поскольку времена, которые свойственны природе в ее мире, в духовном мире являются чистыми состояниями, которые кажутся прогрессивными, потому что ангелы и духи конечны, можно видеть, что в Боге они не прогрессивны, потому что Он Бесконечен, и бесконечные вещи в Нем суть одно (как было показано выше, п. 17-22). Из этого следует, что Божественное во всем времени находится вне времени.

76. Тот, кто не имеет знания о Боге вне времени и не способен из какого-либо восприятия мыслить о Нем, таким образом, совершенно не способен помыслить о вечности иначе, как о вечности времени; в каковом случае, размышляя о Боге от вечности, он должен неизбежно прийти в замешательство; ибо он мыслит относительно начала, а начало имеет исключительное отношение ко времени. Его замешательство происходит от идеи, что Бог имел существование от Себя, из чего он бросается стремглав в происхождение природы от самой себя; и из этой идеи он может быть извлечен только духовной или ангельской идеей вечности, которая есть идея вне времени; и когда время отделено, Вечное и Божественное суть одно, и Божественное есть Божественное в самом себе, а не от себя. Ангелы заявляют, что, хотя они могут помыслить о Боге от вечности, они никоим образом не могут помыслить о природе от вечности, тем более о природе от самой себя, и вовсе не о природе как природе в самой себе. Ибо то, что в самом себе, есть само Бытие, от которого все вещи; Бытие в самом себе есть сама жизнь, которая есть Божественная Любовь Божественной Мудрости и Божественная Мудрость Божественной Любви. Для ангелов это Вечное, Вечное, столь же удаленное от времени, как несотворенное от сотворенного, или бесконечное от конечного, между которыми, на самом деле, нет никакого отношения.

77. БОЖЕСТВЕННОЕ В ВЕЩАХ ВЕЛИЧАЙШИХ И НАИМЕНЬШИХ ЕСТЬ ОДНО И ТО ЖЕ.
Это следует из двух предыдущих статей, что Божественное вне пространства находится во всем пространстве, и вне времени находится во всем времени. Более того, есть пространства большие и величайшие, и меньшие и наименьшие; и поскольку пространства и времена, как сказано выше, составляют одно, то же самое и с временами. В них Божественное есть одно и то же, потому что Божественное не является изменяющимся и переменчивым, как все, что принадлежит природе, но является неизменным и неизменяемым, следовательно, одним и тем же везде и всегда.

78. Кажется, как если бы Божественное не было одним и тем же в одном человеке, как в другом; как если бы, например, оно было различным у мудрого и у простого, или у старика и у ребенка. Но это заблуждение, происходящее от видимости; человек различен, но Божественное в нем не различно. Человек есть вместилище, и вместилище или сосуд — это то, что варьируется. Мудрый человек является вместилищем Божественной Любви и Божественной Мудрости более адекватно, а следовательно, более полно, чем простой человек; и старик, который также мудр, более, чем маленький ребенок или мальчик; однако Божественное одно и то же в одном, как и в другом. Подобным образом является заблуждением, происходящим от видимости, что Божественное различно у ангелов небес, чем у людей на земле, потому что ангелы небес находятся в невыразимой мудрости, в то время как люди — нет; но кажущееся различие не в Господе, а в субъектах, согласно качеству их принятия Божественного.

79. Что Божественное одно и то же в вещах величайших и наименьших, может быть показано посредством небес и посредством ангела там. Божественное во всех небесах и Божественное в ангеле есть одно и то же; поэтому даже все небеса могут казаться как один ангел. Так же обстоит дело с церковью и с человеком церкви. Величайшая форма, восприимчивая к Божественному, — это все небеса вместе со всей церковью; наименьшая — это ангел небес и человек церкви. Иногда целое общество небес являлось мне как один ангел-человек; и было сказано, что оно может казаться как человек размером с гиганта, или как человек размером с младенца; и это потому, что Божественное в вещах величайших и наименьших есть одно и то же.

80. Божественное также одно и то же в величайшем и в наименьшем всех сотворенных вещей, которые не живы; ибо оно во всем добре их полезности. Они, более того, не живы по той причине, что они не являются формами жизни, а формами полезностей; и форма варьируется согласно совершенству полезности. Но как Божественное находится в этих вещах, будет сказано в том, что следует, где рассматривается творение.

81. Отбросьте пространство и отрицайте возможность вакуума, а затем помыслите о Божественной Любви и о Божественной Мудрости как о самой Сущности, пространство будучи отброшено, а вакуум отрицаем. Затем мыслите согласно пространству; и вы воспримете, что Божественное, в величайших и в наименьших вещах пространства, есть одно и то же; ибо в сущности, абстрагированной от пространства, нет ни великого, ни малого, а только одно и то же.

82. Теперь будет сказано кое-что о вакууме. Я однажды слышал, как ангелы разговаривали с Ньютоном о вакууме и говорили, что они не могут терпеть идею вакуума как чего-то, что есть ничто, по той причине, что в их мире, который духовен и который находится внутри или выше пространств и времен естественного мира, они одинаково чувствуют, мыслят, подвергаются воздействию, любят, желают, дышат, да, говорят и действуют, что было бы совершенно невозможно в вакууме, который есть ничто, поскольку ничто есть ничто, и о ничто нельзя ничего утвердить. Ньютон сказал, что он теперь знает, что Божественное, которое есть само Бытие, наполняет все вещи, и что для него идея ничто применительно к вакууму ужасна, потому что эта идея разрушительна для всех вещей; и он призывает тех, кто говорит с ним о вакууме, остерегаться идеи ничто, сравнивая ее с обмороком, потому что в ничто никакая реальная деятельность ума невозможна.

83. ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
БОЖЕСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ И БОЖЕСТВЕННАЯ МУДРОСТЬ ЯВЛЯЮТСЯ В ДУХОВНОМ МИРЕ КАК СОЛНЦЕ.
Есть два мира: духовный и естественный. Духовный мир не извлекает ничего из естественного, ни естественный мир из духовного. Эти два полностью различны и сообщаются только через соответствия, природа которых была обильно показана в другом месте. Чтобы проиллюстрировать это примером: тепло в естественном мире соответствует добру милосердия в духовном мире, а свет в естественном мире соответствует истине веры в духовном мире; и кто не видит, что тепло и добро милосердия, и что свет и истина веры полностью различны? На первый взгляд они кажутся столь же различными, как две совершенно разные вещи. Они так кажутся, когда кто-то спрашивает, что общего у добра милосердия с теплом, или у истины веры со светом; когда на самом деле духовное тепло есть это добро, а духовный свет есть эта истина. Хотя эти вещи сами по себе столь различны, они составляют одно через соответствие. Они составляют одно таким образом: когда человек читает в Слове о тепле и свете, духи и ангелы, которые с человеком, воспринимают милосердие вместо тепла, и веру вместо света. Этот пример приведен для того, чтобы было известно, что два мира, духовный и естественный, настолько различны, что не имеют ничего общего друг с другом; но сотворены так, чтобы иметь сообщение, да, соединение посредством соответствий.

84. Поскольку эти два мира столь различны, можно очень ясно видеть, что духовный мир находится под другим солнцем, чем естественный мир. Ибо в духовном мире, так же как в естественном, есть тепло и свет; но тепло там, так же как и свет, духовно; и духовное тепло есть добро милосердия, а духовный свет есть истина веры. Теперь, поскольку тепло и свет могут происходить только от солнца, очевидно, что духовный мир имеет другое солнце, чем естественный мир; и далее, что солнце духовного мира по своей сущности таково, что духовное тепло и свет могут исходить от него; тогда как солнце естественного мира по своей сущности таково, что естественное тепло может исходить от него. Все духовное имеет отношение к добру и истине и не может происходить из иного источника, кроме Божественной Любви и Божественной Мудрости; ибо все добро — от любви, а вся истина — от мудрости; что они не имеют иного происхождения, может видеть любой проницательный человек.

85. Что существует какое-либо иное солнце, кроме солнца естественного мира, до сих пор было неизвестно. Причина в том, что духовное человека настолько перешло в его естественное, что он не знает, что такое духовное, а следовательно, не знает, что существует духовный мир, обитель духов и ангелов, иной и отличный от естественного мира. Поскольку духовный мир был так глубоко скрыт от знания тех, кто находится в естественном мире, Господу было угодно открыть зрение моего духа, чтобы я мог видеть вещи, которые находятся в том мире, так же как я вижу вещи в естественном мире, и мог впоследствии описать тот мир; что было сделано в работе "Небо и Ад", в одной главе которой рассматривается солнце духовного мира. Ибо это солнце было увидено мною; и оно казалось того же размера, что и солнце естественного мира; также огненным, как оно, но более сияющим. Мне также было дано знать, что все ангельское небо находится под этим солнцем; и что ангелы третьего неба видят его постоянно, ангелы второго неба очень часто, а ангелы первого или крайнего неба иногда. Что все их тепло и весь их свет, а также все вещи, которые явлены в том мире, — от этого солнца, будет видно в том, что следует.

86. Это солнце — не Сам Господь, но оно от Господа. Это Божественная Любовь и Божественная Мудрость, исходящие от Него, которые являются как солнце в том мире. И поскольку Любовь и Мудрость в Господе суть одно (как показано в Части I), это солнце называется Божественной Любовью; ибо Божественная Мудрость — от Божественной Любви, следовательно, есть Любовь.

87. Поскольку любовь и огонь взаимно соответствуют, это солнце является перед глазами ангелов как огненное; ибо ангелы не могут видеть любовь своими глазами, но они видят вместо любви то, что соответствует ей. Ибо ангелы, равно как и люди, имеют внутреннее и внешнее; это их внутреннее мыслит и мудро, и желает и любит; это их внешнее чувствует, видит, говорит и действует. Все их внешние стороны — соответствия внутренних; но соответствия духовны, а не естественны. Более того, Божественная любовь ощущается как огонь духовными существами. По этой причине "огонь", когда упоминается в Слове, означает любовь. В Израильской Церкви "святой огонь" означал любовь; и вот почему в молитвах к Богу принято просить, чтобы "небесный огонь", то есть Божественная Любовь, "мог зажечь сердце".

88. При таком различии между духовным и естественным (как показано выше, п. 83), ничто от солнца естественного мира, то есть ничто от его тепла и света, ничто, относящееся к какому-либо земному объекту, не может перейти в духовный мир. Для духовного мира свет естественного мира — густая тьма, а его тепло — смерть. Тем не менее, тепло мира может быть оживлено влиянием небесного тепла, а свет мира может быть освещен влиянием небесного света. Влияние осуществляется через соответствия; и оно не может быть осуществлено через непрерывность.

89. ИЗ СОЛНЦА, КОТОРОЕ ПРИНИМАЕТ ФОРМУ [existit] ОТ БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ И БОЖЕСТВЕННОЙ МУДРОСТИ, ИСХОДЯТ ТЕПЛО И СВЕТ.

В духовном мире, где находятся ангелы и духи, есть тепло и свет, так же как в естественном мире, где находятся люди; более того, подобным образом, как тепло, тепло ощущается, а свет видится как свет. Все же тепло и свет духовного мира и естественного мира (как сказано выше) настолько совершенно различны, что не имеют ничего общего. Они отличаются друг от друга, как живое отличается от мертвого. Тепло духовного мира само по себе живо; так же и свет; но тепло естественного мира само по себе мертво; так же и его свет. Ибо тепло и свет духовного мира исходят от солнца, которое есть чистая любовь, тогда как тепло и свет естественного мира исходят от солнца, которое есть чистый огонь; и любовь жива, а Божественная Любовь есть сама Жизнь; тогда как огонь мертв, а солнечный огонь есть сама смерть, и может быть так назван, потому что в нем нет ничего от жизни.

90. Поскольку ангелы являются духовными существами, они могут жить только в духовном тепле и свете, тогда как люди могут жить только в естественном тепле и свете; ибо то, что духовно, соответствует духовному, а то, что естественно, — естественному. Если бы ангел воспринял хотя бы малейшую частицу от естественного тепла и света, он бы погиб, ибо это совершенно несовместимо с его жизнью. Что касается внутренних сторон разума, то каждый человек есть дух. Когда он умирает, он полностью удаляется из мира природы, оставляя позади все, что к нему принадлежит, и входит в мир, где нет ничего от природы. В том мире он живет настолько отделенным от природы, что между ними нет никакой связи по непрерывности, то есть как между более чистым и более грубым, но лишь такая, какая существует между предшествующим и последующим; а между таковыми связь возможна только через соответствия. Из этого видно, что духовное тепло не есть более чистое естественное тепло, а духовный свет — не более чистый естественный свет, но что они совершенно иной сущности; ибо духовное тепло и свет черпают свою сущность от солнца, которое есть чистая Любовь, и это есть сама Жизнь; в то время как естественное тепло и свет черпают свою сущность от солнца, которое есть чистый огонь, в котором (как сказано выше) нет абсолютно ничего от жизни.

91. Поскольку таково различие между теплом и светом двух миров, становится совершенно очевидным, почему те, кто находится в одном мире, не могут видеть тех, кто находится в другом. Ибо глаза человека, который видит посредством естественного света, состоят из субстанции его мира, а глаза ангела — из субстанции его мира; таким образом, в обоих случаях они сформированы для надлежащего восприятия своего собственного света. Из всего этого видно, в каком великом невежестве пребывают те, кто, не имея возможности видеть ангелов и духов своими глазами, не желают верить в то, что они являются людьми.

92. До сих пор не было известно, что ангелы и духи находятся в совершенно ином свете и ином тепле, нежели люди. Не было известно даже того, что возможны иной свет и иное тепло. Ибо человек в своем мышлении не проникал дальше внутренних или более чистых вещей природы. И по этой причине многие помещали обители ангелов и духов в эфир, а некоторые — на звезды, то есть внутри природы, а не над ней или вне ее. Но, по правде говоря, ангелы и духи находятся полностью над природой или вне ее и пребывают в своем собственном мире, который находится под другим солнцем. И поскольку в том мире пространства суть явления (как было показано выше), нельзя сказать, что ангелы и духи находятся в эфире или на звездах; на самом деле они присутствуют с человеком, соединенные с привязанностью и мышлением его духа; поскольку человек есть дух и благодаря этому мыслит и желает; следовательно, духовный мир находится там, где находится человек, и отнюдь не вдали от него. Одним словом, каждый человек в отношении внутренних сторон своего разума находится в том мире, посреди пребывающих там духов и ангелов; и он мыслит от его света и любит от его тепла.

93. СОЛНЦЕ ДУХОВНОГО МИРА НЕ ЕСТЬ БОГ, НО ЕСТЬ ИСХОДЯЩЕЕ ОТ БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ И БОЖЕСТВЕННОЙ МУДРОСТИ БОГА-ЧЕЛОВЕКА; ТАКОВЫ ЖЕ ТЕПЛО И СВЕТ ОТ ЭТОГО СОЛНЦА.
Под тем солнцем, которое находится перед очами ангелов и от которого они имеют тепло и свет, подразумевается не Сам Господь, а первое исходящее от Него, которое есть высшая [степень] духовного тепла. Высшая [степень] духовного тепла есть духовный огонь, который есть Божественная любовь и Божественная мудрость в их первом соответствии. По этой причине то солнце кажется огненным и для ангелов является огненным, но не для людей. Огонь, который является огнем для людей, не есть духовный, а естественный; и между этими двумя огнями существует различие, подобное различию между живым и мертвым. Поэтому духовное солнце своим теплом оживотворяет духовные существа и обновляет духовные предметы. Естественное солнце делает то же самое для естественных существ и естественных предметов; однако не само по себе, а посредством влияния духовного тепла, которому оно оказывает помощь как своего рода заместитель.

94. Этот духовный огонь, в котором также есть свет в его истоке, становится духовным теплом и светом, которые убывают по мере своего исхождения. Это убывание совершается по степеням, о чем будет сказано далее. Древние представляли это в виде кругов, сияющих огнем и блистающих светом вокруг главы Бога, как это принято и в наши дни на картинах, изображающих Бога как Человека.

95. То, что любовь порождает тепло, а мудрость — свет, очевидно из действительного опыта. Когда человек любит, он согревается, а когда мыслит от мудрости, он видит вещи как бы в свете. И из этого ясно, что первое исходящее любви есть тепло, а первое исходящее мудрости есть свет. То, что они также являются соответствиями, очевидно; ибо тепло существует [existit] не в самой любви, а от любви в воле, и оттуда в теле; а свет существует не в мудрости, а в мышлении разума, и оттуда в речи. Следовательно, любовь и мудрость суть сущность и жизнь тепла и света. Тепло и свет суть то, что исходит, и поскольку они суть то, что исходит, они также являются соответствиями.

96. Что духовный свет совершенно отличен от естественного света, может знать каждый, если понаблюдает за мыслями своего разума. Ибо когда разум мыслит, он видит свои объекты в свете, и те, кто мыслит духовно, видят истины, причем в полночь так же хорошо, как и днем. По этой причине свет приписывается разуму, и говорится, что разум видит; так иногда говорят о чем-то, что сказал другой, что он видит (то есть понимает), что это так. Разум, поскольку он духовен, не может таким образом видеть посредством естественного света, ибо естественный свет не присущ человеку, но удаляется вместе с солнцем. Из этого очевидно, что разум наслаждается светом, отличным от света глаза, и что этот свет имеет иной исток.

97. Пусть каждый остерегается думать, что солнце духовного мира есть Сам Бог. Сам Бог есть Человек. Первое исходящее от Его Любви и Мудрости есть та огненная духовная [субстанция], которая является ангелам как солнце. Когда, следовательно, Господь являет Себя ангелам лично, Он являет Себя как Человек; и это иногда в солнце, иногда вне его.

98. Именно из этого соответствия в Слове Господь называется не только «солнцем», но также «огнем» и «светом». И под «солнцем» подразумевается Он Сам в отношении Божественной любви и Божественной мудрости вместе; под «огнем» — Он Сам в отношении Божественной любви, а под «светом» — Он Сам в отношении Божественной мудрости.

99. ДУХОВНОЕ ТЕПЛО И СВЕТ, ИСХОДЯ ОТ ГОСПОДА КАК СОЛНЦА, СОСТАВЛЯЮТ ОДНО, ТАК ЖЕ КАК ЕГО БОЖЕСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ И БОЖЕСТВЕННАЯ МУДРОСТЬ СОСТАВЛЯЮТ ОДНО.
Как Божественная любовь и Божественная мудрость в Господе составляют одно, было объяснено в Части I; подобным же образом тепло и свет составляют одно, потому что они исходят от них, а вещи, которые исходят, составляют одно в силу своего соответствия: тепло соответствует любви, а свет — мудрости. Из этого следует, что как Божественная любовь есть Божественное Бытие (Esse), а Божественная мудрость есть Божественное Существование (Existere) (как показано выше, п. 14-16), так духовное тепло есть Божественное, исходящее от Божественного Бытия, а духовный свет есть Божественное, исходящее от Божественного Существования. И как в силу этого союза Божественная любовь принадлежит Божественной мудрости, а Божественная мудрость — Божественной любви (как показано выше, п. 35-39), так духовное тепло принадлежит духовному свету, а духовный свет — духовному теплу. И поскольку существует такой союз, следует, что тепло и свет, исходя от Господа как солнца, суть одно. Однако в дальнейшем будет видно, что они не воспринимаются как одно ангелами и людьми.

100. Тепло и свет, которые исходят от Господа как солнца, суть то, что в преимущественном смысле называется духовным, и они называются духовным в единственном числе, потому что они суть одно; поэтому, когда в последующих страницах упоминается духовное, подразумеваются оба эти начала вместе. От этого духовного происходит то, что весь тот мир называется духовным. Через это духовное все вещи того мира получают свое начало, а также свое название. Это тепло и этот свет называются духовным, потому что Бог называется Духом, а Бог как Дух есть исходящее духовное. Бог в силу Своей собственной Сущности называется Иегова; но посредством этого исходящего Он оживотворяет и просвещает ангелов небес и людей церкви. Следовательно, говорится, что оживотворение и просвещение совершаются Духом Иеговы.

101. То, что тепло и свет, то есть духовное, исходящее от Господа как Солнца, составляют одно, можно проиллюстрировать теплом и светом, которые исходят от солнца естественного мира. Эти два также составляют одно в своем исхождении от того солнца. То, что они не составляют одно на земле, обусловлено не солнцем, а землей. Ибо земля ежедневно вращается вокруг своей оси и совершает годовое движение по эклиптике, что создает видимость того, что тепло и свет не составляют одно. Ибо в середине лета тепла больше, чем света, а в середине зимы света больше, чем тепла. В духовном мире то же самое, за исключением того, что в том мире нет ежедневного или годового движения земли; но ангелы поворачиваются, одни больше, другие меньше, к Господу; те, кто поворачивается больше, получают больше от тепла и меньше от света, а те, кто поворачивается меньше к Господу, получают больше от света и меньше от тепла. От этого небеса, состоящие из ангелов, разделены на два царства, одно из которых называется небесным, а другое — духовным. Небесные ангелы получают больше от тепла, а духовные ангелы — больше от света. Более того, земли, которые они населяют, различаются по виду в зависимости от их восприятия тепла и света. Если это изменение состояния ангелов подставить вместо движения земли, то соответствие будет полным.

102. В дальнейшем будет также видно, что все духовные вещи, которые возникают через тепло и свет их солнца, составляют одно подобным же образом, когда рассматриваются сами по себе, но когда рассматриваются как исходящие от привязанностей ангелов, они не составляют одно. Когда тепло и свет составляют одно на небесах, для ангелов это как если бы была весна; но когда они не составляют одно, это либо как лето, либо как зима — не как зима в холодных зонах, а как зима в более теплой зоне. Таким образом, восприятие любви и мудрости в равной мере есть само ангельское состояние, и поэтому ангел является ангелом небес в соответствии с союзом в нем любви и мудрости. То же самое и с человеком церкви, когда любовь и мудрость, то есть милосердие и вера, составляют в нем одно.

103. СОЛНЦЕ ДУХОВНОГО МИРА ЯВЛЯЕТСЯ НА СРЕДНЕЙ ВЫСОТЕ, ВДАЛИ ОТ АНГЕЛОВ, ПОДОБНО СОЛНЦУ ЕСТЕСТВЕННОГО МИРА ОТ ЛЮДЕЙ.
Большинство людей выносят из мира представление о Боге как о находящемся над головой, на высоте, и представление о Господе как о живущем на небесах среди ангелов. Они выносят это представление о Боге потому, что в Слове Бог называется «Всевышним» и говорится, что Он «живет на высоте»; поэтому в молитве и поклонении люди поднимают глаза и руки вверх, не зная, что под «Всевышним» подразумевается сокровенное. Они выносят представление о Господе как о находящемся на небесах среди ангелов, потому что люди думают о Нем так же, как думают о другом человеке, некоторые думают о Нем так же, как думают об ангеле, не зная, что Господь есть Истинный и Единственный Бог, правящий вселенной, Который, если бы Он был среди ангелов на небесах, не мог бы держать вселенную под Своим взором и под Своей заботой и управлением. И если бы Он не сиял как солнце перед теми, кто находится в духовном мире, ангелы не могли бы иметь света; ибо ангелы духовны, и поэтому никакой иной, кроме духовного света, не соответствует их сущности. О том, что на небесах есть свет, неизмеримо превосходящий свет на земле, будет сказано ниже, где обсуждаются степени.

104. Что касается солнца, от которого ангелы имеют свет и тепло, то оно является над землями, на которых живут ангелы, на высоте около сорока пяти градусов, что есть средняя высота; оно также является вдали от ангелов, подобно солнцу мира от людей. Солнце постоянно является на этой высоте и на этом расстоянии и не сдвигается со своего места. Отсюда следует, что у ангелов нет времен, разделенных на дни и годы, ни какого-либо продвижения дня от утра через полдень к вечеру и в ночь; ни какого-либо продвижения года от весны через лето к осени, в зиму; но есть вечный свет и вечная весна; следовательно, у ангелов, как было сказано выше, вместо времен существуют состояния.

105. Солнце духовного мира является на средней высоте главным образом по следующим причинам: во-первых, тепло и свет, которые исходят от этого солнца, таким образом находятся в своей средней интенсивности, следовательно, они равно пропорциональны и, таким образом, надлежащим образом уравновешены. Ибо если бы солнце явилось выше средней высоты, ощущалось бы больше тепла, чем света, если ниже — больше света, чем тепла; как это бывает на земле, когда солнце находится выше или ниже середины неба; когда выше, тепло возрастает сверх света, когда ниже, свет возрастает сверх тепла; ибо свет остается тем же летом и зимой, но тепло возрастает и уменьшается в зависимости от степени высоты солнца. Во-вторых, солнце духовного мира является на средней высоте над ангельским небом, потому что таким образом на всех ангельских небесах царит вечная весна, благодаря чему ангелы находятся в состоянии мира; ибо это состояние соответствует весне на земле. В-третьих, ангелы таким образом получают возможность постоянно обращать свои лица к Господу и созерцать Его своими очами. Ибо при каждом повороте своих тел ангелы имеют восток, а значит, и Господа, перед своими лицами. Это свойственно тому миру и не было бы так, если бы солнце того мира явилось выше или ниже средней высоты, и меньше всего — если бы оно явилось прямо над головой в зените.

106. Если бы солнце духовного мира не являлось вдали от ангелов, подобно солнцу естественного мира от людей, то все ангельское небо, и ад под ним, и наш земноводный шар под ними не находились бы под взором, заботой, вездесущием, всеведением, всемогуществом и провидением Господа; сравнительно с тем, как солнце нашего мира, если бы оно не находилось на таком расстоянии от земли, как оно кажется, не могло бы присутствовать и действовать во всех землях своим теплом и светом и, следовательно, не могло бы оказывать свою помощь, как своего рода заместитель, солнцу духовного мира.

107. Очень важно знать, что существуют два солнца: одно духовное, другое естественное; духовное солнце для тех, кто находится в духовном мире, и естественное солнце для тех, кто находится в естественном мире. Если этого не знать, ничего нельзя правильно понять о творении и о человеке, которые здесь являются предметами рассмотрения. Эффекты, правда, могут наблюдаться, но если одновременно не видны причины эффектов, эффекты могут казаться лишь как бы во тьме ночной.

108. РАССТОЯНИЕ МЕЖДУ СОЛНЦЕМ И АНГЕЛАМИ В ДУХОВНОМ МИРЕ ЕСТЬ ЯВЛЕНИЕ В СООТВЕТСТВИИ С ВОСПРИЯТИЕМ ИМИ БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ И БОЖЕСТВЕННОЙ МУДРОСТИ.
Все заблуждения, которые преобладают у злых и простых людей, возникают из явлений, которые были подтверждены. Пока явления остаются явлениями, они являются кажущимися истинами, в соответствии с которыми каждый может мыслить и говорить; но когда они принимаются как реальные истины, что происходит, когда они подтверждаются, тогда кажущиеся истины становятся ложью и заблуждениями. Например: есть явление, что солнце ежедневно вращается вокруг земли и ежегодно следует по пути эклиптики. Пока это явление не подтверждено, оно является кажущейся истиной, в соответствии с которой каждый может мыслить и говорить; ибо он может сказать, что солнце восходит и заходит и тем самым вызывает утро, полдень, вечер и ночь; также что солнце сейчас находится в той или иной степени эклиптики или своей высоты и тем самым вызывает весну, лето, осень и зиму. Но когда это явление подтверждается как реальная истина, тогда подтверждающий мыслит и изрекает ложь, проистекающую из заблуждения. То же самое и с бесчисленными другими явлениями, не только в естественных, гражданских и моральных, но и в духовных делах.

109. То же самое и с расстоянием солнца духовного мира, которое есть первое исходящее Божественной любви и Божественной мудрости Господа. Истина в том, что расстояния нет, но что расстояние есть явление в соответствии с восприятием Божественной любви и мудрости ангелами в их степени. То, что расстояния в духовном мире суть явления, можно видеть из того, что было показано выше (как в п. 7-9, что Божественное не в пространстве; и в п. 69-72, что Божественное, вне пространства, наполняет все пространства). Если нет пространств, нет и расстояний, или, что то же самое, если пространства суть явления, то и расстояния суть явления, ибо расстояния принадлежат пространству.

110. Солнце духовного мира является на расстоянии от ангелов, потому что они воспринимают Божественную любовь и Божественную мудрость в той мере тепла и света, которая адекватна их состояниям. Ибо ангел, будучи сотворенным и конечным, не может воспринять Господа в первой степени тепла и света, такой, какая есть в солнце; если бы он это сделал, он был бы полностью поглощен. Господь, поэтому, воспринимается ангелами в степени тепла и света, соответствующей их любви и мудрости. Следующее может послужить иллюстрацией. Ангел низшего неба не может взойти к ангелам третьего неба; ибо если он восходит и входит в их небо, он впадает в своего рода обморок, и его жизнь как бы борется со смертью; причина в том, что он имеет меньшую степень любви и мудрости, и тепло его любви и свет его мудрости находятся в той же степени, что и его любовь и мудрость. Что же тогда произошло бы, если бы ангел даже взошел к солнцу и вошел в его огонь? Из-за различий в восприятии Господа ангелами небеса также кажутся отделенными друг от друга. Высшее небо, которое называется третьим, является над вторым, а второе — над первым; не то чтобы небеса были врозь, но они кажутся врозь, ибо Господь присутствует одинаково с теми, кто находится в низшем небе, и с теми, кто находится в третьем небе. То, что вызывает явление расстояния, находится не в Господе, а в субъектах, то есть в ангелах.

111. То, что это так, едва ли может быть постигнуто естественным представлением, потому что в таковом есть пространство, но духовным представлением, какое имеют ангелы, это может быть постигнуто, потому что в таковом нет пространства. Однако даже естественным представлением можно постичь то, что любовь и мудрость (или, что то же самое, Господь, Который есть Божественная любовь и Божественная мудрость) не могут продвигаться через пространства, но присутствуют с каждым в соответствии с восприятием. То, что Господь присутствует со всеми, Он учит в Евангелии от Матфея (28:20), и что Он устраивает Свою обитель с теми, кто любит Его, — в Евангелии от Иоанна (14:23).

112. Поскольку это было доказано посредством небес и ангелов, это может показаться делом слишком возвышенной мудрости; но то же самое верно и для людей. Люди, в отношении внутренних сторон своего разума, согреваются и освещаются тем же самым солнцем. Они согреваются его теплом и освещаются его светом в той мере, в какой они воспринимают любовь и мудрость от Господа. Различие между ангелами и людьми состоит в том, что ангелы находятся только под духовным солнцем, а люди — не только под этим солнцем, но и под солнцем этого мира; ибо тела людей могут начать и продолжать существовать только под обоими солнцами; но не так тела ангелов, которые духовны.

113. АНГЕЛЫ НАХОДЯТСЯ В ГОСПОДЕ, А ГОСПОДЬ В НИХ; И ПОСКОЛЬКУ АНГЕЛЫ ЯВЛЯЮТСЯ ВОСПРИЕМНИКАМИ, ГОСПОДЬ ОДИН ЕСТЬ НЕБО.
Небо называется «обителью Бога», также «престолом Бога», и отсюда верят, что Бог находится там, как царь в своем царстве. Но Бог (то есть Господь) находится в солнце над небесами и Своим присутствием в тепле и свете находится на небесах (как показано в двух последних параграфах). Но хотя Господь присутствует на небесах таким образом, все же Он находится там так, как Он есть в Самом Себе. Ибо (как показано чуть выше, п. 108-112) расстояние между солнцем и небом не есть расстояние, а явление расстояния; и поскольку это расстояние есть лишь явление, следует, что Сам Господь находится на небесах, ибо Он находится в любви и мудрости ангелов небес; и поскольку Он находится в любви и мудрости всех ангелов, а ангелы составляют небо, Он находится во всем небе.

114. Господь не только находится на небесах, но и есть само небо; ибо любовь и мудрость суть то, что составляет ангела, и эти два начала суть Господни в ангелах; из чего следует, что Господь есть небо. Ибо ангелы не являются ангелами от того, что есть их собственное; их собственное совершенно подобно тому, что есть собственное человека, которое есть зло. Собственное ангела таково, потому что все ангелы были когда-то людьми, и это собственное прилепляется к ангелам с их рождения. Оно лишь откладывается, и насколько оно откладывается, настолько ангелы воспринимают любовь и мудрость, то есть Господа, в себе. Каждый, если только он немного возвысит свой разум, может видеть, что Господь может обитать в ангелах только в том, что есть Его, то есть в том, что есть Его самое собственное, которое есть любовь и мудрость, и отнюдь не в самости ангелов, которая есть зло. Отсюда то, что насколько зло отстраняется, настолько Господь находится в них, и настолько они являются ангелами. Само ангельское небес есть Любовь Божественная и Мудрость Божественная. Это Божественное называется ангельским, когда оно находится в ангелах. Отсюда, опять же, очевидно, что ангелы являются ангелами от Господа, а не от самих себя; следовательно, то же самое верно и для неба.

115. Но как Господь находится в ангеле, а ангел в Господе, нельзя постичь, если не знать природу их союза. Союз есть Господа с ангелом и ангела с Господом; союз, следовательно, взаимный. Со стороны ангела это происходит следующим образом. Ангел, подобно человеку, не имеет иного восприятия, кроме того, что он находится в любви и мудрости от самого себя, следовательно, что любовь и мудрость суть как бы его или его собственные. Если бы он так не воспринимал, не было бы союза, таким образом, Господь не был бы в нем, ни он в Господе. И не может быть возможным для Господа быть в каком-либо ангеле или человеке, если тот, в ком находится Господь с любовью и мудростью, не имеет восприятия и чувства, как если бы они были его. Этим средством Господь не только воспринимается, но и, будучи воспринятым, удерживается, а также любим в ответ. И этим также ангел становится мудрым и продолжает быть мудрым. Кто может желать любить Господа и ближнего своего, и кто может желать быть мудрым, без чувства и восприятия того, что то, что он любит, изучает и впитывает, есть как бы его собственное? Кто иначе может удержать это в себе? Если бы это было не так, втекающие любовь и мудрость не имели бы места пребывания, ибо они протекали бы сквозь и не затрагивали бы; таким образом, ангел не был бы ангелом, и человек не был бы человеком; он был бы просто как нечто неодушевленное. Из всего этого видно, что должна быть способность отвечать взаимностью, чтобы мог быть союз.

116. Теперь будет объяснено, как получается, что ангел воспринимает и чувствует как свое, и таким образом воспринимает и удерживает то, что все же не является его; ибо, как было сказано выше, ангел не есть ангел от того, что есть его, но от тех вещей, которые он имеет от Господа. Суть дела в следующем: каждый ангел имеет свободу и рациональность; эти два он имеет для того, чтобы он был способен воспринимать любовь и мудрость от Господа. Однако ни то, ни другое, ни свобода, ни рациональность, не являются его, они суть Господни в нем. Но поскольку эти два интимно соединены с его жизнью, настолько интимно, что можно сказать, что они соединены в нее, они кажутся его собственными. Именно от них он способен мыслить и желать, и говорить и действовать; и то, что он мыслит, желает, говорит и делает от них, кажется, как если бы это было от него самого. Это дает ему способность отвечать взаимностью, и посредством этого возможен союз. Однако насколько ангел верит, что любовь и мудрость действительно находятся в нем, и таким образом приписывает их себе, как если бы они были его, настолько ангельское не находится в нем, и поэтому он не имеет союза с Господом; ибо он не находится в истине, а так как истина составляет одно со светом небес, настолько он не может находиться на небесах; ибо он тем самым отрицает, что живет от Господа, и верит, что живет от самого себя, и что он поэтому обладает Божественной сущностью. В этих двух, свободе и рациональности, состоит жизнь, которая называется ангельской и человеческой. Из всего этого видно, что ради союза с Господом ангел имеет способность отвечать взаимностью, но что эта способность, сама по себе рассматриваемая, не является его, а Господней. Отсюда то, что если он злоупотребляет своей способностью отвечать взаимностью, посредством которой он воспринимает и чувствует как свое то, что есть Господне, что делается путем присвоения этого себе, он падает из ангельского состояния. То, что союз взаимный, учит Сам Господь (Иоанна 14:20-24; 15:4-6); также что союз Господа с человеком и человека с Господом находится в тех вещах Господа, которые называются Его словами (Иоанна 15:7).

117. Некоторые придерживаются мнения, что Адам был в такой свободе или свободе выбора, что мог любить Бога и быть мудрым от самого себя, и что эта свобода выбора была утрачена его потомством. Но это ошибка; ибо человек не есть жизнь, но есть восприемник жизни (см. выше, п. 4-6, 54-60); и тот, кто есть восприемник жизни, не может любить и быть мудрым от чего-либо своего собственного; следовательно, когда Адам пожелал быть мудрым и любить от того, что было его собственным, он пал из мудрости и любви и был изгнан из Рая.

118. То, что только что было сказано об ангеле, в равной степени верно и для неба, которое состоит из ангелов, поскольку Божественное в величайших и наименьших вещах есть одно и то же (как было показано выше, п. 77-82). То, что сказано об ангеле и о небе, в равной степени верно для человека и церкви, ибо ангел небес и человек церкви действуют как одно через союз; на самом деле, человек церкви есть ангел в отношении внутренних сторон, которые принадлежат его разуму. Под человеком церкви подразумевается человек, в котором есть церковь.

119. В ДУХОВНОМ МИРЕ ВОСТОК ТАМ, ГДЕ ГОСПОДЬ ЯВЛЯЕТСЯ КАК СОЛНЦЕ, И ОТ ЭТОГО ОПРЕДЕЛЯЮТСЯ ДРУГИЕ СТОРОНЫ СВЕТА.
Солнце духовного мира и его сущность, а также его тепло и свет и присутствие Господа благодаря этому были рассмотрены; теперь должно быть дано описание сторон света в духовном мире. То солнце и тот мир рассматриваются потому, что рассматриваются Бог, любовь и мудрость; и рассматривать эти предметы иначе, чем от их самого истока, значило бы исходить из эффектов, а не из причин. Однако из эффектов можно узнать только эффекты; когда рассматриваются только эффекты, никакая причина не выявляется; но причины раскрывают эффекты. Знать эффекты из причин — значит быть мудрым; но искать причины из эффектов — значит не быть мудрым, потому что тогда возникают заблуждения, которые исследователь называет причинами, и это значит превращать мудрость в глупость. Причины суть вещи предшествующие, а эффекты суть вещи последующие; и вещи предшествующие не могут быть увидены из вещей последующих, но вещи последующие могут быть увидены из вещей предшествующих. Это порядок. По этой причине духовный мир здесь рассматривается первым, ибо все причины находятся там; а впоследствии — естественный мир, где все вещи, которые являются, суть эффекты.

120. Теперь следует сказать о сторонах света в духовном мире. Там есть стороны света подобным же образом, как в естественном мире, но, подобно самому тому миру, они духовны; тогда как стороны света в естественном мире, подобно самому тому миру, естественны; различие между ними поэтому столь велико, что они не имеют ничего общего. В каждом мире есть четыре стороны света, которые называются востоком, западом, югом и севером. В естественном мире эти четыре стороны света постоянны, определяются солнцем на меридиане; напротив этого — север, с одной стороны — восток, с другой — запад. Эти стороны света определяются меридианом каждого места; ибо положение солнца на меридиане в каждой точке всегда одно и то же и поэтому фиксировано. В духовном мире иначе. Стороны света там определяются солнцем того мира, которое является постоянно на своем собственном месте, и где оно является, там восток; следовательно, определение сторон света в том мире происходит не от юга, как в естественном мире, а от востока, напротив этого — запад, с одной стороны — юг, а с другой — север. Но то, что эти стороны света определяются не солнцем, а обитателями того мира, которые суть ангелы и духи, будет видно в дальнейшем.

121. Поскольку эти стороны света в силу своего истока, который есть Господь как солнце, духовны, то и места обитания ангелов и духов, все из которых соответствуют этим сторонам света, также духовны. Они духовны, потому что ангелы и духи имеют свои места обитания в соответствии со своим восприятием любви и мудрости от Господа. Те, кто в высшей степени любви, обитают на востоке; те, кто в низшей степени любви, — на западе; те, кто в высшей степени мудрости, — на юге; а те, кто в низшей степени мудрости, — на севере. От этого то, что в Слове под «востоком» в высшем смысле подразумевается Господь, а в относительном смысле — любовь к Нему; под «западом» — убывающая любовь к Нему; под «югом» — мудрость в свете; а под «севером» — мудрость в тени; или подобные вещи относительно состояния тех, о ком идет речь.

122. Поскольку восток есть точка, от которой определяются все стороны света в духовном мире, и под востоком в высшем смысле подразумевается Господь, а также Божественная любовь, очевидно, что исток, от которого все вещи суть, есть Господь и любовь к Нему, и что человек удален от Господа в той мере, в какой он не находится в этой любви, и обитает либо на западе, либо на юге, либо на севере, на расстояниях, соответствующих восприятию любви.

123. Поскольку Господь как солнце постоянно находится на востоке, древние, у которых все вещи поклонения были репрезентативными для духовных вещей, обращали свои лица к востоку в своих молитвах; и чтобы они могли делать то же самое во всем поклонении, они обращали свои храмы также в этом направлении. От этого то, что в наши дни церкви строятся подобным же образом.

124. СТОРОНЫ СВЕТА В ДУХОВНОМ МИРЕ ПРОИСХОДЯТ НЕ ОТ ГОСПОДА КАК СОЛНЦА, А ОТ АНГЕЛОВ В СООТВЕТСТВИИ С ВОСПРИЯТИЕМ.
Было сказано, что ангелы обитают отдельно друг от друга; некоторые в восточной стороне света, некоторые в западной, некоторые в южной, а некоторые в северной; и что те, кто обитает в восточной стороне света, находятся в высшей степени любви; те, кто в западной, — в низшей степени любви; те, кто в южной, — в свете мудрости; а те, кто в северной, — в тени мудрости. Это разнообразие мест обитания кажется, как если бы оно было от Господа как солнца, когда, на самом деле, оно от ангелов. Господь не находится в большей и меньшей степени любви и мудрости, то есть как солнце Он не находится в большей или меньшей степени тепла и света с одним, чем с другим, ибо Он везде один и тот же. Но Он не воспринимается одним в той же степени, что и другим; и это заставляет их казаться себе более или менее удаленными друг от друга, а также различно в отношении сторон света. Из этого следует, что стороны света в духовном мире суть не что иное, как различные восприятия любви и мудрости, а отсюда — тепла и света от Господа как солнца. То, что это так, ясно из того, что было показано выше (п. 108-112), что в духовном мире расстояния суть явления.

125. Поскольку стороны света суть различные восприятия любви и мудрости ангелами, разнообразие, из которого проистекает это явление, теперь будет объяснено. Господь находится в ангеле, а ангел в Господе (как было показано в предыдущей статье). Но из-за явления, что Господь как солнце находится вне ангела, существует также явление, что Господь видит его из солнца, и что он видит Господа в солнце. Это почти как явление образа в зеркале. Говоря, следовательно, в соответствии с этим явлением, можно сказать, что Господь видит и смотрит на каждого лицом к лицу, но что ангелы, со своей стороны, не так созерцают Господа. Те, кто находится в любви к Господу от Господа, видят Его прямо перед собой; эти, следовательно, находятся на востоке и западе; но те, кто больше в мудрости, видят Господа косо справа, а те, кто меньше в мудрости, — косо слева; поэтому первые находятся на юге, а вторые — на севере. Взор этих косой, потому что любовь и мудрость (как было сказано ранее), хотя они исходят от Господа как одно, не воспринимаются как одно ангелами; и мудрость, которая в избытке любви, хотя и кажется мудростью, не есть мудрость, потому что в избытке мудрости нет жизни от любви. Из всего этого очевидно, откуда происходит разнообразие восприятия, в соответствии с которым ангелы кажутся обитающими в соответствии со сторонами света в духовном мире.

126. То, что это разнообразие восприятия любви и мудрости есть то, что порождает стороны света в духовном мире, можно видеть из того факта, что ангел меняет свою сторону света в соответствии с возрастанием или убыванием любви в нем; из чего очевидно, что сторона света — не от Господа как солнца, а от ангела в соответствии с восприятием. То же самое с человеком в отношении его духа. В отношении своего духа он находится в какой-то стороне света духовного мира, в какой бы стороне света естественного мира он ни находился, ибо стороны света в духовном мире, как было сказано выше, не имеют ничего общего со сторонами света в естественном мире. Человек находится в последних в отношении своего тела, но в первых — в отношении своего духа.

127. Для того чтобы любовь и мудрость могли составлять одно в ангеле или в человеке, во всех вещах его тела есть пары. Глаза, уши и ноздри суть пары; руки, чресла и ноги суть пары; мозг разделен на два полушария, сердце — на две камеры, легкие — на две доли, и подобным же образом другие части. Таким образом, в ангеле и человеке есть правое и левое; и все их правые части имеют отношение к любви, от которой исходит мудрость; и все левые части — к мудрости, которая от любви; или, что то же самое, все правые части имеют отношение к добру, от которого исходит истина; и все левые части — к истине, которая от добра. Ангел и человек имеют эти пары для того, чтобы любовь и мудрость, или добро и истина, могли действовать как одно, и как одно могли взирать на Господа. Но об этом больше в дальнейшем.

128. Из всего этого можно видеть, в каком заблуждении и последующей лжи находятся те, кто предполагает, что Господь дарует небо произвольно или произвольно дарует одному стать мудрым и любящим больше, чем другому, когда, по правде говоря, Господь в равной степени желает, чтобы один стал мудрым и был спасен, как и другой. Ибо Он предоставляет средства для всех; и каждый становится мудрым и спасается в той мере, в какой он принимает эти средства и живет в соответствии с ними. Ибо Господь одинаков с одним, как и с другим; но восприемники, которые суть ангелы и люди, неодинаковы по причине неодинакового восприятия и жизни. То, что это так, можно видеть из того, что только что было сказано о духовных сторонах света и о местах обитания ангелов в соответствии с ними; а именно, что это разнообразие — не от Господа, а от восприемников.

129. АНГЕЛЫ ОБРАЩАЮТ СВОИ ЛИЦА ПОСТОЯННО К ГОСПОДУ КАК СОЛНЦУ И ТАКИМ ОБРАЗОМ ИМЕЮТ ЮГ СПРАВА, СЕВЕР СЛЕВА, А ЗАПАД ПОЗАДИ СЕБЯ.
Все, что здесь сказано об ангелах и об их обращении к Господу как солнцу, должно пониматься также о человеке в отношении его духа. Ибо человек в отношении своего разума есть дух, и если он находится в любви и мудрости, то есть ангел; следовательно, после смерти, когда он отложил свои внешние вещи, которые он получил от естественного мира, он становится духом или ангелом. И поскольку ангелы обращают свои лица постоянно к солнцу на востоке, таким образом к Господу, говорится также о любом человеке, который находится в любви и мудрости от Господа, что «он видит Бога», что «он взирает на Бога», что «он имеет Бога перед своими очами», под чем подразумевается, что он живет так, как живет ангел. Такие вещи говорятся в мире, потому что они действительно происходят [existunt] как на небесах, так и в духе человека. Кто не взирает перед собой на Бога, когда молится, к какой бы стороне света ни было обращено его лицо?

130. Ангелы обращают свои лица постоянно к Господу как солнцу, потому что они находятся в Господе, а Господь в них; и Господь внутренне ведет их привязанности и мысли и обращает их постоянно к Себе; следовательно, они не могут поступать иначе, как взирать на восток, где Господь является как солнце; из чего очевидно, что ангелы не обращают себя к Господу, но Господь обращает их к Себе. Ибо когда ангелы мыслят внутренне о Господе, они не мыслят о Нем иначе, как о находящемся в них самих. Истинное внутреннее мышление не вызывает расстояния, но внешнее мышление, которое действует как одно с взором глаз; и по той причине, что внешнее мышление, но не внутреннее, находится в пространстве; и когда оно не в пространстве, как в духовном мире, оно все же находится в явлении пространства. Но эти вещи могут быть мало поняты человеком, который мыслит о Боге из пространства. Ибо Бог везде, однако не в пространстве. Таким образом, Он и внутри, и вне ангела; следовательно, ангел может видеть Бога, то есть Господа, как внутри себя, так и вне себя; внутри себя, когда он мыслит от любви и мудрости, вне себя, когда он мыслит о любви и мудрости. Но эти вещи будут рассмотрены подробно в трактатах о Вездесущии, Всеведении и Всемогуществе Господа. Пусть каждый человек остерегается впасть в отвратительное ложное учение, что Бог влил Себя в людей и что Он находится в них, а не более в Себе; ибо Бог везде, как внутри человека, так и вне, ибо вне пространства Он во всем пространстве (как было показано выше, п. 7-10, 69-72); тогда как если бы Он был в человеке, Он был бы не только делим, но и заключен в пространстве; да, человек тогда мог бы даже думать себя Богом. Эта ересь настолько отвратительна, что в духовном мире она воняет как падаль.

131. Обращение ангелов к Господу таково, что при каждом повороте своих тел они взирают на Господа как солнце перед собой. Ангел может поворачиваться снова и снова и тем самым видеть различные вещи, которые находятся вокруг него, все же Господь как солнце является постоянно перед его лицом. Это может показаться удивительным, но это истина. Мне также было дано видеть Господа таким образом как солнце. Я вижу Его сейчас перед своим лицом; и в течение нескольких лет я так видел Его, к какой бы стороне света я ни поворачивался.

132. Поскольку Господь как солнце, следовательно, восток, находится перед лицами всех ангелов небес, следует, что справа от них — юг; слева от них — север; а позади них — запад; и это, к тому же, при каждом повороте тела. Ибо, как было сказано ранее, все стороны света в духовном мире определяются от востока; поэтому те, кто имеет восток перед своими очами, находятся в этих самых сторонах света, да, они сами суть то, что определяет стороны света; ибо (как было показано выше, п. 124-128) стороны света — не от Господа как солнца, а от ангелов в соответствии с восприятием.

133. Теперь, поскольку небо состоит из ангелов, а ангелы таковы по своей природе, следует, что все небо обращает себя к Господу и что посредством этого обращения небо управляется Господом как один человек, как в Его взоре оно есть один человек. То, что небо есть как один человек в взоре Господа, можно видеть в труде «Небо и Ад» (п. 59-87). Также от этого стороны света неба.

134. Поскольку стороны света таким образом начертаны как бы на ангеле, так же как и на всем небе, ангел, в отличие от человека в мире, знает свой собственный дом и свое собственное место обитания, куда бы он ни пошел. Человек не знает свой дом и место обитания от духовной стороны света в себе, потому что он мыслит из пространства, таким образом из сторон света естественного мира, которые не имеют ничего общего со сторонами света духовного мира. Но птицы и звери имеют такое знание, ибо в них вложено знать самим собой свои дома и места обитания, как это очевидно из обильных наблюдений; доказательство того, что такое положение дел в духовном мире; ибо все вещи, которые имеют форму [existunt] в естественном мире, суть эффекты, а все вещи, которые имеют форму в духовном мире, суть причины этих эффектов. Не существует естественного, которое не черпало бы свою причину из духовного.

135. ВСЕ ВНУТРЕННИЕ ВЕЩИ АНГЕЛОВ, КАК РАЗУМА, ТАК И ТЕЛА, ОБРАЩЕНЫ К ГОСПОДУ КАК СОЛНЦУ.
Ангелы имеют разум и волю, и они имеют лицо и тело. Они имеют также внутренние вещи разума и воли, и лица и тела. Внутренние вещи разума и воли суть такие, которые относятся к их внутренней привязанности и мышлению; внутренние вещи лица суть мозг; а внутренние вещи тела суть внутренности, главными среди которых являются сердце и легкие. Одним словом, ангелы имеют каждую и все вещи, которые имеют люди на земле; именно от этих вещей ангелы являются людьми. Внешняя форма, вне этих внутренних вещей, не делает их людьми, но внешняя форма вместе с, да, от, внутренних — ибо иначе они были бы лишь образами человека, в которых не было бы жизни, потому что внутренне не было бы формы жизни.

136. Хорошо известно, что воля и разум управляют телом по своему усмотрению, ибо то, что разум мыслит, уста говорят, и то, что воля желает, тело делает. Из этого ясно, что тело есть форма, соответствующая разуму и воле. И поскольку форма также приписывается разуму и воле, ясно, что форма тела соответствует форме разума и воли. Но это не место описывать природу этих соответствующих форм. В каждой форме есть вещи бесчисленные; и эти, в каждой из них, действуют как одно, потому что они взаимно соответствуют. Именно от этого разум (то есть воля и разум) управляет телом по своему усмотрению, таким образом, так же полностью, как он управляет самим собой. Из всего этого следует, что внутренние вещи разума действуют как одно с внутренними вещами тела, а внешние вещи разума — с внешними вещами тела. Внутренние вещи разума, так же как внутренние вещи тела, будут рассмотрены далее, когда будут рассмотрены степени жизни.

137. Поскольку внутренние вещи разума составляют одно с внутренними вещами тела, следует, что когда внутренние вещи разума обращают себя к Господу как солнцу, те, что принадлежат телу, обращают себя подобным же образом; и поскольку внешние вещи обоих, разума, так же как и тела, зависят от своих внутренних вещей, они также делают то же самое. Ибо то, что внешнее делает, оно делает от внутренних, общее черпая все, что оно имеет, от частностей, из которых оно есть. Из этого очевидно, что как ангел обращает свое лицо и тело к Господу как солнцу, все внутренние вещи его разума и тела обращены в том же направлении. То же самое с человеком, если он имеет Господа постоянно перед своими очами, что имеет место, если он находится в любви и мудрости. Он тогда взирает на Господа не только очами и лицом, но также всем разумом и всем сердцем, то есть всеми вещами воли и разума, вместе со всеми вещами тела.

138. Этот поворот к Господу является действительным поворотом, своего рода возвышением; ибо происходит поднятие в тепло и свет небес, которое совершается посредством открытия внутренних сторон; когда они открыты, любовь и мудрость втекают во внутренние стороны разума, а тепло и свет небес — во внутренние стороны тела. Отсюда происходит возвышение, подобное подъему из облака в ясный воздух или из воздуха в эфир. Более того, любовь и мудрость с их теплом и светом суть Господь с человеком; и Он, как было сказано ранее, обращает человека к Себе. Иначе обстоит дело с теми, кто не пребывает в любви и мудрости, и еще более — с теми, кто противится любви и мудрости. Их внутренние стороны, как разума, так и тела, закрыты; а когда они закрыты, внешние стороны противодействуют Господу, ибо такова их присущая природа. Вследствие этого такие люди отвращаются от Господа; а отвращение себя назад есть поворот к аду.

139. Этот действительный поворот к Господу происходит от любви вместе с Мудростью; не от одной только любви и не от одной только мудрости; ибо любовь одна подобна бытию (esse) без своего существования (existere), поскольку любовь имеет свою форму в мудрости; а мудрость без любви подобна существованию без своего бытия, поскольку мудрость имеет свою форму от любви. Любовь, конечно, возможна без мудрости, но такая любовь есть любовь человека, а не Господа. Мудрость одна возможна без любви, но такая мудрость, хотя и от Господа, не имеет в себе Господа; ибо она подобна зимнему свету, который от солнца, но сущность солнца, то есть тепло, в нем отсутствует.

140. КАЖДЫЙ ДУХ, КАКОГО БЫ ОН НИ БЫЛ КАЧЕСТВА, ОБРАЩАЕТСЯ ПОДОБНЫМ ОБРАЗОМ К СВОЕЙ ГОСПОДСТВУЮЩЕЙ ЛЮБВИ.
Сначала следует объяснить, что такое дух и что такое ангел. Каждый человек после смерти приходит, в первую очередь, в мир духов, который находится посредине между небесами и адом, и там проходит через свои времена, то есть свои состояния, и подготавливается, согласно своей жизни, либо для небес, либо для ада. Пока кто-либо пребывает в этом мире, он называется духом. Тот, кто был вознесен из этого мира на небеса, называется ангелом; но тот, кто был низвергнут в ад, называется либо сатаной, либо дьяволом. Пока они продолжают пребывать в мире духов, тот, кто готовится к небесам, называется ангельским духом, а тот, кто готовится к аду, — адским духом; при этом ангельский дух соединен с небесами, а адский дух — с адом. Все духи в мире духов присоединены к людям, потому что люди в отношении внутренних сторон своего разума подобным образом находятся между небесами и адом и через этих духов сообщаются с небесами или с адом согласно своей жизни. Следует заметить, что мир духов — это одно, а духовный мир — другое; мир духов — это то, о чем только что говорилось; но духовный мир включает в себя этот мир, а также небеса и ад.

141. Поскольку предметом настоящего рассмотрения является поворот ангелов и духов к своим собственным любовям по причине этих любовей, следует сказать кое-что и о любовях. Все небеса разделены на общества согласно всем различиям любовей; точно так же ад и точно так же мир духов. Но небеса разделены на общества согласно различиям небесных любовей; ад — на общества согласно различиям адских любовей; а мир духов — согласно различиям любовей как небесных, так и адских. Существуют две любви, которые являются главами всех остальных, то есть к которым сводятся все другие любви; любовь, которая является главой всех небесных любовей, или к которой они все относятся, есть любовь к Господу; а любовь, которая является главой всех адских любовей, или к которой они все относятся, есть любовь к господству, проистекающая из любви к себе. Эти две любви диаметрально противоположны друг другу.

142. Поскольку эти две любви, любовь к Господу и любовь к господству, проистекающая из любви к себе, полностью противоположны друг другу, и поскольку все, кто пребывает в любви к Господу, обращаются к Господу как к солнцу (как было показано в предыдущем параграфе), можно видеть, что все, кто пребывает в любви к господству, проистекающей из любви к себе, обращаются спиной к Господу. Таким образом, они обращены в противоположные стороны, потому что те, кто пребывает в любви к Господу, не любят ничего более, как быть ведомыми Господом, и желают, чтобы один Господь господствовал; в то время как те, кто пребывает в любви к господству, проистекающей из любви к себе, не любят ничего более, как быть ведомыми самими собой, и желают, чтобы господствовали только они сами. Это называется любовью к господству, проистекающей из любви к себе, потому что существует любовь к господству, проистекающая из любви к совершению полезностей (use), которая является духовной любовью, ибо она составляет одно с любовью к ближнему. Тем не менее, это нельзя назвать любовью к господству, но любовью к исполнению обязанностей.

143. Каждый дух, какого бы он ни был качества, обращается к своей господствующей любви, потому что любовь есть жизнь каждого (как было показано в Части I, п. 1–3); и жизнь обращает свои вместилища, называемые членами, органами и внутренностями, а значит, и всего человека, к тому обществу, которое находится в любви, подобной его собственной, то есть туда, где находится его собственная любовь.

144. Поскольку любовь к господству, проистекающая из любви к себе, полностью противоположна любви к Господу, духи, пребывающие в этой любви к господству, обращают лицо назад от Господа и поэтому смотрят своими глазами на западные стороны духовного мира; и, будучи таким образом телесно в обратном положении, они имеют восток позади себя, север — справа, а юг — слева. Восток у них позади, потому что они ненавидят Господа; север справа, потому что они любят заблуждения и ложь, проистекающие оттуда; а юг слева, потому что они презирают свет мудрости. Они могут вращаться вокруг своей оси, и все же все вещи, которые они видят вокруг себя, кажутся подобными их любви. Все такие люди являются чувственно-естественными; и некоторые из них таковы, что воображают, будто живут только они одни, взирая на других как на изображения. Они верят, что мудры превыше всех остальных, хотя в действительности они безумны.

145. В духовном мире видны пути, проложенные подобно путям в естественном мире; некоторые ведут на небеса, а некоторые — в ад; но пути, ведущие в ад, невидимы для тех, кто идет на небеса, равно как и пути, ведущие на небеса, невидимы для тех, кто идет в ад. Существуют бесчисленные пути такого рода; ибо есть пути, которые ведут к каждому обществу небес и к каждому обществу ада. Каждый дух вступает на путь, который ведет к обществу его собственной любви, и он не видит путей, ведущих в других направлениях. Вот почему каждый дух, обращаясь к своей господствующей любви, движется вперед по ней.

146. БОЖЕСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ И БОЖЕСТВЕННАЯ МУДРОСТЬ, ИСХОДЯЩИЕ ОТ ГОСПОДА КАК ОТ СОЛНЦА И ПРОИЗВОДЯЩИЕ ТЕПЛО И СВЕТ НА НЕБЕСАХ, ЕСТЬ ИСХОДЯЩЕЕ БОЖЕСТВЕННОЕ, КОТОРОЕ ЕСТЬ СВЯТОЙ ДУХ.
В «Учении Нового Иерусалима о Господе» было показано, что Бог есть один в Лице и Сущности, в Котором есть троица, и что этот Бог есть Господь; также, что троица в Нем называется Отцом, Сыном и Святым Духом; и что Божественное, от Которого (Творящее Божественное), называется Отцом; Божественное Человеческое — Сыном; а исходящее Божественное — Святым Духом. Это называется «исходящим Божественным», но никто не знает, почему оно называется исходящим. Это неизвестно, потому что до сих пор было неизвестно, что Господь является перед ангелами как солнце, от которого исходит тепло, которое по своей сущности есть Божественная Любовь, а также свет, который по своей сущности есть Божественная Мудрость. Пока эти вещи были неизвестны, нельзя было знать, что исходящее Божественное не есть Божественное само по себе; вследствие чего Афанасиево учение о троице провозглашает, что одно лицо Отца, другое Сына и другое Святого Духа. Теперь же, когда известно, что Господь является как солнце, можно иметь правильное представление об исходящем Божественном, которое называется Святым Духом, что оно едино с Господом, но исходит от Него, как тепло и свет от солнца. По той же причине ангелы пребывают в Божественном тепле и Божественном свете ровно настолько, насколько они пребывают в любви и мудрости. Не зная, что Господь является как солнце в духовном мире и что Его Божественное таким образом исходит, невозможно понять, что означает «исходящее», означает ли оно просто сообщение того, что принадлежит Отцу и Сыну, или просто просвещение и обучение. Но поскольку стало известно, что Бог един и что Он вездесущ, не согласуется с просвещенным разумом признавать исходящее Божественное как Божественное само по себе и называть его Богом, разделяя тем самым Бога.

147. Выше было показано, что Бог не находится в пространстве и что Он тем самым вездесущ; также что Божественное везде одно и то же, но что существует кажущееся разнообразие его в ангелах и людях из-за разнообразия восприятия. Теперь, поскольку исходящее Божественное от Господа как от солнца находится в свете и тепле, а свет и тепло втекают прежде всего в универсальные вместилища, которые в мире называются атмосферами, а они являются вместилищами облаков, можно видеть, что в зависимости от того, насколько внутренние стороны, относящиеся к разумению человека или ангела, завешены такими облаками, он является вместилищем исходящего Божественного. Под облаками подразумеваются духовные облака, которые суть мысли. Они, если исходят из истин, находятся в согласии, но если из лжи, то в разногласии с Божественной Мудростью; вследствие чего в духовном мире мысли от истин, когда они предстают перед взором, выглядят как сияющие белые облака, а мысли от лжи — как черные облака. Из всего этого можно видеть, что исходящее Божественное действительно находится в каждом человеке, но по-разному завешено каждым.

148. Поскольку Божественное Само присутствует в ангеле и человеке посредством духовного тепла и света, те, кто пребывает в истинах Божественной Мудрости и в благах Божественной Любви, когда они затронуты ими и когда от привязанности они мыслят из них и о них, как говорят, согреваются Богом; и это иногда становится настолько очевидным, что воспринимается и чувствуется, как когда проповедник говорит от рвения. Эти же люди также, как говорят, просвещаются Богом, потому что Господь через Свое исходящее Божественное не только воспламеняет волю духовным теплом, но и просвещает разумение духовным светом.

149. Из следующих мест в Слове ясно, что Святой Дух есть то же самое, что и Господь, и есть сама истина, от которой человек имеет просвещение:

Иисус сказал: Когда придет Дух истины, Он наставит вас на всякую истину; ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить то, что услышит (Иоанна 16:13). Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам (Иоанна 16:14, 15). Что Он будет с учениками и в них (Иоанна 14:17; 15:26). Иисус сказал: Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь (Иоанна 6:63).

Из этих мест очевидно, что сама Истина, которая исходит от Господа, называется Святым Духом; и поскольку она находится в свете, она просвещает.

150. Просвещение, которое приписывается Святому Духу, действительно происходит в человеке от Господа, однако оно осуществляется через духов и ангелов как посредников. Но природа этого посредничества пока не может быть описана; можно лишь сказать, что ангелы и духи никоим образом не могут просвещать человека от самих себя, потому что они, подобно человеку, просвещаются Господом; и поскольку они просвещаются подобным образом, из этого следует, что всякое просвещение — от одного Господа. Оно осуществляется через ангелов или духов как посредников, потому что человек, когда он просвещается, помещается посреди таких ангелов и духов, которые более других принимают просвещение от одного Господа.

151. ГОСПОДЬ СОТВОРИЛ ВСЕЛЕННУЮ И ВСЕ, ЧТО В НЕЙ, ПОСРЕДСТВОМ СОЛНЦА, КОТОРОЕ ЕСТЬ ПЕРВОЕ ИСХОЖДЕНИЕ БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ И БОЖЕСТВЕННОЙ МУДРОСТИ.
Под «Господом» подразумевается Бог от вечности, то есть Иегова, Который называется Отцом и Творцом, потому что Он един с Ним, как было показано в «Учении Нового Иерусалима о Господе»; вследствие чего на следующих страницах, где также говорится о творении, Он называется Господом.

152. То, что все вещи во вселенной были сотворены Божественной Любовью и Божественной Мудростью, было полностью показано в Части I (особенно в п. 52, 53); здесь же теперь должно быть показано, что это было сделано посредством солнца, которое есть первое исхождение Божественной Любви и Божественной Мудрости. Никто, кто способен видеть следствия из причин, а затем по причинам — следствия в их порядке и последовательности, не может отрицать, что солнце есть первое в творении, ибо все вещи, которые находятся в его мире, имеют от него постоянное существование; и поскольку они имеют от него постоянное существование, их бытие было производным от него. Одно подразумевает и доказывает другое; ибо все вещи находятся под взором солнца, поскольку определено, чтобы они были, а удерживать под своим взором — значит постоянно определять; поэтому говорится, что субсистенция есть постоянное существование. Более того, если бы что-либо было полностью изъято из влияния солнца через атмосферы, оно мгновенно рассеялось бы; ибо атмосферы, которые становятся все более чистыми и приводятся в действие силой солнца, удерживают все вещи в связи. Поскольку, следовательно, постоянное существование вселенной и всего, что к ней относится, — от солнца, ясно, что солнце есть первое в творении, от которого [происходит все остальное]. О солнце говорят как о творящем, но это означает Господа посредством солнца; ибо солнце также было сотворено Господом.

153. Существуют два солнца, через которые все вещи были сотворены Господом: солнце духовного мира и солнце естественного мира. Все вещи были сотворены Господом через солнце духовного мира, но не через солнце естественного мира, поскольку последнее находится далеко под первым; оно находится на среднем расстоянии; выше него — духовный мир, а ниже него — естественный мир. Это солнце естественного мира было сотворено для оказания помощи, как своего рода заместитель; об этой помощи будет сказано далее.

154. Вселенная и все ее вещи были сотворены Господом, при этом солнце духовного мира служило посредником, потому что это солнце есть первое исхождение Божественной Любви и Божественной Мудрости, а от Божественной Любви и Божественной Мудрости происходят все вещи (как было указано выше, п. 52–82). В каждой сотворенной вещи, как величайшей, так и наименьшей, есть эти три: цель, причина и следствие. Сотворенная вещь, в которой нет этих трех, невозможна. В величайшем, то есть во вселенной, эти три существуют в следующем порядке: в солнце, которое есть первое исхождение Божественной Любви и Божественной Мудрости, находится цель всех вещей; в духовном мире — причины всех вещей; в естественном мире — следствия всех вещей. Как эти три находятся в вещах первых и в вещах последних, будет показано далее. Поскольку, следовательно, невозможна сотворенная вещь, в которой нет этих трех, из этого следует, что вселенная и все ее вещи были сотворены Господом через солнце, в котором находится цель всех вещей.

155. Само творение не может быть постигнуто разумением человека, если из мысли не удалены пространство и время; но если они удалены, оно может быть постигнуто. Удалив их, если сможете, или насколько сможете, и удерживая ум в идеях, абстрагированных от пространства и времени, вы воспримете, что нет никакой разницы между максимумом пространства и минимумом пространства; и тогда вы не сможете не иметь схожего представления о творении вселенной, как и о творении частностей в ней; вы также воспримете, что разнообразие в сотворенных вещах проистекает из того, что в Боге-Человеке есть бесконечные вещи, следовательно, безграничные вещи в солнце, которое есть первое исхождение от Него; эти бесчисленные вещи принимают форму, как в образе, в сотворенной вселенной. Отсюда происходит то, что ни одна вещь нигде не может быть в точности такой же, как другая. Отсюда происходит то разнообразие всех вещей, которое предстает взору в естественном мире вместе с пространством, а в духовном мире — с видимостью пространства; и это разнообразие как общих, так и частных вещей. Это те вещи, которые были указаны в Части I, где показано, что в Боге-Человеке бесконечные вещи суть одно в различии (п. 17–22); что все вещи во вселенной были сотворены Божественной Любовью и Божественной Мудростью (п. 52, 53); что все вещи в сотворенной вселенной суть вместилища Божественной Любви и Божественной Мудрости Бога-Человека (п. 54–60); что Божественное не находится в пространстве (п. 7–10); что Божественное вне пространства наполняет все пространства (п. 66–72); что Божественное одно и то же в вещах величайших и наименьших (п. 77–82).

156. О творении вселенной и всех ее вещей нельзя сказать, что оно было совершено из пространства в пространство или из времени во время, таким образом прогрессивно и последовательно, но от вечности и от бесконечности; не от вечности времени, ибо нет такой вещи, но от вечности не времени, ибо это то же самое, что и Божественное; и не от бесконечности пространства, ибо опять же нет такой вещи, но от бесконечности не пространства, что также есть то же самое, что и Божественное. Эти вещи, я знаю, превосходят идеи мыслей, находящихся в естественном свете, но они не превосходят идеи мыслей, находящихся в духовном свете, ибо в них нет ничего от пространства и времени. Они также не полностью превосходят идеи, находящиеся в естественном свете; ибо когда говорится, что бесконечность пространства невозможна, это утверждается каждым из разума. То же самое и с вечностью, ибо это бесконечность времени. Если вы говорите «в вечность», это постижимо из времени; но «от вечности» не постижимо, если не удалено время.

157. СОЛНЦЕ ЕСТЕСТВЕННОГО МИРА ЕСТЬ ЧИСТЫЙ ОГОНЬ, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, МЕРТВЫЙ; ПРИРОДА ТАКЖЕ МЕРТВА, ПОТОМУ ЧТО ОНА ВЕДЕТ СВОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ ОТ ЭТОГО СОЛНЦА.
Само творение нельзя ни в малейшей степени приписать солнцу естественного мира, но оно должно быть полностью приписано солнцу духовного мира; потому что солнце естественного мира совершенно мертво; но солнце духовного мира живо; ибо оно есть первое исхождение Божественной Любви и Божественной Мудрости; а то, что мертво, вовсе не действует само по себе, но на него воздействуют; следовательно, приписывать ему что-либо из творения было бы подобно приписыванию работы мастера инструменту, который приводится в движение его руками. Солнце естественного мира есть чистый огонь, из которого была изъята всякая жизнь; но солнце духовного мира есть огонь, в котором находится Божественная Жизнь. Ангельское представление об огне солнца естественного мира и об огне солнца духовного мира таково: в огне солнца духовного мира Божественная Жизнь находится внутри, а в огне солнца естественного мира она снаружи. Из этого можно видеть, что побуждающая сила естественного солнца не от него самого, но от живой силы, исходящей от солнца духовного мира; следовательно, если бы живая сила этого солнца была изъята или отнята, естественное солнце не имело бы никакой жизненной силы. По этой причине поклонение солнцу есть низшая из всех форм поклонения Богу, ибо оно совершенно мертво, как и само солнце, и поэтому в Слове оно называется «мерзостью».

158. Поскольку солнце естественного мира есть чистый огонь и поэтому мертво, тепло, исходящее от него, также мертво, равно как и свет, исходящий от него, мертв; таковы же и атмосферы, называемые эфиром и воздухом, которые принимают в свое лоно и несут вниз тепло и свет этого солнца; и поскольку они мертвы, таковы же и все вещи земли, которые находятся под атмосферами и называются почвами, однако все они, без исключения, охвачены тем, что духовно, исходя и истекая от солнца духовного мира. Если бы они не были так охвачены, почвы не могли бы быть приведены в активность и произвести формы полезностей, которые суть растения, ни формы жизни, которые суть животные; и не могли бы снабдить материалами, посредством которых человек начинает и продолжает существовать.

159. Теперь, поскольку природа начинается от того солнца и все, что возникает и продолжает существовать от него, называется естественным, из этого следует, что природа со всем, что к ней относится, мертва. В человеке и животном она кажется живой из-за жизни, которая сопровождает и побуждает ее.

160. Поскольку эти низшие вещи природы, которые образуют земли, мертвы и не изменчивы и не варьируются согласно состояниям привязанностей и мыслей, как в духовном мире, но неизменны и фиксированы, поэтому в природе существуют пространства и пространственные расстояния. Такие вещи существуют потому, что творение там завершилось и пребывает в покое. Из этого очевидно, что пространства суть свойство природы; и поскольку в природе пространства не являются видимостями пространств согласно состояниям жизни, как они есть в духовном мире, их также можно назвать мертвыми.

161. Поскольку времена подобным образом установлены и постоянны, они также суть свойство природы; ибо продолжительность дня постоянно составляет двадцать четыре часа, а продолжительность года постоянно составляет триста шестьдесят пять дней с четвертью. Сами состояния света и тени, а также тепла и холода, которые вызывают изменение этих периодов, также регулярно возвращаются. Состояния, которые повторяются ежедневно, — это утро, полдень, вечер и ночь; те, что повторяются ежегодно, — это весна, лето, осень и зима. Более того, годовые состояния регулярно изменяют ежедневные состояния. Все эти состояния также мертвы, потому что они не суть состояния жизни, как в духовном мире; ибо в духовном мире есть непрерывный свет и есть непрерывное тепло, свет соответствует состоянию мудрости, а тепло — состоянию любви у ангелов; следовательно, состояния их живы.

162. Из всего этого можно видеть безумие тех, кто приписывает все природе. Те, кто утвердился в пользу природы, довели себя до такого состояния, что больше не желают возвышать ум над природой; вследствие чего их умы закрыты сверху и открыты снизу. Человек таким образом становится чувственно-естественным, то есть духовно мертвым; и поскольку он тогда мыслит только из таких вещей, которые он впитал из своих телесных чувств или через чувства из мира, он в сердце своем даже отрицает Бога. Затем, поскольку соединение с небесами разорвано, происходит соединение с адом, при этом остается только способность мыслить и желать; способность мыслить — от разумности, а способность желать — от свободы; эти две способности каждый человек имеет от Господа, и они не отнимаются. Этими двумя способностями дьяволы обладают в равной степени с ангелами; но дьяволы посвящают их безумному мышлению и совершению зла, а ангелы — обретению мудрости и совершению добра.

163. БЕЗ ДВОЙНОГО СОЛНЦА, ОДНОГО ЖИВОГО, А ДРУГОГО МЕРТВОГО, НИКАКОЕ ТВОРЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО.
Вселенная в целом разделена на два мира: духовный и естественный. В духовном мире находятся ангелы и духи, в естественном мире — люди. По внешнему виду эти два мира совершенно одинаковы, настолько одинаковы, что их невозможно различить; но по внутреннему виду они совершенно различны. Сами люди в духовном мире, которые (как было сказано выше) называются ангелами и духами, являются духовными, и, будучи духовными, они мыслят духовно и говорят духовно. Но люди естественного мира являются естественными и поэтому мыслят естественно и говорят естественно; а духовное мышление и речь не имеют ничего общего с естественным мышлением и речью. Из этого ясно, что эти два мира, духовный и естественный, совершенно отличны друг от друга, так что они никоим образом не могут быть вместе.

164. Теперь, поскольку эти два мира столь различны, необходимо, чтобы существовали два солнца: одно, от которого происходят все духовные вещи, и другое, от которого происходят все естественные вещи. И поскольку все духовные вещи по своему происхождению живы, а все естественные вещи по своему происхождению мертвы, и эти начала суть солнца, из этого следует, что одно солнце живо, а другое мертво; также, что само мертвое солнце было сотворено Господом через живое солнце.

165. Мертвое солнце было сотворено с той целью, чтобы во внешних пределах все вещи могли быть фиксированными, установленными и постоянными, и чтобы, таким образом, могли существовать формы, которые были бы постоянными и долговечными. Таким и никаким иным образом основано творение. Земноводный шар, в котором, на котором и вокруг которого существуют вещи, есть своего рода основа и опора; ибо это есть последнее творение [ultimum opus], в котором все вещи завершаются и на котором они покоятся. Это также своего рода матрица, из которой производятся следствия, являющиеся целями творения, как будет показано далее.

166. То, что все вещи были сотворены Господом через живое солнце, а ничего — через мертвое солнце, можно видеть из того, что живое располагает мертвое в подчинении себе и формирует его для полезностей, которые суть его цели; но не наоборот. Только человек, лишенный разума и не знающий, что такое жизнь, может думать, что все вещи происходят от природы и что даже жизнь происходит от природы. Природа не может наделить жизнью что-либо, поскольку природа сама по себе совершенно инертна. Ибо чтобы мертвое воздействовало на живое, или чтобы мертвая сила воздействовала на живую силу, или, что то же самое, чтобы естественное воздействовало на духовное, — это совершенно противоречит порядку, поэтому так думать противоречит свету здравого разума. То, что мертво, то есть естественное, может, конечно, во многих отношениях быть извращено или изменено внешними случайностями, но оно не может воздействовать на жизнь; напротив, жизнь воздействует на него согласно вызванному изменению формы. То же самое с физическим влиянием на духовные операции души; это, как известно, не происходит, ибо это невозможно.

167. ЦЕЛЬ ТВОРЕНИЯ ПРИНИМАЕТ ФОРМУ [existat] ВО ВНЕШНИХ ПРЕДЕЛАХ, КАКОЙ ЦЕЛЬЮ ЯВЛЯЕТСЯ ТО, ЧТОБЫ ВСЕ ВЕЩИ МОГЛИ ВЕРНУТЬСЯ К ТВОРЦУ И ЧТОБЫ МОГЛО БЫТЬ СОЕДИНЕНИЕ.

В первую очередь следует сказать кое-что о целях. Существуют три вещи, которые следуют в порядке, называемые первой целью, средней целью и последней целью; они также называются целью, причиной и следствием. Эти три должны быть вместе в каждой вещи, чтобы она могла быть чем-либо. Ибо первая цель без средней цели и в то же время последней цели невозможна; или, что то же самое, цель одна, без причины и следствия, невозможна. Столь же невозможна причина одна без цели, от которой она, и следствия, в котором она, или следствие одно, то есть следствие без своей причины и цели. Что это так, можно понять, если заметить, что цель без следствия, то есть отделенная от следствия, есть вещь без существования, а потому лишь термин. Ибо для того, чтобы цель могла действительно быть целью, она должна быть завершена, и она завершается в своем следствии, в котором она впервые называется целью, потому что она есть цель. Кажется, будто действующее или производящее существует само по себе; но это так кажется из-за того, что оно находится в следствии; но если бы оно было отделено от следствия, оно мгновенно исчезло бы. Из всего этого очевидно, что эти три — цель, причина и следствие — должны быть в каждой вещи, чтобы сделать ее чем-либо.

168. Следует знать далее, что цель есть все в причине, а также все в следствии; отсюда цель, причина и следствие называются первой целью, средней целью и последней целью. Но чтобы цель могла быть всем в причине, должно быть нечто от цели [в причине], в чем цель должна быть; и чтобы цель могла быть всем в следствии, должно быть нечто от цели через причину [в следствии], в чем цель должна быть. Ибо цель не может быть в себе одной, но она должна быть в чем-то, имеющем существование от нее, в чем она может пребывать относительно всего, что есть ее собственное, и, действуя, прийти в следствие, пока не получит постоянное существование. То, в чем она имеет постоянное существование, есть последняя цель, которая называется следствием.

169. Эти три, а именно цель, причина и следствие, находятся в сотворенной вселенной, как в ее величайших, так и в наименьших частях. Они находятся в величайших и наименьших частях сотворенной вселенной, потому что они находятся в Боге Творце, Который есть Господь от вечности. Но поскольку Он Бесконечен, и в Бесконечном конечные вещи суть одно в различии (как было показано выше, п. 17–22), поэтому также эти три в Нем и в Его бесконечностях суть одно в различии. Отсюда происходит то, что вселенная, которая была сотворена из Его Бытия (Esse) и которая, рассматриваемая в отношении полезностей, есть Его образ, обладает этими тремя в каждой и во всех своих частях.

170. Универсальная цель, то есть цель всех вещей творения, состоит в том, чтобы было вечное соединение Творца с сотворенной вселенной; и это невозможно, если нет субъектов, в которых Его Божественное могло бы быть как в Самом Себе, таким образом, в которых оно могло бы пребывать и обитать. Чтобы эти субъекты могли быть обителями и жилищами Его, они должны быть вместилищами Его любви и мудрости как бы от самих себя; таковы, следовательно, те, кто будет возвышать себя к Творцу как бы от самих себя и соединять себя с Ним. Без этой способности к взаимности никакое соединение невозможно. Эти субъекты суть люди, которые способны как бы от самих себя возвышать и соединять себя. Что люди суть такие субъекты и что они суть вместилища Божественного как бы от самих себя, было указано выше много раз. Посредством этого соединения Господь присутствует в каждом творении, сотворенном Им; ибо все было сотворено для человека как для своей цели; вследствие чего полезности всех сотворенных вещей восходят по степеням от внешних пределов к человеку и через человека к Богу Творцу, от Которого [происходят все вещи] (как было показано выше, п. 65–68).

171. К этой последней цели творение прогрессирует непрерывно, через эти три, а именно цель, причину и следствие, потому что эти три находятся в Господе Творце (как было сказано только что выше); и Божественное вне пространства находится во всем пространстве (п. 69–72); и одно и то же в вещах величайших и наименьших (77–82); из чего очевидно, что сотворенная вселенная в своем общем прогрессе к своей последней цели является относительно средней целью. Ибо из земли формы полезностей непрерывно возвышаются Господом Творцом в их порядке вплоть до человека, который по своему телу также от земли. После этого человек возвышается принятием любви и мудрости от Господа; и для этого принятия любви и мудрости предоставлены все средства; и он был так создан, чтобы быть способным принимать, если пожелает. Из того, что теперь было сказано, можно видеть, хотя пока только в общем виде, что цель творения принимает форму [existat] во внешних вещах; каковой целью является то, чтобы все вещи могли вернуться к Творцу и чтобы могло быть соединение.

172. То, что эти три — цель, причина и следствие — находятся в каждой и во всякой сотворенной вещи, можно также видеть из того, что все следствия, которые называются последними целями, становятся заново первыми целями в непрерывной последовательности от Первого, Который есть Господь Творец, вплоть до последней цели, которая есть соединение человека с Ним. То, что все последние цели становятся заново первыми целями, ясно из того, что не может быть ничего настолько инертного и мертвого, чтобы в нем не было производящей силы. Даже из песка исходит такое испарение, которое дает помощь в производстве, а следовательно, в совершении чего-либо.

173. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
В ДУХОВНОМ МИРЕ ЕСТЬ АТМОСФЕРЫ, ВОДЫ И ЗЕМЛИ, ТАК ЖЕ КАК В ЕСТЕСТВЕННОМ МИРЕ; ТОЛЬКО ПЕРВЫЕ — ДУХОВНЫЕ, ТОГДА КАК ПОСЛЕДНИЕ — ЕСТЕСТВЕННЫЕ.
На предыдущих страницах было сказано и в труде «О небесах и аде» показано, что духовный мир подобен естественному миру, с той лишь разницей, что каждая и всякая вещь духовного мира духовна, а каждая и всякая вещь естественного мира естественна. Поскольку эти два мира подобны, в обоих существуют атмосферы, воды и земли, которые суть общие вещи, через которые и от которых каждая и все вещи принимают свою форму [existunt] с бесконечным разнообразием.

174. Что касается атмосфер, которые называются эфирами и воздухом, они одинаковы в обоих мирах, духовном и естественном, с той лишь разницей, что они духовны в духовном мире и естественны в естественном мире. Первые духовны, потому что они принимают свою форму от солнца, которое есть первое исхождение Божественной Любви и Божественной Мудрости Господа, и от Него принимают внутри себя Божественный огонь, который есть любовь, и Божественный свет, который есть мудрость, и несут их вниз к небесам, где обитают ангелы, и вызывают присутствие этого солнца там в вещах величайших и наименьших. Духовные атмосферы суть разделенные субстанции, то есть наименьшие формы, происходящие от солнца. Поскольку они каждая по отдельности принимают солнце, его огонь, распределенный между столь многими субстанциями, то есть столь многими формами, и как бы окутанный ими, и смягченный этими оболочками, становится теплом, приспособленным в конечном итоге к любви ангелов на небесах и духов под небесами. То же самое верно и о свете этого солнца. В этом естественные атмосферы подобны духовным атмосферам, что они также суть разделенные субстанции или наименьшие формы, происходящие от солнца естественного мира; они также каждая по отдельности принимают солнце и хранят его огонь в себе, и смягчают его, и несут его вниз как тепло к земле, где обитают люди. То же самое верно и о естественном свете.

175. Разница между духовными и естественными атмосферами заключается в том, что духовные атмосферы суть вместилища Божественного огня и Божественного света, таким образом, любви и мудрости, ибо они содержат их внутренне внутри себя; в то время как естественные атмосферы суть вместилища не Божественного огня и Божественного света, но огня и света их собственного солнца, которое само по себе мертво, как было показано выше; следовательно, в них нет ничего внутренне от солнца духовного мира, хотя они окружены духовными атмосферами от этого солнца. Что это есть разница между духовными и естественными атмосферами, было узнано из мудрости ангелов.

176. То, что атмосферы существуют в духовном мире так же, как в естественном, можно видеть из того, что ангелы и духи дышат, а также говорят и слышат — так же, как люди в естественном мире; и дыхание, речь и слух осуществляются посредством низшей атмосферы, которая называется воздухом; это можно видеть также из того, что ангелы и духи, подобно людям в естественном мире, имеют зрение, а зрение возможно только посредством атмосферы, более чистой, чем воздух; также из того, что ангелы и духи, подобно людям в естественном мире, мыслят и движимы привязанностью, а мышление и привязанность невозможны иначе, как посредством еще более чистых атмосфер; и, наконец, из того, что все части тел ангелов и духов, как внешние, так и внутренние, удерживаются вместе в связи атмосферами, внешние — воздухом, а внутренние — эфирами. Без окружающего давления и действия этих атмосфер внутренние и внешние формы тела очевидно распались бы. Поскольку ангелы духовны и каждая и все части их тел удерживаются вместе в связи, форме и порядке посредством атмосфер, из этого следует, что эти атмосферы духовны; они духовны, потому что они возникают от духовного солнца, которое есть первое исхождение Божественной Любви и Божественной Мудрости Господа.

177. То, что существуют также воды и земли в духовном, так же как и в естественном мире, с той разницей, что эти воды и земли духовны, было сказано выше и показано в труде «О небесах и аде»; и поскольку они духовны, они движимы и изменяемы теплом и светом духовного солнца, при этом атмосферы от него служат посредниками, точно так же как воды и земли в естественном мире движимы и изменяемы теплом и светом солнца их мира, при этом его атмосферы служат посредниками.

178. Атмосферы, воды и земли здесь указаны, потому что эти три суть общие вещи, через которые и от которых каждая и все вещи принимают свою форму [existunt] с бесконечным разнообразием. Атмосферы суть активные силы, воды суть посредствующие силы, а земли суть пассивные силы, от которых существуют все следствия. Эти три силы таковы в своем ряду исключительно в силу жизни, которая исходит от Господа как от солнца и которая делает их активными.

179. СУЩЕСТВУЮТ СТЕПЕНИ ЛЮБВИ И МУДРОСТИ, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, СТЕПЕНИ ТЕПЛА И СВЕТА, А ТАКЖЕ СТЕПЕНИ АТМОСФЕР.
Вещи, которые следуют далее, не могут быть постигнуты, если не знать, что существуют степени, а также что они такое и какова их природа, потому что в каждой сотворенной вещи, а значит, в каждой форме, есть степени. Поэтому эта Часть Ангельской Мудрости будет рассматривать степени. То, что существуют степени любви и мудрости, можно ясно видеть из того факта, что существуют ангелы трех небес. Ангелы третьего неба настолько превосходят ангелов второго неба в любви и мудрости, а те — ангелов низшего неба, что они не могут быть вместе. Степени любви и мудрости различают и разделяют их. Отсюда происходит то, что ангелы низших небес не могут восходить к ангелам высших небес, или, если им позволено восходить, они не видят высших ангелов или чего-либо, что находится вокруг них. Они не видят их, потому что любовь и мудрость высших ангелов есть более высокой степени, превосходящей восприятие низших ангелов. Ибо каждый ангел есть своя собственная любовь и своя собственная мудрость; и любовь вместе с мудростью в своей форме есть человек, потому что Бог, Который есть Любовь Сама и Мудрость Сама, есть Человек. Мне иногда было позволено видеть ангелов низшего неба, которые восходили к ангелам третьего неба; и когда они добирались туда, я слышал, как они жаловались, что не видят никого, в то время как они находились посреди высших ангелов. Впоследствии они были наставлены, что те ангелы невидимы для них, потому что их любовь и мудрость были невоспринимаемы для них, и что любовь и мудрость — это то, что заставляет ангела казаться человеком.

180. То, что должны существовать степени любви и мудрости, еще более очевидно, когда любовь и мудрость ангелов сравниваются с любовью и мудростью людей. Хорошо известно, что мудрость ангелов при таком сравнении неизреченна; также будет видно далее, что для людей, которые пребывают в естественной любви, эта мудрость непостижима. Она кажется неизреченной и непостижимой, потому что она более высокой степени.

181. Поскольку существуют степени любви и мудрости, существуют также степени тепла и света. Под теплом и светом подразумеваются духовное тепло и свет, такие, какие имеют ангелы на небесах, и такие, какие имеют люди в отношении внутренних сторон своего разума; ибо люди имеют тепло любви, подобное таковому у ангелов, и подобный свет мудрости. На небесах, такое и столько любви, сколько имеют ангелы, таково и столько их тепло; и то же самое верно об их свете по сравнению с их мудростью; причина в том, что у них любовь находится в тепле, а мудрость — в свете (как было показано выше). То же самое с людьми на земле, с той разницей, однако, что ангелы чувствуют это тепло и видят этот свет, а люди — нет, потому что они пребывают в естественном тепле и свете; и пока они пребывают в естественном тепле и свете, духовное тепло не чувствуется, кроме как через определенное наслаждение любовью, а духовный свет не видится, кроме как через восприятие истины. Теперь, поскольку человек, пока он пребывает в естественном тепле и свете, ничего не знает о духовном тепле и свете внутри себя, и поскольку знание о них может быть получено только через опыт из духовного мира, здесь будет особенно сказано о тепле и свете, в которых пребывают ангелы и их небеса. Из этого и ни из какого другого источника можно получить просвещение по этому предмету.

182. Но степени духовного тепла не могут быть описаны из опыта, потому что любовь, которой соответствует духовное тепло, не подпадает таким образом под идеи мысли; но степени духовного света могут быть описаны, потому что свет относится к мышлению и поэтому подпадает под идеи мысли. Тем не менее, степени духовного тепла могут быть постигнуты через их отношение к степеням света, ибо те и другие находятся в одинаковой степени. Что касается духовного света, в котором пребывают ангелы, мне было дано видеть его своими глазами. У ангелов высших небес свет настолько ослепительно белый, что он неизречен даже при сравнении с сияющей белизной снега, и настолько яркий, что он неизречен даже при сравнении с лучами солнца этого мира. Одним словом, этот свет в тысячу раз превосходит полуденный свет на земле. Но свет у ангелов низших небес может быть описан в некоторой мере через сравнения, хотя он все же превосходит самый интенсивный свет нашего мира. Свет ангелов высших небес неизречен, потому что их свет составляет одно с их мудростью; и поскольку их мудрость по сравнению с мудростью людей неизреченна, таков же и их свет. Из этих немногих вещей можно видеть, что должны существовать степени света; и поскольку мудрость и любовь суть одинаковых степеней, из этого следует, что должны существовать одинаковые степени тепла.

183. Поскольку атмосферы суть вместилища и содержатели тепла и света, из этого следует, что существует столько же степеней атмосфер, сколько степеней тепла и света; также что их столько же, сколько степеней любви и мудрости. То, что существует несколько атмосфер и что они отличны друг от друга посредством степеней, было явлено мне многим опытом в духовном мире; особенно из того, что ангелы низших небес не могут дышать в области высших ангелов и кажутся себе задыхающимися, как живые существа, когда их поднимают из воздуха в эфир или из воды в воздух. Более того, духи под небесами кажутся находящимися в своего рода облаке. То, что существует несколько атмосфер и что они отличны друг от друга посредством степеней, можно видеть выше (п. 176).

184. СТЕПЕНИ БЫВАЮТ ДВОЯКОГО РОДА: СТЕПЕНИ ВЫСОТЫ И СТЕПЕНИ ШИРОТЫ.
Знание степеней подобно ключу, чтобы открыть причины вещей и дать вход в них. Без этого знания едва ли можно узнать что-либо о причине; ибо без него объекты и субъекты обоих миров кажутся имеющими лишь один смысл, как если бы в них не было ничего, кроме того, что встречает глаз; в то время как по сравнению с вещами, которые скрыты внутри, то, что так видится, есть как один к тысячам, да, к десяткам тысяч. Внутренние стороны, которые не открыты для взора, никоим образом не могут быть обнаружены иначе, как через знание степеней. Ибо вещи внешние продвигаются к вещам внутренним и через них к вещам сокровеннейшим посредством степеней; не посредством непрерывных степеней, но посредством дискретных степеней. «Непрерывные степени» — это термин, применяемый к постепенным уменьшениям или убываниям от более грубого к более тонкому или от более плотного к более редкому; или, скорее, к ростам и увеличениям от более тонкого к более грубому или от более редкого к более плотному; в точности как градации света к тени или тепла к холоду. Но дискретные степени совершенно иные: они подобны вещам предшествующим, последующим и конечным; или подобны цели, причине и следствию. Эти степени называются дискретными, потому что предшествующее само по себе, последующее само по себе, а конечное само по себе; и все же, взятые вместе, они составляют одно. Существуют атмосферы, от высших до низших, то есть от солнца до земли, называемые эфирами и воздухом, которые разделены на такие степени; они подобны простым, собраниям простых и опять собраниям этих, которые, взятые вместе, называются композитом. Такие степени суть дискретные [или раздельные], потому что каждая имеет отдельное существование, и эти степени суть то, что подразумевается под «степенями высоты»; но прежние степени суть непрерывные, потому что они увеличиваются непрерывно, и эти степени суть то, что подразумевается под «степенями широты».

185. Все и вся, что существует в духовном мире и в естественном мире, имеет совместное существование благодаря дискретным степеням и непрерывным степеням вместе, то есть благодаря степеням высоты и степеням широты. Измерение, состоящее из дискретных степеней, называется высотой, а измерение, состоящее из непрерывных степеней, называется широтой; их положение относительно зрения глаза не меняет этого обозначения. Без знания этих степеней невозможно ничего узнать о том, как три небеса отличаются друг от друга; также нельзя ничего узнать о различиях любви и мудрости ангелов, пребывающих там; ни о различиях тепла и света, в которых они находятся; ни о различиях атмосфер, которые окружают и содержат их. Также без знания этих степеней невозможно ничего узнать о различиях между внутренними силами разума людей, а значит, ничего об их состоянии в отношении реформации и регенерации; ни о различиях между внешними силами тел как ангелов, так и людей; и совершенно ничего нельзя узнать о различии между духовным и естественным, а значит, ничего о соответствии. И, конечно, нельзя ничего узнать о каком-либо различии между жизнью людей и жизнью зверей, или между более совершенными и менее совершенными животными; ни о различиях между формами растительного царства, ни между материями минерального царства. Из чего видно, что те, кто не знает этих степеней, не способны видеть причины на основании какого-либо суждения; они видят только следствия и по ним судят о причинах, что по большей части делается путем индукции, непрерывной со следствиями. Но причины производят следствия не непрерывно, а дискретно; ибо причина — это одно, а следствие — другое. Различие между ними подобно различию между предшествующим и последующим, или между тем, что формирует, и тем, что сформировано.

186. Чтобы еще лучше понять, что такое дискретные степени, какова их природа и чем они отличаются от непрерывных степеней, примером могут служить ангельские небеса. Существует три неба, и они разделены степенями высоты; поэтому небеса находятся одно под другим и не сообщаются друг с другом иначе, как через влияние, которое исходит от Господа через небеса в их порядке к низшему; и не наоборот. Каждое небо само по себе разделено не степенями высоты, а степенями широты. Те, кто находится в середине, то есть в центре, пребывают в свете мудрости; но те, кто находится вокруг, вплоть до границ, пребывают в тени мудрости. Таким образом, мудрость убывает все больше и больше вплоть до невежества, подобно тому как свет убывает до тени, что происходит непрерывно. То же самое и с людьми. Внутренности, принадлежащие их разуму, разделены на столько же степеней, сколько и ангельские небеса; и эти степени находятся одна над другой; поэтому внутренности людей, принадлежащие их разуму, разделены дискретными степенями, то есть степенями высоты. Следовательно, человек может находиться на низшей степени, затем на более высокой, а также на высшей степени, в соответствии со степенью своей мудрости; более того, когда он находится только на низшей степени, высшая степень закрыта, но открывается по мере того, как он получает мудрость от Господа. В человеке, как и на небесах, есть также непрерывные степени, то есть степени широты. Человек подобен небесам, потому что в отношении внутренностей своего разума он является небесами в наименьшей форме, в той мере, в какой он пребывает в любви и мудрости от Господа. О том, что человек в отношении внутренностей своего разума является небесами в наименьшей форме, можно прочитать в работе «О небесах и аде» (п. 51–58).

187. Из всего этого видно, что тот, кто ничего не знает о дискретных степенях, то есть о степенях высоты, не может ничего знать о состоянии человека в отношении его реформации и регенерации, которые осуществляются через принятие любви и мудрости Господа, а затем через открытие внутренних степеней его разума в их порядке. Также он не может ничего знать о влиянии от Господа через небеса, ни о порядке, в который он был сотворен. Ибо если кто-либо размышляет об этом не на основании дискретных степеней или степеней высоты, а на основании непрерывных степеней или степеней широты, он не способен воспринять что-либо об этом из причин, а только из следствий; а видеть только из следствий — значит видеть из заблуждений, из которых возникают ошибки одна за другой; и они могут быть настолько умножены индукциями, что в конце концов огромные ложности начинают называться истинами.

188. Мне неизвестно, чтобы до сих пор было что-либо известно о дискретных степенях или степенях высоты, были известны только непрерывные степени или степени широты; однако ничего из подлинной истины о причине нельзя узнать без знания степеней обоих видов. Поэтому об этих степенях будет идти речь на протяжении всей этой Части; ибо цель этого небольшого труда — раскрыть причины, чтобы следствия могли быть увидены из них, и таким образом рассеять тьму, в которой пребывает человек церкви в отношении Бога и Господа, и в отношении Божественных вещей в целом, которые называются духовными вещами. Могу упомянуть, что ангелы скорбят о тьме на земле; говоря, что они почти нигде не видят света и что люди жадно хватаются за заблуждения и подтверждают их, тем самым умножая ложности на ложности; и чтобы подтвердить заблуждения, люди изыскивают посредством рассуждений из ложностей и из искаженных истин такие вещи, которые невозможно опровергнуть из-за тьмы в отношении причин и невежества в отношении истин. Ангелы особенно сетуют на подтверждения относительно веры, отделенной от милосердия, и оправдания ею; а также на идеи людей о Боге, ангелах и духах, и их невежество в том, что такое любовь и мудрость.

189. СТЕПЕНИ ВЫСОТЫ ГОМОГЕННЫ, И ОДНА ПРОИСХОДИТ ИЗ ДРУГОЙ В ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ, КАК ЦЕЛЬ, ПРИЧИНА И СЛЕДСТВИЕ.
Поскольку степени широты, то есть непрерывные степени, подобны градации от света к тени, от тепла к холоду, от твердого к мягкому, от плотного к редкому, от густого к тонкому и так далее; и поскольку эти степени известны из чувственного и зрительного опыта, в то время как степени высоты, или дискретные степени, — нет, то о последних в этой Части будет сказано особо; ибо без знания этих степеней причины не могут быть увидены. Известно, конечно, что цель, причина и следствие следуют в порядке, как предшествующее, последующее и конечное; также что цель порождает причину и через причину — следствие, чтобы цель могла иметь форму; также об этом известно многое другое; и все же знать эти вещи и не видеть их в их применении к существующим вещам — значит просто знать абстракции, которые остаются в памяти лишь до тех пор, пока разум находится в аналитических идеях от метафизического мышления. Именно поэтому, хотя цель, причина и следствие развиваются согласно дискретным степеням, в мире мало или почти ничего не известно об этих степенях. Ибо простое знание абстракций подобно чему-то воздушному, что улетает; но когда абстракции применяются к таким вещам, которые есть в мире, они становятся подобными тому, что видится глазами на земле, и остаются в памяти.

190. Все вещи, существующие в мире, о которых сказывается трехмерность, то есть которые называются сложными, состоят из степеней высоты, то есть дискретных степеней; как покажут примеры. Из зрительного опыта известно, что каждая мышца в человеческом теле состоит из мельчайших волокон, и они, собранные в пучки, образуют более крупные волокна, называемые двигательными волокнами, а группы этих волокон образуют соединение, называемое мышцей. То же самое с нервами; в них из мельчайших волокон уплотняются более крупные волокна, которые выглядят как нити, и они, сгруппированные вместе, составляют нерв. То же самое верно и для остальных комбинаций, связок и группировок, из которых состоят органы и внутренности; ибо это композиции волокон и сосудов, по-разному соединенных согласно подобным степеням. То же самое и с каждой вещью растительного и минерального царств. В древесине есть комбинации нитей в тройном порядке. В металлах и камнях есть группировки частей, также в тройном порядке. Из всего этого можно увидеть природу дискретных степеней, а именно: что одна происходит из другой, и через вторую есть третья, которая называется сложной; и что каждая степень отделена от других.

191. Из этих примеров можно сделать вывод относительно тех вещей, которые невидимы для глаза, ибо с ними то же самое; например, с органическими субстанциями, которые являются вместилищами и обителями мыслей и привязанностей в мозгу; с атмосферами; с теплом и светом; и с любовью и мудростью. Ибо атмосферы являются вместилищами тепла и света; а тепло и свет — вместилищами любви и мудрости; следовательно, поскольку существуют степени атмосфер, существуют также подобные степени тепла и света, и любви и мудрости; ибо тот же принцип применяется к последним, как и к первым.

192. Что эти степени гомогенны, то есть одного характера и природы, видно из того, что только что было сказано. Двигательные волокна мышц, наименьшие, более крупные и самые крупные, гомогенны. Древесные нити, от наименьших до сложных, образованных из них, гомогенны. Так же и части камней и металлов любого рода. Органические субстанции, которые являются вместилищами и обителями мыслей и привязанностей, от самых простых до их общего совокупного целого, которым является мозг, гомогенны. Атмосферы, от чистого эфира до воздуха, гомогенны. Степени тепла и света в ряду, следующие за степенями атмосфер, гомогенны, следовательно, степени любви и мудрости также гомогенны. Вещи, которые не одного характера и природы, гетерогенны и не гармонируют с гомогенными вещами; таким образом, они не могут образовывать с ними дискретные степени, а только со своими собственными, которые того же характера и природы и с которыми они гомогенны.

193. Что эти вещи в своем порядке подобны целям, причинам и следствиям, очевидно; ибо первое, которое является наименьшим, осуществляет свою причину посредством среднего, а свое следствие — посредством последнего.

194. Следует знать, что каждая степень отделяется от других своими собственными покровами, и что все степени вместе отделяются посредством общего покрова; также, что этот общий покров сообщается с внутренностями и сокровенностями в их порядке. Отсюда происходит соединение всех и единодушное действие.

195. ПЕРВАЯ СТЕПЕНЬ ЕСТЬ ВСЕ ВО ВСЕМ ПОСЛЕДУЮЩИХ СТЕПЕНЕЙ.
Это потому, что степени каждого субъекта и каждой вещи гомогенны; и они гомогенны, потому что произведены из первой степени. Ибо их формирование таково, что первая, путем связок или группировок, одним словом, путем агрегаций частей, производит вторую, а через нее — третью; и отделяет каждую от другой покровом, натянутым вокруг нее; из чего ясно, что первая степень является главной и единственно верховной в последующих степенях; следовательно, что во всех вещах последующих степеней первая есть все.

196. Когда говорится, что степени таковы по отношению друг к другу, имеется в виду, что таковы субстанции в своих степенях. Этот способ выражения по степеням является абстрактным, то есть универсальным, что делает утверждение применимым к каждому субъекту или вещи, находящимся в степенях такого рода.

197. Это можно применить ко всем тем вещам, которые были перечислены в предыдущей главе: к мышцам, нервам, материям и частям как растительного, так и минерального царств, к органическим субстанциям, которые являются субъектами мыслей и привязанностей в человеке, к атмосферам, к теплу и свету, и к любви и мудрости. Во всем этом первое является единственно верховным в последующих вещах; да, оно является единственной вещью в них, и поскольку оно является единственной вещью в них, оно есть все в них. Что это так, ясно также из этих общеизвестных истин: что цель есть все причины, и через причину — все следствия; и таким образом цель, причина и следствие называются первой, средней и последней целью. Далее, что причина причины есть также причина вещи, вызванной ею; и что в причинах нет ничего существенного, кроме цели, и ничего существенного в движении, кроме усилия [conatus]; также, что субстанция, которая есть субстанция сама по себе, есть единственная субстанция.

198. Из всего этого можно ясно увидеть, что Божественное, которое есть субстанция сама по себе, то есть одна единственная и единственная субстанция, есть та субстанция, из которой происходит каждая и всякая вещь, которая была сотворена; таким образом, что Бог есть Все во всем вселенной, согласно тому, что было показано в Первой Части, а именно: Божественная любовь и Божественная мудрость суть субстанция и форма (п. 40–43); Божественная любовь и Божественная мудрость суть субстанция и форма в себе, следовательно, Самое и Единственное (п. 44–46); все вещи во вселенной были сотворены Божественной любовью и Божественной мудростью (п. 52–60); следовательно, сотворенная вселенная есть Его образ (п. 61–65); Господь один есть небеса, где находятся ангелы (п. 113–118).

199. ВСЕ СОВЕРШЕНСТВА ВОЗРАСТАЮТ И ВОСХОДЯТ ВМЕСТЕ СО СТЕПЕНЯМИ И В СООТВЕТСТВИИ С НИМИ.
Что степени бывают двух видов, степени широты и степени высоты, было показано выше (п. 185–188); также что степени широты подобны степеням света, склоняющегося к тени, или мудрости, склоняющейся к невежеству; но что степени высоты подобны цели, причине и следствию, или предшествующему, последующему и конечному. О последних степенях говорится, что они восходят или нисходят, ибо они суть степени высоты; но о первых — что они возрастают или убывают, ибо они суть степени широты. Эти два вида степеней настолько различаются, что не имеют ничего общего; поэтому их следует воспринимать как различные и ни в коем случае не смешивать.

200. Все совершенства возрастают и восходят вместе со степенями и в соответствии с ними, потому что все предикаты следуют за своими субъектами, а совершенство и несовершенство являются общими предикатами; ибо они сказываются о жизни, о силах и о формах.

Совершенство жизни есть совершенство любви и мудрости; и поскольку воля и понимание являются вместилищами любви и мудрости, совершенство жизни есть также совершенство воли и понимания, следовательно, привязанностей и мыслей; и поскольку духовное тепло есть содержащее любви, а духовный свет есть содержащее мудрости, совершенство их также может быть отнесено к совершенству жизни.

Совершенство сил есть совершенство всех вещей, которые приводятся в действие и движутся жизнью, в которых, однако, нет жизни. Атмосферы в отношении своих активных сил являются такими силами; внутренние и внешние органические субстанции у человека и у животных всякого рода являются такими силами; все вещи в естественном мире, наделенные активными силами как непосредственно, так и опосредованно от его солнца, являются такими силами.

Совершенство форм и совершенство сил составляют одно, ибо каковы силы, таковы и формы; с той лишь разницей, что формы суть субстанции, а силы суть их деятельности; поэтому подобные степени совершенства принадлежат и тем, и другим. Формы, которые не являются одновременно силами, также совершенны согласно степеням.

201. Совершенство жизни, сил и форм, которые возрастают или убывают согласно степеням широты, то есть непрерывным степеням, здесь обсуждаться не будет, потому что знание об этих степенях существует в мире; но только совершенства жизни, сил и форм, которые восходят или нисходят согласно степеням высоты, то есть дискретным степеням; потому что эти степени в мире неизвестны. О том, каким образом совершенства восходят и нисходят согласно этим степеням, мало что можно узнать из вещей, видимых в естественном мире, но это можно ясно увидеть из вещей, видимых в духовном мире. Из вещей, видимых в естественном мире, лишь обнаруживается, что чем более внутренне они рассматриваются, тем больше чудес предстает в них; как, например, в глазах, ушах, языке; в мышцах, сердце, легких, печени, поджелудочной железе, почках и других внутренностях; также в семенах, плодах и цветах; и в металлах, минералах и камнях. То, что чудеса возрастают во всем этом, чем более внутренне они рассматриваются, хорошо известно; однако из этого мало стало известно, что объекты внутренне более совершенны согласно степеням высоты или дискретным степеням. Это было скрыто из-за невежества в отношении этих степеней. Но поскольку эти степени отчетливо выделяются в духовном мире (ибо весь этот мир от высшего до низшего отчетливо разделен на эти степени), из этого мира можно почерпнуть знание об этих степенях; и впоследствии из этого можно сделать выводы относительно совершенства сил и форм, которые находятся в подобных степенях в естественном мире.

202. В духовном мире есть три неба, расположенные согласно степеням высоты. В высших небесах находятся ангелы, превосходящие во всяком совершенстве ангелов среднего неба; а в среднем небе — ангелы, превосходящие во всяком совершенстве ангелов низшего неба. Степени совершенства таковы, что ангелы низшего неба не могут достичь первого порога совершенств ангелов среднего неба, а те — первого порога совершенств ангелов высшего неба. Это кажется невероятным, но это истина. Причина в том, что они соединены согласно дискретным, а не согласно непрерывным степеням. Я узнал из наблюдения, что различие между привязанностями и мыслями, а следовательно, и речью ангелов высших и низших небес таково, что они не имеют ничего общего; и что общение происходит только через соответствия, которые существуют благодаря непосредственному влиянию Господа на все небеса и опосредованному влиянию через высшее небо на низшее. Поскольку природа этих различий такова, они не могут быть выражены на естественном языке, а следовательно, и описаны; ибо мысли ангелов, будучи духовными, не подпадают под естественные идеи. Они могут быть выражены и описаны только самими ангелами, на их собственных языках, словами и письменами, а не на человеческих. Вот почему говорится, что на небесах слышатся и видятся неизреченные вещи. Эти различия можно в некоторой мере понять, когда известно, что мысли ангелов высшего или третьего неба — это мысли о целях; мысли ангелов среднего или второго неба — мысли о причинах, а мысли ангелов низшего или первого неба — мысли о следствиях. Следует отметить, что одно дело — мыслить от целей, а другое — мыслить о целях; что одно дело — мыслить от причин, а другое — мыслить о причинах; и что одно дело — мыслить от следствий, а другое — мыслить о следствиях. Ангелы низших небес мыслят о причинах и о целях, но ангелы высших небес — от причин и от целей; и мыслить от них — признак высшей мудрости, а мыслить о них — признак низшей мудрости. Мыслить от целей — это от мудрости, мыслить от причин — от разума, а мыслить от следствий — от знания. Из всего этого ясно, что всякое совершенство восходит и нисходит вместе со степенями и в соответствии с ними.

203. Поскольку внутренние вещи человека, которые суть вещи его воли и понимания, подобны небесам в отношении степеней (ибо человек, в отношении внутренностей своего разума, есть небеса в наименьшей форме), их совершенства также подобны совершенствам небес. Но эти совершенства не видны никому, пока он живет в мире, потому что он тогда находится на низшей степени; и с низшей степени высшие степени не могут быть познаны; но они познаются после смерти, потому что человек тогда входит в ту степень, которая соответствует его любви и мудрости, ибо он тогда становится ангелом и мыслит и говорит вещи, неизреченные для его естественного человека; ибо тогда происходит возвышение всех вещей его разума, не в одинарном, а в тройном отношении. Степени высоты находятся в тройном отношении, но степени широты — в одинарном. Но в степени высоты никто не восходит и не возвышается, кроме тех, кто в мире пребывал в истинах и применял их к жизни.

204. Кажется, что вещи предшествующие должны быть менее совершенными, чем вещи последующие, то есть вещи простые — чем вещи сложные; но вещи предшествующие, из которых формируются вещи последующие, то есть вещи простые, из которых формируются вещи сложные, являются более совершенными. Причина в том, что предшествующее или более простое более обнажено и менее покрыто субстанциями и материями, лишенными жизни, и они, так сказать, более Божественны, следовательно, ближе к духовному солнцу, где находится Господь; ибо само совершенство находится в Господе и от Него в том солнце, которое есть первое исхождение Его Божественной любви и Божественной мудрости, и оттуда в тех вещах, которые следуют непосредственно после; и так по порядку до вещей низших, которые менее совершенны, поскольку они дальше удалены. Без такого превосходного совершенства в вещах предшествующих и простых ни человек, ни какое-либо животное не могли бы произойти из семени и впоследствии продолжать существовать; также не могли бы семена деревьев и кустарников вегетировать и приносить плоды. Ибо чем более предшествующим является что-либо предшествующее, или чем более простым является что-либо простое, тем более оно свободно от повреждений, потому что оно более совершенно.

205. В ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОМ ПОРЯДКЕ ПЕРВАЯ СТЕПЕНЬ СОСТАВЛЯЕТ ВЫСШУЮ, А ТРЕТЬЯ — НИЗШУЮ; НО В ОДНОВРЕМЕННОМ ПОРЯДКЕ ПЕРВАЯ СТЕПЕНЬ СОСТАВЛЯЕТ САМУЮ ВНУТРЕННЮЮ, А ТРЕТЬЯ — САМУЮ ВНЕШНЮЮ.
Существует последовательный порядок и одновременный порядок. Последовательный порядок этих степеней — от высшего к низшему, или сверху вниз. Ангельские небеса находятся в этом порядке; третье небо там — высшее, второе — среднее, а первое — низшее; таково их относительное положение. В таком же последовательном порядке находятся состояния любви и мудрости у ангелов там, также состояния тепла и света, и духовных атмосфер. В таком же порядке находятся все совершенства форм и сил там. Когда степени высоты, то есть дискретные степени, находятся в последовательном порядке, их можно сравнить с колонной, разделенной на три этажа, через которые совершается восхождение и нисхождение. В верхних комнатах — вещи наиболее совершенные и наиболее прекрасные; в средних комнатах — вещи менее совершенные и прекрасные; в низших — вещи еще менее совершенные и прекрасные. Но одновременный порядок, который состоит из подобных степеней, имеет другой вид. В нем высшие вещи последовательного порядка, которые суть (как было сказано выше) наиболее совершенные и наиболее прекрасные, находятся в самом внутреннем, низшие вещи — в середине, а низшие — на окружности. Они как бы в твердом теле, состоящем из этих трех степеней: в середине или центре — самые тонкие части, вокруг этого — части менее тонкие, а в крайностях, которые составляют окружность, — части, состоящие из них и поэтому более грубые. Это подобно колонне, упомянутой чуть выше, оседающей в плоскость, высшая часть которой образует самое внутреннее плоскости, средняя образует среднее, а низшая — самое внешнее.

206. Поскольку высшее последовательного порядка становится самым внутренним одновременного порядка, а низшее становится самым внешним, то в Слове «высшее» означает внутреннее, а «низшее» означает внешнее. «Вверх» и «вниз», а также «высокое» и «глубокое» имеют подобное значение.

207. В каждом внешнем есть дискретные степени в одновременном порядке. Двигательные волокна в каждой мышце, волокна в каждом нерве, также волокна и маленькие сосуды во всех внутренностях и органах находятся в таком порядке. Самыми внутренними в них являются самые простые вещи, которые являются самыми совершенными; внешнее есть композиция из них. Подобный порядок этих степеней есть в каждом семени и в каждом плоде, также в каждом металле и камне; их части, из которых состоит целое, таковы по своей природе. Самые внутренние, средние и внешние элементы частей существуют в этих степенях, ибо они суть последовательные композиции, то есть связки и массы, собранные из простых вещей, которые являются их первыми субстанциями или материями.

208. Одним словом, такие степени есть в каждом внешнем, а значит, в каждом следствии. Ибо каждое внешнее состоит из вещей предшествующих, а те — из своих первых. И каждое следствие состоит из причины, а та — из цели; и цель есть все причины, а причина есть все следствия (как было показано выше); и цель составляет самое внутреннее, причина — среднее, а следствие — самое внешнее. То же верно для степеней любви и мудрости, и тепла и света, также для органических форм привязанностей и мыслей у человека (как будет видно в дальнейшем). Ряд этих степеней в последовательном порядке и в одновременном порядке был рассмотрен также в «Учении Нового Иерусалима о Священном Писании» (п. 38 и в других местах), где показано, что подобные степени есть во всех и каждой вещи Слова.

209. ВНЕШНЯЯ СТЕПЕНЬ ЕСТЬ КОМПЛЕКС, СОДЕРЖАЩЕЕ И ОСНОВАНИЕ ПРЕДШЕСТВУЮЩИХ СТЕПЕНЕЙ.
Учение о степенях, которое преподается в этой Части, до сих пор иллюстрировалось различными вещами, которые существуют в обоих мирах; как степенями небес, где живут ангелы, степенями тепла и света у них, и степенями атмосфер, и различными вещами в человеческом теле, а также в животном и минеральном царствах. Но это учение имеет более широкий охват; оно распространяется не только на естественные, но и на гражданские, моральные и духовные вещи, и на все и каждую их деталь. Есть две причины, почему учение о степенях распространяется также на такие вещи. Во-первых, в каждой вещи, о которой можно что-либо сказать, есть троица, которая называется целью, причиной и следствием, и эти три связаны друг с другом согласно степеням высоты. И во-вторых, гражданские, моральные и духовные вещи — это не что-то абстрактное от субстанции, а субстанции. Ибо как любовь и мудрость не являются абстрактными вещами, а субстанцией (как было показано выше, п. 40–43), так же и все вещи, которые называются гражданскими, моральными и духовными. О них можно мыслить абстрактно от субстанций, однако сами по себе они не абстрактны; как, например, привязанность и мысль, милосердие и вера, воля и понимание; ибо с ними то же самое, что с любовью и мудростью, в том, что они невозможны вне субъектов, которые являются субстанциями, а суть состояния субъектов, то есть субстанций. Что они суть изменения этих субъектов, представляющие вариации, будет видно в дальнейшем. Под субстанцией также подразумевается форма, ибо субстанция невозможна отдельно от формы.

210. Из-за того, что можно мыслить о воле и понимании, о привязанности и мысли, и о милосердии и вере абстрактно от субстанций, которые являются их субъектами, и из-за того, что о них так мыслили, произошло то, что правильная идея об этих вещах как о состояниях субстанций или форм погибла. Это совершенно так же, как с ощущениями и действиями, которые не являются вещами, абстрактными от органов ощущения и движения. Абстрагированные, то есть отделенные от них, они являются лишь вымыслами разума; ибо они подобны зрению отдельно от глаза, слуху отдельно от уха, вкусу отдельно от языка и так далее.

211. Поскольку все гражданские, моральные и духовные вещи развиваются через степени, так же как естественные вещи, не только через непрерывные, но и через дискретные степени; и поскольку прогрессии дискретных степеней подобны прогрессиям целей к причинам и причин к следствиям, я решил проиллюстрировать и подтвердить настоящий пункт, что внешняя степень есть комплекс, содержащее и основание предшествующих степеней, вещами, упомянутыми выше, то есть тем, что относится к любви и мудрости, к воле и пониманию, к привязанности и мысли, и к милосердию и вере.

212. Что внешняя степень есть комплекс, содержащее и основание предшествующих степеней, ясно видно из прогрессии целей и причин к следствиям. Что следствие есть комплекс, содержащее и основание причин и целей, может быть понято просвещенным разумом; но не так ясно, что цель со всеми своими вещами и причина со всеми своими вещами действительно находятся в следствии, и что следствие есть их полный комплекс. Что это так, можно увидеть из того, что было сказано выше в этой Части, особенно из того, что одна вещь происходит из другой в тройном ряду, и что следствие есть не что иное, как цель в своем внешнем. И поскольку внешнее есть комплекс, следует, что оно есть содержащее, а также основание.

213. Что касается любви и мудрости: любовь есть цель, мудрость — инструментальная причина, а полезность есть следствие; и полезность есть комплекс, содержащее и основание мудрости и любви; и полезность есть такой комплекс и такое содержащее, что все вещи любви и все вещи мудрости действительно находятся в ней; это то место, где они все присутствуют одновременно. Но следует помнить, что все вещи любви и мудрости, которые гомогенны и согласны, присутствуют в полезности, согласно тому, что сказано и показано выше (в главе, п. 189–194).

214. Привязанность, мысль и действие также находятся в ряду подобных степеней, потому что всякая привязанность имеет отношение к любви, мысль — к мудрости, а действие — к полезности. Милосердие, вера и добрые дела находятся в ряду подобных степеней, ибо милосердие — от привязанности, вера — от мысли, а добрые дела — от действия. Воля, понимание и делание также находятся в ряду подобных степеней; ибо воля — от любви, а значит, от привязанности, понимание — от мудрости, а значит, от веры, а делание — от полезности, а значит, от дела; как, следовательно, все вещи мудрости и любви присутствуют в полезности, так все вещи мысли и привязанности присутствуют в действии, все вещи веры и милосердия — в добрых делах и так далее; но все они гомогенны, то есть согласны.

215. Что внешнее в каждом ряду, то есть полезность, действие, дело и делание, есть комплекс и содержащее всех предшествующих вещей, до сих пор не было известно. Кажется, что в полезности, в действии, в деле и в делании нет ничего большего, чем то, что есть в движении; однако все предшествующие вещи действительно присутствуют в них, и настолько полно, что ничего не недостает. Они содержатся в них, как вино в своей бочке, или как мебель в доме. Они не видны, потому что их рассматривают только внешне; а рассматриваемые внешне они являются просто деятельностями и движениями. Это как когда руки и кисти движутся, и человек не осознает, что тысяча двигательных волокон участвуют в каждом их движении, и что тысячам двигательных волокон соответствуют тысячи вещей мысли и привязанности, которыми двигательные волокна возбуждаются. Поскольку они действуют глубоко внутри, они не видны ни одному телесному чувству. Известно лишь то, что ничего не делается в теле или через тело иначе, как от воли через мысль; и поскольку оба они действуют, должно быть, что каждая и всякая вещь воли и мысли присутствует в действии. Они не могут быть разделены; следовательно, по делам или работам человека другие судят о мысли его воли, которая называется его намерением. Мне было дано знать, что ангелы по одному только делу или работе человека воспринимают и видят каждую вещь воли и мысли делающего; ангелы третьего неба воспринимают и видят из его воли цель, ради которой он действует, а ангелы второго неба — причину, через которую цель действует. Именно поэтому работы и дела так часто заповедуются в Слове, и говорится, что человек познается по своим делам.

216. Согласно ангельской мудрости, если воля и понимание, то есть привязанность и мысль, а также милосердие и вера не облекаются и не завертываются в дела или поступки, когда это возможно, они подобны лишь чему-то воздушному, что проходит, или подобны призракам в воздухе, которые погибают; и что они впервые становятся постоянными в человеке и частью его жизни, когда он практикует и делает их. Причина в том, что внешнее есть комплекс, содержащее и основание вещей предшествующих. Таким воздушным ничем и таким призраком является вера, отделенная от добрых дел; таковы также вера и милосердие без их упражнения, с той лишь разницей, что те, кто придерживается веры и милосердия, знают, что есть добро, и могут желать делать его, но не те, кто пребывает в вере, отделенной от милосердия.

217. СТЕПЕНИ ВЫСОТЫ НАХОДЯТСЯ В ПОЛНОТЕ И В СИЛЕ В СВОЕЙ ВНЕШНЕЙ СТЕПЕНИ.
В предыдущей главе показано, что внешняя степень есть комплекс и содержащее предшествующих степеней. Из этого следует, что предшествующие степени находятся в своей полноте во внешней степени, ибо они находятся в своем следствии, а каждое следствие есть полнота причин.

218. Что эти восходящие и нисходящие степени, также называемые предшествующими и последующими, равно как степени высоты или дискретные степени, находятся в своей силе во внешней степени, может быть подтверждено всеми теми вещами, которые были приведены в предыдущих главах в качестве подтверждений из объектов чувства и восприятия. Здесь, однако, я предпочитаю подтвердить их только через conatus, силы и движения в мертвых и в живых субъектах. Известно, что conatus сам по себе ничего не делает, но действует через соответствующие ему силы, тем самым производя движение; следовательно, что conatus есть все в силах, и через силы — все в движении; и поскольку движение есть внешняя степень conatus, через движение conatus проявляет свою силу. Conatus, сила и движение соединены не иначе, как согласно степеням высоты, соединение которых происходит не через непрерывность, ибо они дискретны, а через соответствия. Ибо conatus не есть сила, и сила не есть движение, но сила производится conatus, потому что сила есть conatus, ставший активным, и через силу производится движение; следовательно, нет силы в одном только conatus, ни в одной только силе, но в движении, которое есть их продукт. Что это так, может все еще казаться сомнительным, потому что не проиллюстрировано приложениями к чувственным и воспринимаемым вещам в природе; тем не менее, такова прогрессия conatus, силы и движения в силу.

219. Но пусть приложение этого будет сделано к живому conatus, и к живой силе, и к живому движению. Живой conatus в человеке, который есть живой субъект, есть его воля, соединенная с его пониманием; живые силы в человеке — это внутренние составляющие его тела, во всех которых есть двигательные волокна, переплетающиеся различными способами; и живое движение в человеке есть действие, которое производится через эти силы волей, соединенной с пониманием. Ибо внутренние вещи, относящиеся к воле и пониманию, составляют первую степень; внутренние вещи, относящиеся к телу, составляют вторую степень; и все тело, которое есть комплекс этих вещей, составляет третью степень. Что внутренние вещи, относящиеся к разуму, не имеют силы иначе, как через силы в теле, также что силы не имеют силы иначе, как через действие самого тела, хорошо известно. Эти три действуют не через непрерывное, а через дискретное; а действовать через дискретное — значит действовать через соответствия. Внутренности разума соответствуют внутренностям тела, а внутренности тела соответствуют внешним вещам, через которые возникают действия; следовательно, две предшествующие степени имеют силу через внешние вещи тела. Может показаться, что conatus и силы в человеке имеют некоторую силу даже тогда, когда нет действия, как во сне и в состояниях покоя, но все же в такие времена определения conatus и сил направляются в общие двигательные органы тела, которыми являются сердце и легкие; но когда их действие прекращается, силы также прекращаются, и вместе с силами — conatus.

220. Поскольку силы целого, то есть тела, определяются главным образом в руки и кисти, которые являются внешними, «руки» и «кисти» в Слове означают силу, а «правая рука» означает высшую силу. И поскольку такова эволюция и проявление степеней в силу, ангелы, которые находятся с человеком и в соответствии со всеми вещами, принадлежащими ему, знают просто по такому действию, которое осуществляется через руки, что человек представляет собой в отношении своего понимания и воли, также своего милосердия и веры, таким образом, в отношении внутренней жизни, относящейся к его разуму, и внешней жизни, производной от нее в теле. Я часто удивлялся, что ангелы обладают таким знанием по одному лишь действию тела через руки; но что это так, было показано мне неоднократно на живом опыте, и было сказано, что именно поэтому посвящения в служение совершаются через возложение рук, и что «прикосновение рукой» означает общение, с другими подобными вещами. Из всего этого делается вывод, что все милосердие и вера находятся в делах, и что милосердие и вера без дел подобны радугам вокруг солнца, которые исчезают и рассеиваются облаком. По этой причине «дела» и «делание дел» так часто упоминаются в Слове, и говорится, что спасение человека зависит от них; более того, тот, кто делает, называется мудрым человеком, а тот, кто не делает, называется глупым человеком. Но следует помнить, что под «делами» здесь подразумеваются полезности, действительно совершенные; ибо все милосердие и вера находятся в полезностях и согласно полезностям. Существует это соответствие дел с полезностями, потому что соответствие духовно, но оно осуществляется через субстанции и материи, которые являются субъектами.

221. Два аркана, которые приводятся в пределы понимания тем, что предшествует, могут быть здесь раскрыты. Первый Аркан состоит в том, что Слово находится в своей полноте и в своей силе в смысле буквы. Ибо в Слове есть три смысла, согласно трем степеням; небесный смысл, духовный смысл и естественный смысл. Поскольку эти смыслы находятся в Слове согласно трем степеням высоты, и их соединение осуществляется через соответствия, внешний смысл, который является естественным и называется смыслом буквы, есть не только комплекс, содержащее и основание соответствующих внутренних смыслов, но, более того, во внешнем смысле Слово находится в своей полноте и в своей силе. Это обильно показано и доказано в «Учении Нового Иерусалима о Священном Писании» (п. 27–35, 36–49, 50–61, 62–69). Второй Аркан состоит в том, что Господь пришел в мир и принял на Себя Человеческое, чтобы поставить Себя в силу подчинения адов и приведения всех вещей в порядок как на небесах, так и на земле. Это Человеческое Он облек поверх Своего прежнего Человеческого. Это Человеческое, которое Он облек в мире, было подобно человеческому человека в мире. Однако оба Человеческих суть Божественные, и поэтому бесконечно превосходят конечные человеческие ангелов и людей. И поскольку Он полностью прославил естественное Человеческое даже до его внешних вещей, Он воскрес со всем телом, иначе, чем любой человек. Через принятие этого Человеческого Господь облекся Божественным Всемогуществом не только для подчинения адов и приведения небес в порядок, но также для удержания адов в подчинении в вечности и спасения человечества. Эта сила подразумевается под Его «сидением одесную силы и могущества Бога». Поскольку Господь, через принятие естественного Человеческого, сделал Себя Божественной Истиной во внешних вещах, Он называется «Словом», и говорится, что «Слово стало плотью»; более того, Божественная Истина во внешних вещах есть Слово в смысле буквы. Это Господь сделал Себой, исполнив все вещи Слова о Себе у Моисея и Пророков. Ибо в то время как каждый человек есть свое собственное добро и своя собственная истина, и человек есть человек не на ином основании, Господь, через принятие естественного Человеческого, есть само Божественное Добро и сама Божественная Истина, или, что то же самое, Он есть сама Божественная Любовь и сама Божественная Мудрость, как в Первых, так и в Последних. Следовательно, Господь, со времени Своего пришествия в мир, является как солнце в ангельских небесах, в более сильном сиянии и в большем великолепии, чем до Своего пришествия. Это аркан, который приводится в пределы понимания учением о степенях. О всемогуществе Господа до Его пришествия в мир будет идти речь в дальнейшем.

222. СУЩЕСТВУЮТ СТЕПЕНИ ОБОИХ ВИДОВ В ВЕЛИЧАЙШЕМ И В НАИМЕНЬШЕМ ИЗ ВСЕХ СОТВОРЕННЫХ ВЕЩЕЙ.
Что величайшее и наименьшее из всех вещей состоят из дискретных и непрерывных степеней, то есть из степеней высоты и широты, не может быть проиллюстрировано примерами из видимых объектов, потому что наименьшие вещи невидимы для глаз, а величайшие вещи, которые видимы, кажутся неразделенными на степени; следовательно, этот вопрос не допускает демонстрации иначе, как через универсалии. И поскольку ангелы пребывают в мудрости от универсалий и от этого в знании частностей, позволено привести их утверждения относительно этих вещей.

223. Утверждения ангелов по этому предмету таковы: не может быть ничего настолько малого, чтобы в нем не было степеней обоих видов; например, не может быть ничего настолько малого в каком-либо животном, или в каком-либо растении, или в каком-либо минерале, или в эфире или воздухе, чтобы в нем не было степеней обоих видов, и поскольку эфир и воздух являются вместилищами тепла и света, а духовное тепло и духовный свет являются вместилищами любви и мудрости, не может быть ничего из тепла и света или из любви и мудрости настолько малого, чтобы в нем не было степеней обоих видов. Ангелы также заявляют, что мельчайшая вещь привязанности и мельчайшая вещь мысли, более того, мельчайшая вещь идеи мысли, состоит из степеней обоих видов, и что малая вещь, не состоящая из этих степеней, была бы ничем; ибо она не имела бы формы, а значит, никакого качества, ни какого-либо состояния, которое могло бы быть изменено и варьировано, и таким образом иметь существование. Ангелы подтверждают это истиной, что бесконечные вещи в Боге Творце, который есть Господь от вечности, суть одно отчетливо; и что есть бесконечные вещи в Его бесконечностях; и что в вещах бесконечно бесконечных есть степени обоих видов, которые также в Нем суть одно отчетливо; и поскольку эти вещи находятся в Нем, и все вещи были сотворены Им, и сотворенные вещи повторяют в образе вещи, которые находятся в Нем, следует, что не может быть наименьшего конечного, в котором не было бы таких степеней. Эти степени одинаково находятся в вещах наименьших и величайших, потому что Божественное одинаково в вещах величайших и в вещах наименьших. О том, что в Боге-Человеке бесконечные вещи суть одно отчетливо, см. выше (п. 17–22); и что Божественное одинаково в вещах величайших и в вещах наименьших (п. 77–82); каковые положения далее иллюстрируются (п. 155, 169, 171).

224. Не может быть наименьшей вещи любви и мудрости, или наименьшей вещи привязанности и мысли, или даже наименьшей вещи идеи мысли, в которой не было бы степеней обоих видов, по той причине, что любовь и мудрость суть субстанция и форма (как показано выше, п. 50–53), и то же самое верно для привязанности и мысли; и поскольку не может быть формы, в которой не было бы этих степеней (как было сказано выше), следует, что в них есть подобные степени; ибо отделить любовь и мудрость, или привязанность и мысль, от субстанции в форме — значит уничтожить их, поскольку они невозможны вне своих субъектов; ибо они суть состояния своих субъектов, воспринимаемые человеком по-разному, каковые состояния представляют их для обозрения.

225. Величайшие вещи, в которых есть степени обоих видов, — это вселенная во всем своем комплексе, естественный мир в своем комплексе и духовный мир в своем комплексе; каждая империя и каждое королевство в своем комплексе; также все гражданские, моральные и духовные дела их в своем комплексе; все животное царство, все растительное царство и все минеральное царство, каждое в своем комплексе; все атмосферы обоих миров, взятые вместе, также их тепла и светы. Точно так же вещи менее общие, как человек в своем комплексе; каждое животное в своем комплексе, каждое дерево и каждый кустарник в своем комплексе; как также каждый камень и каждый металл в своем комплексе. Формы их одинаковы в том, что они состоят из степеней обоих видов; причина в том, что Божественное, которым они были сотворены, одинаково в вещах величайших и наименьших (как было показано выше, п. 77–82). Частности и самые частные вещи всех их подобны общим и самым большим общим вещам в том, что они суть формы обоих видов степеней.

226. Из-за того, что вещи величайшие и наименьшие являются формами обоих видов степеней, между ними есть связь от первого до последнего; ибо подобие соединяет их. Все же не может быть наименьшей вещи, которая была бы такой же, как любая другая; следовательно, все частности отличны друг от друга, точно так же все самые частные вещи. В какой-либо форме или в различных формах не может быть наименьшей вещи, такой же, как любая другая, по той причине, что в величайших формах есть подобные степени, а величайшие состоят из наименьших. Из того, что есть такие степени в вещах величайших, и постоянные различия в соответствии с этими степенями, сверху вниз и от центра к окружности, следует, что их меньшие или наименьшие составляющие, в которых есть подобные степени, не могут быть ни одна из них такой же, как любая другая.

227. Также является делом ангельской мудрости, что из этого сходства между общими и частными вещами, то есть между вещами величайшими и наименьшими в отношении этих степеней, происходит совершенство сотворенной вселенной; ибо тем самым одна вещь рассматривает другую как свою подобную, с которой она может быть соединена для всякой полезности, и может представить всякую цель в следствии.

228. Но эти вещи могут казаться парадоксальными, потому что они не объясняются приложением к видимым вещам; однако абстрактные вещи, будучи универсалиями, часто лучше понимаются, чем вещи прикладные, ибо последние суть вещи постоянного разнообразия, а разнообразие затемняет.

229. Некоторые утверждают, что может существовать субстанция настолько простая, чтобы не быть формой из меньших форм, и из этой субстанции, через процесс образования массы, возникают субстанциальные или сложные вещи, и наконец субстанции, называемые материальными. Но не может быть таких абсолютно простых субстанций. Ибо что есть субстанция без формы? Это то, о чем ничего нельзя сказать; и из чистого бытия, о котором ничего нельзя сказать, никакой процесс образования массы не может сделать ничего. Что в первой сотворенной субстанции всех вещей есть вещи бесчисленные, которые суть вещи самые малые и простые, будет видно в дальнейшем, где рассматриваются формы.

230. В Господе три степени высоты бесконечны и несотворенны, но в человеке три степени конечны и сотворенны.
В Господе три степени высоты бесконечны и несотворенны, потому что Господь есть сама Любовь и сама Мудрость (как уже было показано); и поскольку Господь есть сама Любовь и сама Мудрость, Он также есть сама Полезность. Ибо любовь имеет полезность своей целью и порождает полезность посредством мудрости; ибо без полезности любовь и мудрость не имеют ни границы, ни конца, то есть не имеют собственного дома, следовательно, нельзя сказать, что они имеют бытие и имеют форму, если нет полезности, в которой они могли бы пребывать. Эти три составляют три степени высоты в субъектах жизни. Эти три подобны первой цели, средней цели, которая называется причиной, и последней цели, которая называется следствием. То, что цель, причина и следствие составляют три степени высоты, было показано выше и обильно доказано.

231. То, что в человеке существуют эти три степени, можно видеть по возвышению его разума вплоть до степеней любви и мудрости, в которых пребывают ангелы второго и третьего небес; ибо все ангелы были рождены людьми; и человек, в отношении внутренних аспектов, относящихся к его разуму, есть небо в наименьшей форме; поэтому в человеке по творению существует столько же степеней высоты, сколько существует небес. Более того, человек есть образ и подобие Божие; следовательно, эти три степени были начертаны на человеке, потому что они находятся в Боге-Человеке, то есть в Господе. То, что в Господе эти степени бесконечны и несотворенны, а в человеке конечны и сотворенны, можно видеть из того, что было показано в Первой части; а именно из того, что Господь есть Любовь и Мудрость в Самом Себе; и что человек есть вместилище любви и мудрости от Господа; а также из того, что о Господе можно утверждать только то, что бесконечно, а о человеке — только то, что конечно.

232. Эти три степени у ангелов называются небесной, духовной и естественной; и для них небесная степень есть степень любви, духовная — степень мудрости, а естественная — степень полезностей. Эти степени так называются потому, что небеса разделены на два царства, одно из которых называется небесным, другое — духовным, к которым добавляется третье царство, где находятся люди в мире, и это есть естественное царство. Более того, ангелы, из которых состоит небесное царство, пребывают в любви; ангелы, из которых состоит духовное царство, пребывают в мудрости; в то время как люди в мире пребывают в полезностях; поэтому эти царства соединены. Как следует понимать то, что люди пребывают в полезностях, будет показано в следующей части.

233. Мне было сказано с небес, что в Господе от вечности, Который есть Иегова, до принятия Им Человеческого в мире, две предшествующие степени существовали актуально, а третья степень — потенциально, как они существуют и у ангелов; но что после принятия Человеческого в мире Он облекся поверх них третьей степенью, называемой естественной, тем самым став Человеком, подобным человеку в мире; но с той разницей, что в Господе эта степень, подобно предшествующим степеням, бесконечна и несотворенна, в то время как у ангела и у человека они все конечны и сотворенны. Ибо Божественное, которое вне пространства наполняло все пространства (п. 69-72), проникло вплоть до самых пределов природы; однако до принятия Человеческого Божественное влияние в естественную степень было опосредованным через ангельские небеса, но после принятия оно стало непосредственным от Него Самого. Это причина, по которой все церкви в мире до Его Пришествия были репрезентативными духовных и небесных вещей, но после Его Пришествия стали духовно-естественными и небесно-естественными, а репрезентативное поклонение было упразднено. Это также было причиной того, почему солнце ангельского неба, которое, как было сказано выше, есть первое исхождение Его Божественной Любви и Божественной Мудрости, после принятия Человеческого засияло с большим блеском и великолепием, чем до принятия. И это то, что подразумевается под этими словами у Исаии:

И свет луны будет как свет солнца, а свет солнца будет семикратным, как свет семи дней (30:26).

Это сказано о состоянии неба и церкви после пришествия Господа в мир. И снова, в Апокалипсисе:

Лице Сына Человеческого как солнце, сияющее в силе своей (1:16);

и в других местах (как у Исаии 60:20; 2 Цар. 23:3, 4; Мф. 17:1, 2). Опосредованное просвещение людей через ангельское небо, которое существовало до пришествия Господа, можно сравнить со светом луны, который есть опосредованный свет солнца; и поскольку после Его пришествия оно стало непосредственным, у Исаии сказано,

Что свет луны будет как свет солнца (30:26);

а у Давида:

Во дни Его процветет праведник, и будет обилие мира, доколе не престанет луна (72:7).

Это также сказано о Господе.

234. Причина, по которой Господь от вечности, то есть Иегова, облекся в эту третью степень путем принятия Человеческого в мире, заключалась в том, что Он мог войти в эту степень только посредством природы, подобной человеческой природе, таким образом, только посредством зачатия от Своего Божественного и рождения от девы; ибо таким образом Он мог отложить природу, которая, хотя и является вместилищем Божественного, сама по себе мертва, и мог облечься в Божественное. Это подразумевается под двумя состояниями Господа в мире, которые называются состоянием истощания и состоянием прославления, о которых говорится в Учении Нового Иерусалима о Господе.

235. О тройственном восхождении степеней высоты было сказано в общих чертах; но здесь нельзя подробно обсуждать эти степени, потому что (как было сказано в предыдущей главе) эти три степени должны существовать в вещах величайших и вещах наименьших; нужно сказать лишь то, что такие степени существуют во всех и каждой вещи любви, и оттуда — во всех и каждой вещи мудрости, и из обеих — во всех и каждой вещи полезности. В Господе все эти степени бесконечны; у ангела и человека они конечны. Но как существуют эти три степени в любви, в мудрости и в полезностях, нельзя описать и раскрыть иначе, как в последовательности.

236. ЭТИ ТРИ СТЕПЕНИ ВЫСОТЫ ПРИСУТСТВУЮТ В КАЖДОМ ЧЕЛОВЕКЕ ОТ РОЖДЕНИЯ И МОГУТ БЫТЬ ОТКРЫТЫ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО; И ПО МЕРЕ ТОГО, КАК ОНИ ОТКРЫВАЮТСЯ, ЧЕЛОВЕК ПРЕБЫВАЕТ В ГОСПОДЕ, А ГОСПОДЬ — В ЧЕЛОВЕКЕ.
То, что в каждом человеке существуют три степени высоты, до сих пор не было известно по той причине, что эти степени не были распознаны, и пока они оставались незамеченными, можно было знать только о непрерывных степенях; а когда известны только непрерывные степени, можно предположить, что любовь и мудрость возрастают в человеке только непрерывно. Но следует знать, что в каждом человеке от его рождения существуют три степени высоты, или дискретные степени, одна над или внутри другой; и что каждая степень высоты, или дискретная степень, также имеет степени широты, или непрерывные степени, согласно которым она возрастает непрерывно. Ибо степени обоих видов существуют в вещах величайших и наименьших из всех вещей (как было показано выше, п. 222-229); ибо никакая степень одного вида невозможна без степеней другого вида.

237. Эти три степени высоты называются естественной, духовной и небесной (как было сказано выше, п. 232). Когда человек рождается, он сначала входит в естественную степень, и она растет в нем непрерывно, согласно его знаниям и пониманию, приобретенному посредством знаний, вплоть до высшей точки понимания, которая называется рациональной. Однако этим путем не открывается вторая степень, которая называется духовной. Эта степень открывается посредством любви к полезностям в соответствии с вещами понимания, хотя посредством духовной любви к полезностям, которая есть любовь к ближнему. Эта степень может расти подобным образом непрерывными степенями до своей высоты, и она растет посредством знаний об истине и добре, то есть посредством духовных истин. Однако даже такими истинами третья степень, которая называется небесной, не открывается; ибо эта степень открывается посредством небесной любви к полезности, которая есть любовь к Господу; а любовь к Господу есть не что иное, как претворение в жизнь заповедей Слова, сумма которых состоит в том, чтобы бежать от зол, потому что они адские и дьявольские, и делать добро, потому что оно небесное и Божественное. Таким образом эти три степени последовательно открываются в человеке.

238. Пока человек живет в мире, он ничего не знает об открытии этих степеней внутри себя, потому что он тогда находится в естественной степени, которая является крайней, и из нее он тогда мыслит, желает, говорит и действует; а духовная степень, которая является внутренней, сообщается с естественной степенью не непрерывно, а через соответствия, и сообщение через соответствия не ощущается чувственно. Но когда человек откладывает естественную степень, что он делает при смерти, он входит в ту степень, которая была открыта внутри него в мире; тот, в ком была открыта духовная степень, входит в эту степень, а тот, в ком была открыта небесная степень, входит в эту степень. Тот, кто входит в духовную степень после смерти, больше не мыслит, не желает, не говорит и не действует естественно, а духовно; и тот, кто входит в небесную степень, мыслит, желает, говорит и действует согласно этой степени. И поскольку сообщение между тремя степенями может происходить только через соответствия, различия любви, мудрости и полезности в отношении этих степеней таковы, что не имеют общего основания посредством чего-либо непрерывного. Из всего этого ясно, что человек имеет три степени высоты, которые могут быть последовательно открыты в нем.

239. Поскольку в человеке существуют три степени любви и мудрости, а следовательно, и полезности, из этого следует, что в нем должны существовать три степени воли, понимания и результата от них, таким образом, определения к полезности; ибо воля есть вместилище любви, понимание — вместилище мудрости, а результат — полезность от них. Из этого очевидно, что в каждом человеке существуют естественная, духовная и небесная воля и понимание, потенциально от рождения и актуально, когда они открыты. Одним словом, разум человека, который состоит из воли и понимания, от творения, а следовательно, от рождения, имеет три степени, так что человек имеет естественный разум, духовный разум и небесный разум и может благодаря этому возвыситься до ангельской мудрости и обладать ею, пока живет в мире; но только после смерти, и то лишь в том случае, если он становится ангелом, он входит в эту мудрость, и его речь тогда становится невыразимой и непостижимой для естественного человека. Я знал человека умеренного образования в мире, которого я видел после смерти и с которым говорил на небесах, и я ясно воспринимал, что он говорил как ангел и что вещи, которые он говорил, были бы немыслимы для естественного человека; и по той причине, что в мире он применял заповеди Слова к жизни и поклонялся Господу, и поэтому был возвышен Господом в третью степень любви и мудрости. Важно, чтобы об этом возвышении человеческого разума было известно, ибо от него зависит понимание того, что следует далее.

240. В человеке от Господа существуют две способности, которыми он отличается от зверей. Одна из них — это способность понимать, что есть истинное и что есть доброе; это называется рациональностью и является способностью его понимания. Другая — это способность делать то, что есть истинное и доброе; это называется свободой и является способностью его воли. Ибо человек в силу своей рациональности способен мыслить все, что ему угодно, либо с Богом, либо против Бога, либо с ближним, либо против ближнего; он также способен желать и делать то, что мыслит; но когда он видит зло и боится наказания, он способен в силу своей свободы воздержаться от его совершения. В силу этих двух способностей человек есть человек и отличается от зверей. Человек имеет эти две способности от Господа, и они от Него каждое мгновение; и они не отнимаются, ибо если бы они были отняты, человеческое человека погибло бы. В этих двух способностях Господь пребывает с каждым человеком, добрым и злым в равной степени; они суть обитель Господа в человеческом роде; отсюда то, что все люди живут вечно, как добрые, так и злые. Но обитель Господа в человеке тем ближе, чем больше посредством этих способностей человек открывает высшие степени, ибо посредством открытия этих степеней человек входит в высшую степень любви и мудрости, таким образом, ближе к Господу. Из этого можно видеть, что по мере того, как открываются эти степени, человек пребывает в Господе, а Господь — в нем.

241. Выше было сказано, что три степени высоты подобны цели, причине и следствию, и что любовь, мудрость и полезность следуют в последовательности согласно этим степеням; поэтому здесь будет сказано несколько слов о любви как о цели, мудрости как о причине и полезности как о следствии. Всякий, кто советуется со своим разумом, если он просвещен, может видеть, что цель всех вещей человека есть его любовь; ибо то, что он любит, то он мыслит, решает и делает, следовательно, то он имеет своей целью. Человек также может видеть из своего разума, что мудрость есть причина; поскольку он, то есть его любовь, которая есть его цель, ищет в своем понимании средства, через которые достичь своей цели, таким образом советуясь со своей мудростью, и эти средства составляют инструментальную причину. То, что полезность есть следствие, очевидно без объяснений. Но любовь одного человека не та же, что у другого, равно как и мудрость одного человека не та же, что у другого; так же обстоит дело и с полезностью. И поскольку эти три гомогенны (как было показано выше, п. 189-194), из этого следует, что какова любовь в человеке, такова и мудрость, и такова полезность. Здесь говорится о мудрости, но под ней подразумевается то, что относится к пониманию человека.

242. ДУХОВНЫЙ СВЕТ ВТЕКАЕТ В ЧЕЛОВЕКА ЧЕРЕЗ СТЕПЕНИ, НО НЕ ДУХОВНОЕ ТЕПЛО, ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ ТОГО СЛУЧАЯ, КОГДА ЧЕЛОВЕК БЕЖИТ ОТ ЗОЛ КАК ОТ ГРЕХОВ И ВЗИРАЕТ НА ГОСПОДА.
Из того, что было показано выше, очевидно, что от солнца неба, которое есть первое исхождение Божественной Любви и Божественной Мудрости (о чем говорится во Второй части), исходят свет и тепло — свет от Его мудрости, а тепло от Его любви; также что свет есть вместилище мудрости, а тепло — любви; также что по мере того, как человек входит в мудрость, он входит в этот Божественный свет, и по мере того, как он входит в любовь, он входит в это Божественное тепло. Из того, что было показано выше, также очевидно, что существуют три степени света и три степени тепла, то есть три степени мудрости и три степени любви, и что эти степени были сформированы в человеке для того, чтобы он мог быть вместилищем Божественной Любви и Божественной Мудрости, таким образом, Господа. Теперь предстоит показать, что духовный свет втекает через эти три степени в человека, но не духовное тепло, за исключением того случая, когда человек бежит от зол как от грехов и взирает на Господа — или, что то же самое, что человек способен принимать мудрость вплоть до третьей степени, но не любовь, если не бежит от зол как от грехов и не взирает на Господа; или, что все то же самое, что понимание человека может быть возвышено в мудрость, но не его воля, за исключением того случая, когда он бежит от зол как от грехов.

243. То, что понимание может быть возвышено в свет неба, то есть в ангельскую мудрость, в то время как воля не может быть возвышена в тепло неба, то есть в ангельскую любовь, если человек не бежит от зол как от грехов и не взирает на Господа, стало для меня совершенно очевидным из опыта в духовном мире. Я часто видел и воспринимал, что простые духи, которые знали лишь то, что Бог есть и что Господь родился человеком, и которые почти ничего другого не знали, ясно постигали тайны ангельской мудрости почти так же, как ангелы; и не только эти простые, но и многие из адского сонма. Они, когда слушали, понимали, но не тогда, когда мыслили про себя; ибо когда они слушали, свет входил свыше, а когда они мыслили про себя, никакой свет не мог войти, кроме того, который соответствовал их теплу или любви; следовательно, когда они выслушивали и воспринимали эти тайны, как только они отворачивали уши, они ничего не помнили, причем те, кто принадлежал к адскому сонму, даже отвергали эти вещи с отвращением и полностью отрицали их, потому что огонь их любви и его свет, будучи обманчивыми, вызывали тьму, которой небесный свет, входящий свыше, был погашен.

244. То же самое происходит в мире. Человек не совсем глупый, который не утвердил себя в ложностях из гордости собственного разумения, слушая, как другие говорят о каком-то возвышенном предмете, или читая что-то подобное, если он находится в какой-либо привязанности к познанию, понимает эти вещи, а также удерживает их и может впоследствии подтвердить их. Плохой человек, так же как и хороший, может делать это. Даже плохой человек, хотя в сердце он отрицает Божественные вещи, относящиеся к церкви, все же может понимать их, а также говорить о них и проповедовать их, и в письме ученым образом доказывать их; но, оставшись наедине со своей мыслью, из своей собственной адской любви он мыслит против них и отрицает их. Из чего очевидно, что понимание может находиться в духовном свете даже тогда, когда воля не находится в духовном тепле; и из этого также следует, что понимание не ведет волю, или что мудрость не порождает любовь, а только учит и показывает путь, — уча, как человек должен жить, и показывая путь, по которому он должен идти. Далее следует, что воля ведет понимание и заставляет его действовать как одно с собой; также что все, что в понимании согласуется с любовью, которая в воле, любовь называет мудростью. В дальнейшем будет видно, что воля не делает ничего сама по себе отдельно от понимания, но делает все, что делает, в соединении с пониманием; более того, что именно воля посредством влияния берет понимание в партнерство с собой, а не наоборот.

245. Какова природа влияния света в три степени жизни в человеке, которые относятся к его разуму, будет показано сейчас. Формы, которые являются вместилищами тепла и света, то есть любви и мудрости в человеке, и которые (как было сказано) находятся в тройственном порядке или трех степеней, прозрачны от рождения, передавая духовный свет, как хрустальное стекло передает естественный свет; следовательно, в отношении мудрости человек может быть возвышен вплоть до третьей степени. Тем не менее эти формы не открываются, если только духовное тепло не соединяется с духовным светом, то есть любовь с мудростью; посредством такого соединения эти прозрачные формы открываются согласно степеням. То же самое происходит со светом и теплом от солнца мира в их действии на растения на земле. Свет зимы, который так же ярок, как свет лета, ничего не открывает в семени или дереве, но когда весеннее тепло соединяется с этим светом, тогда тепло открывает их. Существует это сходство, потому что духовный свет соответствует естественному свету, а духовное тепло — естественному теплу.

246. Это духовное тепло обретается только путем бегства от зол как от грехов и в то же время взирания на Господа; ибо пока человек пребывает в золах, он также пребывает в любви к ним, ибо он жаждет их; и любовь к злу и похоть пребывают в любви, противоположной духовной любви и привязанности; и такая любовь или похоть может быть удалена только путем бегства от зол как от грехов; и поскольку человек не может бежать от зол сам по себе, а только от Господа, он должен взирать на Господа. Поэтому, когда он бежит от зол от Господа, любовь к злу и ее тепло удаляются, а любовь к добру и ее тепло вводятся вместо них, благодаря чему открывается высшая степень; ибо Господь, втекая свыше, открывает эту степень и затем соединяет любовь, то есть духовное тепло, с мудростью или духовным светом, от какового соединения человек начинает процветать духовно, подобно дереву весной.

247. Посредством влияния духовного света во все три степени разума человек отличается от зверей; и, в отличие от зверей, он может мыслить аналитически и видеть как естественную, так и духовную истину; и когда он видит их, он может признать их и таким образом быть реформирован и регенерирован. Эта способность принимать духовный свет — это то, что подразумевается под рациональностью (упомянутой выше), которую каждый человек имеет от Господа и которая не отнимается у него, ибо если бы она была отнята, он не мог бы быть реформирован. Из этой способности, называемой рациональностью, человек, в отличие от зверей, способен не только мыслить, но и говорить из мысли; и впоследствии из другой своей способности, называемой свободой (также упомянутой выше), он способен делать те вещи, которые он мыслит из своего понимания. Поскольку эти две способности, рациональность и свобода, которые свойственны человеку, были рассмотрены выше (п. 240), здесь о них больше ничего не будет сказано.

248. ЕСЛИ ВЫСШАЯ СТЕПЕНЬ, КОТОРАЯ ЕСТЬ ДУХОВНАЯ, НЕ ОТКРЫТА В ЧЕЛОВЕКЕ, ОН СТАНОВИТСЯ ЕСТЕСТВЕННЫМ И ЧУВСТВЕННЫМ.
Выше было показано, что существуют три степени человеческого разума, называемые естественной, духовной и небесной, и что эти степени могут быть последовательно открыты в человеке; также, что естественная степень открывается первой; впоследствии, если человек бежит от зла как от грехов и взирает на Господа, открывается духовная степень; и, наконец, небесная. Поскольку эти степени открываются последовательно согласно жизни человека, из этого следует, что две высшие степени могут оставаться неоткрытыми, и человек тогда продолжает пребывать в естественной степени, которая является крайней. Более того, в мире известно, что существует естественный и духовный человек, или внешний и внутренний человек; но не известно, что естественный человек становится духовным посредством открытия в нем какой-либо высшей степени, и что такое открытие совершается духовной жизнью, которая есть жизнь, сообразованная с Божественными заповедями; и что без жизни, сообразованной с ними, человек остается естественным.

249. Существует три вида естественных людей; первый состоит из тех, кто ничего не знает о Божественных заповедях; второй — из тех, кто знает, что существуют такие заповеди, но не помышляет о жизни согласно им; и третий — из тех, кто презирает и отрицает эти заповеди. Что касается первого класса, который состоит из тех, кто ничего не знает о Божественных заповедях, поскольку они не могут быть научены сами по себе, они должны оставаться естественными. Каждый человек научается относительно Божественных заповедей не посредством непосредственных откровений, а через других, которые знают их из религии, о каковом предмете см. Учение Нового Иерусалима о Священном Писании (п. 114-118). Те из второго класса, кто знает, что существуют Божественные заповеди, но не помышляет о жизни согласно им, также остаются естественными и не заботятся ни о чем, кроме дел мира и тела. Они после смерти становятся простыми прислужниками и слугами, согласно полезностям, которые они способны выполнять для тех, кто является духовным; ибо естественный человек есть прислужник и слуга, а духовный человек есть господин и владыка. Те из третьего класса, кто презирает и отрицает Божественные заповеди, не только остаются естественными, но и становятся чувственными в той мере, в какой они презирают и отрицают их. Чувственные люди — это низшие естественные люди, которые не способны мыслить выше видимостей и заблуждений телесных чувств. После смерти они находятся в аду.

250. Поскольку в мире не известно, что такое духовный человек и что такое естественный, и поскольку многими тот, кто является лишь естественным, называется духовным, и наоборот, эти предметы будут рассмотрены отдельно, как следует:

(1) Что такое естественный человек и что такое духовный человек.

(2) Характер естественного человека, в котором открыта духовная степень.

(3) Характер естественного человека, в котором духовная степень не открыта и все же не закрыта.

(4) Характер естественного человека, в котором духовная степень полностью закрыта.

(5) Наконец, какова природа различия между жизнью человека лишь естественного и жизнью зверя.

251. (1) Что такое естественный человек и что такое духовный человек. Человек есть человек не от лица и тела, а от понимания и воли; поэтому под естественным человеком и духовным человеком подразумевается, что понимание и воля человека являются либо естественными, либо духовными. Естественный человек в отношении своего понимания и воли подобен естественному миру и может быть назван миром или микрокосмом; а духовный человек в отношении своего понимания и воли подобен духовному миру и может быть назван духовным миром или небом. Из чего очевидно, что как естественный человек есть в некотором роде образ естественного мира, так он любит те вещи, которые принадлежат естественному миру; и что как духовный человек есть в некотором роде образ духовного мира, так он любит те вещи, которые принадлежат тому миру, или небу. Духовный человек, правда, любит и естественный мир, но не иначе, как господин любит своего слугу, через которого он совершает полезности. Более того, согласно полезностям естественный человек становится подобным духовному, что происходит, когда естественный человек чувствует от духовного наслаждение полезностью; такой естественный человек может быть назван духовно-естественным. Духовный человек любит духовные истины; он не только любит знать и понимать их, но и желает их; в то время как естественный человек любит говорить об этих истинах, а также делать их. Делать истины — значит совершать полезности. Эта субординация происходит от соединения духовного мира и естественного мира; ибо все, что является и делается в естественном мире, черпает свою причину из духовного мира. Из всего этого можно видеть, что духовный человек совершенно отличен от естественного и что между ними нет иного сообщения, кроме того, какое существует между причиной и следствием.

252. (2) Характер естественного человека, в котором открыта духовная степень. Это очевидно из того, что было сказано выше; к чему можно добавить, что естественный человек есть совершенный человек, когда в нем открыта духовная степень, ибо он тогда соединен с ангелами на небесах и в то же время с людьми в мире, и в отношении обоих живет под водительством Господа. Ибо духовный человек впитывает повеления от Господа через Слово и исполняет их через естественного человека. Естественный человек, у которого открыта духовная степень, не знает, что он мыслит и действует от своего духовного человека, ибо кажется, как если бы он делал это сам от себя, когда все же он делает это не сам от себя, а от Господа. Также естественный человек, у которого была открыта духовная степень, не знает, что посредством своего духовного человека он находится на небесах, когда все же его духовный человек находится посреди ангелов неба и иногда даже виден им; но поскольку он оттягивает себя назад к своему естественному человеку, после недолгого пребывания там он исчезает. Также естественный человек, в котором открыта духовная степень, не знает, что его духовный разум наполняется Господом тысячами тайн мудрости и тысячами наслаждений любви, и что он должен войти в них после смерти, когда станет ангелом. Естественный человек не знает этих вещей, потому что сообщение между естественным человеком и духовным человеком совершается через соответствия; и сообщение через соответствия воспринимается в понимании только тем фактом, что истины видны в свете, и воспринимается в воле только тем фактом, что полезности совершаются из привязанности.

253. (3) Характер естественного человека, в котором духовная степень не открыта и все же не закрыта. Духовная степень не открыта и все же не закрыта у тех, кто вел некоторую жизнь милосердия и все же мало знал об истинной истине. Причина в том, что эта степень открывается соединением любви и мудрости, или тепла со светом; любовь сама по себе или духовное тепло само по себе не открывает ее, равно как и мудрость сама по себе или духовный свет сам по себе, но оба в соединении. Следовательно, когда истинные истины, из которых возникает мудрость или свет, неизвестны, любовь неадекватна для открытия этой степени; она лишь сохраняет ее в возможности быть открытой; это то, что подразумевается под тем, что она не закрыта. Нечто подобное наблюдается в растительном царстве, в том, что тепло само по себе не заставляет семена и деревья вегетировать, но тепло в соединении со светом совершает это. Следует знать, что все истины принадлежат духовному свету, а все блага принадлежат духовному теплу, и что добро открывает духовную степень посредством истин; ибо добро посредством истин совершает полезность, а полезности суть блага любви, которые черпают свою сущность из соединения добра и истины. Удел после смерти тех, в ком духовная степень не открыта и все же не закрыта, таков, что, поскольку они все еще естественны, а не духовны, они находятся в низших частях неба, где иногда страдают от тяжелых времен; или они находятся на окраинах в каком-либо высшем небе, где они как бы в свете вечера; ибо (как было сказано выше) на небесах и в каждом обществе там свет убывает от середины к окраинам, и те, кто более других пребывают в Божественных истинах, находятся в середине, в то время как те, кто пребывает в немногих истинах, находятся на окраинах. Те пребывают в немногих истинах, кто из религии знает только то, что есть Бог, и что Господь пострадал за них, и что милосердие и вера являются сущностями церкви, не утруждая себя знанием того, что есть вера или что есть милосердие; когда все же вера в своей сущности есть истина, а истина многообразна, и милосердие есть вся работа своего призвания, которую человек делает от Господа; он делает это от Господа, когда бежит от зол как от грехов. Это точно так, как было сказано выше, что цель есть все причины, а следствие — все цели посредством причины; цель есть милосердие или добро, причина есть вера или истина, а следствия — добрые дела или полезности; из чего ясно, что из милосердия в дела не может быть перенесено больше, чем мера, в которой милосердие соединено с истинами, которые называются истинами веры. Посредством этих истин милосердие входит в дела и квалифицирует их.

254. (4) Характер естественного человека, в котором духовная степень полностью закрыта. Духовная степень закрыта у тех, кто пребывает в золах в отношении жизни, и еще более у тех, кто из зол пребывает в ложностях. Это то же самое, что с фибриллой нерва, которая сокращается при малейшем прикосновении чего-либо гетерогенного; так каждое двигательное волокно мышцы, да, сама мышца и даже все тело съеживается от прикосновения ко всему, что твердо или холодно. Так же и субстанции или формы духовной степени в человеке съеживаются от зол и их ложностей, потому что они гетерогенны. Ибо духовная степень, будучи в форме неба, не допускает ничего, кроме благ и истин, которые от добра; они гомогенны ей; но зла и ложности, которые от зла, гетерогенны ей. Эта степень сокращается и путем сокращения закрывается, особенно у тех, кто в мире пребывает в любви к господству из любви к себе, потому что эта любовь противоположна любви к Господу. Она также закрыта, но не так сильно, у тех, кто из любви к миру пребывает в безумной жадности обладания благами других. Эти любви закрывают духовную степень, потому что они являются источниками зол. Сокращение или закрытие этой степени подобно скручиванию спирали в противоположном направлении; по каковой причине эта степень после того, как она закрыта, отворачивает свет неба; следовательно, там вместо небесного света — густая тьма, и истина, которая в свете неба, становится тошнотворной. У таких лиц не только сама духовная степень становится закрытой, но также высшая область естественной степени, которая называется рациональной, пока, наконец, низшая область естественной степени, которая называется чувственной, одна не остается открытой; будучи ближайшей к миру и к внешним чувствам тела, из которых такой человек впоследствии мыслит, говорит и рассуждает. Естественный человек, ставший чувственным через зла и их ложности, в духовном мире в свете неба не кажется человеком, а кажется монстром, даже с втянутым носом (нос втянут, потому что нос соответствует восприятию истины); более того, он не может вынести луча небесного света. Такие имеют в своих пещерах не иной свет, кроме того, который напоминает свет от живых углей или от горящего древесного угля. Из всего этого очевидно, кто и каков характер тех, в ком духовная степень закрыта.

255. (5) Насколько велико различие между жизнью естественного человека и жизнью зверя. Это различие будет подробно обсуждаться в дальнейшем, где будет рассматриваться Жизнь. Здесь можно сказать лишь то, что различие состоит в том, что человек имеет три степени разума, то есть три степени понимания и воли, которые могут быть открыты последовательно; и поскольку они прозрачны, человек может быть возвышен в отношении своего понимания в свет неба и видеть истины, не только гражданские и моральные, но также духовные, и из многих увиденных истин может формировать заключения об истинах в их порядке, и таким образом совершенствовать понимание в вечность. Но звери не имеют двух высших степеней, а только естественные степени, и эти степени отдельно от высших степеней не имеют способности мыслить ни о каком предмете, гражданском, моральном или духовном. И поскольку естественные степени зверей не способны быть открытыми и тем самым возвышенными в высший свет, они не способны мыслить в последовательном порядке, а только в одновременном порядке, что есть не мышление, а действие из знания, соответствующего их любви. И поскольку они не способны мыслить аналитически и рассматривать низшую мысль из какой-либо высшей мысли, они не способны говорить, а способны только издавать звуки в соответствии со знанием, относящимся к их любви. Тем не менее чувственный человек, который является в низшем смысле естественным, отличается от зверя только тем, что он может наполнить свою память знаниями и мыслить и говорить из них; эту силу он получает от способности, свойственной каждому человеку, быть способным понимать истину, если он пожелает; именно эта способность создает различие. Тем не менее многие, злоупотребляя этой способностью, сделали себя ниже зверей.

256. ЕСТЕСТВЕННАЯ СТЕПЕНЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА, РАССМАТРИВАЕМАЯ САМА ПО СЕБЕ, НЕПРЕРЫВНА, НО ПО СООТВЕТСТВИЮ С ДВУМЯ ВЫСШИМИ СТЕПЕНЯМИ ОНА ВЫГЛЯДИТ, КОГДА ОНА ВОЗВЫШЕНА, КАК ЕСЛИ БЫ ОНА БЫЛА ДИСКРЕТНОЙ.
Хотя это едва ли постижимо для тех, кто еще не имеет знания о степенях высоты, это тем не менее должно быть открыто, потому что это часть ангельской мудрости; и хотя естественный человек не способен мыслить об этой мудрости так же, как ангелы, тем не менее она может быть постигнута его пониманием, когда оно было возвышено в степень света, в которой пребывают ангелы; ибо его понимание может быть возвышено вплоть до этой степени и просвещено согласно его возвышению. Но это просвещение естественного разума не восходит дискретными степенями; но возрастает в непрерывной степени, и по мере того, как оно возрастает, этот разум просвещается изнутри светом двух высших степеней. Как это происходит, можно постичь из восприятия степеней высоты как существующих одна над другой, в то время как естественная степень, которая является низшей, есть своего рода общее покрытие для двух высших степеней. Тогда, по мере того как естественная степень возвышается к степени высшего вида, высшая действует изнутри на внешнюю естественную и освещает ее. Это освещение совершается, действительно, изнутри, светом высших степеней, но естественная степень, которая облекает и окружает высшую, принимает его непрерывно, таким образом, более ясно и чисто пропорционально своему восхождению; то есть изнутри, светом высших степеней, естественная степень просвещается дискретно, но сама по себе просвещается непрерывно. Из этого очевидно, что пока человек живет в мире и тем самым находится в естественной степени, он не может быть возвышен в самую мудрость, такую, какую имеют ангелы, а только в высший свет, вплоть до ангелов, и может принимать просвещение от их света, который втекает изнутри и освещает. Но эти вещи не могут быть пока более ясно описаны; они могут быть лучше постигнуты из следствий; ибо следствия представляют причины в самих себе в ясном свете и таким образом иллюстрируют их, когда есть некоторое предварительное знание о причинах.

257. Следствия таковы: (1) Естественный разум может быть возвышен до света неба, в котором пребывают ангелы, и может воспринимать естественно, таким образом, не так полно, то, что ангелы воспринимают духовно; тем не менее естественный разум человека не может быть возвышен в самый ангельский свет. (2) Посредством своего естественного разума, возвышенного до света неба, человек может мыслить, да, говорить с ангелами; но мысль и речь ангелов тогда втекают в естественную мысль и речь человека, а не наоборот; так что ангелы говорят с человеком на естественном языке, который является родным языком человека. (3) Это совершается посредством духовного влияния в то, что естественно, а не посредством какого-либо естественного влияния в то, что духовно. (4) Человеческая мудрость, которая, пока человек живет в естественном мире, является естественной, ни в коем случае не может быть возвышена в ангельскую мудрость, а только в некоторый образ ее. Причина в том, что возвышение естественного разума совершается непрерывно, как от тени к свету или от более грубого к более чистому. Все же человек, в котором была открыта духовная степень, входит в эту мудрость, когда умирает; и он может также войти в нее посредством приостановки телесных ощущений, и тогда посредством влияния свыше в духовные части своего разума. (5) Естественный разум человека состоит из духовных субстанций вместе с естественными субстанциями; мысль исходит из его духовных субстанций, а не из его естественных субстанций; последние отступают, когда человек умирает, в то время как его духовные субстанции — нет. Следовательно, после смерти, когда человек становится духом или ангелом, тот же разум остается в форме, подобной той, которую он имел в мире. (6) Естественные субстанции того разума, которые отступают (как было сказано) при смерти, составляют кожное покрытие духовного тела, которое имеют духи и ангелы. Посредством такого покрытия, которое взято из естественного мира, их духовные тела поддерживают существование; ибо естественное есть крайний вместитель: следовательно, нет духа или ангела, который не был бы рожден человеком. Эти тайны ангельской мудрости здесь приведены для того, чтобы можно было знать качество естественного разума в человеке, каковой предмет далее рассматривается в том, что следует.

258. Каждый человек рождается в способность понимать истины вплоть до самой внутренней степени, в которой пребывают ангелы третьего неба; ибо человеческое понимание, восходя непрерывно вокруг двух высших степеней, принимает свет их мудрости, способом, указанным выше (п. 256). Поэтому человек имеет способность стать рациональным согласно своему возвышению; если возвышен до третьей степени, он становится рациональным из этой степени, если возвышен до второй степени, он становится рациональным из этой степени, если не возвышен, он рационален в первой степени. Сказано, что он становится рациональным из этих степеней, потому что естественная степень есть общее вместилище их света. Причина, по которой человек не становится рациональным до той высоты, до которой мог бы, заключается в том, что любовь, которая от воли, не может быть возвышена таким же образом, как мудрость, которая от понимания. Любовь, которая от воли, возвышается только путем бегства от зол как от грехов, а затем благами милосердия, которые суть полезности, которые человек впоследствии совершает от Господа. Следовательно, когда любовь, которая от воли, не возвышается в то же время, мудрость, которая от понимания, как бы она ни восходила, падает обратно вниз к своей собственной любви. Поэтому, если любовь человека не возвышена в то же время в духовную степень, он рационален только в низшей степени. Из всего этого можно видеть, что рациональное человека в видимости как если бы оно было трех степеней, рациональное от небесного, рациональное от духовного и рациональное от естественного; также что рациональность, которая есть способность, посредством которой человек возвышается, все еще находится в человеке, возвышен он или нет.

259. Было сказано, что каждый человек рождается в эту способность, а именно рациональность, но под этим подразумевается каждый человек, чьи внешние аспекты не были повреждены каким-либо несчастным случаем, либо в утробе, либо какой-либо болезнью после рождения, либо раной, нанесенной в голову, либо вследствие какой-либо безумной любви, вырвавшейся наружу и сломавшей ограничения. У таких рациональное не может быть возвышено; ибо жизнь, которая от воли и понимания, не имеет у таких границ, в которых она может завершиться, так расположенных, что она может производить крайние действия согласно порядку; ибо жизнь действует в соответствии с крайними определениями, хотя и не от них. То, что не может быть рациональности у младенцев и детей, можно видеть ниже (п. 266, в конце).

260. ЕСТЕСТВЕННЫЙ РАЗУМ, ПОСКОЛЬКУ ОН ЕСТЬ ПОКРЫТИЕ И ВМЕСТИТЕЛЬ ВЫСШИХ СТЕПЕНЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА, РЕАКТИВЕН; И ЕСЛИ ВЫСШИЕ СТЕПЕНИ НЕ ОТКРЫТЫ, ОН ДЕЙСТВУЕТ ПРОТИВ НИХ, НО ЕСЛИ ОНИ ОТКРЫТЫ, ОН ДЕЙСТВУЕТ ВМЕСТЕ С НИМИ.
В предыдущей главе было показано, что, поскольку естественный разум находится в крайней степени, он облекает и заключает духовный разум и небесный разум, которые в отношении степеней находятся выше него. Теперь предстоит показать, что естественный разум реагирует против высших или внутренних разумов. Он реагирует, потому что он покрывает, включает и содержит их, и это не может быть сделано без реакции; ибо если бы он не реагировал, внутренние или заключенные части стали бы разболтанными и давили бы наружу и таким образом распались бы, точно так же, как внутренности, которые являются внутренними аспектами тела, выпятились бы и распались, если бы покрытия, которые вокруг тела, не реагировали против них; так же, если бы мембрана, облекающая двигательные волокна мышцы, не реагировала против силы этих волокон в их деятельности, не только прекратилось бы действие, но все внутренние ткани были бы расслаблены. То же самое с каждой крайней степенью степеней высоты; следовательно, с естественным разумом в отношении высших степеней; ибо, как было сказано выше, существуют три степени человеческого разума, естественная, духовная и небесная, и естественный разум находится в крайней степени. Другая причина, по которой естественный разум реагирует против духовного разума, заключается в том, что естественный разум состоит не только из субстанций духовного мира, но также из субстанций естественного мира (как было сказано выше, п. 257), и субстанции естественного мира по своей самой природе реагируют против субстанций духовного мира; ибо субстанции естественного мира сами по себе мертвы и на них воздействуют извне субстанции духовного мира; и субстанции, которые мертвы и на которые воздействуют извне, по своей природе сопротивляются и, таким образом, по своей природе реагируют. Из всего этого можно видеть, что естественный человек реагирует против духовного человека и что происходит борьба. Это одно и то же, используются ли термины «естественный и духовный человек» или «естественный и духовный разум».

261. Из этого очевидно, что когда духовный разум закрыт, естественный разум постоянно действует против вещей духовного разума, опасаясь, чтобы что-либо не втекло оттуда, чтобы нарушить его собственные состояния. Все, что втекает через духовный разум, — от неба, ибо духовный разум в своей форме есть небо; в то время как все, что втекает в естественный разум, — от мира, ибо естественный разум в своей форме есть мир. Из чего следует, что когда духовный разум закрыт, естественный разум реагирует против всех вещей неба, не давая им доступа, за исключением того случая, когда они полезны ему как средства для приобретения и обладания вещами мира. И когда вещи неба заставляют служить естественному разуму как средства к его собственным целям, тогда эти средства, хотя они кажутся небесными, делаются естественными; ибо цель квалифицирует их, и они становятся подобными знаниям естественного человека, в которых внутренне нет ничего от жизни. Но поскольку вещи небесные не могут быть так соединены с вещами естественными, чтобы двое действовали как одно, они разделяются, и у людей лишь естественных вещи небесные располагаются извне, по кругу вокруг естественных вещей, которые внутри. Отсюда то, что лишь естественный человек может говорить и проповедовать о вещах небесных и даже имитировать их в своих действиях, хотя внутренне он мыслит против них; последнее он делает, когда один, первое — когда в компании. Но об этих вещах больше в том, что следует.

262. В силу реакции, которая в нем от рождения, естественный разум, или человек, когда он любит себя и мир превыше всего, действует против вещей, которые принадлежат духовному разуму или человеку. Тогда также он имеет чувство наслаждения в золах всякого рода, как прелюбодеяние, мошенничество, месть, богохульство и другие подобные вещи; он тогда также признает природу как творца вселенной; и подтверждает все вещи посредством своей рациональной способности; и после подтверждения он либо извращает, либо подавляет, либо отталкивает блага и истины неба и церкви, и наконец либо бежит от них, либо поворачивается к ним спиной, либо ненавидит их. Это он делает в своем духе, а в теле — ровно настолько, насколько он осмеливается говорить с другими из своего духа без страха потери репутации как средства к чести и выгоде. Когда человек таков, он постепенно закрывает духовный разум все ближе и ближе. Подтверждения зла посредством ложностей особенно закрывают его; поэтому зло и ложность, когда подтверждены, не могут быть вырваны с корнем после смерти; они вырываются с корнем только посредством покаяния в мире.

263. Но когда духовный разум открыт, состояние естественного разума становится совершенно иным. Тогда естественный разум приводится в соответствие с духовным разумом и подчиняется ему. Ибо духовный разум воздействует на естественный разум сверху или изнутри, устраняет в нем то, что противодействует, и приспосабливает к себе то, что действует в гармонии с ним, благодаря чему чрезмерное противодействие постепенно снимается. Следует отметить, что во всем великом и малом во вселенной, как живом, так и мертвом, существует действие и противодействие, из которых возникает равновесие всех вещей; оно разрушается, когда действие преодолевает противодействие, или наоборот. То же самое происходит с естественным и духовным разумом. Когда естественный разум действует исходя из наслаждений своей любви и удовольствий своих мыслей, которые сами по себе являются злом и ложью, противодействие естественного разума устраняет то, что относится к духовному разуму, и преграждает двери, чтобы они не вошли, и заставляет действие исходить из того, что согласуется с его противодействием. Результатом является действие и противодействие естественного разума, противоположные действию и противодействию духовного разума, вследствие чего происходит закрытие духовного разума, подобное скручиванию спирали. Но когда духовный разум открыт, действие и противодействие естественного разума инвертируются; ибо духовный разум действует сверху или изнутри, и в то же время он действует снизу или извне, через те вещи в естественном разуме, которые приведены в соответствие с ним; и он раскручивает спираль, в которой заключены действие и противодействие естественного разума. Ибо естественный разум по рождению находится в оппозиции к вещам, принадлежащим духовному разуму; оппозиция, происходящая, как известно, от родителей по наследству. Таково изменение состояния, которое называется реформацией и регенерацией. Состояние естественного разума до реформации можно сравнить со спиралью, скручивающейся или изгибающейся вниз; но после реформации его можно сравнить со спиралью, скручивающейся или изгибающейся вверх; поэтому человек до реформации смотрит вниз, в ад, а после реформации смотрит вверх, на небеса.

264. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЗЛА — ОТ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ СПОСОБНОСТЯМИ, ПРИСУЩИМИ ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРЫЕ НАЗЫВАЮТСЯ РАЦИОНАЛЬНОСТЬЮ И СВОБОДОЙ.
Под рациональностью понимается способность понимать, что есть истина, а следовательно, что есть ложь, а также понимать, что есть добро, а следовательно, что есть зло; а под свободой понимается способность свободно мыслить, желать и совершать эти вещи. Из того, что предшествует, очевидно, и станет еще более очевидным из того, что последует, что каждый человек от сотворения, следовательно, от рождения, обладает этими двумя способностями, и что они — от Господа; что они не отнимаются у человека; что от них происходит видимость того, что человек мыслит, говорит, желает и действует как бы от самого себя; что Господь пребывает в этих способностях в каждом человеке, что человек в силу этого соединения живет вечно; что человек посредством этих способностей может быть реформирован и регенерирован, но не без них; наконец, что ими человек отличается от зверей.

265. То, что происхождение зла — от злоупотребления этими способностями, будет объяснено в следующем порядке:

(1) Злой человек в равной степени с добрым обладает этими двумя способностями.

(2) Злой человек злоупотребляет этими способностями для подтверждения зла и лжи, а добрый человек использует их для подтверждения добра и истины.

(3) Зло и ложь, подтвержденные в человеке, становятся постоянными и переходят в его любовь, следовательно, в его жизнь.

(4) То, что стало частью любви и жизни, передается потомству.

(5) Все зло, как врожденное, так и приобретенное, имеет свое местопребывание в естественном разуме.

266. (1) Злой человек в равной степени с добрым обладает этими двумя способностями. В предыдущей главе было показано, что естественный разум в отношении понимания может быть возвышен даже до света, в котором находятся ангелы третьего неба, и может видеть истины, признавать их и затем выражать их. Отсюда ясно, что, поскольку естественный разум может быть возвышен, злой человек в равной степени с добрым обладает способностью, называемой рациональностью; и поскольку естественный разум может быть возвышен до такой степени, следует, что злой человек также может мыслить и говорить о небесных истинах. Более того, что он способен желать и совершать их, даже если он не желает и не совершает их, подтверждают и разум, и опыт. Разум подтверждает это: ибо кто не может желать и делать то, что он мыслит? То, что он не желает и не делает этого, происходит потому, что он не любит желать и делать это. Эта способность желать и делать есть свобода, которую каждый человек имеет от Господа; но то, что он не желает и не делает добра, когда может, происходит от любви ко злу, которая противится; но этой любви он способен сопротивляться, и многие сопротивляются ей. Опыт в духовном мире часто подтверждал это. Я слушал злых духов, которые внутренне были дьяволами и которые в мире отвергли истины небес и церкви. Когда влечение к познанию, в котором находится каждый человек с детства, возбуждалось в них славой, которая, подобно блеску огня, окружает каждую любовь, они воспринимали тайны ангельской мудрости так же ясно, как добрые духи, которые внутренне были ангелами. Эти дьявольские духи даже заявляли, что они способны желать и действовать в соответствии с этими тайнами, но не желают. Когда им говорили, что они могли бы желать их, если бы только бежали от зла как от греха, они отвечали, что могут сделать даже это, но не желают. Из этого было очевидно, что злые в равной степени с добрыми обладают способностью, называемой свободой. Пусть каждый заглянет в себя, и он увидит, что это так. Человек имеет силу желать, потому что Господь, от которого исходит эта способность, постоянно дает эту силу; ибо, как было сказано выше, Господь пребывает в каждом человеке в обеих этих способностях, а следовательно, в способности, то есть в силе, быть способным желать. Что касается способности понимать, называемой рациональностью, то человек не обладает ею, пока его естественный разум не достигнет зрелости; до тех пор она подобна семени в незрелом плоде, которое не может раскрыться в почве и вырасти в кустарник. Также этой способности нет у тех, кто был упомянут выше (n. 259).

267. (2) Злой человек злоупотребляет этими способностями для подтверждения зла и лжи, а добрый человек использует их для подтверждения добра и истины. Из интеллектуальной способности, называемой рациональностью, и из волевой способности, называемой свободой, человек извлекает способность подтверждать все, что пожелает; ибо естественный человек способен возвысить свое понимание в высший свет до любой степени, какой пожелает; но тот, кто находится во зле и в ложных представлениях от него, не возвышает его выше верхних областей своего естественного разума и редко доходит до границы духовного разума; по той причине, что он находится в наслаждениях любви своего естественного разума, и когда он возвышает понимание над этим разумом, наслаждение его любви погибает; и если оно возвышается еще выше и видит истины, которые противоречат наслаждениям его жизни или принципам его собственного разумения, он либо фальсифицирует эти истины, либо проходит мимо них и презрительно оставляет их позади, либо сохраняет их в памяти как средства, служащие любви его жизни или гордости его собственного разумения. То, что естественный человек способен подтвердить все, что пожелает, ясно видно из множества ересей в христианском мире, каждая из которых подтверждается ее приверженцами. Кто не знает, что зло и ложь любого рода могут быть подтверждены? Возможно подтвердить, и злыми это подтверждается внутри них самих, что Бога нет, и что природа есть все и создала сама себя; что религия — это лишь средство для удержания простых умов в рабстве; что человеческая предусмотрительность делает все, а Божественное провидение — ничего, кроме поддержания вселенной в том порядке, в котором она была создана; также что убийства, прелюбодеяния, кражи, мошенничества и месть допустимы, как считал Макиавелли и его последователи. Эти и многие подобные вещи естественный человек способен подтвердить и даже заполнить ими тома; и когда такая ложь подтверждена, она кажется в своем обманчивом свете, но истины — в такой неясности, что видятся лишь как призраки ночи. Одним словом, возьмите самое ложное и представьте его как утверждение, и попросите изобретательного человека доказать его, и он сделает это до полного угасания света истины; но отбросьте его подтверждения, вернитесь и посмотрите на само утверждение с позиции вашей собственной рациональности, и вы увидите его ложность во всем ее безобразии. Из всего этого видно, что человек способен злоупотреблять этими двумя способностями, которые он имеет от Господа, для подтверждения зла и лжи любого рода. Ни один зверь не может этого сделать, потому что ни один зверь не обладает этими способностями. Следовательно, зверь рождается во всем порядке своей жизни и во всем знании своей естественной любви, но человек — нет.

268. (3) Зло и ложь, подтвержденные в человеке, становятся постоянными и переходят в его любовь и жизнь. Подтверждение зла и лжи есть не что иное, как отстранение добра и истины, а если оно продолжается, то это их отвержение; ибо зло удаляет и отвергает добро, а ложь — истину. По этой причине подтверждение зла и лжи есть закрытие небес — ибо всякое добро и истина втекают от Господа через небеса, — и когда небеса закрыты, человек находится в аду и в обществе внутри него, в котором преобладает подобное зло и подобная ложь; из которого ада он впоследствии не может быть избавлен. Мне было дано поговорить с некоторыми, кто века назад утвердился в ложности своей религии, и я увидел, что они остались в той же лжи, точно так же, как они были в ней в мире. Причина в том, что все вещи, в которых человек утверждает себя, становятся частью его любви и жизни. Они становятся частью его любви, потому что они становятся частью его воли и понимания; а воля и понимание составляют жизнь каждого; и когда они становятся частью жизни человека, они становятся не только частью всего его разума, но и всего его тела. Из этого очевидно, что человек, который утвердил себя во зле и лжи, таков с головы до ног, и когда он полностью таков, никаким поворотом или скручиванием назад он не может быть приведен в противоположное состояние и, таким образом, изъят из ада. Из всего этого и из того, что предшествует в этой главе, можно увидеть, в чем заключается происхождение зла.

269. (4) То, что стало частью любви, а следовательно, и жизни, передается потомству. Известно, что человек рождается во зле и что он получает его по наследству от родителей; хотя некоторыми считается, что он наследует его не от своих родителей, а через родителей от Адама; это, однако, ошибка. Он получает его от отца, от которого он имеет душу, облеченную в тело в матери. Ибо семя, которое от отца, есть первое вместилище жизни, но такое вместилище, каким оно было у отца; ибо семя находится в форме его любви, и чья-либо любовь в великом и малом подобна самой себе; и в семени есть стремление к человеческой форме, и последовательными шагами оно выходит в эту форму. Из этого следует, что зло, называемое наследственным, исходит от отцов, таким образом, от дедов и прадедов, последовательно передаваясь потомству. Это можно узнать также из наблюдения, ибо в отношении привязанностей существует сходство рас с их первым прародителем, и более сильное сходство в семьях, и еще более сильное сходство в домохозяйствах; и это сходство таково, что поколения различимы не только по нраву, но даже по лицу. Но об этом зарождении любви ко злу родителями в потомстве будет сказано больше в дальнейшем, где будет полностью рассмотрено соответствие разума, то есть воли и понимания, с телом и его членами и органами. Здесь приведены лишь эти немногие вещи, чтобы было известно, что зло передается от родителей последовательно и что оно увеличивается через накопления одного родителя за другим, пока человек от рождения не становится ничем иным, как злом; также что злокачественность зла увеличивается в соответствии со степенью, в которой закрыт духовный разум, ибо таким образом естественный разум также закрывается сверху; наконец, что нет восстановления от этого у потомства, кроме как через их бегство от зла как от греха с помощью Господа. Этим и никаким другим путем открывается духовный разум, и посредством такого открытия естественный разум приводится обратно в соответствующую форму.

270. (5) Все зло и его ложь, как врожденные, так и приобретенные, имеют свое местопребывание в естественном разуме. Зло и его ложь имеют свое местопребывание в естественном разуме, потому что этот разум есть, по форме или образу, мир; в то время как духовный разум по своей форме или образу есть небо, и на небесах зло не может быть принято. Духовный разум, следовательно, не открывается от рождения, а находится лишь в способности быть открытым. Более того, естественный разум получает свою форму частично от субстанций естественного мира; но духовный разум — только от субстанций духовного мира; и этот разум сохраняется в своей целостности Господом, чтобы человек был способен стать человеком; ибо человек рождается животным, но становится человеком. Естественный разум со всеми его принадлежностями свернут в гиры справа налево, а духовный разум — в гиры слева направо; таким образом, оба изгибаются в направлениях, противоположных друг другу — доказательство того, что зло имеет свое местопребывание в естественном разуме и что само по себе оно действует против духовного разума. Более того, гирация справа налево направлена вниз, таким образом, к аду, но гирация слева направо стремится вверх, таким образом, к небесам. Это стало очевидным для меня из того факта, что злой дух может вращать свое тело только справа налево, а не слева направо; в то время как добрый дух может вращать свое тело справа налево только с трудом, но с легкостью слева направо. Гирация следует за потоком внутренних вещей, которые принадлежат разуму.

271. ЗЛО И ЛОЖЬ НАХОДЯТСЯ В ПОЛНОЙ ОППОЗИЦИИ К ДОБРУ И ИСТИНЕ, ПОТОМУ ЧТО ЗЛО И ЛОЖЬ ДЬЯВОЛЬСКИ И АДСКИ, В ТО ВРЕМЯ КАК ДОБРО И ИСТИНА БОЖЕСТВЕННЫ И НЕБЕСНЫ.
То, что зло и добро — противоположности, а также ложь зла и истина добра, каждый признает, когда слышит об этом. Тем не менее те, кто во зле, не чувствуют, а потому не воспринимают иначе, как то, что зло есть добро; ибо зло доставляет наслаждение их чувствам, особенно зрению и слуху, и от этого доставляет наслаждение также их мыслям, а следовательно, и их восприятиям. Поэтому, хотя злые признают, что зло и добро — противоположности, все же, когда они во зле, они заявляют из своего наслаждения им, что зло есть добро, а добро — зло. Например: тот, кто злоупотребляет своей свободой мыслить и делать зло, называет это свободой, в то время как ее противоположность, а именно мыслить добро, которое само по себе есть добро, он называет рабством; когда, на самом деле, последнее и есть быть по-настоящему свободным, а первое — быть в рабстве. Тот, кто любит прелюбодеяния, называет свободой совершение прелюбодеяния, а то, что не позволено совершать прелюбодеяние, он называет рабством; ибо в распутстве он имеет чувство наслаждения, но в целомудрии — противоположное. Тот, кто находится в любви к господству из любви к себе, чувствует в этой любви наслаждение жизнью, превосходящее другие наслаждения любого рода; следовательно, все, принадлежащее этой любви, он называет добром, а все, противоречащее ей, он объявляет злом; когда на самом деле верно обратное. То же самое с любым другим злом. Хотя каждый, следовательно, признает, что зло и добро — противоположности, те, кто во зле, лелеют обратное представление о такой оппозиции, и только те, кто в добре, имеют правильное представление о ней. Никто, пока он во зле, не может видеть добра, но тот, кто в добре, может видеть зло. Зло внизу, как в пещере, добро вверху, как на горе.

272. Теперь, поскольку многие не знают, какова природа зла и что оно полностью противоположно добру, и поскольку это знание важно, предмет будет рассмотрен в следующем порядке:

(1) Естественный разум, который находится во зле и в ложных представлениях от него, есть форма и образ ада.

(2) Естественный разум, который есть форма и образ ада, нисходит через три степени.

(3) Три степени естественного разума, который есть форма и образ ада, противоположны трем степеням духовного разума, который есть форма и образ неба.

(4) Естественный разум, который есть ад, во всех отношениях противоположен духовному разуму, который есть небо.

273. (1) Естественный разум, который находится во зле и в ложных представлениях от него, есть форма и образ ада. Природа естественного разума в человеке в его субстанциальной форме не может быть описана здесь, то есть его природа в его собственной форме, сотканной из субстанций обоих миров, в мозгу, где этот разум в своих первых принципах имеет свое местопребывание. Универсальная идея этой формы будет дана в дальнейшем, где будет рассматриваться соответствие разума и тела. Здесь лишь немного будет сказано о его форме в отношении состояний и их изменений, посредством которых проявляются восприятия, мысли, намерения, волеизъявления и их принадлежности; ибо, что касается этих состояний и изменений, естественный разум, который находится во зле и его лжи, есть форма и образ ада. Такая форма предполагает субстанциальную форму как субъект; ибо без субстанциальной формы как субъекта изменения состояния невозможны, точно так же, как зрение невозможно без глаза, а слух — без уха. Что касается, таким образом, формы или образа, в котором естественный разум изображает ад, то эта форма или образ таков, что господствующая любовь с ее похотями, которая есть универсальное состояние этого разума, подобна тому, чем является дьявол в аду; а мысли о ложном, возникающие из этой господствующей любви, — это, как бы, дьявольская команда. Под «дьяволом» и «его командой» в Слове не подразумевается ничего иного. Более того, случай аналогичен, поскольку в аду есть любовь к господству из любви к себе, господствующая любовь, называемая там «дьяволом»; а привязанности к ложному, с мыслями, возникающими из этой любви, называются «его командой». То же самое в каждом обществе ада, с различиями, напоминающими различия видов в роде. И естественный разум, который находится во зле и в ложных представлениях от него, находится в подобной форме; следовательно, естественный человек, который таков по характеру, после смерти попадает в общество ада, подобное ему самому, и тогда во всем и каждом он действует в унисон с ним; ибо он таким образом входит в свою собственную форму, то есть в состояния своего собственного разума. Есть также другая любовь, называемая «сатаной», подчиненная прежней любви, которая называется дьяволом; это любовь к обладанию благами других с помощью любого злого устройства. Хитроумные злодейства и тонкости — это его команда. Те, кто в этом аду, обычно называются сатанами; те, кто в прежнем, — дьяволами; и такие из них, которые не действуют тайным образом, там не отрекаются от своего имени. Отсюда то, что ады в целом называются Дьяволом и Сатаной. Два ада генетически разделены в соответствии с этими двумя любовями, потому что все небеса разделены на два царства, небесное и духовное, в соответствии с двумя любовями; и дьявол-ад соответствует, через противоположности, небесному царству, а сатана-ад соответствует, через противоположности, духовному царству. То, что небеса разделены на два царства, небесное и духовное, можно увидеть в труде «О небесах и аде» (n. 20-28). Причина, по которой естественный разум такого характера есть по форме ад, заключается в том, что всякая духовная форма подобна самой себе как в великом, так и в малом; поэтому каждый ангел есть, в меньшей форме, небо, как также показано в труде «О небесах и аде» (n. 51-58); из чего следует, что каждый человек или дух, который есть дьявол или сатана, есть, в меньшей форме, ад.

274. (2) Естественный разум, который есть форма или образ ада, нисходит через три степени. Выше (n. 222-229) можно увидеть, что как в великом, так и в малом во всех вещах есть степени двух видов, а именно степени высоты и степени широты. Это также верно для естественного разума в его величайших и мельчайших частях. Степени высоты — это то, о чем сейчас идет речь. Естественный разум, благодаря своим двум способностям, называемым рациональностью и свободой, находится в таком состоянии, что способен восходить через три степени или нисходить через три степени; он восходит через добро и истину, а нисходит через зло и ложь. Когда он восходит, низшие степени, которые стремятся к аду, закрыты, а когда он нисходит, высшие степени, которые стремятся к небесам, закрыты; по той причине, что они находятся в противодействии. Эти три степени, высшие и низшие, не открыты и не закрыты в человеке в самом раннем младенчестве, ибо он тогда невежественен как в отношении добра и истины, так и в отношении зла и лжи; но по мере того, как он позволяет себе войти в то или другое, степени открываются и закрываются с той или иной стороны. Когда они открываются к аду, господствующая любовь, которая от воли, получает высшее или внутреннее место; мысль о ложном, которая от понимания из этой любви, получает второе или среднее место; и результат любви через мысль, или воли через понимание, получает низшее место. То же самое верно здесь, как и в отношении степеней высоты, рассмотренных выше; они стоят в порядке цели, причины и следствия, или как первая цель, средняя цель и последняя цель. Нисхождение этих степеней направлено к телу, следовательно, при нисхождении они становятся грубее и становятся материальными и телесными. Если истины из Слова принимаются во второй степени, чтобы сформировать ее, эти истины фальсифицируются первой степенью, которая есть любовь ко злу, и становятся слугами и рабами. Из этого можно увидеть, чем становятся истины церкви из Слова у тех, кто находится в любви ко злу, или чей естественный разум есть по форме ад, а именно, что они оскверняются, потому что служат дьяволу как средства; ибо любовь ко злу, господствующая в естественном разуме, который есть ад, есть дьявол, как было сказано выше.

275. (3) Три степени естественного разума, который есть форма и образ ада, противоположны трем степеням духовного разума, который есть форма и образ неба. Выше было показано, что есть три степени разума, называемые естественным, духовным и небесным, и что человеческий разум, состоящий из этих степеней, смотрит на небеса и поворачивается в этом направлении. Из этого можно увидеть, что естественный разум, смотрящий вниз и поворачивающийся к аду, состоит таким же образом из трех степеней, и что каждая его степень противоположна степени того разума, который есть небо. То, что это так, стало очень ясным для меня из вещей, виденных в духовном мире; а именно, что есть три неба, и они различны в соответствии с тремя степенями высоты; что есть три ада, и они также различны в соответствии с тремя степенями высоты или глубины; что ады противопоставлены небесам во всем и каждом; также что низший ад противоположен высшему небу, средний ад — среднему небу, а верхний ад — низшему небу. То же самое с естественным разумом, который находится в форме ада; ибо духовные формы подобны себе в великом и малом. Небеса и ады, таким образом, противоположны, потому что их любви противоположны. На небесах любовь к Господу и последующая любовь к ближнему составляют внутреннюю степень; в адах любовь к себе и любовь к миру составляют внутреннюю степень. На небесах мудрость и разум, проистекающие из их любви, составляют среднюю степень; в адах глупость и безумие, проистекающие из их любви и кажущиеся мудростью и разумом, составляют среднюю степень. На небесах результаты двух других степеней, либо отложенные в памяти как знания, либо определенные в действия в теле, составляют низшую степень; в адах результаты двух других степеней, которые стали либо знаниями, либо актами, составляют внешнюю степень. Как добро и истина небес превращаются в адах в зло и ложь, таким образом, в то, что противоположно, можно увидеть из этого опыта: я слышал, что некая Божественная истина текла вниз с небес в ад, и что при своем нисхождении по степеням она превращалась по пути в то, что ложно, пока в низшем аду она не стала точной противоположностью этой истины; из чего было очевидно, что ады в соответствии со степенями находятся в оппозиции к небесам в отношении всех благ и истин, которые становятся злом и ложью через влияние в формы, повернутые обратным путем; ибо всякое втекание, как известно, воспринимается и чувствуется в соответствии с принимающими формами и их состояниями. Это превращение в противоположность стало еще более очевидным для меня из этого опыта: мне было дано увидеть ады так, как они расположены относительно небес; и те, кто был там, казались перевернутыми, голова вниз, а ноги вверх; но было сказано, что они, тем не менее, кажутся себе стоящими прямо на ногах; сравнительно как антиподы. Из этих свидетельств опыта можно увидеть, что три степени естественного разума, который есть ад по форме и образу, противоположны трем степеням духовного разума, который есть небо по форме и образу.

276. (4) Естественный разум, который есть ад, находится в полной оппозиции к духовному разуму, который есть небо. Когда любви противоположны, все вещи восприятия становятся противоположностями; ибо из любви, которая составляет саму жизнь человека, все остальное течет, как потоки из своего источника; вещи, не из этого источника, отделяются в естественном разуме от тех, которые есть. Все, что проистекает из господствующей любви человека, находится в середине, а другие вещи — по бокам. Если последние — истины церкви из Слова, они переносятся из середины дальше в стороны и в конечном итоге истребляются; и тогда человек, то есть естественный разум, воспринимает зло как добро и видит ложь как истину; и наоборот. Вот почему он верит, что вероломство — это мудрость, безумие — это разум, хитрость — это предусмотрительность, а злые устройства — это изобретательность; более того, он не придает значения Божественным и небесным вещам, относящимся к церкви и поклонению, в то время как он считает телесные и мирские вещи имеющими наибольшую ценность. Он таким образом инвертирует состояние своей жизни, делая то, что от головы, тем, что от подошвы ноги, и попирая его; и делая то, что от подошвы ноги, тем, что от головы. Таким образом, из живого он становится мертвым. Живым называют того, чей разум — небо, а мертвым называют того, чей разум — ад.

277. ВСЕ ВЕЩИ ТРЕХ СТЕПЕНЕЙ ЕСТЕСТВЕННОГО РАЗУМА ВКЛЮЧЕНЫ В ДЕЯНИЯ, КОТОРЫЕ СОВЕРШАЮТСЯ АКТАМИ ТЕЛА.
Благодаря знанию степеней, которое изложено в этой Части, раскрывается следующая тайна: все вещи разума, то есть воли и понимания человека, находятся в его актах или деяниях, включенные в них очень похоже на то, как видимые и невидимые вещи находятся в семени, или плоде, или яйце. Акты или деяния сами по себе кажутся внешне такими, как они, но в их внутренних частях есть вещи бесчисленные, такие как согласующиеся силы моторных волокон всего тела и все вещи разума, которые возбуждают и определяют эти силы, все из которых, как показано выше, относятся к трем степеням. И поскольку все вещи разума находятся в них, так же и вещи воли, то есть все привязанности любви человека, которые составляют первую степень; все вещи понимания, то есть все мысли из его восприятия, которые составляют вторую степень; и все вещи памяти, то есть все идеи мысли, ближайшие к речи, взятые из памяти, которые составляют третью степень. Из этих вещей, определенных в акт, выходят деяния, в которых, если смотреть в внешней форме, предшествующие вещи не видны, хотя они фактически находятся в них. То, что внешнее есть комплекс, вместилище и основа предшествующих вещей, можно увидеть выше (n. 209-216); и что степени высоты находятся в полноте в своем внешнем (n. 217-221).

278. Акты тела, когда их видит глаз, кажутся такими простыми и однородными, как семена, плоды и яйца в внешней форме, или как орехи и миндаль в своей скорлупе, однако они содержат в себе все предшествующие вещи, из которых они существуют, потому что каждое внешнее окружено оболочкой и тем самым становится отличным от предшествующих вещей. Так каждая степень окутана покрытием и тем самым отделена от других степеней; следовательно, вещи первой степени не воспринимаются второй, а вещи второй — третьей. Например: любовь воли, которая есть первая степень разума, не воспринимается в мудрости понимания, которая есть вторая степень разума, кроме как через определенное наслаждение при размышлении о предмете. Опять же, первая степень, которая есть, как только что было сказано, любовь воли, не воспринимается в знании памяти, которая есть третья степень, кроме как через определенное удовольствие при знании и говорении. Из всего этого следует, что каждое деяние, или телесный акт, включает все эти вещи, хотя внешне он кажется простым и как будто это единая вещь.

279. Это подтверждается следующим: ангелы, которые с человеком, воспринимают отдельно вещи, которые от разума в акте, духовные ангелы воспринимают те вещи в нем, которые от понимания, а небесные ангелы — те вещи в нем, которые от воли. Это кажется невероятным, но это правда. Следует знать, однако, что вещи разума, относящиеся к любому предмету, который находится на рассмотрении или перед разумом, находятся в середине, а остальные — вокруг них в соответствии с их близостью к ним. Ангелы заявляют, что характер человека воспринимается из одного деяния, но в подобии его любви, которая варьируется в соответствии с ее определениями в привязанности и в мысли от них. Одним словом, перед ангелами каждый акт или деяние духовного человека подобно вкусному плоду, полезному и красивому, который при открытии и поедании дает вкус, пользу и наслаждение. То, что ангелы имеют такое восприятие актов и деяний людей, можно также увидеть выше (n. 220).

280. То же самое с речью человека. Ангелы распознают любовь человека по его тону в речи, его мудрость — по его артикуляции, а его знание — по значению слов. Они заявляют, более того, что эти три находятся в каждом слове, потому что слово есть своего рода результат, включающий тон, артикуляцию и значение. Мне было сказано ангелами третьего неба, что из каждого последующего слова, которое человек произносит в беседе, они воспринимают общее состояние его нрава, а также некоторые частные состояния. То, что в каждом отдельном слове Слова есть нечто духовное от Божественной мудрости и нечто небесное от Божественной любви; и что они воспринимаются ангелами, когда Слово благоговейно читается человеком, было обильно показано в «Учении Нового Иерусалима о Священном Писании».

281. Вывод заключается в том, что в деяниях человека, чей естественный разум нисходит через три степени в ад, находятся все его зло и его ложь зла; и что в деяниях человека, чей естественный разум восходит на небеса, находятся все его добро и истина; и что и то, и другое воспринимается ангелами из простой речи и акта человека. Отсюда в Слове сказано, что человек «будет судим по своим делам» и что он даст отчет за свои слова.

282. ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.
ГОСПОДЬ ОТ ВЕЧНОСТИ, КОТОРЫЙ ЕСТЬ ИЕГОВА, СОТВОРИЛ ВСЕЛЕННУЮ И ВСЕ ВЕЩИ ЕЕ ИЗ САМОГО СЕБЯ, А НЕ ИЗ НИЧЕГО.
Во всем мире известно и признается каждым мудрым человеком из внутреннего восприятия, что Бог, который есть Творец вселенной, есть Один; и из Слова известно, что Бог, Творец вселенной, называется «Иегова», что происходит от глагола «быть», потому что Он один есть. То, что Господь от вечности есть тот Иегова, показано многими утверждениями из Слова в «Учении Нового Иерусалима о Господе». Иегова называется Господом от вечности, поскольку Иегова принял Человеческое, чтобы Он мог спасти людей от ада; Он тогда повелел Своим ученикам называть Его Господом. Поэтому в Новом Завете Иегова называется «Господом»; как можно увидеть из этого:

Люби Иегову, Бога твоего, всем сердцем твоим и всей душой твоей (Втор. 5:5);

но в Новом Завете:

Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим и всей душой твоей (Мф. 22:35).

То же самое в других местах Евангелий, взятых из Ветхого Завета.

283. Каждый, кто мыслит из ясного разума, видит, что вселенная не была сотворена из ничего, ибо он видит, что ничто не может быть сделано из ничего; поскольку ничто есть ничто, а сделать что-либо из ничего есть противоречие, а противоречие противно свету истины, который от Божественной Мудрости; и все, что не от Божественной Мудрости, не от Божественного Всемогущества. Каждый, кто мыслит из ясного разума, видит также, что все вещи были сотворены из Субстанции, которая есть Субстанция в себе, ибо это есть Бытие (Esse) само по себе, из которого каждая вещь, которая есть, может принять форму; и поскольку Бог один есть Субстанция в себе, а следовательно, Бытие само по себе, очевидно, что из этого источника одного есть формирование вещей. Многие видели это, потому что разум заставляет их видеть это; и все же они не осмелились подтвердить это, опасаясь, как бы они не были тем самым приведены к мысли, что сотворенная вселенная есть Бог, потому что от Бога, или что природа от самой себя, и, следовательно, что внутреннее природы есть то, что называется Богом. По этой причине, хотя многие видели, что формирование всех вещей — от Бога одного и из Его Бытия, все же они не осмелились выйти за пределы своей первой мысли на этот предмет, чтобы их понимание не запуталось в так называемом Гордиевом узле, без возможности освобождения. Такое освобождение было бы невозможно, потому что их мысль о Боге и о сотворении вселенной Богом была в соответствии со временем и пространством, которые являются свойствами природы; и из природы никто не может иметь никакого восприятия Бога и сотворения вселенной; но каждый, чье понимание находится в каком-либо внутреннем свете, может иметь восприятие природы и ее сотворения из Бога, потому что Бог не во времени и пространстве. То, что Божественное не в пространстве, можно увидеть выше (n. 7-10); что Божественное вне пространства наполняет все пространства вселенной (n. 69-72); и что Божественное вне времени во всем времени (n. 73-76). В дальнейшем будет видно, что хотя Бог сотворил вселенную и все вещи ее из Самого Себя, все же нет ничего в сотворенной вселенной, что есть Бог; и другие вещи, помимо этого, которые поставят этот вопрос в надлежащий свет.

284. В Первой части этого труда рассматривался Бог, что Он есть Божественная любовь и Божественная мудрость; что Он есть жизнь, и что Он есть субстанция и форма, которая есть само и единственное Бытие. Во Второй части рассматривались духовное солнце и его мир, и естественное солнце и его мир, и сотворение вселенной со всеми вещами ее от Бога посредством этих двух солнц. В Третьей части рассматривались степени, в которых находятся каждая и все вещи, которые были сотворены. В Четвертой части теперь будет рассматриваться сотворение вселенной от Бога. Все эти предметы теперь объяснены, потому что ангелы сетовали перед Господом, что когда они смотрят на мир, они не видят ничего, кроме тьмы, и среди людей нет знания о Боге, о небесах или о сотворении природы, на которое могла бы опереться их мудрость.

285. ГОСПОДЬ ОТ ВЕЧНОСТИ, ТО ЕСТЬ ИЕГОВА, НЕ МОГ БЫ СОТВОРИТЬ ВСЕЛЕННУЮ И ВСЕ ВЕЩИ ЕЕ, ЕСЛИ БЫ ОН НЕ БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ.
Те, у кого есть телесная естественная идея о Боге как о Человеке, совершенно не способны понять, как Бог как Человек мог сотворить вселенную и все вещи ее; ибо они думают про себя: как может Бог как Человек блуждать по всей вселенной из пространства в пространство и творить? Или как может Он, со своего места, произнести слово, и как только оно произнесено, последовало бы сотворение? Когда говорится, что Бог есть Человек, такие идеи возникают у тех, чье представление о Боге-Человеке подобно их представлению о человеке в мире, и кто думает о Боге из природы и ее свойств, которые суть время и пространство. Но те, чье представление о Боге-Человеке не взято из их представления о человеке в мире, ни из природы и ее пространства и времени, ясно воспринимают, что если бы Бог не был человеком, вселенная не могла бы быть сотворена. Направьте свою мысль в ангельскую идею о Боге как о Человеке, отбросив, насколько можете, идею пространства, и вы приблизитесь в мысли к истине. На самом деле, некоторые из ученых имеют восприятие духов и ангелов как не находящихся в пространстве, потому что они имеют восприятие духовного как вне пространства. Ибо духовное подобно мысли, которая, хотя она в человеке, человек тем не менее способен посредством нее присутствовать как бы в другом месте, в любом месте, как бы далеко оно ни было. Таково состояние духов и ангелов, которые суть люди даже в отношении своих тел. В каком бы месте ни была их мысль, там они и появляются, потому что в духовном мире пространства и расстояния — это видимости и составляют одно целое с мыслью, которая от их привязанности. Из всего этого видно, что Бог, который является как солнце высоко над духовным миром и к которому не может принадлежать никакая видимость пространства, не должен мыслиться из пространства. И тогда можно понять, что Он сотворил вселенную из Самого Себя, а не из ничего; также что Его Человеческое Тело нельзя мыслить большим или малым, то есть какого-либо роста, потому что это также относится к пространству; следовательно, что в вещах первых и последних, и в вещах великих и малых, Он есть тот же самый; и еще далее, что Человеческое есть внутреннее в каждой сотворенной вещи, хотя вне пространства. То, что Божественное есть то же самое в вещах великих и малых, можно увидеть выше (n. 77-82); и что Божественное вне пространства наполняет все пространства (n. 69-72). И поскольку Божественное не в пространстве, оно не непрерывно [nec est continuum], как внутреннее природы.

286. То, что Бог, если бы Он не был Человеком, не мог бы сотворить вселенную и все вещи ее, может быть ясно понято любым разумным человеком из того, что он не может отрицать, что в Боге есть Любовь и Мудрость, милосердие и снисходительность, а также само добро и сама истина, поскольку они от Бога. И поскольку он не может отрицать этого, он не может отрицать и того, что Бог есть Человек; ибо абстрактно от человека ни одно из них невозможно; ибо человек есть их субъект, и отделить их от их субъекта — значит сказать, что их нет. Подумайте о мудрости и поместите ее вне человека — есть ли она что-либо? Можете ли вы представить ее как нечто эфирное или как нечто пламенное? Вы не можете; если только, возможно, вы не представите ее как находящуюся внутри них; и если внутри них, она должна быть мудростью в форме, такой как имеет человек; она должна быть полностью в форме человека, ни одна вещь не может отсутствовать, если мудрость должна быть в этой форме. Одним словом, форма мудрости есть человек; и поскольку человек есть форма мудрости, он также есть форма любви, милосердия, снисходительности, добра и истины, потому что они составляют одно целое с мудростью. То, что любовь и мудрость невозможны, кроме как в форме, см. выше (n. 50-53).

287. То, что любовь и мудрость есть человек, далее очевидно из того факта, что ангелы небес суть люди в красоте в той мере, в какой они в любви и ее мудрости от Господа. То же самое очевидно из того, что сказано об Адаме в Слове, что он был сотворен по подобию и по образу Божьему (Быт. 1:26), потому что в форму любви и мудрости. Каждый человек на земле рождается в человеческую форму в отношении своего тела, по той причине, что его дух, который также называется его душой, есть человек; и это есть человек, потому что он восприимчив к любви и мудрости от Господа; и насколько они принимаются духом или душой человека, настолько он становится человеком после смерти материального тела, которое он облек вокруг себя; и насколько они не принимаются, он становится монстром, который извлекает нечто от человечности из способности принимать.

288. Поскольку Бог есть Человек, все ангельское небо в совокупности напоминает единого человека и разделено на регионы и провинции в соответствии с членами, внутренностями и органами человека. Таким образом, есть общества неба, которые составляют провинцию всех вещей мозга, всех вещей лицевых органов и всех вещей внутренностей тела; и эти провинции отличны друг от друга, точно так же, как эти органы в человеке; более того, ангелы знают, в какой провинции Человека они находятся. Все небо находится в этом образе, потому что Бог есть Человек. Бог также есть небо, потому что ангелы, которые составляют небо, суть приемники любви и мудрости от Господа, а приемники суть образы. То, что небо находится в форме всех вещей человека, показано в «Arcana Coelestia», в конце различных глав.

289. Все это делает очевидным, насколько пусты идеи тех, кто думает о Боге как о чем-то ином, чем Человек, и о Божественных атрибутах как не находящихся в Боге как в Человеке, поскольку они, отделенные от человека, суть лишь вымыслы разума. То, что Бог есть истинный Человек, от которого каждый человек есть человек в соответствии со своим принятием любви и мудрости, можно увидеть выше (n. 11-13). Эта истина здесь подтверждается из-за того, что последует, чтобы сотворение вселенной Богом, потому что Он есть Человек, могло быть воспринято.

290. ГОСПОДЬ ОТ ВЕЧНОСТИ, ТО ЕСТЬ ИЕГОВА, ИЗВЕЛ ИЗ САМОГО СЕБЯ СОЛНЦЕ ДУХОВНОГО МИРА И ИЗ НЕГО СОТВОРИЛ ВСЕЛЕННУЮ И ВСЕ ВЕЩИ ЕЕ.
Солнце духовного мира рассматривалось во Второй части этого труда, и там были установлены следующие положения: Божественная любовь и Божественная мудрость являются в духовном мире как солнце (n. 83-88). Духовное тепло и духовный свет исходят из этого солнца (n. 89-92). Это солнце не есть Бог, но есть Исхождение от Божественной любви и Божественной мудрости Бога-Человека; так же и тепло и свет от этого солнца (n. 93-98). Солнце духовного мира находится на средней высоте и кажется далеко от ангелов, как солнце естественного мира от людей (n. 103-107). В духовном мире восток там, где Господь является как солнце, и от этого определяются другие стороны света (n. 119-123, 125-128). Ангелы постоянно обращают свои лица к Господу как к солнцу (n. 129-134, 135-139). Господь сотворил вселенную и все вещи ее посредством солнца, которое есть первое исхождение Божественной любви и Божественной мудрости (n. 151-156). Солнце естественного мира есть лишь огонь, и природа, которая извлекает свое происхождение из этого солнца, следовательно, мертва; и солнце естественного мира было сотворено для того, чтобы работа сотворения могла быть завершена и закончена (n. 157-162). Без двойного солнца, одного живого, а другого мертвого, никакое сотворение невозможно (n. 163-166).

291. Это также, среди прочего, показано во Второй части: что духовное солнце не есть Господь, но есть Исхождение от Его Божественной любви и Его Божественной мудрости. Оно называется исхождением, потому что солнце было изведено из Божественной любви и Божественной мудрости, которые сами по себе суть субстанция и форма, и именно посредством этого Божественное исходит. Но поскольку человеческий разум таков, что не желает дать согласие, если не видит вещь из ее причины, и поэтому имеет некоторое восприятие того, как это есть, — таким образом, в данном случае, как солнце духовного мира, которое не есть Господь, но исхождение от Него, было изведено — что-то должно быть сказано на этот предмет. В отношении этого дела я много беседовал с ангелами. Они сказали, что имеют ясное восприятие этого в своем собственном духовном свете, но что они не могут легко представить это человеку, в его естественном свете, из-за различия между двумя видами света и, как следствие, различия мысли. Дело, однако, может быть уподоблено, сказали они, сфере привязанностей и мыслей от них, которая окружает каждого ангела, благодаря чему его присутствие становится очевидным для других близко и далеко. Но эта окружающая сфера, сказали они, не есть сам ангел; она от каждой и всякой вещи его тела, откуда субстанции постоянно вытекают, как поток, и то, что вытекает, окружает его; также что эти субстанции, прилегающие к его телу, поскольку они постоянно движимы двумя фонтанами движения его жизни, сердцем и легкими, возбуждают те же действия в атмосферах и тем самым производят восприятие как бы его присутствия с другими; поэтому это не отдельная сфера привязанностей и мыслей от них, которая исходит и непрерывна от него, хотя она так называется, поскольку привязанности суть лишь состояния форм разума в ангеле. Они сказали, более того, что есть такая сфера вокруг каждого ангела, потому что есть одна вокруг Господа, и что сфера вокруг Господа подобным образом от Него, и что та сфера есть их солнце, то есть солнце духовного мира.

292. Мне часто давалось воспринимать такую сферу вокруг каждого ангела и духа, а также общую сферу вокруг многих в сообществе. Мне также было позволено видеть ее в различных проявлениях: на небесах она иногда казалась тонким пламенем, в аду — грубым огнем; иногда же на небесах она виделась как тонкое и сияющее белое облако, а в аду — как густое и черное. Мне также давалось воспринимать эти сферы как различные виды благоуханий и зловоний. Благодаря этому опыту я убедился, что сфера, состоящая из субстанций, освобожденных и отделенных от их тел, окружает каждого на небесах и каждого в аду.

293. Было также воспринято, что сфера исходит не только от ангелов и духов, но и от каждого и всех вещей, которые появляются в духовном мире, — от деревьев и их плодов, от кустарников и их цветов, от трав и злаков, даже от почв и самих их частиц. Из чего стало очевидно, что как в случае с живыми, так и с мертвыми существами это всеобщий закон: каждая вещь окружена чем-то подобным тому, что находится внутри нее, и это непрерывно исходит из нее. Из наблюдений многих ученых известно, что то же самое происходит и в естественном мире, то есть существует волна истечений, постоянно исходящая от человека, а также от каждого животного, равно как от дерева, плода, кустарника, цветка и даже от металла и камня. Естественный мир заимствует это от духовного, а духовный мир — от Божественного.

294. Поскольку те вещи, которые составляют солнце духовного мира, исходят от Господа, но не являются Самим Господом, они не есть жизнь сама по себе, но лишены жизни самой по себе; точно так же, как те вещи, которые исходят от ангела или человека и составляют сферы вокруг него, не являются самим ангелом или человеком, но исходят от него и лишены его жизни. Эти сферы составляют одно целое с ангелом или человеком не иначе, как через согласие; и таковыми они являются потому, что взяты из форм их тел, которые в них были формами их жизни. Это тайна, которую ангелы с их духовными идеями способны видеть в мысли и также выражать в речи, но люди с их естественными идеями — нет; ибо тысяча духовных идей составляют одну естественную идею, и одна естественная идея не может быть разложена человеком на какую-либо духовную идею, тем более на столь многие. Причина в том, что эти идеи различаются согласно степеням высоты, о которых говорилось в Третьей части.

295. О том, что существует такое различие между мыслями ангелов и мыслями людей, мне стало известно из следующего опыта: ангелов попросили подумать на какую-либо тему духовно, а затем рассказать мне, о чем они думали. Они сделали это; но когда они хотели рассказать мне, они не смогли и сказали, что эти вещи невозможно выразить словами. То же самое было с их духовным языком и их духовным письмом; не было ни одного слова духовного языка, которое было бы похоже на какое-либо слово естественного языка; не было и ничего в духовном письме, похожего на естественное письмо, за исключением букв, каждая из которых содержала целый смысл. Но что удивительно, они сказали, что им казалось, будто они мыслят, говорят и пишут в духовном состоянии так же, как человек в естественном состоянии, хотя сходства нет вовсе. Из этого стало ясно, что естественное и духовное различаются согласно степеням высоты и что они сообщаются друг с другом только через соответствия.

296. В ГОСПОДЕ ЕСТЬ ТРИ ВЕЩИ, КОТОРЫЕ ЕСТЬ ГОСПОДЬ: БОЖЕСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ, БОЖЕСТВЕННАЯ МУДРОСТЬ И БОЖЕСТВЕННАЯ ПОЛЕЗНОСТЬ; И ЭТИ ТРИ ПРЕДСТАВЛЕНЫ В ВИДИМОСТИ ВНЕ СОЛНЦА ДУХОВНОГО МИРА: БОЖЕСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ — ТЕПЛОМ, БОЖЕСТВЕННАЯ МУДРОСТЬ — СВЕТОМ, А БОЖЕСТВЕННАЯ ПОЛЕЗНОСТЬ — АТМОСФЕРОЙ, КОТОРАЯ ЯВЛЯЕТСЯ ИХ СОДЕРЖАЩИМ.
То, что тепло и свет исходят от солнца духовного мира, тепло — от Божественной любви Господа, а свет — от Его Божественной мудрости, можно видеть выше (п. 89-92, 99-102, 156-150). Теперь будет показано, что третье, что исходит от этого солнца, есть атмосфера, которая является содержащим тепла и света, и что она исходит от Божественного Господа, которое называется Полезностью.

297. Любой, кто мыслит с некоторым просвещением, может видеть, что любовь имеет полезность в качестве цели и намеревается ее, и производит ее посредством мудрости; ибо любовь сама по себе не может произвести никакой полезности, а только через мудрость как посредника. Что, в самом деле, есть любовь, если нет чего-то любимого? Это что-то есть полезность; и поскольку полезность — это то, что любимо и что производится посредством мудрости, следует, что полезность есть содержащее мудрости и любви. То, что эти три — любовь, мудрость и полезность — следуют в порядке согласно степеням высоты, и что низшая степень есть комплекс, содержащее и основание предшествующих степеней, было показано (п. 209-216 и в других местах). Из всего этого можно видеть, что эти три — Божественная любовь, Божественная мудрость и Божественная полезность — находятся в Господе и являются Господом по существу.

298. То, что человек, как в отношении своих внешних, так и внутренних сторон, есть форма всех полезностей, и что все полезности в сотворенной вселенной соответствуют этим полезностям в нем, будет полностью показано в дальнейшем; здесь нужно лишь упомянуть, чтобы было известно, что Бог как Человек есть сама форма всех полезностей, из которой все полезности в сотворенной вселенной черпают свое происхождение, таким образом, что сотворенная вселенная, рассматриваемая в отношении полезностей, есть Его образ. Те вещи называются полезностями, которые от Бога-Человека, то есть от Господа, находятся в порядке согласно творению; но те вещи, которые происходят от того, что является собственным человека, не называются полезностями; поскольку то, что является собственным человека, есть ад, и все, что от него, противно порядку.

299. Теперь, поскольку эти три — любовь, мудрость и полезность — находятся в Господе и являются Господом; и поскольку Господь повсюду, ибо Он вездесущ; и поскольку Господь не может сделать Себя присутствующим, таким, каков Он есть в Себе и таким, каков Он есть в Своем собственном солнце, для какого-либо ангела или человека, Он поэтому представляет Себя посредством таких вещей, которые могут быть приняты, представляя Себя в отношении любви — теплом, в отношении мудрости — светом, а в отношении полезности — атмосферой. Господь представляет Себя в отношении полезности атмосферой, потому что атмосфера есть содержащее тепла и света, как полезность есть содержащее любви и мудрости. Ибо свет и тепло, исходящие от Божественного Солнца, не могут исходить в ничто, то есть в вакуум, но должны исходить в содержащем, которое является субъектом. Это содержащее мы называем атмосферой; и она окружает солнце, принимая солнце в свое лоно и неся его на небеса, где находятся ангелы, а затем в мир, где находятся люди, тем самым делая присутствие Господа повсюду явным.

300. То, что существуют атмосферы в ангельском мире, так же как и в естественном мире, было показано выше (п. 173-178, 179-183). Там было заявлено, что атмосферы духовного мира — духовные, а атмосферы естественного мира — естественные. Теперь можно видеть, исходя из происхождения духовной атмосферы, наиболее тесно окружающей духовное солнце, что все принадлежащее ей по своей сущности таково, каково солнце по своей сущности. Ангелы посредством своих духовных идей, которые вне пространства, разъясняют эту истину следующим образом: существует только одна субстанция, из которой все вещи, и солнце духовного мира есть эта субстанция; и поскольку Божественное не в пространстве и одинаково в величайшем и наименьшем, это верно и для того солнца, которое есть первое исхождение Бога-Человека; более того, эта единственная субстанция, которая есть солнце, исходя посредством атмосфер согласно непрерывным степеням или степеням широты, и в то же время согласно дискретным степеням или степеням высоты, представляет разнообразие всех вещей в сотворенной вселенной. Ангелы заявили, что эти вещи совершенно непостижимы, если пространства не будут удалены из идей; а если не удалены, видимости неизбежно должны вызывать заблуждения. Но пока сохраняется мысль, что Бог есть само Бытие (Esse), из которого все вещи, заблуждения не могут проникнуть.

301. Более того, из ангельских идей, которые вне пространства, очевидно, что в сотворенной вселенной ничто не живет, кроме Бога-Человека, то есть Господа, ничто не движется, кроме как жизнью от Него, и ничто не имеет бытия, кроме как через солнце от Него; так что это истина, что в Боге мы живем, и движемся, и существуем.

302. АТМОСФЕРЫ, КОТОРЫХ ТРИ КАК В ДУХОВНОМ, ТАК И В ЕСТЕСТВЕННОМ МИРЕ, В СВОИХ КРАЙНОСТЯХ ЗАМЫКАЮТСЯ В СУБСТАНЦИИ И МАТЕРИИ, ТАКИЕ КАК НАХОДЯТСЯ В ЗЕМЛЯХ.
В Третьей части (п. 173-176) было показано, что существуют три атмосферы как в духовном, так и в естественном мире, которые отличны друг от друга согласно степеням высоты и которые в своем движении к низшим вещам уменьшаются [в активности] согласно степеням широты. А поскольку атмосферы в своем движении к низшим вещам уменьшаются [в активности], следует, что они постоянно становятся более сжатыми и инертными и, наконец, в крайностях становятся настолько сжатыми и инертными, что перестают быть атмосферами, а становятся субстанциями в покое, а в естественном мире — фиксированными, подобно тем, что в землях и называются материями. Поскольку таково происхождение субстанций и материй, следует, во-первых, что эти субстанции и материи также трех степеней; во-вторых, что они удерживаются во взаимной связи окружающими атмосферами; в-третьих, что они приспособлены для производства всех полезностей в своих формах.

303. То, что такие субстанции или материи, как те, что в землях, были произведены солнцем через его атмосферы, легко признает любой, кто поразмыслит о том, что существуют непрерывные посредничества от Первого к крайностям, и что ничто не может принять форму, кроме как от того, что предшествует ему, и так, наконец, от Первого. Первое — это солнце духовного мира, а Первое этого солнца — Бог-Человек, или Господь. Теперь, поскольку атмосферы — это те предшествующие вещи, посредством которых духовное солнце проявляет себя в крайностях, и поскольку эти предшествующие вещи постоянно уменьшаются в активности и расширении вплоть до крайностей, следует, что когда их активность и расширение заканчиваются в крайностях, они становятся субстанциями и материями, такими как в землях, которые сохраняют внутри себя, от атмосфер, из которых они произошли, стремление и усилие (conatus) производить полезности. Те, кто не выводят творение вселенной и всех вещей в ней через непрерывные посредничества от Первого [Бытия], могут лишь придерживаться гипотез, разобщенных и отделенных от своих причин, которые при рассмотрении умом с внутренним восприятием вещей выглядят не как дом, а как груды мусора.

304. Из этого всеобщего происхождения всех вещей в сотворенной вселенной каждая частность ее имеет подобный порядок; в том, что они также исходят от своих первых начал к крайностям, которые относительно находятся в состоянии покоя, чтобы они могли завершиться и стать постоянными. Так, в человеческом теле волокна исходят от своих первых форм, пока наконец не становятся сухожилиями; также волокна с сосудами исходят от своих первых форм, пока не становятся хрящами и костями; на них они могут покоиться и стать постоянными. Из-за такого прогресса волокон и сосудов у человека от первых начал к крайностям существует подобный прогресс их состояний, которые суть ощущения, мысли и привязанности. Они также от своих первых начал, где они в свете, переходят к крайностям, где они в тени; или от своих первых начал, где они в тепле, к крайностям, где они не в тепле. С таким прогрессом их существует также подобный прогресс любви и всех вещей ее, и мудрости и всех вещей ее. Одним словом, таков прогресс всех вещей в сотворенной вселенной. Это то же самое, что было показано выше (п. 222-229), что существуют степени обоих видов в величайшем и наименьшем всех сотворенных вещей. Существуют степени обоих видов даже в самых малых вещах, потому что духовное солнце есть единственная субстанция, из которой все вещи (согласно духовным идеям ангелов, п. 300).

305. В СУБСТАНЦИЯХ И МАТЕРИЯХ, ИЗ КОТОРЫХ ОБРАЗОВАНЫ ЗЕМЛИ, НЕТ НИЧЕГО ОТ БОЖЕСТВЕННОГО САМОГО ПО СЕБЕ, НО ВСЕ ЖЕ ОНИ ОТ БОЖЕСТВЕННОГО САМОГО ПО СЕБЕ.
Из происхождения земель (о котором говорилось в предыдущей главе) можно видеть, что в их субстанциях и материях нет ничего от Божественного самого по себе, но что они лишены всего, что есть Божественное само по себе. Ибо они, как было сказано, суть завершения и замыкания атмосфер, чье тепло угасло в холод, чей свет — во тьму, а чья активность — в инертность. Тем не менее, через продолжение от субстанции духовного солнца они принесли с собой то, что было в той субстанции от Божественного, что (как сказано выше, п. 291-298) было сферой, окружающей Бога-Человека, или Господа. Из этой сферы, через продолжение от солнца через атмосферы как посредники, возникли субстанции и материи, из которых образованы земли.

306. Происхождение земель от духовного солнца через атмосферы как посредники не может быть описано иначе, как выражениями, исходящими из естественных идей, но может быть описано выражениями, исходящими из духовных идей, потому что они вне пространства, и по этой причине они не подпадают ни под какие выражения естественного языка. То, что духовные мысли, речь и письмо настолько полностью отличаются от естественных мыслей, речи и письма, что не имеют ничего общего и сообщаются только через соответствия, можно видеть выше (п. 295). Поэтому может быть достаточно, если происхождение земель будет воспринято в некоторой мере естественно.

307. ВСЕ ПОЛЕЗНОСТИ, КОТОРЫЕ ЕСТЬ ЦЕЛИ ТВОРЕНИЯ, НАХОДЯТСЯ В ФОРМАХ, КОТОРЫЕ ОНИ ПРИНИМАЮТ ОТ СУБСТАНЦИЙ И МАТЕРИЙ, ТАКИХ КАК НАХОДЯТСЯ В ЗЕМЛЯХ.
Все вещи, о которых говорилось до сих пор, как солнце, атмосферы и земли, являются лишь средствами к целям. Цели творения — это те вещи, которые производятся Господом как солнцем, через атмосферы, из земель; и эти цели называются полезностями. Во всем своем объеме это все вещи растительного царства, все вещи животного царства и, наконец, человеческий род и ангельское небо, которое от него. Они называются полезностями, потому что они суть приемники Божественной любви и Божественной мудрости, а также потому, что они взирают на Бога-Творца, от Которого они, и тем самым соединяют Его с Его великим делом; благодаря чему происходит, что, как они возникают от Него, так они имеют непрестанное существование от Него. Говорится, что они взирают на Бога-Творца, от Которого они, и соединяют Его с Его великим делом, но это значит говорить согласно видимости. Имеется в виду, что Бог-Творец заставляет их взирать и соединять себя с Ним как бы самим собой; но как они взирают и тем самым соединяют, будет объявлено в дальнейшем. Кое-что уже было сказано об этих предметах на своем месте, например, что Божественная любовь и Божественная мудрость должны необходимо иметь бытие и форму в других вещах, сотворенных ими самими (п. 37-51); что все вещи в сотворенной вселенной суть приемники Божественной любви и Божественной мудрости (п. 55-60); что полезности всех сотворенных вещей восходят по степеням к человеку, и через человека к Богу-Творцу, от Которого они (п. 65-68).

308. Кто не видит ясно, что полезности суть цели творения, когда он рассматривает, что от Бога-Творца ничто не может принять форму, и поэтому ничто не может быть сотворено, кроме полезности; и что, чтобы быть полезностью, она должна быть ради других; и что полезность ради себя также ради других, поскольку полезность ради себя взирает на то, чтобы быть в состоянии быть полезным другим? Тот, кто рассматривает это, также способен видеть, что полезность, которая есть полезность, не может исходить от человека, но должна быть в человеке от того Бытия, от Которого все, что исходит, есть полезность, то есть от Господа.

309. Но поскольку здесь рассматриваются формы полезностей, предмет будет изложен в следующем порядке:

(1) В землях есть стремление (conatus) производить полезности в формах, то есть формы полезностей.

(2) Во всех формах полезностей есть своего рода образ творения вселенной.

(3) Во всех формах полезностей есть своего рода образ человека.

(4) Во всех формах полезностей есть своего рода образ Бесконечного и Вечного.

310. (1) В землях есть стремление производить полезности в формах, то есть формы полезностей. Что это стремление есть в землях, очевидно из их источника, поскольку субстанции и материи, из которых состоят земли, суть завершения и замыкания атмосфер, которые исходят как полезности от духовного солнца (как можно видеть выше, п. 305, 306). И поскольку субстанции и материи, из которых состоят земли, от этого источника, а их агрегаты удерживаются в связи давлением окружающих атмосфер, следует, что они имеют от этого постоянное стремление производить формы полезностей. Само качество, которое делает их способными производить, они черпают из своего источника, будучи крайностями атмосфер, с которыми они постоянно находятся в согласии. Говорится, что такое стремление и качество есть в землях, но имеется в виду, что они присутствуют в субстанциях и материях, из которых состоят земли, находятся ли они в землях или в атмосферах как испарения от земель. Что атмосферы полны таких вещей, хорошо известно. Что такое стремление и такое качество есть в субстанциях и материях земель, ясно из того факта, что семена всех видов, открытые посредством тепла вплоть до своего самого внутреннего ядра, пропитываются тончайшими субстанциями (которые не могут иметь иного, кроме духовного происхождения), и через это они имеют силу соединять себя с полезностью, от которой происходит их плодовитый принцип. Затем через соединение с материями естественного происхождения они способны производить формы полезностей, а впоследствии доставлять их как из чрева, чтобы они могли выйти на свет, и таким образом прорасти и вырасти. Это стремление впоследствии непрерывно от земель через корень вплоть до крайностей, и от крайностей к первым началам, в которых сама полезность в своем происхождении. Таким образом, полезности переходят в формы; и формы, в своем прогрессе от первых начал к крайностям и от крайностей к первым началам, черпают из полезности (которая как душа), что каждая вещь формы есть некоторая полезность. Говорится, что полезность как душа, поскольку ее форма как тело. Также следует, что есть стремление более внутреннее, то есть стремление производить полезности для животного царства через растительные наросты, поскольку ими питаются животные всех видов. Далее следует, что во всех них есть самое внутреннее стремление, стремление совершать полезность для человеческого рода. Из всего этого следуют эти вещи: (1) что существуют крайности, и в крайностях все предшествующие вещи одновременно в своем порядке, согласно тому, что часто объяснялось выше; (2) что как существуют степени обоих видов в величайшем и наименьшем всех вещей (как было показано выше, п. 222-229), так существуют они и в этом стремлении; (3) что как все полезности производятся Господом из крайностей, так в крайностях должно быть стремление к полезностям.

311. Все же ни одно из них не является живым стремлением, ибо они суть стремления крайних сил жизни; внутри которых сил существует, от жизни, из которой они исходят, старание вернуться наконец к своему источнику через предоставленные средства. В крайностях атмосферы становятся такими силами; и этими силами субстанции и материи, такие как в землях, формуются в формы и удерживаются в формах как внутри, так и снаружи. Но предмет слишком велик, чтобы позволить более пространное объяснение здесь.

312. Первым производством из этих земных материй, пока они были еще новыми и в своем простом состоянии, было производство семени; первое стремление в них не могло быть иным.

313. (2) Во всех формах полезностей есть своего рода образ творения. Формы полезностей бывают трех видов: формы полезностей минерального царства, формы полезностей растительного царства и формы полезностей животного царства. Формы полезностей минерального царства не могут быть описаны, потому что они не видны глазу. Первые формы — это субстанции и материи, из которых состоят земли, в их мельчайших делениях; вторые формы — это агрегаты их, и они бесконечного разнообразия; третьи формы происходят от растений, которые превратились в пыль, и от останков животных, и от постоянных испарений и истечений от них, которые добавляются к землям и составляют их почву. Эти формы минерального царства в трех степенях представляют творение в образе в том, что, будучи приведенные в действие солнцем через атмосферы и их тепло и свет, они производят полезности в формах, которые были творческими целями. Этот образ творения глубоко скрыт внутри их стремления (о чем см. выше, п. 310).

314. В формах полезностей растительного царства образ творения проявляется в том, что от своих первых начал они переходят к своим крайностям, и от крайностей к первым началам. Их первые начала — семена, их крайности — стебли, одетые корой; и посредством коры, которая есть крайность стебля, они стремятся к семенам, которые, как было сказано, суть их первые начала. Стебли, одетые слоями коры, представляют земной шар, одетый землями, из которых происходит творение и формирование всех полезностей. То, что растительность осуществляется через внешние и внутренние коры и покрытия, путем восхождения, посредством покрытий корней (которые продолжены вокруг стеблей и ветвей), в начала плода, и таким же образом через плоды в семена, известно многим. Образ творения отображается в формах полезностей в прогрессе формирования полезностей от первых начал к крайностям и от крайностей к первым началам; также в том, что во всем прогрессе лежит цель производства плода и семян, которые суть полезности. Из того, что было сказано выше, ясно, что прогресс творения вселенной был от ее Первого (которое есть Господь, окруженный солнцем) к крайностям, которые суть земли, и от них через полезности к ее Первому, то есть Господу; также что целями всего творения были полезности.

315. Следует знать, что к этому образу творения тепло, свет и атмосферы естественного мира не вносят абсолютно ничего. Только тепло, свет и атмосферы солнца духовного мира делают это, принося этот образ с собой и облекая его формами полезностей растительного царства. Тепло, свет и атмосферы естественного мира просто открывают семена, поддерживают их продукты в состоянии расширения и облекают их материями, которые дают им фиксированность. И это делается не какими-либо силами от их собственного солнца (которые, рассматриваемые сами по себе, ничтожны), а силами от духовного солнца, которыми естественные силы непрестанно побуждаются к этим услугам. Естественные силы не вносят абсолютно ничего в формирование этого образа творения, ибо образ творения — духовный. Но чтобы этот образ мог быть явным и совершать полезность в естественном мире, и мог стоять фиксированным и быть постоянным, он должен быть материализован, то есть наполнен материями того мира.

316. В формах полезностей животного царства есть подобный образ творения, в том, что животное тело, которое есть крайность его, формируется семенем, помещенным в чрево или яйцеклетку, и это тело, когда созреет, производит новое семя. Этот прогресс подобен прогрессу форм полезностей растительного царства: семена — это начала; чрево или яйцеклетка — как почва; состояние до рождения — как состояние семени в почве, пока оно пускает корень; состояние после рождения, пока животное не станет плодовитым, — как рост дерева, пока оно не достигнет своего состояния плодоношения. Из этого параллелизма ясно, что есть подобие творения в формах животных, так же как в формах растений, в том, что есть прогресс от первых начал к крайностям и от крайностей к первым началам. Подобный образ творения существует в каждой отдельной вещи, которая есть в человеке; ибо есть подобный прогресс любви через мудрость в полезности, следовательно, подобный прогресс воли через понимание в акты, и милосердия через веру в дела. Воля и понимание, также милосердие и вера, суть первые начала как их источник; акты и дела суть крайности; от них, посредством наслаждений полезностей, совершается возврат к их первым началам, которые, как было сказано, суть воля и понимание, или милосердие и вера. То, что возврат осуществляется посредством наслаждений полезностей, очень очевидно из наслаждений, ощущаемых в тех актах и делах, которые от какой-либо любви, в том, что они возвращаются к первому началу любви, из которой они исходят, и что тем самым осуществляется соединение. Наслаждения актов и дел — это то, что называется наслаждениями полезностей. Подобный прогресс от первых начал к крайностям и от крайностей к первым началам демонстрируется в формах, наиболее чисто органических, привязанностей и мыслей у человека. В его мозгах есть те звездообразные формы, называемые пепельными субстанциями; из них исходят волокна через мозговое вещество по шее в тело; проходя к крайностям тела и от крайностей возвращаясь к своим первым началам. Этот возврат волокон к своим первым началам совершается через кровеносные сосуды. Есть подобный прогресс всех привязанностей и мыслей, которые суть изменения и вариации состояния тех форм или субстанций, ибо волокна, исходящие из тех форм или субстанций, сравнительно подобны атмосферам от духовного солнца, которые суть содержащие тепла и света; в то время как телесные акты подобны вещам, произведенным из земель посредством атмосфер, наслаждения их полезностей возвращаются к источнику, из которого они произошли. Но то, что прогресс их таков, и что внутри этого прогресса есть образ творения, едва ли может быть полностью постигнуто пониманием, как потому, что тысячи и мириады сил, действующих в акте, кажутся как одна, так и потому, что наслаждения полезностей не кажутся идеями в мысли, а только воздействуют без отчетливого восприятия. Об этом предмете см. то, что было объявлено и объяснено выше, а именно: полезности всех сотворенных вещей восходят по степеням высоты к человеку, и через человека к Богу-Творцу, от Которого они (п. 65-68). Цель творения принимает форму в крайностях, какова цель есть, чтобы все вещи могли вернуться к Творцу и чтобы могло быть соединение (п. 167-172). Но эти вещи появятся в еще более ясном свете в следующей Части, где будет рассматриваться соответствие воли и понимания с сердцем и легкими.

317. (3) Во всех формах полезностей есть своего рода образ человека. Это было показано выше (п. 61-64). То, что все полезности, от первых начал к крайностям и от крайностей к первым началам, имеют отношение ко всем частям человека и имеют соответствие с ними, следовательно, что человек есть, в своего рода образе, вселенная, и наоборот, что вселенная, рассматриваемая в отношении полезностей, есть в образе человек, будет видно в следующей главе.

318. (4) Во всех формах полезностей есть своего рода образ Бесконечного и Вечного. Образ Бесконечного в этих формах очевиден из их стремления и силы заполнять пространства всего мира, и даже многих миров, до бесконечности. Ибо одно семя производит дерево, кустарник или растение, которое заполняет свое собственное пространство; и каждое дерево, кустарник или растение производит семена, в некоторых случаях тысячи их, которые, будучи посеяны и выращены, заполняют свои собственные пространства; и если бы из каждого семени их происходило столько же других, воспроизведенных снова и снова, в течение лет весь мир был бы заполнен; и если бы производство продолжалось еще, многие миры были бы заполнены; и это до бесконечности. Оцените тысячу семян из одного и умножьте тысячу на тысячу десять раз, двадцать раз, даже до ста раз, и вы увидите. Есть подобный образ Вечного в этих формах; семена распространяются из года в год, и распространения никогда не прекращаются; они не прекращались от сотворения мира до сих пор и не прекратятся в вечность. Эти два — постоянные доказательства и свидетельствующие знаки того, что все вещи вселенной были сотворены Бесконечным и Вечным Богом. Помимо этих образов Бесконечного и Вечного, есть другой образ Бесконечного и Вечного в разнообразии, в том, что никогда не может быть субстанции, состояния или вещи в сотворенной вселенной, такой же или идентичной какой-либо другой, ни в атмосферах, ни в землях, ни в формах, возникающих из них. Таким образом, ни в одной из вещей, которые наполняют вселенную, не может быть произведено ничего того же самого в вечность. Это ясно видно в разнообразии лиц человеческих существ; ни одно лицо не может быть найдено во всем мире, которое было бы таким же, как другое, и не может быть во всю вечность, следовательно, не один ум, ибо лицо есть тип ума.

319. ВСЕ ВЕЩИ СОТВОРЕННОЙ ВСЕЛЕННОЙ, РАССМАТРИВАЕМЫЕ В ОТНОШЕНИИ ПОЛЕЗНОСТЕЙ, ПРЕДСТАВЛЯЮТ ЧЕЛОВЕКА В ОБРАЗЕ, И ЭТО СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ, ЧТО БОГ ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК
Древними человек назывался микрокосмом, оттого что он представляет макрокосм, то есть вселенную во всем ее комплексе; но в настоящее время не известно, почему человек так назывался древними, ибо из вселенной или макрокосма в нем проявляется не более того, что он черпает питание и телесную жизнь из ее животного и растительного царств, и что он поддерживается в живом состоянии ее теплом, видит ее светом, и слышит и дышит ее атмосферами. Однако эти вещи не делают человека микрокосмом, как вселенная со всеми вещами ее есть макрокосм. Древние называли человека микрокосмом, или малой вселенной, от истины, которую они черпали из знания соответствий, в которых были древнейшие люди, и из их общения с ангелами небес; ибо ангелы небес знают из вещей, которые они видят вокруг себя, что все вещи вселенной, рассматриваемые в отношении полезностей, представляют человека как образ.

320. Но истина, что человек есть микрокосм, или малая вселенная, потому что сотворенная вселенная, рассматриваемая в отношении полезностей, есть, в образе, человек, не может прийти в мысль и из нее в знание кого-либо на земле из идеи вселенной, как она рассматривается в духовном мире; и поэтому она может быть подтверждена только ангелом, который в духовном мире, или кем-то, кому было дано быть в том мире и видеть вещи, которые там. Поскольку это было дано мне, я могу, из того, что я видел там, раскрыть эту тайну.

321. Следует знать, что духовный мир по внешнему виду полностью подобен естественному миру. Земли, горы, холмы, долины, равнины, поля, озера, реки, источники воды видны там, как в естественном мире; таким образом, все вещи, принадлежащие минеральному царству. Раи, сады, рощи, леса, и в них деревья и кустарники всех видов, приносящие плоды и семена; также растения, цветы, травы и злаки видны там; таким образом, все вещи, относящиеся к растительному царству. Там также видны звери, птицы и рыбы каждого вида; таким образом, все вещи, относящиеся к животному царству. Человек там — ангел или дух. Это предпослано, чтобы было известно, что вселенная духовного мира полностью подобна вселенной естественного мира, с тем отличием только, что вещи в духовном мире не фиксированы и не установлены, как те в естественном мире, потому что в духовном мире ничто не является естественным, но все является духовным.

322. То, что вселенная того мира представляет человека в образе, можно ясно видеть из того, что все вещи, только что упомянутые (п. 321), кажутся живыми и принимают форму вокруг ангела и вокруг ангельских сообществ, как если бы они были произведены или сотворены ими; они находятся вокруг них постоянно и не проходят. То, что они как если бы были произведены или сотворены ими, видно из того, что они больше не появляются, когда ангел уходит или когда сообщество переходит в другое место; также когда другие ангелы приходят на место этих, видимость всех вещей вокруг них меняется — в раях меняются деревья и плоды, в цветниках — цветы и семена, в полях — травы и злаки, также меняются виды животных и птиц. Такие вещи принимают форму и меняются таким образом, потому что все эти вещи принимают форму согласно привязанностям и последующим мыслям ангелов, ибо они суть соответствия. И поскольку вещи, которые соответствуют, составляют одно с тем, чему они соответствуют, они суть образ, представляющий его. Сам образ не виден, когда эти вещи рассматриваются в своих формах, он виден только тогда, когда они рассматриваются в отношении полезностей. Мне было дано воспринять, что ангелы, когда их глаза были открыты Господом и они видели эти вещи из соответствия полезностей, узнавали и видели себя в них.

323. Поскольку эти вещи, которые имеют существование вокруг ангелов, соответствующие их привязанностям и мыслям, представляют вселенную, в том, что существуют земли, растения и животные, и они составляют образ, представляющий ангела, очевидно, почему древние называли человека микрокосмом.

324. То, что это так, было обильно подтверждено в «Arcana Coelestia», также в труде «О небесах и аде» и время от времени на предыдущих страницах, где рассматривается соответствие. Там было показано также, что ничто не может быть найдено в сотворенной вселенной, что не имело бы соответствия с чем-то в человеке, не только с его привязанностями и их мыслями, но также с его телесными органами и внутренностями; не с ними, однако, как субстанциями, а как полезностями. От этого в Слове, где рассматриваются церковь и человек церкви, так часто упоминаются деревья, такие как «маслины», «виноградные лозы» и «кедры»; «сады», «рощи» и «леса»; и «звери земные», «птицы небесные» и «рыбы морские». Они там упомянуты, потому что они соответствуют и через соответствие составляют одно, как было сказано выше; следовательно, когда такие вещи читаются в Слове человеком, эти объекты не воспринимаются ангелами, но вместо них воспринимается церковь или люди церкви в отношении их состояний.

325. Поскольку все вещи вселенной имеют отношение в образе к человеку, мудрость и разум Адама описываются «садом Едемским», в котором были все виды деревьев, также реки, драгоценные камни и золото, и животные, которым он дал имена; под всем этим подразумеваются такие вещи, которые были в Адаме и составляют то, что называется человеком. Почти те же вещи сказаны об Ассуре, которым обозначается церковь в отношении разума (Иез. 31:3-9); и о Тире, которым обозначается церковь в отношении познаний добра и истины (Иез. 28:12, 13).

326. Из всего этого можно видеть, что все вещи во вселенной, рассматриваемые из полезностей, имеют отношение в образе к человеку, и что это свидетельствует, что Бог есть человек. Ибо такие вещи, как были упомянуты выше, принимают форму вокруг ангельского человека, не от ангелов, а от Господа через ангелов. Ибо они принимают свою форму от влияния Божественной любви и Божественной мудрости Господа в ангела, который есть приемник и перед глазами которого все это производится как творение вселенной. Из этого они знают там, что Бог есть Человек и что сотворенная вселенная, рассматриваемая в своих полезностях, есть образ Бога.

327. ВСЕ ВЕЩИ, СОТВОРЕННЫЕ ГОСПОДОМ, ЕСТЬ ПОЛЕЗНОСТЬ; ОНИ ЕСТЬ ПОЛЕЗНОСТИ В ПОРЯДКЕ, СТЕПЕНИ И ОТНОШЕНИИ, В КОТОРЫХ ОНИ ИМЕЮТ ОТНОШЕНИЕ К ЧЕЛОВЕКУ, И ЧЕРЕЗ ЧЕЛОВЕКА К ГОСПОДУ, ОТ КОТОРОГО [ОНИ].
В отношении этого было показано выше: что от Бога-Творца ничто не может принять форму, кроме полезностей (п. 308); что полезности всех сотворенных вещей восходят по степеням от крайних вещей к человеку, и через человека к Богу-Творцу, от Которого они (п. 65-68); что цель творения принимает форму в крайностях, какова цель есть, чтобы все вещи могли вернуться к Богу-Творцу и чтобы могло быть соединение (п. 167-172); что вещи суть полезности постольку, поскольку они взирают на Творца (п. 307); что Божественное должно необходимо иметь бытие и форму в других вещах, сотворенных им самим (п. 47-51); что все вещи вселенной суть приемники согласно полезностям, и это согласно степеням (п. 58); что вселенная, рассматриваемая из полезностей, есть образ Бога (п. 59); и многие другие вещи. Из всего этого ясна эта истина, что все вещи, сотворенные Господом, есть полезности, и что они есть полезности в том порядке, степени и отношении, в которых они имеют отношение к человеку, и через человека к Господу, от Которого [они]. Остается теперь, чтобы некоторые вещи были сказаны подробно относительно полезностей.

328. Под человеком, к которому имеют отношение полезности, подразумевается не только индивид, но и собрание людей, также сообщество меньшее или большее, как государство, королевство или империя, или то величайшее сообщество, весь мир, ибо каждый из них есть человек. Также на небесах все ангельское небо есть как один человек перед Господом, и в равной степени каждое сообщество небес; от этого то, что каждый ангел есть человек. Что это так, можно видеть в труде «О небесах и аде» (п. 68-103). Это делает ясным, что подразумевается под человеком в дальнейшем.

329. Цель творения вселенной ясно показывает, что есть полезность. Цель творения вселенной — существование ангельского неба; и поскольку ангельское небо есть цель, человек также или человеческий род есть цель, поскольку небо от него. Из чего следует, что все сотворенные вещи суть посредствующие цели, и что они суть полезности в том порядке, степени и отношении, в которых они имеют отношение к человеку, и через человека к Господу.

330. Поскольку цель творения — ангельское небо из человеческого рода, и таким образом сам человеческий род, все другие сотворенные вещи суть посредствующие цели, и они, имея отношение к человеку, с целью его соединения с Господом, относят себя к этим трем вещам в нем: его телу, его рациональному и его духовному. Ибо человек не может быть соединен с Господом, если он не будет духовным, ни может он быть духовным, если не будет рациональным, ни может он быть рациональным, если его тело в здоровом состоянии. Эти три как дом; тело как фундамент, рациональное как надстройка, духовное как те вещи, которые в доме, и соединение с Господом как пребывание в нем. Из этого можно видеть, в каком порядке, степени и отношении полезности (которые суть посредствующие цели творения) имеют отношение к человеку, а именно: (1) для поддержания его тела, (2) для совершенствования его рационального, (3) для принятия того, что духовное от Господа.

331. Полезности для поддержания тела относятся к его питанию, его одежде, его жилищу, его отдыху и наслаждению, его защите и сохранению его состояния. Полезности, сотворенные для питания тела, — это все вещи растительного царства, подходящие для еды и питья, как плоды, виноград, зерно, бобовые и травы; в животном царстве все вещи, которые едят, как волы, коровы, телята, олени, овцы, козлята, козы, ягнята и молоко, которое они дают; также птицы и рыбы многих видов. Полезности, сотворенные для одежды тела, — это многие другие продукты этих двух царств; таким же образом полезности для жилища, также для отдыха, наслаждения, защиты и сохранения состояния. Они не упомянуты, потому что они хорошо известны, и одно их перечисление заполнило бы страницы. Есть много вещей, конечно, которые не используются человеком; но то, что излишне, не отменяет полезность, а обеспечивает ее продолжение. Злоупотребление полезностями также возможно, но злоупотребление не отменяет полезность, так же как фальсификация истины не отменяет истину, кроме как у тех, кто фальсифицирует ее.

332. Полезности для совершенствования рационального — это все вещи, которые дают наставление о предметах, выше упомянутых, и называются науками и отраслями обучения, относящимися к естественным, экономическим, гражданским и моральным делам, которые изучаются либо от родителей и учителей, либо из книг, либо из взаимодействия с другими, либо путем размышления об этих предметах самому. Эти вещи совершенствуют рациональное постольку, поскольку они суть полезности в высшей степени, и они постоянны постольку, поскольку они применяются к жизни. Пространство запрещает перечисление этих полезностей как по причине их множества, так и по причине их разнообразного отношения к общему благу.

333. Полезности для принятия духовного от Господа — это все вещи, которые принадлежат религии и поклонению от нее; таким образом, все вещи, которые учат признанию и знанию Бога и знанию и признанию добра и истины и таким образом вечной жизни, которые приобретаются тем же путем, что и другое обучение, от родителей, учителей, бесед и книг, и особенно путем применения к жизни того, что так изучено; и в христианском мире — доктринами и беседами из Слова и через Слово от Господа. Эти полезности в своем полном объеме могут быть описаны под теми же заголовками, что и полезности тела, как питание, одежда, жилище, отдых и наслаждение, и сохранение состояния, если только они применяются к душе; как питание к благам любви, одежда к истинам мудрости, жилище к небу, отдых и наслаждение к блаженству жизни и небесной радости, защита к безопасности от нападающих зол, и сохранение состояния к вечной жизни. Все эти вещи даются Господом согласно признанию, что все телесные вещи также от Господа, и что человек есть лишь как слуга и домоправитель, назначенный над благами своего Господа.

334. То, что такие вещи были даны человеку для использования и наслаждения, и что они суть свободные дары, ясно очевидно из состояния ангелов на небесах, которые имеют, как люди на земле, тело, рациональное и духовное. Они питаются свободно, ибо пища дается им ежедневно; они одеваются свободно, ибо одежды даются им; их жилища свободны, ибо дома даются им; ни имеют они никакой заботы обо всех этих вещах; и постольку, поскольку они рационально-духовны, они имеют наслаждение, защиту и сохранение состояния. Разница в том, что ангелы видят, что эти вещи — потому что сотворены согласно состоянию их любви и мудрости — от Господа (как было показано в предыдущей главе, п. 322); но люди не видят этого, потому что их урожай возвращается ежегодно и не в согласии с состоянием их любви и мудрости, а в согласии с заботой, уделяемой ими.

335. Эти вещи называются полезностями, потому что через человека они имеют отношение к Господу; тем не менее, они не должны быть сказаны быть полезностями от человека ради Господа, но от Господа ради человека, поскольку в Господе все полезности бесконечно одно, но в человеке нет полезностей, кроме как от Господа; ибо человек не может делать добро от себя, а только от Господа, и добро есть то, что называется полезностью. Сущность духовной любви — делать добро другим, не ради себя, а ради других; бесконечно более это есть сущность Божественной любви. Это как любовь родителей к своим детям, в том, что родители делают добро своим детям от любви, не ради себя, а ради своих детей. Это особенно очевидно в любви матери к своему потомству. Поскольку Господь должен быть обожаем, почитаем и прославляем, предполагается, что Он любит обожание, поклонение и славу ради Себя; но Он любит их ради человека, потому что посредством их человек приходит в состояние, в котором Божественное может втекать и быть воспринято; поскольку посредством их человек откладывает то, что является его собственным, что препятствует влиянию и принятию, ибо то, что является собственным человека, которое есть себялюбие, ожесточает сердце и закрывает его. Это удаляется признанием человека, что от себя исходит ничто, кроме зла, а от Господа ничто, кроме добра; от этого признания есть смягчение сердца и смирение, из которых исходят обожание и поклонение. Из всего этого следует, что полезность, которую Господь совершает для Себя через человека, есть то, чтобы Человек мог делать добро от любви, и поскольку это есть любовь Господа, ее принятие есть наслаждение Его любви. Поэтому пусть никто не верит, что Господь с теми, кто лишь поклоняется Ему, Он с теми, кто исполняет Его заповеди, таким образом, кто совершает полезности; с такими Он имеет Свое обиталище, но не с первыми. (См. то, что было сказано выше об этом предмете, п. 47-49.)

336. Злые полезности не были созданы Господом, но возникли вместе с адом.
Все доброе, что обретает форму в действии, называется полезностью; и все злое, что обретает форму в действии, также называется полезностью, но злой полезностью, тогда как первое называется доброй полезностью. Поскольку все доброе — от Господа, а все злое — от ада, следует, что Господом были созданы только добрые полезности, а злые полезности возникли из ада. Под полезностями, специально рассматриваемыми в этой главе, подразумевается все то, что можно видеть на земле, как, например, животные всякого рода и растения всякого рода. То из обоих царств, что полезно человеку, — от Господа, а то, что вредно человеку, — от ада. Под полезностями от Господа также подразумевается все, что совершенствует разум человека и побуждает его принимать духовное от Господа; под злыми же полезностями подразумевается все, что разрушает разум и делает человека неспособным стать духовным. То, что вредно человеку, называется полезностями, потому что они служат злым в творении зла, а также пригодны для поглощения вредоносного и, таким образом, служат лекарствами. Слово «полезность» употребляется в обоих смыслах, как и слово «любовь», когда мы говорим о доброй любви и злой любви; более того, все, что делает любовь, она называет полезностью.

337. То, что добрые полезности — от Господа, а злые полезности — от ада, будет показано в следующем порядке.

(1) Что подразумевается под злыми полезностями на земле.

(2) Все, что является злыми полезностями, находится в аду, а все, что является добрыми полезностями, находится на небесах.

(3) Существует непрестанное влияние из духовного мира в естественный мир.

(4) То, что является злыми полезностями, осуществляется действием влияния из ада, везде, где есть вещи, соответствующие ему.

(5) Это происходит посредством низшего духовного, отделенного от того, что выше него.

(6) Существуют две формы, в которых происходит действие посредством влияния: растительная и животная.

(7) Обе эти формы получают способность к размножению своего рода и средства для размножения.

338. (1) Что подразумевается под злыми полезностями на земле. Под злыми полезностями на земле подразумеваются все вредоносные вещи как в животном и растительном, так и в минеральном царстве. Нет нужды перечислять все вредоносные вещи в этих царствах, ибо это лишь нагромоздило бы имена, а делать это, не указывая на вредоносный эффект, который производит каждый вид, не способствовало бы цели, которую преследует данный труд. Для сведения будет достаточно нескольких примеров: в животном царстве это ядовитые змеи, скорпионы, крокодилы, большие змеи, филины, неясыти, мыши, саранча, лягушки, пауки; а также мухи, трутни, моль, вши, клещи; одним словом, существа, которые уничтожают травы, листья, плоды, семена, пищу и питье и вредят зверям и человеку. В растительном царстве это все вредные, ядовитые и отравные травы, а также бобовые растения и кустарники подобного рода; а в минеральном царстве — все ядовитые земли. Из этих немногих примеров можно понять, что подразумевается под злыми полезностями на земле; ибо злые полезности — это все то, что противоположно добрым полезностям (о которых в предыдущем параграфе, № 336).

339. (2) Все, что является злыми полезностями, находится в аду, а все, что является добрыми полезностями, находится на небесах. Прежде чем можно будет увидеть, что все злые полезности, обретающие форму на земле, происходят не от Господа, а от ада, необходимо предварительно сказать кое-что о небесах и аде, без знания чего злые полезности, как и добрые, могут быть приписаны Господу, и можно поверить, что они существуют вместе от сотворения; или же они могут быть приписаны природе, а их происхождение — солнцу природы. Человек не может избавиться от этих двух заблуждений, если не знает, что в естественном мире ничто не обретает форму, не получая свою причину, а следовательно, и свое происхождение, из духовного мира, и что добро — от Господа, а зло — от дьявола, то есть от ада. Под духовным миром подразумеваются и небеса, и ад. На небесах можно видеть все то, что является добрыми полезностями (о которых в предыдущем параграфе, № 336). В аду можно видеть все то, что является злыми полезностями (см. чуть выше, № 338, где они перечислены). Это дикие существа всякого рода, такие как змеи, скорпионы, большие змеи, крокодилы, тигры, волки, лисицы, свиньи, совы различных видов, летучие мыши, крысы и мыши, лягушки, саранча, пауки и многие виды вредоносных насекомых; а также болиголов и аконит, и все виды ядов, как травяных, так и земных; одним словом, все вредное и смертоносное для человека. Такие вещи появляются в адах в точности как живые существа на земле и в земле. Говорят, что они там появляются; однако они не находятся там так, как на земле, ибо они являются лишь соответствиями вожделений, которые роятся из их злых любовей и представляют себя в таких формах перед другими. Поскольку в адах есть такие вещи, они изобилуют зловонием — трупным, каловым, мочевым и гнилостным, в котором дьявольские духи находят удовольствие, подобно тому как животные находят удовольствие в резком смраде. Из этого можно видеть, что подобные вещи в естественном мире не получили свое происхождение от Господа и не были созданы в начале, и не возникли из природы через ее солнце, но происходят от ада. То, что они не от природы через ее солнце, очевидно, ибо духовное влияет в естественное, а не наоборот. И то, что они не от Господа, очевидно, потому что ад не от Него, следовательно, ничто в аду, соответствующее злу его обитателей, не от Него.

340. (3) Существует непрестанное влияние из духовного мира в естественный мир. Тот, кто не знает, что существует духовный мир или что он отличен от естественного мира, как предшествующее отлично от последующего, или как причина от следствия, не может иметь никакого знания об этом влиянии. Это причина, по которой те, кто писал о происхождении растений и животных, не могли не приписать это происхождение природе; или, если Богу, то в том смысле, что Бог вложил в природу от начала силу производить такие вещи, — не зная, что в природу не было вложено никакой силы, поскольку природа сама по себе мертва и способствует производству этих вещей не более, чем инструмент, например, работе механика, причем инструмент действует лишь постольку, поскольку его постоянно движут. Именно духовное, получающее свое происхождение от солнца, где находится Господь, и исходящее к самым внешним пределам природы, производит формы растений и животных, являя чудеса, существующие в обоих, и наполняя формы материей из земли, чтобы они могли стать устойчивыми и долговечными. Но поскольку теперь известно, что существует духовный мир и что духовное — от духовного солнца, в котором находится Господь и которое от Господа, и что духовное — это то, что побуждает природу действовать, подобно тому как живое побуждает мертвое, а также что в духовном мире существуют такие же вещи, как и в естественном мире, теперь можно видеть, что растения и животные получили свое существование только от Господа через тот мир, и через тот мир они имеют вечное существование. Таким образом, существует непрестанное влияние из духовного мира в естественный. То, что это так, будет обильно подтверждено в следующей главе. Вредоносные вещи производятся на земле посредством влияния из ада, по тому же закону допущения, по которому само зло из ада втекает в людей. Этот закон будет изложен в «Ангельской мудрости о Божественном провидении».

341. (4) То, что является злыми полезностями, осуществляется действием влияния из ада, везде, где есть вещи, соответствующие ему. Вещи, соответствующие злым полезностям, то есть вредным растениям и вредоносным животным, — это трупные, гнилостные, экскрементальные, каловые, прогорклые и мочевые материи; следовательно, в местах, где они находятся, возникают такие травы и такие микроорганизмы, как упомянутые выше; а в жарком поясе — подобные вещи большего размера, такие как змеи, василиски, крокодилы, скорпионы, крысы и так далее. Каждый знает, что болота, стоячие пруды, навоз, зловонные топи полны таких вещей; также что вредоносные насекомые наполняют атмосферу облаками, а вредоносные паразиты ходят по земле армиями и пожирают ее травы до самых корней. Однажды я заметил в своем саду, что на пространстве в пол-ярда почти вся пыль превратилась в крошечных насекомых, ибо когда ее пошевелили палкой, они поднялись облаками. То, что трупные и гнилостные материи соответствуют этим вредоносным и бесполезным маленьким существам и что и то, и другое гомогенно, очевидно из простого наблюдения; и это еще яснее видно из причины, которая заключается в том, что подобный смрад и испарения существуют в адах, где также можно видеть таких маленьких существ. Поэтому эти ады названы соответствующим образом; некоторые называются трупными, некоторые каловыми, некоторые мочевыми и так далее. Но все эти ады покрыты, чтобы эти испарения не могли выйти из них. Ибо когда они открываются хоть немного, что случается, когда входят новообращенные дьяволы, они вызывают рвоту и головную боль, а те, что также ядовиты, вызывают обморок. Сама пыль там также той же природы, поэтому ее там называют проклятой пылью. Из этого очевидно, что такие вредоносные насекомые существуют везде, где есть такое зловоние, потому что эти две вещи соответствуют друг другу.

342. Теперь возникает вопрос, возникают ли такие вещи из яиц, перенесенных на место посредством воздуха, или дождя, или воды, просачивающейся через почву, или же они возникают из самой сырости и зловония. То, что эти вредоносные микроорганизмы и насекомые, упомянутые выше, вылупляются из яиц, которые были перенесены на место или которые повсюду скрывались в земле со времени сотворения, противоречит всем наблюдениям. Ибо черви возникают в крошечных семенах, в ядрах орехов, в дереве, в камнях и даже из листьев, а на растениях и в растениях есть вши и личинки, которые соответствуют им. Из летающих насекомых также есть такие, которые появляются в домах, полях и лесах, которые возникают подобным же образом летом, без каких-либо яйцевидных материй, достаточных для их объяснения; также такие, которые пожирают луга и газоны, а в некоторых жарких местностях наполняют и заражают воздух; помимо тех, что плавают и летают невидимыми в грязных водах, винах, становящихся кислыми, и в зараженном воздухе. Эти факты наблюдения поддерживают тех, кто говорит, что запахи, испарения и выделения, испускаемые растениями, землями и прудами, являются тем, что дает начало таким вещам. То, что когда они появились, они впоследствии размножаются либо яйцами, либо отростками, не опровергает их непосредственного зарождения; поскольку каждое живое существо вместе со своими крошечными внутренностями получает органы размножения и средства для размножения (см. ниже, № 347). В согласии с этими явлениями находится тот факт, доселе неизвестный, что подобные вещи есть также в адах.

343. То, что упомянутые выше ады имеют не только общение, но и соединение с такими вещами на земле, можно заключить из того, что ады не находятся вдали от людей, но находятся вокруг них, да, находятся внутри тех, кто зол; таким образом, они примыкают к земле; ибо человек, в отношении своих привязанностей и вожделений, и вытекающих из них мыслей, и в отношении своих действий, проистекающих из них, которые являются добрыми или злыми полезностями, находится посреди либо ангелов небесных, либо духов адских; и поскольку такие вещи, как на земле, есть также на небесах и в адах, следует, что влияние оттуда непосредственно производит такие вещи, когда условия благоприятны. Все вещи, в самом деле, которые появляются в духовном мире, будь то на небесах или в аду, являются соответствиями привязанностей или вожделений, ибо они обретают там форму в соответствии с ними; следовательно, когда привязанности или вожделения, которые сами по себе духовны, встречают на земле гомогенные или соответствующие вещи, присутствуют как духовное, которое дает душу, так и материальное, которое дает тело. Более того, внутри всего духовного есть стремление облечься в тело. Ады находятся вокруг людей и поэтому примыкают к земле, потому что духовный мир не находится в пространстве, но находится там, где есть соответствующая привязанность.

344. Я слышал, как два президента Английского Королевского общества, сэр Ганс Слоун и Мартин Фокс, беседовали в духовном мире о существовании семян и яиц и о произведениях из них на земле. Первый приписывал их природе и утверждал, что природа была наделена от сотворения силой и мощью производить такие эффекты посредством солнечного тепла. Другой утверждал, что эта сила находится в природе непрестанно от Бога Творца. Чтобы разрешить спор, сэру Гансу Слоуну явилась прекрасная птица, и его попросили осмотреть ее, чтобы увидеть, отличается ли она хоть в малейшей частице от подобной птицы на земле. Он держал ее в руке, осмотрел и заявил, что никакой разницы нет. Он знал, конечно, что это не что иное, как привязанность какого-то ангела, представленная вне ангела как птица, и что она исчезнет или прекратится вместе со своей привязанностью. И так оно и случилось. Этим опытом сэр Ганс Слоун был убежден, что природа не вносит никакого вклада в производство растений и животных, что они производятся исключительно тем, что втекает в естественный мир из духовного мира. Если бы эта птица, сказал он, была наполнена в своих мельчайших частях соответствующими материями с земли и таким образом зафиксирована, она была бы долговечной птицей, подобно птицам на земле; и что то же самое происходит с такими вещами, которые от ада. К этому он добавил, что если бы он знал то, что теперь знает о духовном мире, он не приписал бы природе ничего, кроме того, что она служит духовному, которое от Бога, в фиксации вещей, которые непрестанно втекают в природу.

345. (5) Это осуществляется посредством низшего духовного, отделенного от того, что выше него. В третьей части было показано, что духовное втекает вниз от своего солнца даже к самым внешним пределам природы через три степени, которые называются небесной, духовной и естественной; что эти три степени находятся в человеке от сотворения, следовательно, от рождения; что они открываются в соответствии с жизнью человека; что если открывается небесная степень, которая является высшей и внутренней, человек становится небесным; если открывается духовная степень, которая является средней, он становится духовным; но если открывается только естественная степень, которая является низшей и внешней, он становится естественным; что если человек становится только естественным, он любит только телесные и мирские вещи; и что постольку, поскольку он любит их, постольку он не любит небесные и духовные вещи и не взирает на Бога, и постольку он становится злым. Из всего этого очевидно, что низшее духовное, которое называется духовно-естественным, может быть отделено от своих высших степеней и отделено в таких людях, из которых состоит ад. Это низшее духовное может отделяться от своих высших частей и взирать на ад только в людях; оно не может быть так отделено в зверях или в почвах. Из чего следует, что эти злые полезности, упомянутые выше, осуществляются на земле этим низшим духовным, отделенным от того, что выше него, таким, каким оно является в тех, кто в аду. То, что вредоносные вещи на земле имеют свое происхождение в человеке, следовательно, от ада, можно показать на состоянии земли Ханаанской, как оно описано в Слове; в том, что когда дети Израилевы жили по заповедям, земля приносила свой прирост, равно как и стада и отары; но когда они жили вопреки заповедям, земля была бесплодной и, как сказано, проклятой; вместо урожаев она приносила тернии и волчцы, стада и отары выкидывали, и вторгались дикие звери. То же самое можно заключить из саранчи, лягушек и вшей в Египте.

346. (6) Существуют две формы, в которых происходит действие посредством влияния: растительная и животная форма. То, что из земли производятся только две универсальные формы, известно из двух царств природы, называемых животным и растительным царствами, а также что все субъекты любого царства обладают многим общим. Так, субъекты животного царства имеют органы чувств и органы движения, а также члены и внутренности, которые приводятся в действие мозгом, сердцем и легкими. Так и субъекты растительного царства опускают корень в землю и производят стебель, ветви, листья, цветы, плоды и семена. Как животное, так и растительное царство, в отношении производства своих форм, получают свое происхождение от духовного влияния и действия из солнца небес, где находится Господь, а не от влияния и действия природы из ее солнца; от него они не получают ничего, кроме своей фиксации, как было сказано выше. Все животные, большие и малые, получают свое происхождение от духовного в самой низкой степени, которая называется естественной; человек же — от всех трех степеней, называемых небесной, духовной и естественной. Поскольку каждая степень высоты или дискретная степень уменьшается от своего совершенства к своему несовершенству, как свет к тени, посредством непрерывности, так и животные; поэтому существуют совершенные, менее совершенные и несовершенные животные. Совершенные животные — это слоны, верблюды, лошади, мулы, волы, овцы, козы и другие, которые относятся к стаду или отаре; менее совершенные — это птицы; а несовершенные — это рыбы и моллюски; они, будучи низшими из этой степени, находятся как бы в тени, тогда как первые — в свете. Однако животные, поскольку они живут только от низшей духовной степени, которая называется естественной, не могут взирать никуда, кроме как на землю и на пищу там, и на свой род ради размножения; душа всех их — естественная привязанность и аппетит. Субъекты растительного царства включают, подобным же образом, совершенные, менее совершенные и несовершенные; совершенные — это фруктовые деревья, менее совершенные — это виноградные лозы и кустарники, а несовершенные — это травы. Но растения получают от духовного, из которого они происходят, то, что они являются полезностями, тогда как животные получают от духовного, из которого они происходят, то, что они являются привязанностями и аппетитами, как было показано выше.

347. (7) Каждая из этих форм получает вместе со своим существованием средства для размножения. Во всех продуктах земли, которые относятся, как было сказано выше, либо к растительному, либо к животному царству, есть своего рода образ творения и своего рода образ человека, а также своего рода образ бесконечного и вечного; это было показано выше (№ 313-318); а также то, что образ бесконечного и вечного ясно проявляется в способности всех их к бесконечному и вечному размножению. Поэтому они все получают средства для размножения; субъекты животного царства — через семя, в яйце или в утробе, или путем метания икры; а субъекты растительного царства — через семена в земле. Из чего можно видеть, что хотя более несовершенные и вредоносные животные и растения возникают посредством непосредственного влияния из ада, однако впоследствии они размножаются опосредованно через семена, яйца или прививки; следовательно, одно положение не отменяет другое.

348. То, что все полезности, как добрые, так и злые, имеют духовное происхождение, следовательно, от солнца, где находится Господь, может быть проиллюстрировано этим опытом. Я слышал, что блага и истины были ниспосланы через небеса Господом в ады, и что они же, принимаемые по степеням до самой глубокой бездны, превращались там в злые и ложные вещи, которые являются противоположностью благ и истин, ниспосланных вниз. Это происходило потому, что принимающие субъекты превращают все, что втекает, в такие вещи, которые согласуются с их собственными формами, точно так же, как белый свет солнца превращается в безобразные цвета или в черный цвет в тех объектах, чьи субстанции внутренне имеют такую форму, что удушают и гасят свет, и как стоячие пруды, навозные кучи и мертвые тела превращают тепло солнца в зловоние. Из всего этого можно видеть, что даже злые полезности — от духовного солнца, но что добрые полезности превращаются в аду в злые полезности. Очевидно, следовательно, что Господь не создавал и не создает никаких полезностей, кроме добрых, но что ад производит злые полезности.

349. ВИДИМЫЕ ВЕЩИ В СОТВОРЕННОЙ ВСЕЛЕННОЙ СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ О ТОМ, ЧТО ПРИРОДА НЕ ПРОИЗВЕЛА И НЕ ПРОИЗВОДИТ НИЧЕГО, НО ЧТО БОЖЕСТВЕННОЕ ИЗ САМОГО СЕБЯ И ЧЕРЕЗ ДУХОВНЫЙ МИР ПРОИЗВЕЛО И ПРОИЗВОДИТ ВСЕ ВЕЩИ.
Говоря из видимости, большинство людей говорят, что солнце теплом и светом производит все, что можно видеть на равнинах, полях, в садах и лесах; также что солнце своим теплом выводит червей из яиц и делает плодовитыми зверей земных и птиц небесных; и что оно даже дает жизнь человеку. Те, кто говорит только из видимости, могут говорить таким образом, не приписывая эти вещи природе, потому что они не думают об этом предмете; как есть те, кто говорит о солнце как о восходящем и заходящем, вызывающем дни и годы и находящемся сейчас на той или иной высоте; такие люди говорят из видимости и, делая это, не приписывают такие эффекты солнцу, потому что они не думают о неподвижности солнца или вращении земли. Но те, кто утверждает себя в идее, что солнце производит вещи, которые появляются на земле, посредством своего тепла и света, в конечном итоге приписывают все вещи природе, даже сотворение вселенной, и становятся натуралистами и, наконец, атеистами. Они могут продолжать говорить, что Бог сотворил природу и наделил ее силой производить такие вещи, но это они говорят из страха потерять доброе имя; и под Богом Творцом они все еще подразумевают природу, а некоторые подразумевают самое внутреннее природы, и тогда Божественные вещи, которым учит церковь, они считают не имеющими значения.

350. Есть некоторые, кто извинителен за приписывание определенных видимых вещей природе, по двум причинам. Во-первых, потому что они не имели знания о солнце небес, где находится Господь, или о влиянии оттуда, или о духовном мире и его состоянии, или даже о его присутствии с человеком, и поэтому не имели иной идеи, кроме той, что духовное — это более чистое естественное; следовательно, что ангелы находятся в эфире или в звездах; и что дьявол — это либо зло человека, либо, если он существует на самом деле, что он находится в воздухе или в бездне; также что души людей после смерти находятся либо во внутренности земли, либо в неопределенном где-то до дня суда; и другие подобные вещи, выведенные фантазией из невежества о духовном мире и его солнце.

Во-вторых, они извинительны, потому что не могут видеть, как Божественное могло произвести все, что появляется на земле, где есть не только добрые вещи, но и злые; и они боятся утвердиться в такой идее, чтобы не приписать злые вещи также Богу, и не сформировать материальное представление о Боге, и не сделать Бога и природу одним, и тем самым не смешать их.

По этим двум причинам извинительны те, кто верил, что природа производит видимый мир силой, вложенной в нее при сотворении. Но те, кто сделал себя атеистами посредством утверждений в пользу природы, не извинительны, потому что они могли бы утвердиться в пользу Божественного. Невежество, конечно, извиняет, но не устраняет ложь, которая была подтверждена, ибо такая ложь связана со злом, следовательно, с адом. Следовательно, те же самые лица, которые утвердились в пользу природы до такой степени, что отделили Божественное от природы, не считают ничто грехом, потому что всякий грех — против Божественного, а это они отделили и, таким образом, отвергли; и те, кто в духе не считает ничто грехом, после смерти, когда они становятся духами, поскольку они связаны с адом, бросаются в нечестия, которые согласуются с вожделениями, которым они дали волю.

351. Те, кто верит в Божественное действие во всех деталях природы, способны посредством очень многих вещей, которые они видят в природе, утвердиться в пользу Божественного, так же полно, как другие утверждаются в пользу природы, да, более полно. Ибо те, кто утверждает себя в пользу Божественного, обращают внимание на чудеса, которые проявляются в производстве как растений, так и животных. В производстве растений, как из маленького семени, брошенного в землю, выходит корень, а посредством корня — стебель, и ветви, листья, цветы и плоды последовательно, вплоть до новых семян; как будто семя знало порядок последовательности или процесс, посредством которого оно должно обновить себя. Может ли какой-либо разумный человек думать, что солнце, которое есть лишь огонь, обладает этим знанием, или что оно способно наделить свое тепло и свет силой производить эти результаты, или способно создавать эти чудесные вещи в растениях и созерцать полезность? Любой человек возвышенного разума, который видит и взвешивает эти вещи, не может думать иначе, как то, что они происходят от Того, кто обладает бесконечным разумом, то есть от Бога. Те, кто признает Божественное, также видят и думают это, но те, кто не признает Божественное, не видят или не думают это, потому что не хотят; таким образом, они погружают свой разум в чувственное, которое черпает все свои идеи из света, свойственного телесным чувствам, и которое подтверждает их иллюзии, говоря: Разве вы не видите, что солнце производит эти вещи своим теплом и светом? Что такое вещь, которую вы не видите? Является ли она чем-то?

Те, кто утверждает себя в пользу Божественного, обращают внимание на чудеса, которые проявляются в производстве животных; упомянем здесь только, в отношении яиц, как цыпленок в своем семени или начале скрывается внутри него, со всем необходимым, пока не вылупится, а также со всем, что относится к его последующему развитию, пока он не станет птицей или крылатым существом той же формы, что и его родитель. И если кто-то наблюдает живую форму, она такова, что наполняет любого изумлением, кто глубоко мыслит, видя, что в мельчайших, как и в самых больших живых существах, даже в невидимых, как и в видимых, есть органы чувств, а именно: зрение, слух, обоняние, вкус и осязание; и органы движения, которые являются мышцами, ибо они летают и ходят; а также внутренности, окружающие сердце и легкие, которые приводятся в действие мозгом. То, что даже самые обычные насекомые обладают такими организмами, показано в их анатомии, как описано некоторыми авторами, и особенно Сваммердамом в его «Библии природы». Те, кто приписывает все природе, видят все эти вещи, но они лишь воспринимают, что они существуют, и говорят, что природа производит их. Они говорят это потому, что отвернули свои умы от размышлений о Божественном; и те, кто сделал это, не способны, когда видят чудесные вещи в природе, мыслить разумно, тем более духовно; но они мыслят чувственно и материально; и тогда они мыслят в природе от природы, а не выше природы, точно так же, как те, кто в аду. Они отличаются от зверей только тем, что имеют силу мыслить разумно, то есть тем, что способны понимать, а следовательно, мыслить иначе, если захотят.

352. Те, кто отвратил себя от размышлений о Божественном при наблюдении чудесных вещей в природе и кто тем самым стал чувственным, не задумываются о том, что зрение глаза настолько грубо, что видит многих маленьких насекомых как неясное пятнышко, в то время как каждое из них организовано чувствовать и двигаться и, соответственно, снабжено волокнами и сосудами, а также крошечным сердцем, легочными трубками, внутренностями и мозгом; а также что эти органы сотканы из чистейших субстанций в природе, их ткани соответствуют тому некоему началу жизни, посредством которого их мельчайшие части отдельно движутся. Когда зрение глаза настолько грубо, что многие такие существа, с бесчисленными деталями в каждом, кажутся ему неясным пятнышком, и все же те, кто чувственен, думают и судят этим зрением, ясно, насколько притуплены их умы и, следовательно, в какой густой тьме они находятся относительно духовных вещей.

353. Любой, кто пожелает, может утвердиться в пользу Божественного из вещей, видимых в природе, и всякий, кто думает о Боге в отношении жизни, так и утверждает себя; как когда он наблюдает птиц небесных, как каждый вид знает свою пищу и где ее найти, узнает свой род по звуку и виду, и кто среди других видов — его друзья, а кто — враги; как также они спариваются, имеют знание о половом отношении, искусно строят гнезда, откладывают в них яйца, сидят на них, знают период инкубации, и по его истечении выводят своих птенцов, любят их нежнейшей любовью, лелеют их под своими крыльями, приносят им пищу и кормят их, пока они не смогут заботиться о себе, выполнять те же обязанности и производить потомство, чтобы увековечить свой род. Любой, кто желает поразмыслить о Божественном влиянии через духовный мир в естественный, может увидеть такое влияние в этих вещах, и если захочет, может сказать от всего сердца: Такие знания не могут втекать в этих существ от солнца через его лучи света, ибо солнце, от которого природа получает свое происхождение и сущность, есть лишь огонь, следовательно, его лучи света совершенно мертвы; и таким образом он может заключить, что такие вещи — от влияния Божественной Мудрости в самые внешние пределы природы.

354. Любой может утвердиться в пользу Божественного из вещей, видимых в природе, когда он видит личинок, которые от восторга некоего импульса желают и стремятся изменить свое земное состояние на некое подобие небесного состояния, и для этой цели заползают в углы и помещают себя как бы в утробу, чтобы родиться заново, и там становятся куколками, аврелиями, гусеницами, нимфами и, наконец, бабочками; и, претерпев это превращение и будучи каждая по своему роду украшена прекрасными крыльями, они поднимаются в воздух, как в свое небо, и там радостно резвятся, образуют брачные союзы, откладывают яйца и обеспечивают себе потомство, питаясь тем временем приятной и сладкой пищей из цветов. Кто, утверждая себя в пользу Божественного из видимых вещей в природе, может не увидеть своего рода образ земного состояния человека в них как личинках, и в них как бабочках — образ небесного состояния? Те, кто утверждает себя в пользу природы, видят те же вещи, но поскольку в сердце они отвергли небесное состояние человека, они называют их просто естественными инстинктами.

355. Любой может утвердиться в пользу Божественного из вещей, видимых в природе, обратив внимание на то, что известно о пчелах: что они знают, как собирать воск и сосать мед из трав и цветов, и строить ячейки, как маленькие домики, и расставлять их в форме города, с улицами, через которые можно входить и выходить; что они чуют на больших расстояниях цветы и травы, из которых они собирают воск для своих домов и мед для пищи, и, нагруженные ими, летят обратно по прямой линии в свой улей; таким образом обеспечивая себя пищей и жилищем на предстоящую зиму, как будто они имеют предвидение и знание о ней. Они также ставят над собой госпожу как королеву, из которой может быть размножено потомство; и для нее они строят своего рода дворец над собой со стражей вокруг него; и когда приближается ее время деторождения, она ходит в сопровождении своей стражи из ячейки в ячейку и откладывает свои яйца, которые толпа последователей замазывает, чтобы защитить их от воздуха, из чего для них возникает новое потомство. Когда это потомство становится достаточно зрелым, чтобы делать то же самое, оно изгоняется из улья. Изгнанный рой сначала собирается, а затем плотной массой, чтобы сохранить свою целостность, улетает в поисках дома для себя. Более того, осенью бесполезные трутни выводятся наружу и лишаются своих крыльев, чтобы предотвратить их возвращение и потребление пищи, ради которой они не трудились; не говоря уже о других деталях. Из всего этого можно видеть, что пчелы, из-за своей полезности для человеческого рода, имеют от влияния из духовного мира форму правления, подобную той, что среди людей на земле, и даже подобную той, что у ангелов на небесах. Может ли какой-либо человек с неповрежденным разумом не увидеть, что эти действия пчел — не от естественного мира? Что общего у того солнца, из которого происходит природа, с правлением, которое соперничает с правлением небес и напоминает его? Из этих вещей и других, очень похожих на них в мире животных, исповедник и почитатель природы утверждает себя в пользу природы, тогда как исповедник и почитатель Бога утверждает себя из тех же вещей в пользу Божественного; ибо духовный человек видит в них духовные вещи, а естественный человек — естественные вещи, таким образом, каждый в соответствии со своим характером. Что касается меня, такие вещи были для меня доказательствами влияния духовного в естественное, то есть духовного мира в естественный мир, таким образом, влияния от Божественной Мудрости Господа. Подумайте, более того, можете ли вы мыслить аналитически о какой-либо форме правления, или каком-либо гражданском законе, или моральной добродетели, или духовной истине, если Божественное из Своей мудрости не втекает через духовный мир? Что касается меня, я не мог и не могу. Ибо, наблюдая теперь это влияние ощутимо и чувственно в течение около девятнадцати лет непрерывно, я говорю как очевидец.

356. Может ли что-либо естественное рассматривать полезность как цель и располагать полезности в серии и формы? Никто не может сделать это, если он не мудр; и никто, кроме Бога, чья мудрость бесконечна, не может так упорядочить и сформировать вселенную. Кто еще или что еще способно предвидеть и обеспечить все необходимое для пищи и одежды человека — пищу из плодов земли и от животных, и одежду из того же? Как удивительно, что такое незначительное существо, как шелковичный червь, должно одевать в шелк и великолепно украшать как женщин, так и мужчин, от королев и королей до служанок и слуг, и что незначительные насекомые, такие как пчелы, должны поставлять воск для свечей, которыми освещаются храмы и дворцы. Эти и многие другие вещи являются явными доказательствами того, что Господь из Себя посредством духовного мира осуществляет все, что приходит в существование в природе.

357. К этому следует добавить, что те, кто утвердил себя в пользу природы из видимых вещей мира, пока не стали атеистами, были увидены мною в духовном мире; и в духовном свете их понимание казалось открытым снизу, но закрытым сверху, потому что в мысли они смотрели вниз, к земле, а не вверх, к небесам. Над их чувственным, которое является дном понимания, казалось нечто вроде завесы; которая у некоторых сверкала адским огнем, у некоторых была черной, как сажа, а у некоторых — мертвенно-бледной. Поэтому пусть каждый остерегается утверждений в пользу природы; пусть он утверждает себя в пользу Божественного; нет недостатка в материале.

358. ЧАСТЬ ПЯТАЯ.
ДВА ВМЕСТИЛИЩА И ОБИТЕЛИ ДЛЯ СЕБЯ, НАЗЫВАЕМЫЕ ВОЛЕЙ И ПОНИМАНИЕМ, БЫЛИ СОЗДАНЫ И СФОРМИРОВАНЫ ГОСПОДОМ В ЧЕЛОВЕКЕ; ВОЛЯ — ДЛЯ ЕГО БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ, А ПОНИМАНИЕ — ДЛЯ ЕГО БОЖЕСТВЕННОЙ МУДРОСТИ.
Божественная Любовь и Божественная Мудрость Бога Творца, который есть Господь от вечности, а также сотворение вселенной были рассмотрены; теперь будет сказано кое-что о сотворении человека. Мы читаем (в Быт. 1:26), что человек был сотворен «по образу Божию, по подобию Его». Под «образом Божиим» там подразумевается Божественная Мудрость, а под «подобием» Божиим — Божественная Любовь; поскольку мудрость — это не что иное, как образ любви, ибо в мудрости любовь представляет себя, чтобы ее видели и узнавали, и поскольку она видна и узнаваема в мудрости, мудрость является ее образом. Более того, любовь — это Бытие (Esse) жизни, а мудрость — это Существование (Existere) жизни от нее. В ангелах подобие и образ Божий ясно видны, поскольку любовь изнутри светится в их лицах, а мудрость — в их красоте, и их красота есть форма их любви. Я видел и знаю.

359. Человек не может быть образом Божиим, по подобию Его, если Бог не находится в нем и не является его жизнью из самого внутреннего. То, что Бог находится в человеке и из самого внутреннего является его жизнью, следует из того, что было показано выше (№ 4-6), что Бог один есть жизнь и что люди и ангелы являются принимающими жизнь от Него. Более того, то, что Бог находится в человеке и что Он устраивает Свою обитель с ним, известно из Слова; по этой причине проповедники обычно объявляют, что люди должны подготовить себя к принятию Бога, чтобы Он мог войти в них и быть в их сердцах, чтобы они могли быть Его жилищем. Благочестивый человек говорит то же самое в своих молитвах, и некоторые говорят более открыто относительно Святого Духа, который, как они верят, находится в них, когда они в святом рвении, и из этого рвения они думают, говорят и проповедуют. То, что Святой Дух есть Господь, а не Бог, который является личностью Сам по себе, было показано в «Учении Нового Иерусалима о Господе» (№ 51-53). Ибо Господь провозглашает:

В тот день узнаете вы, что вы во Мне, и Я в вас (Иоанна 14:20; так же в гл. 15:4, 5; и гл. 17:23).

360. Теперь, поскольку Господь есть Божественная Любовь и Божественная Мудрость, и эти две вещи по существу являются Им Самим, необходимо, чтобы Он мог пребывать в человеке и давать жизнь человеку, чтобы Он создал и сформировал в человеке вместилища и обители для Себя; одно для любви, а другое для мудрости. Эти вместилища и обители в человеке называются волей и пониманием; вместилище и обитель любви называется волей, а вместилище и обитель мудрости называется пониманием. То, что эти две вещи — Господни в человеке и что от этих двух человек имеет всю свою жизнь, будет видно в том, что следует.

361. То, что каждый человек имеет эти две вещи, волю и понимание, и что они отличны друг от друга, как отличны любовь и мудрость, известно и не известно в мире. Это известно из общего восприятия, но не известно из мысли, и еще менее из мысли, когда она записана; ибо кто не знает из общего восприятия, что воля и понимание — это две различные вещи в человеке? Ибо каждый воспринимает это, когда слышит, как это утверждается, и может сам сказать другому: Этот человек желает добра, но не понимает ясно; тогда как у того понимание хорошее, но воля — нет; мне нравится человек, у которого и понимание, и воля хорошие; но мне не нравится тот, у которого понимание хорошее, а воля плохая. Однако, когда он думает о воле и понимании, он не делает их двумя и не различает их, но смешивает их, поскольку его мысль тогда действует совместно с телесным зрением. При письме он еще меньше понимает, что воля и понимание — это две различные вещи, потому что его мысль тогда действует совместно с чувственным, то есть с тем, что является собственным человека. Отсюда то, что некоторые могут хорошо думать и говорить, но не могут хорошо писать. Это обычно для женщин. То же самое и с многими другими вещами. Разве не известно каждому из общего восприятия, что человек, чья жизнь добра, спасен, но что человек, чья жизнь плоха, осужден? Также что тот, чья жизнь добра, войдет в общество ангелов и будет там видеть, слышать и говорить как человек? Также что тот, кто из справедливости делает то, что справедливо, и из того, что правильно, делает правильно, имеет совесть? Но если кто-то отступает от общего восприятия и подвергает эти вещи мысли, он не знает, что такое совесть; или что душа может видеть, слышать и говорить как человек; или что благо жизни — это что-то иное, кроме раздачи бедным. И если из мысли вы пишете об этих вещах, вы подтверждаете их видимостями и заблуждениями, и словами, звучащими, но не имеющими содержания. По этой причине многие из ученых, которые много думали, и особенно те, кто много писал, ослабили и затемнили, да, разрушили свое общее восприятие; в то время как простые люди видят более ясно, что есть добро и истина, чем те, кто считает себя их превосходящими в мудрости. Это общее восприятие приходит через влияние с небес и нисходит в мысль даже до зрения; но мысль, отделенная от общего восприятия, впадает в воображение от зрения и от того, что является собственным человека. Вы можете заметить, что это так. Скажите какую-нибудь истину любому, кто находится в общем восприятии, и он увидит ее; скажите ему, что от Бога и в Боге мы есть, и живем, и движемся, и он увидит это; скажите ему, что Бог пребывает с человеком в любви и в мудрости, и он увидит это; скажите ему далее, что воля — это вместилище любви, а понимание — мудрости, и объясните это немного, и он увидит это; скажите ему, что Бог есть Любовь сама и Мудрость сама, и он увидит это; спросите его, что такое совесть, и он скажет вам. Но скажите те же вещи одному из ученых, который не думал из общего восприятия, но из принципов или из идей, полученных из мира через зрение, и он не увидит. Тогда подумайте, кто мудрее.

362. ВОЛЯ И ПОНИМАНИЕ, КОТОРЫЕ ЯВЛЯЮТСЯ ВМЕСТИЛИЩАМИ ЛЮБВИ И МУДРОСТИ, НАХОДЯТСЯ В МОЗГУ, В ЦЕЛОМ И В КАЖДОЙ ЕГО ЧАСТИ, И ОТТУДА — В ТЕЛЕ, В ЦЕЛОМ И В КАЖДОЙ ЕГО ЧАСТИ.
Это будет показано в следующем порядке:

(1) Любовь и мудрость, и воля и понимание от них, составляют саму жизнь человека.

(2) Жизнь человека в своих первоначалах находится в мозгу, а в своих производных — в теле.

(3) Какова жизнь в своих первоначалах, такова она в целом и в каждой части.

(4) Посредством первоначал жизнь находится в целом из каждой части и в каждой части из целого.

(5) Какова любовь, такова мудрость, следовательно, таков человек.

363. (1) Любовь и мудрость, и воля и понимание от них, составляют саму жизнь человека. Едва ли кто-то знает, что такое жизнь. Когда думаешь о жизни, кажется, что это некое мимолетное нечто, о котором невозможно составить отчетливую идею. Так кажется потому, что не известно, что Бог один есть жизнь и что Его жизнь — это Божественная Любовь и Божественная Мудрость. Из этого очевидно, что в человеке жизнь — это не что иное, как любовь и мудрость, и что жизнь в человеке есть в той степени, в какой он принимает их. Известно, что тепло и свет исходят от солнца и что все вещи во вселенной являются принимающими и становятся теплыми и яркими в той степени, в какой они принимают. Так же тепло и свет исходят от солнца, где находится Господь; тепло, исходящее оттуда, есть любовь, а свет — мудрость (как показано во второй части). Жизнь, следовательно, от этих двух, которые исходят от Господа как солнца. То, что любовь и мудрость от Господа есть жизнь, можно видеть также из того, что человек становится вялым, когда любовь отступает от него, и глупым, когда мудрость отступает от него, и что если бы они отступили совсем, он бы угас. Есть много вещей, относящихся к любви, которые получили другие названия, потому что они являются производными, такие как привязанности, желания, аппетиты и их удовольствия и наслаждения; и есть много вещей, относящихся к мудрости, такие как восприятие, размышление, воспоминание, мысль, намерение к цели; и есть много вещей, относящихся как к любви, так и к мудрости, такие как согласие, заключение и определение к действию; помимо других. Все они, в самом деле, относятся к обоим, но они обозначаются от более заметного и более близкого из двух. Из этих двух происходят в конечном итоге ощущения: зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания, с их наслаждениями и удовольствиями. Согласно видимости, глаз видит; но это понимание видит через глаз; следовательно, видение приписывается также пониманию. Видимость такова, что ухо слышит; но это понимание слышит через ухо; следовательно, слышание приписывается также вниманию и прислушиванию, которые относятся к пониманию. Видимость такова, что нос обоняет, а язык пробует, но это понимание обоняет и также пробует в силу своего восприятия; поэтому обоняние и вкус приписываются также восприятию. Так и в других случаях. Источники всего этого — любовь и мудрость; из чего можно видеть, что эти две вещи составляют жизнь человека.

364. Каждый видит, что понимание — это вместилище мудрости, но немногие видят, что воля — это вместилище любви. Это потому, что воля не действует сама по себе, а только через понимание; также потому, что любовь воли, переходя в мудрость понимания, сначала превращается в привязанность и таким образом переходит; а привязанность не воспринимается, кроме как через нечто приятное в мышлении, говорении и действии, что не замечается. Все же очевидно, что любовь — от воли, по той причине, что каждый желает того, что любит, и не желает того, чего не любит.

365. (2) Жизнь человека в своих первоначалах находится в мозгу, а в своих производных — в теле. В первоначалах означает в своих началах, а в производных означает в том, что порождено и сформировано из своих начал. Под жизнью в первоначалах подразумеваются воля и понимание. Эти две вещи — то, что находится в своих первоначалах в мозгу, и в своих производных — в теле. Очевидно, что первоначала или начала жизни находятся в мозгу:

(1) Из самого ощущения; поскольку человек, когда напрягает свой разум и мыслит, воспринимает, что он мыслит в мозгу. Он как бы втягивает в себя зрение глаз, хмурит лоб и воспринимает, что мыслительный процесс происходит внутри, особенно внутри лба и несколько выше него.

(2) Из формирования человека в утробе; поскольку мозг или голова развиваются первыми и некоторое время остаются больше тела.

(3) В том, что голова находится выше, а тело ниже; и согласно порядку, высшее должно воздействовать на низшее, а не наоборот.

(4) В том, что когда мозг повреждается в утробе, или от раны, или от болезни, или от чрезмерного напряжения, мышление ослабевает, а иногда разум становится расстроенным.

(5) В том, что все внешние чувства тела — зрение, слух, обоняние и вкус, наряду с осязанием (универсальным чувством), а также речь, находятся в передней части головы, которая называется лицом, и сообщаются непосредственно через волокна с мозгом, черпая оттуда свою чувствительную и деятельную жизнь.

(6) Именно поэтому аффекты, которые принадлежат любви, кажутся запечатленными на лице, а мысли, которые принадлежат мудрости, обнаруживаются в своего рода блеске глаз.

(7) Анатомия учит, что все волокна спускаются от мозга через шею в тело и что ни одно не поднимается от тела через шею в мозг. И где волокна находятся в своих первоначалах или началах, там жизнь находится в своих первоначалах или началах. Осмелится ли кто-нибудь отрицать, что жизнь имеет свое происхождение там, где имеют свое происхождение волокна?

(8) Спросите любого человека с обычным восприятием, где пребывает его мысль или где он мыслит, и он ответит: в голове. Затем обратитесь к тому, кто отвел место души какой-либо железе, или сердцу, или еще куда-то, и спросите его, где аффект и мысль от него находятся в своих началах, не в мозгу ли они? И он ответит: «Нет» или «Я не знаю». Причину этого невежества можно увидеть выше (n. 361).

366. (3) Какова жизнь в своих первоначалах, такова она в целом и в каждой части. Чтобы это можно было воспринять, теперь будет рассказано, где в мозгу находятся эти первоначала и как они становятся производными. Анатомия показывает, где в мозгу находятся эти первоначала; она учит, что существует два мозга; что они продолжаются от головы в позвоночный столб; что они состоят из двух веществ, называемых корковым веществом и мозговым веществом; что корковое вещество состоит из бесчисленных железоподобных форм, а мозговое вещество — из бесчисленных волокноподобных форм. Поскольку эти маленькие железы являются головками фибрилл, они также являются их первоначалами. Ибо от них начинаются волокна и затем выходят, постепенно собираясь в нервы. Эти пучки, или нервы, будучи сформированными, спускаются к органам чувств на лице и к органам движения в теле и образуют их. Проконсультируйтесь с любым, кто сведущ в науке анатомии, и вы убедитесь. Это корковое или железистое вещество составляет поверхность большого мозга, а также поверхность полосатых тел, из которых происходит продолговатый мозг; оно также составляет середину мозжечка и середину спинного мозга. Но мозговое или фибриллярное вещество повсюду начинается в корковом и исходит из него; из него возникают нервы, а из них — все части тела. Что это истинно, доказывается вскрытием. Те, кто знает эти вещи либо из изучения анатомической науки, либо из свидетельств тех, кто сведущ в этой науке, могут видеть, что первоначала жизни находятся в том же месте, что и начала волокон, и что волокна не могут исходить из самих себя, но должны исходить из первоначал. Эти первоначала, то есть начала, которые выглядят как маленькие железы, почти бесчисленны; их множество можно сравнить с множеством звезд во вселенной; а множество фибрилл, выходящих из них, можно сравнить с множеством лучей, исходящих от звезд и несущих их тепло и свет на землю. Множество этих маленьких желез можно также сравнить с множеством ангельских обществ на небесах, которые также бесчисленны и, как мне сказали, находятся в таком же порядке, как и железы. Также множество фибрилл, выходящих из этих маленьких желез, можно сравнить с духовными истинами и благами, которые подобным образом стекают из ангельских обществ, подобно лучам. Отсюда человек подобен вселенной и подобен небесам в наименьшей форме (как часто говорилось и показывалось выше). Из всего этого теперь можно видеть, что какова жизнь в первоначалах, такова она в производных; или какова она в своих началах в мозгу, такова она в вещах, возникающих из них в теле.

367. (4) Посредством первоначал жизнь находится в целом от каждой части и в каждой части от целого. Это потому, что целое, которое есть мозг и тело вместе, изначально состоит не из чего иного, как из волокон, исходящих из своих первоначал в мозгу. Оно не имеет другого происхождения, как это очевидно из того, что было показано чуть выше (n. 366); следовательно, целое происходит от каждой части; и посредством этих первоначал жизнь находится в каждой части от целого, потому что целое распределяет каждой части ее задачу и потребности, тем самым делая ее частью в целом. Одним словом, целое имеет существование от частей, а части имеют постоянное существование от целого. Что существует такое взаимное общение и соединение посредством него, ясно из многих вещей в теле. Ибо там господствует тот же порядок, что и в государстве, содружестве или королевстве; сообщество имеет свое существование от индивидуумов, которые являются его частями, а части или индивидуумы имеют постоянное существование от сообщества. То же самое происходит с каждой вещью, имеющей форму, более всего — с человеком.

368. (5) Какова любовь, такова и мудрость, следовательно, таков и человек. Ибо каковы любовь и мудрость, таковы воля и разум, поскольку воля есть вместилище любви, а разум — мудрости, как было показано выше; и эти двое составляют человека и его характер. Любовь многообразна, настолько многообразна, что ее разновидности безграничны; как можно видеть по человеческому роду на землях и на небесах. Нет человека или ангела, столь похожего на другого, чтобы не было различий. Любовь — это то, что различает; ибо каждый человек есть своя собственная любовь. Предполагается, что различает мудрость; но мудрость — от любви; она есть форма любви; любовь есть Бытие (Esse) жизни, а мудрость есть Существование (Existere) жизни от этого Бытия. В мире верят, что разум делает человека; но в это верят потому, что разум может быть возвышен, как было показано выше, в свет небес, придавая человеку видимость мудрости; однако та часть разума, которая превосходит, то есть та, которая не от любви, хотя и кажется принадлежащей человеку и поэтому определяющей характер человека, есть лишь видимость. Ибо та часть разума, которая превосходит, действительно происходит от любви к познанию и мудрости, но не одновременно от любви к применению в жизни того, что человек знает и в чем мудр. Следовательно, в мире она либо со временем проходит, либо задерживается вне вещей памяти на ее самых границах как нечто готовое отпасть; и поэтому после смерти она отделяется, не оставаясь от нее ничего, кроме того, что соответствует собственной любви духа. Поскольку любовь составляет жизнь человека и, таким образом, самого человека, все общества небес и все ангелы в обществах расположены согласно аффектам, принадлежащим любви, и ни одно общество, ни один ангел в обществе — согласно чему-либо от разума, отделенного от любви. Так же и в адах и их обществах, но в соответствии с любовями, противоположными небесным любовям. Из всего этого можно видеть, что какова любовь, такова и мудрость, и, следовательно, таков и человек.

369. Признается, действительно, что человек таков, какова его господствующая любовь, но только в отношении его разума и нрава, а не в отношении его тела, таким образом, не полностью. Но мне было открыто посредством большого опыта в духовном мире, что человек с головы до ног, то есть от первичных вещей в голове до крайних в теле, таков, какова его любовь. Ибо все в духовном мире являются формами своей собственной любви; ангелы — формами небесной любви, дьяволы — адской любви; дьяволы деформированы лицом и телом, а ангелы прекрасны лицом и телом. Более того, когда их любовь подвергается нападкам, их лица меняются, а если нападки сильны, они полностью исчезают. Это свойственно тому миру и происходит так потому, что их тела составляют одно целое с их разумом. Причина очевидна из того, что было сказано выше: все вещи тела являются производными, то есть вещами, сотканными посредством волокон из первоначал, которые являются вместилищами любви и мудрости. Какими бы ни были эти первоначала, их производные не могут быть иными; поэтому, куда бы ни направлялись первоначала, их производные следуют за ними и не могут быть отделены. По этой причине тот, кто возвышает свой разум к Господу, полностью возвышается к Нему, а тот, кто низвергает свой разум в ад, полностью низвергается туда; следовательно, весь человек, в соответствии с любовью своей жизни, попадает либо на небеса, либо в ад. То, что разум человека есть человек, потому что Бог есть Человек, и что тело есть внешнее разума, которое чувствует и действует, и что они, таким образом, суть одно, а не два, — это предмет ангельской мудрости.

370. Следует заметить, что сами формы членов, органов и внутренностей человека, что касается самой структуры, происходят от волокон, которые возникают из их первоначал в мозгу; но они становятся фиксированными посредством таких веществ и материй, которые находятся на землях, а с земель — в воздухе и в эфире. Это осуществляется посредством крови. Следовательно, чтобы все части тела могли поддерживаться в своем формировании и оставаться постоянными в своих функциях, человеку необходимо питаться материальной пищей и постоянно обновляться.

371. СУЩЕСТВУЕТ СООТВЕТСТВИЕ ВОЛИ С СЕРДЦЕМ И РАЗУМА С ЛЕГКИМИ.
Это будет показано в следующей последовательности:

(1) Все вещи разума имеют отношение к воле и разуму, а все вещи тела — к сердцу и легким.

(2) Существует соответствие воли и разума с сердцем и легкими, следовательно, соответствие всех вещей разума со всеми вещами тела.

(3) Воля соответствует сердцу.

(4) Разум соответствует легким.

(5) Посредством этого соответствия могут быть раскрыты многие тайны, относящиеся к воле и разуму, а значит, и к любви и мудрости.

(6) Разум человека есть его дух, и дух есть человек, в то время как тело есть внешнее, посредством которого разум или дух чувствует и действует в своем мире.

(7) Соединение духа человека с его телом происходит посредством соответствия его воли и разума с его сердцем и легкими, а их разделение происходит от несоответствия.

372. (1) Все вещи разума имеют отношение к воле и разуму, а все вещи тела — к сердцу и легким. Под разумом не подразумевается ничего иного, кроме воли и разума, которые в своем комплексе суть все вещи, влияющие на человека, и все, что он мыслит, таким образом, все вещи аффекта и мысли человека. Вещи, которые влияют на человека, принадлежат его воле, а вещи, которые он мыслит, принадлежат его разуму. То, что все вещи мысли человека принадлежат его разуму, известно, поскольку он мыслит от разума; но не так хорошо известно, что все вещи аффекта человека принадлежат его воле; это не так хорошо известно потому, что, когда человек мыслит, он не обращает внимания на аффект, а только на то, что он мыслит; точно так же, как когда он слышит говорящего человека, он не обращает внимания на тон голоса, а только на язык. Тем не менее аффект относится к мысли так же, как тон голоса к языку; следовательно, аффект говорящего узнается по тону, а его мысль — по языку. Аффект принадлежит воле, потому что всякий аффект принадлежит любви, а воля есть вместилище любви, как было показано выше. Тот, кто не знает, что аффект принадлежит воле, смешивает аффект с разумом, ибо он объявляет его одним целым с мыслью, однако они не одно, но действуют как одно. Что они смешиваются, очевидно из обычного выражения: «Я думаю, что сделаю это», означающего: «Я желаю сделать это». Но то, что они суть два, также очевидно из обычного выражения: «Я хочу подумать об этом деле»; и когда человек думает об этом, аффект воли присутствует в мысли разума, подобно тону в речи, как было сказано ранее. То, что все части тела имеют отношение к сердцу и легким, известно, но то, что существует соответствие сердца и легких с волей и разумом, неизвестно. Поэтому этот предмет будет рассмотрен в дальнейшем.

373. Поскольку воля и разум являются вместилищами любви и мудрости, эти двое суть органические формы, или формы, организованные из чистейших веществ; ибо такими они должны быть, чтобы быть вместилищами. Не является возражением то, что их организация невосприимчива для глаза; она лежит за пределами досягаемости зрения, даже когда оно усилено микроскопом. Самые маленькие насекомые также слишком малы, чтобы их можно было увидеть, однако они имеют органы чувств и движения, ибо они чувствуют, ходят и летают. То, что у них есть мозг, сердце, легочные трубки и внутренности, проницательные наблюдатели обнаружили из их анатомии с помощью микроскопа. Поскольку сами крошечные насекомые невидимы, а тем более их составляющие внутренности, и поскольку не отрицается, что они организованы до каждой отдельной частицы в них, как можно говорить, что два вместилища любви и мудрости, называемые волей и разумом, не являются органическими формами? Как могут любовь и мудрость, которые суть жизнь от Господа, действовать на то, что не является субъектом, или на то, что не имеет субстанциального существования? Без органических форм как может пребывать мысль; и из мысли, не пребывающей ни в чем, может ли кто-то говорить? Разве мозг, где возникает мысль, не является полным и организованным в каждой части? Сами органические формы там видны даже невооруженным глазом; а вместилища воли и разума в своих первоначалах ясно видны в корковом веществе, где они воспринимаются как крошечные железы (о чем см. выше, n. 366). Не думайте, прошу вас, об этих вещах из идеи вакуума. Вакуум есть ничто, и в ничто ничто не происходит, и из ничего ничто не возникает. (Об идее вакуума см. выше, n. 82.)

374. (2) Существует соответствие воли и разума с сердцем и легкими, следовательно, соответствие всех вещей разума со всеми вещами тела. Это ново: до сих пор это было неизвестно, потому что не было известно, что такое духовное и чем оно отличается от естественного; поэтому не было известно, что такое соответствие; ибо существует соответствие между вещами духовными и вещами естественными, и посредством соответствия они соединены. Говорится, что до сих пор не было знания о том, что такое духовное или что такое его соответствие с естественным, и поэтому что такое соответствие; однако их можно было бы знать. Кто не знает, что аффект и мысль духовны, следовательно, что все вещи аффекта и мысли духовны? Кто не знает, что действие и речь естественны, следовательно, что все вещи действия и речи естественны? Кто не знает, что аффект и мысль, которые духовны, заставляют человека действовать и говорить? Отсюда кто не может видеть, что такое соответствие между вещами духовными и вещами естественными? Разве мысль не заставляет язык говорить, а аффект вместе с мыслью — тело действовать? Есть две различные вещи: я могу думать, не говоря, и я могу желать, не действуя; и тело, как известно, ни мыслит, ни желает, но мысль впадает в речь, а воля нисходит в действие. Разве аффект также не излучается с лица и не являет там свой тип? Это знает каждый. Разве аффект, рассматриваемый сам по себе, не является духовным, а изменение выражения лица, называемое выражением, — естественным? Отсюда кто мог бы не заключить, что существует соответствие; и далее, соответствие всех вещей разума со всеми вещами тела; и поскольку все вещи разума имеют отношение к аффекту и мысли, или, что то же самое, к воле и разуму, а все вещи тела — к сердцу и легким, — что существует соответствие воли с сердцем и разума с легкими? Такие вещи оставались неизвестными, хотя их можно было бы знать, потому что человек стал настолько внешним, что не желает признавать ничего, кроме естественного. Это стало радостью его любви, а отсюда — радостью его разума; следовательно, ему стало противно возвышать свою мысль над естественным к чему-либо духовному, отделенному от естественного; поэтому из своей естественной любви и ее наслаждений он может думать о духовном только как о более чистом естественном, а о соответствии — только как о чем-то, втекающем по непрерывности; да, чисто естественный человек не может думать ни о чем, отделенном от естественного; любая такая вещь для него есть ничто. Опять же, эти вещи до сих пор не были увидены и познаны, потому что все религиозное, то есть все, что называется духовным, было изгнано из поля зрения человека догматом всего христианского мира, что вопросы теологические, то есть духовные, которые постановили соборы и некоторые лидеры, должны приниматься слепо, потому что (как они говорят) они превосходят разум. Некоторые поэтому воображали духовное подобным птице, летящей над воздухом в эфире, до которого не достигает зрение глаза; когда же оно подобно райской птице, которая летает близко к глазу, даже касаясь зрачка своими прекрасными крыльями и жаждая быть увиденной. Под зрением глаза подразумевается интеллектуальное видение.

375. Соответствие воли и разума с сердцем и легкими не может быть доказано абстрактно, то есть одними лишь рассуждениями, но оно может быть доказано эффектами. Это почти то же самое, что и с причинами вещей, которые могут быть увидены рационально, но не ясно, кроме как посредством эффектов; ибо причины находятся в эффектах и посредством эффектов делают себя видимыми; и пока причины не станут таким образом видимыми, разум не уверен относительно них. В дальнейшем будут описаны эффекты этого соответствия. Но чтобы никто не впал в идеи об этом соответствии, почерпнутые из гипотез о душе, пусть сначала внимательно прочитает положения в предыдущей главе, а именно: Любовь и мудрость, и воля и разум от них, составляют саму жизнь человека (n. 363, 365). Жизнь человека находится в первоначалах в мозгу и в производных в теле (n. 365). Какова жизнь в первоначалах, такова она в целом и в каждой части (n. 366). Посредством этих первоначал жизнь находится в целом от каждой части и в каждой части от целого (n. 367). Какова любовь, такова и мудрость, следовательно, таков и человек (n. 368).

376. Позволено ввести здесь, в качестве доказательства, представление соответствия воли и разума с сердцем и легкими, которое было увидено на небесах среди ангелов. Посредством чудесного втекания в спиральные движения, которые никакие слова не могут выразить, ангелы образовали подобие сердца и подобие легких со всеми внутренними структурами в них; и в этом они совпадали с потоком небес, ибо небеса от втекания любви и мудрости от Господа стремятся прийти к таким формам. Они таким образом представили соединение сердца и легких и в то же время соответствие их с любовью воли и с мудростью разума. Это соответствие и союз они назвали небесным браком; говоря, что во всем теле и в его отдельных членах, органах и внутренностях происходит то же самое, что и в вещах, принадлежащих сердцу и легким; также что там, где сердце и легкие не действуют, каждое в свою очередь, не может быть движения жизни от какого-либо волевого начала и ощущения жизни от какого-либо интеллектуального начала.

377. Поскольку соответствие сердца и легких с волей и разумом рассматривается в том, что следует далее, и на этом соответствии основано соответствие всех частей тела, а именно членов, органов чувств и внутренностей по всему телу, и поскольку соответствие вещей естественных с духовными было до сих пор неизвестно, но широко показано в двух трудах, один из которых рассматривает «Небеса и Ад», а другой, «Arcana Coelestia», — духовный смысл Слова в Книгах Бытия и Исхода, я укажу здесь то, что было написано и показано в этих двух трудах относительно соответствия. В труде «Небеса и Ад»: Соответствие всех вещей небес со всеми вещами человека (n. 87-102). Соответствие всех вещей небес со всеми вещами на земле (n. 103-115). В «Arcana Coelestia», труде о духовном смысле Слова в Книгах Бытия и Исхода: Соответствие лица и его выражений с аффектами разума (n. 1568, 2988, 2989, 3631, 4796, 4797, 4800, 5165, 5168, 5695, 9306). Соответствие тела, его жестов и действий с вещами интеллектуальными и волевыми (n. 2988, 3632, 4215). Соответствие чувств в целом (n. 4318-4330). Соответствие глаз и их зрения (n. 4403-4420). Соответствие ноздрей и обоняния (n. 4624-4634). Соответствие уха и слуха (n. 4652-4660). Соответствие языка и вкуса (n. 4791-4805). Соответствие рук, плеч и ног (n. 4931-4953). Соответствие чресл и органов размножения (n. 5050-5062). Соответствие внутренних органов тела, особенно желудка, вилочковой железы, вместилища и протоков хилуса и млечных сосудов, а также брыжейки (n. 5171-5180, 5181, 5189). Соответствие селезенки (n. 9698). Соответствие брюшины, почек и мочевого пузыря (n. 5377-5385). Соответствие печени, а также печеночных, пузырных и панкреатических протоков (n. 5183-5185). Соответствие кишечника (n. 5392-5395, 5379). Соответствие костей (n. 5560-5564). Соответствие кожи (n. 5552-5559). Соответствие небес с человеком (n. 911, 1900, 1982, 2996-2998, 3624-3649, 3741-3745, 3884, 4051, 4279, 4403, 4423, 4524, 4525, 6013, 6057, 9279, 9632). Все вещи, которые существуют в естественном мире и в его трех царствах, соответствуют всем вещам, которые появляются в духовном мире (n. 1632, 1831, 1881, 2758, 2990-3003, 3213-3227, 3483, 3624-3649, 4044, 4053, 4116, 4366, 4939, 5116, 5377, 5428, 5477, 8211, 9280). Все вещи, которые появляются на небесах, суть соответствия (n. 1521, 1532, 1619-1625, 1807, 1808, 1971, 1974, 1977, 1980, 1981, 2299, 2601, 3213-3226, 3349, 3350, 3475-3585, 3748, 9481, 9570, 9576, 9577). Соответствие смысла буквы Слова и его духовного смысла рассматривается в «Arcana Coelestia» повсюду; и по этому предмету см. также «Учение Нового Иерусалима о Священном Писании» (n. 5-26, 27-65).

378. (3) Воля соответствует сердцу. Это не может быть увидено так ясно само по себе, как когда воля рассматривается в своих эффектах (как было сказано выше). Само по себе это можно увидеть по тому, что все аффекты, которые принадлежат любви, вызывают изменения в пульсациях сердца, что очевидно из пульса артерий, которые действуют синхронно с сердцем. Изменения и пульсации сердца в соответствии с аффектами любви бесчисленны. Те, что ощущаются пальцем, — это лишь то, что удары медленные или быстрые, высокие или низкие, слабые или сильные, регулярные или нерегулярные и так далее; таким образом, что существует разница в радости и в печали, в спокойствии разума и в гневе, в бесстрашии и в страхе, при горячих болезнях и при холодных и так далее. Поскольку два движения сердца, систолическое и диастолическое, меняются и варьируются таким образом в соответствии с аффектами любви каждого, многие древние, а вслед за ними некоторые современные авторы приписывали аффекты сердцу и делали сердце их обителью. Отсюда в обычный язык вошли такие выражения, как храброе сердце, робкое сердце, радостное сердце, печальное сердце, мягкое сердце, твердое сердце, большое сердце, слабое сердце, целое сердце, разбитое сердце, сердце из плоти, сердце из камня; также быть грубым, или мягким, или нежным сердцем; отдавать сердце делу, отдавать единое сердце, давать новое сердце, слагать в сердце, принимать в сердце, не достигать сердца, ожесточать свое сердце, друг в сердце; также термины согласие, раздор, безумие [vecordia] и другие подобные термины, выражающие любовь и ее аффекты. Подобные выражения есть в Слове, потому что Слово было написано посредством соответствий. Называете ли вы это любовью или волей — это одно и то же, потому что воля есть вместилище любви, как было объяснено выше.

379. Известно, что в человеке и в каждом живом существе есть жизненное тепло; но его происхождение неизвестно. Каждый говорит о нем из догадок, следовательно, те, кто ничего не знал о соответствии вещей естественных с духовными, приписывали его происхождение кто теплу солнца, кто активности частей, кто самой жизни; но поскольку они не знали, что такое жизнь, они довольствовались лишь фразой. Но любой, кто знает, что существует соответствие любви и ее аффектов с сердцем и его производными, может знать, что происхождение жизненного тепла — это любовь. Ибо любовь исходит как тепло от духовного солнца, где находится Господ, и, более того, ощущается как тепло ангелами. Это духовное тепло, которое по своей сущности есть любовь, — это то, что втекает по соответствию в сердце и его кровь, и придает ему тепло, и в то же время оживляет его. То, что человек нагревается и как бы воспламеняется в соответствии со своей любовью и ее степенью, и становится оцепенелым и холодным в соответствии с ее уменьшением, известно, ибо это ощущается и видится; это ощущается по теплу во всем теле и видится по покраснению лица; и, с другой стороны, угасание любви ощущается по холоду в теле и видится по бледности лица. Поскольку любовь есть жизнь человека, сердце есть первое и последнее его жизни; и поскольку любовь есть жизнь человека, а душа поддерживает свою жизнь в теле посредством крови, в Слове кровь называется душой (Быт. 9:4; Лев. 17:14). Различные значения души будут объяснены в дальнейшем.

380. Краснота крови также происходит от соответствия сердца и крови с любовью и ее аффектом; ибо в духовном мире есть все виды цветов, из которых красный и белый являются фундаментальными, остальные черпают свои разновидности из них и из их противоположностей, которые суть тусклый огненный цвет и черный. Красный там соответствует любви, а белый — мудрости. Красный соответствует любви, потому что он происходит от огня духовного солнца, а белый соответствует мудрости, потому что он происходит от света того солнца. И поскольку существует соответствие любви с сердцем, кровь должна быть красной и обнаруживать свое происхождение. По этой причине на небесах, где господствует любовь к Господу, свет пламенный, и ангелы там облачены в пурпурные одежды; а на небесах, где господствует мудрость, свет белый, и ангелы там облачены в белые льняные одежды.

381. Небеса разделены на два царства, одно называется небесным, другое — духовным; в небесном царстве господствует любовь к Господу, а в духовном — мудрость от этой любви. Царство, где господствует любовь, называется сердечным царством небес, то, где господствует мудрость, называется их легочным царством. Да будет известно, что все ангельские небеса в совокупности представляют единого человека и перед Господом предстают как единый человек; следовательно, его сердце составляет одно царство, а его легкие — другое. Ибо существует общее сердечное и легочное движение по всем небесам и частное движение от него в каждом ангеле. Общее сердечное и легочное движение — от одного Господа, потому что любовь и мудрость — от одного Него. Ибо эти два движения находятся в солнце, где находится Господ и которое от Господа, и от него — на ангельских небесах и во вселенной. Отбросьте пространства и подумайте об вездесущности, и вы убедитесь, что это так. О том, что небеса разделены на два царства, небесное и духовное, см. труд «Небеса и Ад» (n. 20-28); и о том, что все ангельские небеса в совокупности представляют единого человека (n. 59-67).

382. (4) Разум соответствует легким. Это следует из того, что было сказано о соответствии воли с сердцем; ибо есть две вещи, воля и разум, которые господствуют в духовном человеке, то есть в разуме, и есть две вещи, сердце и легкие, которые господствуют в естественном человеке, то есть в теле; и существует соответствие (как было сказано выше) всех вещей разума со всеми вещами тела; из чего следует, что как воля соответствует сердцу, так разум соответствует легким. Более того, то, что разум соответствует легким, любой может наблюдать в самом себе, как из своей мысли, так и из своей речи. (1) Из мысли: Никто не способен мыслить иначе, как при совпадении и согласии легочного дыхания; следовательно, когда он мыслит молча, он дышит молча, если он мыслит глубоко, он дышит глубоко; он втягивает дыхание и выпускает его, сокращает и расширяет легкие, медленно или быстро, жадно, мягко или сосредоточенно, все в соответствии со своей мыслью, таким образом, с втеканием аффекта от любви; да, если он полностью задержит дыхание, он не способен мыслить, кроме как в своем духе посредством его дыхания, которое не воспринимается явно. (2) Из речи: Поскольку ни малейший голосовой звук не исходит из рта без сопутствующей помощи легких, — ибо звук, который артикулируется в слова, весь исходит из легких через трахею и надгортанник, — поэтому в соответствии с надуванием этих мехов и открытием прохода голос повышается вплоть до крика, а в соответствии с их сокращением — понижается; и если проход полностью закрыт, речь прекращается, а вместе с ней и мысль.

383. Поскольку разум соответствует легким, а мысль от него — дыханию легких, в Слове «душа» и «дух» означают разум; например:

Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею (Мф. 22:37).

Бог даст новое сердце и новый дух (Иез. 36:26; Пс. 50:12).

То, что «сердце» означает любовь воли, было показано выше; поэтому «душа» и «дух» означают мудрость разума. То, что дух Божий, называемый также Святым Духом, означает Божественную Мудрость, а следовательно, Божественную Истину, которая есть свет людей, можно увидеть в «Учении Нового Иерусалима о Господе» (n. 50, 51), поэтому,

Господь дунул на Своих учеников и сказал: примите Духа Святого (Ин. 20:22);

по той же причине сказано, что:

Иегова Бог вдунул в ноздри Адама дыхание жизни, и он стал душею живою (Быт. 2:7);

также Он сказал пророку:

Прореки на дыхание, и скажи ветру: от четырех ветров приди, о дыхание, и дохни на этих убитых, чтобы они ожили (Иез. 37:9);

также и в других местах; поэтому Господь называется «дыханием ноздрей» и «дыханием жизни». Поскольку дыхание проходит через ноздри, ими обозначается восприятие; и проницательный человек называется чутким, а непроницательный — тупым. По той же причине дух и ветер на иврите и в некоторых других языках — одно и то же слово; ибо слово «дух» происходит от слова, означающего дыхание; и поэтому, когда человек умирает, говорят, что он испускает дух [anima]. По той же причине люди верят, что дух — это ветер или нечто воздушное, подобное дыханию, выдыхаемому из легких, и что душа — подобной природы. Из всего этого можно видеть, что «любить Бога всем сердцем и всей душой» означает любить Его всей любовью и всем разумом, а «дать новое сердце и новый дух» означает дать новую волю и новый разум. Поскольку «дух» означает разум, о Веселииле сказано:

Что он был исполнен духа мудрости, разумения и знания (Исх. 31:3);

и об Иисусе Навине:

Что он был исполнен духа мудрости (Втор. 34:9);

и Навуходоносор говорит о Данииле:

Что высокий дух знания, разумения и мудрости был в нем (Дан. 5:11, 12, 14);

и сказано у Исаии:

Блуждающие духом узнают разумение (29:24);

также и во многих других местах.

384. Поскольку все вещи разума имеют отношение к воле и разуму, а все вещи тела — к сердцу и легким, в голове есть два мозга, отличные друг от друга, как отличны воля и разум. Мозжечок — это прежде всего орган воли, а большой мозг — разума. Точно так же сердце и легкие в теле отличны от остальных частей там. Они отделены диафрагмой и окружены собственной оболочкой, называемой плеврой, и образуют ту часть тела, которая называется грудью. В других частях тела, называемых членами, органами и внутренностями, существует соединение этих двух, и, таким образом, есть пары; например, руки, кисти, чресла, ноги, глаза и ноздри; а внутри тела — почки, мочеточники и яички; и внутренности, которые не являются парными, разделены на правые и левые. Более того, сам мозг разделен на два полушария, сердце — на два желудочка, а легкие — на две доли; правое из всех них имеет отношение к благу истины, а левое — к истине блага, или, что то же самое, правое имеет отношение к благу любви, от которого происходит истина мудрости, а левое имеет отношение к истине мудрости, которая от блага любви. И поскольку соединение блага и истины взаимно, и посредством этого соединения двое становятся как бы одним, поэтому пары в человеке действуют вместе и совместно в функциях, движениях и чувствах.

385. (5) Посредством этого соответствия могут быть раскрыты многие тайны, относящиеся к воле и разуму, а значит, и к любви и мудрости. В мире едва ли известно, что такое воля или что такое любовь, по той причине, что человек не способен сам по себе любить и от любви желать, хотя он способен как бы сам по себе проявлять разум и мысль; точно так же, как он не способен сам по себе заставить сердце биться, хотя способен сам по себе заставить легкие дышать. Теперь, поскольку в мире едва ли известно, что такое воля или что такое любовь, но известно, что такое сердце и легкие, — ибо это объекты зрения, и их можно исследовать, и они были исследованы и описаны анатомами, в то время как воля и разум не являются объектами зрения и не могут быть так исследованы, — поэтому, когда известно, что они соответствуют и по соответствию действуют как одно, могут быть раскрыты многие тайны, относящиеся к воле и разуму, которые иначе не могли бы быть раскрыты; те, например, которые относятся к соединению воли с разумом и взаимному соединению разума с волей; те, которые относятся к соединению любви с мудростью и взаимному соединению мудрости с любовью; также те, которые относятся к производности любви в аффекты и к консоциации аффектов, к их втеканию в восприятия и мысли и, наконец, их втеканию согласно соответствию в телесные действия и чувства. Эти и многие другие тайны могут быть как раскрыты, так и проиллюстрированы соединением сердца и легких и втеканием крови из сердца в легкие и, взаимно, из легких в сердце, а оттуда через артерии во все члены, органы и внутренности тела.

386. (6) Разум человека есть его дух, и дух есть человек, в то время как тело есть внешнее, посредством которого разум или дух чувствует и действует в своем мире. То, что разум человека есть его дух и что дух есть человек, едва ли может войти в веру тех, кто полагал, что дух — это ветер, а душа — нечто воздушное, подобное дыханию, выдыхаемому из легких. Ибо они говорят: как может дух, когда он дух, быть человеком, и как может душа, когда она душа, быть человеком? Они думают так же о Боге, потому что Он называется Духом. Эта идея о духе и душе возникла из того факта, что дух и ветер в некоторых языках — одно и то же слово; также из того, что, когда человек умирает, говорят, что он испускает дух; также из того, что жизнь возвращается после удушья или обморока, когда дух или дыхание легких возвращается. Поскольку в этих случаях не воспринимается ничего, кроме дыхания или воздуха, из глаза и телесного чувства делается вывод, что дух и душа человека после смерти не есть человек. Из этого телесного вывода о духе и душе возникли различные гипотезы, и они породили веру, что человек после смерти не становится человеком до дня последнего суда и что тем временем его дух остается где-то в ожидании воссоединения с телом, согласно тому, что было показано в «Продолжении о Последнем Суде» (n. 32-38). Поскольку разум человека есть его дух, ангелы, которые также являются духами, называются разумами.

387. Разум человека есть его дух, и дух есть человек, потому что под разумом подразумеваются все вещи воли и разума человека, которые находятся в первоначалах в мозгу и в производных в теле; поэтому в отношении своих форм они суть все вещи человека. Раз это так, разум (то есть воля и разум) побуждает тело и все его принадлежности по желанию. Разве тело не делает все, что разум мыслит и желает? Разве разум не побуждает ухо слышать и направляет глаз видеть, двигает язык и губы говорить, побуждает руки и пальцы делать все, что ему угодно, и ноги идти, куда он хочет? Является ли тело чем-то иным, кроме послушания своему разуму; и может ли тело быть таким, если разум не находится в своих производных в теле? Совместимо ли с разумом думать, что тело действует из послушания просто потому, что разум так желает? В этом случае они должны быть двумя: одно выше, другое ниже, одно командует, другое подчиняется. Поскольку это никоим образом не совместимо с разумом, следует, что жизнь человека находится в своих первоначалах в мозгу и в своих производных в теле (согласно тому, что было сказано выше, n. 365); также что какова жизнь в первоначалах, такова она в целом и в каждой части (n. 366); и посредством этих первоначал жизнь находится в целом от каждой части и в каждой части от целого (n. 367). То, что все вещи разума имеют отношение к воле и разуму, и что воля и разум являются вместилищами любви и мудрости от Господа, и что эти двое составляют жизнь человека, было показано на предыдущих страницах.

388. Из того, что было сказано, можно также видеть, что разум человека есть сам человек. Ибо первичная ткань человеческой формы, то есть сама человеческая форма со всеми и каждой вещью ее, происходит от первоначал, продолженных от мозга через нервы, способом, описанным выше. Это та форма, в которую человек приходит после смерти, который тогда называется духом или ангелом и который во всей полноте есть человек, но духовный человек. Материальная форма, которая добавляется и накладывается в мире, не является человеческой формой сама по себе, но только в силу духовной формы, к которой она добавлена и наложена, чтобы человек мог выполнять полезности в естественном мире, а также черпать для себя из более чистых веществ мира фиксированное вместилище духовных вещей и, таким образом, продолжать и увековечивать жизнь. Истина ангельской мудрости состоит в том, что разум человека, не только в целом, но и в каждой частности, находится в постоянном стремлении к человеческой форме по той причине, что Бог есть Человек.

389. Чтобы человек мог быть человеком, не должно недоставать ни одной части, ни в голове, ни в теле, которая имеет существование в полном человеке; поскольку нет ничего в нем, что не входило бы в человеческую форму и не составляло бы ее; ибо это форма любви и мудрости, и это, само по себе рассматриваемое, есть Божественное. В ней находятся все завершения любви и мудрости, которые в Боге-Человеке бесконечны, но в Его образе, то есть в человеке, ангеле или духе, конечны. Если бы недоставало какой-либо части, имеющей существование в человеке, недоставало бы чего-то от завершения любви и мудрости, соответствующих ей, посредством чего Господь мог бы быть от начал в крайностях с человеком и мог бы от Своей Божественной Любви через Свою Божественную Мудрость обеспечивать полезности в сотворенном мире.

390. (7) Соединение духа человека с его телом происходит посредством соответствия его воли и разума с его сердцем и легкими, а их разделение происходит от несоответствия. Поскольку до сих пор было неизвестно, что разум человека, под которым подразумеваются воля и разум, есть его дух и что дух есть человек; и поскольку было неизвестно, что дух человека, так же как и его тело, имеет пульс и дыхание, нельзя было знать, что пульс и дыхание духа в человеке втекают в пульс и дыхание его тела и производят их. Поскольку, таким образом, дух человека, так же как и его тело, обладает пульсом и дыханием, следует, что существует подобное соответствие пульса и дыхания духа человека с пульсом и дыханием его тела — ибо, как было сказано, его разум есть его дух, — следовательно, когда две пары движений перестают соответствовать, происходит разделение, которое есть смерть. Разделение или смерть наступает, когда от какого-либо рода болезни или несчастного случая тело приходит в такое состояние, что не способно действовать в унисон со своим духом, ибо так погибает соответствие, а вместе с ним и соединение; не тогда, однако, когда прекращается только дыхание, но когда прекращается пульсация сердца. Ибо до тех пор, пока сердце движется, любовь с ее жизненным теплом остается и сохраняет жизнь, как это очевидно в случаях обморока и удушья, а также в состоянии плодной жизни в утробе. Одним словом, телесная жизнь человека зависит от соответствия ее пульса и дыхания с пульсом и дыханием его духа; и когда это соответствие прекращается, телесная жизнь прекращается, и его дух отходит и продолжает свою жизнь в духовном мире, который настолько похож на его жизнь в естественном мире, что он не знает, что умер. Люди обычно входят в духовный мир через два дня после смерти тела. Ибо я говорил с некоторыми через два дня.

391. То, что дух, подобно человеку на земле, пребывающему в теле, обладает пульсом и дыханием, может быть доказано только самими духами и ангелами, когда даруется привилегия говорить с ними. Эта привилегия была дарована мне. Когда их спрашивали об этом, они отвечали, что они такие же люди, как и те, что в мире, и обладают телом, как и они, но телом духовным, и чувствуют биение сердца в груди и биение артерий в запястье, точно так же, как люди в естественном мире. Я спрашивал многих об этом, и все они давали одинаковый ответ. То, что дух человека дышит внутри его тела, мне было дано узнать из личного опыта. Однажды ангелам было позволено управлять моим дыханием, по желанию уменьшать его и, наконец, приостановить, пока не осталось лишь дыхание моего духа, которое я тогда ощутил чувствами. Подобный опыт был дарован мне, когда мне было позволено узнать состояние умирающих (как можно видеть в работе «О небесах и аде», п. 449). Иногда я приводился в состояние дыхания только моего духа, которое я тогда чувственно воспринимал как согласующееся с общим дыханием небес. Также много раз я пребывал в состоянии, подобном состоянию ангелов, и был вознесен к ним на небеса, и, будучи тогда вне тела в духе, я беседовал с ангелами, дыша подобным же образом, как в мире. Из этого и других личных свидетельств мне стало ясно, что дух человека дышит не только в теле, но и после того, как он покинул тело; что дыхание духа столь безмолвно, что не ощутимо для человека; и что оно вливается в явное дыхание тела почти так же, как причина втекает в следствие, или мысль в легкие и через легкие в речь. Из всего этого также очевидно, что соединение духа и тела в человеке происходит посредством соответствия сердечного и легочного движений в обоих.

392. Эти два движения, сердечное и легочное, берут свое начало и сохраняются благодаря тому, что все ангельские небеса, в целом и в частности, пребывают в этих двух движениях жизни; и все ангельские небеса пребывают в этих движениях потому, что Господь вливает их от солнца, где Он пребывает и которое от Него; ибо эти два движения поддерживаются тем солнцем от Господа. Очевидно, что таково их происхождение, поскольку все небесное и все земное зависит от Господа через это солнце в связи, в силу формы, подобно цепному строению от первого до последнего, а также поскольку жизнь любви и мудрости исходит от Господа, и все силы вселенной исходят от жизни. То, что изменение этих движений происходит в соответствии с принятием любви и мудрости, также следует из этого.

393. В дальнейшем будет сказано больше о соответствии этих движений, о том, какова природа этого соответствия у тех, кто дышит вместе с небесами, и какова она у тех, кто дышит вместе с адом; а также о том, какова она у тех, кто говорит с небесами, но мыслит вместе с адом, то есть какова она у лицемеров, льстецов, обманщиков и других.

394. ИЗ СООТВЕТСТВИЯ СЕРДЦА С ВОЛЕЙ И ЛЕГКИХ С РАЗУМОМ МОЖНО УЗНАТЬ ВСЕ, ЧТО МОЖНО ЗНАТЬ О ВОЛЕ И РАЗУМЕ, ИЛИ О ЛЮБВИ И МУДРОСТИ, А СЛЕДОВАТЕЛЬНО, О ДУШЕ ЧЕЛОВЕКА.
Многие в ученом мире утруждали себя вопросами относительно души; но поскольку они ничего не знали о духовном мире или о состоянии человека после смерти, они могли лишь строить теории не о природе души, а о ее воздействии на тело. О природе души они не могли иметь иного представления, кроме как о чем-то чистейшем в эфире, а о ее содержащей форме — не иначе как об эфирной. Но, зная, что душа духовна, они не осмеливались открыто говорить об этом много, опасаясь приписать душе что-то естественное. С таким представлением о душе, и при этом зная, что душа воздействует на тело и производит в нем все, что относится к его ощущению и движению, они, как было сказано, утруждали себя вопросами относительно воздействия души на тело. Одни считали, что это происходит через влияние, другие — что через гармонию. Но поскольку это исследование не открыло ничего, в чем мог бы успокоиться разум, жаждущий увидеть истину, мне было дано говорить с ангелами и просветиться по этому вопросу их мудростью; плоды этого таковы: душа человека, которая живет после смерти, есть его дух и является в полной форме человеком; душа этой формы есть воля и разум, а душа их — любовь и мудрость от Господа; эти двое суть то, что составляет жизнь человека, которая от Господа свыше; однако ради принятия человеком Его, Он делает так, что жизнь кажется как бы принадлежащей человеку; но чтобы человек не присваивал жизнь себе как свою и тем самым не удалялся от этого принятия Господа, Господь также учил, что все от любви, что называется добром, и все от мудрости, что называется истиной, исходит от Него, и ничего из этого — от человека; и поскольку эти двое суть жизнь, то все от жизни, что является жизнью, исходит от Него.

395. Поскольку душа в самом своем Бытии (Esse) есть любовь и мудрость, и эти двое в человеке — от Господа, в человеке созданы два вместилища, которые также являются обителями Господа в человеке: одно для любви, другое для мудрости; одно для любви называется волей, другое для мудрости — разумом. Теперь, поскольку Любовь и Мудрость в Господе суть одно различимым образом (как можно видеть выше, п. 17-22), и Божественная любовь есть от Его Божественной мудрости, а Божественная мудрость есть от Его Божественной любви (п. 34-39), и поскольку эти двое так исходят от Бога-Человека, то есть от Господа, поэтому эти два вместилища и обители Господа в человеке, воля и разум, созданы Господом так, что они различимо двое, и все же составляют одно в каждом действии и каждом ощущении; ибо в них воля и разум не могут быть разделены. Тем не менее, чтобы человек мог стать вместилищем и обителью Господа, предусмотрено, как необходимое для этой цели, чтобы разум человека мог быть возвышен над его собственной любовью в некий свет мудрости, в любви к которой человек не пребывает, и чтобы он мог тем самым видеть и быть научен тому, как он должен жить, если хочет также прийти в эту высшую любовь и тем самым наслаждаться вечным счастьем. Но злоупотреблением этой способностью возвышать разум над своей собственной любовью человек извратил в себе то, что могло бы быть вместилищем и обителью Господа (то есть любви и мудрости от Господа), сделав волю обителью для любви к себе и к миру, а разум — обителью для всего, что подтверждает эти любви. Отсюда произошло то, что эти две обители, воля и разум, стали обителями адской любви, а посредством подтверждений в пользу этих любовей — обителями адского мышления, которое в аду почитается за мудрость.

396. Причина, по которой любовь к себе и любовь к миру являются адскими любовями, и все же человек мог прийти в них и тем самым извратить волю и разум внутри себя, такова: любовь к себе и любовь к миру по творению являются небесными любовями; ибо они суть любви естественного человека, служащие духовным любовям, как фундамент служит дому. Ибо человек из любви к себе и к миру ищет блага для своего тела, желает пищи, одежды и жилища, заботится о благополучии своей семьи и об обеспечении занятости ради полезности, и даже, в интересах послушания, быть почитаемым в соответствии с достоинством дел, которыми он управляет, и находить радость и освежение в мирских удовольствиях; однако все это ради цели, которой должна быть полезность. Ибо через эти вещи человек находится в состоянии служить Господу и служить ближнему. Когда, однако, нет любви к служению Господу и служению ближнему, а есть только любовь к служению самому себе посредством мира, тогда из небесной эта любовь становится адской, ибо она заставляет человека погрузить свой разум и нрав в то, что является его собственным, а это само по себе есть полное зло.

397. Теперь, чтобы человек не мог разумом быть на небесах, в то время как волей он в аду, как это возможно, и тем самым иметь разделенный разум, после смерти все от разума, что превосходит его собственную любовь, удаляется; благодаря чему происходит так, что в каждом воля и разум в конечном итоге составляют одно. У тех, кто на небесах, воля любит добро, а разум мыслит истину; но у тех, кто в аду, воля любит зло, а разум мыслит ложь. То же верно и для человека в этом мире, когда он мыслит от своего духа, как он делает, когда он один; однако многие, пока они в теле, когда они не одни, мыслят иначе. Они тогда мыслят иначе, потому что возвышают свой разум над собственной любовью своей воли, то есть своего духа. Эти вещи были сказаны, чтобы стало известно, что воля и разум суть две различные вещи, хотя и созданы действовать как одно, и что они делаются действующими как одно после смерти, если не раньше.

398. Теперь, поскольку любовь и мудрость, а следовательно, воля и разум, суть то, что называется душой, и то, как душа действует на тело и совершает все его операции, должно быть показано в дальнейшем, и поскольку это можно узнать из соответствия сердца с волей и легких с разумом, посредством этого соответствия было раскрыто следующее:

(1) Любовь или воля есть сама жизнь человека.

(2) Любовь или воля непрестанно стремится к человеческой форме и ко всему, что принадлежит этой форме.

(3) Любовь или воля не способна совершить что-либо через свою человеческую форму без брака с мудростью или разумом.

(4) Любовь или воля готовит дом или брачный чертог для своей будущей жены, которой является мудрость или разум.

(5) Любовь или воля также готовит все в своей человеческой форме, чтобы она могла действовать совместно с мудростью или разумом.

(6) После бракосочетания первое соединение происходит через привязанность к познанию, из которой рождается привязанность к истине.

(7) Второе соединение происходит через привязанность к пониманию, из которой рождается восприятие истины.

(8) Третье соединение происходит через привязанность к видению истины, из которой рождается мысль.

(9) Через эти три соединения любовь или воля пребывает в своей чувственной жизни и в своей деятельной жизни.

(10) Любовь или воля вводит мудрость или разум во все вещи своего дома.

(11) Любовь или воля не делает ничего, кроме как в соединении с мудростью или разумом.

(12) Любовь или воля соединяет себя с мудростью или разумом и заставляет мудрость или разум взаимно соединиться с ней.

(13) Мудрость или разум, благодаря силе, данной ему любовью или волей, может быть возвышен и может принимать такие вещи, которые от света с небес, и воспринимать их.

(14) Любовь или воля может подобным же образом быть возвышена и может воспринимать такие вещи, которые от тепла с небес, при условии, что она любит своего супруга в той же степени.

(15) В противном случае любовь или воля низводит мудрость или разум с его возвышенного состояния, чтобы он мог действовать как одно с ней.

(16) Любовь или воля очищается мудростью в разуме, если они возвышаются вместе.

(17) Любовь или воля оскверняется в разуме и им, если они не возвышаются вместе.

(18) Любовь, будучи очищенной мудростью в разуме, становится духовной и небесной.

(19) Любовь, будучи оскверненной в разуме и им, становится естественной и чувственной.

(20) Способность понимать, называемая рациональностью, и способность действовать, называемая свободой, все же остаются.

(21) Духовная и небесная любовь есть любовь к ближнему и любовь к Господу; а естественная и чувственная любовь есть любовь к миру и любовь к себе.

(22) То же самое происходит с милосердием и верой и их соединением, что и с волей и разумом и их соединением.

399. (1) Любовь или воля есть сама жизнь человека. Это следует из соответствия сердца с волей (рассмотренного выше, п. 378-381). Ибо как сердце действует в теле, так воля действует в разуме; и как все вещи тела зависят в своем существовании и движении от сердца, так все вещи разума зависят в своем существовании и жизни от воли. Сказано: от воли, но это означает от любви, потому что воля есть вместилище любви, а любовь есть сама жизнь (см. выше, п. 1-3), и любовь, которая есть сама жизнь, исходит от одного Господа. По сердцу и его распространению в теле через артерии и вены можно увидеть, что любовь или воля есть жизнь человека, по той причине, что вещи, которые соответствуют друг другу, действуют подобным образом, за исключением того, что одна естественна, а другая духовна. Как сердце действует в теле, видно из анатомии, которая показывает, что везде, где сердце действует посредством исходящих от него сосудов, все живо или служит жизни; но там, где сердце посредством своих сосудов не действует, все безжизненно. Более того, сердце есть первое и последнее, что действует в теле. То, что оно первое, очевидно из плода, а то, что оно последнее, очевидно из умирающих, и то, что оно может действовать без сотрудничества легких, очевидно из случаев удушья и обморока; из чего можно видеть, что жизнь разума зависит исключительно от воли, точно так же, как замещающая жизнь тела зависит только от сердца; и что воля живет, когда мышление прекращается, точно так же, как сердце живет, когда дыхание прекращается. Это также очевидно из плода, из умирающих и из случаев удушья и обморока. Из чего следует, что любовь или воля есть сама жизнь человека.

400. (2) Любовь или воля непрестанно стремится к человеческой форме и ко всему, что принадлежит этой форме. Это очевидно из соответствия сердца и воли. Ибо известно, что все вещи тела формируются в утробе и что они формируются посредством волокон из мозга и кровеносных сосудов из сердца, и что из этих двух создаются ткани всех органов и внутренностей; из чего очевидно, что все вещи человека имеют свое существование от жизни воли, которая есть любовь, от своих первоначал, из мозга, через волокна; и все вещи его тела — от сердца через артерии и вены. Из этого ясно видно, что жизнь (которая есть любовь и воля от нее) непрестанно стремится к человеческой форме. И поскольку человеческая форма состоит из всех вещей, которые есть в человеке, следует, что любовь или воля находится в постоянном конатусе и усилии сформировать все это. Существует такой конатус и усилие к человеческой форме, потому что Бог есть Человек, и Божественная любовь и Божественная мудрость есть Его жизнь, и от Его жизни — все от жизни. Любой может видеть, что если бы Жизнь, которая есть сам Человек, не действовала в то, что само по себе не есть жизнь, формирование чего-либо такого, что существует в человеке, было бы невозможно, в котором тысячи тысяч вещей, составляющих одно, единодушно стремятся к образу Жизни, из которой они происходят, чтобы человек мог стать вместилищем и обителью этой Жизни. Из всего этого можно видеть, что любовь, а из любви воля, а из воли сердце, непрестанно стремятся к человеческой форме.

401. (3) Любовь или воля не способна совершить что-либо через свою человеческую форму без брака с мудростью или разумом. Это также очевидно из соответствия сердца с волей. Плод человека живет сердцем, а не легкими. Ибо у плода кровь не течет из сердца в легкие, давая ему способность дышать; но она течет через овальное отверстие в левый желудочек сердца; следовательно, плод не способен двигать какой-либо частью своего тела, но лежит спеленутым, также он не имеет ощущения, ибо его органы чувств закрыты. Так обстоит дело с любовью или волей, от которых плод действительно живет, хотя и смутно, то есть без ощущения или действия. Но как только легкие открываются, что происходит после рождения, он начинает чувствовать и действовать, а также желать и мыслить. Из всего этого можно видеть, что любовь или воля не способна совершить что-либо посредством своей человеческой формы без брака с мудростью или разумом.

402. (4) Любовь или воля готовит дом или брачный чертог для своей будущей жены, которой является мудрость или разум. В сотворенной вселенной и в каждой из ее частностей существует брак добра и истины; и это так, потому что добро от любви, а истина от мудрости, и эти двое в Господе, и от Него сотворены все вещи. Как этот брак существует в человеке, можно видеть отраженным в соединении сердца с легкими; поскольку сердце соответствует любви или добру, а легкие — мудрости или истине (см. выше, п. 378-381, 382-385). Из этого соединения можно видеть, как любовь или воля обручается с мудростью или разумом, а впоследствии вступает с ним в брак, то есть входит в своего рода брак с ним. Любовь обручается с мудростью, подготавливая для нее дом или брачный чертог, и сочетается с ней браком, соединяя ее с собой посредством привязанностей, а впоследствии живет мудро с ней в этом доме. Как это происходит, нельзя полностью описать иначе, как на духовном языке, потому что любовь и мудрость, следовательно, воля и разум, духовны; и духовные вещи, действительно, могут быть выражены на естественном языке, но могут быть восприняты лишь смутно, из-за недостатка знания о том, что такое любовь, что такое мудрость, что такое привязанности к добру и что такое привязанности к мудрости, то есть привязанности к истине. Тем не менее, природу обручения и брака любви с мудростью, или воли с разумом, можно увидеть по параллели, которую дает их соответствие с сердцем и легкими. Что верно для них, то верно для любви и мудрости, настолько полностью, что нет никакой разницы, кроме той, что одно естественно, а другое духовно. Таким образом, из сердца и легких очевидно, что сердце сначала формирует легкие, а впоследствии соединяется с ними; оно формирует легкие в плоде и соединяется с ними после рождения. Это сердце делает в своей обители, которая называется грудью, где двое расположились вместе, отделенные от других частей тела перегородкой, называемой диафрагмой, и оболочкой, называемой плеврой. Так обстоит дело с любовью и мудростью или с волей и разумом.

403. (5) Любовь или воля готовит все вещи в своей собственной человеческой форме, чтобы она могла действовать совместно с мудростью или разумом. Мы говорим: воля и разум, но следует тщательно помнить, что воля есть весь человек; ибо именно воля, вместе с разумом, находится в первоначалах в мозгу и в производных в теле, следовательно, во всем и в каждой части (см. выше, п. 365-367). Из этого можно видеть, что воля есть весь человек в отношении самой его формы, как общей формы, так и частной формы всех частей; и что разум есть ее партнер, как легкие являются партнером сердца. Остерегайтесь лелеять представление о воле как о чем-то отдельном от человеческой формы, ибо она и есть та самая форма. Из этого можно видеть не только то, как воля готовит брачный чертог для разума, но и то, как она готовит все вещи в своем доме (который есть все тело), чтобы она могла действовать совместно с разумом. Это она готовит таким образом, что, как каждая вещь тела соединена с волей, так она соединена с разумом; иными словами, что, как каждая вещь тела подчинена воле, так она подчинена разуму. Как каждая вещь тела готовится к соединению с разумом, так же как и с волей, можно увидеть в теле только как в зеркале или образе, с помощью анатомических знаний, которые показывают, как все вещи в теле связаны так, что когда легкие дышат, каждая вещь во всем теле приводится в движение дыханием легких и в то же время биением сердца. Анатомия показывает, что сердце соединено с легкими через предсердия, которые продолжаются во внутренности легких; также что все внутренности всего тела соединены через связки с грудной полостью; и соединены так, что когда легкие дышат, каждая вещь, в целом и в частности, участвует в дыхательном движении. Таким образом, когда легкие наполняются, ребра расширяют грудную клетку, плевра растягивается, а диафрагма широко натягивается, и вместе с ними все нижние части тела, которые соединены с ними связками, получают некоторое действие через легочное действие; не говоря уже о других фактах, чтобы те, кто не имеет знаний в анатомии, из-за незнания ее терминов не запутались в отношении предмета. Проконсультируйтесь с любым искусным и проницательным анатомом, не связаны ли все вещи во всем теле, от груди и ниже, так, что когда легкие расширяются при дыхании, каждая из них приводится в движение, синхронное с легочным действием. Из всего этого теперь очевидна природа соединения, подготовленного волей между разумом и каждой вещью человеческой формы. Только хорошо исследуйте связи и осмотрите их анатомическим глазом; затем, следуя связям, рассмотрите их сотрудничество с дышащими легкими и с сердцем; и наконец, в мысли замените легкие разумом, а сердце — волей, и вы увидите.

404. (6) После бракосочетания первое соединение происходит через привязанность к познанию, из которой рождается привязанность к истине. Под бракосочетанием здесь понимается состояние человека после рождения, от состояния невежества к состоянию разумности, а от него — к состоянию мудрости. Первое состояние, которое есть состояние чистого невежества, здесь не имеется в виду под бракосочетанием, потому что тогда нет мышления от разума, а есть только смутная привязанность от любви или воли. Это состояние является подготовительным к бракосочетанию. Во втором состоянии, которое принадлежит человеку в детстве, существует, как мы знаем, привязанность к познанию, посредством которой младенец учится говорить и читать, а впоследствии постепенно узнает вещи, относящиеся к разуму. То, что именно любовь, принадлежащая воле, совершает это, не может быть подвергнуто сомнению; ибо если бы это не совершалось любовью или волей, это не было бы сделано. То, что каждый человек имеет после рождения привязанность к познанию и через это приобретает знание, посредством которого его разум постепенно формируется, расширяется и совершенствуется, признается каждым, кто вдумчиво советуется с опытом. Также очевидно, что отсюда происходит привязанность к истине; ибо когда человек, из привязанности к познанию, стал разумным, он ведом не столько привязанностью к познанию, сколько привязанностью к рассуждению и формированию выводов по предметам, которые он любит, будь то экономические, гражданские или моральные. Когда эта привязанность возвышается до духовных вещей, она становится привязанностью к духовной истине. То, что ее первым подготовительным состоянием была привязанность к познанию, можно видеть из того факта, что привязанность к истине есть возвышенная привязанность к познанию; ибо быть затронутым истинами — то же самое, что желать из привязанности знать их, и, когда они найдены, впитывать их с радостью привязанности.

(7) Второе соединение происходит через привязанность к пониманию, из которой рождается восприятие истины. Это очевидно любому, кто желает рациональным прозрением исследовать этот вопрос. Из рационального прозрения ясно, что привязанность к истине и восприятие истины суть две силы разума, которые у некоторых людей гармонируют как одно, а у других — нет. Они гармонируют как одно у тех, кто желает воспринимать истины разумом, но не у тех, кто желает только знать истины. Также ясно, что каждый находится в восприятии истины настолько, насколько он находится в привязанности к пониманию; ибо если вы отнимете привязанность к пониманию истины, не будет восприятия истины; но дайте привязанность к пониманию истины, и будет восприятие истины в соответствии со степенью привязанности к ней. Ни одному человеку со здравым разумом никогда не недостает восприятия истины, пока у него есть привязанность к пониманию истины. То, что каждый человек имеет способность понимать истину, которая называется рациональностью, было показано выше.

(8) Третье соединение происходит через привязанность к видению истины, из которой рождается мысль. То, что привязанность к познанию — одно, привязанность к пониманию — другое, а привязанность к видению истины — третье, или что привязанность к истине — одно, восприятие истины — другое, а мысль — третье, видится лишь смутно теми, кто не может воспринимать операции разума как различные, но видится ясно теми, кто может. Это смутно видится теми, кто не воспринимает операции разума как различные, потому что у тех, кто находится в привязанности к истине и в восприятии истины, эти операции одновременны в мысли, а когда они одновременны, их нельзя различить. Человек находится в явной мысли, когда его дух мыслит в теле, что особенно бывает, когда он находится в обществе других; но когда он находится в привязанности к пониманию и через это приходит к восприятию истины, он тогда находится в мысли своего духа, которая есть размышление. Это переходит, действительно, в мысль тела, но в безмолвную мысль; ибо она выше телесной мысли и смотрит на то, что принадлежит мысли из памяти, как на нечто ниже себя, извлекая оттуда либо выводы, либо подтверждения. Но настоящая привязанность к истине воспринимается только как давление воли от чего-то приятного, что внутренне находится в размышлении как его жизнь, и мало замечается. Из всего этого теперь можно видеть, что эти три: привязанность к истине, восприятие истины и мысль — следуют в порядке от любви и что они имеют существование только в разуме. Ибо когда любовь входит в разум, что она делает, когда их соединение совершено, она сначала порождает привязанность к истине, затем привязанность к пониманию того, что она знает, и, наконец, привязанность к видению в телесной мысли того, что она понимает; ибо мысль есть не что иное, как внутреннее зрение. Верно, что мысль первой становится явной, потому что она от естественного разума; но мысль от восприятия истины, которая от привязанности к истине, последней становится явной; эта мысль есть мысль мудрости, а та — мысль из памяти через зрение естественного разума. Все операции любви или воли, не находящиеся внутри разума, имеют отношение не к привязанностям к истине, а к привязанностям к добру.

405. То, что эти три от любви воли следуют в порядке в разуме, действительно может быть понято рациональным человеком, но все же не может быть ясно увидено и, таким образом, доказано настолько, чтобы вызвать веру. Но поскольку любовь, которая от воли, действует как одно с сердцем по соответствию, а мудрость, которая от разума, действует как одно с легкими (как было показано выше), поэтому то, что было сказано (в п. 404) об привязанности к истине, восприятии истины и мысли, нигде не может быть более ясно увидено и доказано, чем в легких и их механизме. Поэтому они будут кратко описаны. После рождения сердце выбрасывает кровь из своего правого желудочка в легкие; и после прохождения через них она изливается в левый желудочек: таким образом сердце открывает легкие. Это оно делает через легочные артерии и вены. Легкие имеют бронхиальные трубки, которые разветвляются и в конце концов заканчиваются воздушными мешочками, в которые легкие впускают воздух и таким образом дышат. Вокруг бронхиальных трубок и их разветвлений есть также артерии и вены, называемые бронхиальными, возникающие из непарной вены или полой вены и из аорты. Эти артерии и вены отличны от легочных артерий и вен. Из этого очевидно, что кровь течет в легкие двумя путями и вытекает из них двумя путями. Это позволяет легким дышать несинхронно с сердцем. То, что чередующиеся движения сердца и чередующиеся движения легких не действуют как одно, хорошо известно. Теперь, поскольку существует соответствие сердца и легких с волей и разумом (как показано выше), и поскольку соединение по соответствию таково, что как действует одно, так действует и другое, можно увидеть по потоку крови из сердца в легкие, как воля втекает в разум и производит результаты, упомянутые чуть выше (п. 404) относительно привязанности к истине и восприятия истины, и относительно мысли. По соответствию это и многие другие вещи, относящиеся к предмету, которые нельзя объяснить в нескольких словах, были раскрыты мне. Поскольку любовь или воля соответствует сердцу, а мудрость или разум — легким, следует, что кровеносные сосуды сердца в легких соответствуют привязанностям к истине, а разветвления бронхов легких — восприятиям и мыслям от этих привязанностей. Тот, кто проследит все ткани легких от этих начал и раскроет аналогию с любовью воли и мудростью разума, сможет увидеть в своего рода образе вещи, упомянутые выше (п. 404), и тем самым достичь подтвержденной веры. Но поскольку немногие знакомы с анатомическими деталями относительно сердца и легких, и поскольку подтверждение вещи тем, что незнакомо, вызывает неясность, я опускаю дальнейшую демонстрацию аналогии.

406. (9) Через эти три соединения любовь или воля пребывает в своей чувственной жизни и в своей деятельной жизни. Любовь без разума, или привязанность, которая от любви без мысли, которая от разума, не может ни чувствовать, ни действовать в теле; поскольку любовь без разума как бы слепа, а привязанность без мысли как бы во тьме кромешной, ибо разум есть свет, которым любовь видит. Мудрость разума, более того, от света, который исходит от Господа как солнца. Поскольку, следовательно, любовь воли без света разума ничего не видит и слепа, следует, что без света разума даже телесные чувства были бы слепы и притуплены, не только зрение и слух, но и другие чувства также, — другие чувства, потому что все восприятие истины есть свойство любви в разуме (как было показано выше), и все телесные чувства черпают свое восприятие из восприятия своего разума. То же верно для каждого телесного действия; ибо действие от любви без разума подобно действию человека в темноте, когда он не знает, что делает; следовательно, в таком действии не было бы ничего от разумности и мудрости. Такое действие нельзя назвать живым действием, ибо действие черпает свое Бытие (esse) от любви, а свое качество — от разумности. Более того, вся сила добра — посредством истины; следовательно, добро действует в истине и, таким образом, посредством истины; и добро от любви, а истина от разума. Из всего этого можно видеть, что любовь или воля через эти три соединения (см. выше, п. 404) пребывает в своей чувственной жизни и в своей деятельной жизни.

407. То, что это так, может быть доказано в жизни соединением сердца с легкими, потому что соответствие между волей и сердцем, и между разумом и легкими, таково, что как любовь действует с разумом духовно, так сердце действует с легкими естественно: из этого то, что было сказано выше, можно увидеть как в образе, представленном глазу. То, что человек не имеет ни чувственной жизни, ни деятельной жизни, пока сердце и легкие не действуют вместе, очевидно из состояния плода или младенца в утробе и из его состояния после рождения. Пока человек есть плод, то есть в утробе, легкие закрыты, поэтому он не имеет ни чувства, ни действия; органы чувств закрыты, руки связаны, так же как и ноги; но после рождения легкие открываются, и по мере того, как они открываются, человек чувствует и действует; легкие открываются посредством крови, посылаемой в них из сердца. То, что человек не имеет ни чувственной жизни, ни деятельной жизни без сотрудничества сердца и легких, очевидно также в обмороках, когда действует только сердце, а не легкие, ибо дыхание тогда прекращается; в этом случае нет ни ощущения, ни действия, как хорошо известно. То же самое с людьми, удушенными водой или чем-либо, препятствующим гортани и закрывающим дыхательный путь; хорошо известно, что человек тогда кажется мертвым, он ничего не чувствует и ничего не делает; и все же он жив в сердце; ибо он возвращается к своей чувственной и деятельной жизни, как только препятствия к легким удалены. Кровь, правда, циркулирует тем временем через легкие, но через легочные артерии и вены, а не через бронхиальные артерии и вены, а последние — это то, что дает человеку способность дышать. То же самое с влиянием любви в разум.

408. (10) Любовь или воля вводит мудрость или разум во все вещи своего дома. Под домом любви или воли понимается весь человек в отношении всех вещей его разума; и поскольку они соответствуют всем вещам тела (как показано выше), под домом понимается также весь человек в отношении всех вещей его тела, называемых членами, органами и внутренностями. То, что легкие вводятся во все эти вещи так же, как разум вводится во все вещи разума, можно видеть из того, что было показано выше, а именно, что любовь или воля готовит дом или брачный чертог для своей будущей жены, которой является мудрость или разум (п. 402); и что любовь или воля готовит все вещи в своей собственной человеческой форме, то есть в своем доме, чтобы она могла действовать совместно с мудростью или разумом (п. 403). Из того, что там сказано, очевидно, что каждая и все вещи во всем теле так связаны связками, исходящими из ребер, позвонков, грудины и диафрагмы, и из брюшины, которая зависит от них, что когда легкие дышат, все они также влекутся и переносятся в чередующихся движениях. Анатомия показывает, что чередующиеся волны дыхания даже проникают в самые внутренности до их сокровенных глубин; ибо связки, упомянутые выше, прилипают к оболочкам внутренностей, и эти оболочки, своими расширениями, проникают в их самые внутренние части, как и артерии и вены своими разветвлениями. Из этого очевидно, что дыхание легких находится в полном соединении с сердцем в каждой вещи тела; и чтобы соединение было полным во всех отношениях, даже само сердце находится в легочном движении, ибо оно лежит в лоне легких и соединено с ними предсердиями, и покоится на диафрагме, благодаря чему его артерии также участвуют в легочном движении. Желудок тоже находится в подобном соединении с легкими, благодаря связности его пищевода с трахеей. Эти анатомические факты приведены, чтобы показать, какого рода соединение любви или воли с мудростью или разумом, и как двое в согласии соединены со всеми вещами разума; ибо духовное и телесное соединение подобны.

409. (11) Любовь или воля не делает ничего, кроме как в соединении с мудростью или разумом. Ибо поскольку любовь не имеет ни чувственной, ни деятельной жизни вне разума; и поскольку любовь вводит разум во все вещи разума (как было показано выше, п. 407, 408), следует, что любовь или воля не делает ничего, кроме как в соединении с разумом. Ибо что значит действовать от любви без разума? Такое действие можно назвать только иррациональным; ибо разум учит, что должно быть сделано и как это должно быть сделано. Вне разума любовь не знает этого; следовательно, таков брак между любовью и разумом, что, хотя они двое, они действуют как одно. Существует подобный брак между добром и истиной, ибо добро от любви, а истина от разума. В каждой частной вещи вселенной, как сотворенной Господом, существует такой брак, их полезность имея отношение к добру, а форма их полезности — к истине. От этого брака происходит то, что в каждой вещи тела есть правое и левое, правое имея отношение к добру, из которого исходит истина, а левое — к истине от добра, таким образом к их соединению. От этого происходит то, что в человеке есть пары; есть два мозга, два полушария мозга, два желудочка сердца, две доли легких, два глаза, уха, ноздри, руки, кисти, бедра, стопы, почки, яички и т.д.; и где нет пар, там есть правая и левая сторона, все это по той причине, что добро смотрит на истину, чтобы она приняла форму, а истина смотрит на добро, чтобы она имела бытие. То же самое в ангельских небесах и в их отдельных обществах. Об этом предмете больше можно видеть выше (п. 401), где показано, что любовь или воля не способна совершить что-либо через свою человеческую форму без брака с мудростью или разумом. О соединении зла и лжи, которое противоположно соединению добра и истины, будет сказано в другом месте.

410. (12) Любовь или воля соединяет себя с мудростью или разумом и заставляет мудрость или разум взаимно соединиться с ней. То, что любовь или воля соединяет себя с мудростью или разумом, ясно из их соответствия с сердцем и легкими. Анатомическое наблюдение показывает, что сердце находится в движении своей жизни, когда легкие еще не в движении; это оно показывает случаями обморока и удушья, также плодом в утробе и цыпленком в яйце. Анатомическое наблюдение показывает также, что сердце, действуя в одиночку, формирует легкие и так приспосабливает их, что оно может осуществлять дыхание в них; также что оно так формирует другие внутренности и органы, что оно может осуществлять различные полезности в них, органы лица, чтобы оно могло иметь ощущение, органы движения, чтобы оно могло действовать, и оставшиеся части тела, чтобы оно могло проявлять полезности, соответствующие привязанностям любви. Из всего этого теперь впервые можно показать, что как сердце производит такие вещи ради различных функций, которые оно впоследствии должно выполнять в теле, так любовь, в своем вместилище, называемом волей, производит подобные вещи ради различных привязанностей, которые составляют ее форму, которая есть человеческая форма (как было показано выше). Теперь, поскольку первыми и ближайшими привязанностями любви являются привязанность к познанию, привязанность к пониманию и привязанность к видению того, что она знает и понимает, следует, что для этих привязанностей любовь формирует разум и фактически входит в них, когда она начинает чувствовать, действовать и мыслить. К этому разум не вносит ничего, как очевидно из аналогии сердца и легких (о которой выше). Из всего этого можно видеть, что любовь или воля соединяет себя с мудростью или разумом, а не мудрость или разум — с любовью или волей; также из этого очевидно, что знание, которое любовь приобретает себе посредством привязанности к познанию, и восприятие истины, которое она приобретает посредством привязанности к пониманию, и мысль, которую она приобретает посредством привязанности к видению того, что она знает и понимает, суть не от разума, а от любви. Мысли, восприятия и знания от них втекают, правда, из духовного мира, однако они принимаются не разумом, а любовью, в соответствии с ее привязанностями в разуме. Кажется, как будто разум принимает их, а не любовь или воля, но это иллюзия. Кажется также, как будто разум соединяет себя с любовью или волей, но это тоже иллюзия; любовь или воля соединяет себя с разумом и заставляет разум взаимно соединиться с ней. Это взаимное соединение — от брака любви с мудростью, откуда совершается соединение, кажущееся взаимным, от жизни и последующей силы любви. То же самое с браком добра и истины; ибо добро от любви, а истина от разума. Добро делает все, и оно принимает истину в свой дом и соединяет себя с ней настолько, насколько истина согласна. Добро может также допускать истины, которые не согласны; но это оно делает из привязанности к познанию, к пониманию и к мышлению о своих собственных вещах, в то время как оно еще не определило себя к полезностям, которые суть его цели и называются его благами. О взаимном соединении, то есть соединении истины с добром, нет никакого. То, что истина взаимно соединена, — от жизни, принадлежащей добру. От этого происходит то, что каждый человек, каждый дух и ангел рассматривается Господом в соответствии с его любовью или добром, и никто — в соответствии с его интеллектом, или его истиной, отделенной от любви или добра. Ибо жизнь человека есть его любовь (как было показано выше), и его жизнь квалифицируется в зависимости от того, как он возвысил свои привязанности посредством истины, то есть в зависимости от того, как он усовершенствовал свои привязанности мудростью. Ибо привязанности любви возвышаются и совершенствуются посредством истин, таким образом посредством мудрости. Тогда любовь действует совместно со своей мудростью, как бы от нее; но она действует от себя через мудрость, как через свою собственную форму, и это не черпает ничего от разума, но все — от своего рода определения любви, называемого привязанностью.

411. Все вещи, которые благоприятствуют ей, любовь называет своими благами, а все вещи, которые как средства ведут к благам, она называет своими истинами; и поскольку это средства, они любимы и становятся частью ее привязанности и таким образом становятся привязанностями в форме; поэтому истина есть не что иное, как форма привязанности, которая от любви. Человеческая форма есть не что иное, как форма всех привязанностей любви; красота есть ее разумность, которую она приобретает для себя через истины, полученные либо зрением, либо слухом, внешним и внутренним. Это то, что любовь располагает в форму своих привязанностей; и эти формы существуют в большом разнообразии; но все черпают подобие от своей общей формы, которая есть человеческая. Для любви все такие формы красивы и милы, но другие — некрасивы и немилы. Из этого, опять же, очевидно, что любовь соединяет себя с разумом, а не наоборот, и что взаимное соединение также от любви. Это то, что имеется в виду под любовью или волей, заставляющей мудрость или разум взаимно соединиться с ней.

412. То, что было сказано, можно увидеть в своего рода образе и, таким образом, подтвердить соответствием сердца с любовью и легких с разумом (о которых выше). Ибо если сердце соответствует любви, его определения, которые суть артерии и вены, соответствуют привязанностям, а в легких — привязанностям к истине; и поскольку есть также другие сосуды в легких, называемые воздушными сосудами, посредством которых осуществляется дыхание, эти сосуды соответствуют восприятиям. Должно быть отчетливо понято, что артерии и вены в легких не суть привязанности, и что дыхания не суть восприятия и мысли, но что они суть соответствия, то есть они действуют соответственно или синхронно; также что сердце и легкие не суть любовь и разум, но соответствия: и поскольку они суть соответствия, одно можно увидеть в другом. Тот, кто из анатомии пришел к пониманию всего строения легких, может ясно видеть, когда он сравнивает его с разумом, что разум не действует вовсе сам по себе, не воспринимает и не мыслит сам по себе, но действует полностью через привязанности, которые от любви. Эти, в разуме, называются привязанностью к познанию, к пониманию и к видению истины (о которых было сказано выше). Ибо все состояния легких зависят от крови из сердца и из полой вены и аорты; и дыхания, которые происходят в бронхиальных ветвях, протекают в соответствии с состоянием этих сосудов; ибо когда поток крови останавливается, дыхание останавливается. Многое другое может быть раскрыто сравнением строения легких с разумом, которому легкие соответствуют; но поскольку немногие знакомы с анатомической наукой, и попытка демонстрировать или доказывать что-либо тем, что неизвестно, делает это неясным, не хорошо говорить больше на этот предмет. Из того, что я знаю о строении легких, я полностью убежден, что любовь через свои привязанности соединяет себя с разумом, и что разум не соединяет себя ни с какой привязанностью любви, но что он взаимно соединяется любовью, с той целью, чтобы любовь имела чувственную жизнь и деятельную жизнь. Но не должно быть забыто, что человек имеет двоякое дыхание, одно духа и другое тела; и что дыхание духа зависит от волокон из мозга, а дыхание тела — от кровеносных сосудов из сердца, и из полой вены и аорты. Очевидно, более того, что мысль производит дыхание; очевидно также, что привязанность, которая от любви, производит мысль, ибо мысль без привязанности — точно как дыхание без сердца, вещь невозможная. Из этого ясно, что привязанность, которая от любви, соединяет себя с мыслью, которая от разума (как было сказано выше), подобным же образом, как сердце делает в легких.

413. (13) Мудрость, или разум, благодаря силе, дарованной ему любовью, может возвышаться и принимать то, что относится к свету из небес, и воспринимать это. То, что человек обладает способностью воспринимать тайны мудрости, когда слышит их, было показано выше во многих местах. Эта способность человека называется рациональностью. Она присуща каждому человеку по творению. Это способность понимать вещи внутренне и решать, что справедливо и правильно, а что хорошо и истинно; и именно ею человек отличается от зверей. Это, следовательно, и имеется в виду, когда говорится, что разум может возвышаться и принимать то, что относится к свету из небес, и воспринимать это. Что это так, можно увидеть также в своего рода образе в легких, по той причине, что легкие соответствуют разуму. В легких это можно увидеть по их клеточной субстанции, которая состоит из бронхиальных трубок, продолжающихся до мельчайших воздушных пузырьков, являющихся вместилищами воздуха при дыхании; именно с ними мысли составляют одно целое посредством соответствия. Эта клеточная субстанция такова, что она может расширяться и сжиматься двояким образом: одним образом — вместе с сердцем, другим — почти отдельно от сердца. В первом случае она расширяется и сжимается через легочные артерии и вены, которые происходят только от сердца; во втором — через бронхиальные артерии и вены, которые происходят от полой вены и аорты, и эти сосуды находятся вне сердца. Это происходит в легких по той причине, что разум способен возвышаться над своей собственной любовью, которая соответствует сердцу, и принимать свет с небес. Тем не менее, когда разум возвышается над своей собственной любовью, он не отстраняется от нее, но извлекает из нее то, что называется привязанностью к познанию и пониманию, с целью достижения некоторого почета, славы или выгоды в мире; это цепляется за всякую любовь как поверхность, и благодаря этому любовь светит на поверхности; но у мудрых любовь светит насквозь. Эти вещи относительно легких приводятся для доказательства того, что разум может возвышаться и может принимать и воспринимать то, что относится к свету небес; ибо соответствие является полным. Видеть через соответствие — значит видеть легкие через разум, а разум через легкие, и таким образом из обоих вместе воспринимать доказательство.

414. (14) Любовь, или воля, может подобным образом возвышаться и принимать то, что относится к теплу из небес, при условии, что она любит мудрость, свою супругу, в той же степени. То, что разум может возвышаться в свет небес и из этого света извлекать мудрость, было показано в предыдущей главе и во многих местах выше; также и то, что любовь, или воля, может возвышаться точно так же, при условии, что она любит то, что относится к свету небес или что относится к мудрости, также было показано во многих местах. Однако любовь, или воля, не может быть таким образом возвышена через что-либо из почета, славы или выгоды в качестве цели, но только через любовь к полезности, следовательно, не ради себя, а ради ближнего; и поскольку эта любовь дается только Господом из небес, и дается Господом, когда человек бежит от зол как от грехов, поэтому любовь, или воля, может возвышаться этими средствами, и не может без этих средств. Но любовь, или воля, возвышается в тепло небес, в то время как разум возвышается в их свет. Когда оба возвышаются, там происходит брак их двоих, который называется небесным браком, потому что это брак небесной любви и мудрости; следовательно, говорится, что любовь также возвышается, если она любит мудрость, свою супругу, в той же степени. Любовь к мудрости, то есть подлинная любовь человеческого разума, есть любовь к ближнему от Господа. То же самое происходит со светом и теплом в мире. Свет существует без тепла и с теплом; свет бывает без тепла зимой и с теплом летом; и когда тепло бывает со светом, все процветает. Свет у человека, который соответствует свету зимы, есть мудрость без ее любви; а свет у человека, который соответствует свету лета, есть мудрость с ее любовью.

415. Это соединение и разъединение мудрости и любви можно увидеть как бы изображенным в соединении легких с сердцем. Ибо сердце может быть соединено с гроздьями пузырьков бронхов кровью, исходящей из него самого, а также кровью, исходящей не из него самого, а из полой вены и аорты. Тем самым дыхание тела может быть отделено от дыхания духа; но когда действует кровь только от сердца, дыхания не могут быть разделены. Теперь, поскольку мысли действуют как одно целое с дыханием посредством соответствия, из двоякого состояния легких при дыхании ясно, что человек способен думать и на основе мыслей говорить и действовать одним образом, когда находится в обществе других, и думать и на основе мысли говорить и действовать другим образом, когда не находится в обществе, то есть когда он не боится потери репутации; ибо тогда он может думать и говорить против Бога, ближнего, духовных вещей церкви, а также против моральных и гражданских законов; и он может также действовать вопреки им, воруя, мстя, богохульствуя, совершая прелюбодеяние. Но в обществе других, где он боится потерять репутацию, он может говорить, проповедовать и действовать в точности как духовный, моральный и гражданский человек. Из всего этого видно, что любовь, или воля, так же как и разум, может возвышаться и может принимать то, что относится к теплу или любви небес, при условии, что она любит мудрость в той же степени, и если она не любит мудрость, что она может как бы быть отделена.

416. (15) В противном случае любовь, или воля, низводит мудрость, или разум, с его высоты, чтобы он действовал как одно целое с ней. Существует естественная любовь и существует духовная любовь. Человек, который находится в естественной и духовной любви одновременно, есть рациональный человек; но тот, кто находится только в естественной любви, хотя и способен мыслить рационально, в точности как духовный человек, не является рациональным человеком; ибо хотя он возвышает свой разум даже до небесного света, то есть до мудрости, вещи мудрости, то есть небесного света, не принадлежат его любви. Его любовь, правда, осуществляет возвышение, но из желания почета, славы и выгоды. Но когда он осознает, что не получает ничего подобного от этого возвышения (как это бывает, когда он думает про себя на основе своей собственной естественной любви), тогда он не любит вещи небесного света или мудрости; следовательно, он тогда низводит разум с его высоты, чтобы он действовал как одно целое с ним. Например: когда разум благодаря своему возвышению находится в мудрости, тогда любовь видит, что такое справедливость, что такое искренность, что такое целомудрие, даже что такое подлинная любовь. Это естественная любовь может видеть благодаря своей способности понимать и созерцать вещи в небесном свете; она может даже говорить и проповедовать об этом и объяснять это как моральные и духовные добродетели одновременно. Но когда разум не возвышен, любовь, если она является лишь естественной, не видит этих добродетелей, а вместо справедливости видит несправедливость, вместо искренности — обман, вместо целомудрия — распутство и так далее. Если она тогда думает о вещах, о которых говорила, когда ее разум был в возвышенном состоянии, она может смеяться над ними и говорить о них лишь как о полезных ей для пленения душ человеческих. Из всего этого видно, как следует понимать, что любовь, если она не любит мудрость, свою супругу, в той же степени, низводит мудрость с ее высоты, чтобы она действовала как одно целое с ней. Что любовь способна к возвышению, если она любит мудрость в той же степени, можно увидеть выше (п. 414).

417. Теперь, поскольку любовь соответствует сердцу, а разум — легким, вышеизложенные утверждения могут быть подтверждены их соответствием; как, например, то, как разум может быть возвышен над своей собственной любовью даже до мудрости; и как, если эта любовь является лишь естественной, разум низводится ею с этого возвышения. Человек имеет двоякое дыхание: одно — тела, другое — духа. Эти два дыхания могут быть разделены и могут быть соединены; у людей лишь естественных, особенно у лицемеров, они разделены, но редко у людей, которые являются духовными и искренними. Следовательно, лишь естественный человек и лицемер, чей разум был возвышен и в чьей памяти поэтому остаются различные вещи мудрости, может мудро говорить в обществе благодаря мысли из памяти; но когда он не в обществе, он думает не из памяти, а из своего духа, следовательно, из своей любви. Он также дышит подобным образом, поскольку мысль и дыхание действуют соответственно. То, что структура легких такова, что они могут дышать как кровью от сердца, так и кровью извне сердца, было показано выше.

418. Существует общее мнение, что мудрость делает человека; поэтому, когда слышат, что кто-то говорит и учит мудро, его считают мудрым; более того, он сам верит в это в то время, потому что, когда он говорит или учит в обществе, он думает из памяти, а если он лишь естественный человек — с поверхности своей любви, которая есть желание почета, славы и выгоды; но когда тот же человек один, он думает из более внутренней любви своего духа, и тогда не мудро, а иногда безумно. Из всего этого видно, что никого нельзя судить по мудрым речам, но по его жизни; то есть не по мудрым речам, отделенным от жизни, а по мудрым речам, соединенным с жизнью. Под жизнью подразумевается любовь. Что любовь есть жизнь, было показано выше.

419. (16) Любовь, или воля, очищается в разуме, если они возвышаются вместе. От рождения человек не любит ничего, кроме себя и мира, ибо ничего другого не предстает перед его глазами, следовательно, ничего другого не занимает его ум. Эта любовь является телесно-естественной и может быть названа материальной любовью. Более того, эта любовь стала нечистой по причине отделения от нее небесной любви у родителей. Эта любовь не могла быть отделена от своей нечистоты, если бы человек не имел силы возвысить свой разум в свет небес и увидеть, как он должен жить, чтобы его любовь, так же как и его разум, могла быть возвышена до мудрости. Посредством разума любовь, то есть человек, видит, каковы те зла, которые оскверняют и развращают любовь; он также видит, что если он бежит от этих зол как от грехов и отвращается от них, он любит вещи, которые противоположны этим злам; все из которых являются небесными. Тогда также он воспринимает средства, с помощью которых он способен бежать от этих зол и отвращаться от них как от грехов. Это любовь, то есть человек, видит благодаря упражнению своей силы возвышать свой разум в свет небес, который является источником мудрости. Тогда, насколько любовь отдает небесам первое место, а миру — второе, и в то же время отдает Господу первое место, а себе — второе, настолько любовь очищается от своей нечистоты и становится чистой; другими словами, возвышается в тепло небес и соединяется со светом небес, в котором находится разум; и происходит брак, который называется браком добра и истины, то есть любви и мудрости. Любой может интеллектуально постичь и рационально увидеть, что насколько он бежит от воровства и обмана и отвращается от них, настолько он любит искренность, прямоту и справедливость; насколько он бежит от мести и ненависти и отвращается от них, настолько он любит ближнего; и насколько он бежит от прелюбодеяний и отвращается от них, настолько он любит целомудрие; и так далее. И все же едва ли кто-то знает, что есть небесного и от Господа в искренности, прямоте, справедливости, любви к ближнему, целомудрии и других привязанностях небесной любви, пока он не удалил их противоположности. Когда он удалил противоположности, тогда он находится в этих привязанностях и оттуда распознает и видит их. Ранее существует своего рода завеса, которая, правда, пропускает к любви свет небес; но поскольку любовь не любит в той же степени свою супругу, мудрость, она не принимает ее, более того, может даже противоречить ей и упрекать ее, когда она возвращается со своего возвышения. Тем не менее человек льстит себе, что мудрость его разума может быть сделана полезной как средство для почета, славы или выгоды. Тогда человек отдает себе и миру первое место, а Господу и небесам — второе, и то, что имеет второе место, любимо лишь постольку, поскольку оно полезно, а если оно не полезно, оно отвергается и отбрасывается; если не до смерти, то после нее. Из всего этого теперь очевидна истина, что любовь, или воля, очищается в разуме, если они возвышаются вместе.

420. То же самое изображено в легких, чьи артерии и вены соответствуют привязанностям любви, а чьи дыхания соответствуют восприятиям и мыслям разума, как было сказано выше. Что кровь сердца очищается от непереваренных веществ в легких и питается подходящей пищей из вдыхаемого воздуха, очевидно из многих наблюдений. (1) Что кровь очищается от непереваренных веществ в легких, очевидно не только из притекающей крови, которая является венозной и поэтому наполнена хилусом, собранным из пищи и питья, но также из влаги выдыхаемого воздуха и из его запаха, как воспринимается другими, а также из уменьшенного количества крови, возвращающейся в левый желудочек сердца. (2) Что кровь питает себя подходящей пищей из вдыхаемого воздуха, очевидно из огромных объемов запахов и испарений, постоянно исходящих из полей, садов и лесов; из огромного запаса солей различных видов в воде, которая поднимается из земли, из рек и прудов, и из огромного количества испарений и эффлювиев от людей и животных, которыми пропитан воздух. Что эти вещи втекают в легкие с вдыхаемым воздухом, неоспоримо: поэтому неоспоримо также, что из них кровь извлекает то, что полезно для нее; а полезны те вещи, которые соответствуют привязанностям ее любви. По этой причине в пузырьках или самых внутренних полостях легких находятся маленькие вены в большом изобилии с крошечными отверстиями, которые поглощают эти подходящие вещества; следовательно, кровь, которая возвращается в левый желудочек сердца, превращается в артериальную кровь блестящего оттенка. Эти факты доказывают, что кровь очищает себя от гетерогенных вещей и питает себя гомогенными вещами. Что кровь в легких очищает и питает себя соответственно привязанностям ума, пока неизвестно; но в духовном мире это очень хорошо известно, ибо ангелы на небесах находят наслаждение только в запахах, которые соответствуют любви их мудрости, в то время как духи в аду находят наслаждение только в запахах, которые соответствуют любви, противоположной мудрости; это зловонные запахи, в то время как первые — благоуханные. Из этого следует, что люди в мире пропитывают свою кровь подобными вещами в соответствии с соответствием привязанностям их любви; ибо то, что любит дух человека, его кровь согласно соответствию жаждет и посредством дыхания притягивает. Из этого соответствия следует, что человек в отношении своей любви очищается, если он любит мудрость, и оскверняется, если он ее не любит. Более того, всякое очищение человека осуществляется посредством истин мудрости, а всякое осквернение человека осуществляется посредством ложностей, которые противоположны истинам мудрости.

421. (17) Любовь, или воля, оскверняется в разуме и им, если они не возвышаются вместе. Это потому, что любовь, если она не возвышена, остается нечистой (как сказано выше, п. 419, 420); и пока она остается нечистой, она любит то, что нечисто, такое как месть, ненависть, обманы, богохульства, прелюбодеяния, ибо это тогда ее привязанности, которые называются похотями, и она отвергает то, что принадлежит милосердию, справедливости, искренности, истине и целомудрию. Говорится, что любовь оскверняется в разуме и им; в разуме — когда любовь затрагивается этими нечистыми вещами; им — когда любовь заставляет вещи мудрости стать ее слугами, и еще более, когда она извращает, фальсифицирует и оскверняет их. О соответствующем состоянии сердца, или его крови в легких, нет необходимости говорить больше, чем было сказано выше (п. 420), за исключением того, что вместо очищения крови происходит ее осквернение; и вместо питания крови благоуханными запахами ее питание осуществляется зловониями, в точности как это соответственно на небесах и в аду.

422. (18) Любовь, когда она очищена мудростью в разуме, становится духовной и небесной. Человек рождается естественным, но в той мере, в какой его разум возвышается в свет небес, а его любовь совместно возвышается в тепло небес, он становится духовным и небесным; он тогда становится подобен саду Эдемскому, который находится одновременно в весеннем свете и весеннем тепле. Не разум становится духовным и небесным, а любовь; и когда любовь стала таковой, она делает свою супругу, разум, духовной и небесной. Любовь становится духовной и небесной благодаря жизни в соответствии с истинами мудрости, которые разум учит и требует. Любовь впитывает эти истины посредством своего разума, а не из самой себя; ибо любовь не может возвысить себя, если она не знает истин, а их она может узнать только посредством возвышенного и просвещенного разума; и тогда, насколько она любит истины в практике их, настолько она возвышается; ибо понимать — одно, а желать — другое; или говорить — одно, а делать — другое. Есть те, кто понимает и говорит об истинах мудрости, однако ни желает, ни практикует их. Когда, следовательно, любовь претворяет в жизнь истины света, которые она понимает и о которых говорит, она возвышается. Это можно увидеть из одного только разума; ибо что за человек тот, кто понимает истины мудрости и говорит о них, в то время как живет вопреки им, то есть в то время как его воля и поведение противоположны им? Любовь, очищенная мудростью, становится духовной и небесной по той причине, что человек имеет три степени жизни, называемые естественной, духовной и небесной (о чем в Третьей части этой работы), и он способен к возвышению из одной степени в другую. Однако он возвышается не одной только мудростью, а жизнью в соответствии с мудростью, ибо жизнь человека есть его любовь. Следовательно, насколько его жизнь соответствует мудрости, настолько он любит мудрость; и его жизнь настолько соответствует мудрости, насколько он очищает себя от нечистот, которые суть грехи; и насколько он делает это, настолько он любит мудрость.

423. То, что любовь, очищенная мудростью в разуме, становится духовной и небесной, не может быть увидено так ясно через их соответствие с сердцем и легкими, потому что никто не может видеть качество крови, посредством которой легкие поддерживаются в своем состоянии дыхания. Кровь может изобиловать нечистотами, и все же не отличаться от чистой крови. Более того, дыхание лишь естественного человека кажется таким же, как дыхание духовного человека. Но разница ясно видна на небесах, ибо там каждый дышит в соответствии с браком любви и мудрости; поэтому, как ангелы распознаются в соответствии с этим браком, так они распознаются в соответствии со своим дыханием. По этой причине, когда тот, кто не находится в этом браке, входит на небеса, он охватывается мукой в груди и борется за дыхание, как человек в агонии смерти; такие люди, следовательно, бросаются стремглав с этого места, и не находят покоя, пока не окажутся среди тех, кто находится в дыхании, подобном их собственному; ибо тогда посредством соответствия они находятся в подобной привязанности, и поэтому в подобной мысли. Из всего этого видно, что у духовного человека очищается более чистая кровь, называемая некоторыми животным духом; и что она очищается настолько, насколько человек находится в браке любви и мудрости. Именно эта более чистая кровь наиболее близко соответствует этому браку; и поскольку эта кровь втекает в кровь тела, следует, что последняя кровь также очищается посредством нее. Обратное верно для тех, в ком любовь осквернена в разуме. Но, как было сказано, никто не может проверить это никаким экспериментом над кровью; но он может, наблюдая за привязанностями любви, поскольку они соответствуют крови.

424. (19) Любовь, когда она осквернена в разуме и им, становится естественной, чувственной и телесной. Естественная любовь, отделенная от духовной любви, есть противоположность духовной любви; потому что естественная любовь есть любовь к себе и к миру, а духовная любовь есть любовь к Господу и любовь к ближнему; и любовь к себе и миру смотрит вниз и наружу, а любовь к Господу смотрит вверх и внутрь. Следовательно, когда естественная любовь отделена от духовной любви, она не может быть возвышена выше того, что есть собственное человека, но остается погруженной в него, и насколько она любит его, приклеена к нему. Тогда, если разум восходит и видит посредством света небес такие вещи, которые относятся к мудрости, эта естественная любовь низводит такую мудрость и соединяет ее с собой в том, что есть ее собственное; и там либо отвергает вещи мудрости, либо фальсифицирует их, либо окружает себя ими, чтобы говорить о них ради репутации. Поскольку естественная любовь может восходить по степеням и становиться духовной и небесной, таким же образом она может нисходить по степеням и становиться чувственной и телесной, и она нисходит настолько, насколько любит господство не из любви к полезности, а исключительно из любви к себе. Именно эта любовь называется дьяволом. Те, кто находится в этой любви, способны говорить и действовать таким же образом, как те, кто находится в духовной любви; но они делают это либо из памяти, либо из разума, возвышенного самим собой в свет небес. Тем не менее то, что они говорят и делают, сравнительно подобно плоду, который кажется красивым на поверхности, но полностью гнилой внутри; или подобно миндалю, который с виду кажется здоровым, но внутри полностью изъеден червями. Эти вещи в духовном мире называются фантазиями, и посредством них блудницы, там называемые сиренами, делают себя красивыми и украшают себя прекрасными одеждами; но когда фантазия рассеивается, сирены выглядят как призраки и подобны дьяволам, которые делают себя ангелами света. Ибо когда эта телесная любовь низводит свой разум с его возвышения, как она делает, когда человек один и думает из своей собственной любви, тогда он думает против Бога в пользу природы, против небес в пользу мира, и против истин и благ церкви в пользу ложностей и зол ада; таким образом против мудрости. Из этого можно увидеть характер тех, кто называется телесными людьми: ибо они не телесны в разуме, но телесны в любви; то есть они не телесны в разуме, когда беседуют в обществе, но являются таковыми, когда ведут беседу с самими собой в духе; и будучи таковыми в духе, поэтому после смерти они становятся, как в любви, так и в разуме, духами, которые называются телесными. Те, кто в мире находился в высшей любви к господству из любви к себе и также превосходил других в возвышенности разума, тогда выглядят телом как египетские мумии, а умом — грубыми и глупыми. Кто в мире в настоящее время знает, что эта любовь сама по себе такова по своей природе? Однако любовь к господству из любви к полезности возможна, но только из любви к полезности ради общего блага, а не ради себя. Трудно, однако, человеку отличить одну любовь от другой, хотя разница между ними подобна той, что между небесами и адом. Различия между этими двумя любовями к господству можно увидеть в работе о Небесах и Аде (п. 551-565).

425. (20) Способность понимать, называемая рациональностью, и способность действовать, называемая свободой, все же остаются. Об этих двух способностях, принадлежащих человеку, говорилось выше (п. 264-267). Человек имеет эти две способности, чтобы он мог из естественного стать духовным, то есть мог быть возрожден. Ибо, как было сказано выше, именно любовь человека становится духовной и возрождается; и она не может стать духовной или быть возрожденной, если не знает посредством своего разума, что есть зло и что есть добро, и поэтому что есть истина и что есть ложность. Когда она знает это, она может выбрать либо одно, либо другое; и если она выбирает добро, она может посредством своего разума быть наставлена о средствах, с помощью которых достичь добра. Все средства, с помощью которых человек способен достичь добра, предоставлены. Именно благодаря рациональности человек способен знать и понимать эти средства, а благодаря свободе — желать и делать их. Существует также свобода желать знать, понимать и думать об этих средствах. Те, кто придерживается церковного учения, что вещи духовные или теологические превосходят разум и поэтому должны быть приняты верой отдельно от разума, ничего не знают об этих способностях, называемых рациональностью и свободой. Они не могут не отрицать, что существует способность, называемая рациональностью. Те также, кто придерживается церковного учения, что никто не способен делать добро сам по себе и, следовательно, что добро не должно делаться из какой-либо воли к спасению, не могут не отрицать, исходя из принципа религии, существование обеих этих способностей, которые принадлежат человеку. Поэтому те, кто утвердился в этих вещах, после смерти, в согласии со своей верой, лишаются обеих этих способностей; и вместо небесной свободы, в которой они могли бы находиться, пребывают в адской свободе, и вместо ангельской мудрости от рациональности, в которой они могли бы находиться, пребывают в адском безумии; и что удивительно, они утверждают, что обе эти способности имеют место в делании того, что есть зло, и мышлении того, что есть ложь, не зная, что осуществление свободы в делании того, что есть зло, есть рабство, и что осуществление разума в мышлении того, что есть ложь, есть иррациональность. Но следует тщательно отметить, что эти способности, свобода и рациональность, ни одна из них не является человеческой, но они от Господа в человеке, и что они не могут быть присвоены человеку как его собственные; более того, они не могут быть даны человеку как его собственные, но постоянно являются от Господа в человеке, и все же никогда не отнимаются у человека; и это потому, что без них человек не может быть спасен, ибо без них он не может быть возрожден (как было сказано выше). По этой причине человек наставляется церковью, что сам по себе он не может ни думать того, что есть истина, ни делать того, что есть добро. Но поскольку человек воспринимает не иначе, как то, что он думает сам по себе то, что есть истина, и делает сам по себе то, что есть добро, совершенно очевидно, что он должен верить, что он думает как бы сам по себе то, что есть истина, и делает как бы сам по себе то, что есть добро. Ибо если он не верит в это, либо он не думает того, что есть истина, и не делает того, что есть добро, и поэтому не имеет религии, либо он думает того, что есть истина, и делает того, что есть добро, сам по себе, и таким образом приписывает себе то, что есть Божественное. Что человек должен думать того, что есть истина, и делать добро как бы сам по себе, можно увидеть в Учении о жизни для Нового Иерусалима, от начала до конца.

426. (21) Духовная и небесная любовь есть любовь к ближнему и любовь к Господу; а естественная и чувственная любовь есть любовь к миру и любовь к себе. Под любовью к ближнему подразумевается любовь к полезностям, а под любовью к Господу подразумевается любовь к совершению полезностей (как было показано ранее). Эти любови являются духовными и небесными, потому что любовь к полезностям и совершение их из любви к ним отличается от любви к тому, что есть собственное человека; ибо всякий, кто любит полезности духовно, смотрит не на себя, а на других вне себя, ради блага которых он движим. Противоположны этим любовям любови к себе и к миру, ибо они смотрят на полезности не ради других, а ради себя; и те, кто делает это, извращают Божественный порядок и ставят себя на место Господа, а мир — на место небес; как следствие, они смотрят назад, прочь от Господа и прочь от небес, а смотреть назад прочь от них — значит смотреть в ад. (Больше об этих любовях можно увидеть выше, п. 424.) Однако человек не чувствует и не воспринимает любовь к совершению полезностей ради полезностей так, как он чувствует и воспринимает любовь к совершению полезностей ради себя; следовательно, когда он совершает полезности, он не знает, делает ли он их ради полезностей или ради себя. Но пусть он знает, что он совершает полезности ради полезностей в той мере, в какой он бежит от зол; ибо насколько он бежит от зол, настолько он совершает полезности не для себя, а от Господа. Ибо зло и добро суть противоположности; насколько кто-то не находится во зле, настолько он находится в добре. Никто не может находиться во зле и в добре одновременно, потому что никто не может служить двум господам одновременно. Все это было сказано, чтобы показать, что хотя человек не чувственно воспринимает, являются ли полезности, которые он совершает, ради полезности или ради себя, то есть являются ли полезности духовными или лишь естественными, все же он может знать это по тому, считает ли он зла грехами или нет. Если он рассматривает их как грехи и по этой причине воздерживается от их совершения, полезности, которые он делает, являются духовными. И когда тот, кто делает это, бежит от грехов из чувства отвращения, он тогда начинает иметь чувственное восприятие любви к полезностям ради полезностей, и это от духовного наслаждения в них.

427. (22) То же самое происходит с милосердием и верой и их соединением, что и с волей и разумом и их соединением. Существуют две любви, в соответствии с которыми различаются небеса: небесная любовь и духовная любовь. Небесная любовь есть любовь к Господу, а духовная любовь есть любовь к ближнему. Эти любови различаются тем, что небесная любовь есть любовь к добру, а духовная любовь — любовь к истине; ибо те, кто находится в небесной любви, совершают полезности из любви к добру, а те, кто в духовной любви — из любви к истине. Брак небесной любви — с мудростью, а брак духовной любви — с разумением; ибо мудрости свойственно делать добро из добра, а разумению свойственно делать добро из истины, следовательно, небесная любовь делает то, что есть добро, а духовная любовь делает то, что есть истина. Разницу между этими двумя любовями можно определить только так: те, кто находится в небесной любви, имеют мудрость, начертанную на своей жизни, а не на памяти, по какой причине они не говорят о Божественных истинах, а делают их; в то время как те, кто находится в духовной любви, имеют мудрость, начертанную на своей памяти, поэтому они говорят о Божественных истинах и делают их на основе принципов в памяти. Поскольку те, кто находится в небесной любви, имеют мудрость, начертанную на своей жизни, они мгновенно воспринимают, является ли то, что они слышат, истиной или нет; и когда их спрашивают, истина ли это, они отвечают только: «Да» или «Нет». Это те, о ком говорится в словах Господа:

Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет (Матф. 5:37).

И поскольку они таковы, они не желают слышать ничего о вере, говоря: «Что такое вера? не есть ли это мудрость? и что такое милосердие? не есть ли это делание?» И когда им говорят, что вера — это верить в то, что не понято, они отворачиваются, говоря: «Человек сумасшедший». Это те, кто находится на третьем небе и кто является мудрейшими из всех. Такими стали те, кто в мире применял Божественные истины, которые они слышали, непосредственно к жизни, отвращаясь от зол как от адских и поклоняясь одному Господу. Они, поскольку находятся в невинности, кажутся другим младенцами; и поскольку они никогда не говорят об истинах мудрости и в их речи нет ничего от гордости, они также кажутся простыми. Тем не менее, когда они слышат кого-то говорящего, они воспринимают по тону все вещи его любви, а по речи — все вещи его разумения. Это те, кто находится в браке любви и мудрости от Господа; и кто представляет сердечную область небес, упомянутую выше.

428. Те, однако, кто находится в духовной любви, которая есть любовь к ближнему, не имеют мудрости, начертанной на своей жизни, но имеют разумение; ибо мудрости свойственно делать добро из привязанности к добру, в то время как разумению свойственно делать добро из привязанности к истине (как было сказано выше). Также они не знают, что такое вера. Когда упоминается вера, они понимают истину, а когда упоминается милосердие, они понимают делание истины; и когда им говорят, что они должны верить, они называют это пустыми словами и спрашивают: «Кто не верит в то, что есть истина?» Это они говорят потому, что видят истину в свете своих собственных небес; поэтому верить в то, чего они не видят, они называют либо простотой, либо глупостью. Это те, кто составляет легочную область небес, также упомянутую выше.

429. Но те, кто находится в духовно-естественной любви, не имеют ни мудрости, ни разумения, начертанных на своей жизни, а только нечто от веры из Слова, насколько это было соединено с милосердием. Поскольку они не знают, что такое милосердие или является ли вера истиной, они не могут быть среди тех на небесах, кто находится в мудрости и разумении, но среди тех, кто находится только в знании. Однако такие из них, кто бежал от зла как от грехов, находятся на крайнем небе и находятся там в свете, подобном свету луны ночью; в то время как те, кто не утвердился в вере в то, что неизвестно, но лелеял своего рода привязанность к истине, наставляются ангелами и в соответствии с их принятием истин и жизнью в согласии с ними возвышаются в общества тех, кто находится в духовной любви и поэтому в разумении. Они становятся духовными, остальные становятся духовно-естественными. Но те, кто жил в вере, отделенной от милосердия, удаляются и отсылаются в пустыни, потому что они не находятся ни в каком добре, следовательно, ни в каком браке добра и истины, в котором находятся все, кто на небесах.

430. Все, что было сказано о любви и мудрости в этой Части, может быть сказано о милосердии и вере, если под милосердием понимать духовную любовь, а под верой — истину, посредством которой существует разумение. Одно и то же, используются ли термины «воля» и «разум» или «любовь» и «разумение», поскольку воля есть вместилище любви, а разум — разумения.

431. К этому я добавлю следующий примечательный опыт: на небесах все, кто совершает полезности из привязанности к полезности, благодаря общению, в котором они живут, мудрее и счастливее других; и у них совершение полезностей — это действовать искренне, прямо, справедливо и верно в работе, свойственной призванию каждого. Это они называют милосердием; а соблюдения, относящиеся к поклонению, они называют знаками милосердия, а другие вещи они называют обязанностями и одолжениями; говоря, что когда кто-то выполняет обязанности своего призвания искренне, прямо, справедливо и верно, благо общества поддерживается и увековечивается, и что это значит «быть в Господе», потому что все, что втекает от Господа, есть полезность, и она втекает из частей в общество и вытекает из общества в части. Части там — это ангелы, а общество — это их сообщество.

432. КАКОЕ НАЧАЛО ЧЕЛОВЕКА ОТ ЗАЧАТИЯ.
Каково начало или примитивная форма человека во чреве после зачатия, никто не может знать, потому что это нельзя увидеть; более того, она состоит из духовной субстанции, которая невидима естественным светом. Теперь, поскольку в мире есть те, кто стремится исследовать даже примитивную форму человека, которая есть семя от отца, из которого осуществляется зачатие, и поскольку многие из них впали в заблуждение, думая, что человек находится в своей полноте с самого начала, которое есть зачаток, и впоследствии совершенствуется ростом, мне было открыто, что такое этот зачаток или первое в своей форме. Мне было открыто ангелами, которым это было открыто Господом; и поскольку они сделали это частью своей мудрости, а радость их мудрости — сообщать другим то, что они знают, по получении разрешения они представили перед моими глазами в свете небес тип начальной формы человека, который был следующим: Появилось как бы крошечное изображение мозга с тонким очертанием чего-то похожего на лицо спереди, без каких-либо придатков. Эта примитивная форма в верхней выпуклой части была структурой из соприкасающихся глобул или сферул, и каждая сферула была соединением тех, что более мелкие, а каждая из них подобным образом — тех, что самые мелкие. Она была, таким образом, трех степеней. Спереди, в плоской части, появилось своего рода очертание лица. Выпуклая часть была покрыта кругом очень тонкой кожей или мембраной, которая была прозрачной. Выпуклая часть, которая была типом мозга в наименьших формах, была также разделена на два ложа, как бы, точно так же, как мозг в своей большей форме разделен на полушария. Мне было сказано, что правое ложе было вместилищем любви, а левое — вместилищем мудрости; и что благодаря чудесным переплетениям они были как супруги и партнеры. Далее было показано в свете небес, который ярко падал на него, что структура этого маленького мозга внутри, по положению и движению, была в порядке и форме небес, и что его внешняя структура была в прямом противоречии с этим порядком и формой. После того как эти вещи были увидены и указаны, ангелы сказали, что две внутренние степени, которые были в порядке и форме небес, были вместилищами любви и мудрости от Господа; и что внешняя степень, которая была в прямом противоречии с порядком и формой небес, была вместилищем адской любви и безумия; по той причине, что человек, из-за наследственной порчи, рождается во всех видах зол, и эти зла пребывают там в самых внешних частях; и что эта порча не удаляется, если не открыты высшие степени, которые, как было сказано, являются вместилищами любви и мудрости от Господа. И поскольку любовь и мудрость — это сам человек, ибо любовь и мудрость в своей сущности суть Господь, а эта примитивная форма человека есть вместилище, следует, что в этой примитивной форме есть постоянное стремление к человеческой форме, которую она также постепенно принимает.