Авторское право (C) 2003, отдельные авторы

За кулисами новостей: голоса прессы Гоа

Копилефт, 2003. Разрешается копирование при условии сохранения целостности текста и указания всех лиц, внесших вклад в эту работу. Несмотря на все попытки обеспечить точность, мы будем признательны за указание на неточности. Отзывы можно направлять по адресу goajourno@indialists.org

Эта книга была написана коллективно в период с августа по октябрь 2003 года через Goajourno — киберсеть журналистов и бывших журналистов, работавших в Гоа.

Копилефт 2003. Авторы соответствующих отдельных глав сохраняют за собой право быть указанными в качестве авторов своей работы.

Это незавершенная работа, в настоящее время находящаяся на стадии черновика. Версия 0.10 (черновой выпуск).

First e-version: October 10, 2003 (draft)

Эта электронная книга была создана с использованием Lyx — бесплатного программного продукта, созданного добровольцами и свободно распространяемого. Мы говорим спасибо тем, чья работа над этим и другим свободным программным обеспечением делает наш труд возможным и более практичным сегодня.

Table of Contents
Глава 1 Истории шестидесятых: первые выборы в свободном Гоа Глава 2 Журналистика Гоа: взгляды вблизи и издалека Глава 3 West Coast Times: разрушенная мечта Глава 4 Novem Goem: крыша рушится Глава 5 Вестник нового этоса Глава 6 oHERALDo: нерассказанная глава Глава 7 Баньян: работа под началом Раджана Глава 8 Сельский Гоа, неуслышанный, невоспетый… Глава 9 Год в разлуке… журналистика и отъезд из дома Глава 10 Взросление с Herald… Глава 11 Черно-белое… заметки из отдела новостей Глава 12 Доказательство всего этого… Глава 13 Муки рождения в Сант-Инес Глава 14 Эпоха «бесплатных листов» Глава 15 Журналистика в Гоа: взгляд со стороны Глава 16 Случайный бхайло Глава 17 Почему конкани подвела своих читателей… Глава 18 Роми конкани на краю пропасти Глава 19 Сообщники в преступлении: полицейская хроника Глава 20 О спорте… и спортивной журналистике Глава 21 От журналиста… к издателю
Введение

Если вы верите в чудеса, вот вам одно маленькое. Электронная книга, написанная коллективно более чем полутора десятками журналистов, многим из которых есть что рассказать. Их готовность сделать это о чем-то говорит.

Во-первых, это свидетельствует о великодушии, позволяющем превратить воспоминания в историю, которая в противном случае была бы отправлена на свалку забвения. Это особенно верно, поскольку СМИ в Гоа редко пишут критически о самих себе. Что еще важнее, это также говорит о том, что в Гоа много людей, у которых есть своя история, и они готовы ее рассказать. Если бы им только дали шанс. Как работники СМИ, мы должны спросить себя, почему этим историям вообще не позволяют (или не поощряют их) всплывать на поверхность. Невозможно поверить, что в Гоа существует такой дефицит идей и проблем, как это может показаться из-за общего отсутствия дискуссий в СМИ.

10 октября 2003 года исполняется 20 лет со дня выхода англоязычного издания Herald. Многие из нас, журналистов, внесших свой вклад в эту книгу, больше не связаны с этой ежедневной газетой, а возможно, никогда и не были. Но запуск этого продукта, несомненно, открыл новые возможности для целого поколения журналистов в штате. Кроме того, он переписал правила журналистики для всех нас здесь, к лучшему или к худшему. Отсюда и выбор этой даты для первого выпуска этой книги.

То, что говорится на этих электронных страницах, относится к критическим временам в истории Гоа после 1961 года. Излишне говорить, что высказанные здесь взгляды основаны на личном опыте, зачастую субъективны и, вероятно, вызовут еще больше споров. Но личные точки зрения также важны, поскольку они помогают дополнить наше понимание конкретных событий, эпизодов и личностей. Возможно, неслучайно эта серия эссе критически относится к некоторым людям, считающимся иконами журналистики Гоа на протяжении последних четырех десятилетий. Вы можете счесть эту критику несправедливой, но другие версии тоже должны быть услышаны.

Это, конечно, не последнее слово по данному вопросу. И это не претендует на исчерпывающее изложение — то, что вошло в книгу, зависело от того, кто был готов написать свою «историю», когда был объявлен призыв к написанию глав.

Эта необычная работа смиренно посвящена тем, кто не может быть с нами, пока мы идем по коридорам времени и оглядываемся на прошедшие десятилетия. Журналистам, которых породил Гоа, но которые, возможно, так и не получили должного признания за эти годы. Таким, как новатор Иван Фера, умерший молодым вместе с надеждами на огромный талант и множеством публикаций в таких журналах, как The Illustrated Weekly. Или Норман Дантас, чья ранняя смерть была, по крайней мере частично, вызвана отчаянием из-за несправедливого отношения к нему в журналистике Гоа. Мы также должны помнить о многих, кого нет с нами, кто был вытеснен — как ограниченными возможностями, так и политикой в прессе — и вынужден был эмигрировать далеко, чтобы зарабатывать на жизнь на чужих берегах. Всем им, а также невоспетым героям журналистики эпохи после освобождения, посвящается эта электронная книга.

Глава 1: Истории шестидесятых: первые выборы в свободном Гоа

Бен Антао. Помимо периода работы, упомянутого в этой главе, Бенедито Мартиньо Эркулано Антао (род. 1935) работал в Indian Express в Бомбее (1965-66). Затем он получил журналистскую премию от World Press Institute и переехал в США на год для учебы, работы и путешествий. Позже он провел 10 недель в Denver Post (1967), работал в католическом еженедельнике в Торонто и был литературным редактором в середине семидесятых в крупной ежедневной газете Торонто. Он также преподавал английский язык, драму и религию в старшей школе в течение 22 лет, прежде чем выйти на пенсию в 1998 году, а в 1988 году получил квалификацию сертифицированного финансового планировщика. В настоящее время он занимается написанием художественной литературы, для чего считает журналистику «отличной тренировочной площадкой».

В журналистике есть прописная истина, которая звучит так: факты священны, комментарии свободны.

Когда я впервые прочитал это в одной из книг по журналистике, которую взял в библиотеке USIS в Бомбее в конце пятидесятых, я был полон такого рвения, что считал журналистское призвание, о котором тогда размышлял, сродни священству. Концепция «свободы прессы» особенно привлекала и занимала мой молодой ум, пылающий идеализмом, желанием добиться подлинного равенства в индийском обществе и увидеть нас «достойным народом», как сказал премьер-министр Джавахарлал Неру.

Другими словами, журналистика предложила бы мне платформу, чтобы изменить ситуацию к лучшему.

После сезона внештатной спортивной журналистики для The Indian Express в городе, который сейчас называется Мумбаи, я чувствовал себя влюбленным. Таким, который не довольствуется одними поцелуями, а хочет исследовать все тело. И, следуя другой прописной истине, а именно: кто ищет, тот находит путь, счастливый случай выпал мне, и я оказался внештатным сотрудником Goan Tribune, двухнедельника, издаваемого в Бомбее для поддержки дела политической свободы Гоа от португальского правления.

Здесь я получил возможность не только писать о спорте, но и заниматься общими новостями и профилями выдающихся гоанцев. Однако чуть более чем через год мой зарождающийся роман обнаружил изъян в моей возлюбленной — дама предпочитала использовать гиперболы и пропаганду как законные средства саморекламы. Мой идеализм получил удар реальностью, когда Ламберт Маскареньяс, тогдашний редактор периодического издания, занялся пропагандистской кампанией, внушая, что такая предвзятая писанина необходима для достижения цели. Однако мое жгучее желание выразить себя в письме пересилило мою брезгливость.

После освобождения Гоа в 1961 году Ламберт отправился в Гоа и стал соредактором новой англоязычной ежедневной газеты The Navhind Times, принадлежащей и издаваемой братьями Демпо, которые разбогатели на горнодобывающем бизнесе. Мое увлечение госпожой журналистикой осталось прежним, не говоря уже о скрытой цели изменить мир.

Поэтому я отправился в Гоа и присоединился к газете в июне 1963 года.

Считая себя протеже Ламберта, я пользовался особым статусом в газете, занимаясь как репортажами, так и литературным редактированием. Однако мне не потребовалось много времени, чтобы заметить, что Васант-рао Демпо, старший брат, живо интересовался имиджем своей газеты и ее редакционными статьями. Он нанял двух редакторов, католика и индуса по имени Т. В. Парвате из Махараштры, якобы для того, чтобы сбалансировать новости и взгляды газеты. Часто около 17:30 я видел, как г-н Демпо внимательно просматривал редакционную статью, которую написал Ламберт или Парвате, прежде чем она попадала в отдел новостей. Редакторы писали по очереди. Я знал, например, что Демпо предлагал изменить способ выражения определенной точки зрения в редакционной статье Ламберта, потому что Ламберт часто приглашал меня сесть напротив своего стола, пока он писал редакционную статью, основанную на моем новостном репортаже. Г-н Парвате, быстрый и бойкий писатель, лишь изредка приглашал меня в свой отгороженный кабинет, чтобы проверить факт или цифру.

Естественно, любопытство побудило меня спросить Ламберта, почему ему или Парвате необходимо, чтобы их редакционные статьи одобрял главный босс. В конце концов, оба они были профессионалами, которые знали и понимали закон о клевете. Ламберт, одарив меня своей привычной улыбкой, чтобы потакать мне, новичку в политических играх, сказал, что это условие его контракта. К тому же, в чем проблема? Редактор может точно так же выражать свою собственную точку зрения, как и точку зрения владельца. Это не потеря свободы. Мы живем и даем жить другим.

Репортеры тоже

Я подумал об этом и постепенно пришел к выводу, что репортеры также занимаются самоцензурой. Факты могут казаться священными, но как репортер я выбираю их, чтобы подать «историю» под определенным углом. Более того, место в газете всегда ограничено, что заставляет меня писать на определенное количество слов, по сути, вынуждая жертвовать многими «фактами».

Вышесказанное было верно не только в Гоа и Бомбее, где я работал общим репортером в The Indian Express (1965-66), но и в Торонто, где я работал литературным редактором в отделе иностранных новостей The Globe and Mail в 1975-76 годах. Иностранный редактор бросал мне кипы телетайпных копий от Reuters, Associated Press, Agence-France Presse и The New York Times News Service по текущей истории, такой как расовые беспорядки в Йоханнесбурге, проблемы демократии после революции в Португалии или похищение Пэтти Херст Армией освобождения симбионистов в Сан-Франциско, и просил меня написать колонку на 10 дюймов. Это требовало, чтобы я вырезал много «фактов» из 2000 слов телетайпного текста и сформировал новостную историю примерно из 500 слов.

Возвращаясь к Гоа, я помню однобокое освещение, которое вела Navhind Times в течение месяца кампании за исторические, первые всеобщие выборы, состоявшиеся 9 декабря 1963 года. И я был частью этого.

Вайкунт-рао Демпо, младший брат Васант-рао, был кандидатом от Конгресса в избирательном округе Пернем. Братья Демпо внесли существенный денежный вклад в национальную партию Конгресса, по сути, купив билет для Вайкунт-рао на выборах в Гоа. Местный комитет Конгресса штата Гоа, возглавляемый Пурушоттамом Какодкаром, борцом за свободу и апостолом Махатмы Ганди, был завален именами подходящих кандидатов. Ему было трудно сделать разумный выбор, ключевой проблемой было видение кандидатом будущего Гоа.

В это время, после того как 30-членный Законодательный консультативный совет Гоа, возглавляемый генерал-майором Кандетом, усатым военным губернатором, был распущен и был издан указ о первых демократических выборах, возникли две новые политические партии, которые заявили о своих предвыборных платформах. Одной из них была United Goans, возглавляемая доктором Джеком де Секейрой, которая выступала за отдельный штат для Гоа. Другой была Maharashtrawadi Gomantak Party с Даянанда Бандодкаром во главе, которая выступала за слияние Гоа с Махараштрой. Конгресс, колеблясь между ними, обещал, что гоанцы будут проконсультированы о своем будущем в составе Индийского союза.

Старший Демпо дал понять, что его газета будет поддерживать Конгресс на выборах, и поэтому все освещение новостей должно быть ориентировано на кандидатов от Конгресса. И как главному репортеру газеты, мне выпала доля подавать новости с этим уклоном. Во время предвыборной кампании я объездил весь Гоа, разговаривая с кандидатами от Конгресса и часто фабрикуя «новости», которые якобы показывали, что люди в целом поддерживают кандидатов от Конгресса. Ламберт и я даже поехали однажды в Пернем, чтобы посмотреть, как продвигается кампания Вайкунт-рао.

Однако моим единственным надежным контактом был не кто иной, как 50-летний Пурушоттам Какодкар. Его офис в Панаджи был открыт для меня в любое время дня. Зная, что наша газета твердо поддерживает его, он был щедр на время и откровенен, предоставляя мне полный доступ к отчетам о кампании, отправляемым в головной офис из различных избирательных округов. Во время кампании Лал Бахадур Шастри, министр внутренних дел Индии, посетил Гоа, чтобы оказать поддержку кандидатам от Конгресса. Какодкар организовал для меня эксклюзивное интервью с министром. В интервью Шастри подтвердил, что отдельный статус для Гоа находится в планах. Через день после того, как моя статья появилась на первой полосе, Какодкар сказал мне, что Шастри доволен моим репортажем и попросил его передать мне поздравления. Я был более чем тронут этой заботой. Я чувствовал головокружение, катаясь на карусели общества взаимного восхищения.

Мой друг Бен Салданья из PTI в Панаджи подготовил репортаж на основе моего интервью; так же поступил Джоши из бюро The Times of India. Как представитель информационного агентства, Салданья, конечно, должен был быть объективным, и он был таким. На самом деле, он часто подкидывал мне истории о двух других партиях, основанные на «инсайдерской» информации, которую он получал. Сам он не мог использовать эту информацию для своего информационного агентства, но я мог. И всякий раз, когда я упоминал об этом «факте» своим редакторам, мне говорили просто пропустить это.

Теперь, когда кампания набирала обороты, другой мой друг Л. С. Бхандаре, архитектор по профессии, представлявший UNI (United News of India), сказал мне, что кампания United Goans (работники, носящиеся на открытых грузовиках с громкой музыкой и раздающие агитационную литературу) напомнила ему выборы в Лондоне, Англия. Он также обратил мое внимание на то, как успешно партия UG привлекает избирателей.

Убежденный

Но, убедив себя самовнушением и находясь в одностороннем крестовом походе, я оставался убежденным, что Конгресс победит. Накануне выборов, в день паузы в агитации, я написал оптимистичную статью (около трех дублей) и передал ее г-ну Салкхаде, новостному редактору из Махараштры. Он просмотрел вступление и положил его в лоток со статьями для первой полосы. Затем он поднял глаза и сказал мне: «Знаешь, Какодкар станет главным министром Гоа».

Было около 16:00. Что-то в тоне его голоса заставило меня остановиться. Затем в мою голову пришла дикая мысль, сиюминутный порыв, без всякой логики, безумное безрассудство, которое иногда охватывает влюбленных во время игры. Я позвонил Какодкару.

«Алло, Пурушоттам». Хотя мне было всего 28, я уже был с ним на «ты».

«Алло, Бен».

«Сегодня у тебя день отдыха. Все в порядке?»

«Хорошо».

«Я только что закончил писать свою передовую статью для завтрашней газеты. Похоже, Конгресс победит с подавляющим большинством. Ты, должно быть, доволен кампанией. Что ты думаешь?»

«Нам нужно подождать и посмотреть», — сказал он голосом, лишенным каких-либо эмоций, но не уставшим. В этом отношении Какодкар казался спокойным и осмотрительным, человеком, полностью контролирующим свои эмоции.

Г-н Салкхаде был занят редактированием текста на другом конце отдела новостей, вне пределов слышимости. Та дикая мысль снова нахлынула, побуждая меня сделать предложение, пусть даже гипотетическое.

«Пурушоттам, можно тебя кое о чем спросить?»

«Конечно, разумеется».

«Ты знаешь, наша газета была очень добра к тебе и Конгрессу. И я, больше чем кто-либо другой, отвечал за всю рекламу, которую ты получил. Скоро ты станешь главным министром Гоа. Теперь я хочу спросить тебя: что ты сделаешь для меня?»

Пауза и: «Что ты имеешь в виду?»

«Я имею в виду, если ты станешь главным министром, могу ли я быть твоим пресс-секретарем?»

«Я не могу на это ответить».

«Почему нет?»

«Я не могу этого сделать».

«Послушай, я знаю, что ты еще не главный министр. Но в случае, если ты все-таки станешь главным министром, не мог бы ты хотя бы сказать мне, какова будет твоя позиция?»

«Нет».

«Знаешь, я не могу поверить, что ты это говоришь. Я не прошу у тебя работу. У меня уже есть работа. Все, о чем я прошу, это если ты станешь главным министром, что ты сделаешь для меня? Вот и все».

«Я ничего не могу сделать», — сказал он.

«Это ответ, который я получаю после всего, что я для тебя сделал? Я разочарован. Прощай и удачи завтра».

«Спасибо», — сказал он и первым положил трубку. Я представил его в его привычной белой рубашке хади и брюках, с самодовольным выражением лица.

Во время этого разговора, над кареткой своей пишущей машинки Underwood, я наблюдал за новостным редактором, потому что мой голос звучал необычно громко. Но он был сосредоточен на своей работе и не поднял глаз в мою сторону.

Я закурил сигарету и сгорбился над пишущей машинкой, подавленный неописуемо. Я слышал, что Какодкар был высокопринципиальным человеком, и тут с тонущим чувством в животе я понял, что меня использовали как средство для достижения цели. Я никогда не забуду этот момент.

Затем я пошел в свой любимый бар, чтобы залечить свое уязвленное эго.

Три дня спустя появились результаты выборов. Конгресс был уничтожен, не получив ни одного места в Гоа. MG выиграла 14 мест против 12 у UG, плюс два независимых кандидата, а также независимый кандидат, победивший в Диу, и единственная победа Конгресса в Дамане.

Я продолжал размышлять о Какодкаре. Знал ли он что-то, чего не знал я? Вот почему он сказал, что ничего не может для меня сделать? У меня не было сил спрашивать его об этом. После того личного и частного телефонного разговора мы оба вели себя так, будто ничего не произошло. И в течение следующего года мои встречи с Какодкаром стали строго профессиональными, но сердечными.

Эхо в Торонто

Но манипулирование новостями владельцами газет не ограничивалось Гоа. Я услышал похожее эхо в Торонто в девяностых.

На выборах 1988 года Прогрессивно-консервативная партия Канады во главе с премьер-министром Брайаном Малруни получила второе большинство с 169 местами из 295 в Палате общин. Либералы были в оппозиции с 83 местами. В последующие пять лет правительство Малруни внесло новый законопроект под названием «Налог на товары и услуги», крайне спорную меру, которая оказалась непопулярной среди большинства канадцев. Тем не менее, правительство пошло вперед и приняло налоговый законопроект — 7% налог на все товары и услуги, вступивший в силу в январе 1990 года. В течение этого срока г-на Малруни также критиковали за слишком дружеские отношения с американцами.

На выборах 1993 года общественность была сыта по горло тори (PC), что отразилось в опросах общественного мнения. Но пресса и СМИ не имели четкого представления о том, насколько глубоко люди ненавидят политику тори. Шок наступил в ночь выборов — 25 октября. Падение тори было столь же ошеломляющим, сколь и заслуженным. Они получили всего два места в общей сложности, по одному в провинциях Нью-Брансуик и Квебек. Либералы во главе с Жаном Кретьеном вернулись с огромным большинством в 177 мест. Либералы до сих пор у власти, выиграв следующие два выборов в 1997 и 2000 годах.

Однако интересное развитие событий, касающееся власти прессы, произошло в 1998 году. Богатый канадский газетный магнат по имени Конрад Блэк профинансировал новую ежедневную газету в Торонто под названием The National Post. Блэк сказал читателям, что его газета будет продвигать альтернативную точку зрения, крайне правую консервативную позицию по политике в Канаде. Как владелец лондонской Daily Telegraph, Jerusalem Post и чикагской Sun-Times, г-н Блэк нанял лучшие таланты и не жалел средств, по крайней мере в первые два года, чтобы сделать Post успешной в создании и привлечении консервативного голоса в Канаде. На выборах 2000 года его газета стала такой же однобокой, как Navhind Times в 1963 году. Газета поддержала новую партию под названием Canadian Alliance, крайне консервативную группу, набранную в основном из западной Канады, и была полна решимости уничтожить премьер-министра Жана Кретьена и либералов. Увы, люди не купились на это! И либералы прорвались вперед с третьей победой большинства.

В это время личная повестка г-на Блэка — желание стать пэром в Палате лордов в Англии — вышла на передний план. Британский премьер-министр Тони Блэр рекомендовал, а королева приняла решение о том, чтобы Конрад Блэк стал лордом. Но сладкая месть подняла голову, и Жан Кретьен сказал, что Блэк не может быть лордом, будучи гражданином Канады. Блэк был вынужден отказаться от канадского гражданства. Мало того, Блэк продал National Post в 2001 году с приличной прибылью. Сейчас он лорд Блэк из Кроссхарбора в Палате лордов.

Я начал эту статью с наблюдения, что факты священны, а комментарии свободны. Оба элемента журналистики, как мне кажется, ошибочны. Как красота и секс, свобода прессы находится в глазах смотрящего и в чреслах исполнителя. Все относительно, никогда не абсолютно.

Глава 2: Журналистика Гоа: взгляды вблизи и издалека

Юджин Коррейя. Базирующийся в Канаде Юджин Коррейя работал в широком спектре газет национального уровня, издаваемых в Индии. Помимо перечисленных ниже, он также писал для India Today и ряда индийских изданий для экспатов, публикуемых за рубежом. Что выделяется, так это острое понимание этим журналистом проблем и политики Гоа, а также его память на детали, что тем более примечательно, поскольку он практически всю свою трудовую жизнь базировался за пределами Гоа.

Должен признаться, у меня нет прямой связи с журналистикой в Гоа в том смысле, что я работал в штате. Однако я был вовлечен в гоанскую журналистику в Мумбаи (тогда Бомбее), но и то в ограниченной степени. Я написал несколько статей для газет на языке конкани, таких как The Goa Times и Ave Maria, а также для англо-конкани еженедельника The Goan Sports Weekly. После освобождения Гоа и до того, как я уехал из Индии в Канаду в конце 1981 года, я бросил более чем беглый взгляд на то, как практикуется журналистика в Гоа. Я часто читал The Navhind Times, так как газета была доступна в Мумбаи в 1970-х годах.

Я был вовлечен в мейнстримную журналистику в Мумбаи со студенческих лет, сначала с The Indian Express, а позже с Free Press Journal. Я предоставлял внештатные услуги для обеих газет в спортивном отделе. Именно двоюродный брат моего отца, Феликс Валуа Родригес, вдохновил меня заняться журналистикой. Универсальный писатель на английском, конкани и португальском языках, он работал в Indian Express в Нью-Дели до выхода на пенсию.

Вход в профессию

Дядя Феликс, как я его называл, представил меня новостному редактору Indian Express в Мумбаи, и мне дали шанс поработать в спортивном отделе под началом С. С. А. Свами. Новостной редактор С. Кришнамурти, популярно известный как SKM, которого многие считали более влиятельным, чем редактор, из-за его близких отношений с Рамнатхом Гоенкой, владельцем The Indian Express.

Как борец за свободу, отсидевший в тюрьме за антипортугальскую деятельность, Родригес имел хорошие связи в Гоа. После моего окончания учебы он дал мне рекомендательное письмо к Ламберто Маскареньясу, который к тому времени уже не был соредактором The Navhind Times, первой англоязычной ежедневной газеты Гоа.

Маскареньяс, в свою очередь, дал мне рекомендательную записку к К. С. К. Менону, который был соредактором с Маскареньясом, а позже был повышен до редактора. Я отнес письмо Менону, и после прочтения он сказал, что свяжется со мной, если появится какая-либо вакансия.

Он вернул мне записку. Я прочитал нацарапанную записку Маскареньяса и был шокирован. Маскареньяс представил меня как «парня» из «моей деревни». Это была правда, мы оба были из Колвы, но для молодого человека, ищущего работу, было ужасно читать, как такой ученый человек, как Маскареньяс, называет меня парнем.

Также правда, что Маскареньяс и я принадлежим к разным слоям кастовой системы Гоа. Я не мог поверить, что человек его статуса мог представить меня таким унизительным образом. Думаю, у меня где-то сохранилась эта записка в моей коллекции памятных вещей.

Я так и не получил работу в The Navhind Times. В последующие годы я встречал Маскареньяса в офисе Goa Today. Со времен работы в The Navhind Times до владения Goa Today Маскареньяс стал иконой гоанской журналистики. Он также приобрел репутацию романиста благодаря своей признанной книге «Sorrowing Lies My Land». В последующие годы я много узнал о Маскареньясе как о человеке и его роли как борца за свободу в освободительном движении в Мумбаи. Один из его лучших друзей, профессор Эдвард Мендонса, преподавал у меня в колледже Св. Ксаверия. Мы с Мендонсой хорошо узнали друг друга после того, как я закончил учебу. Дважды я видел его очень пьяным, и мне приходилось ловить для него такси и подвозить его до дома в Колабе.

Репутация Мендонсы как любителя выпить была такой же легендарной, как его мастерство владения английским языком и способность преподавать. Мы с ним иногда говорили о знаменитом романе Маскареньяса. Рука Мендонсы видна во всей книге, и многие английские ученые также интересовались этим. Из-за его алкоголизма многим стало легко отмахнуться от влияния Мендонсы на книгу Маскареньяса как от хвастовства пьяницы. Те, кто, как я, знали Мендонсу достаточно хорошо, имеют основания полагать, что Мендонса мог быть кем угодно, но только не лжецом.

Я не держал зла на Маскареньяса за то, что он назвал меня «парнем», но глубоко внутри я носил эту рану. Даже в Гоа я ходил к нему. В один из таких визитов я спросил его, не предоставит ли он мне возможность писать для его журнала. Он отмахнулся от меня, сказав, что предпочитает известных писателей. Я думал, он поддержит молодого журналиста, такого как я. Я решил никогда не писать для этого журнала и никогда не писал.

Когда я узнал, что журнал перешел к Салгаокарам, я почувствовал радость. Радость не потому, что журнал больше не принадлежал Маскареньясу, а потому, что я чувствовал, что новые владельцы и новый редактор дадут возможности новым писателям. Как мы теперь знаем, это произошло. Goa Today больше не была доменом одного человека и его эго.

Во время другого визита летом я был одет в костюм. Я должен был встретиться с тогдашним главным министром Даянанда Бандодкаром, а затем посетить свадьбу в городе. Поскольку у меня не было личного транспорта, мне было бы трудно дважды добираться из Богмалло в Панаджи и обратно, поэтому я надел костюм и вышел из дома рано утром. Как только я сказал Маскареньясу, что собираюсь встретиться с Бандодкаром, лицо Маскареньяса изменилось. Он сделал мне замечание за то, что я надел костюм на встречу с главным министром, сказав, что журналисты должны быть одеты неформально. Я объяснил Маскареньясу, но видел, что он питает некоторую ненависть к покойному Бхаусахебу, как ласково называли главного министра.

В тот же день я встретил нескольких журналистов, включая Майкла Фернандеса, который, как я полагаю, был корреспондентом The Indian Express в Гоа. Я сказал им, что Маскареньяс, похоже, был раздражен на меня за то, что я надел костюм. Если я правильно помню, Фернандес сказал, что у Маскареньяса есть личная предвзятость против Бандодкара по поводу отзыва государственной рекламы. Он сказал мне, что Маскареньяс и Бандодкар когда-то были в дружеских отношениях, но оба рассорились.

Думаю, мое второе приключение с поиском работы в Гоа произошло, когда Эразмо де Секейра запустил свою газету Goa Monitor. Я подал заявку на должность, но так и не был назначен. Газета просуществовала недолго.

Несколько лет спустя мой дядя сказал мне, что у него есть предложение от Чоугуле запустить ежедневную газету на конкани. Я приехал в Гоа с визитом и пошел к Родригесу в его резиденцию в Дарбандоре. Мы с ним разработали логотип для Uzvadd, хотя, возможно, он был доработан, когда газета была запущена. Родригес так и не занял эту должность, так как должен был находиться под редакционным контролем Мадхава Гадкари, тогдашнего редактора Gomantak. Гадкари был ярым сторонником маратхи, и мой дядя чувствовал, что его усилия по продвижению журналистики на конкани будут подорваны Гадкари. К моему удивлению, Эвагрио Хорхе, известный борец за свободу и диктор новостей на All-India Radio в Панаджи, стал ее первым редактором. Газета была хорошо принята. Как и ожидалось, у Хорхе и владельцев, или, вероятно, Гадкари, возникли разногласия. Вскоре Хорхе ушел и запустил свою собственную газету Novem Uzvadd.

Проливая свет на Uzvadd

Без финансовых мышц Чоугуле, которые поддерживали Uzvadd, газета Хорхе пострадала. Думаю, именно в это время группа запустила еще одну ежедневную газету на конкани, Novem Goem. Я не уверен, почему Uzvadd в конечном итоге закрылась.

Мой друг Сирил Д'Кунья запустил спортивный еженедельник под названием Goal, и я был его корреспондентом в Мумбаи. Я написал много статей, пока газета не закрылась по неизвестным мне причинам. Это была моя прямая связь с журналистикой Гоа. Позже мне предложили работу в West Coast Times, ежедневной газете, запущенной домом Тимбло. По крайней мере двое моих старших коллег из Free Press Journal поехали в Гоа, чтобы запустить газету. Одним из них был Ю. М. Хегде, а другим — П. Р. Менон.

Перед тем как поехать в Гоа и даже после того, как газета начала издаваться в Маргао в Южном Гоа, Хегде говорил, что мне было бы хорошо приехать в Гоа. Я забыл год, когда она была запущена, и был ли я еще фрилансером в Free Press Journal или в штате. К тому времени я не стремился обосноваться в Гоа. Для меня Гоа все еще был в глубинке журналистики. Покинуть такой город, как Мумбаи, где журналистика заставляла кровь бежать по венам, и поехать в Гоа, где все двигалось со скоростью улитки, было тем, чего я боялся. Когда я хотел приехать в Гоа, я оказался нежеланным.

После ухода из Free Press Journal и присоединения к The Hindu я однажды встретил Рауля Фернандеса в Мумбаи. Он искал таланты для O Heraldo, которую тогда собирались превратить в англоязычную ежедневную газету. Я знал Фернандеса, хотя и не так хорошо, как его брата Джона и их отца Антонио Каэтано Фернандеса.

Семья Фернандес была близкими друзьями моих друзей в Мумбаи, Рибейро, владельцев гоанского ресторана в Дхобиталао под названием Snowflake. Когда я был в Гоа, мы с другом ходили к Эй-Си, как его популярно называли, в магазин Casa JD Fernandes в Панаджи. И всякий раз, когда Джон приезжал в Мумбаи за припасами для их магазина, он посещал Snowflake, где я проводил большую часть своего времени.

Мы с Раулем Фернандесом встретились в ресторане Kyani в Дхобиталао, и он предложил мне приехать в Гоа в качестве главного репортера. Предложение было финансово непривлекательным для меня, чтобы покинуть The Hindu. У меня сложилось впечатление, что Эрвель Менезес, тогда работавший в Indian Express в Мумбаи, присоединяется в качестве редактора. Мне сказали, что Фернандес консультируется с Менезесом. На второй встрече Фернандес сообщил мне, что Раджан Нараян был выбран редактором. Я был удивлен. Я никогда не восхищался журналистикой Нараяна. Я слышал некоторые истории о его увольнении из The Mirror, ежемесячного издания группы Eve's Weekly. Несмотря на то, что предложение стать главным репортером не было заманчивым, я не стремился работать под началом Нараяна.

Я знал Нараяна на уровне «привет-пока», когда я был в Free Press Journal, а он был в Onlooker, дочернем издании группы Free Press Journal. Я забыл, какую должность он занимал в журнале Onlooker, и был ли Нараян там, когда его редактировал М. Дж. Акбар, или позже, когда его возглавил М. Рахман.

Однажды я освещал мероприятие в офисе Службы информации США (USIS) в Мумбаи, где присутствовал Нараян. Известный ученый по изучению чернокожих посещал Мумбаи из Соединенных Штатов. Нараян принес с собой книгу этого ученого. Я счел очень нелепым со стороны Нараяна приносить тяжелый том на встречу.

Справедливости ради, Нараян сделал O Heraldo тем, чем она является сегодня. Я также слышал некоторые обвинения о его махинациях с властями в правительстве. Многие журналисты и некоторые политики говорили мне, что Нараян заслужил жестокое нападение на него, так как его журналистика была предвзятой. Независимо от того, какова его журналистика, нападение на него было позорным инцидентом в истории гоанской журналистики.

Мне говорят, что он самый храбрый журналист Гоа. Может быть, это правда, так как я не в состоянии судить об этом отсюда, из Канады. Но я нахожу его письмо очень слабым. В его редакционных статьях и колонках много орфографических ошибок, а грамматика часто хромает. Его колонка «Stray Thoughts» не очень хорошо составлена. Всего месяц или около того назад кто-то дал мне старые копии O Heraldo. Просматривая его колонку, я обнаружил, что его мысли не очень связны. Он пишет разрозненно. В одном я соглашусь: он пишет сильно, не щадя тех, на кого нацеливается. Если создание хорошо написанного произведения — его вина, то использование сильного языка — его конек. Я формирую свое мнение не только на основе нескольких газет, которые я прочитал недавно, но и на основе чтения O Heraldo во время моих визитов в Гоа и тех, что время от времени публикуются в списке рассылки Goanet (http://www.goanet.org).

В отпуске

Сразу после года пребывания в Канаде я приехал в Гоа в отпуск. В один прекрасный день Фульгенсио Родригес, когда-то лидер ассоциации сборщиков пальмового сока и кандидат в ассамблею, и мой односельчанин в Богмалло, пришел ко мне домой и сказал, что Умаджи Чоугуле хочет встретиться со мной.

Я был застигнут врасплох, так как не знал Умаджи лично. Родригес, работавший на Чоугуле, повез меня на своем скутере на встречу с Умаджи в офисы Чоугуле. К моему удивлению, он предложил мне работу соредактора спортивной ежедневной газеты, которую Чоугуле тогда планировали запустить. Другим редактором должен был стать Антонио Ботельо, бывший спортивный обозреватель The Navhind Times, которого я хорошо знал, как писателя, а позже как одного из должностных лиц Футбольной ассоциации Гоа.

Я был иммигрантом с постоянным местом жительства в Канаде, и мой первый опыт в Канаде был не очень хорошим. Тогда была рецессия, и мне было трудно найти работу по специальности. Я некоторое время работал на складе, зарабатывая достаточно денег, чтобы купить билет в Индию.

Предложение включало квартиру в районе Сант-Инес в Панаджи и машину. Я сказал Умаджи, что если приму эту должность, то потеряю статус иммигранта с постоянным местом жительства в Канаде. Я спросил, что будет, если газета не взлетит. Он сказал, что возьмет меня в отдел по связям с общественностью Чоугуле. Я поехал в Сант-Инес с одним из офицеров Чоугуле, чтобы выбрать квартиру. Я выбрал одну. После этого я поехал в здание Gomantak, чтобы встретиться с Нараяном Атавале, редактором Gomantak. Умаджи объяснил, что Атавале будет общим руководителем новой газеты.

Поговорив с Атавале, я встретил некоторых работников. Я заметил некоторое напряжение среди них по поводу запуска новой газеты. Работники чувствовали, что прибыль от газеты Gomantak будет перенаправлена на поддержку новой спортивной ежедневной газеты. Другими словами, работники получат меньшие бонусы. Атмосфера в прессе казалась испорченной. Я также знал о том, что случилось с Эвагрио Хорхе. Я размышлял, стоит ли мне рисковать своей канадской иммиграцией, чтобы остаться в Гоа. Мое сердце и разум были разделены, как и моя семья. Мой отец сказал, что я должен остаться, так как перспективы работы в Канаде очень туманны, но мама сказала, что я должен вернуться и посмотреть, что готовит будущее.

В то же время я был помолвлен и через неделю или две должен был жениться. Моя будущая жена настаивала, чтобы я отказался от предложения и вернулся в Канаду. Я хорошо обдумал все это и решил сказать Умаджи, что не заинтересован. Он сказал мне, что если я решу принять предложение, я должен наконец встретиться с Рамешем Чоугуле, который, я думаю, был управляющим директором группы Чоугуле. Полагаю, газета так и не была запущена. По сей день я не уверен, как Чоугуле узнали обо мне. Моя догадка в том, что Прашант Джоши, бывший чиновник Крикетной ассоциации Гоа, чья семья владеет автоцентром Joshi and Sons в Васко, рассказал Умаджи обо мне. Я заходил к Джоши в Васко, когда приезжал в Гоа.

Во время моего следующего визита в Гоа я был рад узнать, что один из моих коллег по Free Press Journal, Падияр, был редактором The Navhind Times с другим бывшим коллегой, М. М. Мудалиаром, в качестве его помощника. На самом деле, Мудалиар был обойден руководством после того, как Бикрам Вохра уехал в Khaleej Times в Дубай. Мы с Мудалиаром однажды обедали в ресторане в Панаджи, и он казался очень расстроенным. Падияр, который присоединился к The Navhind Times из The Times of India, куда он перешел из Free Press Journal, недолго проработал редактором, так как скончался от сердечного приступа.

Я хорошо знал издателя The Navhind Times, Виласа Сардесая, из-за его участия в футболе. Однажды, когда я был в Гоа, он, Д'Кунья и я ехали в машине, которую он одолжил у Вохры, так как его собственная машина была недоступна, всю дорогу из Панаджи в Маргао, чтобы посмотреть футбольный матч. Я никогда не просил Сардесая об одолжении получить работу в The Navhind Times. Я был доволен работой в Мумбаи, где журналистика процветала в те дни и продолжает процветать до сих пор.

Выросла с тех пор

Когда я проверяю веб-сайты гоанских газет или когда друзья и семья привозят гоанские газеты в Канаду из своих поездок, я замечаю, что гоанская журналистика выросла с тех пор, как я увидел ее из первых рук. Это хорошо для этой сферы, что Гоа теперь наслаждается многими ежедневными газетами и имеет корреспондентов многих ведущих индийских газет.

Качество репортажей и редактирования все еще не очень впечатляет. Что, однако, впечатляет, так это то, что новое поколение журналистов проявляет много мужества и жизненной силы. Однажды я обсуждал преподавание журналистики с отцом Плантоном Фариа, который руководил Епархиальным коммуникационным центром в Доме архиепископа в Алтиньо в Панаджи.

Он показал мне студенческую газету, и я увидел хорошие тексты. Я не знаю, работает ли центр до сих пор. Отец Фариа редактировал газету на конкани, одновременно управляя центром.

Моей амбицией было иметь колледж журналистики в Гоа, названный в честь Фрэнка Мораеса, одного из лучших редакторов в индийской журналистике. Может быть много тех, кто оспорил бы мое предложение на том основании, что Мораес ничего не сделал для гоанской журналистики как таковой, и я полностью согласен. Неважно, что он не играл прямой роли в гоанской журналистике, но он был гоанским журналистом с репутацией.

Можно возразить, что в португальские времена было много гоанских журналистов, которые играли решающую роль в продвижении гоанской журналистики. Некоторые из этих журналистов, которые также были лидерами, были в авангарде борьбы за освобождение Гоа. Может быть, и так, Мораес тоже играл жизненно важную фоновую роль в освобождении Гоа, во многом благодаря своей близкой дружбе с премьер-министром Джавахарлалом Неру.

Как бы то ни было, колледж журналистики, аффилированный с Университетом Гоа, — это мечта, которую я лелею и надеюсь, что она осуществится при моей жизни. Гоа занимает привилегированный статус в истории письменного слова в Индии с публикацией первой в стране книги. Журналистика — это часть письменного слова, и, следовательно, колледж, который способствует росту журналистики, был бы идеален в безмятежном окружении образовательного ландшафта Гоа. Это моя мысль для размышления тем, кто находится на руководящих должностях.

Глава 3: West Coast Times: разрушенная мечта

Валмики Фалейро. Один из своих, доморощенных плодовитых писателей Гоа в период между серединой семидесятых и серединой восьмидесятых, Фалейро пробивал себе путь и через другие профессии, прежде чем вернуться, чтобы снова посвятить себя писательству, лишь для того, чтобы раскрыть стиль, который остается таким же читабельным, как и всегда. К счастью для Гоа, Фалейро не исключает возможности взяться за перо — или, стоит ли сказать, за компьютерную клавиатуру — в ближайшем будущем.

Лето 1978 года. Было не так уж важно, в 9 или в 11 часов утра единственная англоязычная ежедневная газета Гоа попадала в киоски Маргао. Я готовился к выпускным экзаменам на степень бакалавра коммерции, которые должны были состояться через несколько недель, и в любом случае устал просить руководство The Navhind Times сделать газету такой, чтобы мы, жители Южного Гоа, могли читать ее за завтраком, а не за поздним бранчем.

Мое сотрудничество с The Navhind Times (NT) началось 23 февраля 1975 года. В NT вышла статья, написанная совместно Д. М. Силвейрой и мной. (Силвейра был одним из двух моих преподавателей английского языка в колледже Дамодар в Маргао, а другой, Б. Г. Коши, позже перешел в журналистику: Силвейра стал редактором издания ONLOOKER группы FPJ в Мумбаи, а Коши — заместителем редактора The Current Weekly.)

С тех пор редактор NT доктор К. С. К. Менон поощрял меня писать. Время от времени он заказывал мне воскресные тематические статьи, иногда на целую полосу, на темы, представляющие интерес для читателей. В период с 1975 по 1978 год у меня вышло около 45 статей с указанием авторства в NT, которая тогда состояла из 6 страниц (10 страниц по воскресеньям).

Где-то в это время доктор К. С. К. предложил мне присоединиться к редакции NT, заманивая бесплатным обучением в Коммерческом колледже Демпо и отсутствием ночных смен. Мне следовало ухватиться за это предложение. Коллектив был замечательный: К. П. Наир (редактор новостей), невероятно остроумный Балан (старший литературный редактор), мой друг Патрик Майкл (одаренный малаялец, который вместе со мной, но тайно, освещал Северный Гоа для The Current Weekly — мы вместе подготовили материал о стрельбе в Сиддхарта Бандодкара, но К. С. К. позаботился о том, чтобы он остался корректором в NT без повышения!) Габру и Сирил Д'Кунья работали в редакции, а Гурудас Р. («Кака») Сингбал, Прамод Хандепаркар и Джовито Лопес — «в поле».

По причинам, которые уведут меня в сторону, я отклонил это предложение. Однако я пообещал доктору К. С. К., что приду к ним, как только закончу обучение, хотя на самом деле никогда не собирался делать журналистику своей карьерой. После получения степени бакалавра коммерции я планировал стать корпоративным секретарем, но, проходя заочное обучение, решил, что буду работать, чтобы заработать на карманные расходы.

Семидесятые годы были временем культуры MRTP (Закона о монополиях и ограничительной торговой практике). Существовали монополии, ограничительная торговая практика и комиссии, которые едва могли их контролировать. Хотя доктор К. С. К. к моему полному изумлению однажды похвастался, что личный секретарь премьер-министра звонил ему тем же утром, пока он брился (чтобы похвалить его за «отличную» редакционную статью того дня), фактом оставалось то, что NT редко добиралась до Маргао, расположенного в 35 километрах, раньше 8 или 9 часов утра. Времена не менялись, и NT стояла на месте. Это была гордая монополия, которая, в конце концов, выдержала вызовы со стороны таких изданий, как Goa Monitor (принадлежавшего Папа Баба Секейре, издававшегося Джагдишем Рао, редактировавшегося Марио Кабралом Са и с Альфредом Де Таваресом в качестве главного репортера).

Вернемся к лету 1978 года. Пока наша «нечестивая троица» — Алейшо, Шекхар и я — ежедневно сидела в доме Говинда Поя на Абаде Фариа Роуд в Маргао, готовясь к выпускным экзаменам, я скучал по Каке Сингбалу, он же Балсинг, воскресному колумнисту и главному репортеру NT, и Шрипаду П. Мадкайкару, который в разное время издавал большинство ежедневных газет Гоа. Оба звонили домой ранее в тот же день. Кака оставил записку, что у него есть для меня что-то «интересное» и не мог бы я любезно встретиться с ним в ближайшее время. Я встретился с ним в его квартире в Патто рано на следующее утро. Он сказал, что уволился из NT и перешел в газету, которая собирается издаваться в Маргао! Он сообщил, что владелец, Пандуронга (Чалебаб) Тимбло — для большинства из нас Папа — сделал универсальное предложение: что бы ни предлагала мне NT, он предложит больше!

Я немедленно отправился в Навинд Бхаван. Доктор К. С. К. сидел с отцом Лактансио Алмейдой, тогдашним редактором Vauraddeancho Ixtt. Я объяснил, что это поможет мне совмещать учебу на корпоративного секретаря с комфортом собственного дома в Маргао. Бывший военный, неизменно одетый в прохладное белое, почти подпрыгнул на стуле, его аккуратно навощенные усы топорщились от ярости: «Ты собираешься в эту дерьмовую West Coast Times?»

Он попробовал другой подход: «Ты собираешься присоединиться к моему конкуренту и ударить меня в спину?» А затем еще один: «Помни, я председатель P.A.C. (Пресс-консультативного комитета) еще три года — и пока я здесь, я позабочусь о том, чтобы ты не получил аккредитацию!!»

Я болезненно осознавал, что нарушаю обещание, что, присоединившись к конкуренту, я нанесу удар по руке, которая в значительной степени меня вырастила. Но моей целью была работа корпоративным секретарем, а не журналистика, и я искренне полагал, что изучать учебные материалы и отправлять ответы будет удобнее из дома, не работая посменно, как в NT. [В конечном итоге я получил по заслугам. Я не рассчитывал, что работа в качестве штатного репортера в начинающем — нет, зарождающемся — издании с дополнительной ответственностью по сбору новостей в Южном Гоа (что означало переписывание материалов от сельских корреспондентов, в основном выходцев из местной среды) окажется настолько захватывающим делом, что я в итоге не отправил ни одного листа с ответами в Институт корпоративных секретарей Индии!]

Газета West Coast Times (WCT) начала выпускать пробные номера к концу июня 1978 года. Моя судьба была решена 6 июня 1978 года, когда я принял письмо о назначении, лично подписанное Папой (Пандуронгой Тимбло). Одно из самых многообещающих издательских начинаний в истории печатных СМИ Гоа вот-вот должно было начаться.

Середина 70-х годов ознаменовалась бумом в горнодобывающей промышленности Гоа, как с точки зрения производительности, так и прибыльности. Panduronga Timblo Industrias (PTI), очевидно, также заработала кучу денег, особенно на своих марганцевых рудниках в Ривоне, Кепем. В то время как брат Гурудас из Timblo Private Limited (TPL) инвестировал в некоторые дальновидные (но, увы, плохо управляемые) промышленные предприятия, включая удобрения, резиновую обувь и складные тюбики, младший брат Моду из Sociedade de Fomento Industrial (SFI) укреплял свои позиции в горнодобывающей отрасли и диверсифицировал бизнес в сторону гостиничного сектора. PTI не отставала — с бумажной фабрикой Parshuram Paper Mills в Чиплуне, промышленными газами в Бангалоре и, к удивлению многих, англоязычной газетой из Маргао!

Соперник для безальтернативной NT

Последний комментарий может быть не совсем точным. Как я позже узнал от самого Папы, проект был задуман исходя из более широкого видения. По всему Конкану, от округа Ратнагири в Махараштре до округов Южная Канара (ныне Дакшина-Каннада) в Карнатаке, в те дни ни одна англоязычная ежедневная газета не была доступна до полудня или второй половины дня. В то время как мумбайские выпуски Times of India (ToI) и Indian Express (IE) выполняли эту роль в прибрежной Махараштре, в прибрежной Карнатаке это был Deccan Herald из Бангалора. От гоанской NT, которой требовалось всего на пару часов меньше, чтобы добраться до Маргао, нельзя было ожидать, что она выйдет за пределы своих границ с массовым тиражом — до появления WCT, как считалось, NT ограничивала свой тираж (чтобы избежать перевода в более высокую категорию, что означало бы более высокую минимальную заработную плату для персонала и рабочих!)

Мечтой Папы было заполнить этот вакуум утренней англоязычной ежедневной газетой для всего Конкана, из Гоа. Отсюда и «West Coast» (Западное побережье) в названии газеты. Конкуренция с NT была лишь случайностью. (Я не знаю о каких-либо семейных распрях среди магнатов горнодобывающей промышленности Гоа в то время и готов признать свою ошибку, если существовала какая-либо подобная государственная необходимость. Если между двумя семьями действительно были какие-то разногласия, то спустя несколько лет они были похоронены: с благословения свамиджи из Партагала внучка Папы, Паллави, была выдана замуж за сына главы семьи Демпо, Васантрао, — Шриниваса, нынешнего председателя группы Демпо.)

Инфраструктура, созданная для реализации мечты Папы, соответствовала ей. Современное здание, тщательно спроектированное, было возведено в Даворлиме, сразу за муниципальной границей Маргао. Редакция, рекламный и печатный отделы были размещены под одной крышей для оптимальной синхронизации. Все этапы производственного процесса газеты, от редактирования до набора текста, от корректуры до оптической обработки, от изготовления пластин до окончательной печати, были расположены так, чтобы достичь максимальной скорости производства. Внимание уделялось даже мелочам, например, быстрой отправке корректурных оттисков в отдел новостей. Удобства были таковы, что выпуск мог быть готов к неспешным 4:30 утра (печать занимала едва ли полчаса). Линии связи были сделаны максимально надежными, учитывая частые перебои с электричеством. Были оформлены подписки на новостные ленты PTI и UNI (хотя только у PTI была станция-носитель в Маргао для устранения неполадок). В Панаджи было создано полноценное бюро, соединенное с редакцией в Даворлиме телетайпной связью.

Используемая технология печати считалась лучшей из доступных в Индии — за исключением набора текста, где по какой-то неизвестной причине использовались линотипные машины вместо компьютеров (возможно, стоимость свинцового лома, в отличие от бромидов, которые генерировали компьютеры в те дни, имела к этому какое-то отношение!) Больше никакого изготовления блоков для фотографий и иллюстраций; они оптически обрабатывались непосредственно для печатных форм. Был привезен современный веб-офсетный печатный станок (вместе с оператором-харьянви из Дели, который вскоре пристрастился к пальмовому фени из соседнего бара Хосе и другим непечатным выражениям из-за железнодорожных путей Раванфонда!). Станок выдавал, если я правильно помню, 50 000 копий в час. Даже камера, купленная для штатного фотографа, была топовой немецкой Leica, в комплекте с набором объективов и фильтров, стоимостью в лакх рупий 1978 года. Кришна Курвар управлял заводом под руководством генерального менеджера и издателя Мадкайкара. Результатом стал свежий, никогда ранее не виденный продукт на ландшафте печатных СМИ Гоа.

Чтобы соответствовать, была собрана высококлассная редакционная команда под руководством говорящего на конкани М. Г. Байлура и его заместителя, говорящего на тулу Я. М. Хегде, оба родом из Южной Канары. Опорой газетных полос, редактором новостей, был П. Р. Менон, старый и почитаемый ветеран FPJ. Комплект из трех старших литературных редакторов и около дюжины редакторов был набран из различных национальных ежедневных газет — Гоа мог предложить только две пары рук в отдел новостей. Будучи незнакомыми с местными делами, этот состав возложил дополнительную ответственность на Каку Сингбала и меня, чтобы мы отмечали приоритетность наших материалов в первые дни!

Команда по сбору новостей во главе с Какой (которому помогали Дхармананд Камат в Панаджи и Карамчанд Фуртадо на телетайпной связи) была, конечно, полностью местной. Я в ускоренном темпе прогнал своего сокурсника Лесли Сент-Энна через краткий курс машинописи, чтобы он присоединился ко мне в Маргао. В Южном Гоа у нас были Радхарао Грасиас и Джои Родригес (оба тогда студенты юридического факультета), Фелисио Эстевес (который впоследствии стал министерским помощником и соавтором печально известного «скандала с оценками», впоследствии раскрытого мной для FPJ), Джон Карлос Агиар в Понде, Валлабх Дессай в Кепеме, Мингуэль Маскареньяс в Сангуэме, Келли Фуртадо в Васко и полдюжины внештатных корреспондентов по всему Южному Гоа. Маникрао (брат отмеченного наградами фотографа ToI Прабхакара М. Широдкара) был нашим фотографом, которому помогали Ллойд Коутиньо в Маргао и Луи Годиньо в Васко — все они были отличными фотографами, предоставившими запоминающиеся фотоматериалы, которые принесли WCT мгновенную славу.

WCT появилась в киосках в начале июля 1978 года. Мы работали на пределе. В Маргао я концентрировался как минимум на одной неординарной, человечной, основанной на интервью или фотоистории статье в день, обычно выделенной в рамку или размещенной на главной позиции. Зная о сильных сторонах нашего процесса печати, я никогда не упускал возможности сделать хороший снимок с Маником, включая тот, который пришлось снимать с пузырящегося каноэ в бурных водах у скалистого пляжа в Бетуле, Южный Гоа. [Это был снимок гниющего мужского трупа — распростертого, шокирующего и белого на темных скалах, — который полиция не удосужилась забрать, несмотря на многодневные жалобы местного сарпанча. П. Р. Менон разместил фото на главной полосе. На следующее утро мне пришлось выслушать выговор от Папы — кажется, лейтенант-губернатор был настолько ошеломлен, взяв утреннюю WCT, что его помощник лично позвонил Папе, чтобы пожаловаться на дурной вкус. Но я все равно считал два с половиной рупии, заплаченные лодочнику за поездку, отличным расходом!]

Однако мы сознательно избегали сенсационности, и Кака решительно отверг идею публикации ежедневных цифр матки.

Вместо этого мы сделали ставку на инновационный редакционный контент. [Включая, по моей инициативе, воскресную колонку о ловкости рук от фокусника из Сальсете, Марко. Когда Марко не появлялся пару недель, что привело к воплям нетерпеливых читателей его колонки, Я. М. Хегде был так разъярен, что мне пришлось заполнить пробел статьей о том, как Марко выполнял трюк с исчезновением, и вернуть фирменную улыбку Я. М.!]

Чтобы еще больше увеличить тираж, я почти заставил Мадкайкара сломать хребет монопольным дистрибьюторам газет в Южном Гоа — продавая розничные пачки любому желающему продавцу на условиях «продай или верни».

Результаты были очевидны. К 6-му месяцу мы продавали около 4500 экземпляров только в Маргао и его окрестностях, по сравнению с менее чем половиной этого числа у NT. Однако проблемы с тиражом сохранялись в Северном Гоа, включая задержки доставки в киоски в северных талуках. Но ведь у нас было всего два автомобиля, чтобы покрыть всю территорию. («Скупой платит дважды», — вечно сетовал П. Р. Менон, у него никогда не было высокого мнения об управленческих способностях гоанских владельцев шахт — в конце концов, всю жизнь Менон проработал в учреждении, принадлежащем Карнани, марвари до мозга костей!) Даже тогда, в целом, заказ на печать WCT был всего на 2000 экземпляров меньше, чем у NT. И при тех темпах, которыми мы двигались, разрыв должен был быстро сократиться и быть преодолен.

Моими героями, конечно, были Шиврам Боркар и Бабал Боркар, первоклассные водители, которые днем возили сменных редакторов из квартир в Маргао в офис в Даворлиме. Ночью дуэт дремал, сколько удавалось, на кучах макулатуры в типографии. И мчались с пачками газет в любую точку Гоа до рассвета — на ужасно перегруженных, разваливающихся дизельных автомобилях Ambassador, которые должны были стать восторгом для Марио Миранды и Алексиза (мы, кстати, использовали синдицированную карманную карикатуру, так как Марио был с группой ToI в Мумбаи, а Алексиз еще не появился как карикатурист). Бабал и Шиврам — настоящие герои, которые были практически по вызову круглосуточно, круглый год. [Они, конечно, подрабатывали, подвозя пассажиров на обратном пути. Когда это дошло до ушей Папы, однажды прекрасным утром он выследил одного из водителей. Когда ничего не подозревающий парень остановился, чтобы взять пассажиров, Папа, как сообщается, подъехал сбоку и посоветовал водителю: «Бхара, бхара, такси ти!» (Плати, плати, это же такси!). Человек был часто великодушен. Водитель не потерял работу.]

К первому году издания, несмотря на впечатляющие цифры тиража, не было никаких признаков того, что доходы от рекламы растут, чтобы достичь точки финансовой безубыточности. К полному разочарованию нашей сплоченной редакционной команды, не было также никаких признаков реализации плана «пан-Конкан». Вместо этого руководство начало уклоняться от вливания новых инвестиций в предприятие. Начали экономить на всем. Чистые пластины стали использовать только для обложек, внутренние страницы печатались на переработанных пластинах. Мечта Папы начала проявлять признаки усталости.

К третьему месяцу второго года издания, на фоне этого неопределенного сценария, появился Николас («Ники») Ребелло, линотипист и лидер профсоюза работников NT. Я не буду делать ставки, был ли Ники «вдохновлен» своими работодателями, но, общаясь с ним спустя долгое время после его ухода из NT в его доме в Бетиме, я могу поручиться, что Ники не ездил в Даворлим по какому-либо «политическому» вдохновению. Мое лучшее предположение заключается в том, что некоторые беспокойные работники типографии WCT, зная о зарплатах, выплачиваемых в NT, должны были подойти и пригласить Ники в Даворлим. Работники типографии WCT объединились в профсоюз, и Ники вскоре предъявил Хартию требований. Руководство стояло на своем, часто необоснованно, по мнению редакционной команды, которая, конечно, не имела отношения к этой путанице. Поскольку забастовка начала затягиваться, П. Р. Менон, известный своими левыми взглядами со времен своей бурной деятельности в FPJ, попытался вмешаться в переговоры с руководством. Безуспешно.

(П. Р. Менон всегда был убежден, что управленческие навыки гоанских владельцев шахт ограничиваются взрывными работами, транспортировкой и отгрузкой — и после того, как чек импортера прибывал, распределением доходов тем, кто взрывал, перевозил и отгружал. И, конечно, прибылью!) Папа, как ни странно, иногда использовал странные методы управления. Был у него главный бухгалтер, нанятый для группы PTI на тогдашнюю княжескую зарплату в 4000 рупий в месяц. Чтобы получить обратную связь о главном бухгалтере, Папа назначил посыльного, получавшего не более 250 рупий в месяц. После рабочего дня посыльный докладывал Папе о действиях главного бухгалтера, из чего делались выводы о главном бухгалтере!

Но он был человеком огромного опыта и интуиции. С улиц родной Ассолны в Сальсете, где ребенком он торговал тканями, с деревянной мерной линейкой через плечо и кули с грузом товаров на буксире, Папа, должно быть, закончил Университет опыта. В случаях, когда я сидел в его кабинете, его помощник Самбари звонил, чтобы объявить о посетителе. В одно мгновение Папа знал, зачем пришел человек, что он скажет, и у него были ответы еще до того, как посетитель входил! Я лично видел, как разъяренные кредиторы покидали его кабинет с улыбкой, хотя ни пайса не было получено! У него была та редкая способность обезоруживать даже самого разгневанного посетителя. Но когда дело дошло до забастовки WCT, я всегда придерживался мнения, что человек такого калибра, который мог бы легко успокоить взволнованных рабочих и даже развалить их профсоюз, был почему-то увлечен мнением одного доверенного лица, которое явно вводило его в заблуждение — и поскольку я назвал имена, я исключу Мадкайкара и Курвара.]

Поскольку конца забастовке не было видно, Байлур, Хегде, Кака и я встретились и практически умоляли Папу пойти на некоторые уступки бастующим рабочим и запустить издание. Думаю, руководство (возможно, не Папа) впоследствии стало считать нас про-профсоюзными!

Редакционная команда, большая часть которой была приезжей, часто встречалась в те тяжелые дни, и наконец пришло болезненное решение: мы скажем руководству либо урегулировать спор с профсоюзом, либо мы уволимся все вместе. Руководство осталось непреклонным. Мы уволились, но советчик Папы настоял на вручении писем об «увольнении»!

И так высокая мечта издавать из Гоа, земли Банна Халли, ежедневную англоязычную газету, обслуживающую весь Конкан Господа Парашурамы на западном побережье Индии, пошла прахом. Современная типография и процесс, отличная редакционная команда — новаторская инфраструктура в истории газетного производства Гоа — пошли прахом.

Почтенный Байлур вернулся на пенсию, как и П. Р. Менон. Я. М. Хегде присоединился к мумбайской Shipping Times в качестве редактора. Старшие редакторы и редакторы вернулись в свои первоначальные издания или на новые рабочие места. Гоанский редактор Винсент Рангел из Тивим-Бардеза занялся бизнесом в качестве партнера Manvin Couriers в Мумбаи. Я присоединился к группе FPJ (Free Press Journal, их таблоиду Bulletin и двухнедельнику Onlooker) в качестве корреспондента в Гоа; перешел в том же качестве в IE, когда главный редактор FPJ С. Кришнамурти присоединился к мумбайскому выпуску IE в качестве редактора-резидента; сыграл роль в решении Дж. Д. Фернандеса запустить английский аватар почти несуществующей португальской O Heraldo (включая наем ее первого редактора) — и почти присоединился, но не совсем — в качестве главного репортера этой газеты, по причинам, которые должен знать Раджан Нараян. И, наконец, занялся бизнесом. Без сожалений.

Глава 4: Novem Goem: Крыша рушится

Пол Дж. Фернандес, известный журналистам штата своим дружелюбным характером, а также способностью и склонностью делать неординарные и далекие от проторенных путей истории, опубликовал огромное количество материалов по вопросам, касающимся сельской части Гоа, археологии и обычного жителя Гоа. Недавно он стал стипендиатом Центра науки и окружающей среды (Дели) для изучения проблем воды в Гоа.

Конкани как официальный язык Гоа тогда был еще далекой мечтой. А предоставление статуса штата союзной территории — отдаленной возможностью. Несколько сторонников конкани, обсуждавших этот вопрос, почувствовали, что крайне необходим инструмент для выражения чаяний истинных гоанцев. И только «народная газета», свободная от оков капиталиста, могла этого достичь, думали они.

Несколькими годами ранее Uzvadd, возрожденная как Novo Uzvadd и Novo Prakash, прекратила свое существование после того, как ее редактор Эвагрио Хорхе узнал несколько горьких истин. Herald — в своем новом англоязычном аватаре, а также в широко разрекламированной роли защитника конкани — еще не появилась на горизонте.

Именно тогда, в 1980 году, темной ночью… в Панаджи… родилась идея запуска ежедневной газеты на конкани. И разговоры о необходимости средств для этого грандиозного проекта породили новую идею. Выходом стала «пад-ятра» (или долгий марш по Гоа пешком) через деревни тогдашней союзной территории. На последующей встрече вовлеченные лица сформировали траст — под названием Novem Goem Pratishthan. Они назначили генеральным секретарем тогда еще молодого студента семинарии, ставшего профсоюзным лидером, Кристофера Фонсеку, который и предложил идею пад-ятры.

Попечителями были Сара Мачадо, адвокат Пандуранг Мулгаонкар, Гурунатх Келекар, доктор Ф. М. Ребелло, адвокат Антонио Лобо и Густав Кловис Коста. Матани Салданья и отец Браз Фалейро сыграли звездную роль в продвижении этой идеи.

И так начался насыщенный событиями и незабываемый 70-дневный поход по закоулкам Гоа. Было около 70 добровольцев, среди которых было несколько женщин и две энергичные сестры, Тина и Колет Ксавьер, студентки в то время.

Пад-ятра началась 26 октября 1980 года. Фонсека вспоминает, что куда бы они ни приходили, они получали хороший отклик. Деньги, маленькие и большие суммы, жертвовались. Были и случаи, когда — поскольку язык является чувствительным вопросом в Гоа — их оскорбляли. Но они решили ни в коем случае не отвечать. Один человек плюнул в молодого пад-ятри, Шриканта Чоданкара, когда тот постучал в его дверь за пожертвованием для новой газеты. Но он храбро сказал «спасибо» и вышел вместе с остальными.

Две девушки, сопровождавшие его, разрыдались, как вспоминают участники того предприятия.

Насыщенная событиями «пад-ятра» закончилась 31 декабря, в канун Нового года. К тому времени добровольцам удалось собрать около 250 000 рупий — приличная сумма, учитывая, что это было только начало восьмидесятых, когда рупия еще имела большую ценность, чем сейчас.

Излишне говорить, что потребовалось около шести месяцев, чтобы создать необходимую инфраструктуру для запуска ежедневной газеты. Поиск помещений, покупка оборудования и набор персонала. Когда Novem Goem впервые появилась в киосках в 1980 году, многие, естественно, возлагали большие надежды на то, что она будет служить народной газетой. Несколько ежедневных газет в прошлом не просуществовали долго, учитывая огромную потребность в средствах.

Действительно, Novem Goem не смогла достичь больших высот; но у нее было много «падений» за время своего существования. Освещение не могло быть обширным, нет, оно было даже ниже среднего. Это, возможно, понятно, потому что издание не могло нанять большую команду репортеров или создать сеть репортеров во всех уголках Гоа. Но она продолжала работать с небольшими ожиданиями и еще меньшими наградами.

Во время агитации таблоид служил для того, чтобы держать массу любителей конкани, особенно в его сердце — Сальсете, если это можно так назвать, — в курсе различных событий. Газета служила для установления отношений и преодоления разрыва между старыми писателями на римском конкани и теми, кто только начал писать на алфавите деванагари. Известные поэты, писатели, такие как Удай Бхембре, доктор Бхикаджи Ганекар, Манохаррай Сардесаи, были среди тех, кто часто присылал свои работы в газету.

Газета также стремилась повысить уровень конкани среди своих читателей, часто объясняя сложные слова, по сравнению с низким качеством письма в большинстве периодических изданий на римском алфавите. Я сам помню, как писал для колонки Aichim Don Utram («Сегодняшние два слова»), которая давала читателям два новых слова для изучения ежедневно, со значениями на английском языке, а также иллюстрированными примерами.

«Konkni uloi, Konkni boroi, Konknintlean sorkar choloi» (Говори на конкани, пиши на конкани, управляй штатом на конкани), лозунг, придуманный одним из попечителей, Гурунатхом Келекаром, получил распространение и задал настроение среди любителей конкани.

Хотя газета в конечном итоге закрылась, по совпадению, это произошло после того, как конкани был включен в Восьмое приложение к Конституции Индии и Гоа получил статус штата — две из заявленных целей, ради которых Траст запустил газету. Многие могут скептически относиться к вкладу этой маленькой газеты в эти два великих и важных дела. Но проработав в этой газете чуть более трех лет в качестве литературного редактора, я помню, что доктор Ребелло, как ее редактор, внес значительный вклад в хор требований по обоим пунктам.

В ТЕЧЕНИЕ ВСЕГО существования газеты ее руководство должно было сталкиваться с несколькими трудностями и даже потрясениями среди попечителей.

Ее проблемы начались с того дня, когда были установлены печатные станки. Хотя можно было купить офсетную машину, машина Glockner, принадлежавшая одному из попечителей, была продана Трасту. С ней можно было печатать только таблоид. Впоследствии оборудование доставило много проблем. Как газета не может выжить без вливания частых доз капитала, лучше всего было проиллюстрировано здесь. Доходы от рекламы были очень низкими, хотя были фазы, когда сотрудники объединяли свои усилия для сбора средств, привлекая рекламу по собственной инициативе. Были и управленческие проблемы. Из-за отсутствия опыта в управлении газетой и халатности некоторых попечителей на определенных этапах, крыша в конечном итоге должна была рухнуть.

Бывший попечитель утверждает, что объем рекламы, размещаемой правительством в газете, был скудным, и сотрудники даже устроили марш к Секретариату, жалуясь на плохое обращение. Это продолжалось даже после того, как конкани был сделан официальным языком штата.

Если газета просуществовала около десятилетия, это можно назвать своего рода чудом. Было около 7000 читателей, которые религиозно читали ежедневную газету. Однако плохое освещение событий ближе к концу привело к резкому падению читательской аудитории. Появление изящно напечатанного и оформленного ежемесячника на конкани Gulab также ускорило ее смерть.

Однако недостатка в сочувствующих не было. Гоанцы из стран Персидского залива жертвовали щедро и довольно часто, чтобы удержать ее на плаву. Но тиатристы в основном не были среди них, так как они проявляли апатию к ней по сравнению с рекламой своих шоу. Они предпочитали англоязычную ежедневную газету, и очень немногие рекламировали в Novem Goem, если вообще редко.

Настоящими героями и страдальцами в этой сделке были работники Novem Goem, которые трудились в течение всего ее 10-летнего существования. Нехватка доходов означала, что они часто получали зарплату с опозданием. 10-го числа любого месяца было не редкостью, когда руководство объявляло, что они дадут какой-то аванс по зарплате. Во-первых, зарплата задерживалась; сверх того, сказать им, что они получат ее частями, было окончательным оскорблением. Тем более, когда это были люди, которым нужно было кормить семьи. Но это продолжалось месяц за месяцем, особенно в течение последних нескольких лет.

Они имели право на шкалу зарплат по «Palekar Wage Award» — установленным центральным правительством стандартам, действовавшим тогда для минимальной заработной платы, выплачиваемой журналистам, — но они любезно принимали все, что им предлагали. Это было, естественно, намного ниже рекомендаций Совета по заработной плате.

И сотрудники, имея мало вариантов, держались с похвальным мужеством, хотя не было надежды на улучшение ситуации. Их труд и жертвы были действительно чем-то, о чем стоит задуматься. После закрытия газеты они должны были получить свои причитающиеся выплаты из того, что поступило в качестве выручки от продажи оборудования и остатка от лотереи, которая была организована для сбора средств для газеты.

Но им еще предстоит получить свое.

Газета окончательно ушла в небытие в последний раз где-то в июне 1988 года. И смелый эксперимент по предложению народной газеты массам совершил тихий и печальный выход…

Глава 5: Herald новой этики

Р. К. Наир также считает себя ветераном, покрытым шрамами (добавляя: «хотя близкие друзья в Гоа могут описать меня как покрытого шрамами от бутылки»). Он «видел действие» в Кувейте и Ираке после своего отъезда из Гоа. Вернувшись в Индию после иракского вторжения в Кувейт, он работал в Indian Express. Затем он уехал в Оман, снова вернувшись, чтобы принять назначение в Hindu, где он работает в настоящее время.

Итак, эпоха Раджана наконец подошла к концу в Herald. Как бы печально это ни казалось в человеческом плане, вряд ли это удивит кого-либо, кто хотя бы поверхностно знаком с его стилем журналистики — особенно с его резким и сенсационным подходом к спорным вопросам, таким как языковая агитация восьмидесятых.

К тому времени, когда я прибыл в Гоа, Herald (ранее O Heraldo) отпраздновала третью годовщину своего перевоплощения в англичанина — но она еще не вышла из мук рождения. Часто это выглядело как шоу одного человека. Шести-восьмистраничный широкоформатный лист был игровым полем Раджана Нараяна, и он играл с удовольствием — временами соло, часто быстро и небрежно. Его продуктивность была феноменальной. Он писал ведущую статью, фронтальную колонку, редакционную статью почти каждый день, шесть дней в неделю, в течение нескольких лет. Кроме того, по воскресеньям были длинные «Случайные мысли».

Жизнь в The Navhind Times была по сравнению с этим сидячей.

В соответствии с образом Гоа как земли расслабленных «поедателей лотоса», сотрудники NT не испытывали давления, чтобы работать. Будучи доминирующей ежедневной газетой, новости приходили в NT естественным образом. В те дни она работала из небольшого арендованного здания, примыкающего к бару и ресторану, на окраине Панаджи, так как новое здание возле рынка Панаджи находилось в стадии строительства. Бар и здание принадлежали тогдашнему мэру Панаджи, добродушному человеку, чьи сотрудники угощали сотрудников NT в кредит. Редакционный персонал получал выходной после двух дней работы — это 10 выходных в месяц, что было роскошью, о которой журналисты других газет не могли и мечтать.

Первое, что поражало в англоязычной прессе в Гоа в те дни, — это полное отсутствие уважения к интеллекту читателей. Прошу прощения, если этот взгляд кого-то оскорбляет, но менталитет маленького города, самовлюбленное позирование и покровительственная редакционная подача новостных репортажей были слишком очевидны как в NT, так и в Herald.

Но на этом сходство заканчивалось. В других отношениях две газеты были исследованием контрастов. Herald была технологически более совершенной. Внедрение компьютеров раньше NT сделало ее печать более аккуратной, но газета была полна ошибок — как типографских, так и фактических. У NT тоже была своя доля опечаток. Но она делала мало фактических ошибок, потому что, как сказали бы критики, она редко сообщала факты!

NT использовала винтажные линотипные машины для набора, и ее устаревшая печатная машина довольно часто ломалась. Утренняя газета попадала в киоски значительно после 10 утра в таких случаях. Печать была ужасной — полная черных пятен, пропущенных букв и пустых мест, которые бросали вызов воображению читателя. Тем не менее, она сохранила свою читательскую аудиторию, главным образом потому, что воспринималась как более достоверная из двух.

Раджан Нараян не смог подняться до уровня ситуации и предложить достоверную альтернативу. Herald вела себя как избалованный ребенок, устраивающий истерики. Ей не хватало чувства меры. Слишком часто она играла на публику, разжигала сектантские страсти и выбрасывала нормы на ветер. Своей подстрекательской пронзительностью Herald удалось закрепиться среди части гоанского населения, особенно в Южном Гоа, куда NT постоянно опаздывала. Но Herald не воспринималась всерьез даже ее ярыми сторонниками. Журналистка Девика Секейра однажды аккуратно подытожила ситуацию: Herald была смехотворна, а NT вызывала слезы!

Все изменилось с приходом Gomantak Times. Главный репортер NT Прамод Хандепаркар уволился, чтобы присоединиться к GT. NT была выбита из своего самодовольства — она столкнулась с вызовом, с которым никогда раньше не сталкивалась. Работы над новым зданием были ускорены, а переезд осуществлен в спешке. Были установлены компьютеры, и была готова новая печатная машина.

Но всего этого было недостаточно, чтобы отразить угрозу со стороны конкурентов. Ее контент должен был улучшиться. Исполняющий обязанности редактора М. М. Мудалиар был в плохом настроении. Его спокойный и уравновешенный характер уступил место хрупкому темпераменту. Он кричал на людей из руководства и угрожал уволить редакционный персонал.

Однажды я робко подошел к нему с текстом и попросил разрешения запустить колонку в воскресном приложении. Он был нерешителен. Я был новым и непроверенным. И я даже не был штатным — я был на ваучерной оплате. Но он решил попробовать и разместил материал на первой полосе воскресного журнала. Он назывался «Взгляд в гоанскую психику». Колонка называлась «Small Talk» (Светская беседа), и она появилась под псевдонимом Р. К. Йен. Реакция на первый материал была невероятно хорошей. Мудалиар охотно опубликовал второй, и когда появился третий материал, я получил приказ о назначении.

К тому времени Мудалиар был утвержден в должности редактора, и газета была готова встретить мир с новой энергией. Редакционные выходные были сокращены до одного раза в неделю. Печать улучшилась, постепенно вводились новые рубрики и колонки. NT прибыла. Угроза со стороны GT теперь выглядела слабой. У них были хорошие журналисты и лучшая технология, но они забыли нанять хороших корректоров. Газета была полна опечаток, даже в заголовках.

NT вздохнула с облегчением — по крайней мере, временно.

Приход GT оказал большое влияние и на Herald. Раджан Нараян начал вести себя как одержимый. Он обвинял главного министра Пратапсинга Ране и NT во всех бедах мира. Его разочарование начало проявляться. Он ругал NT и Ране по любому поводу. Однажды два человека были убиты в результате полицейской стрельбы в Васко после группового столкновения. Это было главной новостью в NT на следующий день, но Herald полностью пропустила новость.

Письмо читателя было опубликовано в Herald несколько дней спустя: «Где был ваш репортер, когда произошла стрельба в Васко? Он ушел в Байну на быстрый перепихон?» Ответ редактора: «Мы не пользуемся покровительством главного министра Пратапсинга Раоджи Ране. Поэтому мы пропустили новость». (Как будто Ране позвонил в NT и выдал новость!)

Раджан Нараян — по сути, ритор. Он умеет обращаться со словами и может убедительно аргументировать свою позицию. Но его писания несли мало убедительности, что было главной причиной кризиса доверия к Herald в те дни. Но тот факт, что он изменил медийную сцену там, нельзя оспаривать. На мой взгляд, фундаментальной ошибкой, которую он совершил, было погружение в самую гущу событий, вместо того чтобы оставаться хладнокровным наблюдателем, каким должен быть хороший журналист. Он предпринял чрезмерно усердную попытку втереться в доверие к части гоанского общества и с треском провалился. Тот факт, что даже сегодня его гоанские полномочия ставятся под сомнение, подтверждает это.

Поскольку у всего есть две стороны, эксперимент Herald (если его можно так назвать) тоже имел свои плюсы и минусы. Единственным наиболее значимым достижением Herald, на мой взгляд, было воспитание плеяды ярких молодых журналистов, которые набили руку в журналистике именно там. Большинство из них ушли разочарованными и озлобленными на газету и ее редактора, но они неплохо устроились в других местах. Если бы не Herald, они бы не пришли в эту сферу.

И Herald действительно удалось обеспечить некоторое облегчение (комическое облегчение, по мнению критиков) от утомительного контента, предлагаемого NT. Она была острой и едкой — слишком едкой для многих. Почти каждый репортаж содержал жало. Некоторые материалы, поданные под видом расследовательской журналистики, были просто сплетнями, приправленными возмутительной предвзятостью. Но все это оживило сцену и послужило напоминанием NT проснуться и обратить внимание.

Раджан Нараян никогда не стеснялся называть своих конкурентов, особенно NT, делая пренебрежительные замечания. NT, с другой стороны, заняла диаметрально противоположную позицию: она вообще избегала споров. Ее неписаная политика заключалась в том, чтобы никогда не сообщать и не комментировать ничего спорного, не говоря уже о назывании имен!

Но это должно было измениться, чтобы идти в ногу с меняющимися временами. Я время от времени высмеивал Раджана Нараяна в своих колонках, что Мудалиар разрешал неохотно. Нужно отдать должное Раджану Нараяну: он не только воспринимал мои выпады с юмором, но, по словам источников в Herald, также останавливал пару младших сотрудников, которые хотели ответить мне.

Я встречался с Раджаном Нараяном только один раз; но это была едва ли встреча. Скорее, я видел его издалека на полуночном карнавале в Панаджи. После того как выпуск был готов, мой коллега по NT Энтони и я решили прогуляться. Мы увидели Раджана Нараяна в окружении группы гуляк. В красной футболке и бермудах, с красной лентой на голове и стаканом фени в руке, шатающийся Раджан Нараян с мутными глазами был тем еще зрелищем. Энтони толкнул меня и спросил: «Можешь представить Мудалиара в такой сцене?»

Никогда. Мудалиар был, по сравнению с ним, щеголем. На самом деле, его первым советом мне, когда я пришел к нему на собеседование, было всегда помнить о своей репутации. «Это маленькое место. Все знают всех. И алкоголь здесь дешевый», — сказал он.

Я покинул Гоа довольно горько.

Я поссорился с Мудалиаром из-за невинного замечания в моей колонке. Я обычно освещал традиционный крикетный матч между законодателями и журналистами в колонке в форме репортажа. В том году (1989) сборная законодателей во главе с главным министром Ране разгромила сборную прессы во главе с Мудалиаром. Я сделал мимолетное замечание, что возраст, по-видимому, берет свое над Мудалиаром. Он счел это слишком личным и перестал со мной разговаривать. Вокруг было достаточно людей, чтобы раздуть огонь; и он отказался рекомендовать меня на повышение. Одно привело к другому, и вскоре я решил, что мое будущее в другом месте.

Но у меня нет никаких обид ни на что сейчас. На самом деле, я вспоминаю свои дни в Гоа с ностальгией и благодарностью. Это был поворотный момент в моей карьере, и я с теплотой вспоминаю свое общение с замечательными людьми. Я узнал много вещей в Гоа, которые пригодились мне в дальнейшей жизни, и это всегда останется в моей памяти как часть моей юности.

Я желаю всем своим друзьям и знакомым там, особенно Раджану Нараяну, крепкого здоровья и успехов во всем, чем они сейчас занимаются! Я узнал о смерти Мудалиара совсем недавно по электронной почте. Я был опечален. Я с теплотой вспоминаю свое сотрудничество с ним. Несмотря на разногласия во мнениях, которые привели к нашему расставанию, Мудалиар был настоящим джентльменом, и работа с ним была обогащающим опытом. Я дорожу воспоминаниями о нем!

Глава 6: oHERALDo: нерассказанная глава

Валмики Фалейро, работающий журналист в Гоа в 1975-83 годах, освещал Гоа для национальных изданий, таких как The Current Weekly, группа Free Press Journal и Indian Express. Он был штатным репортером в West Coast Times и как фрилансер сотрудничал с различными журналами, такими как The Navhind Times, Goa Today, The Sun Weekly, Newstrek, Detective Digest, Mirror, Newsmag.

Начало 1980-х. Счастливые дни снова наступили для первой англоязычной ежедневной газеты Гоа, The Navhind Times (NT). После короткого вызова ее другому ключевому атрибуту — быть единственной англоязычной ежедневной газетой — со стороны Goa Monitor в конце 1960-х, NT только что отразила еще один. West Coast Times, запущенная в июле 1978 года, проложила светлый путь в качественной журналистике, но, как комета после короткого появления, исчезла в небытии.

NT вернулась к своей уютной монополии.

Будучи рабом экономической мысли Адама Смита, Давида Рикардо и Джона Стюарта Милля, или наших собственных Нани Палкивалы, Дж. Р. Д. Таты и М. Р. Пая, я был сторонником свободного предпринимательства и конкуренции — и аллергиком на монополии. Монополия вредна для любого потребителя. И бесконечно хуже в отношении важнейшего товара, который помогает формировать мнение общества.

Я обсуждал с некоторыми состоятельными гоанцами свою идею запуска еженедельной широкоформатной газеты, которую со временем можно было бы превратить в полноценное ежедневное издание. Таблоид (вроде Goa Monitor) меня не привлекал, а одного лишь высокого качества редакционных материалов и печати (как у West Coast Times) было недостаточно. Важна была способность финансово поддерживать ежедневную газету (покрывая ежегодные убытки при сохранении качества) до тех пор, пока проект не станет окупаемым, на что могли уйти годы. Такими деньгами в Гоа располагали только владельцы шахт — как и всеми крупными ежедневными газетами Гоа! Поэтому моя идея заключалась в том, чтобы начать с малого, продержаться до тех пор, пока не будет создана достаточная рекламная база и поддержка, и только потом переходить к ежедневному формату — при гораздо меньших бюджетных требованиях и без необходимости владеть собственными печатными мощностями с первого же дня.

Даже тогда немногие гоанские бизнесмены, с которыми я общался, были готовы рисковать сколько-нибудь значительным венчурным капиталом.

Примерно в это время, в июне 1983 года, если я правильно помню месяц, наш общий знакомый, работавший в полиграфическом бизнесе в Мумбаи и Гоа, сказал мне, что А.К. Фернандес, патрао магазина канцтоваров Casa J.D. Fernandes в Панаджи, вынашивает идею создания ежедневной газеты на английском языке. Этот знакомый предложил мне обсудить свои идеи с Фернандесом.

А.К. Фернандес не был владельцем шахт, по крайней мере тогда, но я слышал, что он был проницательным бизнесменом. Он приобрел единственную сохранившуюся в Гоа ежедневную газету на португальском языке, O Heraldo, не столько из любви к языку или его сокращающейся местной читательской аудитории, сколько, очевидно, из-за внутренней ценности ее типографии и помещения в центре города. Говорили, что он в полной мере воспользовался лицензией газеты в те времена «режима разрешений» (Permit Raj), чтобы импортировать (из Италии?) линотипную машину, которая на самом деле использовалась для всех подряд коммерческих заказов фирмы — в то время как большая часть старой доброй O Heraldo продолжала набираться вручную!

Но черт возьми! Я рассудил, что проницательный и практичный человек в любой день лучше, чем набитый деньгами глупец. Более того, то, чего патрао, возможно, не хватало в плане адекватных ресурсов, компенсировалось правильно расставленными приоритетами. Его любовь к Гоа и ее образу жизни, его обеспокоенность ростом коррупции в политике Гоа и стремление к заслуженному признанию родного языка были совершенно искренними.

Наш общий знакомый организовал встречу для знакомства за обедом в резиденции А.К. Фернандеса в Санта-Крузе в одно дождливое воскресенье. Проницательный (и, как я позже обнаружил, вспыльчивый) патрао, его скромная жена и сыновья — Джон, Рауль и Освальд — сидели вместе с нашим общим знакомым и мной за тщательно накрытым столом. Я рассказал о WCT и причинах ее провала, о своих идеях для успешной ежедневной газеты и бизнес-плане для такого предприятия. Думаю, А.К. Фернандес (сыновья в те дни играли второстепенную роль) был впечатлен. Так начались наши отношения, в рамках которых я сделал все возможное, чтобы помочь «рождению» второй ежедневной газеты на английском языке для Гоа — или почти сделал.

Начались поиски редактора. В крупных национальных ежедневных газетах были размещены объявления. Удивительно, но около дюжины профессионалов были готовы приехать в Гоа! Но лучшие из них не рассматривались: они ожидали зарплаты такого уровня, о существовании которых патрао даже не подозревал! Эрвель Менезес был лучшим кандидатом. Когда я освещал события в Гоа для Indian Express парой лет ранее, Эрвель был главным литературным редактором в мумбайском выпуске IE. После того как Бхат, тогдашний выпускающий редактор, скончался на рабочем месте, Эрвель занял его должность и на тот момент все еще занимал этот пост.

В глубине души я надеялся, что именно Эрвель запустит Herald в качестве главного редактора-основателя. Профессионал и гоанец, он был подходящим выбором. И для меня тоже: к тому времени я уже был назначен будущим главным репортером газеты по настоянию А.К. Фернандеса и его сына Рауля. Мой собственный план состоял в том, чтобы оставаться с ними до дня запуска газеты; к этому времени я уже начал заниматься бизнесом, развивая семейную землю в Фаторде, Маргао.

Я никогда не встречался и не говорил с Эрвелем об этой работе. Это делал Рауль, и я понял, что Эрвель действительно заинтересован. Я знал, что он приезжал в Гоа, чтобы осмотреться. Эрвель, конечно, жив, и ему самому решать, почему он отказался. Однако я тогда предположил, что Эрвеля могло отпугнуть местное мнение о финансовых возможностях А.К. Фернандеса поддерживать ежедневную газету до того момента, когда она начнет приносить собственный доход. Эрвель, конечно, объяснил это болезнью матери.

Решение Эрвеля стало большим ударом по плану — в папке Рауля с откликами на должность редактора осталась всего одна последняя заявка. Если я не настаивал на ее рассмотрении раньше, то только потому, что у кандидата не было опыта работы в ежедневной газете. Единственным опытом работы кандидата в ежедневном издании был короткий период в Financial Express — не самой массовой газете. В его резюме упоминался опыт работы в Mirror. Но журнальная журналистика — это не то же самое, что создание ежедневной газеты. Более того, кандидат уже довольно давно не занимался журналистикой: в настоящее время он обитал в унылом мире рекламы и связей с общественностью в одной из малоизвестных фирм Мумбаи. Вот такая ирония.

Тем, чем для англоязычных читателей Гоа была NT — безальтернативным выбором, — теперь для Рауля и меня стала кандидатура Раджана Нараяна!

Опасаясь, что патрао может настолько пасть духом, что откажется от идеи с газетой, я сменил тон и убедил А.К. Фернандеса пригласить этого человека и внимательнее изучить его послужной список. Раджан остановился в отеле Mandovi в Панаджи (интересно, останавливался ли он там когда-нибудь снова, привыкнув в последующие годы к пятизвездочному гостеприимству по всему побережью Гоа!). Патрао, Рауль и я встретились с ним. Переговоры затянулись до такой степени, что к обеду не осталось ни одного открытого ресторана. Раджану и мне пришлось довольствоваться пури-бхаджи в кафе Real (интересно, как бы он распинался в своей популярной воскресной колонке Stray Thoughts в более поздние годы. Но в те времена выбирать не приходилось).

Для меня Раджан предстал умным и хитрым человеком. Но опять же, черт возьми! В то время у NT был умный и находчивый капитан у руля. Я знал Бикрама Вохру еще со времен работы в Indian Express. Когда его отправили в Ахмадабад в качестве резидента-редактора местного выпуска IE, чтобы противостоять конкуренции со стороны грозной Times of India, можно было рассчитывать, что Бикрам придумает чрезвычайно нестандартные идеи: он прославил город лозунгом «Будь впереди времени, читай Express!». Чтобы конкурировать, нам нужен был хитрый ум, и я подумал, что Раджан вполне подходит для этой роли. От меня Раджан хотел узнать больше о Гоа — его истории, экономике, религиях, культурном смешении, предыстории англоязычной прессы и, конечно, о клане А.К. Фернандеса.

Раджан был явно впечатлен моими взглядами на то, какой должна быть газета. Он сказал, что невероятно рад моему присутствию, что было бы трудно общаться только с А.К. Фернандесом и Раулем. Он также был рад, что я буду главным штатным репортером газеты. Он умолял меня остаться в Панаджи в тот день, чтобы мы могли обсудить все более детально. Рауль, который тогда был еще ребенком, тоже решил остаться. Мы сидели в номере Раджана в Mandovi, попивая его любимый Old Monk (не Рауль, который тогда был трезвенником, не знаю, остается ли он им сейчас).

Мы были погружены в планы и стратегию больше, чем в ром.

Было уже далеко за 9 вечера, когда в дверь постучали. Будучи ближе, я встал, чтобы открыть, но Рауль, будучи услужливым, настоял на том, чтобы сделать это самому. Рауль едва открыл дверь, как мы услышали звук звонкой пощечины. Разъяренный А.К. Фернандес проревел: «Мы с мамой так волновались за тебя». (Похоже, в те дни семью Фернандесов терроризировала другая семья Фернандесов из района Санта-Круз, настолько, что ни один член первой семьи не возвращался домой после заката без сопровождения; если они задерживались, группа сотрудников из магазина или типографии провожала их домой.) Это было одно из первых личных впечатлений Раджана о его будущих работодателях!

Двадцать лет — достаточный срок для изменения восприятия. Но я считаю, что мое мнение имело вес почти окончательного решения для патрао. Раджан Нараян будет редактировать будущий Herald.

На следующее утро мы встретились с Фернандесами, снова чтобы разработать план редакционных потребностей газеты, вплоть до списка мебели! Из-за того, как экономили на самом необходимом, Раджан наедине спрашивал меня, могут ли эти люди действительно управлять газетой. Я продолжал уверять его, что смогут. Мы договорились, что вместе будем подталкивать их, если они будут колебаться. По пути в отель (он возвращался в Мумбаи в тот день) Раджан сказал, что я единственный человек, которому он может доверять, и не мог бы я еженедельно сообщать ему по почте о ходе реализации согласованного плана.

Это было необходимо, объяснил он, потому что, как обсуждалось и было согласовано, он собирался попросить некоторых друзей в Мумбаи уволиться с их надежных рабочих мест, чтобы присоединиться к Herald, и он не хотел подставлять людей, если газета в конечном итоге не запустится. В период подготовки я писал и держал Раджана в курсе прогресса, а в ответ он постоянно напоминал мне давить на руководство по поводу невыполненных задач. Довольно сложная балансировка для меня!

В ходе таких еженедельных почтовых обменов Раджан попросил меня подтвердить, что я буду стоять с ними как одно целое — если руководство когда-нибудь поступит некрасиво с кем-либо из них в будущем. Я предположил, что он беспокоится о риске для будущего своей мумбайской команды. Ранее я упоминал Раджану в Гоа, как вся сплоченная редакционная команда WCT уволилась в полном составе перед лицом упрямого руководства во время забастовки рабочих. До сих пор у меня не было никаких причин сомневаться в порядочности этого человека. Я ответил, наивно, как я теперь понимаю, что привержен тому, чтобы быть единым целым с командой, и если кого-то тронут, уйдут все — или что-то в этом роде.

Раджан, очевидно, не выбросил то письмо, как я обычно делал с его письмами.

Со временем Раджан вернулся в Гоа — со всем своим скарбом. Его мумбайская команда должна была последовать за ним, как только мы наберем штат и будем готовы к выпуску пробных номеров. В офисе Herald на втором этаже с деревянным полом напротив Муниципального сада Панаджи работа шла в лихорадочном темпе. Раджан и я проводили собеседования с литературными редакторами, репортерами и корреспондентами. Мы заполучили несколько одаренных людей — Фредерика Норонью, Боско Соузу Эремиту.

В полевых условиях Девика Секейра должна была помогать мне вместе с Сушилом Силвано из Мумбаи в освещении местных криминальных новостей, вместе со школьным приятелем Нельсоном Фернандесом для освещения спорта и Луи Годиньо с камерой. Я привлек старых полевых работников со времен WCT, вплоть до Нанду Замбауликара, чтобы возить пачки газет на юг от Зуари!

Были установлены телетайпные линии, расставлены пишущие машинки и телефоны, и прибыла мумбайская команда (хотя я помню только С. Вайдьянатана в отделе новостей). Машина, наконец, начала работать. Было решено дать читателям превью. В одно воскресенье (или это был другой государственный праздник?), за несколько недель до официального запуска 10 октября 1983 года, специальный выпуск был бесплатно роздан читателям англоязычных газет в Гоа. Выпуск был полон очерков и новостей дня. Я написал что-то о проблемах автобусного сообщения для гоанских пассажиров, если я правильно помню.

Начали выходить пробные номера. Мучительно, я снова начал видеть в действии принцип «экономии на спичках» (как я видел на поздних этапах короткой жизни WCT). Были привезены дорогие компьютеры, но А.К. Фернандес скупился на назначение опытных наборщиков. Невестка приходила после своих обычных рабочих часов, чтобы помочь с компьютерными клавиатурами. Жена Джона работала допоздна.

Результатом стала восхитительная смесь ляпов, которая продолжалась довольно долго после запуска газеты. Любой расход, каким бы незначительным он ни был, должен был получить прямое одобрение патрао. Если Раджан хотел подушку на стул, ему приходилось убеждать старика, почему у него болит зад! Но хорошая новость заключалась в том, что грохот и спотыкания продолжались без перерыва. Мы были близки к «дню Д».

Именно тогда, в одно прекрасное солнечное утро, когда я собирался перейти с тротуара Муниципального сада Панаджи в офис Herald через дорогу, Рауль вышел из магазина канцтоваров, как будто случайно, и помахал мне, чтобы я подождал. Он перешел улицу и пригласил меня на чашку чая в близлежащее кафе в Иезуитском доме, Jasmal или Jesema. Сев, Рауль принял необычный вид и начал смутно ссылаться на зарплату, которая была предложена мне (4000 рупий в месяц). Я представил, что накануне вечером был семейный совет. Я напомнил ему, что не просил эту сумму, что просто принял то, что было предложено, и что я с ними в этом деле не ради денег, а ради мечты разрушить монополию. Я предложил пересмотреть цифру.

Вот тогда и разорвалась бомба. «Дело не в размере зарплаты», — заявил Рауль, — «дело в…»

«Ты хочешь сказать, что я здесь больше не нужен?» — перебил я в недоумении. «Можешь считать, что так», — сказал Рауль. Я был слишком шокирован, чтобы даже спросить почему. Зная Раджана довольно хорошо к тому времени, я инстинктивно почувствовал его руку в этом. Даже не хотелось встречаться с остальными в офисе или с патрао в магазине внизу. В течение предыдущих нескольких месяцев я работал, чтобы практически помочь «рождению» Herald, и как бы я ни был расстроен, я не хотел устраивать сцену, когда пуповина ребенка вот-вот должна была быть перерезана.

Я просто сел на следующий автобус домой.

И на этой очень неприятной ноте закончилось мое короткое сотрудничество с газетой, которая за последние 20 лет шаталась, крепла и процветала — пусть и в значительной степени благодаря хитрости и блеску одного ловкого человека, Раджана Нараяна.

Без сомнения, oHeraldo открыл новую главу в англоязычной журналистике в Гоа. Многие скрытые молодые таланты нашли свое выражение. Расследовательская журналистика получила достойный имидж. Прежде всего, у среднего гоанского читателя теперь был выбор и присущие конкуренции преимущества. К счастью для Гоа, сочетание в нужное время владельцев, Раджана Нараяна и некоторых отличных членов редакционной команды сработало. Несмотря на скудные бюджеты и отсутствие официальной рекламной поддержки в первые годы, газета выжила, сломала монополию в жизненно важной области и теперь вскоре вступит в свой 21-й год публикации.

Я жил и работал в Гоа (конечно, на себя!) в течение этих 20 лет и видел, как этот человек наращивал тираж и завоевывал симпатии среднего читателя англоязычных газет, особенно из числа меньшинств. Раджан, хитрый непрактикующий политик, в кратчайшие сроки постиг гоанский менталитет, особенно менталитет криштау, как он любит выражаться.

И самая яркая звезда в его гороскопе также появилась вовремя, в виде вопроса о языке конкани как официальном.

В то время как другие редакторы медлили, Раджан не терял времени даром, осознав масштаб проблемы (у него, конечно, была искренняя поддержка своего патрао), и почти перегнул палку со своей бесконечной любовью к конкани, Гоа и криштау, щедро разбрызгиваемой повсюду в течение долгих месяцев. С «сочувствием и эмпатией», невиданными ранее, формула «Май Бхас» сотворила для Раджана чудо — как это произошло, должен справедливо признать, и для пары других политиков, некоторые из которых имели определенные заслуги, таких как Луизиньо (мой тезка) и Черчилль Алемао. Настоящие герои, однако, были почти забыты!

Справедливости ради, опять же, нужно признать, что управлять газетой со всеми инфраструктурными недостатками Herald было нелегким делом. На начальных этапах, должно быть, было много боли и личных жертв — но давайте также не забывать, что Раджан в те дни был без семейных обязанностей и с единственной компанией в виде пинты Old Monk, и с возможностью вернуться в унылый мир рекламы Мумбаи! Он трудился, манипулировал и был вознагражден успехом.

Что, однако, произошло после того, как такой невообразимый успех ударил в голову быстрее, чем Old Monk, — это история, которую я должен оставить на усмотрение многих одаренных журналистов, работавших с Раджаном. По крайней мере, одного из них, увы, больше нет среди нас — Нормана Дантаса, сына бывшего партнера-издателя Goa Today. Раджан маргинализировал многих одаренных гоанских журналистов, потому что воспринимал их как угрозу своему положению!

Вернемся к моей истории 1983 года.

Прошло около семи или восьми месяцев после того нецивилизованного эпизода в кафе Jesema или Jesmal, когда наш общий знакомый, который познакомил меня с Фернандесами, раскрыл правду. Раджан Нараян, мой доверенный старший коллега, за несколько дней до того, как oHeraldo мог появиться в газетных киосках, показал ему мое письмо о том, что редакционная команда едина — и уйдет в полном составе, если возникнет необходимость, — и убедил патрао, что здесь уже завелась змея, замышляющая убить газету еще до ее рождения! Как до них не дошла внутренняя нелогичность этой предпосылки — поскольку Фернандесы прекрасно знали о моей приверженности газете — я никогда не узнаю. Раджан успешно избавился от того, что он вообразил будущей угрозой своему положению (в данном случае, полностью воображаемой, поскольку он в то время знал, что я рано или поздно займусь своим собственным бизнесом).

Это был первый случай. За ним последовали многие другие.

Помимо избавления от соперников — реальных или воображаемых — Раджан, как полагают, совершал довольно неприятные вещи на стороне. Он стравливал своих репортеров друг с другом, чтобы добиться желаемого освещения историй, которые устраивали его больше всего. Утверждается, что он «убил» немало хороших историй. И все это из-за маски самопровозглашенного хранителя совести и честности Гоа в ее общественной жизни. Мощная колонка Stray Thoughts (которая, кстати, началась с собаки Большого, позаимствованной у знаменитого колумниста ToI и позже владельца/редактора мумбайской Afternoon Despatch & Courier, Бехрама Контрактора, известного как Busybee) здесь пригодилась. Я знаю, что легион генеральных менеджеров пятизвездочных отелей Гоа, практикующих и стремящихся к власти политиков или даже случайный промышленник, погрязший в местных спорах (как доктор Джиндал из Meta Strips, на следующий день после того, как несколько самодельных бомб взорвались в церкви Св. Андрея в Васко), не признаются публично в том, как они терлись плечом к плечу со святым Раджаном!

Я слышал, что редактору, который принес освежающие перемены в англоязычную печатную сцену в Гоа, наконец-то заплатили той же монетой, которой он платил многим подчиненным — сделав жизнь подчиненного настолько невыносимой, что не оставалось иного выбора, кроме как уволиться. Зная Раджана Нараяна так, как я знал его 20 лет назад, я сомневаюсь, что он уйдет по собственному желанию. Конечно, он уже объявил о планах издавать еженедельник в Гоа — принадлежащий читателям!! Он слишком хорошо знает гоанский менталитет и уже начал барабанить в поддержку через редакционные колонки Herald с типичными (пусть и более ядовитыми) антииндуистскими, прохристианскими/церковными статьями, которые могут граничить с опасными.

Конечно, если и когда Раджан Нараян запустит свой еженедельник, он будет в бесконечно лучшем положении, чем патрао А.К. Фернандес в муссон 1983 года. Пожелаем ему удачи!

Глава 7: Баньяновое дерево: работа под началом Раджана

Фредерик Норонья был частью первой группы стажеров в Herald во время его перезапуска в 1983 году. В 1987 году он стал корреспондентом Deccan Herald в Гоа. С 1995 года он является штатным внештатным журналистом, пишущим в основном для иногородних СМИ, включая Indo-Asian News Service. Он активно присутствует в Интернете и проходил обучение журналистике в Германии и Швеции. Он является основателем списков рассылки Goajourno, India-EJ и ThirdWorld-EJ, которые стремятся создать сети сотрудничества между журналистами.

Репортажи или очерки, критикующие крупные компании, следует по возможности избегать. Ни один отчет о корпоративной ситуации, как бы он ни считался отвечающим общественным интересам, не должен быть отправлен в печать без предварительного одобрения редактора. Мы не можем позволить себе настраивать против себя потенциальных рекламодателей. — Редакционные рекомендации, от Раджана Нараяна, 3 мая 1984 г.

Отказывать журналистам в праве выражать свои взгляды — это все равно что отказывать человеку в кислороде. — Stray Thoughts, Раджан Нараян, сентябрь 2003 г., www.rajannarayan.com

Один друг-активист яростно утверждает, что этот редактор в одиночку открывает больше пространства, чем кто-либо другой в Гоа. Некоторые сотрудники, работавшие под его началом, имеют насмешливое отношение «вы не знаете внутренней истории». Другие приписывают этому человеку то, что он сделал их теми, кто они есть. Для среднего гоанского католика Раджан Нараян — практически герой в реальной жизни, если не газетный эквивалент святого покровителя.

Несомненно, это человек, который формировал гоанскую журналистику по крайней мере два десятилетия и имеет большие планы на будущее. Любая попытка понять современные СМИ в этом маленьком штате была бы неполной без главы о Раджане Нараяне, который на момент написания (конец сентября 2003 года) только что объявил о своем решении уйти из Herald.

Этот автор олицетворяет отношения любви-ненависти, которые многие журналисты в Гоа разделяют с кем-то, кто внезапно появился на гоанской сцене где-то в 1983 году. Кто-то, кто критически сформировал понимание Гоа, включая то, как мы видим себя и какие вопросы мы определяем как важные.

Очевидно, что Раджан — по замыслу или по умолчанию — внес значительный вклад в дискуссию о Гоа за последние два десятилетия. Если нужно назвать пять положительных аспектов его наследия, это были бы: его способность расширять дискуссию (говоря вещи, которые не сказал бы ни один другой редактор); руководство организацией, которая, по замыслу или иначе, действительно дала шанс многим молодым людям войти в профессию; создание до сих пор устойчивой альтернативы некогда высокомерной единственной англоязычной ежедневной газете в штате; предоставление пространства для быстрого роста молодым людям, входящим в профессию (даже если, по иронии судьбы, позже блокируя этот самый рост); и за то, что он бросил вызов некоторым из самых священных коров Гоа.

Но способность Раджана поставить себя в форму «анти-истеблишмента» уравновешивается его навыками в заключении сделок (недавний след спорных и быстро запутанных обвинений по поводу спонсорства правительства в размере 300 000 рупий на кампанию по борьбе с SARS на 50-летии Ремо Фернандеса — тому пример, как и готовность предлагать проекты правительству, которые в остальном подвергаются критике с редакционной кафедры). Это довольно персонализированное эссе, очевидно предвзятое и омраченное чередой личных переживаний, стремится рассказать о столкновениях одного человека с самым долгоживущим редактором Гоа. Возможно, из него могли бы появиться несколько снимков, описывающих, как все работает в СМИ Гоа на самом деле.

ПЕРВЫЕ впечатления от Раджана — это встреча с «дядей» средних лет в рубашке с длинными рукавами и галстуке во время собеседования за месяц или два до запуска англоязычного Herald в 1983 году. Место находилось на старом балконе (ныне снесенном), который стоял почти над сегодняшним кафе Shanbhag, недалеко от Муниципального сада Панаджи. Помимо Раджана, на собеседовании также присутствовал Валмики Фалеиро, которого недавние общественные дебаты подтолкнули рассказать свою версию истории в другой главе. (Девика Секейра, тогда еще двадцатилетняя, но вполне владеющая ситуацией, готовая тратить очень долгие часы и четко понимающая, что она ожидает от тщательно проработанной тематической страницы или репортажа на первой полосе, как мы позже увидели, брала у меня интервью в более раннем раунде. Будучи довольно толстокожим, я пошел еще раз на другое собеседование, когда оно было объявлено впоследствии, только чтобы мне сказали, что хорошо, что я вернулся, так как предыдущие заявки затерялись!)

Во втором раунде собеседований, моей первой встрече с Раджаном, этому тогда еще необстрелянному студенту третьего курса колледжа потребовалось немало времени, чтобы уловить некоторые подсказки об идентичности этого человека, задающего вопросы. Только слог или два давали намек на его южноиндийское происхождение, и в своей официальной одежде он мог легко сойти за отпрыска знатной гоанской семьи. Раджан действительно казался немного смущенным, предлагая 300 рупий в качестве оплаты стажеру-литературному редактору. Но деньги не имели значения, и радость стать журналистом, еще учась в колледже, была более чем достаточной. В любом случае, эта королевская сумма была втрое больше того, что тогда нерегулярно зарабатывал в качестве клерка у дипломированного бухгалтера. Это предложение было сделано на месте и принято мгновенно.

Вскоре мы получили ту телеграмму с призывом присоединиться «немедленно».

Вспоминается, как мы врывались в офисы в колониальном стиле того, что должно было стать Herald — мы тогда даже не знали, как будет называться газета, выживет ли она, кто ею владеет или на кого мы работаем. С разницей в несколько минут Боско Соуза Эремита из Санта-Круза, Флавио Рапозо из Карензалема, Освальд Пинто из Алдоны и я заняли свои места за голым столом литературного редактора, изучая основы профессии, в которой некоторые остались. Боско, казалось, был разочарован тем, что журналистика предлагает так мало возможностей для творческого письма; но он остался и проработал в Goa Today, Gomantak Times, португальском информационном агентстве Lusa и управляемом иезуитами UCAN, помимо The Week и других изданий. Флавио выбрал жизнь в академических кругах. Освальд Пинто перешел от одной формы репортажа к другой и остался работать в менее небезопасном «репортерском» отделе законодательного собрания штата. Воспоминания о старых временах до сих пор вызывают улыбку. Мы остаемся друзьями.

Но так было не всегда. Можно спорить, является ли это наследием влияния Раджана, но в наше время сотрудники часто конфликтовали друг с другом. Возможно, это был просто ошибочный способ поощрения подчиненных к улучшению результатов, но обещания повышений более чем одному кандидату и повторяющиеся, если не несправедливые, сравнения друг с другом иногда оставляли натянутые отношения среди сотрудников, которые в остальном работали вместе довольно мирно.

Но были и плюсы работы в свежей новой газете. В первые дни Раджан был почти крестным отцом. «Сколько вам платят эти $%#@$%?» — иногда спрашивал он юниоров. Часто рекомендация от него действительно переводилась в прибавку.

У него был свой стиль поощрения юниоров. Это, в сочетании с острой нехваткой персонала в Herald тогда и частыми увольнениями сотрудников, означало, что младший литературный редактор мог получить достаточный стимул для эго, чтобы сделать макет первой полосы в течение года или около того после присоединения!

Говоря об увольнениях, в первые четыре года работы списки Herald под редакцией Раджана показывали, что по крайней мере 30 журналистов покинули его ряды. Частично это могло быть связано с плохой и неудовлетворительной компенсацией, предлагаемой газетой, которая привлекала бесконечно малое количество объявлений по сравнению с сегодняшним днем. Некоторые ушли ради лучших перспектив; но возможностей было мало и они были редкостью тогда, как и сейчас. Некоторые продолжили свое образование; Алвис Фернандес, один из молодых людей, набранных через неформальную сеть мальчиков из Мирамара, которая оказалась полезным каналом подпитки, был на полпути к получению авиационного инженерного образования. Но по крайней мере часть увольнений объяснялась интригами, которые доминировали в этом месте, растущими ограничениями на свободное выражение мнений, которые могли поддерживать искру идеализма живой, и политикой, разжигаемой среди сотрудников.

Среди тех, кто уволился в первые четыре года, были Сушил Силвано (заместитель редактора), С. Вайдьянатан (редактор новостей), Девика Секейра (помощник редактора/главный репортер), Освальд Пинто, Боско Соуза Эремита, Флавио Рапозо, я сам, Алвис Фернандес, Эдвард Родригес, Ловино Гомес, Джордж, Фрэнсис Рибейро, Элстон Соарес, Лайонел Линн Фернандес, Дерек Алмейда, братья Фрэнсис и Агнел Фернандес, Голдвин Фигейра, Агнел Родригес (литературные редакторы/главные литературные редакторы), Первес Де Соуза, Черрил ДеСоуза, Анна Мендес, Валентино Фернандес, Армения Фернандес, Шармила Камат, Бабасье Гонсалвес (все репортеры), Алексиз Фернандес (карикатурист), Луи Годиньо и Менино Афонсо (фотографы), другой Фрэнсис Рибейро и Джон Агиар среди других (корреспонденты) и стажеры, включая Синху и Шанти Марию, ныне адвоката в Панаджи. Этот список, очевидно, был бы неполным, так как некоторые имена были пропущены.

В 1987-88 годах, во время запуска Gomantak Times, ряд журналистов ушли в надежде на лучшую рабочую среду. В то время, когда его попросили прокомментировать, Раджан сказал Goa Today что-то вроде того, что газета, редактором которой он был, «стала лучше после того, как оппортунистические и корыстные люди покинули нас» ради работы в другом месте.

Используя возможность заявить о своем праве на ответ, четверо из нас, которые только что ушли, воспользовались случаем, чтобы высказаться. Гнев и раздражение, ощущавшиеся в то время, проявляются в написанной тогда заметке, подписантами которой были я (поставивший осла первым, чтобы не отрицать тот факт, что я чувствовал это сильно тогда, как и сейчас), Армения Фернандес, Валентино Фернандес и Фрэнсис Рибейро. Стоит вспомнить, чтобы поместить проблему в контекст:

«С октября 1987 года (то есть до середины февраля 1988 года) один главный литературный редактор, один спортивный литературный редактор, два репортера, карикатурист и корреспондент уволились из Herald. Вместо того чтобы обманывать себя, называя этих людей «оппортунистическими и корыстными», г-ну Нараяну было бы выгоднее быть честным — по крайней мере с самим собой — относительно того, почему такое количество журналистов уволилось из газеты.

Можем ли мы отметить, что под руководством самого г-на Нараяна ни один журналист, участвовавший в запуске англоязычного Herald чуть более четырех лет назад, сегодня не работает в газете, за исключением самого г-на Нараяна.

И не хотел бы г-н Нараян объяснить, почему только в его газете «оппортунистические и корыстные люди» (включая нас, по его определению) встречаются в таком большом количестве, когда дело доходит до поиска работы в другом месте?

Для нас, знающих, г-н Нараян вряд ли убедителен, когда говорит, что «некоторые младшие сотрудники могли уйти», но «верхушка Herald все еще нетронута». Это требует глубокого самоанализа со стороны г-на Нараяна, чтобы выяснить, почему десятки журналистов уволились из Herald с 10 октября 1983 года — даты, когда газета была запущена…

С ДРУГОЙ стороны, Раджан — по крайней мере на раннем этапе — обладал способностью поощрять своих сотрудников. После отличной работы по освещению Commonwealth Retreat наградой было не только доброе слово, но и обед в близлежащем отеле Aroma. (Для CHOGM Девика Секейра и Луи Годиньо пробрались в этот район, и кто угодно мог подумать, что они просто пара индийских туристов; Первиз объединился с самим Раджаном, чтобы преследовать тогда почитаемого, а ныне печально известного Роберта Мугабе до церкви в Чимбеле, куда некогда харизматичный лидер отправился, чтобы проследить своих предков из империи, которая когда-то правила центральной Африкой и частью нынешнего Зимбабве. С. Вайдьянатан, бывший главный редактор Financial Express, чья роль в стабилизации стола Herald часто остается в значительной степени не упомянутой сегодня, проделал свою обычную тщательную работу за столом, а мы, стажеры, просто присоединились к веселью с нашими розыгрышами и прочим.)

Раджан также может быть идеальным боссом, если он того пожелает и если он доверяет вашей работе. Конечно, также может быть трудно постичь логику, на которой основано это доверие, у редактора, который имеет сильные, если не сказать необъяснимые, симпатии и антипатии. Но его отношение «вы сами управляете делами» иногда помогало. В какой-то момент мы убедили Раджана, что долгие и трудные ночные смены тех дней были утомительными, и попросили график «пять ночей, три дня». Это означало, что мы получали два выходных каждые десять дней, или шесть в месяц. Ответ Раджана был примерно таким, что это нормально, при условии, что мы в отделе новостей сами управляемся между собой и не будем потом просить больше персонала. Мы сделали это. Это сработало. Любой сотрудник отдела, уходящий во время важной ночной смены, обязательно находил себе замену. Одним словом, эта система, вероятно, работала лучше, чем система полицейского контроля смен. Суть здесь в том, что если он того пожелает, стиль Раджана избегать микроконтроля мог бы на самом деле стать работоспособной стратегией управления.

Но эта фаза, кажется, закончилась почти ровно через год после запуска англоязычного Herald, когда сотрудники поняли, что их редактор не может или не хочет учитывать их проблемы, и почти все они совместно сформировали профсоюз. Когда Раджан узнал об этом, его реакция была реакцией преданного человека.

Частью проблемы могло быть то, что Раджан также воспринимал незащищенность своего пребывания в должности. Возникало ощущение, что газета не улучшается дальше определенного предела, так как это могло сделать тех, кто находится на редакционной вершине, заменимыми.
В течение следующих нескольких лет начали накладываться оковы. Довольно быстро. Сотрудникам было довольно ясно, кто были собственными священными коровами Раджана, даже если редактор позиционировал себя как образец свободной прессы. От промышленных групп, не имеющих собственного рупора в печати, до некоторых диссидентов, которые тогда преследовали человека, с которым Раджан вступал во взаимно высокомерные столкновения эго, Пратапсинга Раоджи Ране.

У Раджана также была склонность общаться с политиками. Один из наших коллег всегда приписывает свое выживание в журналистике тогдашнему политическому тяжеловесу доктору Уилфреду де Соузе. Как так? Очевидно, Раджан бросил копию соответствующему литературному редактору с угрозой «Найди ошибку в ней или будешь уволен». Как раз в это время машина доктора У. подъехала к входу в газету. Раджан ушел, и вместе с ним исчезла угроза потери работы.

(Как признает любой, кто работал за столом, поиск ошибок на бумаге под давлением может быть самой сложной задачей. Особенно если это ваши собственные ошибки. Все выглядит правильно. Этот автор тоже совершал глупейшие ошибки, несмотря на репутацию довольно осторожного и внимательного сотрудника отдела.)

В наши ранние дни в Herald некоторые из нас, студентов колледжа, которые были благословлены двухколесными транспортными средствами — даже если нам нужны были две работы и кредит, чтобы управлять ими, — подрабатывали «пилотами» для старших. Для моего постподросткового идеализма было шоком услышать, как Раджан спорит после того, как его доставили на длительное совещание с диссидентом Конгресса: «XYZ — хороший политик. Проблема только в том, что он чертовски коррумпирован». Или слова в этом духе.

Если ранняя свобода быстро исчезла, не потребовалось много времени, чтобы понять, что каждая новая газета проходит через этот медовый месяц с правдой — продлевающийся только до тех пор, пока требуется время для создания своего авторитета. Для CHOGM Раджан позволил этому автору сообщить о протестах группы граждан, обеспокоенных вливанием кроров в канализацию во имя строительства инфраструктуры. Если память не изменяет, цифра была около 50 крор рупий (500 миллионов рупий), огромная сумма по меркам начала восьмидесятых. Еще одной проблемой, которая тогда беспокоила, был способ, которым мероприятие использовалось роскошными отелями как предлог для расширения своих владений. В это время диктат Раджана был ясен: пусть критика идет до мероприятия, но как только начинается CHOGM Retreat, больше никакой критики.

Такое отношение, и это был, конечно, не единственный случай, означало подавление важного голоса в важный момент истории Гоа. В результате иногородние СМИ, например, не получили ни малейшего представления о том, что такие вопросы вообще задавались в гоанском обществе. Когда дело дойдет до записи истории восьмидесятых, будут аналогичным образом много пробелов или черных дыр… и многих можно будет заставить поверить, что эти события просто не происходили.

Роль Раджана в движении за конкани была бы еще одной интересной темой для исследования. Многие католики из Гоа, как здесь, так и среди диаспоры, склонны читать его как «героя конкани». (Историк доктор Теотонио Де Соуза прокомментировал на Goanet 18 сентября 2003 года: «Я знал Раджана Нараяна, когда он еще был в Гоа, и восхищался его вкладом в дело конкани».)

Но проблема сложнее. Излишне говорить, что СМИ Гоа придерживаются подхода «собака собаку не ест» и большую часть времени избегают критиковать друг друга. Роль Раджана в языковой агитации еще предстоит адекватно оценить. Журнал The Week в статье, написанной журналистом Ашоком Роу Кави (который стал известным гей-активистом, но это не особенно актуально здесь), сделал критический материал о роли, которую сыграли Раджан и другой Нараян, Атавале:

Он называется «Два Нараяна» и гласит:

ТРИ мира в индуистской мифологии всегда содрогались, когда песнопение «Нараян, Нараян» эхом отдавалось в космосе. Это означало, что Нарада, странствующий риши, заставляет чувствовать свое мелочное присутствие.

В Гоа есть два Нараяна, и там внутренние проблемы. Один — Нараян Атавле, редактор ежедневной маратхи-газеты Gomantak, а другой — Раджан Нараян, редактор O Herald, ежедневной английской газеты из Панаджи. Они сражаются друг с другом, утверждая, что борются за два языка, маратхи и конкани.

Их полномочия можно поставить под сомнение, хотя никто не утруждает себя этим. Атавле — чужак: махараштрийский читпаван-брамин; Раджан Нараян — из Южной Индии и борется за конкани на английском.

Редакционные статьи Атавле — чистый бензин на раскаленные угли Гоа. Начиная с Ooth Marathe Ooth (Просыпайтесь, маратхи, просыпайтесь), Атавле, который поддерживает Ране, ведет непрекращающуюся битву, чтобы показать, что конкани — это «боли» (диалект), а не «бхаша» (язык). Атавле опубликовал около 25 совершенно забываемых романов и имел посредственную карьеру в Lok Satta, ежедневной газете на маратхи группы Express.

Атавле очень тревожится, когда кто-то упоминает «Вишал Гомантак» (Великий Гоа), что для него означает «экспансионизм». Но у него нет никаких угрызений совести, когда он говорит, что Гоа должен наконец объединиться с Махараштрой, потому что «их культуры одинаковы».

В своем рвении пропагандировать интересы маратхи он даже пренебрег успехом своей газеты, тираж которой падал. Tarun Bharat, издаваемая из Белгаума в Карнатаке, забрала 6000 из 18 000 с лишним тиража Gomantak. Тем не менее, Атавле имеет такой сильный контроль над владельцами, Чоугуле, что он даже курирует набор персонала. В этой ежедневной газете не работают христиане.

Помимо редактирования O Heraldo, Раджан Нараян, бывший редактор Imprint, теперь выступает с политических платформ. Нараян стал больше памфлетистом, чем журналистом. Он часто посещает стратегические сессии KPA. Он временами пытался поддерживать баланс, но потерпел неудачу, потому что его подозрительно воспринимают индуисты, а христиане покровительствуют ему.

Раджан Нараян — профессионал, выполняющий работу и увлеченный делом, которое он так же легко бросил бы, как горячий кирпич, если бы получил лучший вызов где-то еще. Однако поворот, который он дал O Herald, довел его тираж до 12 000 с 4000 с лишним, которые продавались до того, как он принял его редакцию. «Я не делаю никаких претензий на то, что я объективен», — говорит он. «Я здесь, чтобы бороться за конкани».

Что бы ни случилось, два Нараяна, оба не гоанцы, сражаются друг с другом через кипы газетной бумаги. И обоих обвиняют в поляризации добрых людей Гоа, как никогда раньше. (The Week, 18-24 января 1987 г.)

Цифры, отмеченные выше о тираже Herald, не кажутся очень точными. В португальские времена их было скорее несколько сотен — особенно к самому концу выполнения роли «единственной ежедневной газеты на португальском языке, издаваемой в Азии». Но Роу Кави поднимает вопрос давно, который, вероятно, не получил внимания, которого заслуживал.

К тому времени, когда языковая агитация 1985-87 годов подходила к концу, этот автор был главным литературным редактором в Herald. Возможно, циничные игры, видимые повсюду, убедили не втягиваться в бессмысленный эмоционализм, который правил в обоих лингвистических лагерях. Основные вопросы не поднимались. То, что в первую очередь было подпитываемой кастами борьбой, велось по лингвистическим линиям. Многие из тех, кто взялся за эти вопросы — как показали последующие события, — были больше заинтересованы в том, чтобы урвать долю добычи для себя и своих родственников, чем действительно дать возможность простому человеку (и женщине) использовать язык, в котором они могли бы чувствовать себя более комфортно. Собственная роль Раджана была критической в формировании языкового вопроса так, как он сложился. Средний католик стал ярым, хотя позже разочарованным последующим поворотом событий, сторонником лагеря конкани, не совсем понимая вовлеченные невысказанные вопросы.

Что касается языкового вопроса, то, как и многие другие противоречия в штате, этот также поляризовал журналистов. Информационное агентство United News of India через своего тогдашнего корреспондента в Гоа Джагдиша Вага опубликовало статью из 10 частей, которая вторила аргументам маратхиязычной стороны. Первой реакцией Раджана было отправить ее в корзину для мусора. На мой взгляд, было логично, что оба «лагеря» знали позиции друг друга по этому вопросу. Тем более что это была та проблема, в которой рядовой читатель-католик, почти не читающий на маратхи, был в значительной степени не в состоянии следить за мыслями одной из сторон дискуссии. К чести Раджана, он быстро принял предложение младшего сотрудника и решил, что статья должна быть опубликована на редакционной полосе. Но если кто-то думал, что он сделал это из-за необходимости разнообразия мнений, то это было просто неправдой. Несколько дней спустя ликующий Раджан сообщил, что хорошо, что он принял это предложение, поскольку статья UNI, в свою очередь, спровоцировала серию длинных полемических ответов от сторонника жесткой линии конкани из Панаджи Датты Наика, написанных для продвижения дела конкани. Это была попытка опровержения по пунктам, и не только. Еще больше материала для лингвистической мельницы, что в конечном итоге послужило увеличению тиража, позволив Раджану повысить свою переговорную силу на этой основе.

Если Раджан сыграл решающую роль в разжигании языкового спора, он также сыграл жизненно важную роль в его внезапном и неожиданном завершении. В день принятия закона о языке в ассамблее Гоа разъяренный Черчилль Алемао ворвался в офис Herald. Он потребовал узнать, почему кричащий заголовок гласил что-то вроде: «Конкани стал официальным языком». Критика Алемао (с некоторой долей обоснованности, даже если и ироничной на фоне его собственного эксклюзивистского подхода, который стремился полностью делегитимизировать требование маратхи в том, что по сути является битвой, определяемой кастовой принадлежностью) заключалась в том, что заголовок не был оправдан, когда диалект и письменность, используемые небольшим меньшинством, получили официальное признание.

Более поздние реалии также наглядно продемонстрировали, что проект закона об официальном языке, составленный Ране и Халапом, был крайне двусмысленным, если не полностью невыполнимым. Никто точно не знает, есть ли в Гоа один или два официальных языка, или почти официальных языка. Каждая официальная цель, для которой он должен использоваться, должна была быть специально уведомлена, что приводило к дальнейшим склокам. Кроме того, почти все хотели бы оставить закон невыполненным, поскольку это открыло бы ящик Пандоры и бесконечное множество других проблем, если бы кто-то взялся за его реализацию. Официальные пригласительные билеты, теперь напечатанные на четырех языках — английском, хинди, конкани и маратхи, — достаточно красноречиво свидетельствуют о том, во что превратилась эта шутка.

Тем не менее, опыт с конкани не помешал Раджану впоследствии заявить, что газета под его руководством «драматически продемонстрировала свое влияние, сумев привлечь более 75 000 человек для языка конкани». На этом основании он попытался добиться лучших условий — условий труда, надбавок и, возможно, комиссионных за рекламу, «сгенерированную» для газеты.

ДАЖЕ ОБЪЯВИВ недавно о своем решении уйти из Herald и запустить собственную газету выходного дня, Раджан вернулся к своей роли «защитника меньшинств». Но даже когда он разжигает здесь страхи, возникает закономерный вопрос: не является ли это чем-то большим, чем просто маркетинговая стратегия. Его заявления о приверженности секуляризму могут быть отвергнуты критиками как не что иное, как циничная стратегия разжигания страхов меньшинств для создания мощного электората, точно так же, как это делали некоторые политики в Гоа — чтобы превратить в своего рода постоянную базу избирателей значительный сегмент католического электората. В июле 1987 года Раджан сказал своим сотрудникам, одним из которых тогда был автор этих строк: «Наша основная база — это католики, нравится нам это или нет. Настолько, что все, что касается Папы или событий в христианстве, должно быть интересно нашим читателям».

Раджан, однако, быстро понял — в отличие от большинства других редакторов, приглашенных в Гоа для руководства местными газетами, которым иногда требуются годы, чтобы понять, что этому маленькому штату не нужна уменьшенная версия национальной газеты, — что местные новости имеют жизненно важное значение. Цитируя «раджанизм» в виде прямого указания отделу новостей: «Выборы в Раджья сабху в Гоа для нас гораздо важнее, чем мирная Ятра Ратха (sic) в Ахмадабаде. В Пенджабе, например, я не думаю, что нам стоит обращать внимание, если число погибших не превышает 10 человек». (Это было во времена, когда насилие в Пенджабе было таким же, как сегодня в Кашмире).

Раджан быстро аргументировал, что новая газета в Гоа должна обращаться к тем сегментам, которые значительны по размеру. Можно поставить под сомнение его очевидную стратегию игры на страхах меньшинств и нагнетания психоза меньшинств. Даже если рассматривать это в очень узком смысле, это может быть вредным для интересов самих меньшинств.

Но способность Раджана убеждать читателя все еще сохраняется.

В сентябре 2003 года некоторые экспаты из Гоа в киберпространстве внимательно следили за разворачивающейся драмой, когда Раджан поспешно запустил свой сайт http://www.rajannarayan.com. Превращение этого в вопрос свободы слова и обвинение человека, который несколько недель назад почтил своим присутствием день рождения Раджана — Манохарбаба Парикара, — не могло не найти отклика. В конце концов, разве мы в прессе Гоа не жаловались на растущее давление со стороны правительства БДП?

16 сентября 2003 года один экспат предположил, что «возможно, единственный способ преодолеть затыкание рта прессе — это чтобы гоанцы, проживающие за пределами штата, профинансировали альтернативную газету, где журналисты могут делать то, что умеют лучше всего, без угрозы их средствам к существованию». Он продолжил: «Сейчас самое время для неравнодушных гоанцев, живущих за пределами штата, прийти на помощь журналистам в Гоа. В качестве альтернативы мы могли бы поддержать новое начинание Раджана Нараяна и дать ему свободу высказываться. В Гоа на кону демократия и свобода. Пришло время всем гоанцам, которые любят свою родину, подкрепить свои слова делом и сделать что-то для Гоа».

В значительной степени проблема современной журналистики Гоа заключается в правительствах, которые не любят критику и поэтому преследуют определенные газеты или журналистов. Но это еще не вся история. Руководители, которые стремятся использовать свои газеты для получения неправомерных услуг, лицензий или чего-либо еще, — это другая часть проблемы. Как и мы, журналисты, которые не выполняем свою работу нейтрально и без мотивов «услуга за услугу». Но редакторы, которые долгое время действовали как цензоры и реализовывали повестки дня первых двух категорий, также являются частью проблемы. В отличие от восьмидесятых, в сегодняшнем Гоа вряд ли можно ожидать, что редактор вступится за вас.

Журналисты в Гоа сталкиваются с ситуацией, когда пространство для написания правды все больше сужается; и редакторы, включая Раджана, также сыграли свою роль в том, чтобы это произошло. На другом уровне штат работает сверхурочно, чтобы кооптировать журналистов, продвигать «дружественные» публикации и, таким образом, использовать другие средства для контроля общественного мнения. Хотя Раджан Нараян, несомненно, был одним из редакторов, готовых говорить то, что другие просто не хотели говорить, это делалось не очень последовательно. У многих, кто работал под началом Раджана, вероятно, есть своя история. Было бы очень полезно, если бы рядовой гоанец был менее доверчив и не судил о проблемах только на эмоциональной почве.

Положительную сторону также необходимо учитывать в уравнении.

Именно Раджан указал на важность читательской аудитории из числа государственных служащих и пенсионеров; на тот факт, что международные новости должны быть сосредоточены на странах, с которыми у Гоа были давние связи или где проживало большое количество гоанских экспатов. Он сказал своим сотрудникам то, что, по-видимому, выходит за рамки понимания многих гоанских редакторов: «Существует также значительный интерес к Португалии. Скоро в Португалии запланированы выборы. Давайте следить за выборами и другими событиями в Португалии».

(Но не стоит заблуждаться, думая, что у тех, кто работал под началом Раджана, всегда были четкие политические установки. По крайней мере, большую часть нашего времени политика основывалась на прихотях и фантазиях, попытки понять логику которых часто приводили в замешательство.)

Он также был среди тех, кто пытался отойти от протокольных репортажей — отношения, которое гласит: «этот репортаж должен быть здесь, потому что он должен быть здесь», — которым была печально известна журналистика в Гоа, определяемая Navhind.

Но реализация этого видения была проблемой. Во-первых, сам Раджан не следовал ему последовательно. Во-вторых, он, казалось, не верил в наличие компетентных людей вокруг себя и предпочитал работать с тем, кто с меньшей вероятностью создаст вызов в будущем. Кроме того, значительное время тратилось на политиканство, как внутри организации, так и за ее пределами.

Работа под началом Раджана означала необходимость справляться с непредсказуемостью.

Во многих случаях Раджан не создавал у других журналистов впечатления, что они могут внести свой вклад в Herald. (К слову, один из тех, кого попросили написать главу для этой книги, старший гоанский журналист, писавший для ряда национальных и международных изданий, неправильно понял, что приглашение было написать для Herald. Журналист просто ответил двумя строчками, отказавшись, сказав, что, помимо нехватки времени, «Раджан не примет мое имя в своей газете».)

В один из моих внештатных периодов там любопытный случай касался странной фирмы, продававшей матрасы по цене от 60 000 до 100 000 рупий и более. Они утверждали, что с матрасами связаны всевозможные почти чудодейственные свойства. Обеспокоенные граждане обратили мое внимание на эту проблему, и после исследования вопроса я написал свой репортаж. Раджан был в ярости. Он обвинил этого журналиста в том, что тот «не проверил другую сторону истории». В действительности фирма отказывалась пускать кого-либо на свои демонстрации, если их не представил кто-то, уже попавший в ловушку дорогостоящих матрасов. Позже выяснилось, что люди, управлявшие операциями в Гоа, были связаны с семьей издателя, выпускавшего журнал, в котором Раджан работал ранее! Когда этот вопрос был поднят во время недавней дискуссии журналистов, Раджан уклонился от него, подняв вопрос о том, был ли человек штатным сотрудником или фрилансером, когда писал для газеты. Он в целом запутал проблему в какой-то едва значимой детали, игнорируя вопросы о том, был ли конфликт интересов в его роли редактора здесь, как и во многих других вопросах, по которым ему задавали вопросы.

Пожалуй, самым любопытным опытом для этого автора был опыт, связанный с «Раулем Гонсалвешем».

Где-то в конце девяностых ряд видных редакторов в Гоа решили наложить частный «запрет» на публикации того едкого, но настойчивого автора писем М.К. Джоса. У Джоса был стиль нацеливаться на редакторов и журналистов, что, очевидно, наживало ему влиятельных врагов. Можно не быть поклонником Джоса, но, безусловно, полный запрет на человека — это нечто очень неподобающее для якобы демократического общества. Статья этого автора, посвященная Джосу с его плюсами и минусами, появилась в разделе журнала выходного дня Herald, которым тогда руководила Этель да Коста. Возмездие последовало быстро. В тех же колонках, для которых этот автор был автором, была опубликована длинная статья, пытающаяся втянуть этого автора в вымышленный спор. Она также стремилась дать завуалированное «предупреждение», что любой, кто упомянет Джоса, сам может попасть в беду. Позже выяснилось, что сама статья была написана под псевдонимом редактором конкурирующей газеты, который выдавал себя за «Рауля Гонсалвеша». Редакционный состав секции подтвердил, что спорная статья была опубликована по указанию самого Раджана.

Можно утверждать, что если Раджан создал себе образ больше, чем жизнь, то это было основано на блокировании поколения молодых журналистов, которых он сам, по иронии судьбы, помог создать. Сегодня незаменимость Раджана для Herald проистекает как из восприятия, не совсем верного, что он в одиночку построил газету, так и из того факта, что практически никто другой в организации не был обучен или поощрен писать редакционные статьи.

В некоторой степени каждый, кто разделяет вышеуказанную обиду с этим автором, должен быть благодарен Раджану. Вытеснение из местных возможностей помогло многим получить доступ к более широким полям. Сегодня гоанские журналисты работают в ряде мест — разбросанных по всему Персидскому заливу, до Сингапура, Австралии, Канады и за их пределами! Даже для тех из нас, кто решил остаться дома, тяжелая работа, связанная с «доказательством себя», помогла открыть новые двери. Если бы не такие «выталкивающие» факторы, этот автор, вероятно, выполнял бы скучную работу просто в качестве заместителя редактора новостей в какой-нибудь местной газете.

Работа в учреждении, возглавляемом Раджаном, также может излечить вас от амбиций. Это просто не стоило душевной боли и междоусобиц, чтобы подняться до уровня скромного главного литературного редактора. Это помогло убедить этого автора в том, что, вероятно, стоит оставаться скромным корреспондентом — возможно, даже фрилансером — остаток своей карьеры, чем поддаться амбициям, которые требуют горечи, злобы, беспощадной конкуренции и столько энергии только для того, чтобы получить должность, на которой нужно действовать скорее как политик или менеджер, а не как эффективный журналист?

Излишне говорить, что, с другой стороны, молодое поколение журналистов действительно может поучиться на некоторых хороших качествах Раджана. Во многих случаях — хотя и не во всех — он быстро подчеркивал критику в свой адрес в газете, которую возглавлял. Его способность внушать уверенность своим младшим коллегам помогала некоторым расти. (Но это было до определенного момента. Кроме того, его критика и шквал служебных записок, казалось, были больше связаны с тем, нравился ли ему кто-то или нет, а не с качествами и способностями человека к упорной работе в качестве журналиста.)

Что касается автора этой главы, то я продолжал писать… и получал от этого огромное удовольствие. Но большую часть последних 20 лет это было для аудитории, в основном за пределами Herald. По какой-то прихоти судьбы мне удалось покинуть Herald ровно через четыре года, как и планировалось. (Благодаря обретению статуса штата Deccan Herald решила иметь своего первого штатного корреспондента в Гоа. Работа в отделе новостей переставала быть вызовом, а политика на работе также усложняла жизнь, даже если у команды, которая там работала, был хороший командный дух и молодежное отношение к жизни.) Также, как и планировалось, я подал заявление об увольнении из двух строк.

Как и ожидалось, мое отсутствие там не рассматривалось как потеря; любой, кто задерживался слишком долго, получал ощущение, что он или она становится обузой — или что действует закон убывающей отдачи. Какими бы ни были мои недостатки, некоторые из моих коллег указывали на тот факт, что этот автор был одним из немногих, кто был рядом с первого дня, и был известен своими попытками создать хороший продукт. Художники по верстке комментировали: «В тот день, когда вы уйдете, будет много разочарования». Я не страдал от таких иллюзий. Отчасти потому, что никто не незаменим. В большей степени потому, что я знал об отношении Раджана Нараяна к любому, кто мог однажды стать конкурентом.

Я был прав. Когда я сообщил Раджану о своем решении, у него был только один вопрос: куда вы идете? Услышав, что это Deccan Herald, на его лбу появился видимый признак облегчения. Мало того, что я не присоединялся к Gomantak Times, которая тогда рассматривалась как маячащая на горизонте конкуренция, так еще и другой журналист уходил с дороги. Или, по крайней мере, именно так я это интерпретировал.

Возможно, я не ошибался. С тех пор я был в Deccan Herald первые семь лет, период, в течение которого сотрудникам официально не разрешалось писать для других изданий. Но с 1995 года, когда я перешел на полную фриланс-работу, я никогда не чувствовал себя желанным гостем, чтобы писать для Herald, когда Раджан Нараян был рядом. Напротив, это заставляло меня чувствовать себя захватчиком или нелегальным иммигрантом, пересидевшим свой срок в месте, где его не ждут.

На одном этапе Раджан Нараян уехал на длительное лечение, не оставив после себя никаких редакционных статей для газеты. Никогда не поощряя никого брать на себя задачу написания редакционных статей, он, по-видимому, часто использовал это как свой козырь (как это случилось недавно). В отличие от других газет, где редакционные статьи пишут журналисты среднего звена, здесь это пространство было в значительной степени вотчиной Раджана. Занимаясь фрилансом и желая принять вызов, я написал около 50 редакционных статей во время одного из его длительных отсутствий в девяностые годы. Это было сделано по просьбе руководства газеты, и сотрудники, по-видимому, оценили этот шаг. Тем не менее, по его возвращении, и, вероятно, осознав, что создание такого количества материалов — к тому же, все по вопросам, связанным с Гоа, — может быть сделано кем-то другим, Раджан написал свою редакционную статью, в которой утверждал: «друзья в Гоа и Бомбее жаждут похоронить меня…». Или что-то в этом роде. «Другом» в Бомбее был, как я полагаю, Элвин Фернандес, бывший журналист Times of India, который на одном этапе активно рассматривал возможность взятия на себя редакторства Herald.

(В более поздний период, после того как Herald столкнулась с кризисом, когда главный репортер Хулио Да Силва внезапно решил баллотироваться на выборах в ассамблею по списку БДП, вместо того чтобы оставаться в журналистике. Поскольку я перешел на фриланс, участие в местной ежедневной газете показалось хорошей идеей. Это продолжалось некоторое время, пока, опять же, возвращение Раджана Нараяна не привело к ощущению нежелательности.)

В конце концов — хотя никто не должен пытаться писать преждевременный некролог его влиянию на журналистику Гоа — Раджан, вероятно, будет известен тем, что он написал. А не тем, что он сделал, чтобы не всплыло. В этом контексте, возможно, важно зафиксировать эти взгляды, чтобы у будущего были другие точки зрения, с которых можно судить о современной журналистике в Гоа.

Глава 8: Сельский Гоа, неуслышанный, невоспетый…

Мелвин С. Мискита представляет собой тенденцию среди некоторых молодых журналистов — хорошо образованных (он имеет две степени магистра), подкованных в Интернете и стремящихся расширить границы журналистики в Гоа, на которые стоит обратить внимание, помимо просто Секретариата. Недавно его работа попала в новости в значительной степени, когда Indian Express опубликовала большой разворот в своем национальном издании о том, как Мискита проследил странную историю затопления британского пассажирского лайнера времен Второй мировой войны Britannia III, на борту которого находились десятки гоанцев (включая одного из двоюродных дедушек Мискиты).

Если мое вхождение в журналистику было случайным, то работа с сельскими корреспондентами в Гоа была столь же неожиданной. Однажды утром в мае 1998 года тогдашний редактор Gomantak Times Ашвин Томбат попросил меня заняться местными корреспондентами, которые писали для газеты. Он заверил меня, что корреспонденты являются неотъемлемой частью газеты и что сильная сеть будет играть жизненно важную роль в укреплении газеты.

Хотя способность Томбата приводить убедительные аргументы в конечном итоге убедила меня принять эту задачу, я был полон решимости не оставаться «застрявшим» с корреспондентами надолго. На то было много причин. Во-первых, работа с корреспондентами неизменно означала, что в конечном итоге придется просто переписывать их истории и не будет много времени работать над своими собственными. А имея за плечами едва два года журналистики, я ни за что не позволил бы своим амбициям быть обреченными на простое восстановление новостных заметок корреспондентов.

Во-вторых, координация с корреспондентами требовала огромного терпения, так как с каждым корреспондентом нужно было обращаться по-разному. Более того, поскольку большинство из них были внештатными корреспондентами и могли посвящать профессии лишь несколько часов, я мог ожидать, что они будут работать лишь короткую часть дня. Опять же, эти корреспонденты базировались в разных частях штата, и мое взаимодействие с ними в значительной степени зависело от телефонов и других средств удаленной связи.

Корреспонденты, безусловно, были рады моему присутствию, так как до тех пор их жалобы казались бесконечными. «Наши истории не появляются оперативно в газете, а иногда они не появляются вовсе. Люди в нашей местности потом расстраиваются и жалуются, что мы не присылаем их истории», — была часто повторяемая жалоба. «Никто не отвечает на наши телефонные звонки, а когда отвечают, они продолжают переключать наши звонки с одного человека на другого и в конце концов отключают телефон», — была еще одна общая жалоба.

Их жалобы, безусловно, имели некоторую степень легитимности.

Существует общее мнение — особенно среди англоязычных газет в штате, — что корреспонденты — это пассажиры третьего класса, которые заслуживают мало или вообще не заслуживают достойного обращения. Позвольте мне привести два примера, чтобы доказать этот момент. В одной англоязычной газете корреспондент прислал мне криминальный репортаж, который при нормальных обстоятельствах должен был быть опубликован на следующий день. К моему удивлению, репортаж не публиковался следующие два дня. Корреспондент позвонил мне и потребовал объяснений задержки. Не в силах дать ему подходящий ответ, я перевел звонок на соответствующего литературного редактора, который просто огрызнулся и настоял на том, что корреспонденту не нужно беспокоиться о своем репортаже и что репортаж появится только тогда, когда в газете будет место!

Некоторое время назад пара из Васко погибла в дорожном происшествии в Порвориме, и корреспондент оперативно прислал репортаж. На следующее утро я был ошеломлен, обнаружив заметку в одной колонке, практически спрятанную в разделе для продолженных материалов на 4-й странице. Кстати, раздача саженцев депутатом не только заслужила разворот в две колонки, но и приличную фотографию — по иронии судьбы, прямо рядом с новостной заметкой, сообщающей о трагических смертях. Ответ литературного редактора, как и его чувство новостей, привел меня в замешательство. «Ну и что? Так много людей умирает почти каждый день. Что было такого особенного в этих смертях?» К сожалению, литературный редактор не признал тот факт, что та же новостная заметка была заметно отображена в двух других англоязычных газетах.

Бывший коллега однажды метко описал такое отношение как «ценность “чувства новостей”, которая превращается в “ценность раздражения”».

В большинстве случаев те, кто работает в отделе новостей англоязычных газет, никогда не работали сельскими корреспондентами и поэтому не могут, а в некоторых случаях не хотят понимать тонкости сбора и отправки новостных заметок. Запертые в четырех стенах редакции газеты, некоторые сотрудники отдела новостей играют роль, похожую на роль повара на кухне; в то время как сельские корреспонденты — это официанты, которые должны постоянно взаимодействовать либо с недовольным клиентом, либо, в некоторых случаях, с довольным клиентом. Отдел новостей, по сути, играет жизненно важную роль в создании или разрушении истории, присланной сельскими корреспондентами.

Но отдел новостей сталкивается с давлением другого рода, которое не всегда понимают сельские корреспонденты, базирующиеся в отдаленных уголках Гоа, которые редко видели лихорадочную деятельность в отделе новостей за мгновения до дедлайна. Много раз новостные заметки, размещенные на полосе, приходилось удалять в последний момент, чтобы освободить место для поздней рекламы. Таким образом, сельские репортажи, какими бы важными они ни были, просто не могли найти места в газете.

Более того, многие корреспонденты убеждены, что их новостные заметки важнее других, настолько, что они не могут вынести того, что их репортажи задерживаются даже на день. Довольно часто их недовольство задержкой печати их репортажей становилось все более громким с каждым днем, и, неизменно, я становился их боксерской грушей. Это было в значительной степени потому, что некоторые из сельских корреспондентов считаются важными членами общественности в своей местности, и порой их престиж и финансовые выгоды в журналистике часто оказывались под угрозой из-за задержки публикации их репортажей.

Нужно признать, что с годами журналистика превратилась в престижный и прибыльный вариант подработки для многих сельских корреспондентов. Несколько лет назад бывший редактор упомянул мне, что он был в поездке в отдаленную деревню в Гоа, когда решил посетить мероприятие в этой местности. Место было заполнено до отказа, и он был вынужден стоять за занятыми стульями. К его удивлению, почетным гостем оказался местный корреспондент его собственной газеты!

Этот энтузиазм по отношению к «внеклассным» мероприятиям иногда перерастает в политическую принадлежность. В недавнем событии, которое установило связь БДП-журналист в Сангуэме, корреспондент маратхиязычной газеты и член Sanguem Patrakar Sangh был единогласно избран президентом подразделения БДП в Сангуэме. Аналогичным образом, президент Sanguem Patrakar Sangh и корреспондент англоязычной газеты был назначен президентом избирательного участка БДП в Таримол-Сангуэме. В большинстве случаев репортажи, присланные корреспондентами в отдел новостей в прошлом, особенно когда не было никого, кто бы специально занимался этой ответственностью, просто не имели формы и содержания. Неразборчивые слова, либо нацарапанные на клочках бумаги, либо присланные в виде искаженных факсовых сообщений, были одними из самых популярных методов, используемых для передачи их репортажей. В некоторых случаях только квалифицированный фармацевт мог расшифровать слова, используемые некоторыми корреспондентами. В таких условиях литературный редактор, назначенный на такие репортажи, имел трудную задачу превращения их в приличные истории. Довольно часто самым простым выходом было отправить сырой репортаж в мусорную корзину. Литературный редактор, заваленный такими репортажами и работающий под давлением, неизменно использовал этот вариант с завидной частотой.

Затем, в июне 1998 года, настала моя очередь руководить сетью корреспондентов под причудливым и многословным названием «Руководитель отдела новостей». В действительности мне приходилось играть Бога в лаборатории. Это означало подвергать многочисленные репортажи корреспондентов различным тестам на контроль качества каждый день и, в некоторых случаях, создавать смысл из бессмыслицы, прежде чем они были готовы к прочтению тысячами читателей в Гоа и его окрестностях. В таких обстоятельствах я предвидел, что мое сотрудничество с корреспондентами не продлится долго, то есть, если я хотел сохранить рассудок в профессии.

Но этому не суждено было сбыться.

Дни превращались в недели, месяцы и, в конечном итоге, годы. И, прежде чем я осознал это, мое взаимодействие с сельскими корреспондентами завершило полдесятилетия. С тех пор я обработал тысячи репортажей, присланных мне по почте, факсу, электронной почте или даже продиктованных по телефону. В большинстве случаев репортажи поначалу могли казаться тривиальными или незначительными, но небольшая доработка и несколько команд «вырезать-вставить» преуспели в придании нового вида репортажу. И с обнадеживающими результатами.

В недавнем случае корреспондент из Пернема прислал мне репортаж о действиях, инициированных местными органами здравоохранения в связи со вспышкой вирусного гепатита в штате. В предпоследнем абзаце его репортажа было упоминание о том, что власти решили закрыть столовую полицейского участка Пернема за работу в «антисанитарных условиях». На мой взгляд, это было наиболее значимым, и я доработал историю с этим углом в качестве лида. Взяв на заметку новостную заметку, генеральный директор полиции выпустил служебную записку инспектору полиции Пернема с требованием объяснений антисанитарных условий в полицейской столовой. Кстати, Herald была единственной англоязычной ежедневной газетой, опубликовавшей этот репортаж.

За эти годы мне удалось не только повысить уровень своей терпимости к специфическим требованиям корреспондентов, я также научился ценить решающую роль этих глаз и ушей, разбросанных по всему штату. Этот опыт привел меня к убеждению, что местная газета, которая игнорирует сельский новостной контент, будет столь же эффективна, как оркестр, играющий музыку перед глухой аудиторией.

Хотя существует консенсус относительно ценности местного новостного контента, важность сельских корреспондентов не всегда оценивалась власть имущими в газете. С корреспондентом часто обращаются как с запасным колесом автомобиля, съемным и игнорируемым при нормальных обстоятельствах. Заслуга признается только во времена чрезвычайных ситуаций, когда большая история разражается в районах, представленных корреспондентами. И тогда тоже существует общая тенденция, что газеты предпочитают отправлять своих полноценных сотрудников, часто из Панаджи, вместо того чтобы полагаться на внештатных сельских корреспондентов для освещения события. Это не означает, что полноценные сотрудники не имеют права вторгаться на территорию корреспондентов, так сказать. Скорее, сотрудник получил бы большую пользу, используя опыт и местные знания сельского корреспондента для обеспечения эффективной истории.

Приведу пример: сотрудника недавно попросили взять интервью у известных людей в связи с видным культурным фестивалем в деревне. Сотрудник не знал, что тот же фестиваль празднуется отдельно двумя группами в деревне и что статья должна содержать комментарии людей из обеих групп. Вместо того чтобы обратиться за помощью к корреспонденту из этого района, сотрудник пошел дальше и взял интервью у пяти человек из деревни. В конечном итоге сотрудник понял, что четыре человека, у которых взяли интервью, представляли одну группу, в то время как единственный человек, у которого взяли интервью из другой группы, начал критиковать свою собственную группу! Статья была опубликована, и ущерб был нанесен. Организаторы второй группы были оскорблены и пригрозили отозвать рекламу в газете. Проблема была окончательно решена, когда местный корреспондент опубликовал серию репортажей, чтобы прояснить позицию организаторов второй группы. Если бы сотрудник обратился за помощью к местному корреспонденту, проблема никогда не была бы раздута до таких масштабов.

Опять же, предпочтение «кто написал» перед «что было написано» преследовало многие англоязычные газеты, и это в значительной степени способствовало «синдрому центризма города». Были случаи, свидетельствующие о том, что новостной репортаж, поданный сотрудником, получил большее внимание — как по месту, так и по отображению, — чем репортаж, присланный сельским корреспондентом. Недавно напряженность вспыхнула вдоль паромной переправы Туйем-Камурлим после того, как департамент речной навигации захотел перенести единственный паром в Тар-Сиолим на пятидневную церемонию погружения Ганеши. Депутат, сарпанчи двух деревенских панчаятов и более 200 разгневанных людей предотвратили движение парома. Корреспондент оперативно прислал репортаж, и заметка смогла найти место только в нижней части 7-й страницы, обычно зарезервированной для рутинных и неважных новостных заметок.

Затем спор разгорелся снова для девятидневной церемонии погружения Ганеши, когда власти наконец перенесли единственный паром с маршрута Туйем-Камурлим в Сиолим. Пассажиры были недовольны тем, что им приходится путешествовать на бесплатном каноэ, в то время как те, кто путешествовал на транспортных средствах, были вынуждены делать длинный крюк. С другой стороны, люди в Сиолиме имели роскошь парома, чтобы помочь им в религиозной церемонии. Корреспондент прислал мне репортаж, но на этот раз заметка была опубликована на 4-й странице, обычно зарезервированной для историй, которые были продолжены с 1-й страницы. Кстати, шесть из восьми новостных заметок, которые появились на 3-й странице — самой популярной «внутренней» странице для новостей Гоа, — были новостными заметками из Маргао. «По крайней мере, вы, ребята, опубликовали историю о пароме. Я отправил ту же историю в свою газету. Но я не нашел свою историю нигде в газете на следующий день», — заметил недовольный корреспондент другой газеты.

Руководство газет склонно оправдывать этот «синдром центризма города», утверждая, что их читатели сосредоточены в городах и их окрестностях, и поэтому репортаж, основанный на городских событиях, вызовет больший интерес, чем история, основанная на отдаленной деревне. Принять этот аргумент было бы равносильно предположению, что питательная и вкусная еда возможна просто с щедрой порцией риса, без карри, овощей и других гарниров.

Репортажи сельских корреспондентов добавляют остроты, вкуса и разнообразия газете. Неудивительно, что популярность местных газет в Гоа в значительной степени обусловлена качеством и количеством местных историй, как из городских, так и из сельских районов.

Различные стандарты, применяемые к сельским корреспондентам, могут быть весьма эффективны для того, чтобы запутать и деморализовать их. В одном инциденте сельский корреспондент прислал мне репортаж, в котором говорилось, что здание, построенное фирмой и принадлежащее депутату, строилось всего в нескольких метрах от столба высокого напряжения. Рабочий во время работы случайно вступил в контакт с проводами под напряжением и был серьезно ранен. Хотя на фирму, а не на депутата, была подана жалоба в полицию, корреспондент стремился установить связь, поскольку депутат в значительной степени отвечал за халатность. Однако редактор отчитал корреспондента за попытку ввести депутата в историю, когда жалоба в полицию не указывала на прямое участие депутата.

Некоторое время спустя сестра министра смертельно ранила своего мужа. Хотя министр не был вовлечен, так как находился за границей во время инцидента, тот же редактор позвонил в отдел новостей, попросив их вставить утверждение, что предполагаемая убийца является сестрой министра. Личность министра не была указана в жалобе в полицию, и все же редактор хотел установить связь между министром и его сестрой.

Проблемы, с которыми сталкиваются сельские корреспонденты, довольно распространены и не ограничиваются какой-то одной газетой, и стала общей тенденцией для местных корреспондентов объединять истории и ресурсы. Это, в свою очередь, привело к созданию ассоциаций местного уровня, обычно известных как «Patrakar Sangh» в большинстве талук штата. Эти ассоциации, в свою очередь, разветвились на ассоциации уровня избирательного округа. В настоящее время многочисленные «Patrakar Sanghs» в Гоа включают Sanguem-Quepem Patrakar Sangh, Sanguem Patrakar Sangh, Murgao Patrakar Sangh, Pernem Patrakar Sangh, Mandrem Patrakar Sangh, Bicholim Patrakar Sangh и базирующуюся в Бардезе Zunzar Gramin Patrakar Sangh. Помимо защиты интересов сельских корреспондентов, эти ассоциации оказывают поддержку своим членам, а также способствуют взаимодействию с обществом путем организации различных конкурсов и культурных программ.

Прослужив корреспондентам в двух газетах более полудесятилетия, я научился ценить и уважать их энтузиазм к профессии, несмотря на трудности, которые поглощают их на регулярной основе. Если мои усилия принесли богатые дивиденды, то это в значительной степени основано на моем рецепте под названием T.R.U.S.T, который включает ключевые ингредиенты: Talent (Талант), Reliability (Надежность), Usefulness (Полезность), Sincerity (Искренность) и Tenacity (Упорство).

ТАЛАНТ: Сельских корреспондентов часто судили по их таланту в сборе новостей из соответствующих районов. Именно этот талант вдохновил многих корреспондентов оставаться в журналистике на долгие годы, даже если в большинстве случаев денежные выгоды были слишком скудными, чтобы оправдать их интерес.

Я часто работал с сельскими корреспондентами, которые почти не знали английского, и все же они передавали мне истории, которые превращались в впечатляющие репортажи. Были некоторые корреспонденты, которые развили такие сильные контакты, что их легко узнают массы в разных частях талуки, представленной корреспондентом. Эти корреспонденты являются истинными представителями газеты в своих районах.

Корреспонденты с замечательным талантом всегда оставались ценным достоянием газеты и во многих случаях становились полноценными репортерами.

НАДЕЖНОСТЬ: В целом, сельские корреспонденты были надежной группой и поддерживали газету в хорошие и плохие времена. Эти корреспонденты присылали свои репортажи круглый год, не принимая во внимание свои еженедельные выходные, государственные праздники или ежегодный отпуск. В одной газете корреспондентам не платили в течение нескольких месяцев из-за острых финансовых трудностей, и все же это не замедлило поток их репортажей, и они продолжали служить газете с тем же уровнем энтузиазма. Этот уровень приверженности и надежности корреспондентов всегда будет активом для любой газеты.

У меня был корреспондент, который случайно улетел в Бомбей утром, но это не помешало ему прислать мне новостную заметку по телефону. Вне всякого сомнения, этот корреспондент, несмотря на свой плотный график в Васко, был одним из моих самых предприимчивых корреспондентов и важнейшим компонентом моей сети корреспондентов.

Корреспонденты, расположенные в отдаленных районах, обычно охватывают огромную географическую территорию и в большинстве случаев преодолевают много километров, чтобы либо собрать, либо отправить репортаж в газету. Тем не менее, это редко удерживает их от отправки своих репортажей.

ПОЛЕЗНОСТЬ: Хотя сельские корреспонденты в первую очередь отвечают за освещение событий в своих районах, они чрезвычайно полезны для газет во многих отношениях. Они могут быть неоценимой помощью в продвижении газеты, будь то тираж, генерация рекламы или другие области, представляющие интерес для газеты. На самом деле, некоторые корреспонденты даже открыли свои собственные рекламные агентства.

ИСКРЕННОСТЬ: Этот ингредиент отличает сельских корреспондентов, которые преследуют журналистику как цель, от тех, кто манипулирует профессией как средством достижения цели.

За эти годы я научился уважать большое количество сельских корреспондентов, которые были искренни по отношению к журналистике. Это не означает, что сельские корреспонденты изолированы от давления при выполнении своих обязанностей по совместительству. Напротив, они наиболее подвержены влиянию в своей местности, и поэтому их способность противостоять гравитационным силам политики и экономики должна быть оценена.

УПОРСТВО: Еще одной отличительной чертой большинства сельских корреспондентов является настойчивая решимость, которая была движущей силой на протяжении многих лет. Новостные заметки по ряду вопросов, поданные сельскими корреспондентами, побудили власти принять меры. Недавно корреспондент настойчиво освещал незаконную вырубку деревьев в талуке, вызвав гнев лесорубов-контрабандистов. Игнорируя многочисленные угрозы его жизни, его усилия в конечном итоге окупились, когда были произведены аресты, летаргические местные власти были переведены, а на незаконную деятельность в этом районе были наложены тормоза.

Мое сотрудничество с Herald еще не завершило два года, но я рад, что отдел новостей Herald развил команду талантливых, надежных, полезных, искренних и упорных корреспондентов. И я благодарен за то, что был вовлечен в этот процесс.

Глава 9: Год в разлуке… журналистика и уход из дома

Дэрил Перейра приехал в Гоа как потерянный молодой член широко распространенной гоанской диаспоры. Он быстро завоевал много друзей своим дружелюбным поведением и отношением «веселись». В свою очередь, он не только глубже открыл свои корни (Дэрил недавно решил сыграть свадьбу в Гоа), но и заработал себе профессию. Помимо выбора медиа-исследований в Великобритании, он в настоящее время работает в агентстве по продвижению поисковых систем (или, говоря простым языком, инициативе, которая искажает результаты поисковых систем, чтобы позволить вам быть в списке первыми, если вы можете позволить себе заплатить).

Многое произошло с тех пор, как я был автором и литературным редактором международного издания The Herald. Но короткий период в середине 90-х оставил неизгладимый след в моей психике. Сказав это, Herald для меня в значительной степени синонимичен Индии, журналистике и уходу из дома, поэтому обсуждать его в отрыве нелегко. Кроме того, не было четко определенного плана — это было то, на что я более или менее наткнулся случайно.

Это оказалась случайная встреча, последствия которой я чувствую до сих пор.

Я прибыл в Гоа из Великобритании в начале 1995 года, после того как отказался от потенциально прибыльной, но непривлекательной карьеры в бухгалтерском учете, изначально будучи не более чем еще одним безликим бэкпекером со скудными средствами, надеющимся насладиться прохладной туманной жизнью владельца лачуги. Жаль, что я не проверил прогноз погоды. Маленькое дело муссона положило конец любым шансам на пляжную работу.

Офисов, заполненных бухгалтерскими книгами, сложенными до крыш, было достаточно, чтобы отбить у меня желание рисковать в мире индийского бухгалтерского учета, и, не желая следовать бесцельной дороге домой, я отчаянно закинул сеть широко. Ответ на объявление о «Требуется человек для английской публикации» — одно из самых двусмысленных объявлений, украшавших страницы карьерных возможностей, — привел к интервью и моей первой поездке в офисы Herald.

Найдя офис более энергичным и шумным, чем предыдущие рабочие среды, которые я испытывал, шквал письменных тестов и интервью оставил у меня ощущение, что я прошел через вихрь. Вихрь двигался быстро. В тот же день я узнал, что я новый литературный редактор Herald International Review, газеты, предназначенной для обслуживания гоанской диаспоры.

Что ж, на самом деле эта роль означала, что я буду читать статьи, ожидающие публикации, подмечая странную грамматическую ошибку, но, что более важно, я был лакмусовой бумажкой наименьшего общего знаменателя — если страницы не выдерживали моих скудных знаний о гоанской политической системе в то время (аргумент гласит), то они не были бы поняты гоанцами в самых дальних уголках земного шара.

День за днем я совершал долгий пыльный подъем на верхний этаж — в то время мы делили офисное пространство с бухгалтерией. Не совсем то близкое разделение обязанностей, к которому я привык. И хотя их сложные записи в бухгалтерских книгах никогда не становились менее загадочными, это дало мне возможность пообщаться с теми, кто вне редакционного отдела.

В течение первых недель моего пребывания в мае жара усилилась. Затем в начале июня начались дожди — с фанфарами ворчания большинства населения из-за трехдневной задержки. Забавно для меня, так как в североевропейских климатах, к которым я привык, дождь довольно случайно приходил и уходил. Свирепость штормов также стала шоком. Дни, сильно пунктированные штормами. Отключения электроэнергии, которые последовали за этим, сковывая наши столь необходимые компьютеры, привели к жадному броску за последними каплями сока из резервного генератора, чтобы выжать несколько лишних слов. Как только это иссякало, нам оставалось не больше, чем медитативно смотреть на стихию.

В английской политической системе лето — это глупая система. Это время для историй о близнецах, соединенных при рождении, и о том, как рутинная поездка в больницу для удаления бородавки приводит к трехлетнему заключению. Приходящиеся на те же месяцы, сезон муссонов в Гоа, кажется, имеет аналогичный эффект. Поставка новостей низкая, но колонки дюймов поддерживают свой непрекращающийся спрос. Министры с призывами «туризма капель дождя» (чтобы разбудить пляжную индустрию, которая почти высохла за этот период) достаточно, чтобы сделать новости на первой полосе.

Возможно, именно по этой причине возникло ощущение, что выталкивание меня в центр Гоа на охоту за свежими историями не может принести слишком много вреда. Только позже я увидел это как один из бонусов работы в небольшой команде (было всего три штатных сотрудника, выпускающих 24-страничное еженедельное издание таблоида). Чувствуя себя молодой птицей, вытолкнутой из гнезда задолго до времени, я был вынужден выйти, между ливнями, на улицы Панаджи, чтобы взаимодействовать с местным населением. Довольно рано меня поразили каменные лица мелких государственных служащих. Британский тележурналист Джереми Паксман утверждает, что отношения между политиком и журналистом похожи на отношения между «собакой и фонарным столбом». Я мог понять.

Тем не менее, полезный наставник, Т, помог мне пройти мое первое настоящее интервью. Оно началось неудачно: проехав на велосипеде сквозь потоки дождя, мы постучали в дверь, но нас встретили лишь узкой щелью, из-за которой доносился голос. Я почти чувствовал запах страха, когда домохозяйка средних лет воскликнула «нака, нака», пока Т пытался уговорить ее впустить нас в квартиру. Ее сын, способный студент, мечтавший поступить в инженерный колледж, столкнулся со стеной сопротивления — подозревали общинные мотивы.

В конце концов, согласившись сделать статью как можно более расплывчатой, она уступила, и мы вошли в квартиру. Оказавшись внутри, мы сидели на единственном диване в чистой и скромной квартире, а нас угощали горячим чаем и самосами. Похоже, гостеприимство начинается у священного порога — возможно, именно поэтому нас так долго не впускали. Антагонизм и индийские закуски не очень-то сочетаются друг с другом.

Что ж, для первого раза все, кажется, идет неплохо. Однако, глядя вниз, пока я быстро строчу, я начинаю замечать лужу, образующуюся вокруг меня на каменном полу. Дожди начались недавно, и я еще не уловил связи между ливнями и сандалиями. Лужа растет, и мне кажется, что мои туфли медленно превращаются в исток Мандови. У меня нет иного выбора, кроме как признаться. Последовала сцена, в которой я извинялся, получил материнскую улыбку, полотенце и уровень сочувствия, которого, я уверен, нельзя было достичь иным путем. Как оказалось, статья вызвала лишь небольшую рябь, и сила прессы не имела того воздействия, на которое рассчитывала дама.

Моя уверенность росла, и по мере того, как сезон дождей затягивался, я все чаще выбирался наружу.

К концу августа дожди наконец начали стихать. Однако на рынке пошли разговоры — рыба не вернулась. На улицах домохозяйки с трудом находили пухлую мерцающую скумбрию, которой они обычно наполняли свои острые желтые карри. В районах вокруг крупных курортов вину возлагали на распространение отелей с их постоянно растущей потребностью в свежайших продуктах. В море традиционные рыбаки винили траулеры. Национальный институт океанографии, отвечающий за мониторинг морей, наблюдал со стороны. Какова бы ни была причина, на этой сельской прибрежной земле назревали перемены — изобилие ресурсов, когда-то бывшее нормой, истощалось по мере того, как популярность этих мест начала расти как на дрожжах.

Когда облака окончательно рассеялись, лачуги начали появляться как первоцветы в мае. Отельеры ворчали — их меню «мультикухни» просто никто не читал. Политики принимали сторону той или иной фракции. Одни представляли борьбу как защиту владельцев лачуг, оказавшихся в невыгодном положении, другие указывали на их отсутствие гражданской ответственности, ссылаясь на кустарно соединенные электрические провода и горы мусора, скапливающиеся за хлипкими пляжными заведениями.

Вслед за туристами и путешественниками, стекавшимися на Гоа, поползли истории о вечеринках, смертях от наркотиков и горячих точках в Анджуне, которые умудрялись открыто игнорировать местные лицензии и пульсировать до раннего утра. Преступность также возросла — грабежи туристов, либо на пустынных участках пляжа, либо в их незащищенных жилищах, становились все более распространенными. Отели принесли свои собственные проблемы. Поскольку это было время огромного роста, вода расходовалась сверх пределов местной экологии, а зона регулирования прибрежной полосы (территория на пляже, где разрешалось строительство отелей) стала предметом споров и, по-видимому, во многих случаях игнорировалась.

Международные последствия деятельности грязной педофильской сети были раскрыты после осуждения Фредди Питса, гражданина Германии, причастного к насилию и торговле несовершеннолетними на Гоа. По мере того как всплывали мрачные факты, включая наивную поддержку со стороны католической церкви, общество взирало на это с отвращением, желая дистанцироваться от столь гнусных действий. В очередной раз флирт Гоа с другими культурами в стремлении извлечь максимум из своего живописного сельского идеала был поставлен под вопрос.

Одним из главных преимуществ такой небольшой команды, выпускающей двухнедельное издание, была возможность испытать каждый из многих компонентов, из которых состоит полноценный новостной журнал.

Ближе к Рождеству, чтобы облегчить груз тяжелых политических распрей, я отправился в поля. То есть на рисовые поля. Как городской житель Гоа, я знаком с белой стороной риса — в том виде, в каком он предстает во всей своей кулинарной простоте и элегантности на тарелке. Однако я совершенно невежественен в отношении сложного процесса, предшествующего этому этапу. «Разоблачение» внутренней кухни сбора урожая риса — жатва, молотьба, обмолот и помол — дает мне шанс побродить по рисовым чекам, погоняться за лягушками и в целом подвергнуться насмешкам добродушных полевых рабочих. Не уверен, входит ли это в должностные инструкции большинства вакансий в журналистике.

Когда сезон начинает подходить к концу, новостная машина, подобно голодному тигру, отправляется на поиски любых доступных крох. Снова приходят дожди, и Панаджи наполняется видом промокших журналистов, носящихся повсюду в вывернутых наизнанку дождевиках.

По личным причинам мне пора возвращаться домой.

По возвращении энтузиазм к СМИ привел меня в модные мультимедиа, и каким-то образом я оказался втянут в полноценные информационные технологии, где и нахожусь сегодня. Таким образом, я не в лучшем положении, чтобы сравнивать практику журналистики на Гоа с другими местами, хотя особенности рабочей среды действительно выделяются.

Из первоначального офиса на пыльном верхнем этаже нас в конце концов перевели в кондиционированное хранилище на первом этаже. Прохладный воздух принес столь необходимую передышку от жары и пыли, и обстановка стала определенно менее временной. У комнаты есть еще одна особенность — низко висящие балки в конце и (что особенно опасно) в середине помещения, которые сбивают спесь коротким резким ударом. Не уверен, являются ли они частью какого-то хитрого плана руководства, но за эти годы они разбили головы многим известным гоанским журналистам и авторам. Не знаю точно, как это повлияло на качество продукции.

А еще была техника. Помимо серьезных печатных машин, больших металлических пластин и опасных химикатов, валявшихся повсюду, компьютеры, которые впитывали наши фотографии и прозу, были на самом деле современнее тех, что я оставил, будучи бухгалтером из Ливерпуля. Поскольку компьютеризация пришла сюда гораздо позже, машины Herald, как правило, были новее, быстрее и больше. Их было просто меньше. Работа при таких ограниченных ресурсах неизбежно приводила к трениям. Хотя мы лихорадочно работали на компьютерах по утрам, чтобы уступить место дневной смене (у которой из-за жестких дедлайнов был приоритет), по мере приближения срока сдачи номера нервы иногда сдавали.

Эта штука под названием Интернет существовала уже несколько лет, но к концу моего пребывания ее наконец освоило журналистское братство, которое относилось к Интернету со скептицизмом и подозрением (как и многие другие люди в то время). Для нас это был просто модем с коммутируемым доступом, которому требовалось около двух минут для отправки письма стандартного размера, при условии, что с хрупким соединением ничего не случится. Поскольку наше издание было прямо нацелено на гоанцев, живущих за границей, это был отличный ресурс для того, чтобы узнать, чем живет гоанская диаспора и как Гоа воспринимается на мировой арене (особенно важно в сфере освещения туризма). Кстати, это также означало, что мне больше не нужно было писать все письма редактору. Появились и другие ресурсы, такие как сайт Goacom, с намерениями, достаточно твердыми, чтобы оставаться актуальными и по сей день (могу от души порекомендовать рецепты!). Думаю, можно с уверенностью сказать, что Интернет безвозвратно изменил лицо поиска, сбора и распространения новостей. Доступность этого сервиса в The Herald и других газетах Гоа выделяет Гоа как один из более удачливых регионов развивающегося мира.

Я часто задавался вопросом, насколько мощным на самом деле было перо, которым мы владели. Помимо поглаживания эго от вида своей фамилии в печати, было трудно понять, могут ли наши колонки слов действительно принести положительные значимые изменения. Освещение истощения рыбных запасов после дождей, к моему удивлению, действительно вызвало некоторую рябь.

Алкоголь (крепкий и не очень) часто присутствовал в мире гоанской журналистики. Анекдотические свидетельства из Великобритании и США говорят о том, что это обычное явление во многих других частях мира. Как и многие стереотипы, стереотип о газетчике в баре содержит долю правды. Существует довольно широко распространенное мнение, что алкоголь заставляет ум работать, а перо — двигаться. Пинта в обеденный перерыв может помочь стать немного более напористым и дотошным, когда гордый владелец нового предприятия впадает в напыщенное самомнение.

Был один ритуал, которого мы придерживались довольно регулярно — раз в две недели, после того как мы сдавали газету в печать, мы отправлялись в город праздновать. Ресторан неизбежно означал несколько порций рома. Затем мы шли в одно из немногих ночных питейных заведений: грязный бункер из профнастила, оживленный болтовней госслужащих, полицейских и журналистов. Индийский ром был связующим звеном — основой для ряда гнусных сделок в темных углах. Будучи не слишком знакомым с более тонкими политическими махинациями, я чувствовал себя в значительной степени в стороне.

Я все же мельком увидел более неприглядный эффект чрезмерного употребления — наблюдая за образом старых журналистов, чей идеализм сменился запущенным алкоголизмом. Каковы были точные причины, оставалось неясным, но видеть это было неприятно.

Но насколько политически беспристрастными нам позволяли быть? Спор о рекламе против редакционной политики в прессе — вечный вопрос. За тот год, что я был в The Herald, было несколько случаев, когда коммерческие интересы оказывали прямое влияние, чтобы статьи были в их пользу. Просьба предоставить владельцу известного отеля класса люкс трибуну через обширное интервью действительно дала мне ощущение того, что мы в кармане у большого бизнеса. Однако у меня были полномочия опубликовать цитаты, ставящие под сомнение жизнеспособность элитного туризма на земле, где сезон длится чуть более четырех месяцев, — что немного охладило восторженный тон статьи.

Вместо того чтобы называть стиль управления откровенно манипулятивным, оглядываясь назад, я бы назвал его слегка невротичным, характерно защищающим свои собственные интересы. Это приводило к периодическому ворчанию, пререканиям и стычкам внутри редакционной команды; однако говорят, что лучшие отношения процветают в условиях напряжения. Возможно, это была та сплоченность, которая была нужна, чтобы удержать вместе племя англоязычных газетчиков, называющих себя «экс-Herald».

Будучи гоанцем, родившимся и выросшим на Западе, заинтересованным в поддержании связи и изучении своих более далеких корней, я находил попытки The Herald достучаться до гоанцев по всему миру достойными восхищения, и для меня было честью быть частью этого. С тех пор издание закрылось, и жаль, что газета не делает большего на международном уровне сейчас, возможно, используя новые технологии, доступные для оптимизации всего процесса.

В целом, я считаю, что мое пребывание в The Herald было плодотворным. Это не значит, что у газеты нет своих проблем, но в какой-то степени газеты (как и политики) — это просто зеркала общества, которому они служат. Тот факт, что она была частью социального и политического ландшафта Гоа последние двадцать лет, является, по крайней мере, свидетельством ее успеха в сообществе.

Глава 10: Взросление с Herald…

Висвас Пол Д Карра (VPDK) был откровенным литературным редактором в Herald, где он также освещал спорт для специального приложения ежедневной газеты. Впоследствии он перешел на работу в известную ежедневную газету Deccan Herald, базирующуюся в Бангалоре.

После Herald журналистика казалась мне генеральной репетицией. Всегда подружка невесты, но никогда не сама невеста.

Пережив месяцы вводных сессий с Фрэнсисом Рибейро, я был твердо убежден, что играю роль в построении нации. Я начал вести себя соответственно своему возрасту и молча пообещал пропустить ром в следующую субботу вечером. А безлунными ночами я лежал без сна, думая о бремени Четвертой власти, лежа лицом вниз на своем арендованном участке. В офисе были ежедневные охотничьи вылазки, когда я отправлялся на поиски углов и слов в алфавитном лесу.

Короче говоря, Herald была «школой журналистики», где я выучил все элементарные приемы ремесла. Но что отличало эту школу журналистики, так это ее чувство прикладных практических кошмаров. Никто не хотел, чтобы вы выдавали аккуратный круг. Если это привлекало внимание читателя, ромб тоже сойдет — это я усвоил в Herald.

Постоянная работа за столом, изо дня в день, вскоре стерла блеск с комментария «о, вы журналист» и познакомила меня с миром слов. Этот словесный мир состоял из историй, каждая из которых жила своей жизнью, каждая требовала внимания. Чем больше внимания заслуживала история, тем выше на странице она появлялась. Чем меньше внимания получала история, тем ниже по шкале вы опускались.

Моя «учеба» не заканчивалась на самом столе. Я проходил стажировку в поле в качестве «неофициального репортера специальных материалов». Любовь к писательству побудила меня просматривать газету в поисках интересных новостей и делать их продолжения. В долгосрочной перспективе это дало мне богатый опыт как кабинетной работы, так и репортерской, чего, вероятно, не предложит ни одна школа журналистики.

Но я не был готов ко всему этому, когда подавал заявку на должность литературного редактора. Я также не был готов к вопросу вроде «Вы знаете английский?», когда пришел на собеседование. Задавать такой вопрос тому, кто подал заявку на работу в англоязычной ежедневной газете, кажется странным. Но интервьюером был Раджан Нараян, редактор старейшей ежедневной газеты Гоа. Я был почти в ступоре после встречи с человеком, которым восхищался более десяти лет. Но это было интервью, и я пробормотал ответ. К счастью, интервью было очень коротким, и вскоре Раджан представил меня тогдашнему заместителю редактора новостей Herald Фрэнсису Рибейро, который после первоначальных трудностей стал моим другом и наставником. Когда я впервые пожал руку Фрэнсису Рибейро, она была в эластичном бинте: позже я узнал, что он сломал руку в неудачной попытке перепрыгнуть через быка, катаясь на скутере по дороге в Салигао ночью.

Даже в кошмарах я не видел себя сидящим в офисе Herald, счастливо строчащим копии или придумывающим заголовки к историям, которые на следующий день прочтут тысячи читателей. Но это случилось 31 декабря 1996 года. С тех пор моя работа в Herald была полна волнения. Ни одного лишнего выходного, как выразился бы Фрэнсис.

Мое знакомство с Herald началось, однако, с чтения. Это были мои школьные годы в Дон Боско, Панаджи. Если подумать сейчас, кажется странным совпадением, что я поступил в школу Дон Боско в 1983 году, будучи пятиклассником, за несколько месяцев до того, как Herald была запущена как англоязычная ежедневная газета.

Дон Боско — такая прекрасная школа, потому что, как понимаешь позже в жизни, это была школа, которая пробуждала скрытый талант в каждом ученике. Здесь мой аппетит к новостям (и, конечно, к обеду) рос день ото дня. Каждое утро, прямо перед началом занятий, по школьным громкоговорителям зачитывались фрагменты важных новостей. В одно прекрасное утро было объявлено, что в городе запущена газета под названием Herald и что первая полоса и спортивная страница этой газеты будут ежедневно вывешиваться на одной из досок объявлений на первом этаже. Толпа мальчишек собиралась вокруг этой газетной доски во время 11-часового перерыва, жадно впитывая каждое слово. Я был частью этой толпы. Читать первую полосу и спортивную страницу Herald в школе стало ритуалом.

В старших классах один предприимчивый парень покупал всю газету и приносил ее в класс, неизбежно вызывая безумную давку за восемь страниц. Это было в восьмом классе, когда один из тогдашних салезианских отцов, Джуд Борхес, преподававший естествознание, принес в класс экземпляры Herald и попросил нас посчитать количество рекламных объявлений и количество новостных материалов на каждой странице. Вердикт: новостей было больше, чем рекламы. Мораль того дня для нас, детей, была такова: читайте газету Herald, она обогащает ваши знания, потому что в ней больше новостей, чем рекламы, по сравнению с другой ведущей ежедневной газетой. Отец Джуд оставил нас с этой моралью. Мне хотелось плакать.

Тем временем редакционные статьи Раджана Нараяна и его «Случайные мысли» взлетели до головокружительных высот, как и мой интерес к чтению Herald. Так что, когда я наконец встретил самого человека, я был в некотором оцепенении.

Конечно, этот человек не переставал меня удивлять.

Много воды утекло под мостом Мандови, унося с собой тревогу, смятение, отчаяние, разочарование многих людей, работавших со мной в Herald, в Аравийское море из-за моего стиля работы. Называйте это как хотите: мои звезды, судьба, карма, глупость, что угодно, но у меня есть этот дар — выводить людей из себя. Эта врожденная черта на самом деле была для меня благом, поскольку это был своего рода процесс отсеивания, благодаря которому я оказался в компании тех, кто значил больше всего. Потому что для новичка вроде меня, не имевшего формального журналистского образования, обучение или изучение нюансов журналистики было первостепенной важности. Если мне нужно за это пожурить своих братьев, то немного «mea culpa».

Моя работа в Herald была калейдоскопом событий как внутри, так и за пределами редакции. Но, учитывая специфику Гоа, где спорт и политика доминируют на новостных полосах, я держался подальше от политики и посвятил себя спорту. Среди прочего, через несколько месяцев после того, как я присоединился, Herald запустила Sportswatch, единственное спортивное приложение на Гоа в то время. Фрэнсису Рибейро, ласково называемому Чоппи, которому поручили выпускать приложение каждую пятницу, не хватало рук. Так что я получил возможность помочь с версткой и редактированием материалов. Это был действительно захватывающий прорыв для меня, потому что, будучи сам спортсменом, занимавшимся соревновательным дзюдо и живо интересовавшимся футболом, я естественно втянулся в Sportswatch как рыба в воду.

Моим первым большим материалом было интервью с игроком в крикет Арджуной Ранатунгой, тогдашним капитаном команды Шри-Ланки, которая приехала играть на Гоа. Главным открытием стало не мое интервью с Ранатунгой, а поразительные находки о некоторых темных путях, которыми движется мир крикета. Аравинда де Сильва попросил нас поговорить с его менеджером для получения разрешения на написание статьи о нем. К нашему огорчению, мы поняли, что его менеджер находится на Шри-Ланке, и это было оправдание Аравинды де Сильвы. Это произошло на фоне сообщений о том, что некоторые игроки в крикет ожидают оплаты — или вымогают деньги, в зависимости от того, как на это посмотреть — за интервью. Стандартная ставка тогда, кажется, составляла 10 000 рупий! Сунил Гаваскар тоже вел себя странно, когда мы попросили его поговорить с нами. Это было задолго до того, как разразился скандал с договорными матчами.

Спасибо Чоппи, хотя я начал с того, что помогал ему за столом, я также смог сделать много материалов для Sportswatch. Это преподало мне много уроков в письме, соблюдении дедлайнов и развитии чутья на новости. Один случай, который я помню, — это расформирование футбольной команды Sesa Goa. Каким-то образом Чоппи пронюхал об этом. Мы пошли к руководству Sesa, которое отрицало планы подобных действий. Мы опубликовали статью на эту тему в Sportswatch. К следующей неделе события приняли драматический оборот, и новость стала официальной. Футбольная команда Sesa Goa действительно была расформирована.

В день, когда было объявлено решение, у нас с Чоппи даже не было времени на обед. Мы схватили несколько самос и сразу же оказались в офисе менеджера команды Джо Ваза в Мирамаре. Здесь мы столкнулись с коллажем эмоций: от тренера до менеджера и игроков — все были в ступоре. Это был уникальный опыт. Опыт, который спровоцировал нас резко критиковать руководство; но журналистская этика сдержала нас. Это научило меня не быть эмоциональным, когда имеешь дело с профессией.

Кажется, Алвито Д'Кунья, один из лихих нападающих «Ист Бенгала» сегодня, был одним из группы игроков Sesa Goa, которые бросили клуб в середине лиги Второго дивизиона и вернулись на Гоа из Бангалора во время периода трансферов игроков. Лишившись своих лучших игроков, команда осталась ни с чем, без какой-либо силы, что свело на нет ее шансы на квалификацию в Высшую лигу. Питер Лима Лейтао, который был корпоративным менеджером команды, зафиксирован в протоколах как сказавший, что если бы Sesa Goa квалифицировалась в Национальную лигу, то, возможно, решение о расформировании команды было бы отложено.

Конечно, не все было гладко для меня в редакции Sportswatch. Я также не мог похвастаться тем, что стал полноценным писателем, имея едва ли два года опыта. Когда Брахмананд Шанхвалкар выиграл премию Арджуны, Чоппи попросил меня поехать в Фаторду для написания профиля этого великого футболиста. Но я чуть не струсил, так как у меня не хватило смелости встретиться с такой знаменитой личностью, как Брахмананд. Помощь пришла в лице Эшли до Росарио, к тому времени уже во втором своем заходе в Herald, который предложил сопровождать меня. В Фаторде я обнаружил, что некоторые великие люди, такие как Брахмананд, которые завоевывают лавры для страны и получают признание для себя, не имеют никакой спеси. Этот лауреат премии Арджуны был просто обычным человеком, который выступал необычно. Чистое упорство, решимость, трудолюбие и смирение были его единственными инструментами успеха.

Моя страсть ко всему, что связано с футболом, иногда доставляла мне неприятности.

Официально моя работа в Herald к этому времени заключалась в том, чтобы быть частью гоанского отдела. В нескольких случаях редактор новостей и редактор обнаруживали, что я езжу в Фаторду, в 40 км от Панаджи, чтобы посмотреть Национальную футбольную лигу. Вскоре я получил «глупый абсурдизм» от редактора с вопросом, почему не следует принимать меры против мистера Висваса Пола за «субсидирование» работы. Было два или три пункта, в которых меня обвиняли, один из них заключался в том, что я не подчинился редактору новостей Серхио Калдейре. Я все отрицал в письменном ответе. Чего они не учли, так это того, что я искренне возвращался с футбольного матча и завершал свою дневную работу, которая заключалась в ведении гоанской страницы. Но позже у старших не было никаких сомнений в том, чтобы сопровождать Чоппи и меня на важный матч в рабочее время. Более того, вернувшись с матча, он даже помог мне закончить страницу!

Ведение гоанской страницы было самым скучным делом в редакции из-за того, какие истории присылали корреспонденты.

Внештатные корреспонденты присылали три или четыре страницы рукописных листов, которые при редактировании превращались в одноколоночные заметки. Интересно, как обстоят дела сейчас. В те дни не было отдела переписывания, и литературные редакторы должны были выполнять всю грязную работу по переписыванию, редактированию и верстке страницы. Это была тяжелая работа, но она улучшила навыки редактирования, а также мое терпение и настойчивость. Так как же можно винить человека за то, что он решил потратить несколько часов на безобидную страсть, такую как просмотр футбольного матча? Кстати, я оплачивал огромные счета за бензин для этого, но не мог потребовать компенсацию за проезд.

Работа за столом также создавала забавные ситуации.

Во-первых, существовало традиционное соперничество между литературными редакторами и репортерами — неприятный и непризнанный факт для многих. В Herald у нас был другой вид соперничества. Эта постоянная вражда была между наборщиками и литературными редакторами гоанского отдела. Интенсивность этой вражды становилась более выраженной во время ночных смен. Она превращалась в ожесточенную борьбу с использованием самых отборных ругательств.

Пресс-релизы Департамента информации (верьте политикам и их мудрым словам, они приложат руку к любой драке) и печатные копии, присланные внештатниками, были причиной. Наборщики концентрировались на наборе рекламы, появляясь на работе «регулярно нерегулярно», в то время как мы, литературные редакторы, дышали им в затылок, чтобы они набрали наши истории, которые были нашей линией жизни для заполнения страницы. Думаю, Herald была единственным местом, которое нанимало в качестве наборщиков ассорти из госслужащего, претендующего на роль адвоката и продавца обувного магазина.

Короче говоря, Herald стала их клубом разбитых сердец.

Мехбуб был одним из лучших наборщиков, что у нас были, хотя он не мог отличить залог (bail) от тюрьмы (jail). В одну ночную смену я дал ему факсовую копию из бюро в Маргао, поданную Мину Фернандесом. Это было судебное дело, и Радхарао Грасиас был адвокатом ответчика. Наш человек, Мехбуб, обычно бесстрастен за клавиатурой, но в тот день он закончил вовремя. Когда я открыл копию, внезапно история показалась другой, чем та, что я читал ранее. Задаваясь вопросом, правильно ли я понял историю, я перепроверил печатную копию и обнаружил, что, по-видимому, Мехбуб неправильно прочитал фамилию Радхарао, и поэтому она читалась как адвокат Радхарао «Жирность» (Greasiness) вместо Грасиас. С того дня я открыл новый файл под названием «MTV Enjoy» и хранил там все ляпы набранных копий, любезно предоставленные Мехбубом.

Этот же парень во время Великого поста решил пропустить работу в Чистый четверг, потому что кто-то сказал ему, что Страстная пятница в том году выпала на четверг. Как бы то ни было, Мехбуб был милым парнем, потому что он приносил вкусные кебабы из говядины для всех нас во время вечеров Рамадана.

Говоря о ляпах, читатели газеты Herald могли бы пережить утренний шок, если бы этот не был обнаружен вовремя. Издание было сдано в печать, и обычные пожелания спокойной ночи были сказаны. В то время существовал процесс, известный как спулинг, при котором первая полоса печаталась на пленочной бумаге, чтобы избежать «опасностей» процесса вырезания и наклеивания. Оператор линотипа был жалким человеком, большую часть времени разившим смесью местного уррака или фени и гутки. Главный редактор отправил страницу на спулинг и ушел. Перед тем как уйти из офиса, я случайно зашел в отдел изготовления пластин, чтобы посмотреть, как формируется моя страница, и просто взглянул на первую полосу, которая была спулена и готова к изготовлению пластин. И о чудо, вчерашняя первая полоса была великолепно выложена на сетке для наклеивания и готова к изготовлению пластин. Даже наклейщики не осознали ошибку, так как реклама на тот конкретный день была того же размера, что и в предыдущие дни. Наш оператор линотипа спулил вчерашнюю страницу и отправил ее на изготовление пластин. Я устроил ему большой разнос, но не сообщил никому, так как он умолял меня не делать этого.

Говоря о наклейщиках, Умеш, большой как бык парень, был моим «лучшим другом», так как он всегда любил досаждать мне, засыпая как раз тогда, когда я заканчивал 3-ю страницу и приносил ее для наклеивания на сетку. Каким-то образом наша вражда сделала нас осторожными друг к другу, и мы развили взаимное уважение. Несмотря на многочисленные жалобы главных редакторов на его поведение, он оставался невозмутимым, так как не ожидал, что власть имущие предпримут против него какие-либо действия.

Я полагаю, что это отношение пренебрежения к людям у власти повсеместно распространено в обществе. Это универсальная истина, что любой закон предназначен для того, чтобы его нарушать. Как следствие, замороженные законы принимаются правительством только для того, чтобы заморозить некоторых людей, хотя эти законы редко вынимаются из морозилки и размораживаются. Примером может служить закон о борьбе с курением и плеванием, принятый на Гоа с большой помпой и приветствованный многими кругами. Один аспект, который был поднят известным активистом по борьбе с табаком доктором Шарадом Вайдьей, заключался в том, насколько эффективно будет соблюдаться закон о борьбе с курением в штате. Важный момент, который я поднял с тогдашним главным министром Франсиско Сардиньей. Он сказал под протокол, что это трудно реализовать. Он также признал, что всегда есть те, кто хочет нарушить закон.

Существуют правила, в отношении которых правительство, кажется, страдает избирательной амнезией, потому что они не могут реализовать их в правильном духе, так как не имеют понятия, как это сделать. Когда Высокий суд вынес постановление о запрете громкой музыки после 22:00 на основании жалобы экологов, Чоппи и я написали серию статей для Insight, анализируя в глубине плюсы и минусы.

Один момент, который нас озадачил, был: откуда следует измерять звук? У его источника или с точки, где была подана жалоба. Очевидно, власти не могли поставить свои шумомеры у рта 10 000-ваттной музыкальной колонки и сказать, что уровень децибел был высоким. Когда на это указали, секретарь Совета по контролю за загрязнением штата Гоа говорил на тарабарщине. К тому же мы обнаружили, что совет по контролю за загрязнением даже не был оснащен надлежащими шумомерами. Правительство также не могло встать на защиту музыкальной индустрии и смежных видов деятельности, таких как ночные клубы, которые зависели от музыки и развлечений, чтобы привлекать туристов на Гоа.

После того, как широко разрекламированная и широко освещаемая рейв-вечеринка тысячелетия, организованная мумбайским магнатом Джеем Вадией, была запрещена Высоким судом в декабре 1999 года, я был свидетелем двух рейв-вечеринок в январе 2000 года, хотя и в меньшем масштабе, но где коррупция полиции была продемонстрирована во всей своей нагой славе, тем не менее. На одной рейв-вечеринке в Бамбуковом лесу в Анджуне, вместо того чтобы остановить вечеринку, полиция прибыла, собрала свою долю и покинула место так же незаметно, как и пришла. Они были слепы к открытой продаже наркотиков и глухи к шумовому загрязнению рейвов, которое продолжалось далеко за полночь до ранних утренних часов.

Другая рейв-вечеринка, также организованная недалеко от Анджуны, была полностью защищена от полицейских притеснений. Такова была степень влияния, проявленного организаторами этой рейв-вечеринки, что полиция просто закрыла глаза на телефонные звонки, сделанные Чоппи и мной, просто чтобы проверить, насколько полиция заинтересована в обеспечении соблюдения закона. Мы не знаем, переходили ли деньги из рук в руки, но когда мы не получили никакого ответа на повторные телефонные звонки, которые мы делали в ближайший полицейский участок, мы лично пошли поговорить с дежурным полицейским — но к нашему ужасу обнаружили, что полицейский участок закрыт, наглухо, такой же пустынный, как место, пострадавшее от тайфуна. Но наш труд не был напрасным. На следующий день, это было в феврале 2000 года, Эшли опубликовал эксклюзивный репортаж на первой полосе, основанный на нашем личном опыте. Но удивительной частью было то, как заместитель начальника полиции Северного Гоа отрицал все, включая наши звонки и визит в полицейский участок.

Мои дни в Herald поистине незабываемы. По пути я невольно наступил на несколько ног, но мои доброжелатели и советы, которые они мне давали, бесценны. Любые воспоминания, которые я храню о Herald, должны быть окрашены образами Чоппи, Рико и Эшли, которые внесли большой вклад в мое развитие как журналиста. Я могу смело включить это трио в список других великих людей, таких как Девика Секейра, Памела, Дерек Алмейда, о которых я много слышал.

Я полагаю, что журналистский калибр вышеупомянутых людей и их отношение к тому, чтобы быть «достигаторами», передались таким людям, как я. Волнение от погони за новостями, а не ожидания, пока новости приземлятся в виде пресс-релизов или правительственных раздаточных материалов, — это совсем другая игра. Это был вопрос того, чтобы быть там первым, что мне больше всего нравилось в Herald. Во время инцидента со стрельбой полиции в Корталиме по агитаторам против Meta Strips, когда два или три человека были тяжело ранены, я знаю, что именно мы из Herald прибыли в больницу первыми. Я не могу вспомнить, был ли это Чоппи или Эшли, с кем я приземлился в Медицинском колледже Гоа, куда привезли раненых.

Хотя фотограф пропал в этот решающий час, мы, тем не менее, были вооружены нашими диктофонами, чтобы записать свидетельства из первых рук о том, как началась стрельба полиции в Корталиме. Нам удалось выведать имена раненых, так сказать, из первых уст, получить реакции людей, которые сопровождали раненых, и вернуться в офис перед нашими компьютерами.

Даже когда события дня обрели форму главной статьи для выпуска, наши лица были мрачными, и гнев кипел в нас, так как мы не могли забыть кровавые образы частей тела одного раненого юноши. Он был ранен в гениталии. Но мы были журналистами и должны были быть объективными в наших репортажах. Это была Herald, делающая все правильно с первого раза и всегда.

В одном предложении: я сшил свой плащ и купил свой кинжал в Herald.

Глава 11: В черно-белом… самородки новостной редакции

Дерек Алмейда

Дерек Алмейда, помимо того, что является одним из лучших и наиболее эстетически сбалансированных редакторов Гоа, находит время писать юмористические колонки, когда это возможно. Этот продукт гоанской журналистики завоевал уважение своих младших коллег своей честностью в работе, способностью поддерживать своих подчиненных, а также своим значительным, хотя и недооцененным талантом. Памятные заголовки, такие как «Сирсат избран, Томазиньо выбран» (после спорных выборов на пост спикера Гоа), приписываются Дереку, как вспомнит каждый уважающий себя редактор той эпохи в этом штате.

Когда я пришел в Herald в 1985 году, новостная редакция состояла из двух нелакированных столов и трех очень неудобных стульев. Стул главного редактора отличался от других тем, что у него были колесики. У него также была спинка и сиденье, сплетенные из пластика, которые пришли в негодность из-за постоянного использования Энтони Фернандесом по прозвищу Антон, Фредериком Нороньей по прозвищу Рико и иногда Фрэнсисом Рибейро по прозвищу Чоппи. Я был одним из тех, у кого не было прозвища.

Это были дни, когда машины PTI и UNI находились едва ли в двух метрах от новостной редакции, и Рико изобрел гениальный способ предотвратить попадание шума к нему. Он затыкал уши бумагой, потому что это было дешевле, чем вата.

Я также помню, как Антон заканчивал свою работу перед ужином в ночную смену и читал роман, ожидая корректурные оттиски. Как приятно было быть главным редактором тогда. Я думал, однажды, когда я достигну этого поста, я тоже буду читать романы. Когда я наконец сделал это, система изменилась, и времени читать романы не было. Так что у меня есть некоторые сожаления.

Рико, кстати, был очень собственнически настроен по отношению к телевизору, который транслировал черно-белые изображения новостей. Он никогда не позволял нам смотреть ничего, кроме новостей, и, если я правильно помню, вынимал ручку «вкл-выкл» и прятал ее в карман до конца смены. Он был и остается парнем, для которого работа — это поклонение. Рико был также единственным человеком в новостной редакции, который мог печатать со скоростью стенографиста.

У нас также был худой жилистый парень по имени Мадху, который делал чай и выполнял мелкие поручения, такие как ношение отредактированных материалов в наборный цех на антресольном этаже и смазывание распечаток на бумаге А4 маслом, чтобы сделать их прозрачными. Каждый раз, когда он прогуливал работу, он возвращался на следующий день с печальным видом и объявлял, что умер какой-то родственник. Пять дней спустя он удобно убивал еще одного члена семьи и исчезал еще на два дня. Это никогда не прекращалось, потому что у него была расширенная семья родственников, состоящая из нескольких тетушек, дядей, тетушек в законе, дядей в законе, кузенов и бог знает кого еще. Он никогда не следовал никакой схеме и убивал их случайным образом. Некоторые из его родственников умирали несколько раз. К тому времени, как он ушел, мне сказали, что он «убрал» почти всех членов своей семьи.

Не помню, делал ли Мадху хороший чай или нет. Для меня чашка чая на работе была желанной роскошью, особенно потому, что она была бесплатной. Я говорю это потому, что Herald тогда платила стажерам-редакторам 400 рупий в месяц. Недостаточно, чтобы свести концы с концами. Поэтому, когда меня утвердили и моя зарплата подскочила до 750 рупий, я перешел в новую экономическую категорию профессионалов, которые могли позволить себе покупать лапшу Maggie быстрого приготовления. 750 рупий добавили пружинистости моей походке, а подбородок поднялся на ступеньку выше, хотя я все еще должен был зависеть от отца в плане одежды.

Единственным репортером у нас был Раджеш Сингх, который был очень хорош в шахматах и посвящал большую часть своего времени игре с Раджаном Нараяном, редактором. Помимо своих писательских навыков, он был искусен в том, чтобы заставлять других редакторов покупать ему чашки чая.

Именно в Herald я впервые встретил Элстона Соареса по прозвищу Паку (несколько лет спустя мы снова встретились в Newslink, англоязычном дочернем издании Tarun Bharat, публикуемом в Белгауме). У него была огромная ухмылка, он писал левой рукой, ел левой рукой и редактировал копии левой рукой. Короче говоря, он был «левшой». У него было интересное чувство юмора. Мне сказали, что он придумал термин «Роми-Маратхи» для языка, на котором писали некоторые корреспонденты.

Помимо чая, еще одной роскошью, которой наслаждались литературные редакторы, жившие в Панаджи и его окрестностях, была ночная доставка домой на офисном джипе. В одном или двух случаях я помню, как меня подвозили на черном «Мерседесе» Патрао до общежития Дон Боско. Эта роскошь была отменена после того, как мы сформировали профсоюз сотрудников несколько лет спустя.

Это было также время, когда я встретил Алексайза, карикатуриста. Он показался мне очень дружелюбным человеком с добродушным лицом, покрытым большим количеством волос, в основном черных; очень сердечным смехом и склонностью к розыгрышам. Я помню, как он стоял на улице Сент-Томе и направлял всех прохожих в Herald. Бедняги входили в офис с пустыми взглядами, не зная, что их ударило.

Это были дни, когда почтовое отделение было более крупным ориентиром, и Herald называли «за почтовым отделением». Поэтому Алексайз однажды прислал нам карикатуру в конверте. Там было написано: «Раджану Нараяну, за почтовым отделением; от Алексайза, за решеткой». Таким был Алексайз.

Через несколько недель после того, как меня официально приняли стажером-литературным редактором, местный фермер — это было до появления прогрессивных фермеров, или как их там называют в наши дни, садоводов и прочего… Так вот, местный фермер пришел в офис с очень длинной лагенарией. Поскольку добровольцев было трудно найти, мне приказали позировать с овощем. На следующий день мое фото было опубликовано на внутренней странице Herald. Я не знал, чувствовать ли мне гордость или смущение. Сегодня я до сих пор не знаю.

Через год я вернулся в Белгаум, а два года спустя, когда я вернулся, Herald изменилась. У Раджана был кабинет побольше. У Нормана Дантаса был кабинет поменьше, а у Густава Фернандеса, менеджера, был кабинет промежуточного размера. Новостная редакция превратилась из двух нелакированных столов в один большой с верхом из сунмики. Теперь он был больше похож на дешевый обеденный стол с ярмарки церкви Святого Духа. Он был расположен между кабинетами Раджана и Нормана и под алтарем.

Рико ушел, а Антон стал репортером. Остальные тоже ушли. Уилфред Перейра, который был внештатным корреспондентом из Маргао, стал главным редактором. Вилли, как его называли, был очень организованным человеком. Его ящик, который находился в одном конце новостной редакции, был аккуратно убран и содержал почти все, например, ручки, линейки, мыло. Это был как мини-магазин канцелярских товаров. Я всегда подозревал, что у Вилли также был консервный нож и швейцарский армейский нож, спрятанные где-то в этом ящике. У Вилли также был прекрасный почерк.

Именно во время этого второго пребывания я встретил Иво Ваза из Варки. Он был наделен кошачьими лапами и всегда входил в офис со старой авиационной сумкой, не издавая ни звука. Иво выглядел смертельно серьезным все время, даже во время пикников. Однажды он организовал пикник для сотрудников Herald в Варке, где он просидел на одном стуле весь день. Когда мы уезжали, он крепко спал. У Иво также был странный способ редактирования копий, который напоминал мне сборочную линию автомобиля. После редактирования каждой новостной истории он прикреплял прямоугольный кусок чистой бумаги булавкой к левому углу и откладывал его в сторону. Накопив несколько копий таким образом, он начинал давать каждой истории заголовок. У Иво был антикварный оливково-зеленый Morris Minor, который он ценил, и дочь, которую он любил. Каждый раз, когда его дочь выздоравливала от какого-то недуга, он угощал всех нас мороженым, а наш посыльный Хосе выступал в качестве посредника во всем процессе. Хосе сделал бы что угодно за бесплатный торт, мороженое или что-нибудь съедобное.

Затем был Агнел «Костолом», который получал удовольствие, выжимая жизнь из любого, кто совершал ошибку, пожимая ему руку. Моя рука каким-то образом пережила тископодобный захват Агнела.

Еще одним литературным редактором, который привлек мое внимание, был Корнелиус Гомес, который работал в спортивном отделе с Нельсоном Диасом. Корнелиус всегда носил бороду и усы, которые закрывали большую часть его лица и придавали ему вид Ринго Старра. Корнелиус также играл в футбол за команду Herald и имел эту «странную» технику борьбы с грубыми игроками. Всякий раз, когда он сталкивался с игроком, опирающимся на него, чтобы ударить мяч головой, или вонзающим локоть в его ребра, он щекотал задницу этого парня. Эта техника оказалась более эффективной, чем свисток судьи.

К тому времени, как Herald завершила свой десятый год, у нас была грозная команда с такими игроками, как Тулсидас, Джейсон, Аларик, Хосе, Домник, Прадип, наш изготовитель пластин, и Вилас Саранг, который так и не попал в команду. Умеш по прозвищу Уми, наш сонный наклейщик, был живым проводом в воротах. С Чоппи в качестве менеджера мы были готовы принять любого.

На одну из наших годовщин Чоппи организовал матч с Navhind Times. За два или три дня до матча мы были шокированы, обнаружив, что NT выставит несколько игроков первого дивизиона из команды Dempo. У нас чуть не случился инсульт. Но ведь у Чоппи всегда было это отношение «никогда не сдавайся». В кризисной ситуации он делал два глубоких вдоха из антиастматического ингалятора, который всегда носил в кармане, и за секунды превращался из Брюса Бэннера в Халка. За день отношение Чоппи «никогда не сдавайся» распространилось на всех, и мы отправились на школьную площадку Дон Боско в нашей новой форме на убой.

Знаете что? Мы победили.

Но это было еще не все. Чоппи любил церемонии и организовал пышное мероприятие с почетным гостем, призами и речами. После выступлений команда Herald под предводительством Тулсидаса (кажется) вышла и получила свои медали. Каждый, кто выступал в цветах Herald, получил медаль. Затем настала очередь команды Navhind Times получать свои награды. В середине процесса Чоппи понял, что купил меньше медалей, чем нужно. Мы запаниковали. Но в Herald, чтобы выжить, нужно быть находчивым. Мы быстро выстроились в живую цепь и начали передавать медали, врученные команде Herald, обратно почетному гостю. Операция прошла гладко. Спустя месяцы, когда пришло время Navhind Times праздновать годовщину, они не осмелились сыграть с нами в футбол.

Я также помню футбольный матч на пляже во время пикника в Кандолиме. Наша команда заработала пенальти, и Памела Д'Мелло решила его пробить. (Да, она играла в футбол). Кстати, матчи на пикниках — это уменьшенные версии чемпионата мира. Ворота крошечные, поле маленькое, судьи нет. Перед тем как пробить пенальти, между нами и Эшли ду Розарио возник спор о том, как именно его исполнять. Эшли схватил мяч и настаивал, чтобы удар был нанесен пяткой, стоя спиной к воротам. Не знаю, где Эшли нашел это правило, но мы знали о мастерстве Памелы как футболистки и поэтому возразили. Это было время до появления мобильных телефонов, так что связаться с ФИФА, чтобы узнать их мнение об этом правиле, было невозможно. Наконец, после долгих уговоров и давления Эшли сдался и позволил Памеле пробить. Мяч установили в пяти футах от ворот шириной полтора фута. Тулсидас, наш капитан, отчаянно желавший забить гол, провел с Памелой подробный инструктаж. Затем он прочертил на песке линию от мяча к центру линии ворот, чтобы облегчить ей задачу. Эшли не возражал. Мы все отошли назад и стали ждать. Памела встала за мячом, подняла правую ногу и ударила изо всех сил. Мяч пролетел в трех футах от ворот. Так Памела упустила свой шанс попасть в футбольный зал славы Herald. Впоследствии она стала очень хорошим репортером.

Это был тот самый пикник, когда Эшли проехал от Кандолима до Бетима на своем Fiat, не сняв машину с ручного тормоза.

Где-то в течение восьми лет, что я жил и работал в Herald, односельчанин по имени Лирио Васконсалес устроился литературным редактором. У этого жилистого парня было лицо, заросшее волосами, и он был ярым фанатом Navhind Times. Он имел привычку складывать NT и засовывать в карман брюк, чтобы достать и почитать на досуге в последнем автобусе до Маргао. Эта привычка принесла ему прозвище «карманный Navhind Times». Лирио также обладал сухим чувством юмора. Однажды Лирио лихорадочно правил текст стержнем от шариковой ручки, хотя в кармане у него лежала пустая ручка. Спортивный редактор Нельсон Диас, проходивший мимо, спросил Лирио: «Arre baba, почему бы тебе не вставить стержень в ручку и не воспользоваться ею?» Лирио посмотрел на него поверх очков и ответил: «Нет времени». Это был единственный раз, когда я видел, как Нельсон «попал в шестерку».

В те дни, до того как HP усовершенствовала лазерные принтеры, калька формата А4 часто «застревала» внутри аппарата. Однажды Лирио, который более получаса наблюдал за машиной в наборном цехе, повернулся ко мне и сказал: «Мы вставляем в машину кальку (butter paper), так почему же у нас получается «замятие бумаги» (paper jam)?»

Моя первая встреча с Раджаном Нараяном не была впечатляющей. Раджан никогда не следил за одеждой, и в те редкие случаи, когда ему удавалось надеть рубашку с длинным рукавом и выглаженные брюки, он выглядел довольно опрятно. Впервые я увидел его на одной из годовщин, когда он пришел в слегка великоватом темно-синем пиджаке. В другой раз — когда он вернулся из Дубая первым прямым рейсом Air-India из стран Персидского залива. Его наряд никогда не беспокоил ни его самого, ни кого-либо из сотрудников.

У Раджана было две слабости — курение и леденцы Halls. И однажды курение едва не сожгло его. Я был в офисе в тот день, когда к Раджану пришла пара посетителей. Как обычно, он закурил сигарету и пускал дым, когда посетители заметили дым под столом. Раджану потребовалось немного времени, чтобы понять, что карман его брюк тлеет. Он сунул руку в карман, чтобы потушить огонь, и в процессе обжег пальцы. После того как его немного похлопали тут и там, огонь удалось потушить. Меня быстро вызвали и велели купить тюбик Burnol. Раджан никогда не верил в умеренность. Он выдавил полтюбика себе на пальцы и продолжил беседу с парой, с желтой мазью на руках. Не знаю, как загорелся его карман, но думаю, что Раджан рассеянно сунул спичку в карман вместо пепельницы.

В Herald случалось много других интересных событий, некоторые приятные, некоторые не очень. Например, как мы всю ночь играли в мандикот в наборном цехе, или как праздновали канун Дня независимости с бутылкой виски и чуть не попались, или создание профсоюза, или время, когда в электрической системе произошло короткое замыкание и Памела, Аларик и Пол писали статьи при свечах, или «хой-те» Рико.

Может быть, в другой раз? Возможно, для электронной книги к двадцатипятилетию.

Глава 12: Доказательство всего этого…

Тони Мартин, более известный псевдоним Энтони Барретто, прошел путь через англоязычные газеты Гоа, прежде чем перейти в сферу образования. Он занялся самиздатом и в своей скромной и неброской манере сумел выпустить книги тиражом 5000 экземпляров (удивительно по меркам Гоа). В настоящее время он работает над веб-сайтом о Канаконе.

Будучи подростком, только что окончившим школу, я столкнулся с ситуацией «Уловки-22», когда впервые приехал в Панаджи. Без опыта работы устроиться было трудно. Но в то же время получить опыт было невозможно, потому что я не мог найти работу.

И вот однажды, вооружившись рекомендацией покойного маэстро-священника отца Лурдиньо Баррето, который был родом из моей деревни Галгибага на крайнем юге Гоа, я отправился к отцу Фредди на должность корректора в офис Gulab. Редактор ответил: «Я дам вам знать».

Что ж, по крайней мере, я знал, какую работу ищу.

Затем, по невероятному стечению обстоятельств, я получил работу в Herald — ой, на самом деле в Norlic India, фирме, которая в те времена значилась работодателем тех, кто занимался корректурой для Herald.

Это была работа корректора, и дата была 12 августа 1985 года.

Для нас тогда не имело значения, Norlic India это или Herald, я зарабатывал на хлеб, так что жаловаться на отсутствие пирожных не было смысла.

Но вместе с хлебом я получил вкус и возможность из первых рук увидеть то, о чем раньше только слышал — эксплуатацию. Очевидно, ярлык Norlic India был нужен, чтобы отказать нам в соответствующих окладах для корректоров. Мы были почти как фабричные рабочие с поденной оплатой. Принимай или уходи. Учитывая финансовые трудности, а в то время в Herald даже не было действующего профсоюза (он появился позже и работал с перебоями), выбор был ясен: молчи и делай свою работу или высказывайся и будь уволен.

В общем, 400 рупий в месяц, которых хватало только на выживание, все равно были роскошью.

Так я начал пробовать воду в послушничестве журналистики. Для такого нежного «наал» (кокоса), как я, литературные редакторы того времени — Энтони, Рико, Годвин Фигейра и спортивный редактор Нельсон, если назвать лишь некоторых — были исключительно хороши. Если зарплата была грошовой, то старшие коллеги были настоящим сокровищем.

Для большинства людей корректура — это в основном проверка орфографии и пропущенных наборщиком слов. Здесь было не иначе. В те редкие случаи, когда мы, скромные корректоры, особенно Джек, решались продемонстрировать свое мастерство в пунктуации и грамматике, соответствующий литературный редактор приходил в ярость, конечно, в шутливой форме. Часто мы в итоге выставляли напоказ свое невежество перед всем миром.

Невежественные или хорошо информированные, те два года в Herald были годами юношеского задора и блаженства.

И была еще эта благородная душа Каэтано. Я называю его благородной душой, потому что, даже будучи мастером наборного цеха, он никогда не давал мне повода увидеть его злым, хотя мы, корректоры (включая, конечно, и меня), давали ему повод злиться почти каждый день.

Однажды, когда «пенис» стал «сильнее меча», он посмеялся над этим вместе с редакторами, а потом, когда они ушли, вежливо предупредил нас быть осторожнее. У него не было специальной подготовки по управлению персоналом; он точно не посещал модные семинары, которые сейчас проводят самопровозглашенные гуру менеджмента. И все же, если он и знал что-то, кроме невероятной скорости печати, так это то, как поддерживать мотивацию своих подчиненных. Мы были обязаны ему своей продуктивностью и эффективностью. Он предлагал редакторам пари на рупию за ошибку в репортаже или статье. В этом отношении мы его не подводили, по крайней мере не часто, даже учитывая, что пропуск ошибок при обычном чтении — без возможности проверки распечаток, а при корректуре прямо на мерцающем экране — был вполне вероятен.

По иронии судьбы, в те редкие случаи, когда редактор Раджан Нараян — он тогда еще не был суперменом Herald; этот статус он приобрел во время и после языковых волнений — заходил в наборный цех, мы были для него просто бревнами. Даже не взглянет в нашу сторону, чтобы ответить на приветствие. Мое мнение: возможно, все эти годы мистер Нараян слишком высоко парил на пьедестале, на который его возвело руководство, предоставив ему полную свободу действий. А как гласит закон природы, все, что поднимается, падает. И он упал с довольно громким шумом.

Но это было лишь случайное облако на светлом фоне, который предлагал Herald. Если не считать этого безразличия, наше время в Herald — это то, что можно вспомнить с улыбкой. Я до сих пор чувствую вкус первого глотка урака на посиделках после работы. Недолго спустя мы с Реми врезались в корову на моем раздолбанном велосипеде по пути в общежитие Дона Боско. Время: около 3 часов ночи.

Еще одна вечеринка, которую мы устроили в офисе, была куриной. Вкусная жареная курица. Благодаря Джеку. Всем хватило, и еще осталось, совсем как в библейской притче о хлебах и рыбах. Но никто, кроме Джека, до следующего дня не знал, откуда взялась курица. На следующий день в офис Herald вошел человек с сомнительной внешностью. Хуже того, он встретил «патрао», издателя и патриарха А. К. Фернандеса. Они немного поговорили, и он ушел. В следующий момент старик примчался и прогремел: «Kal kombeo konnem adleo re?» (Кто принес вчера курицу?) «Aayem Patrao, mhaka rostear podlo mevloleo» (Я, босс. Я нашел ее на дороге), — признался Джек, совсем как испуганный кролик. «Faleamson kamank enaka» (Ты уволен). И Патрао ушел. Конечно, все те, кто наслаждался курицей накануне, пришли Джеку на помощь.

В старые добрые времена темп был неспешным, стрессов меньше, и все было радужно. Но зарплата не становилась значительно больше даже спустя два года. Я застрял на 500 рупиях. Мы могли просить тогдашнего менеджера Густаво Фернандеса о чем угодно, кроме прибавки. Просьба о прибавке неизменно встречалась простым вопросом: «Вы хотите продолжать работать?»

Выбора не было. Выбор постучался с появлением Gomantak Times. И некоторые из более предприимчивых журналистов покинули свою тренировочную базу и перешли в GT. Но по сей день Herald остается обогащающим и приятным опытом.

Глава 13: Муки рождения в Сант-Инес

Элстон Соарес

Элстон Соарес, ветеран редакции, работал в Herald, Newslink и Gomantak Times. После переезда из Гоа он работал в изданиях в странах Персидского залива и Сингапуре.

15 февраля 1987 года стало водоразделом в истории англоязычной журналистики в Гоа. Эта дата ознаменовала запуск пятой англоязычной ежедневной газеты в Гоа, ставшей из союзной территории штатом.

Пятой, если включить ныне несуществующие West Coast Times и Newslink — англоязычную газету, запущенную группой Tarun Bharat и ориентированную на Гоа, хотя, как и Tarun Bharat на маратхи ранее, она также печаталась в соседнем городе Белгаум.

Этот автор провел два месяца в Newslink в конце 1986 года в Белгауме вместе с Хасибом Шакуром и Дереком Алмейдой, выпуская газету в очень тяжелых и примитивных условиях.

Странно, но группа Tarun Bharat тогда думала, что сможет повторить успех Tarun Bharat с Newslink, то есть выпускать газету для рынка Гоа из Белгаума. Но с одним существенным отличием.

У нас не было широкой сети корреспондентов Tarun Bharat. Вместо этого от нас ожидали перевода статей с маратхи — что мы сделали гораздо успешнее в Gomantak Times несколько лет спустя.

Но в Белгауме это было легче сказать, чем сделать. И, как подтвердит любой, кто пытался переводить статьи из прессы Гоа на маратхи, большинство материалов содержат огромное количество комментариев, и многие из них не имеют ссылок на источники.

Наше бедственное положение можно было легко представить. Думаю, за последние несколько лет ситуация немного улучшилась, но тогда это был кошмар. Попытка заполнить шесть полос широкоформатной газеты материалом, переведенным из Tarun Bharat, была, мягко говоря, слишком оптимистичной целью. Так что в лучшем случае удавалось сделать пару страниц. Остальная часть газеты состояла из старых добрых телетайпных сообщений, любезно предоставленных UNI (United News of India) и PTI (Press Trust of India).

А что касается наших собственных ресурсов для репортажей, то был Лайонел Мессиас, который в одиночку работал в офисе в Панаджи. Так продолжаться не могло. Поэтому в начале декабря 1986 года, когда группа Gomantak объявила о наборе персонала, я ухватился за возможность и подал заявку. Помимо того, что это была хорошая возможность вернуться домой из Белгаума — в любом случае, я ездил домой каждую неделю — приключение, связанное с рождением газеты, было слишком заманчивым, чтобы его упустить.

Не то чтобы я был совсем не знаком с муками рождения газет — я пришел в Herald стажером, когда ей было несколько месяцев, и в Newslink, когда она была в аналогичном положении. Но, муки рождения или что-то еще, ничто так не добавляет азарта, как конкуренция. Она встряхивает признанных игроков, а вся эта охота за кадрами только повышает зарплаты и дает доселе игнорируемым журналистам их минуту славы.

Мне тоже предложили больше денег — более чем вдвое больше моей последней зарплаты в Herald, откуда я уволился несколько месяцев назад при не самых приятных обстоятельствах. Тем временем, как раз перед запуском Gomantak Times, Раджан Нараян в своей неподражаемой манере начал массированную атаку на готовящуюся к выпуску газету. Несколько дней он писал о том, как махараштравади планируют захватить англоязычные СМИ Гоа. И неважно, что большинство сотрудников новой газеты были старыми кадрами Herald.

Тем не менее, GT — как позже стали называть газету — казалось, делала большие успехи по мере приближения даты запуска. Впервые в истории англоязычных СМИ Гоа у нас были дизайнеры газет, работавшие над тем, как будет выглядеть издание. Команде из двух человек из тогдашнего Бомбея заплатили солидную сумму в 25 000 рупий за разработку нового дизайна.

Но на этом хорошие новости закончились. Компания, продавшая Chowgules оборудование для настольных издательских систем для новой газеты, удивительным образом смогла убедить руководство, что нет необходимости в художниках по верстке. И вот мы пытались собрать газету без художников, операторов компьютеров или журналистов, умеющих верстать страницы на экране.

Не было никаких пробных выпусков; на самом деле, в ночь перед первым выпуском я был вынужден позвонить одному из бывших художников по верстке Herald, чтобы он пришел и помог выпустить газету. Сегодня все это может показаться странным — учитывая технологические инновации последнего десятилетия — но тогда это было безумием, особенно учитывая, что у Chowgules была полностью функционирующая газета Gomantak, и они должны были знать лучше.

Затем перейдем к вопросу набора персонала, и это одна из моих любимых тем для жалоб.

Руководство газет Гоа всегда нанимало журналистов из-за пределов штата — на непомерные зарплаты — полагая, что они лучше местных талантов. Так было и с GT, где моему тогдашнему коллеге, старшему редактору, пришедшему из Times of India, платили вдвое больше, чем мне. Но только потому, что они «привозные», иностранные таланты не всегда хороши или подходят для конкретной работы. Этот ветеран из Бомбея был таким жалким существом, что в ночь запуска, когда редактор Мохан Рао кричал во весь голос, пришлось взять управление на себя и обеспечить отправку газеты в печать.

Но ни одно упоминание о запуске этой газеты не может быть полным без упоминания роли редактора Gomantak Нараяна Атавале. Хотя в целом он поддерживал идею газеты в первые дни, включая рекомендацию нанять сотрудников, чье знание языка было менее чем адекватным, он чуть не сбил газету с ног еще до ее запуска.

В этом был виноват покойный мистер Рао; но это была невинная ошибка. За несколько дней до запуска мистер Рао попросил мистера Атавале написать статью для новой газеты — это остается единственной статьей, которую он когда-либо написал.

И на то были веские причины.

В ней он заявил, что новая газета будет транслировать взгляды Marathi Gomantak на английском языке. Это было нелепое заявление, но газете потребовались годы, чтобы отмыться от него. Это оказалось настоящим подарком для конкурентов газеты, которые они успешно использовали.

Первые дни с GT были веселыми, потому что большинство людей не давали нам больших шансов. Наши кадровые ресурсы тоже были скудными. Был Прамод Хандепаркер, который был помощником редактора, но скорее был старшим репортером; и вышедший на пенсию профессор английского языка М. Н. Пал в качестве новостного редактора — который провел с нами несколько месяцев — и Г. К. Мохан Наир, редактор из ToI.

Среди бывших коллег по Herald был Фрэнсис Рибейро. А среди стажеров была моя хорошая подруга Видья Хебле. Но большинство сотрудников были неопытными, и в те первые дни мы спотыкались. Первый год прошел, а GT едва добилась успеха. Я считаю, что тираж газеты едва превышал несколько сотен экземпляров. И когда приближалась вторая годовщина, мистер Мохан Рао готовился попрощаться. Его первоначальной задачей было создать газету и уйти через два года.

Это подготовило почву для того, чтобы Ашвин Томбат взял на себя руководство газетой. И сразу же мы начали видеть драматические изменения в судьбе газеты. Конечно, нам помог скандал с домогательствами Нарвекара. Но, справедливости ради, важно не само событие, а то, как вы его подаете. Если нам и удалось увеличить тираж, то благодаря нашим репортажам. Некоторые в СМИ выразили недовольство тем, что мы назвали имя девушки.

Но я считаю, что тогда это было необходимо, особенно если вы противостоите влиятельной политической фигуре. Для тех, кто до сих пор сомневается в этом взгляде, я могу лишь указать на то, как секс-скандал в Мирамаре затих, а виновные не были привлечены к ответственности. Однако никто не предлагает называть жертв в случаях сексуального насилия. Единственная причина, по которой я поднял этот вопрос, — объяснить, почему имя девушки было названо.

Извините за отступление; но еще один поворотный момент в истории газеты наступил в 1993 году, когда мы столкнулись с уведомлением о неуважении к суду от Верховного суда. К сожалению, это доказало мне, что, что бы вам ни говорило руководство, если вы попали в беду, вы остаетесь с ней один на один. В данном случае нас привлекли за то, что было воспринято как намек в карикатуре на то, что судье Верховного суда дали взятку за перенос слушания по делу, связанному с дисквалификацией тогдашнего главного министра Рави Найка.

Как я оказался вовлечен в это дело — хотя у меня был выходной — другой вопрос. Но настоящей вишенкой на торте было то, что то, на что, по утверждению суда, мы намекали в карикатуре, по-видимому, было правдой. Неизвестно нам тогда, коллега из нашей дочерней газеты, по-видимому, пытался дать взятку судье. Но сделка сорвалась, потому что судья хотел больше денег, чем политик был готов заплатить. История всплыла, когда журналист, по-видимому, не вернул все деньги, которые ему дал политик, и заявил, что у него возникли «расходы».

Рави Найк в конечном итоге ушел в отставку, по иронии судьбы, после того как сам проиграл апелляцию против своей дисквалификации в Верховном суде; а с меня были сняты обвинения в неуважении к суду.

Два года спустя я ушел из GT.

Но воспоминания остались.

Глава 14: Эра бесплатных изданий

Мигель Браганса. Наличие образованного отца с талантом к речи и письму помогает: случай Мигеля — типичный пример. Будучи школьником в St. Britto, его статьи для школьного журнала были похожи на колонку знаменитости — написанную его отцом! Его первый оригинальный вклад в печатное слово был в таблоидном, двуязычном «бесплатном издании» под названием Vanguard («O Vanguardo») в середине 1970-х годов. Во время учебы в Университете сельскохозяйственных наук в Бангалоре он был одним из основателей «Клуба писателей» и одно время редактором FYM: Farm Yard Manure... упс... журнала. С тех пор Мигель стал первым и единственным суперинтендантом садов Университета Гоа. Он стал писать более серьезно после знакомства с журналистами в местных редакциях. В июле 2001 года он стал первым консультантом-редактором бесплатного издания Mapusa Plus.

Только представьте себе экономику, ориентированную на пользователя, в которой пользователю нужно только уделять внимание; больше абсолютно ничего. Этот невероятный сценарий наступил во все более потребительском обществе с рождением «бесплатных изданий», которые теперь дают о себе знать и в Гоа.

В отличие от мейнстримных широкоформатных газет и таблоидов, пользователь может забрать бесплатное издание бесплатно и без каких-либо обязательств, кроме этического — прочитать его. В этом бесплатном предложении нет мелкого шрифта. Предложение не гласит «Не платите за это сейчас» или «Ничего бесплатного». Читатель получает экземпляр бесплатного издания абсолютно без каких-либо финансовых затрат, настоящих или будущих.

В бесплатном издании также больше свободы выражения мнений, поскольку публикация не привязана к интересам бизнес-дома или группы с корыстными интересами. Степень свободы, доступная редактору, почти безгранична, хотя и в рамках приличия, благопристойности и законов о клевете. Редактору нельзя позволить объявить свободу от здравого смысла и приличия. Это возможно только благодаря многогранной базе финансирования, которая оплачивает бесплатное издание, и, часто, преданности редакционной команды. Бесплатному изданию не нужно следовать линии, которая для многих его более крупных собратьев стала образом жизни.

Что такое бесплатное издание?

Простое описание бесплатного издания — это периодическое издание (ежедневное, еженедельное, раз в две недели или ежемесячное), которое предоставляется своим читателям без какой-либо финансовой компенсации в виде цены, подписки, членства или пожертвования. (Я не буду пытаться дать дальнейшее определение, и я не знаю, существует ли надлежащее определение для бесплатного издания.)

Минимальная частота выхода, ожидаемая от бесплатного издания, — один выпуск в месяц. Более редкие выпуски делают бесплатное издание неактуальным, и оно не может поддерживать свою читательскую аудиторию. Именно читательская аудитория оправдывает существование бесплатного издания и помогает привлекать средства для финансирования его публикации. Существование читательской аудитории — это raison d'etre (смысл существования) бесплатного издания.

Новостной контент: Люди не теряют интерес к проблемам только потому, что мейнстримные газеты и таблоиды не выносят их на свои первые полосы. Всегда есть интерес к «позитивным» вещам, происходящим вокруг нас. Есть такой же интерес к рыбаку, который спас шесть человек от утопления, как и к тому одному человеку, который утонул во время купания на пляжном курорте. Утопление занимает заголовки в мейнстримных газетах и таблоидах. В бесплатном издании есть «место», чтобы показать героя события, скромного рыбака, который спас шесть жизней. Люди хотят читать о нем, даже если он спас их просто из импульса или потому, что не мог видеть, как они умирают! Храбрость и мужество не нуждаются в предварительной квалификации или рационализации. У храбрых поступков есть читатели на земле Раны Пратапа, Рани из Джханси и Шиваджи, так же как и на земле Наполеона Бонапарта, Джорджа Вашингтона, Нельсона Манделы или Уинстона Черчилля.

Местные новости — еще одно «слепое пятно» в мейнстримных газетах. Это часто является результатом необходимости сделать газету значимой для более широкой аудитории. Вы не можете сосредоточиться на деталях, используя широкоугольный объектив в своей камере. То же самое верно и для газеты. Бесплатное издание, с другой стороны, может быть как «camera lucida» и поместить местные проблемы под микроскоп и выявить все мельчайшие детали.

В то время как газета видит только хороший ресторан с кондиционером и фантастическим меню, бесплатное издание может заметить, что повар использует ту же метлу, чтобы подметать пол, а также чтобы распределять масло на огромной горячей плите для приготовления вашей любимой «досы». Хорошее бесплатное издание может дать вам детали, к которым у большинства газет нет доступа. В местном контексте бесплатное издание имеет преимущество.

Редакционная команда бесплатного издания обычно состоит из местных жителей. Таким образом, она находится в лучшем положении, чтобы понимать местные нюансы, культуру и традиции. Например, женщина топлес может вызвать беспорядки в наших мегаполисах; в некоторых племенных районах, отдаленных полинезийских общинах или на пляжах от Гавайев до Ривьеры женщина топлес может даже не заставить никого поднять бровь, если только она не необычайно красива! Местная перспектива делает бесплатное издание интересным для местной читательской аудитории, потому что они могут идентифицировать себя с ним.

Местные проблемы представляют большой интерес для местной читательской аудитории. Что делается по поводу утечки водопроводной трубы, важно для тех, кто живет на первом этаже зданий в этом районе. Слабое давление в трубопроводе означает, что воду придется направлять в отстойник, а затем перекачивать наверх. Помимо затрат, времени и усилий, это также может привести к повышенному загрязнению воды. Небольшая утечка трубы в районе не имеет новостной ценности для мейнстримной газеты. Для людей в пострадавшем районе это значит все. Такие вопросы имеют местную новостную ценность, и, следовательно, оправдано большее внимание к местной читательской аудитории. Именно здесь может вмешаться бесплатное издание.

Редакционный контент: Правильное место для выражения своих взглядов — в редакционной статье и в колонке обратной связи. Это может касаться новостей, текущих событий или какого-либо другого важного для читателей вопроса в данный момент времени. Тот факт, что значительная часть читательской аудитории пропускает чтение редакционной статьи, должен заставить редакторов задуматься и оценить актуальность редакционных статей, которые они пишут или которые пишутся от их имени. Точно так же, как первая полоса — это «лицо» периодического издания, редакционная статья должна быть его «сердцем», а не рудиментарным органом, как аппендикс.

В контексте бесплатного издания было бы уместно пропустить редакционную статью через «Четырехсторонний тест»: «1. Правда ли это? 2. Справедливо ли это по отношению ко всем заинтересованным сторонам? 3. Будет ли это способствовать укреплению доброй воли и лучшей дружбы? 4. Будет ли это полезно для всех заинтересованных сторон?» Редакционная статья — это мнения. Взгляды редактора не должны создавать неприязнь между возможными группами в местной среде. Это может иметь катастрофические последствия как для читателей, так и для издателей.

Рекламно-информационный контент: Термин «advertorial» (рекламная статья) для меня довольно новый. Это представление рекламы «вне коробки». Рекламно-информационный контент многих периодических изданий, как бесплатных, так и платных, развивался так быстро, что иногда трудно отделить его от новостных материалов. «Лакшман рекха» (священная разделительная линия) между ними еще больше размылась, и некоторые журналисты выдают рекламные статьи за «новости». «Линию контроля», возможно, придется переопределить, прежде чем газеты станут похожи на сувениры, выпускаемые на различных общественных мероприятиях — состоящие почти полностью из рекламы. Это особенно верно для бесплатного издания, которое зависит исключительно от рекламы для финансирования своей публикации. Искушение велико. Поддайтесь ему с распростертыми объятиями, и вы погибнете.

Реклама: Реклама на первой полосе соперничает с новостными материалами за место. Иногда увлечение рекламными блоками в углах уменьшает заметность даже мачтхеда, самого названия издания. Поскольку стоимость рекламы на первой полосе вдвое (или более) выше, чем на внутренних страницах, возникает искушение принять максимальное количество рекламы на первой полосе. Это постоянная битва между средствами и читабельностью, между богатством и доверием. Нередко можно увидеть, как Маммона побеждает в битве, и это видно на «лице» бесплатного издания, у которого две трети рекламы и только одна треть новостного контента на первой странице.

Мачтхед: Мачтхед — это фирменная табличка периодического издания. В отличие от имени человека, чьи черты мы не знаем при рождении, название газеты указывает на ее цель или направленность. (Например, O Heraldo был предвестником новостей в Гоа в эпоху до Освобождения и продолжает оставаться таковым по сей день с гоанским акцентом; Navhind Times привнесла больше новостей национального уровня — и националистических — после 1961 года, в то время как Gomantak Times имеет больше колорита штата.)

Среди бесплатных изданий, публикуемых в Гоа, Vasco Watch держит руку на пульсе событий в Васко, в то время как группа Plus проливает «позитивный свет» на Мапусу, Панаджи, Маргао и Понду. Много мыслей уходит на то, чтобы сжать «миссию» газеты или периодического издания в два или три легко запоминающихся слова. Название кажется легким, если смотреть в ретроспективе, но требует значительного предвидения и размышлений, чтобы к нему прийти.

Мачтхед должен быть не только хорошим, он должен и выглядеть хорошо.

Правильное оформление мачтхеда, включая выбор шрифта, является обязательным. В идеале мачтхед не должен меняться в течение всего срока жизни периодического издания, даже если дизайн страницы и верстка изменены для повышения визуальной привлекательности. Мачтхед должен быть самым заметным элементом на первой странице. Все атрибуты публикации должны ассоциироваться с ее мачтхедом. Как только вы его видите, вы должны помнить о его ценности, его авторитете и его читабельности.

Футер: Футер газеты или бесплатного издания печатается мелким шрифтом внизу последней страницы. Он незаметен для случайного читателя. В нем приводятся данные об издателе, редакторе(ах) и типографии. Это обязательно по закону. В делах о клевете и диффамации эти имена становятся «ответчиками» вместе с корреспондентом, под чьим именем была опубликована новость. Совет по стандартам рекламы Индии (ASCI) также знает, кого, помимо рекламодателя, преследовать за нарушение закона. В футере также указывается регистрационный номер газеты в Реестре газет (RNI). Каждое бесплатное издание должно подать заявку на регистрацию через окружного коллектора. Организация, распространяющая и выпускающая бесплатное издание, не освобождается от ответственности. Футер — это подтверждение того, что она знает свое дело и как им управлять.

Организация: Бесплатное издание — это не просто свободная коллекция статей и новостных репортажей. Как и любое периодическое издание, оно должно быть организовано по разделам, таким как текущие новости, проблемы, новости кампуса и клубов, развлечения, конкурсы, головоломки и тому подобное. Такая группировка информации облегчает поиск того, что вы ищете. Человек сначала просматривает страницу, на которой, скорее всего, содержится интересная ему информация. Если она интересна, экземпляр будет взят. Бесплатные издания, как правило, не «доставляются» на дом; поэтому каждый выпуск должен пройти клинический тест на интерес читателя.

Верстка: Вкусное блюдо, которое плохо подано, может остаться нетронутым на шведском столе. То же самое происходит с бесплатным изданием на газетных киосках или стойках распространения. Это не монополия. Люди, у которых есть выбор, пользуются им. Хорошее сочетание визуальных эффектов (фотографии, иллюстрации и тому подобное) и текста делает экземпляр привлекательным. Даже рекламу можно использовать для достижения этого. Если у издания есть доступ к художнику-верстальщику, это помогает.

Появление бесплатных изданий в Гоа

Возможно, первым бесплатным изданием, появившимся в Гоа, был Vasco Watch, редактируемый коммандером (в отставке) А. Нараянаном, который связан с группой Citizen's Watch. Его попытка с Margao News была не наполовину успешной, в основном потому, что в Маргао не было значительного местного участия и вклада. Местное участие — это сущность бесплатного издания. Возможно, Salcete News распространил «местный» контекст слишком широко и тоже не преуспел.

Что касается Северного Гоа, пионером был Panjim Pulse. На мой взгляд, он не совсем правильно нащупал пульс граждан этого процветающего города и его муниципального совета (ныне корпорации). Его тираж должен был бы уже превысить отметку в десять тысяч экземпляров, но Panjim Pulse нигде не видно. У него нет «присутствия», которое так важно для выживания. Более чем через год появился Panjim Plus, который довольно успешно работает как ежемесячный новостной журнал. Очевидно, он мог бы работать лучше. Панаджи — такое «событийное» место, что еженедельное бесплатное издание могло бы комфортно расти, освещая культурные события, выставки, распродажи, образовательную сцену и т. д. Возможно, будущие журналисты с неформальных курсов журналистики в Институте Муштифунд и других местах «соберутся», чтобы заполнить эту пустоту раньше, чем позже.

Серия Plus началась с Mapusa Plus 4 июля 2001 года, сначала как двухнедельник, а позже, после преодоления четвертьвековой отметки, как ежемесячный новостной журнал. Триггером для этой газеты стала студентка колледжа Рохини Свами, которая ворвалась в журналистику, как метеор. Она сделала это, прежде чем так же быстро уйти, пройдя через пару местных редакций. (Рохини вернулась, делая репортажи для внешней телесети, работая в Гоа.) Именно Сапна Сардесаи поддерживала производство Mapusa Plus, в то время как ее содиректора в Wordsworth Communications Ltd. во главе с Лестером Фернандесом генерировали доходы, «маркетируя» рекламное пространство. Этот автор был связан с этим бесплатным изданием в качестве его консультанта-редактора и акушера с самого первого выпуска. Два года и небольшая реструктуризация спустя, родовые муки видны в Mapusa Plus, но после 35 с лишним выпусков я не знаю, будет ли выпуск доставлен или прерван. Мало что может сделать акушер, если есть врожденное осложнение.

Группа Plus также вышла в район Маргао одновременно с Панаджи в декабре 2001 года. Margao Plus такой же крепкий, как и его издатель Роке Фернандес. С августа 2003 года он стал отцом Ponda Plus через нового партнера, Diamond Publications. Ponda Plus — первое бесплатное издание, которое начало выходить на глянцевой художественной бумаге и с цветной печатью, а не на скромной черной печати на серой газетной бумаге всех своих предшественников. У него нет конкурентов в своем классе в Гоа. Ponda Plus поднял ставки. У него есть класс, у него хорошая читательская аудитория, и он по-прежнему бесплатный. Тяжелая работа окупается, агрессивные продажи окупаются лучше. Роке делает и то, и другое: тяжелую работу и агрессивные продажи. Результаты видны в черно-белом — и в цвете! Задача теперь — делать лучше, чем это, и оставаться бесплатным.

Что заставляет бесплатное издание работать: Спросите любого хорошего врача, и он (или, согласно недавней тенденции в выпуске MBBS, она) скажет вам, что кровообращение должно быть хорошим. Будь то кровь, воздух или бесплатное издание, ваше здоровье зависит от его «циркуляции». Другого пути нет. Хорошо сделанное бесплатное издание легче распространять, потому что оно бесплатное. Как только оно привлекло внимание и попало в руки потенциального читателя, его просмотрят, даже если не прочитают в деталях.

Это замечательный способ доставить хорошо оформленную рекламу потенциальному покупателю любых товаров или услуг. Местному лавочнику или учреждению имеет больше смысла рекламироваться в «местном» бесплатном издании, чем в общештатной газете с тиражом в десять раз больше (и, следовательно, с гораздо более высокими рекламными ставками). Большинство бесплатных изданий имеют тираж от 3000 до 5000 экземпляров, цифра, которая котируется лучше, чем некоторые мейнстримные газеты в Гоа. Бесплатное издание — это лучший носитель, менее дорогой и менее хлопотный в обращении, чем «флаер», вложенный в газету для местного распространения. Флаер часто выбрасывают, не читая. Не так с бесплатным изданием. Рекламироваться в бесплатном издании выгодно. Реклама платит за то, чтобы бесплатное издание оставалось живым и бесплатным.

Мигель Браганса, консультант-редактор и садовод, Мапуса, Гоа.

Глава 15: Журналистика в Гоа: Взгляд со стороны

Шив Кумар — журналист из Мумбаи, который время от времени «десантируется» в Гоа ради солнца, моря и возможностей сразиться с парой ветряных мельниц там. Журналист, фрилансер, а впоследствии штатный сотрудник с 1992 года, Шив Кумар был корреспондентом The Indian Express в Гоа с 1998 по 2000 год. Переехав обратно в Мумбаи, он работает в Indo-Asian News Service (IANS).

Сегодня, к счастью, существует огромный кадровый резерв журналистов среди гоанской диаспоры, которые оставляют свой след в новостных СМИ по всему миру. Движение журналистов из Гоа в редакции по всему миру является постоянным. Ближний Восток и Запад — популярные направления, но также и Мумбаи: популярная ступенька для этой странствующей породы. Репортеры, сотрудники отделов, «бабочки», порхающие по страницам очерков... можно встретить мигрантов-гоанцев первого поколения повсюду.

Как начинающий репортер в Мумбаи в 1990-х годах, первый урок был о гоанских журналистах, только что сошедших с корабля (пароход Бомбей-Гоа был недавним воспоминанием тогда), которые с радостью начинали с низов, несмотря на то, что работали в одной из трех англоязычных газет Гоа. Редакторы восхищались «материалом», выходящим из Гоа, с всесторонним опытом в городе, где людей быстро распределяют по разным «темам».

Сначала удивляло, почему кто-то с многолетним опытом работы в профессии готов терпеть дерьмо, которое выдают «преппи» (выпускники элитных школ), и все это за жалкие шесть тысяч валового ежемесячного дохода. И как раз когда мы привыкали видеть их подписи, гоенкары отправлялись в Персидский залив.

Прозрение пришло гораздо позже, когда я переехал в Гоа по заданию. Низкая зарплата и паршивые условия труда, конечно, не могли компенсировать легендарные радости жизни Гоа. Но прелести Мумбаи тоже быстро померкли перед лицом ежедневной рутины, которую приходилось терпеть. Так что это был лишь вопрос времени, когда гоанцы снимутся с места и отправятся на Запад, на Ближний Восток и на другие неизведанные территории.

Не нужно ходить далеко — достаточно заглянуть в список рассылки Goajourno (http://indialists.org/mailman/listinfo/goajourno) — чтобы понять, как далеко заходит «хак-пак» (стая журналистов) из Гоа. Они там, в Бангкоке, выпускают огромную газету для сообщества, которое едва может читать по-английски. На Фиджи, откуда индийское население бежит после каждого государственного переворота, журналисты гоанского происхождения движутся в обратном направлении. В Стокгольме именно гоанский журналист оказался на заголовках, выслеживая убийц премьер-министра Швеции.

Так почему же журналисты из Гоа расцветают только на чужой территории?

На ум приходит разговор, который у меня был с почтенным Ламбертом Маскареньясом. Устраиваясь для долгой беседы в чьем-то доме в Дона-Паула, Маскареньяс спросил меня, почему я не пытаю счастья за пределами штата. Я рассказал ему о разнообразии опыта, который я получил как журналист, о широком спектре историй, которые я мог делать, и о возможностях путешествовать, хотя профессия платила лишь немногим больше, чем мой предыдущий работодатель, правительство.

Первый англоязычный редактор свободной Гоа вздохнул, мудро кивнул головой и сказал мне, что ни одна газета в Гоа никогда не отправит репортера даже освещать крупное событие. «И деньги там намного лучше... газеты в Персидском заливе платят гораздо больше», — сказал мне Маскареньяс. Возможно, Маскареньяс думал бы иначе, если бы владельцы газет в Гоа проявляли больше приверженности профессионализму. Просто просмотр старых выпусков Goa Today под редакцией Манохара Шетти оказался откровением о том, что могло бы быть.

С Девикой Секвейрой и другими старый Goa Today оказался восхитительным сюрпризом. Хорошо проработанные и четко написанные статьи, подобные тем, что были о протестах против чартерного туризма в начале 1990-х годов, было приятно читать долгое время после того, как журнал стал бледной тенью самого себя.

Подобные вспышки классической журналистики с «огнем в животе» можно было наблюдать во время агитации против завода по переработке металла Meta Strips четыре года назад. Но с тех пор дела вернулись к безопасной рутине прошлого. В то время как медийщики в других частях страны обеспокоены потерей содержания из-за внедрения стиля и глянца в эпоху цвета, в Гоа продолжается затянувшаяся сиеста.

Рынок англоязычных газет обеспечивает равное распределение читательской аудитории между двумя игроками. Согласно последнему исследованию Бюро тиражного аудита, разрыв между ежедневной газетой номер один oHeraldo и занимающей второе место Navhind Times составляет всего 2000 экземпляров. Однако, поскольку ни одна из них не стремится к полному доминированию, инвестиции как в редакционную деятельность, так и в печатные технологии минимальны.

Хотя туризм является основным источником доходов Гоа, газеты мало что могут предложить приезжим. Красочность и жизненная энергия этого крошечного штата попросту не находят отражения в его англоязычной прессе. Несмотря на то что именно пляжная зона привлекает всех туристов, в местных газетах освещение событий из этих районов крайне скудное. Как заметил в разговоре со мной один опытный журналист, Гоа движется одновременно по двум параллельным линиям. И пляжная зона — это целый мир, далекий от внутренних районов, которые и обеспечивают Гоа всеми его журналистами. Поэтому отели и вечеринки редко попадают в их поле зрения, да и то лишь тогда, когда недовольные политики в этих районах поднимают экологические или другие вопросы.

В пляжной зоне кипит ночная жизнь, которая, судя исключительно по газетам Гоа, могла бы происходить на какой-то другой планете. Чисто с маркетинговой точки зрения, местные газеты должны выделять ресурсы для обеспечения надлежащего освещения туристического сектора. Существует множество маркетологов, стремящихся привлечь поток туристов, а местные газеты упускают огромные возможности.

Но даже освещение повседневных проблем в англоязычных газетах Гоа оставляет желать лучшего. За два года, проведенных мной в Гоа, я едва могу вспомнить три-четыре запоминающихся материала из трех англоязычных газет штата. Региональные газеты, напротив, обошли своих англоязычных коллег в качестве авторитетных изданий. Всестороннее освещение жизни Гоа, подкрепленное сетью внештатных корреспондентов по всему штату, сделало маратхиязычную Tarun Bharat газетой выбора для каждого, кто хочет каждое утро получать обзор событий в Гоа с высоты птичьего полета.

Стратегия Tarun Bharat по смещению лидера рынка Gomantak путем инвестиций в кадры и технологии представляет собой интересный пример для изучения в газетном бизнесе. Не обладая значительными маркетинговыми ресурсами, сопоставимыми с группой Times или Dainik Bhaskar, газета просто сосредоточилась на репортажах с мест, чтобы завоевать лидирующие позиции на рынке. То, что Tarun Bharat до сих пор не нашла признания среди маратхиязычной интеллигенции Гоа, — это уже другая история.

С другой стороны, англоязычные газеты Гоа продались мелким политикам и горнодобывающим лобби, как на то указывают более весомые примеры других авторов этого электронного сборника. Летаргия зашла так далеко, что почти не освещаются даже такие базовые темы, как общество, суды, преступность и здравоохранение, составляющие основу газет во всем мире. Владельцы англоязычных газет здесь настолько безразличны, что штатные фотографы вынуждены приносить на работу собственные камеры — нечто неслыханное для мейнстримных СМИ.

Поэтому главные новости Гоа погребены в двух-трех абзацах заметок из провинции. Я до сих пор не могу понять, почему спор между частью гаункаров в Кунколиме и католической церковью так слабо освещался в гоанских газетах. Это была важная история о неразрешенных кастовых конфликтах, которые выходили за рамки религиозного обращения и экономического процветания на протяжении полутысячелетия. Не говоря уже о глубоком анализе на редакционных полосах, англоязычные газеты Гоа, за исключением Herald, замалчивали эту историю. Даже репортажи Herald состояли из обвинений и встречных обвинений заинтересованных сторон без какого-либо глубокого анализа. Я рад сказать, что моя тогдашняя газета The Indian Express широко освещала мои материалы об этом эпизоде, сделав их главной темой на первой полосе по всей стране. К сожалению, даже после того, как это подхватили национальные и международные СМИ, ситуация с освещением в местной прессе почти не улучшилась.

Еще одна история превратилась в фарс на страницах англоязычных газет Гоа: когда скончался бывший муж экс-главного министра Шашикалы Какодкар, новость была широко освещена во всех крупных англоязычных газетах. Только вот отношения этой дамы с покойным в некрологе были опущены!

При полной цензуре, добровольной или иной, гоанские журналисты, кажется, пребывают в блаженном состоянии отсутствия конкуренции. Привыкший к тому, чтобы делать сенсации и опережать конкурентов, я был поражен неофициальной системой пула новостей, которая действует в пресс-центре Секретариата Панаджи. Дважды в день проводимые «редакционные летучки» во дворце Адил Шахи гарантируют, что только самые младшие репортеры, запуганные кругом пресс-центра, публикуют хоть сколько-нибудь важные новости. Можно было рассчитывать на то, что младшие сотрудники The Herald и Gomantak Times (под руководством Ашвина Томбата) выдадут хотя бы один читабельный материал в день.

Понятно, что газеты Гоа выживают за счет политической болтовни, генерируемой в безопасных стенах пресс-центра. Непроверенные обвинения, которые не прошли бы проверку даже у стажера в национальной газете, попадают на первые полосы. Поскольку в штате нет базы для обучения журналистов, стажеры здесь смотрят на пресс-центр как на своего рода школу повышения квалификации!

С годами завсегдатаи пресс-центра примкнули к лагерям различных политиков. Это искушение, общее для журналистов в любом маленьком городке, и гоанские журналисты погрязли в нем по уши. За неимением ничего достаточно захватывающего, политика становится всепоглощающей страстью для «старших журналистов». Поэтому нынешний скандал вокруг журналистов, обвиняемых в получении услуг от нынешнего правительства, возглавляемого БДП, не вызывает удивления.

Журналистам всегда было легко оказаться втянутыми в различные политические лагеря, учитывая огромное количество политиков в штате. Здесь 40 членов законодательного собрания, три депутата парламента — включая одного в Раджья сабхе — и множество «лидеров» муниципального/панчаятского уровня на население менее 1,4 миллиона человек (включая тех, кто работает в странах Персидского залива и на судах).

Даже младшие репортеры легко умудряются приглашать министра или двух на семейные торжества. Журналисты также не гнушаются обращаться за помощью к политикам для решения проблем даже на своих рабочих местах. Многие из них даже начинают зависеть от правящих политиков в таких базовых вещах, как жилье в столице, из-за неадекватного вознаграждения от своих работодателей.

Такая же история происходит повсюду в стране, но огромное количество журналистов в таком большом городе, как Мумбаи или Дели, помогает скрыть размывание этики среди избранных. Как и везде в мире, некоторые журналисты в Гоа также с радостью совмещают свою работу с ролью посредников для политиков. Вишенкой на торте, однако, является проникновение в окружение главного министра, что гарантирует государственные контракты для себя или членов семьи.

При главном министре Манохаре Паррикаре эта проблема попала в заголовки газет, особенно после того, как Раджан Нараян объявил о своей отставке из Herald (в сентябре 2003 года). Но в свои оппозиционные дни Паррикар усердно работал над тем, чтобы привлечь СМИ на свою сторону. Будучи лидером оппозиции, Паррикар всегда был готов предоставить всевозможные досье, чтобы поставить тогдашнее правительство Конгресса в тупик. Журналисты, искавшие «жареную» историю, никогда не уходили разочарованными. Справедливости ради стоит отметить, что Паррикар даже не намекал на необходимость ответной услуги от журналистов, обращавшихся к нему за информацией о тогдашнем правительстве Конгресса.

Журналисты, которых сейчас обвиняют в получении услуг от действующего главного министра, уже тогда были известны как часть окружения Паррикара, хотя многие журналисты искали расположения бывшего лидера оппозиции. Однако, поскольку СМИ ели у него с рук, Паррикар получил ореол «мистера Чистоты» — намеренно или по умолчанию. Сейчас возникает ощущение, что небольшая группа журналистов, вероятно, сыграла свою роль в создании репутации Паррикара в ожидании того, что им воздастся в подходящее время. Согласен, есть искреннее восхищение этим человеком — выпускник ИИТ Бомбея, решительный, с видением будущего для среднего класса и т. д. Но дело качественной журналистики принесено в жертву.

Сегодня в гоанских газетах почти нет критики в адрес правящего правительства БДП. Например, очень приглушенно освещаются действия некоторых членов кабинета Паррикара — например, министра, которого, по слухам, обвиняют в переправке нелегалов в Европу. Другой достойный деятель имеет репутацию безжалостного ростовщика, чьи предполагаемые «секс-скандалы» могли бы посрамить даже Джалгаон, как, по имеющимся сведениям, однажды утверждало само руководство БДП.

Отношение в лайковых перчатках к правительству БДП распространилось и на расширенный Сангх паривар, несмотря на идеологическую оппозицию ему во многих слоях гоанского общества. Передача Паррикаром государственных школ незарегистрированным группам предполагаемых активистов, связанных с РСС, едва ли заметна в местном дискурсе даже среди членов христианского меньшинства, традиционно выступающего против праворадикальной индуистской политики.

Хотя нежелание местных газет раздражать правящих политиков понятно, нет никаких причин для корреспондентов иногородних газет следовать их примеру. Но, за парой почетных исключений, корреспонденты иногородних изданий также решили следовать линии правительства. К несчастью для Гоа, рынок слишком мал, чтобы привлечь внимание любого национального или международного инвестора в медиасфере.

Большинство из примерно четверти миллиона домохозяйств в Гоа, которые могут себе это позволить, уже покупают газету, и новый инвестор может рассчитывать лишь на незначительное увеличение тиража. Неудача The Times of India в попытке проникнуть на гоанский рынок — яркий тому пример. Обладая финансовой мощью, Times была в лучшем положении, чтобы встряхнуть гоанский рынок. Даже обходя острые углы, газета могла бы добиться успеха благодаря всестороннему освещению жизни Гоа. Но газета явно не сочла целесообразным продолжать и ушла после четырехлетнего присутствия и планов по выпуску «гоанского издания» в штате.

Даже группа Sakal, другая внешняя группа, вышедшая на рынок Гоа, не смогла разобраться в местном рынке англоязычных газет. Выкупив Gomantak у семьи Чогуле, группа Sakal, похоже, не заинтересована в крупных инвестициях в англоязычную Gomantak Times. Поскольку третья англоязычная ежедневная газета Гоа продолжает нести убытки, существует очень большая вероятность того, что в ближайшем будущем на рынке англоязычной прессы станет на одного игрока меньше.

Остается только надеяться, что усиление конкуренции после выхода иностранных изданий в Индию даст достаточно стимулов для будущих игроков, чтобы прочнее закрепиться на гоанском рынке. Будем надеяться, что национальные игроки медиабизнеса и гоанцы, живущие за границей, увидят рынок в продаже качественной журналистики в Гоа.

Глава 16: Случайный чужак

Рахул Госвами, один из самых трудолюбивых и инновационных иногородних корреспондентов Гоа, освещал жизнь штата для Business Standard в середине девяностых. Сегодня он живет в Сингапуре. В шутку РГ говорит, что во время своей работы в Гоа ему несколько раз предлагали взятки коллеги, завидовавшие его назначению, в качестве стимула поменяться с ними местами. Вместо этого он отправился в Бомбей ссориться с газетными торговцами, поехал в страны Персидского залива, чтобы запустить провальный интернет-проект, уехал в Сингапур учить мандаринский язык и теперь задается вопросом, актуальны ли еще те предложения о взятках.

Приезд для жизни и работы в «апаранту» — место за краем света, как гласят санскритские тексты, где время остановилось, — всегда был вызовом для добросовестного газетного корреспондента. Даже когда не делаешь этого вслепую, как я утешал себя в 1993 году.

Это был Goa Dourada, Золотой Гоа, Perola do Oriente, Жемчужина Востока, Roma do Oriente, Рим Востока, и прочая красочность, к которой меня приписали. Образы захватывали дух — корсары, коррупция и обращения в веру. Были трогательные истории о суровой сострадательности — будь то от лихих маратхов или их щеголеватых португальских соперников. Были острые отчеты о соперничестве враждующих национализмов, восхитительные истории о грандиозном воровстве, невероятные истории об аморальной расточительности, о развратных вице-королях, которые по пышности и великолепию не уступали азиатским властителям, с которыми они имели дело.

Это, подумал я про себя, материал для сотни очерков, золотая жила постколониальных памятных вещей, ворота к фантасмагорическим исследованиям. Действительно, так оно и было, но совсем не так, как я представлял себе вначале, будучи тогда покоренным культурным плодородием «апаранты». Изображение Гоа — как любопытный простак, как журналист, как информированный участник — никогда не было легкой задачей, и, по правде говоря, с годами она становилась все более обременительной.

Действительно, происхождение такого взгляда любопытно, и все же оно хорошо известно. Широко распространенная тенденция в западной литературе об Индии — и, как следствие, о Гоа — заключалась в том, чтобы свести описание живописной красоты и природных богатств, космополитической жизни и воображаемого торгового процветания раннего колониального периода к пастельным, приятным образам. Так обстоит дело и с Goa Dourada, или Золотым Гоа.

Гоа, который увековечен в редакциях медиаконгломератов городской Индии — английская конструкция, я хотел бы подчеркнуть, — до сих пор имеет больше общего с туманным, расслабляющим миазмом, который затуманивал общинные восприятия поколения «дхарма-бамов», пробиравшихся с Запада, медленным и мучительным, пропитанным ганджей и алкоголем ползком, через толерантные места «Третьего мира». Разница была и остается в том, что «дхарма-бамы» курили, пили и блаженно предавались любви при лунном свете, который купал серебристые пляжи «апаранты», и мечтали о равенстве и человеческой эмансипации (справедливости ради, многие из них).

Новостные редакторы, редакторы отделов очерков, главные редакторы и бесчисленные маркетинговые идиоты, которые решили вообразить Гоа в узких и зловонных мирах, определявших их собственное существование в мегаполисах по их выбору, с другой стороны, не имели такой всеобъемлющей человечности, несмотря на щедрое применение всего наркотического и алкогольного. «Апаранта», как я обнаружил, может приветствовать всех приходящих, но она также поощряет те процессы, которые отсеивают неверующих.

Как, спрашивал я себя, можно различить? Что это за гоанство, которое пытаешься понять и, если возможно, придать ему содержание в 1200-словном репортаже (при неграмотных режимах, которые управляют редакциями в наши дни, это поток слов)? Можно ли инкапсулировать все, что стремится быть дистиллированным этим множеством опытов, личных встреч, слушая нарративы историй Гоа? И когда становишься идеологическим сторонником дхармы, которой является «апаранта», как можно донести это до жесткоглазых распорядителей, которые правят колонками сантиметров в Бомбее или Дели?

Это был вопрос, на который не было простого ответа. Мой собственный метод заключался в попытке слиться с ритмами деревни, в которой я жил, Бетим, которая лежит через реку Мандови, напротив Панаджи. Река — как медленно движущаяся артерия, которая выражает Гоа — ржавые, пожилые паромы Департамента речного судоходства пыхтят через пролив с тяжеловесной регулярностью и тем самым определяют расписание легионов гоанцев, живущих в короткой поездке на автобусе от воды — «апаранта» не склонна уважать часы, носимые на запястье.

В этом я был незначительно успешен. Махадео был одним из моих соседей — щедробрюхий старейшина Бетима, который с удивительной ловкостью забирался в свое каноэ и расставлял свои скудные сети вдоль речных мелководий. Махадео также был искусен в ловле речных крабов, и когда однажды утром я нашел пару — аккуратно связанных и не старше двух часов — извивающихся за моей входной дверью, я понял с трепетом, что я принят бетим-карами.

Махадео — несмотря на свое брюхо, очень красивый мужчина с загорелым лицом, увенчанным копной белых кудрей, с властным присутствием и обладающий завидной легкостью в управлении маленькой лодкой шириной едва в фут — был лишь одним из серии откровений. Была соседняя семья Бхосале, о которых меня предупреждали, что они «проблемные», «хулиганистые парни» из деревни, которые склонны к разрушению, жуликоватые «поссоркары», у которых я был вынужден покупать продукты. Список потенциальных злодеев был действительно длинным.

Все необоснованно. Ритмы «апаранты», как они нашли этого «чужака» в Бетиме, обеспечили гармонию. Моя дилемма заключалась в том, как я мог бы передать это городским новостным редакторам, которые имеют мало терпимости к сельскому романтизму провинциального корреспондента, как они это видели? Иногда вмешивается удача. В моем случае, во время работы для Business Standard, она пришла в лице К. П. Курувиллы, на мой взгляд, самого супер-осведомленного новостного редактора последних двух десятилетий.

Куру, как мы его называли, был (он добровольно ушел из цирка, которым является печатная пресса, отсюда «был») нонконформистом еще до того, как этот термин вошел в моду, и был таковым в относительно суровых условиях Ananda Bazar Patrika. Куру обеспечивал интеллектуальный драйв, который побуждал легион корреспондентов отправляться в путь в поисках историй, которые должны были стать запоминающимися, и, что еще более примечательно, был способен делать это в контексте мейнстримной деловой газеты.

Найдете ли вы Куру в наши дни? Нет, вероятный ответ. Редакторы, печально сказать, склонны быть почти единообразно бесполезными. Остается на долю большего сообщества журналистов обеспечивать контекст, пространство, поощрение и средства. Поощрение, контекст и профессиональная поддержка должны теперь по необходимости исходить изнутри. Эта рабочая альтернатива стала не только желательной, она стала императивом для не-государственных журналистов.

Проблема сегодня системная; должны были быть руководства, переданные по наследству, но системные администраторы удалили их. Там, где погибают бинарные коды, мы должны обратиться к мнемонике. Было время, когда некоторые из нас в The Sunday Observer успешно проводили тактическую медиа-контрпартизанскую деятельность в рамках системы.

Непосредственной провокацией в то время был фальшивый редакционный режим, возглавляемый самозванцем по имени Притиш Нанди. Каждую пятницу (дневной выпуск) и каждую субботу (городской выпуск) мы должны были переопределять и отвоевывать нашу территорию и напоминать повстанцам, что им здесь не место. Это была тяжелая работа — прямые угрозы и забастовки, файлы, полные протестных записок и протоколов встреч, и медленная эволюция кода, который пересекал барьеры, традиционно определяющие функционирующий новостной организм. Я думаю, это хорошо работало в то время — партизаны, которые это делали, все еще здесь.

Наши вопросы были базовыми — почему санитария не может быть «продана»? Почему образование не может? Труд не может? Здоровье не может? Пожилые люди не могут? То, что это не только предполагает, но и отражает ужасающую значимость «продано», указывает, почему нам все еще нужны партизаны в редакции. Эти партизаны, если они все еще существуют и могут быть призваны, столкнутся с некоторыми грозными мантрами. «Все вещи более или менее равны по важности: все они только ежедневные» — одна из них. Если вы спросите одного из системных администраторов, она ответит: «Все данные равны, но некоторые равнее других».

Вот почему, напоминают нам те, кто платит системным администраторам, СМИ создали своих собственных героинь и мифы, которые могут конкурировать с традиционными и, более того, с радостью вышивать поверх них. Мне однажды посоветовали, что «журналистика просит нас инвестировать в фондовый рынок сиюминутной сенсации». После такой сексуалистской редукции, какое прощение?

Трудность заключается в принятой недолговечности нашего искусства, нашего мастерства и неумолимой трансформации сегодняшней новостной статьи в завтрашнюю газетную бумагу, а послезавтра — в оберточную бумагу для пакодов. СМИ, которые мы конструируем (с точки зрения потребителя и брокеров, которые встают между писателем и аудиторией), предлагают щекочущие спекуляции об опасности, скандале, смерти, кошмаре, возможности.

Как ведущий телевизионного ток-шоу, болтливо спотыкающийся на амфетаминах промышленной силы, оно шумно гремит, не заботясь о тихих вставках о санитарии, детской смертности, нерассказанных полицейских зверствах, племенных общинах, затопленных из своих домов. И это так как в Индии, которая вернула себе «апаранту», не заботясь о знании топографии Гоа, так и в пустынных городских ландшафтах, которые стремятся определить средние классы, которые — надежные источники говорят — являются новой Индией, которая стремится тратить.

Правила игры изменились, и нам действительно нужен новый набор партизан. Редакционное неповиновение — это не то, чем оно было раньше (является ли оно вообще тем, чем было?). Кто готов исследовать новую парадигму? Так легко оставаться в бункере заверений. Никаких выводов, никакой уверенности; только анализы производительности, управленческие матрицы и практические ставки. Нам действительно нужны здесь кучка редакционных наркасуров.

Можно ли искать и надеяться на такое измерение в Гоа? Предоставит ли его «апаранта»? Не сразу. В начале моего ученичества в качестве корреспондента в Гоа я столкнулся с местным брендом саркари-мышления. Это был один из тех бесконечных полудней в старом пресс-центре, том, что в углу Идалкао. Миньон из одной из палат наверху прогрохотал через распашные двери и пробормотал что-то. Он был полусонным, как и обитатели пресс-центра, те, кто не боролся с пишущими машинками.

Мы все высыпали наружу, следуя за миньоном. Через деревянные ворота безопасности мы прошли, те, что должны обнаруживать присутствие подозрительных металлических предметов на человеке, и вверх по лестнице мы поднялись. Через площадку, чьи балки были потерты до блеска проходом усталой обуви, затем вниз по веранде, над которой висели рваные куски пластика в уродливой и вялой попытке не пустить дождь. И наконец в комнату какого-то функционера.

Оказалось, что она занята каким-то министром, который снисходительно развалился за столом. Это был Луизиньо Фалейро, до того как он стал большой шишкой, но который даже в то время был одиозным. Мы выбрали места. Жирные хитмутгары проходили среди нас, предлагая чашки чая и размокшее печенье. Луизиньо ухмыльнулся могильной ухмылкой, как будто втайне ожидая кончины одного или другого из тех, кто только что сел. Затем, как будто разочарованный отсутствием такой драмы, он кашлянул и начал.

«Я вызвал вас сюда», — объявил он резко, — «чтобы прокомментировать…» и последовала какая-то скучная правительственная программа или что-то в этом роде. Луизиньо, с еще одной могильной ухмылкой, затем собрал свое брюхо, прочистил горло и рявкнул: «Записывайте!». И затем приступил к тому, что я могу назвать только диктовкой. К чести примерно трети его аудитории, они не выхватили блокнот, чтобы строчить. Остальные, постыдно, играли роль стенографистов. Это была моя первая встреча с взглядом Истеблишмента на Прессу и с готовностью той части прессы штата позволить такие отношения.

Луизиньо просто следовал традиции, так же верно, как проход полных барж, несущих железную руду, которые объявляли о себе глухим пульсом, когда красный минерал пробирался к устью Зуари и голодным рудовозам, стоящим там. Ибо они были — и есть — одно и то же. Правительственный функционер и речное судно — оба транспортные средства сил, которые стремятся контролировать «апаранту». Работает ли это? Должно ли?

Это на самом деле работает. Теотонио де Соуза, до того как он покинул Ксавьеровский центр исторических исследований, беседовал со мной в нескольких случаях. Он был тогда так же критичен к Церкви, как и к постепенному изменению, которое он видел в политике Гоа и политическом сознании среднего класса. Он сказал мне, там, в дымке одного порворимского полудня, как он был забавлен, прочитав, что «гоанцы — это в основном население, носящее футболки».

Этот комментарий исходил от некоего Аруна Синхи, который тогда был, и, насколько я знаю, продолжает быть, редактором The Navhind Times. Теотонио поначалу казался слегка заинтригованным интерпретацией гоанства гоанцев этим человеком. Но затем историк также раскрыл смиренную горечь о том, что еще он воспринял в прозе журналиста. «Задаешься вопросом», — писал он позже, — «если чтобы быть полностью индийцем, нужно жевать «паан» и плевать им повсюду, или заменить футболки или шорты на курта-пижаму или сафари-костюм».

Это часть ошибочной миссии, которая распространяет себя, по-видимому, неустанно и безжалостно — что существуют карикатуры, которые продолжают приписываться гоанцам. Очень часто они изобретаются бюрократами и самозваными «профессионалами», которые хотят научить гоанцев быть менее легкими на подъем или менее не-индийскими. Я подозреваю, что некий Манохар Паррикар, нынешняя Большая Шишка в цирке, которым является правительство Гоа сегодняшнего дня, так же стремится социально переинженерить гоанские массы. И он не первый, и не самый ревностный из тех, кто хотел это сделать.

Проблема для корреспондента в Гоа — ревностного или сварливого или иного — в том, что никогда не кажется, что можно избежать впечатления, что, в определенном смысле, деколонизация еще не переварена. Не то чтобы сожалеют об уходе португальцев (есть исключения, конечно), но вопрос о том, почему португальская колонизация остается так упорно порицаемой. Как можно интернализировать эту истину, стремиться донести до наших читателей парадоксы, которые изобилуют в нашем прочтении этой прекрасной, очаровывающей «апаранты»? Как можно договориться для себя о редакционном пространстве, чтобы сделать это?

Я не имею в виду, что это должно быть обескураживающим предисловием для несчастного корреспондента, который оказывается депонированным в Гоа, без выгоды немедленного знакомства с Питером (Сент-Инес), Жоао (напротив ныне печально известного отеля Neptune) или Мартином (чей персонал давно впал в сон). Учитывая плачевное состояние печатных СМИ в Индии сегодня, дни штатного корреспондента штата кажутся далекими воспоминаниями (мой друг и товарищ Пракаш Камат, с другой стороны, оказался удивительно устойчивым!).

Простая истина заключается в том, что «гоанская культура», которая так продажно предлагается на борту туристических лодок, которые бесстыдно и шумно курсируют по Мандови у Панаджи (как я хочу, чтобы они прекратили), далека от легкой определимости. Культуры никогда не остаются изолированными или статичными, и уж точно не морские культуры, частью которых стал Гоа, Говапури, Гопакапатнам.

И это действительно правда, что механизм, который поддерживал «Estado de India», питал очень уникальное место, то, которое интернализировало жизнеутверждающую концепцию, стоящую за словом, благоухающим самой сущностью гоанства, словом, которое резонирует с мудростью — sussegado.

Глава 17: Почему Конкани подвела своих читателей…

Раджу Наяк, один из доморощенных продуктов в журналистике, которыми Гоа может гордиться, работал в новостных отделах мейнстримных газет на маратхи в медиа-столице Мумбаи, редактировал Sunaparant в бурный период (как показывает это эссе) и сегодня рассказывает историю через Indian Express к раздражению политиков, которые хотели бы, чтобы был представлен более лестный образ. Вместе с Девикой Секейрой он стоит за недавно запущенным и еще не названным форумом, который встречается ежемесячно для обсуждения вопросов, имеющих отношение к медиа-профессии.

Если мне скажут оценить журналистику на маратхи и конкани в Гоа, я бы наверняка поставил медиа на маратхи выше их аналогов на конкани.

Несмотря на то, что ее обвиняли в создании раскола между индуистскими и католическими массами по вопросу слияния Гоа с Махараштрой в 1960-х и 1970-х годах, пресса на маратхи сумела лучше сохранить стандарты журналистики. Медиа на маратхи в Гоа все время несли факел социального активизма, поддерживая дело «бахуджан самадж» или отсталых общин, а также упорно боролись за разоблачение коррупции в политике Гоа.

В сравнении, пресса на конкани безнадежно не оправдала ожиданий людей. Единственная ежедневная газета на конкани, Sunaparant, не смогла привить журналистские ценности в медиа на конкани. Газета, которая изначально была создана для продвижения конкани, никогда не стала полноценной газетой в своем собственном праве. Скорее, она стала в последние годы платформой для секций активистов языка конкани в Гоа. Пресса на конкани в целом отказалась от профессионализма, чтобы сблизиться с политической партией у власти.

С другой стороны, пресса на маратхи была наполнена новой жизненной силой после запуска нескольких новых публикаций через регулярные интервалы. Gomantak, Tarun Bharat, Navaprabha и Rashtramat были продуктом журналистики на маратхи, процветающей в этом штате, где доминирует конкани.

Взгляд на цифры тиража этих ежедневных газет раскрывает историю за реальными вкусами гоанских читателей. Оценивается, что газеты на маратхи коллективно продают более 50 000 экземпляров в день. В сравнении, единственная ежедневная газета на конкани продает менее 500 экземпляров в день.

Поиск качества читателем гоанских газет привел к тому, что Tarun Bharat, долгое время издававшаяся из Белгаума, стала самой читаемой ежедневной газетой штата, отодвинув даже лидера рынка Gomantak на второе место.

Успех Tarun Bharat проистекает из профессионального подхода ее руководства к журналистике. С широкой сетью молодых внештатных корреспондентов без какой-либо идеологической ориентации, разбросанных по всему штату, Tarun Bharat обеспечивает всестороннее освещение Гоа, как никакая другая газета, продаваемая в штате. Tarun Bharat также привнесла ветры перемен в гоанские медиа с приложениями и буклетами, чтобы удовлетворить популярные вкусы. Каннибализируя большую часть читателей Gomantak, Tarun Bharat также привлекла новых читателей из числа молодежи и женщин, тем самым революционизировав журналистику на маратхи.

Руководство Gomantak никогда не осознавало угрозу, исходящую от Tarun Bharat, пока не стало слишком поздно. По моему мнению, вялое отношение руководства Gomantak к своим читателям сработало в пользу Tarun Bharat. Например, численность персонала Gomantak выше, чем у Tarun Bharat, но большинство из них сосредоточены только в Панаджи.

Tarun Bharat также инвестировала значительные средства в операции по сбору новостей. Помимо расширения сети корреспондентов, газета также оснастила их удобствами, такими как факсимильные аппараты и камеры. Tarun Bharat также создала районные бюро и местные офисы по всему штату в качестве стратегии для получения местного контента.

(Tarun Bharat затем сумела раздавить даже меньшие газеты, такие как Rashtramat, которая потеряла свою читательскую базу. Несмотря на поддержку влиятельных промышленников в Гоа, Rashtramat проиграла, несмотря на свою историю. Газета, которая склоняла гоанских мыслителей во время Опроса общественного мнения, не смогла привить чувство профессионализма. Rashtramat сейчас пытается захватить потерянную почву с помощью жестких редакционных статей Ситарама Тенгсе, помимо добавления приложений.)

Провал Gomantak перед лицом натиска Tarun Bharat — это пример того, как лидер рынка может провалиться, почивая на лаврах. Gomantak была изначально запущена в Гоа, чтобы выступать за слияние штата с Махараштрой и продвижение дела языка маратхи. Gomantak была многим обязана своим успехом своему бывшему редактору, Мадхаву Гадкари. По собственному признанию, Гадкари придал Gomantak индуистское лицо и поддерживал дело маратхи через свои речи. Энтузиазм, дальновидность и упорный труд г-на Гадкари сыграли важную роль в росте Gomantak. Тираж газеты подскочил с 3000 экземпляров в день до 15 000 экземпляров в день и продолжал расти. Его преемник, Нараян Атхавале, известный своим неподражаемым стилем письма, сохранил наследие Гадкари.

Мадхава Гадкари всегда обвиняли в поощрении про-махараштранских настроений, разжигании языковых споров и создании дисгармонии между основными индуистскими и католическими общинами Гоа. Протагонисты конкани продолжают выдвигать эти обвинения и подозревают, что Gomantak все еще стремится слить Гоа с Махараштрой. Гадкари признал, что он приехал в Гоа, чтобы вести кампанию во время выборов 1967 года. Хотя изначально он не был редактором, он регулярно писал для Gomantak. В общей сложности Гадкари провел десять лет в Гоа.

Несмотря на то, что его называли аутсайдером, пресса на маратхи в Гоа обязана своим профессионализмом Гадкари. Он превратил Gomantak в платформу для гоанской общины бахуджан. Он начал празднования Шив Джаянти в Гоа и, за свой 10-летний срок, он вел несколько интеллектуальных и политических битв.

Для начала, Гадкари был очень близок к первому главному министру Гоа, Даянанду Бандодкару. Отношения оказались прибыльными, с Бандодкаром, сливающим несколько историй Гадкари, которые были опубликованы заметно в Gomantak. Позже, они поссорились, и Бандодкар прекратил государственную рекламу в Gomantak. Бандодкар продолжил обвинять Гадкари и Gomantak в развращении общинной гармонии в Гоа, в жалобе в Совет прессы Индии.

Гадкари верил, что в Вишал Гомантак (штат «большего Гоа», который включал в себя области вне его текущих границ), который он предвидел, раскол между индуистскими и католическими общинами в Гоа будет решен мирно.

Gomantak сыграла большую роль в развитии маратхи в Гоа, создав два поколения писателей и журналистов в штате. В отличие от этого, медиа на конкани не смогли создать интеллектуальный электорат в штате.

В Sunaparant

Во время моего пребывания в должности редактора Sunaparant, между 1989 и 1995 годами, я стремился внедрить некоторое количество профессионализма в газету. К сожалению, я не получил необходимой поддержки от столпов движения конкани. Они никогда не хотели, чтобы Sunaparant стала профессионально управляемой публикацией. Мои усилия столкнулись с суровой оппозицией, и я лично прошел через острую стрессовую ситуацию.

Пуршоттам Какодкар, Удай Бхембре и его группа возглавили движение против меня. С помощью политика Конгресса и бывшего главного министра Рави Найка им удалось добиться назначения Удая Бхембре главным редактором ежедневной газеты. К сожалению, у Удая Бхембре никогда не было времени на эту газету. Он просто сосредоточился на том, как саботировать мои попытки профессионализировать газету.

Во время моего пребывания в должности, Sunaparant имела лучшие приложения на Дивали и другие случаи. Мы даже сумели выпустить специальные вечерние выпуски во время ирано-иракской войны. Кампании Sunaparant во время агитаций против проектов Конканской железной дороги и Nylon 6,6 были продолжены другими газетами в Гоа.

Мы даже начали кампанию по сбору средств во время катастрофы каноэ в Широде в 1990 году и помогли перезапустить паромную переправу. Кроме того, более 20 книг, компилирующих различные статьи, расследовательские серии, художественную литературу и словарь, были опубликованы во время моего пребывания в должности.

Только читатели скажут, взял ли Удай Бхембре за свой восьмилетний срок хотя бы одну проблему и боролся ли до конца. Читатели остро чувствовали непрофессионализм продукта в период Бхембре.

Бхембре занимал должность главного редактора в течение восьми лет позже, когда газета уже потеряла всю свою базу. Sunaparant принадлежит владельцу шахты, и поэтому защита корпоративных интересов, а не воспитание конкани, сыграла большую роль в продолжении Бхембре в качестве главного редактора в Sunaparant.

В конце концов, Бхембре пришлось уйти после проведения серии редакционных статей против главного министра Манохара Паррикара. До тех пор владельцы Sunaparant не подозревали о летаргии, неэффективности и бездеятельности Бхембре, которые нанесли огромный ущерб газете. Пример: во время своего пребывания в должности Бхембре не смог созвать ни одной встречи штатных репортеров, не говоря уже о внештатных корреспондентах.

Снова, Даттарай Салгаокар, владелец Sunaparant, недавно принял решение перестроить и перезапустить газету на коммерческой основе. Это приветственный шаг. Каким бы ни был язык газеты — язык — это просто инструмент для общения — ее успех зависит от предоставленной информации, глубокого анализа и ее приверженности важным вопросам.

В попытке сделать Sunaparant «рупором» для конкани, Бхембре, кажется, упустил из виду все эти вопросы. Именно поэтому Бхембре пришлось искать поддержки такой газеты, как The Navhind Times, чтобы противостоять таким, как Джайсинг Рао Ране, несмотря на то, что он сам возглавлял Sunaparant.

Излишне добавлять, что такие инциденты оказались пагубными для дела конкани. Почти 45 лет назад протагонисты конкани должны были зависеть от костылей газет на маратхи, чтобы усилить свое дело. Ситуация сегодня не лучше, во многом из-за апатичного характера лидеров движения конкани.

Жизненно важные ингредиенты

По моему мнению, основными требованиями для успешной ежедневной газеты являются: современное учреждение, непоколебимая приверженность читателю, всестороннее освещение всех слоев общества и конечная цель стать голосом гоанского населения.

К сожалению, все эти факторы оставались низкими в приоритете протагонистов конкани. Профессионализм никогда не был в их повестке дня. С прицелом на лидерство в движении конкани, такие как Бхембре, использовали газету для проведения атак против всех своих оппонентов во время выборов в Конкани Бхаша Мандал.

Бхембре все еще не сдался. Он сейчас в консультативном совете скоро-будущей-переделанной Sunaparant. Этот шаг очевидно предполагает намерение остановить прогресс реструктурированной газеты.

Когда я вступил в должность редактора Sunaparant, Удай Бхембре, тогдашний редактор, был попрошен освободить свой пост. Неудивительно, это разозлило Бхембре. Некоторые из его друзей, которые были избалованы бесплатной рекламой, постоянно работали против меня.

Чтобы проиллюстрировать, как это работало, можно привести здесь пример колумниста Дилипа Боркара, чья сатирическая колонка «Боркари», о различных бедах, терзающих Гоа, получила всестороннюю популярность. Боркар даже делал юмористические выпады в мой адрес через свои сочинения. Но, помимо этого, колонка была шедевром, что касается ее содержания, и ясность языка была на высоте.

Но это задело ряд людей и добавило их в мой список врагов. Удай Бхембре, взяв на себя руководство в качестве редактора, остановил эту колонку и заменил ее другой, написанной одним из его сторонников. Однако она не нашла расположения у читателя и провалилась с треском.

Большая часть моей работы в Sunaparant — например, приложение о бизнесе, глубокий анализ важных событий, экспертные мнения и анализ экспертов в отношении важных событий, хорошо составленное воскресное издание — продолжается с небольшими изменениями.

Даттарай Салгаокар сам признал, что Sunaparant стала популярной у читателей, но реакции политиков сделали его беспокойным. Можно напомнить, что Sunaparant безжалостно атаковала Рави Найка за узурпацию гадди (трона) главного министра.

Даттарай, будучи близким к Найку, не мог переварить эту критику. Что, кажется, раздражало Салгаокара, так это выделение Sunaparant на первой полосе новости о номинации Васанта Пилгаонкара (семейного друга и близкого помощника-кум-советника Рави Найка) в качестве главы Комиссии государственной службы Гоа.

Сильно отвечая на это, Даттарай призвал к встрече в резиденции Пилгаонкара. И Пилгаонкар, на этой встрече, читал мне лекцию о журналистике. Решение назначить Удая Бхембре главным редактором было окончательно оформлено. Интересно, что Бхембре является родственником Пилгаонкара и близок к Рави Найку.

Бхембре получил дозу своего собственного лекарства, когда Манохар Паррикар вступил в должность главного министра. Поняв, что Бхембре отказался следовать его линии, Паррикар публично разнес его, и, в свою очередь, Sunaparant. Старая традиция промышленников, поддерживающих правительство, вступила в игру здесь. По той же логике, Салгаокар неудивительно поддержал Паррикара.

Самое главное, группа журналистов, близких к Паррикару, теперь привлекается к Sunaparant. Согласно слухам, правительство раздает щедрость в 50 лакхов (пять миллионов рупий) в виде рекламного дохода Sunaparant. Как может газета, которая ожидает доход в виде рекламы от любого действующего правительства, оставаться лояльной своему читателю?

Я верю, ежедневная газета на конкани должна следовать независимой линии, чтобы преуспеть. Она должна защищать интересы и самоуважение всех гоанцев. В процессе, газета, подобная Sunaparant, не должна колебаться в том, чтобы наступать на пятки секции протагонистов конкани. Кто бы ни редактировал газету, он должен осознать, что новостной материал, убитый Sunaparant, будет схвачен прессой на маратхи и английском языке.

Любого рода растрата, даже если она касается любимца конканивади, означающего Академию конкани Гоа или Асмитай Пратистхан, должна обязательно найти важное место на страницах этой газеты. И это тоже до того, как любое конкурирующее издание энергично преследует проблему. Различные вопросы, такие как эффективность преподавательского сообщества, состояние образовательных учреждений или плачевное состояние конкани в школах, должны быть приняты с миссионерским рвением. Только неустанное преследование таких вопросов выведет Sunaparant к массам.

Уроки, которые нужно извлечь

Она могла бы, вероятно, извлечь уроки из прессы на маратхи. Она держит маратхи близко к своему сердцу, не делая при этом никакой ссылки на движение маратхи. В то время, когда ветераны-журналисты, такие как Гадкари и Атхавале, решительно аргументировали дело маратхи, это делалось без предрассудков к другим вопросам социального и политического значения, которые продолжали находить место в их газете.

Газета Gomantak всегда была в авангарде борьбы на стороне жителей Гоа по жизненно важным вопросам, возникавшим время от времени. На мой взгляд, хотя тираж Tarun Bharat больше, чем у его прямого конкурента Gomantak, я все же поставил бы последней высший балл за ее энергичный боевой дух.

Во время моего участия в студенческих волнениях, несмотря на то, что они были идеологически ориентированы на нашу политику и образ мышления, Rashtramat нас не поддерживала. Напротив, Gomantak, придерживаясь диаметрально противоположных взглядов, обеспечила нам широкую огласку. Дальнейшая поддержка была найдена в редакционных статьях. Политика Rashtramat и Sunaparant всегда заключалась в том, чтобы быть на стороне истеблишмента.

Корни упадка Sunaparant кроются именно в этой политике. Она всегда держалась в стороне от любых протестных движений. Тот факт, что Sunaparant — ежедневная газета на языке конкани, вовсе не означает, что в ней обязательно должна упоминаться вся литература, относящаяся к конкани и написанная литераторами, пишущими на этом языке.

Sunaparant должна взращивать, развивать и открывать новые журналистские таланты. Я сыграл важную роль в поощрении авторов, пишущих на маратхи, к сотрудничеству с Sunaparant. В результате Sunaparant нашла читателей и среди сторонников маратхи. Подобные усилия необходимо повторять.

Чтобы долго существовать, Sunaparant должна продаваться. Вопросы, освещаемые газетой, должны обсуждаться, и необходимо создавать благоприятную атмосферу в пользу издания. Неужели это слишком многого ожидать?

Глава 18: Роми конкани на краю пропасти

Питер Рапозо считает себя «всего лишь пятилетним священником», на которого возложили ответственность за редактирование семидесятилетнего еженедельника на конкани. Он скромно говорит: «Единственное, что у меня есть, помимо моего богословского образования, — это диплом по журналистике из колледжа Ксавье в Мумбаи и огромное желание сделать все, что в моих силах». Энтузиазм дает о себе знать; недавно издание, которое он редактирует, запустило свой веб-сайт (то, к чему другие крупные издания в Гоа не относятся серьезно) по адресу http://www.v-ixtt.com. Ранее он три года проработал в архиепархии Бомбея.

Сказать, что журналистика на конкани в латинице не оставила следа, было бы заблуждением. Однако тот факт, что она не смогла поддержать уровень и соответствовать вызовам современной журналистики, стал причиной ее упадка.

Общая численность говорящих на конкани людей, проживающих в Индии (Махараштра, Гоа, Карнатака и Керала) и разбросанных по небольшим анклавам по всему миру, составляет пять миллионов (или 50 лакхов). Это население, говорящее на конкани, далее делится на тех, кто пишет на этом языке и читает его с использованием четырех различных письменностей: деванагари, латиницы, каннада и малаялам. В то время как жители Кералы, говорящие на конкани, используют письменность малаялам, а жители Карнатаки — письменность каннада, деванагари и латиница разделяют говорящих на конкани жителей Гоа и прибрежной Махараштры.

Среди четырех видов письменности население, которое понимает или следит за конкани в латинице (RS), составляет примерно от 300 000 до 400 000 человек. (Это приблизительный расчет, основанный на переписи 1991 года.) Однако, основываясь на фактах и цифрах журналистики на конкани в целом, мы определенно можем назвать журналистику на конкани в латинице первопроходцем.

Краткая история журналистики на конкани в латинице

Первый еженедельник на конкани Udentichem Sallok был опубликован в Пуне Эдвардом Бруно Д'Соузой в 1899 году. Он начинался как ежемесячное издание, которое позже стало выходить раз в две недели. В 1894 году он был закрыт. Он выходил на конкани-португальском. В 1891 году был опубликован O Luzo-Concanim. Это был двуязычный еженедельник на конкани-португальском. Его редактором был Алеишу Кайтану Жозе Франсишку.

С 1892 по 1897 год публиковались еженедельники на конкани-португальском: A Luz, O Bombaim Esse, A Luo, O Intra Jijent, O Opiniao Nacional. В 1907 году родился Sanjechem Nokhetr. Б. Ф. Кабрал был редактором этой газеты. Поскольку она издавалась в Мумбаи, в ней подробно освещались новости Мумбаи (тогда называвшегося Бомбеем). Мы можем сказать, что это периодическое издание является первой газетой на конкани.

Вскоре после этого Ролдао Норонья основал ежемесячник под названием Katolik Sovostkai, который позже стал выходить раз в две недели, а затем прекратил свое существование. В 1907 году Хонарато Фуртадо и Фрэнсис Ксавьер Фуртадо опубликовали в Мумбаи еженедельник под названием O Goano. Этот еженедельник был независимо разделен на три части: португальскую, конкани и английскую. В 1912 году Жоаким Кампос основал ежемесячный журнал Konkan Magazine. В 1914 году в Карачи появился ежемесячник под названием Dor Mhoineachi Rotti. Отец Винсент Лобо и отец Людовик Перейра сыграли важную роль в создании этого журнала, и его тираж составлял 8000 подписчиков. Сегодня та же Rotti издается и печатается в Гоа; нынешним редактором является отец Морено де Соуза.

В 1916 году Себастьян Ксавьер Ваз основал Amigo do Povo, еженедельник на конкани-английском. В 1919 году O Goano и O Amigo do Povo были объединены и названы O Amigo do Povo Goano, который продолжал выходить как еженедельник на конкани-английском. Мануэль Фернандес был редактором. Он прекратил существование в 1926 году. В 1919 году в Мумбаи были основаны еще три периодических издания: Ave Maria (на конкани-английском-португальском), под редакцией Антонио Д'Круза, Goa Mail, периодическое издание на конкани-английском под редакцией доктора Васко да Гамы и Ф. Х. Афонсо, и Popular Magazine (сначала как ежемесячник, а затем как издание, выходящее раз в две недели), которое редактировал Жоаким Жозе Сильвестр.

Еженедельник Amcho Sonvsar был основан в 1927 году Жозе Кайтаном Фрэнсисом Де Соузой. Он был полностью на конкани. В 1930 году был основан ежемесячник Agnus Dei на конкани-английском, который просуществовал 13 лет. Отец Аларич Перейра и Жоаким Феликс Перейра курировали это периодическое издание. В том же году Репесио Альфонсо и Роке Перейра основали еженедельник под названием Goa Times. Сначала он выходил на конкани-английском, а затем только на конкани. Доктор Саймон К. Фернандес был редактором Goa Times.

В 1932 году Антонио Винсенте Д'Круз основал ежедневную газету небольшого формата под названием Konknni Bulletin. Она издавалась в Мумбаи и также просуществовала 13 лет. В 1933 году Жоао Лазарус Де Соуза основал Goan Observer, ежедневную газету на конкани-английском. В 1934 году Инасио Кайтано Карвальо основал Emigrant, еженедельник, который позже превратился в ежедневную газету.

В 1930 году Луис де Менезес основал в Гоа еженедельник под названием Amcho Ganv. В 1932 году появились два других периодических издания на португальском-конкани: Porjecho Adhar, основанный Жозе Баптистом Вазом, просуществовал 30 лет, и Padri Jose Vaz, основанный Фрэнсисом Ксавьером Д'Костой.

В 1933 году отец Арсенсио Фернандес и отец Грасиано Мораес основали еженедельник на конкани Vauraddeancho Ixtt. Он до сих пор управляется Обществом Пилар. Этот автор является его нынешним редактором. В 1934 году Венктеш Альвекар основал еженедельник Gova Nova на конкани-английском-португальском.

С 1936 по 1950 год существовали Mhojem Magazin, Catholic Indian, Amcho Sonvsar, Novem Jivit, Goenkrancho Ixtt, Gova Kamgar, Gomantak, Porjecho Ulas, Gova, Chabuk, Golden Goa, Konkan Times, Sontos, Aitarachem Vachop, O Heraldo, Konknni Journal, Tujem Raj Amkam Ieum, все из Мумбаи. Помимо них, издавались Udentechem Nekhetr, Niz Goa, Jai Gomantak, Gomant Bharti, Voice of Goa, Azad Goem, Sot Uloi, Porjecho Avaz, Ghe Uzvadd, все в Мумбаи, и Uzvadd из Африки.

После освобождения Гоа Фелисио Кардозо основал еженедельник под названием Goencho Sad, а позже переименовал его в Sot. В 1963 году появился еженедельник Uzvadd, основанный Аметерио Паисом. В 1967 году два еженедельника, Sot и A Vida, были объединены, и Фелисио Кардозо создал ежедневную газету Divtti. Уго Соуза был управляющим директором Divtti. Позже Фелисио Кардозо превратил Divtti в еженедельник под названием Loksad. В этот период в Гоа появилось множество других периодических изданий, таких как Gomant Suria, Goencho Fuddari и им подобные. В тот же период в Мумбаи появились Goan Express, Goan Sports Weekly, Porjecho Ixtt, Vavraddi и Cine Times. Сегодня ни одно из этих изданий не существует.

В 1970 году Gomantak Private Limited Society основало ежедневную газету под названием Uzvadd. Эвагрио Джордж был редактором этой газеты. Позже он основал два собственных еженедельника под названиями Novo Uzvadd и Prokas.

В 1970 году были основаны такие периодические издания, как The Blade, Goencho Mog и Goenkar. В 1980 году отец Плантон Фариа основал Goencho Avaz, который позже был переименован в Goenchim Kirnnam. В том же году Дионисио Д'Соуза основал ежемесячник и назвал его Goenchem Ful.

В 1982 году по инициативе общественности родилась ежедневная газета на конкани под названием Novem Goem. Гурунат Келекар, доктор Ф. М. Ребелло и Фелисио Кардозо были ее редакторами. В том же году Прабхакар Тендулкар основал собственное издание под названием Goenkar. В 1983 году отец Фредди Дж. да Коста основал цветной журнал на конкани под названием Gulab, который выходит до сих пор. В 1989 году отец Фредди Да Коста также основал ежедневную газету под названием Goencho Avaz, которая через полтора года стала выходить раз в две недели. Однако ее пришлось закрыть из-за финансовых трудностей. Сегодня он выпускает отдельные номера Goencho Avaz.

В настоящее время Goan Review — единственный двухмесячный журнал на конкани-английском, издаваемый в Мумбаи. Его редактирует Фаусто В. да Коста. В 1996 году в Панаджи начал выходить еженедельник на английском-конкани под названием Konkan Mail. Сирил Д'Кунья и Жозе Сальвадор Фернандес редактировали английский и конкани разделы соответственно.

Прошлое журналистики на конкани в латинице, пожалуй, беспрецедентно в истории народных языков Индии, где как грибы после дождя появлялось огромное количество периодических изданий — непропорционально размеру населения, говорящего и читающего на этом языке, — чтобы удовлетворить потребности читателей конкани в латинице. В то же время столь же прискорбно отмечать резкий упадок, который она пережила. Сегодня Vauraddeancho Ixtt — единственный еженедельник, а Gulab — единственный ежемесячник, которые существуют как полноценные периодические издания в журналистике на конкани в латинице.

Можно выделить несколько причин, которые способствовали этому падению:

* Издатели не смогли объединиться и объединить усилия, чтобы охватить более широкие возможности и больший рынок, который они могли бы реализовать.

* Издания не смогли систематически и коллективно использовать существовавший тогда журналистский спрос населения.

* Издания не смогли удовлетворить требования современной журналистики.

* Многие издания не работали из-за внутренних распрей и отсутствия поддержки.

* Финансовые проблемы были общим фактором для большинства этих изданий.

* Старшее поколение не смогло привить любовь к чтению на конкани среди молодого поколения.

* Западное влияние, наряду с популяризацией английского языка в Гоа, было крайне пагубным для развития конкани.

* После того как письменности деванагари был предоставлен официальный статус, на латиницу стали смотреть свысока.

Почему конкани в латинице

Гоа состоит из двух основных религиозных общин: индуистов и христиан. В силу исторических событий, особенно после религиозных преследований и уничтожения литературы на конкани португальцами, индуистская община была вынуждена зависеть от соседних районов, где говорят на маратхи, чтобы удовлетворить потребности своей культурной, социальной и религиозной жизни. Маратхи, который сродни языку конкани, был принят индуистской общиной в качестве средства выражения или общения и удовлетворения духовных, культурных и образовательных потребностей.

Католическая община, однако, столкнулась с горьким опытом. Сначала португальские правители навязали португальский язык в качестве средства общения. Со временем португальские епископы Гоа и португальские миссионеры поняли, что это нежизнеспособно. И поэтому, чтобы обучать христиан и укреплять их веру, церковные власти были вынуждены прибегнуть к конкани, на котором говорили люди.

Из-за существующей политической ситуации, в которой жила Церковь Гоа, было немыслимо иметь религиозную литературу на конкани в деванагари. Средством обучения уже был португальский язык. Гоанское духовенство обучалось в семинариях с широким использованием латыни, португальского и других западных языков. Поэтому единственным решением для преподавания христианского вероучения массам на конкани было использование латиницы. Именно на этом фоне латиница (или роми) проникла в литературу на конкани.

Со временем португальский язык не смог удовлетворить элементарные экономические потребности людей, и постепенно им пришлось изучать английский язык, чтобы получить доступ к работе за пределами Гоа. Таким образом, католическая община была полностью отрезана от корней деванагари.

С приходом Освобождения и после того, как конкани был предоставлен официальный статус с деванагари в качестве официальной письменности, молодое поколение теперь все чаще соприкасается с письменностью деванагари. Если эта тенденция будет успешно продолжаться, мы надеемся, что через 25–40 лет у нас появится новое поколение, которому будет легко читать на конкани в письменности деванагари. До тех пор нынешнему поколению будут нужны услуги конкани в латинице еще как минимум 30–40 лет. Это предрешенный вывод.

Однако это не означает, что нужно преуменьшать блестящие шансы, которые есть у журналистики на роми конкани в будущем. Если в течение ближайших 25 лет она сделает большие шаги в плане отличных литературных, научных и религиозных публикаций и будет идти в ногу с современными журналистскими тенденциями, то роми конкани не умрет легко, а будет существовать еще долгое время.

Современные СМИ на роми конкани

Еженедельник Vavraddeanchi Ixtt и ежемесячник Gulab — единственные полноценные издания на роми конкани в Гоа сегодня. Недавно, в начале октября 2003 года, Ixtt отпраздновал свой 70-летний юбилей, а Gulab существует уже 20 лет. Сегодня Vauraddeancho Ixtt («Друг рабочего») — единственный еженедельник, который выжил (с 1933 года) и процветает, отвечая на современные вызовы быстро меняющихся СМИ. Основанный в 1933 году на фоне распространения коммунизма, еженедельник должен был достучаться до рабочего класса и людей на низовом уровне, чтобы просвещать, информировать и обучать их по вопросам коммунизма в сравнении с религией. Однако с годами, по мере того как он приобретал все большую популярность, сфера его деятельности расширилась до освещения социальных, политических, культурных и религиозных тем. Ixtt может похвастаться славным прошлым как еженедельник, который предоставлял новости и мнения, удовлетворявшие читательский аппетит большой аудитории в Гоа и Мумбаи. Поскольку им управляли священники и Общество Пилар, его авторитет и уважение всегда оставались неизменными.

Вклад Ixtt в движение за свободу Гоа заслуживает упоминания. Ixtt под эгидой Общества Пилар придерживался образа мыслей, близкого к стремлениям движения за свободу нашей Матери-Индии и Гоа. Именно накануне независимости Индии Ixtt начал издаваться на территории старого монастыря Пилар, где располагались его редакция и типография.

Еженедельник пользовался довольно большой свободой самовыражения без жесткой португальской цензуры до начала 50-х годов. Однако картина начала меняться после освобождения Дадры и Нагар-Хавели и движения за освобождение Гоа из лап португальцев. В этот период пресса согнулась под давлением жесткой португальской цензуры. В Гоа нельзя было ничего опубликовать, не получив цензуру португальской полиции с печатью одобрения, которая гласила 'Visado pela censura' (Просмотрено цензором).

Ixtt под редакцией сначала отца Консейсао Родригеса (1944–1954), а затем отца Жеронимо Перейры (1954–1969) пришлось столкнуться с непреодолимым давлением, чтобы следовать португальской линии. Чтобы выжить, Ixtt большую часть времени хранил молчание в отношении политики португальского диктатора Салазара, не критикуя при этом открыто португальское правительство, что было бы самоубийством. Но это молчание было истолковано как оппозиция португальскому суверенитету в Гоа.

12 августа 1961 года, за три месяца до освобождения Гоа, губернатор Вассало да Силва своим указом приостановил публикацию Ixtt на 90 дней в качестве наказания за отсутствие патриотизма по отношению к Португалии и проявление проиндийских тенденций. Таким образом, Ixtt была единственной газетой Гоа, которая оставалась твердой и пострадала за свои националистические стремления.

Сегодня Ixtt по-прежнему пользуется популярностью. Уже больше года Ixtt претерпевает множество изменений в содержании и оформлении. В соответствии с современными тенденциями в журналистике и потребностями читателей, Ixtt медленно, но верно прогрессирует. В настоящее время у Ixtt почти 7000 постоянных подписчиков, и на самом деле это число растет с неожиданной скоростью. После систематической кампании, начатой недавно, Ixtt надеется преодолеть отметку в 10 000 до 2004 года. Хотя Ixtt был онлайн с 1999 года, делясь ссылкой на Goacom.com, сегодня у него есть собственный веб-сайт (http://www.v-ixtt.com).

Gulab — еще один журнал, который у всех на устах у каждого читателя роми конкани в Гоа и даже за рубежом. Основанный в 1983 году отцом Фредди Д'Костой, который продолжает оставаться его редактором, Gulab поддерживает определенный стандарт своего языка и стремится поддерживать темп развития журналистики.

Этот ежемесячник печатается в формате журнала с привлекательной глянцевой цветной обложкой. В нем публикуются материалы, интересные молодежи, пожилым людям, детям и женщинам, а также по литературе, помимо освещения новостей о кино, языке конкани и культуре. Спорт и тиатр сделали этот ежемесячник популярным семейным журналом. Gulab также представлен в Интернете своим собственным веб-сайтом (http://www.gulabonline.com). Управляя этим журналом в одиночку последние 20 лет, отец Фредди Д'Коста, несомненно, войдет в анналы журналистики на роми конкани. Если Gulab (буквально означающий «роза») все еще цветет, то это благодаря поддержке его основателя и его типографии — New Age Printers.

Сфера деятельности и вызовы?

Большая часть говорящих на конкани людей до сих пор читает на роми конкани. Эта часть не читает ни по-английски, ни на деванагари и полностью зависит от литературы на роми конкани. Кроме того, есть много людей, которые читают как по-английски, так и на роми конкани, которые хотят читать на народном языке и получить другой взгляд на освещение событий. Поэтому сказать, что спрос на роми конкани сохранится еще на 25–40 лет, будет неточно. Это решительно дополняется церковным фактором. То есть, пока Церковь не транслитерирует весь свой набор литургических, ритуальных и других священных книг с латиницы на деванагари, использование латиницы не умрет.

Существует также все более ощутимый спрос среди диаспоры людей, говорящих на роми конкани, которые мигрируют в другие страны по всему миру. Этому населению также потребуется более одного поколения, чтобы ассимилировать язык или культуру стран проживания. Более того, если позаботиться о том, чтобы сделать эти газеты или периодические издания одновременно конкурентоспособными, привлекательными, удобными для людей и полезными, то сфера деятельности и долголетие журналистики на роми конкани будут обеспечены.

Журналистика на роми конкани должна быть более агрессивной в своих маркетинговых стратегиях. С годами она больше полагалась на доброжелателей и только на подписчиков. Много раз возникали огромные убытки, которые приходилось нести издателям. Она не может позволить себе полагаться на доноров, отдельных лиц или трасты для своего существования. Не отказываясь от своих принципов, ей необходимо стремиться к адаптации к новым тенденциям, быть более конкурентоспособной и удовлетворять потребности читателей. Это некоторые из серьезных проблем, требующих немедленного внимания. В данный период времени существует несколько писателей на роми конкани. Однако то, что существует огромный потенциал, — это факт, который необходимо использовать и реализовать.

Заключение

Имея всего два периодических издания, журналистика на роми конкани висит на краю пропасти.

Даже если все еще сохраняется осознание важности и любви к конкани, все же видны шансы того, что журналистика на роми конкани постепенно угаснет. Шансы равны надежде. Энтузиазм, наблюдавшийся на недавно состоявшемся 70-летии Vauraddeancho Ixtt и его растущее число подписчиков, 20-летие Gulab, существование 65 приходских бюллетеней и другой литературы на роми конкани — это доказательство огромного потенциала и ясной надежды, которую необходимо культивировать и использовать. Можем ли мы воспользоваться этой возможностью?

Глава 19: Сообщники в преступлении: полицейская хроника

Маябхушан Нагвенкар

Этот молодой журналист неоднократно демонстрировал свою способность находить ту необычную историю, которую все остальные упускали из виду, вызывая лишь волнения в Гоа и за его пределами. Его упорный труд, нехарактерная честность в изложении истории «как есть» и качество «молодого человека, который спешит» сильно выделяются. Этот подход завоевал ему уважение читателей в той же мере, в какой вызвал гнев тех, кто не хотел бы, чтобы СМИ говорили всю правду.

Эта глава пишется спустя много времени после установленного срока. Мои извинения. Но, как правило, сроки традиционно срывались на месте работы, которое многие из нас раньше делили. В настоящее время я выполняю свои обязанности репортера в Herald. Итак, здесь я ясно даю понять, что моя лицензия на безудержную свободу в настоящее время обязана фирме, где я получаю зарплату. В любом случае, не тратя больше времени и места на утопические и непрактичные идеалы, такие как свобода прессы, я продолжу дальше.

Мои несколько лет освещения криминальной хроники в Гоа прошли довольно легко. И свобода прессы, вернее, ее отсутствие, была одной из причин моего относительного успеха на этом поприще.

С репортерами из таких газет, как The Navhind Times (укомплектованной любым редактором) и The Gomantak Times, недавно под руководством Прамода Хандепаркара, в качестве соперников, было довольно легко делать эксклюзивы. Особенно потому, что две конкурирующие газеты, похоже, не публикуют новости, которые «обжигают». А когда им удается раздобыть какие-то эксклюзивы, это чаще всего происходит в форме своего рода бальзама, чтобы залечить раны истеблишмента. Или на день-два позже.

Некоторые аспекты этого вывода можно объяснить взаимодействиями, которые у меня были с журналистами из обеих газет. Свобода прессы и идеалы в большинстве газетных организаций отходят на второй план. Особенно в The Navhind Times, это очень далеко.

Редакторы и преступность — в чем связь?

Со смертью бывшего генерального директора полиции Раджиндера Сингха Сахая гоанские редакторы (большинство из них, во всяком случае) потеряли великого покровителя. Позвольте мне проиллюстрировать степень теплого влияния, которое покойный г-н Сахай имел над нашими просвещенными мандаринами.

Я работал в The Navhind Times несколько лет назад. Пресс-релизы, раздаваемые в газетные офисы, предназначены для низкооплачиваемых писак. Низкооплачиваемые писаки означают либо литературных редакторов, либо репортеров, которые обычно просматривают их поверхностно.

После пресс-конференции, на которой выступал генеральный директор полиции Сахай, я вернулся в офис однажды вечером и подал материал. Затем мне сказали, что пресс-релиз, который был выпущен на конференции, уже был составлен редактором и что мне не нужно подавать материал.

Удивлены? Не особо.

Генеральный директор полиции сделал несколько важных комментариев, помимо тех, которые были упомянуты в пресс-релизе. Поэтому я изменил уже составленный пресс-релиз, чтобы включить эти изменения. На следующий день раздраженный г-н Синха, который и так человек немногословный, не сказал об этом ничего приятного. Пресс-релиз, следует отметить, был составлен так, чтобы обеспечить включение некоторых лестных фраз в первом абзаце.

Позже Сахай был скандально переведен из Гоа и скончался через несколько месяцев. Думаю, это была его последняя пресс-конференция, на которой я присутствовал до того, как его перевели из Гоа. За его переводом последовали попытки части редакторов изобразить, что главный полицейский штата был переведен из-за своего крестового похода против «матка»-лобби. Ненавидит ли он матку или нет, я не смог установить...

(Больше информации по этому вопросу можно получить у заместителя генерального инспектора Карнала Сингха или тогдашнего заместителя генерального инспектора, а ныне совместного комиссара отдела по борьбе с преступностью Дели Камара Ахмеда, оба из которых тогда яростно выступали против генерального директора полиции Сахая.)

Затем возьмем случай заместителя генерального инспектора полиции Карнала Сингха. Этого человека нельзя назвать загадкой. Это потому, что его намерения очень четко сформулированы. Например, этот человек хотел, чтобы Бхаратия джаната парти победила на последних выборах в ассамблею. Забудьте о рычагах социальной защиты Даянанда, именно «силы хаки» Карнала Сингха в значительной степени ответственны за приход Бхаратия джаната парти к власти.

До недавнего времени Карнал Сингх, главный человек главного министра в полицейском департаменте, был обычно универсальным магазином для журналистов для ежедневной информации. По сравнению с влиянием Карнала Сингха в полицейском департаменте за последние несколько лет, последние два генеральных директора полиции были просто старшими офицерами, коротающими время до выхода на пенсию, греющими руки над слабым огнем в своих кабинетах, чтобы согреться.

Карнал Сингх может быть ответственным за множество не самых приятных вопросов. Но предполагаемый случай бесчувственности, когда г-н Сингх категорически заявил, что девственная плева недавней широко разрекламированной жертвы изнасилования была цела, но возможность введения двух пальцев была возможна, на самом деле был вопросом, за который г-на Сингха ошибочно линчевали. Этот автор присутствовал на той пресс-конференции. Только после настойчивых вопросов репортеров г-н Сингх выдал дословный ответ, зачитав его из медицинского отчета.

Это было совсем не похоже на пресс-конференцию бесстыдно подкованного в медиа полицейского, суперинтенданта полиции Индера Дева Шуклы, связанную с сексуальностью звездной спортсменки Пратимы Гаонкар, которая покончила с собой при загадочных обстоятельствах.

Есть и другие вопросы, которые постоянно возникают в спорных отношениях между полицией и журналистами.

Сегодня журналист случайно рассказал мне историю из джатак, с моралью относительно странной ситуации в его офисе, местной англоязычной газете. Бесконечные часы были потрачены журналистами, особенно в Cafe Prakash, на то, как редактор мог позволить своему репортеру-мошеннику продолжать работать, несмотря на жалобы о мошенничестве, поданные на репортера в местный полицейский участок. Другая история в том, что офицер полиции, младший инспектор Раут Дессаи, который занимался жалобой, также был обманут на несколько тысяч рупий тем же журналистом.

Извините, я отвлекся. Вот как идет история...

Обезьяна-мать застряла посреди разливающейся реки. По мере того как уровень воды поднимается, она продолжает толкать своего детеныша вверх, подальше от водянистых челюстей смерти. Но как только вода достигает ее носа и продолжает прибывать, мать толкает своего детеныша под воду на дно и встает на него, чтобы получить дополнительную высоту, которая, возможно, позволит ей выжить.

Оригинальная мораль истории — выживание сильнейшего. Но я думаю, что нужно дать слушателю некоторую свободу, чтобы немного изменить ее. Мораль, которая здесь подходит, я думаю, — выживание хитрейшего. И Гоа больше не чужд таким философиям, которые, как правило, имеют генетическое сходство с Бихаром и другими штатами «коровьего пояса», где девиз выживания: Jiski lathi uski bhais (Кто владеет палкой, тот владеет буйволом).

(Для получения дополнительной информации по этому вопросу можно связаться практически с любым журналистом из The Navhind Times)

Мы могли бы перейти к уравнению между сотрудником по связям с общественностью полиции (PRO) и СМИ.

Если обыватель придерживается мнения, что это источник, из которого на самом деле текут новости из полицейского департамента, то это очень неверное предположение. Ибо в полиции Гоа офис PRO — это сортировочный отдел. Самые сочные кусочки извлекаются из кип беспроводных сообщений и хранятся под замком, в то время как нежелательный и санированный мусор предлагается представителям СМИ.

Никаких жалоб. Это инструкция PRO.

Но если и был один PRO несколько лет назад, который справлялся с этим с элегантностью, то это был заместитель суперинтенданта полиции Апа Тели. Этот человек создал такую добрую волю среди медийщиков, что полицейский департамент действительно должен предложить ему полицейскую медаль, исключительно за то, что он гарантировал, что имидж полиции в СМИ оставался спокойным в течение пяти лет или около того.

Вечера в офисе г-на Тели состояли из неизменной чашки чая и, по нескольким случаям, пакоды из Cafe Real. Стратегия г-на Тели заключалась в том, чтобы дискуссии во время таких сессий никогда не фокусировались на каких-либо событиях, связанных с преступностью за день. И он следил за тем, чтобы его повестка дня соблюдалась. А еще была ежегодная встреча в одном из городских отелей, где было полно любителей выпить журналистов. Почти ни один журналист не мог сказать «нет» г-ну Тели. То же самое было и с алкоголем.

Говорят, что во время пребывания Умеша Гаонкара в должности офицера, ответственного за полицейский участок города Панаджи, все было еще лучше, с несколькими выездами на выходные для журналистов, освещающих преступность. Умеш, который сейчас повышен до заместителя суперинтенданта полиции, сохранил свою тактику управления прессой в Маргао. Корреспонденты часто подходят к нему и жалуются, что потеряли кошелек, и Умеш охотно помогает, не кошельком, но хотя бы деньгами. (Для получения дополнительной информации, пожалуйста, свяжитесь с кликой журналистов конца восьмидесятых — начала девяностых, любящих язык, и примитивными корреспондентами-учителями из Маргао)

У этого непростого уравнения есть и свои «шоу уродов».

Один журналист, прикрепленный к маратхиязычной газете, принадлежащий к школе мысли Сомнатха Зуваркара — один из тех немногих преданных подхалимов, которые отказались переметнуться на сторону Бабуша Монсеррата, — пару лет назад оказался замешан в неловком инциденте. Делая покупки в столичном универмаге, управляемом Федерацией маркетинга Гоа, он попытался стащить зубную пасту и сунул ее в карман. Его ловкость рук была замечена сотрудником и немедленно доложена менеджеру, который вызвал его «на ковер» и сообщил об инциденте в полицию Панаджи.

Когда репортер раскрыл свою профессиональную принадлежность и объяснил, что он тоже обязан своим положением Сомнатху Зуваркару, жалоба была благополучно отозвана. В то время один из приспешников г-на Зуваркара отвечал за управление федерацией маркетинга. Теперь этого журналиста называют «Колгейт», и он вовсе не сияет от радости, когда его так называют. (За дополнительной информацией по этому поводу, пожалуйста, обращайтесь к инспектору полиции Махешу Гаонкару).

Но это еще не все. Журналисты, сутенерствующие для полиции, — тоже не такая уж редкость. Прошу прощения за слово «сутенерство», но бывают моменты, когда границы между обеими профессиями стираются.

Буквально недавно корреспондент англоязычной местной газеты в Южном Гоа, который также управляет газетным агентством в регионе, стал той силой, что предотвратила вероятное отстранение от должности помощника инспектора полиции Дживбы Далви после того, как последний «начудил» при расследовании дела о краже. Кстати, заявителем по этому делу был Виталдас Хегде, популярная личность как среди журналистов, так и среди полицейских.

Полицейский пост в Байне — одно из самых прибыльных мест для полицейских и некоторых избранных журналистов. Прибыльных с точки зрения хафты, поступающей из баров и борделей в этом районе. Журналист, прикрепленный к самой продаваемой маратхиязычной ежедневной газете Гоа, переиграл ответственного помощника инспектора полиции, работавшего там. Журналист «внедрил» систему, при которой он собирал регулярную хафту с полицейского поста в Байне в обмен на замалчивание любых порочащих новостей, исходящих из Байны.

Еще одна деталь о Байне: у нескольких заядлых журналистов, работающих там, есть секс-работницы по вызову, точно так же, как и у некоторых полицейских. Вторым по надежности источником дохода для полицейских является хафта от агентов матки. Здесь тоже несколько журналистов не сильно отстали. Давний корреспондент англоязычной газеты, о котором уже упоминалось ранее в этой главе, содержит две такие «гадды» (точки), расположенные напротив полицейского участка в Маргао, где принимаются ставки на матку даже в разгар самых жестких полицейских рейдов на игорные заведения.

Пиша это, я могу показаться очень предвзятым по отношению к журналистам и полицейским из Маргао. Но реальность такова, что это место просто очень колоритное. Вот еще один пример. Супруга журналиста, работающая старшим констеблем в полицейском участке Маргао, достаточно дерзка, чтобы принимать ставки на матку прямо в здании полицейского участка.

ЦИТАТА НЕВЕЖЕСТВА: Одно из последних увлечений суперинтенданта полиции Шуклы — философия. Когда-то это был английский язык. Заместитель суперинтенданта полиции никогда не устает рассказывать эту историю. Г-н Шукла, который любит позитивное общение со СМИ и выпуск пресс-релизов, только что напечатал один такой пресс-релиз и вызвал к себе заместителя суперинтенданта. «Maine press note draft kiya hai. Aap jara isme grammer bhar do» (Я составил проект пресс-релиза. Не могли бы вы, пожалуйста, вставить туда грамматику?)

Глава 20: О спорте… и спортивной журналистике

Сирил Д'Кунья — фигура, которую вряд ли кто-то в журналистике Гоа после 1961 года не знает. В то время как редакторы приходили и уходили, он оставался в редакции Navhind Times, а также писал для многих иногородних изданий, как указано в конце этого эссе. Ранее он начал свою журналистскую карьеру в Бомбее. Он высоко ценится за свои знания о гоанском спорте, что также признано в недавней книге о гоанском футболе.

Прошло так много времени и так много всего случилось с тех пор, что стало трудно вспомнить все в спорте, с чем я был связан в Гоа, в хронологическом порядке. На самом деле, далее я упомянул несколько дат, которые могу связать максимально точно в соответствии со своими записями и памятью. Но во многих случаях я избегал указывать конкретные даты только потому, что не уверен в них.

События были разными, но все они оставили свой след на сцене Гоа во многих отношениях, и только мелочные люди не смогут оценить этот срез событий. Согласен, строго говоря, мы не живем в государстве гедонистов; тем не менее, критика в любой форме, как правило, ранит. Это универсальное явление, и Гоа не является исключением. Но это не повод съеживаться, ведь, в конце концов, никто не идеален.

Заметьте, я прослеживаю период, когда телевидение в Гоа было неизвестной величиной, в начале 1960-х годов. Когда клишированные немногие гоанские иконы ограничивались только футболистами и их организаторами. Спортсмены-товарищи изредка мелькали в упоминаниях, в основном те, кто был славен в прошлом. Хоккей, крикет и другие подобные виды спорта, какими мы видим их сегодня, еще не утвердились в штате, хотя хоккей на роликовых коньках играли еще до освобождения Гоа в 1961 году. Корт в Circuit House в Панаджи все еще существует, пусть и пришел в запустение.

Мой рассказ более личный и связан со спортивными мероприятиями, в которых я участвовал, хотя я затронул и несколько других с меньшей достоверностью.

Хоккей: Если есть определенный дух прошлых лет, особенно в моем первоначальном внимании к хоккею на траве, меня нужно извинить. Более памятно для меня то, что я был капитаном первой хоккейной команды Гоа на национальных соревнованиях в Мадурае, и я горжусь этим.

В 1964-65 годах подходящее покрытие для игры в хоккей было в дефиците, особенно в Панаджи. Но была преданная группа людей, которых этот факт не останавливал. Я помню, как перевозил хоккейные ворота и сетки на мини-футбольный стадион в Каранзалеме, который, к сожалению, сегодня не существует. Это везли на ручной тележке, а я шел рядом, весь путь от города до площадки, расстояние почти восемь километров.

Среди желающих играть в эту игру было много энтузиазма, несколько команд тоже проявляли интерес, особенно ВМС. Покойный Анисето Фернандес, один из главных организаторов гоанского хоккея и футбола в Бомбее, сыграл главную роль в формировании турниров в Гоа с помощью тогдашнего главного министра Даянанда Бандодкара. Он также добился того, чтобы Ассоциация хоккея Гоа была аффилирована с Всеиндийской федерацией хоккея, и даже преуспел в получении представительства для Гоа в этом высшем органе.

Группа Dempo-Souza в шестидесятых годах решила создать свою собственную команду, и мы все присоединились. В это время я также тренировал ряд женщин-хоккеисток. Многих моих коллег по команде Dempo-Souza уже нет в живых, но для меня они оставили приятные воспоминания. В феврале 1967 года Анисето провел хоккейный турнир Бандодкара, и меня назначили ответственным за его проведение от имени Ассоциации хоккея Гоа. Затем, два месяца спустя, с 15 по 23 апреля, состоялся большой хоккейный турнир среди женщин на Кубок Шантилала, где я был ответственным за северную зону в качестве селекционера-менеджера. В действии можно было увидеть нескольких игроков, представлявших Индию, особенно из Майсура и Бомбея. Бандодкару также следует отдать должное за создание отдельного Управления по делам спорта и молодежи в 1973 году.

Ассоциация спортивных журналистов Гоа, основанная в 1982 году, президентом-основателем которой я был, организовала соревнования по катанию на роликовых коньках по дороге 8 мая 1983 года, которые прошли с большим успехом, как и гонки на воловьих упряжках, организованные на площадке Педдем в Мапусе.

В настоящее время хоккей находится в плачевном состоянии, деятельность практически не ведется, и это тем более трагично, что в прошлом гоанцы представляли Индию в других местах. Такие игроки, как Лео Пинто, Уолтер Д'Соуза, Макси Ваз, Лори Фернандес, Реджи Родригес, Джон Маскареньяс и многие женщины-международники.

Футбол: Благодаря многовековому наследию, начиная с присутствия британских войск в Гоа и португальцев, у которых была страсть к этой игре, футбол оставался повальным увлечением в штате и процветал, а игроки использовали рисовые поля для оттачивания своих навыков. Эти детали я упомянул в книге, которую позже опубликовал под названием «Soccer and Goa» от имени правительства Гоа.

Этот энтузиазм передавался семимильными шагами, сделав Гоа одним из самых грозных штатов в стране, выдвигающим известных игроков. Как клубы, так и команды Гоа выигрывали турниры по всей стране, с приходом профессионализма. Не меньшая заслуга принадлежит членам-основателям вновь созданной Ассоциации футбола Гоа, которая была создана после расформирования прежней Ассоциации, существовавшей до Освобождения и 1961 года.

Особо стоит отметить проведение футбольного матча с участием женской команды во время сезона Карнавала, 4 марта 1973 года, на полицейской площадке в Панаджи, между «Eves» и «Adams». Это было организовано нами, членами Clube Vasco da Gama, и я готов рискнуть, сказав, что это был первый раз, когда был сыгран матч с женской командой. Если только кто-то не сможет доказать обратное.

Легкая атлетика: Эта общепризнанная дисциплина как «мать всех игр и видов спорта» не прогрессировала так, как хотелось бы. 1 августа 1969 года Прабхакар Синари, Франсиско Браганза, Руи Карвальо, Домник Фернандес и я собрались вместе и сформировали Любительскую легкоатлетическую ассоциацию Гоа, которая функционирует до сих пор, хотя и с переменным успехом.

Мы действительно завоевали множество медалей на национальном уровне, но ничего на международном. Среди основных недостатков были и остаются финансы, отсутствие инфраструктурных объектов, включая площадки и подходящую беговую дорожку, и, конечно, подготовленные официальные лица. Ситуация сегодня значительно улучшилась, правительство предоставляет возможности для тренировок и другие стимулы, особенно на школьном и университетском уровне.

Тем не менее, помимо футбола, легкой атлетики, плавания и тхэквондо, которые принесли много почестей штату за последние несколько лет, мало что можно сказать о других дисциплинах. Правительства делают много громких заявлений, часто с политическими соображениями, и это не пошло на пользу прогрессу спортивной деятельности в Гоа.

Что касается меня, то мое пребывание в Гоа было полезным. Я был удостоен престижной и высшей государственной награды — премии Дживбадада Керкар за лучшего организатора за 1984-85 годы. Освещение двух Олимпийских игр в Монреале и Лос-Анджелесе, Кубка мира по хоккею в Сиднее, Чемпионата мира по любительскому боксу в Бомбее, где я также делил микрофон для английского комментария, Азиатских игр, соревнований Permit и национальных чемпионатов в стране в качестве официального лица — все это было отличным опытом, помимо того, что дало мне возможность путешествовать по миру.

Я также выпускал и редактировал первый спортивный еженедельник Гоа под названием Goal в 1976-77 годах, а позже, в 1996 году, редактировал двуязычный двухнедельник Konkan Mail, оба из которых пришлось прекратить из-за отсутствия поддержки.

Были разные причины и обстоятельства для запуска этих двух изданий. Я работал корреспондентом Sportsweek в Бомбее, и идея запуска Goal пришла оттуда.

Поскольку спорт набирал обороты, я почувствовал, что есть место для еженедельника, ориентированного в основном на местные спортивные дела. Я знал, что для такого предприятия мне потребуется много денег, которых у меня не было. Но в мою пользу говорило то, что в партнерстве с другом мы взяли типографию Diario da Noite, принадлежащую Луису де Менезесу, на контрактной основе, чтобы печатать полноценную газету Goa Monitor, принадлежащую Эразмо Секейре в 1977 году, под названием Polygot Publication, Campal.

Таким образом, Goal мог стать побочным продуктом, так как инфраструктура для его производства, включая печатный персонал, была на месте. Единственными затратами была бы газетная бумага для таблоида. Что касается написания, я собирался делать большую часть работы, в то время как несколько моих друзей обещали писать бесплатно. К сожалению для нас, Goa Monitor была вынуждена закрыться, так как персонал типографии Секейры объявил забастовку. Это также означало преждевременную смерть «Goal», на который я возлагал большие надежды, так как продажи стабильно росли, и, что удивительно, даже появлялись некоторые рекламные объявления от крупных промышленных домов.

В случае с Konkan Mail вся концепция родилась из миссионерского рвения.

Когда я обратился к Матиасу Вазу, владельцу Maureen Printing Press, и П.М. Вазу, владельцу Manvins Courier Service и Manvins Hotel, с идеей выпуска двуязычной газеты, которая содержала бы новости как для англоязычных читателей, так и для читателей на романском конкани, они сразу согласились.

Газеты, которые публиковали общие новости на конкани, были на деванагари, что многие католики, особенно в возрастной группе 30+, просто не могли прочитать. Именно для этой части аудитории предназначался Konkan Mail. В то время как Матиас занимался всей печатью, П.М. Ваз брал на себя часть распространения и курьерской доставки, помимо предоставления офисных помещений и использования своих компьютеров в отеле, а я занимался редактированием.

Мягкий запуск первого экземпляра из 18 страниц стоимостью 2 рупии был осуществлен членом парламента Эдуардо Фалейро в городе, где присутствовали несколько видных граждан.

В течение почти четырех лет газета регулярно выходила, и читатели проявляли большой энтузиазм. Но само по себе это недостаточно для успеха газеты, как подтвердит любой издатель, без рекламы, которая является основным источником дохода. И именно этого нам не хватало. Это могло быть связано с рядом факторов, включая, возможно, плохое управление. После того, как несколько обращений к читателям через редакционные статьи за такой поддержкой не принесли результатов, мы решили приостановить публикацию, так как больше не могли продолжать нести убытки. Мы все еще надеемся перезапустить, при условии, что будут доступны финансы; но на данный момент мы понятия не имеем, откуда эти деньги возьмутся.

Хотя спорт был моей первой любовью, освещение спорта было дополнением. За исключением короткого периода в спортивном отделе Free Press Journal, моя основная подготовка в отделе новостей и репортажей была в Times of India, Бомбей, а затем в The Navhind Times и обратно на страницу Гоа в Times of India, Бангалорское издание, в качестве внештатного корреспондента, где я также много занимался спортивными репортажами. Я считаю, что спортивная журналистика очень помогает в формировании хорошего всестороннего писателя, просто потому, что она дает свободу использовать описательный язык и разнообразие лексики, обычно не подходящей для общих репортажей.

Как бы то ни было, мне посчастливилось работать корреспондентом для многих изданий. Особо стоит упомянуть Indian Post, которой управляли Сингании в Бомбее, а редактировал в то время С. Нихал Сингх. Позже газета столкнулась с проблемами и была вынуждена закрыться. К этому времени Винод Мехта взял на себя обязанности редактора, а впоследствии уволился, чтобы запустить The Independent, принадлежащую группе Times of India. Многие из нас из Indian Post присоединились к редакционной команде под его руководством в 1989 году. Кстати, исполнительный редактор Дина Вакил, которая покинула The Independent, чтобы присоединиться к Times of India, поблагодарила меня в письме от 4 мая 1990 года за мою поддержку газеты. Я с величайшим уважением отношусь ко всем троим: Нихалу Сингху, Виноду Мехте и Дине Вакил — за их личные жесты.

Среди других крупных газет, где я работал корреспондентом, были Financial Express в течение девяти лет, Afternoon, Tribuna тогдашнего португальского Макао, новостное агентство из Лиссабона Noticias de Portugal и NCWC News Service, Массачусетс, США. Это была тяжелая работа, и когда я оглядываюсь на те времена, я поражаюсь, как мне удавалось придерживаться своего графика и получать от этого удовольствие.

Помимо таких проблем, это всегда был отличный праздник, и я отлично провел время.

Глава 21: От журналиста… к издателю

Нирадж Наик, известный своим освещением сельских и отдаленных районов Гоа в девяностых, сегодня является издателем и редактором Digital Goa. Этот двухнедельник — единственное специализированное издание такого рода в Гоа — освещает ИТ-индустрию в штате. Он работал в СМИ Дели и некоторое время находился в Малайзии.

Без сомнения, своей карьерой в журналистике я обязан появлению журналистики на конкани (деванагари) с запуском Sunaparant. Я тогда был еще студентом колледжа, имеющим очень твердые взгляды на ряд вопросов. Агитация за конкани была в самом разгаре, и я был ярым сторонником конкани. Параллельно я начал подвергать сомнению не только очевидные крайности, вытекающие из религиозного фундаментализма, но и ритуализм, а впоследствии и саму концепцию Бога.

Это было время, когда я также склонялся к социализму. Вопреки проецируемому образу, жизнь вокруг вас в Гоа может стать удушающей. Учитывая мое сельское происхождение, у меня не было бы уверенности писать в англоязычные газеты, а горечь, порожденная в те дни языковым вопросом, не позволила мне выбрать маратхи.

Так что запуск первой ежедневной газеты на деванагари-конкани Sunaparant дал мне столь необходимую платформу для самовыражения. После этого пути назад не было, и я написал сотни статей в Sunaparant, чтобы дать выход своим внутренним чувствам. Постепенно я переключил свой интерес на текущие дела и серьезные новости. Тем временем у меня был короткий период работы активистом, занимающимся рядом социально-экономических и экологических проблем, стоящих перед Гоа. Но мой темперамент не позволил мне оставаться там долго, и я решил вернуться в активную журналистику.

Herald был моим очевидным выбором, учитывая его имидж «активистской» газеты и, в то время, единственной газеты, которая избежала когтей всепроникающего горнодобывающего лобби, которое до недавнего времени контролировало большую часть прессы Гоа. Моими первыми материалами была серия о социально-экологическом воздействии транспортировки железной руды в отдаленной деревне Санвордем, проблема, которую иначе очень редко замечают в далеком Панаджи, тем более в мире англоязычной прессы.

Это была одна из первых всесторонних документаций взрывоопасной ситуации, сложившейся в этой части талуки Сангуем из-за безудержной транспортировки руды более чем 500 грузовиками на небольшом участке, пересекающем едва 17 километров и проходящем через густонаселенную деревню Санвордем.

Дерек Алмейда был тогда новостным редактором Herald. Именно он побудил меня сделать еще одну серию о такой же отдаленной талуке Канакона, которая в те дни была в новостях из-за противодействия ряду крупных туристических проектов. Я фактически провел неделю в разных населенных пунктах Канаконы, включая ночевку в заповеднике дикой природы Котигао. За этим последовал ряд статей о проблемах развития и окружающей среды в Гоа.

Herald переживал переходный период, когда я присоединился к газете. Дидре Сампайо-Фернандес только что вступила в должность издателя Herald и проявляла живой интерес к делам газеты. Она предприняла безуспешную попытку оптимизировать функционирование организации. На редакционном фронте Раджан Нараян стал почти неактивен из-за ухудшения здоровья. Девика Секейра и Памела Д'Мелло только что уволились, а Хулио Д'Сильва (который в вечно политизированном мире газетной политики воспринимался как близкий к Раджану Нараяну) был переведен в Панаджи в качестве главного репортера, после перевода Аларика Гомеса в Маргао. Фрэнки Фернандес из Васко присоединился, вскоре за ним последовал Рупеш Самант. Это была совершенно новая команда.

По какой-то причине отделу репортажей уделялось наименьшее внимание. Мне приходилось справляться с отделом репортажей в одиночку месяцами. Кроме того, была заметна та же нестабильность на вершине в течение тех пары лет, около середины девяностых. Мы видели, как приходили и уходили от четырех до пяти в основном иногородних заместителей редакторов. Едва ли кто-то мог выдержать внутреннюю политику и соперничество. Мы барахтались в темноте из-за отсутствия необходимого руководства. Не было никакой мотивирующей силы. Тем временем Джулиан также сделала свой набег в репортажи после работы в журнальном разделе в течение пары лет.

Должность главного репортера была вакантна довольно долго после отставки Хулио Да Сильвы. Его предполагаемая близость к БДП, вероятно, началась задолго до того, как он присоединился к БДП, чтобы баллотироваться от избирательного округа Кунколим по списку этой партии на выборах в ассамблею Гоа 1998 года. Но амбиции стоили ему и карьеры, и (политического) места. Тем временем Эшли до Росарио вернулся в Herald после окончания работы в The Navhind Times. После того, как его некоторое время держали без должности, Эшли наконец дали пост заместителя главного репортера. Для некоторых из нас эта тенденция — использовать должности как морковку или приманку, и, по-видимому, раздаваемые далеко не справедливо — была деморализующей, особенно потому, что мы вели дела, когда никого не было рядом. Лично я никогда не чувствовал себя комфортно в мейнстримных репортажах. Моей самой большой «слабостью» была политика, или, скорее, здоровый скептицизм по отношению к ней. Я всегда ненавидел политику, тем более поверхностный уровень, на котором она освещается в газетах. К сожалению, политика долгое время была основной опорой для наших газет. Этот однобокий акцент на политике в СМИ, особенно в гоанских СМИ, не только подорвал другие подлинные и более критические вопросы, но и дал чрезмерное поощрение мелкой политике и мошенникам.

Всегда хотелось сосредоточиться на более реальных проблемах людей. Но рутинные истории мешали уделять время такому начинанию. Специальные истории такого рода обычно подразумевали выезд из Панаджи в деревни. Давление освещения рутинных событий мешало мне покинуть Панаджи, чтобы гоняться за этими историями. Вместо этого нам приходилось освещать какую-нибудь незначительную пресс-конференцию политика X или Y, или кого-то еще.

Были и другие темы, такие как полиция и суды, которые нужно было освещать ежедневно. Не было никакой оценки за специальные или эксклюзивные истории, но пропуск рутинной истории принимался к сведению, какой бы незначительной она ни была. Оставьте в стороне стимулы за эксклюзивные истории, но работа в прессе Гоа может также означать, что даже счета за проезд не возмещались. Это была общая тенденция в большинстве газет. Все это привело к тому, что многие репортеры из Панаджи превратились в простых стенографистов, готовых к следующему раунду диктовки. Похоже, среди сотрудников редакции и репортеров существует единодушие в том, что любые слова, произнесенные министром, составляют истину в последней инстанции, и это горячая новость, достойная широкого освещения. Это привело к тому, что министры получают неоправданно видное место на первых полосах за различные объявления, которые они делают, но которые чаще всего никогда не видят свет. Я помню практику, которой занимался один репортер. Он прибывал в Секретариат поздно днем и посещал министерские кабинеты в поисках историй. Буквально приходилось выпрашивать истории. Некоторые министры шли навстречу, и, излишне говорить, история получала видное место в выпуске следующего дня. Весь спектр газет Гоа можно было классифицировать на основе их политической принадлежности, позиции по языковому вопросу и лобби, к которому они принадлежат. Хотя большинство газет меняют свою политику в пользу правящей партии дня, газеты были сильно разделены по языковому признаку. Все газеты на маратхи, за исключением Rashtramat, поддерживали маратхи. С другой стороны, Sunaparant, Rashtramat и Herald поддерживали конкани, а некоторые газеты оставались нейтральными или избегали четкой позиции по этому вопросу.

Однако основным различием было лобби, к которому они принадлежат. В то время все значимые газеты Гоа, за исключением Herald и Tarun Bharat, принадлежали горнодобывающим корпорациям. Излишне говорить, что существовало полное затемнение всех историй, связанных с добычей полезных ископаемых, которые выставляли отрасль в плохом свете. Это эмбарго существует до сих пор. Появилось только одно отличие; группа Gomantak, которая издает Gomantak (маратхи) и Gomantak Times, была поглощена группой Sakal из Махараштры. Это худший вид самоцензуры со стороны части гоанской прессы, которая лишает голоса тысячи людей, живущих в горнодобывающем поясе в жалких условиях из-за загрязнения воздуха, воды и земли. Мое недовольство как журналиста в гоанской газете росло. Я искал возможность уйти отсюда. И при первой же возможности мы — то есть моя жена и я — спустились в Дели за более обогащающим опытом, который полностью изменил мой взгляд на жизнь и помог изменить курс моей карьеры.

Принятие новых ролей…

Я вернулся в Гоа после двухлетнего перерыва. Мое пребывание в Дели и короткий период в Малайзии были обогащающим опытом. Это была совсем другая жизнь. Не было и речи о том, чтобы присоединиться к какой-либо местной газете по той самой причине, по которой я решил уволиться. Мечта состояла в том, чтобы начать что-то свое; что-то другое. Стремительный рост ИТ открыл множество возможностей. Гоа тоже сделал набег в область ИТ, и у него были большие планы. Гоа имел преимущество перед своими коллегами благодаря своим своеобразным социально-экономическим условиям.

ИТ не было чем-то новым для кого-то в области журналистики, так как мы все время имели дело с информацией. Осознав силу информации, я стремился использовать технологию, чтобы сделать ее инструментом перемен.

С этой целью я решил создать небольшую компанию и назвал ее Aparant Infomedia (в честь исторического названия Гоа). Основной целью этого предприятия было донести плоды ИТ до масс и использовать их для позитивных изменений в жизни тысяч людей, особенно для обездоленных.

ИТ-газета или журнал для Гоа были лишь одной идеей из многих, к которым стремилась компания. Были некоторые инновационные идеи, чтобы извлечь выгоду из потенциала, открытого Интернетом, и особенно электронной почтой, на благо простых людей. Газета получила приоритет над другими вещами просто потому, что была необходимость создать осведомленность среди масс.

В Гоа предпринимался ряд усилий в области ИТ со стороны правительства, промышленности, НПО и тому подобного. Но не хватало координации, и едва ли кто-то знал, что происходит в другом лагере. Возможность постучалась, указывая на то, что существует острая необходимость создать общий форум для обсуждения вопросов, связанных с ИТ, и экономически эффективных решений.

Это был приоритет номер один. Так в начале 2002 года родился первый ИТ-двухнедельник Гоа. Он был соответствующим образом назван Digital Goa, чтобы охватить не только вопросы, специфичные для компьютеров, но и весь спектр информационных технологий даже за пределами компьютеров.

Первоначально эта идея вызвала осторожную реакцию как у столпов СМИ, так и у ИТ-профессионалов, некоторые из которых даже прямо отвергли идею как неработоспособную. Два человека были исключением из этого правила, они ухватились за идею и были постоянным мотивирующим фактором на протяжении всего времени, а именно президент GCCI и генеральный менеджер D-Link Нитин Кунколиенкар и наш коллега Фредерик Норонья.

Я знал об апатии среднего гоанца к чтению, если не считать нескольких ежедневных газет. Это объясняет тот факт, что ни одно периодическое издание, стоящее своего имени и с широким кругом читателей, не могло быть создано в Гоа, несмотря на такие факторы, как высокий уровень грамотности в Гоа и относительно более высокие уровни достатка. За последнее десятилетие на прилавках появилось множество семейных и политических журналов, только чтобы исчезнуть, не оставив своего следа. Те, что существуют, борются за свое выживание или поддерживаются крупными корпоративными домами. Затем появилась новая тенденция бесплатных изданий, которая на некоторое время охватила Гоа. Это тоже, кажется, медленно угасает.

На этом фоне это была действительно рискованная попытка запустить специализированный журнал, не говоря уже об общем журнале. Во-первых, не было корпоративного дома, поддерживающего это усилие, и у меня не было никаких сбережений, чтобы управлять им без каких-либо ожидаемых доходов в начальный период. Самое главное, у меня не было другого источника дохода, так как это была моя полная занятость.

Приходилось вести дела в одиночку, что означало сталкиваться с требованиями около 12 часов времени каждый день. Я должен зафиксировать здесь, что без финансовой и моральной поддержки моей жены Сангиты мне было бы невозможно пойти на этот большой риск.

Можно было бы поспорить, что большинство закрытых журналов не имели профессионального подхода, последовательности и полезности. Это критические факторы для успеха любой публикации. Тем более в таком месте, как Гоа. Нужно изучать ум читателя, его или ее симпатии и антипатии. То, как представлена история, так же важно, как и выбор самой истории. Читатели должны получать что-то освежающее для чтения, а не просто пересказ историй, уже появившихся в ежедневных газетах.

Чтобы продукт преуспел, он также должен иметь некоторую полезность для читателей. Люди в эту информационную эру со всех сторон засыпаны знаниями и информацией. Работа СМИ заключается в том, чтобы отфильтровать и адаптировать эту информацию на благо своих читателей. Это роль, особенно нишевых журналов, и это секрет Digital Goa. Первый выпуск Digital Goa вышел в первую неделю апреля после трех месяцев беготни. Но очень скоро первоначальный энтузиазм прошел, и мне пришлось столкнуться с суровой реальностью. Публикация — это капиталоемкий бизнес. Нужно продолжать вкладывать деньги годами, прежде чем продукт начнет приносить плоды. Так что нужна огромная сила для поддержания.

Много раз я сталкивался с экзистенциальными дилеммами — продолжать или нет инвестировать деньги без каких-либо признаков отдачи. Доходы были почти соразмерны инвестициям, и в один момент моя инвестиционная способность была почти исчерпана. Но я не сдался, и результат перед читателем, чтобы судить.

Только через год все начало меняться. ИТ-бизнесы, которые ранее придерживались осторожной политики «подождем и увидим», поняли, что это не какая-то однодневная затея, а серьезная публикация. Хотя у меня были своего рода отношения «привет-пока» с несколькими игроками в ИТ-сфере, большинство людей были мне неизвестны.

Во-вторых, это был мой первый опыт ведения деловых сделок с бизнес-классом, будучи журналистом все мои предыдущие годы. Это был совершенно другой опыт общения со всеми типами людей, включая тех, кого можно было смело классифицировать как мошенников первой степени. Но я прошел эту агни-парикшу (испытание огнем).

Находясь за небольшой публикацией, нужно было быть универсалом — следить за всеми областями публикации: редакцией, тиражом, рекламой, печатью, бухгалтерией и любой другой работой, которую нужно было сделать. Я, очевидно, не мог назначить профессионалов и достаточный персонал для присмотра за всеми этими отделами, просто потому, что накладные расходы должны были оставаться под контролем.

Чтобы предотвратить уход этого предприятия в минус, я управлял шоу в основном с одним сотрудником и, используя свою квартиру в Мерсесе в качестве офиса. Первый год был действительно тяжелым, так как я едва мог покрыть расходы на печать, не говоря уже о моей зарплате.

Это было отличным открытием; перед началом я поставил цель в 1000 подписчиков в течение пары месяцев при абонентской плате в довольно разумные 120 рупий в год. Но мне не потребовалось много времени, чтобы смириться с суровой реальностью. Даже мои близкие друзья не удосужились оплатить подписку в качестве поддержки моих усилий. Те, кто был в гуще ИТ-сектора Гоа, также не заботились о подписке. У меня возникло ощущение, что люди боялись, что с их единственной подпиской я могу разбогатеть или Digital Goa может в одночасье вырасти в большую публикацию.

Я очень близко испытал многократно обсуждаемый гоанский менталитет краба в это время. Одно можно сказать с уверенностью: гоанцы очень враждебны к тем, кто делает новое начало. Они тратят много своей энергии, чтобы отговорить вас от стремления к большему, или тянут вас вниз, вместо того чтобы поддерживать предприимчивых людей. Только когда они чувствуют, что вы пережили их натиск и оставили след, они будут сочувствовать вам.

Именно по этой причине средний гоанский молодежь не рискует и избегает стремиться к большему. Чтобы преуспеть в Гоа, нужно иметь либо денежную власть, либо крестного отца, либо необычайную настойчивость. Большая часть моей энергии все еще уходит в Digital Goa, хотя сегодня он вырос в профессиональный, самодостаточный журнал. Он не только получил признание, но и достиг популярности в индустрии, ИТ-бизнесах, среди студентов и обычных ИТ-пользователей.

Нет недостатка в рекламе, и, самое главное, наши рекламодатели не расстаются со своими объявлениями как мерой своей щедрости, а скорее из-за пробега, который они получают от рекламы в Digital Goa. Это для нас самое большое признание того, что Digital Goa рассматривается как профессиональное периодическое издание. На самом деле, можно утверждать, что это самая быстрорастущая публикация, и можно сделать смелый прогноз здесь, что, постучим по дереву, у него может быть светлое будущее.

Но многое еще предстоит сделать, чтобы сделать его действительно качественным журналом, как с точки зрения содержания, так и макета и печати. Нам нужно мечтать о публикациях наравне с любым журналом национального уровня. Моя занятость журналом Digital Goa заставила меня пренебречь другими проектами Aparant Infomedia. Тем не менее, мы все еще смогли завершить всеобъемлющий справочник ИТ-бизнесов, включая базу данных около тысячи фирм, с помощью Торгово-промышленной палаты Гоа. Также мы находимся на завершающих стадиях завершения веб-сайта и справочника электронной почты для Гоа, одного из первых в своем роде в стране. Надеюсь, другие интересные проекты в списках увидят свет, чтобы можно было с гордостью сказать, что журналисты могут сами переизобрести себя в хороших издателей тоже!