Примечания составителя

Орфография девятнадцатого века, а также непоследовательность в написании и расстановке дефисов сохранены. Очевидные несоответствия в транслитерации с многочисленных языков меньшинств также сохранены.

Незначительные изменения в пунктуации или форматировании были внесены без комментариев. Там, где в списках и таблицах использовалось «то же» (ditto), оно было заменено на явное повторение вышеуказанного слова.

Раздел «Дополнения и исправления» (Addenda and Corrigenda) содержит существенный материал — таблицы и примечания из нескольких абзацев. Они не были внесены в основной текст. Изменения, внесенные в текст, перечислены в конце книги.

Обратный апостроф (´) используется в греческом языке для обозначения «керайи», которая указывает на числа.

Оглавление.

OPUSCULA. ЭССЕ, ПРЕИМУЩЕСТВЕННО ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ И ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ

 АВТОР:

РОБЕРТ ГОРДОН ЛЭТЭМ, магистр искусств, доктор медицины, член Королевского общества и т. д. Бывший член колледжа Кингс, Кембридж, бывший профессор английского языка в Университетском колледже, Лондон, бывший помощник врача в больнице Мидлсекс.

 WILLIAMS & NORGATE,

 14 HENRIETTA STREET, COVENT GARDEN, LONDON

 AND

 20 SOUTH FREDERICK STREET, EDINBURGH.

ЛЕЙПЦИГ, Р. ХАРТМАНН. 1860.

ЛЕЙПЦИГ, ОТПЕЧАТАНО В ТИПОГРАФИИ Б. Г. ТЕУБНЕРА.

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Эссе в настоящем томе посвящены преимущественно филологическим и этнографическим темам, хотя и не исключительно им. Самое раннее было опубликовано в 1840 году, самое позднее — в 1856 году. В некоторых случаях они представляли собой отдельные трактаты, а в некоторых — приложения к более крупным работам. Однако большая часть состоит из докладов, прочитанных в Лондонском филологическом обществе; обществе, которое существенно способствовало развитию сравнительного языкознания в Великобритании и которое, если бы оно только представило миру ценные исследования покойного мистера Гарнетта, сделало бы более чем достаточно, чтобы оправдать свое существование и доказать свою полезность.

Как правило, эти доклады посвящены какому-то определенному и частному вопросу, который привлек внимание автора либо потому, что он был неясен, либо потому, что в существующих мнениях относительно него было что-то, что, по его мнению, требовало исправления. Исследования, проводимые по этому принципу, вряд ли могут представлять какой-либо очень широкий интерес. Предполагается, что те, кто берется за них, уже обладают общими знаниями. Широкое поле и ясный обзор у них уже есть. В то же время на далеком горизонте есть нечеткие очертания, а в частях, более близких к глазу, — тусклые пятна, где свет неопределен, темные пятна, где он полностью отсутствует, и, еще чаще, пятна, освещенные ложным и искусственным светом. Некоторые детали следующих исследований могут быть неинтересными из-за своей мелочности, некоторые — из-за своей неясности; однако мелочность и неясность, которые лишают их общего интереса, делают еще более обязательным для кого-то заняться ими: и излишне добавлять, что для полной и завершенной системы этнографических или филологических знаний должны быть обнаружены все детали, которые можно обнаружить. Это мое оправдание (если оправдание необходимо) за то, что я потратил некоторое ценное время на неясные моменты, представляющие лишь незначительный интерес. В целом они не были лишними. Это означает, что я редко или никогда не обнаруживал из последующего чтения, что они были предвосхищены. Там, где это случалось, статья была опущена, рассматриваясь как non scriptum. Разработанная цепочка рассуждений, представленная Этнографическому обществу, на этом основании была проигнорирована. Она касалась линии миграции, по которой было заселено полинезийское население островов Тихого океана. Она выводила Полинезию из островов Навигатора; острова Навигатора, или архипелаг Самоа, — из цепей Ралик и Радак; цепи Ралик и Радак — из Микронезии; Микронезию — из Филиппин через Сонсорал и Палау. Через некоторое время после того, как доклад был прочитан, я обнаружил, что Форстер уже обнародовал ту же доктрину. Я должен был знать об этом раньше. Поэтому статья опущена: фактически она (хотя и была прочитана) так и не была опубликована.

Что касается остальных, то главными авторами, работавшими в той же области, являются доктор Скулер, профессор Тернер и профессор Бушман — не говоря уже о библиографических трудах доктора Людвига и второй статье Галлатина. Я без колебаний выражаю свою уверенность в том, что там, где они согласны со мной, они делают это как независимые исследователи; претендуя для себя, там, где я согласен с ними, на такое же отношение.

О Ходжсоне и Логане, Виндзоре Эрле и других исследователях я мог бы многое сказать как в плане признания, так и в плане критики, если бы Индия и Индийский архипелаг занимали в настоящем томе такую же большую часть, как Северная Америка. В нынешнем же виде я затрагиваю их область лишь в нескольких пунктах.

Гипотезу о том, что ацтеки (так называемые) достигли Мексики морем, я опровергаю. Далее — фундаментальное родство австралийского языка было доктриной, к которой и Тейхельман, и сэр Г. Грей привержены были, когда писалась статья о негритосских языках. Однако статьи остаются в том виде, в каком они были: отчасти потому, что они представляют некоторую ценность как независимые свидетельства, а отчасти потому, что они иллюстрируют смежные темы.

I. PÆDEUTICA (ПЕДАГОГИКА).

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ЛЕКЦИЯ

ПРОЧИТАННАЯ В УНИВЕРСИТЕТСКОМ КОЛЛЕДЖЕ, ЛОНДОН, 14 ОКТЯБРЯ 1839 ГОДА.

Вместо того чтобы задерживать вас диссертацией о притязаниях и достоинствах нашего языка, возможно, будет лучше сразу погрузиться в суть моего предмета и изложить перед вами, настолько кратко, насколько я могу, план и содержание тех лекций, которые, в этих стенах, я обещаю себе честь прочитать. Ибо я считаю, что огромное значение глубокого понимания, постижения во всей его длине, ширине, высоте и глубине языка, на котором мы все говорим, который мы все читаем и который мы все (в разной степени, но все же каждый в своей мере) имеем случай писать — а также важность того, чтобы справедливо и на истинных основаниях ценить великолепную литературу, наследниками которой мы являемся — я считаю, повторяю, что огромное значение всего этого достаточно подразумевается простым единичным фактом, что в этом учебном заведении английский язык вместе с английской литературой признан неотъемлемой частью либерального образования. Можно также предположить, без дальнейших предисловий, что каждый образованный человек сразу же стремится писать на своем собственном языке хорошо; критиковать тех, кто пишет на нем плохо; и основывать свое восхищение нашей национальной литературой не на доверии, а на знании.

Таким образом, сделав это предисловие, я перехожу к делениям и подразделениям моего предмета. Для определенных практических целей оказывается целесообразным провести широкую разграничительную линию между рассмотрением английского языка и рассмотрением английской литературы. Знание книг — это одно; знание правил хорошего сочинения — другое. Одно дело знать, что написали другие люди; другое дело — знать, как вы должны писать сами. Первое — это вопрос литературной истории или литературной биографии; второе — вопрос риторики или вопрос грамматики. Я не говорю, что эти два исследования не помогают друг другу взаимно. Все исследования делают это: эти — в значительной степени. Знакомство с произведениями Шекспира или Мильтона — это достижение, достижение, которое зависит от нашего вкуса и которое зависит также от нашего досуга, достижение, которое невозможно переоценить, но все же — достижение. Знакомство же с правилами хорошего письма — это не просто достижение. Это необходимая квалификация, которая касается нас всех. Теперь, если я убежден в чем-то больше, чем в чем-либо другом, я убежден в истинности этого утверждения, а именно: что хороший стиль не приходит сам по себе; он не приходит по первому требованию; и он не приходит ни по инстинкту, ни случайно. Это результат искусства и результат практики. Правила хорошего сочинения — это правила риторики; и очень необходимо, чтобы ими не пренебрегали и не недооценивали их. Два класса людей, и только два класса, могут претендовать на то, чтобы обходиться без них — те, кто умеет писать хорошо, и те, кто не умеет писать вовсе.

Английский язык является преимущественно смешанным языком. Его основа, действительно, саксонская, но на этой основе лежит очень разнообразная надстройка из датского и нормандского французского, современного французского и греческого, классической латыни и латыни Средних веков, заимствованных в разные периоды и по разным поводам. Слова из этих языков понимаются пишущим ровно в той пропорции, в какой он понимает их происхождение и их деривацию. Отсюда следует, что знание изолированных слов подчинено формированию стиля; и отсюда следует, что правила их исследования (если рассматривать только их цель и объект) сродни правилам риторики.

Однако это лишь малая часть того, чем могут быть наши исследования. Хорошо знать, как время влияет на языки и каким образом оно их модифицирует. Хорошо знать, как один диалект вырастает из другого и как его более старые стадии отличаются от более новых. Хорошо, если мы можем заметить, что эти вариации отнюдь не произвольны; но еще лучше, если мы можем открыть законы, которые их регулируют. И все же все это — лишь знание изменений, которые претерпевают слова, знание изменений в их форме и знание изменений в их значении. Теперь эти пункты являются пунктами этимологии, если использовать это слово в самом широком и свободном смысле; и пунктами этимологии ни в коем случае нельзя пренебрегать или недооценивать их.

Лекции по этим вопросам составят этимологическую часть курса; а лекции по прозаическому сочинению — риторическую часть; в то время как обе части, взятые вместе, составят курс по английскому языку, в отличие от курса по английской литературе.

Что касается последней, я буду через регулярные промежутки времени выбирать какой-то новый период или какой-то новый предмет и, насколько хватит моих сил, иллюстрировать его.

Столько о делениях и подразделениях предмета обсуждения.

Соображения, которые следуют далее по порядку, — это соображения о способе его представления, соображения о знаниях, которые могут быть детализированы, и соображения о цепочках мыслей, которые могут быть привиты.

Есть те, кто верит, что хорошему стилю нельзя научить. Многие думают, что привычка писать хорошую прозу подобна способности создавать хорошую поэзию; привилегия, с которой мы рождаемся, а не достояние, которое мы можем заработать; и один остроумец однажды сказал, что для того, чтобы писать ясно, нужно только понимать, о чем вы хотите написать. Если это правда, то сочинительство — дело действительно легкое; или, по крайней мере, ясный стиль так же обычен, как ясное понимание. Опыт мира, однако, опроверг решение остроумца, а практика неопытных писателей опровергла его догму. Чтобы писать хорошо, вы должны понимать не только содержание, но и средство. Таким образом, получается, что в отношении использования книг и в отношении использования правил, в наших попытках формирования хорошего стиля, некоторые люди пренебрегают ими как бесполезными, а некоторые презирают их как излишние.

Для точного письма привычка того или иного рода является абсолютно необходимой. Однако эта необходимая привычка не обязательно является привычкой к письму. Человек, который пишет не чаще, чем того требуют обычные случаи жизни, в конечном итоге, при условии, что он будет привычно писать как можно лучше, будет писать точно. Теперь привычку критики и привычку внимания, необходимые для привычек писать как можно лучше, второй человек, я думаю, способен привить. Такой второй человек должен быть знаком как с плохим, так и с хорошим письмом; точно так же, как врач должен стать сведущим не только в здоровье, но и в болезни. Он должен знать, каковы наиболее вопиющие ошибки в сочинении; он должен знать также, каковы наиболее обычные из них. Он должен быть сведущ в неточностях хороших авторов и глубоко эрудирован в абсурдах плохих; распознавая дурной вкус под всеми его масками и выставляя напоказ, как маяк, которого следует избегать, жалкое честолюбие манерности и высокопарного письма. Принципы, по которым он испытывает эти вещи, он может изложить перед своими слушателями; и он может проиллюстрировать их с избытком комментариев. И те, кто слушает, таким образом станут критичными. И заметьте — читатель, который постоянно и привычно критикует других, вскоре начинает постоянно и привычно критиковать самого себя. Он становится привередливым, как бы поневоле.

Таким образом можно сделать две вещи: наша критика может быть отточена, и ее острие может быть обращено на нас самих. К этому я стремлюсь, а не к систематическому обучению риторике.

Отец Горация, как мы узнаем из свидетельства его сына, был своеобразен в своих представлениях об образовании. В его глазах было легче избегать порока, чем подражать добродетели. Будучи слишком мудрым человеком, чтобы не знать, что недосягаемая модель — это вовсе не модель, он позволял (например) скромности Вергилия (как скромные добродетели обычно и делают) говорить самой за себя. Но он предостерегал своего сына от расточительности Барруса и, с родительской осмотрительностью, указывал на выявленные прегрешения Требония.

Теперь система, которая производит отрицательное превосходство в морали, может производить также отрицательное превосходство в литературе. Больше этого (ибо правду нужно сказать) искусство сделать не может. Остроумием, энергией и воображением мы должны быть обязаны природе.

Я знаю, что система выискивания и выставления напоказ либо слабостей соседа, либо неэлегантности автора — не самое приятное занятие; вопрос, однако, не в том, приятно оно или неприятно, а в том, эффективно оно или неэффективно.

Всякий, кто знаком с трудами этимологов, должен хорошо знать, что существует мало предметов, в которых люди заходят так далеко в своих заблуждениях, как в этимологии. Немного знаний, опасных везде, в этимологии опасны вдвойне. В мире существовал избыток плохой этимологии по двум причинам.

Открытие отдаленных аналогий — это не только умственное упражнение, но, к несчастью, еще и умственное развлечение. Воображение получает удовлетворение, и критика считает грубым вмешиваться.

Далее, нет языка, который человек иллюстрировал бы так охотно, как свой собственный. Он знает его лучше всего и изучает его с наибольшей легкостью. Он любит его не мудро, а слишком сильно. Он находит в его структуре новые и своеобразные красоты; он переоценивает его превосходство и преувеличивает его древность. Таковы люди, которые говорят — в Уэльсе об убиквитете кельтов; в Германии о тевтонском происхождении римлян; и в Ирландии о финикийском происхождении милезиан.

Таким образом, две из тысячи и одной причины плохой этимологии — это причина психологическая и причина патриотическая. Nemini credendum de Patria sua (Никому нельзя верить в вопросах его отечества).

Я думаю, что при вступлении в неустоявшийся предмет человек должен смело сказать, и сказать в самом начале своего пути, на чьи мнения он полагается и чьим мнениям он не доверяет. Он должен объявить себя не то чтобы безоговорочным последователем какой-либо школы, но он должен назвать школу, которую он предпочитает. Он должен заявить, чьи книги он мог бы рекомендовать, а чьих он избегал бы. Так, если бы я читал лекции по геологии, я бы сразу сказал, являюсь ли я тем, что называется библейским геологом, или широким мыслителем: и так, в рассматриваемом отделе, я называю авторов, в которых я верю. В трудах Гримма и Раска я питаю большое доверие; в трудах Хорна Тука — некоторое; а в трудах Уайтера и Валланси (называя малых людей наряду с великими) — никакого вовсе.

В изучении языков, которые перестали быть разговорными, мы находим, с этимологической точки зрения, одно и только одно: слова в том виде, в каком они были затронуты предыдущими процессами изменений; другими словами, результаты этих процессов. Но в языке, который мы слышим вокруг себя, и, еще больше, в языке, на котором мы сами говорим, мы находим нечто большее, чем результаты; мы находим процессы, которые дают им повод; другими словами, мы видим изменение в процессе его совершения. В течение жизни одного человека, даже в течение очень немногих лет, те, кто смотрит, могут обнаружить не только то, что определенные слова модифицируются в отношении их значения, а определенные буквы модифицируются в отношении их произношения, но они могут также увидеть, как эти модификации осуществляются, устанавливая — для слов промежуточные значения, а для букв промежуточные звуки. Мы можем проследить градации повсюду. Мы можем, в нашем собственном языке и в наши собственные времена, видеть с уверенностью, какое изменение наш язык затрагивает особенно; мы можем наблюдать его тенденции. И мы можем делать это, потому что мы можем обнаружить, к каким конкретным послаблениям (будь то в значении или в произношении) мы сами и наши соседи имеем особую склонность. Мы можем, так сказать, пророчествовать. Мы не можем сделать этого с латынью Августа; мы не можем сделать этого с греческим языком Перикла.

Отсюда следует, что то, что мы хотим знать с уверенностью об этимологических процессах, должно быть собрано из современных языков. Те, кто ищет их в другом месте, ищут живых среди мертвых; аргументируя от вещей неизвестных (по крайней мере, неизвестных с уверенностью), и так спекулируя свободно и догматизируя нефилософски. Отсюда следует, что в современных языках, и из этих современных языков, в нашем собственном особенно, мы можем заложить глубоко и прочно, и как единственный истинный субстрат точной критики, основы нашего знания этимологических процессов. И заметьте, мы можем найти их в достаточном изобилии при условии, что мы достаточно ищем их. Ибо процессы, одинаковые по роду, хотя и не одинаковые по степени, встречаются во всех языках одинаково. Ни один процесс не встречается ни в одном языке, который не встречается также (в той или иной степени) в нашем собственном; и ни один процесс не может быть найден в нашем собственном языке, который не существовал бы (в той или иной степени) во всех других. Нет таких вещей, как специфические процессы: поскольку языки отличаются друг от друга не природой своих процессов, а степенями их развития. Это смелые, возможно, новые утверждения, но они не являются поспешными.[1]

Просто рассматривая как инструмент этимологии, я полагаю, что изучение современных языков по своей важности стоит на первом месте; в то время как следующим по ценности после этого (также рассматриваемым как инструмент этимологии) является изучение языков в период того, что можно назвать их распадом или их переходами.

Существует две стадии в языке. Через эти две стадии все языки рано или поздно проходят; некоторые раньше других, но все рано или поздно. В этом латинский язык может служить иллюстрацией. Во времена Августа он выражал отношения времени и места, другими словами, свои падежи и времена, через склонение и спряжение, или, говоря широко, через флексию. Во времена Данте было мало или совсем не было флексии, но вместо этого было изобилие вспомогательных глаголов и изобилие предлогов. Выражение времени и места через независимые слова вытеснило выражение через флексии. Теперь во всех языках флективная стадия идет первой. Это закон. Есть языки, которые остаются навсегда (по крайней мере, на неопределенное время) на своей более ранней стадии. Есть другие, с которыми мы никогда не вступаем в контакт, прежде чем они перешли к своей более поздней стадии. Языки этого последнего рода имеют подчиненное значение для этимолога. Те, которые он ценит больше всего, — это те, которые он видит на двух стадиях: будучи таким образом способным наблюдать распад одной, становление другой и переход, промежуточный между ними.

Теперь наш собственный язык (имея в виду англосаксонский) подпадает под условия, которые составляют хороший и достаточный язык как дисциплинарную основу в этимологии. Его можно изучать на двух стадиях. Когда мы доходим до времен Завоевания, мы должны подпоясаться для овладения новым языком.

Распад латыни (я говорю ради иллюстрации и сравнения) — это исследование само по себе. Это исследование полное и достаточное; однако не более, чем исследование распада готского языка. Ибо в этом запасе языков не только саксонский перешел в английский, но мезоготский, скандинавский и фризский — каждый дал начало какому-то новому языку; первый — верхненемецкому, второй — языкам Скандинавии, а третий — современному голландскому. Изучение, таким образом, языков готского запаса — это нечто большее, чем достаточная дисциплинарная основа в этимологии.[2]

В вопросах произношения живые языки имеют исключительное преимущество. Ибо мертвые языки говорят только глазу; а не через глаз нужно обучать ухо.

Хорошо для геолога классифицировать породы и располагать пласты, различать минералы и определять окаменелости; но гораздо лучше, если, предшествуя этому, он изучит силы природы и процессы, которые являются их операциями: и их он может изучать только так, как он видит их во времена, в которые он живет, или как он находит их записанными в аутентичных и неоспоримых историях. С этим знанием он может критиковать и конструировать; без него он может изобретать и воображать. Новым и изобретательным он может, возможно, стать; но он никогда не сможет быть философским и никогда не сможет быть научным. Так же обстоит дело и с этимологом. Всякий раз, когда в мертвом языке он предполагает процесс, который он тщетно искал в живом, он опережает свои данные. Основа этимологии — это изучение существующих процессов.

Наш язык получил свою долю; я должен спешить к рассмотрению нашей литературы.

Ранняя литература большинства современных наций состоит из одних и тех же элементов: из легенд о своих святых, из хроник, из гимнов и романов. Слишком много этого попало в руки монахов; и они были, слишком часто, прозаическими писателями варварской латыни; ибо проза (если не в языке, то по крайней мере в идее) была у них правилом, а поэзия — исключением. Таков общий характер ранней современной литературы; в которой, однако, наши саксонские предки были несколько (даже намного) удачливее своих соседей. Монашеское письмо было у них важным элементом; но оно не было единственным. У них была оригинальность помимо этого. А скандинавы были еще удачливее. У поклонников Одина и Тора была мифология; а мифологии — это творцы и творения поэзии. Норвежская мифология так же поэтична, как греческая. Я говорю это обдуманно. Теперь эта мифология была общей для всех готских племен. Саксонская и норвежская литературы имели дело (каждая в своей мере) с одними и теми же материалами; они дышали одним и тем же духом; и они облекали его в родственный язык. Но саксонская мифология фрагментарна; в то время как норвежская мифология — это целое. По этой причине скандинавская (или норвежская) литература не является посторонней для моего предмета.

Эти, первобытные и языческие времена наших предков, должны требовать и привлекать наше внимание; поскольку именно из них происходят наши характерные способы мышления (называйте их готическими или называйте их романтическими). В регионах язычества лежат темные источники нашей национальности.

Помимо этого, я считаю, что даже в вопросе языка прямой скандинавский элемент английского языка сильно недооценен;[3] и еще более недооценен косвенный скандинавский элемент нормандского французского. И здесь, опять же, когда мы доходим до Завоевания, мы должны бороться с новыми диалектами, нерегулярными воображениями и мистическими и таинственными мифологиями; ибо вещи, которые имеют ценность в языке, имеют ценность и в истории.

Теперь приходят, в должном порядке и в линейной последовательности, формирование нашей ранней английской литературы и дни Чосера; а затем дни Спенсера: периоды, которые необходимо иллюстрировать, но которые могут быть проиллюстрированы в будущем. А после них — эра Елизаветы, плодотворная великими людьми и плодотворная великими поэтами; настолько, что (полный обзор слишком обширен) ее нужно созерцать частями и по секциям.

Есть много причин для выбора в качестве предмета для иллюстрации драматических поэтов этого периода. Они стояли как великие люди среди расы великих людей; делая это, они имеют право на наше внимание на простых одиночных основаниях их собственного превосходного мастерства. Но, помимо этого, они, за исключением их одного великого представителя, известны лишь несовершенно. Слишком многие из нас считают эпоху Елизаветы эпохой исключительно Шекспира. Слишком многие из нас были введены в заблуждение односторонней пристрастностью шекспировских комментаторов. Эти люди, в мономании своего идолопоклонства, не только возводят своего автора в гиганты, но и превращают его современников в пигмеев. И кто не знает, как (на моральной стороне вопроса) их писания наполнены даже до тошноты приписываемой злобой Бена Джонсона? Сами будучи наиболее злобными.

Это, однако, было трудами позднего редактора либо полностью устранено, либо значительно разбавлено. Пусть будет для нас долгом и пусть будет для нас трудом любви искать тех комментаторов, которые спасли великих людей от пренебрежения потомства; и пусть наши симпатии будут с прилежным антикваром, который показывает, что поношение возникло несправедливо; и пусть наше одобрение будет с теми, кто исправил ошибки славы, свободно принятые и лишь недавно отложенные.

И все же здесь мы должны остерегаться реакции. Мэлоун и его сверстники ценили, или казались ценящими, елизаветинскую драму только за свет, который она проливала на текст их идола. Гиффорд, подстрекаемый к презрению несправедливостью, вел борьбу на другой стороне, с силой и духом; но он вел ее как партизан; резервируя (слишком много, но как редакторы имеют обыкновение делать) свое восхищение и свою хвалу для тех, кого он сам редактировал. Затем пришли Хэзлитт и Чарльз Лэм; которые нашли неоткрытые красоты у поэтов, еще более пренебрегаемых. Я думаю, однако, что они открыли эти красоты, или, во всяком случае, что они преувеличили их, в значительной степени из-за того, что ими пренебрегали.

Пусть здесь будет более католическая критика! пусть здесь будут хвалы более разборчивые! пусть здесь будут вкусы менее исключительные!

Елизаветинская драма является преимущественно независимой, она преимущественно характерна, она также преимущественно английская. Она глубоко, очень глубоко пропитана цветами и цветом лица эпохи, которая дала ей начало. В ней много мудрости и много воображения. Последний из наших ранних драматургов — Ширли. С ним заканчивается школа Шекспира. Переход отсюда внезапен и резок. Воображение угасает; остроумие преобладает. Любовные поэты пишут так, как будто они носят свои сердца в головах. Остроумие доведено до совершенства. Оно выросло из вырождения воображения; оно скоро будет отрезвлено в смысл; смысл — преобладающая характеристика писателей при королеве Анне. Школа Драйдена переходит в школу Поупа, Приор являясь, так сказать, промежуточным. Эра Карлов включает две школы; школу Коули, ложно называемую метафизической, с избытком фантазии и недостатком вкуса, и школу Драйдена, чья мужественная и огненная интеллектуальность симулирует, да! и является гением. Трагедия пошла вспять; но комедия эволюционирует к отдельному существованию и к своему полному совершенству. Дух Мильтона стоит отдельно от своих современников; не отражая ничего из своей эпохи, кроме своей полагающейся на себя энергии, моральной и интеллектуальной.

Теперь, хотя школы Коули и школы Драйдена существенно отличаются от той конкретной секции елизаветинской эры, которую мы только что созерцали, они не отличаются существенно от другой секции той же эры. Пусть это будет принято во внимание. В литературе нет поспешных переходов. Величайшие люди, самые оригинальные мыслители, самые творческие духи стоят менее одиноко, чем мир склонен воображать. Стили сочинения, которые в одном поколении изобильны и обычны, всегда существуют в эпоху, которая была до этого. Они не были, конечно, ее ведущими характеристиками, но все же они существовали внутри нее. Метрическая метафизика Коули была метрической метафизикой Донна: версифицированная диалектика Драйдена может быть найдена, с равной конденсацией, но меньшей гармонией, в елизаветинских писаниях сэра Джона Дэвиса. Секция одного века — это характеристика следующего. Эта линия критики — справедливая причина (одна из многих) никогда не упускать из виду и никогда не недооценивать неясных композиторов и устаревшую литературу.

Школа Поупа и школа наших собственных дней слишком далеки в перспективе, чтобы претендовать на какое-либо немедленное внимание.

И здесь я чувствую себя обязанным расстаться с предметом, который постоянно искушает меня стать экскурсивным.

Есть два сорта лекторов; те, которые абсолютно учат, и те, которые стимулируют учиться; те, которые исчерпывают свой предмет, и те, которые указывают на его направления; те, которые вливают в своих слушателей свои собственные идеи, и те, которые заставляют их думать самостоятельно. Что касается меня самого, то, признаюсь, моя цель и амбиция — преуспеть в последнем, а не в первом объекте. Провести тех, кто слушает меня, через серию авторов или через курс языков в полных деталях — это очевидно, даже если бы это было желательно, невозможность; но это не невозможность направить их внимание на выдающиеся черты конкретного предмета и привить им властную необходимость проявления своих собственных естественных сил независимым образом, так чтобы читать самостоятельно и судить самостоятельно. Теперь, поскольку я предпочел бы видеть ум человека активным, а не вместительным; и, поскольку я люблю опору на себя больше, чем обучение, у меня нет более радужного ожидания, чем то, что вместо исчерпания моего предмета я могу побудить вас исчерпать его для самих себя, могу отточить критику, могу указать оригинальные источники и, прежде всего, предложить цепочки честного, искреннего, терпеливого и настойчивого размышления.

ПРИМЕЧАНИЯ.

Примечание 1, стр. 6, строка 24.

Чтобы быть услышанными с доверием, мы должны доказать, что мы предвосхитили возражения. Есть те, кто показывает причину верить, что флективные элементы были когда-то независимыми корнями: другими словами (или скорее в формальном выражении), что данный падеж = корень + предлог, и что данное время = корень + глагол-связка. Теперь, веря, что, хотя две формы могут быть таким образом объяснены, третья может иметь очень другое происхождение, другими словами, проводя различие между методом объяснения данной части речи и методом делания этого, я нахожу, что направления возражения следующие:

Независимые слова, до их амальгамации с корнем и до их силы как элементов во флексии, были либо, как нынешние предлоги и глагол-связка, экспонентами отношений времени и места, либо они были, как нынешние существительные и глаголы, именами, выражающими идеи: и предполагая, что первое было случаем, старые флективные языки могли вырасти из языков, подобных нашему; и, vice versa, языки несклоняемые (или по крайней мере сравнительно таковые), подобные нашему, могут дать начало флективным, подобным латыни: в каком случае устанавливается цикл, и утверждение относительно последовательности падает на землю.

Теперь утверждение относительно двух стадий претендует быть истинным только насколько оно идет. Факт, что определенные нации даже сейчас развивают рудиментарную флексию из словаря независимых корней, дает нам, как этимологический феномен, третью и более раннюю стадию языка; стадию, однако, о которой знание, вне работы по этимологии, было бы излишним. Независимые корни, однако, в этих языках совпадают не с предлогами и глаголами-связками (сравнительно) несклоняемых языков, а с их существительными и глаголами.

Объектору другого сорта, который спросил бы (например), где был пассивный залог в английском или определенный артикль в латыни, ответом было бы то, что вопрос показывал непонимание утверждения в тексте, которое фактически таково: не то, что есть либо в английском, либо в латыни, соответственно, пассивные залоги или определенные артикли, но что есть в двух языках процессы, которые развивают их. Может быть также добавлено, что (очевидная истина) количество процессов зависит от способности языка. Диалект, состоящий (как некоторые делают) из около десяти сотен слов, может нести только пропорциональное количество процессов. Истина, однако, утверждений в вопросе зависит от этого: а именно, что все процессы, там существующие, — это процессы, которые существуют в другом месте, и что все процессы, которые с данным увеличением языка могут в любое будущее время быть развиты, должны совпадать, по роду, с процессами других языков.

Может быть удовлетворительным для автора «Принципов геологии» обнаружить, что его критика затрагивает другие науки, помимо его собственной. Несмотря на прилежание и проницательность континентальных критиков, можно сомневаться, не должны ли принципы этимологии (как науки) быть еще представлены. Я использую слово «представлены» намеренно. Что многие этимологи применяют их, я наиболее уверен; где, однако, мы находим их детализированными в системе или признанными как тесты?

Мы слишком много черпаем у филологов Германии; и где люди черпают бесконечно, они доверяют безоговорочно. Я верю, что основы этимологии должны быть заложены на изучении существующих процессов; и я становлюсь оптимистичным, когда помню, что никем так хорошо, как англичанином, эти процессы не могут быть собраны. За исключением русского (сомнительное исключение), мы вступаем в контакт с большим количеством языков, чем любая нация под солнцем. Здесь, таким образом, у нас есть преимущество во внешних факторах. Детали этимологии я могу охотно уступить ученым континента; в них они уже пожали урожай: но для принципов этимологии я признаюсь в надежде, что это может быть английская школа, к которой будут обращаться первой и которой будут доверять последней. Набрасывая контур системы научной этимологии, я снова заимствую свои аналогии из геологии. Ее первичные деления были бы двумя: во-первых, процессы, которые изменяют форму слов, или формальные процессы. Во-вторых, процессы, которые изменяют их значения, или логические процессы. Первые из них были бы основаны на аффинитетах и взаимообменах звуков, вторые — на аффинитетах и взаимообменах идей: науки (среди прочих), на которых они были воздвигнуты, будучи, соответственно, акустикой и метафизикой; и степени этимологической вероятности тогда совпадали бы с соответствием двух сортов процессов.

Мало этимологов имеют какое-либо представление об огромном влиянии малых и обычных процессов, при условии, что степень языка, которую они затрагивают, значительна. В очень обобщающей классификации языков на моносложные, трилитеральные и полисинтетические я не питаю доверия; ибо я могу отнести (к моему собственному удовлетворению по крайней мере) различия, которые обычно приписываются оригинальному разнообразию состава, к разнообразию в развитии процессов: другими словами, я знаю процессы, которые с данной степенью развития делают три класса конвертируемыми каждый в другой. С этими понятиями я, конечно, делаю исключения к принципу классификации; ибо я отрицаю, что форма языка является в какой-либо степени существенной характеристикой. Аксиома не Propter formam Lingua est id quod est (Язык есть то, что он есть, из-за формы), а Propter elementa Lingua est id quod est (Язык есть то, что он есть, из-за элементов). Вопрос относительно классификации в пункте аналогичен вопросу относительно химической и естественно-исторической классификации в минералогии.

Примечание 2, стр. 7, строка 22.

Если бы не примесь других вопросов, настоящая лекция могла бы быть озаглавлена «Достаточность английского языка как дисциплинарного исследования в грамматике и этимологии, независимо от факта того, что он является родным языком англичан». Приложенная квалификация отнюдь не является излишеством. Наш родной язык — лучший инструмент в дисциплинарном исследовании просто потому, что он наш родной; и поляк, испанец или венгр могут лучше всего заложить свои идеи общей грамматики из специального изучения польского, испанского и венгерского языков соответственно. Очень ощутимая причина для этого в том, что, прежде чем мы сможем выгодно изучать систему языка, мы должны были приобрести определенное количество деталей его. Теперь, в попытке собрать идеи общей грамматики из изучения иностранного языка, мы обнаружим, что теория будет затоплена практикой; другими словами, что, пытаясь делать две вещи одновременно, мы сделаем одну из них плохо. Просто, таким образом, предсказать в Англии, об английском языке, что он был хорошим и достаточным дисциплинарным инструментом, значило бы остаться молчаливым относительно его абстрактных достоинств как такового.

Из этих абстрактных достоинств степень зависит от хронологического охвата языка, который мы используем. Чтобы получить их на максимуме, две стадии должны быть включены: и две стадии будучи включенными, он более наравне с языками классической древности, чем это обычно считалось. Все же (рассматриваемый только до сих пор) он уступает им. Ибо греческий и латынь, превышая его в количестве оригинальной флексии, прошли через равное количество изменений. Рассматривая, однако, не только английский, но весь диапазон родственных языков, формирующих готский запас, вопрос принимает другую форму. Как магазин процессов и принципов, готский запас не только равен классическому, но превышает, далеко, греческую ветвь его. Иврит из своей квази-символической формы имеет дисциплинарные достоинства свои собственные.

Пусть языки Греции и Италии будут изучены ради них самих; и теми, кто имеет привилегию ценить их. Можно было бы подумать, что работы Гомера и Демосфена, Лукреция и Цезаря были достаточной причиной для переворачивания дневными и ночными руками копий, которые представляют их. Но пусть нам не говорят (как мы часто слышим), что необходимо изучать латинскую или греческую акциденцию ради изучения грамматики в целом. Самообман, что, берясь за латынь и греческий, мы изучаем грамматику, вместо того чтобы начинать литературу, слишком часто является оправданием для завершения наших исследований как раз там, где они могли бы выгодно начаться, и для смотрения с самоуспокоенностью на ограниченные приобретения как раз там, где ограниченные приобретения преимущественно мало полезны.

Примечание 3, стр. 8, строка 27.

Я чувствую, что утверждение, сделанное здесь, требует модификации и объяснения. Я был бы огорчен, если бы предполагалось, что я сделал его под старым понятием, что в каких-либо письменных записях саксонской литературы есть какая-либо явная примесь датского (т. е. скандинавского); еще меньше я участвую в вере ранних готских ученых в существовании их так называемого дано-саксонского диалекта. Я признаю, более того, критику, которая относит кажущийся датский (скандинавский) элемент восточно-английских и нортумбрийских глоссариев к оригинальному аффинитету между экстремальным нижненемецким и экстремальным скандинавским диалектами: таким образом делая его косвенным. Это было однажды моим мнением (которое я с тех пор модифицировал, но не оставил), что в нынешнем английском, и следовательно в нижнегерманской ветви готского запаса, неясные следы великих скандинавских характеристик (а именно существование пассивного среднего или рефлексивного залога и своеобразное выражение смысла определенного артикля) могли быть обнаружены: но это было не на этой идее, что я основал утверждение в тексте.

Вопрос имеет свои своеобразные трудности. Слова, которые долго проходили за скандинавские, постоянно обнаруживаются в саксонском; так что филолог, который сказал бы «это слово скандинавское, а не саксонское», имеет трудную задачу доказательства отрицательного. Далее, пункт — это один, относительно которого утверждение ни одного человека не должно быть принято. Поспешность индукции, в пользу конкретных языков, когда мы знаем эти языки (как каждый язык, действительно как каждый вид знания, должен быть известен) за счет какого-то другого, приходит на нас бессознательно. Языки готского запаса, которые я знаю лучше всего, — это языки Скандинавии; провинциальный диалект Англии, который я изучал больше всего, — это диалект Линкольншира и соседних морских графств. Здесь превосходство датского (скандинавского) элемента будучи признанным, вопрос в том, является ли он прямым или косвенным. Я свободен признаться, что это обстоятельство обостряет мое зрение для восприятия (истинного или ложного) прямых датских элементов. Как противовес, однако, сознание этого порождает пропорциональное недоверие к себе.

В целом, я предпочел бы, чтобы предложение звучало так: прямой скандинавский элемент в английском еще должен быть определен, и здесь (как во многих других местах) есть открытое поле для оригинального исследователя.

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ЛЕКЦИЯ,

ПРОЧИТАННАЯ В БОЛЬНИЦЕ МИДЛСЕКС, 1 ОКТЯБРЯ 1847 ГОДА.

Существуют определенные факты такой первостепенной важности, что они не только терпят, но требуют повторения. Обычные обязанности повседневной жизни и обычные правила социальной политики — это вопросы, которые ни один моралист не излагает раз и навсегда: напротив, они повторяются так часто, как того требует случай, — а случай требует их очень часто.

Именно в силу того, что определенные медицинские обязанности — как со стороны обучающих, так и со стороны обучающихся — носят подобный характер, великие школы нашего мегаполиса ежегодно испытывают необходимость в обращении, подобном тому, которое я имею честь представить вам сегодня.

Вы, пришедшие сюда учиться, находитесь под давлением весомой ответственности — в одних случаях материального, в других — морального характера, но во всех без исключения — крайне неотложной и императивной.

Перед обществом в целом — перед огромной массой ваших ближних, перед бесчисленным множеством людей, изнемогающих от болезней или страдающих от боли, перед всей этой бесконечной семьей, чьим земным уделом является телесное, а зачастую и душевное страдание, — перед всеми, кто живет, дышит, чувствует и разделяет с вами общую участь страдания, — здесь, во всей их полноте, глубине, долготе и широте, лежат ваши обязанности особого рода. Вы даете обещание облегчить человеческие недуги, но нарушаете это высокое обещание, если действуете неумело. Вы призываете к себе всех страждущих, но можете лишь усугубить те мучения, которые призваны утешить и облегчить. Вы несете в себе внешние и видимые признаки, если не высшей целительной мудрости, то, по крайней мере, проницательной заботы, приносящей облегчение. Меньшее, чем это, — все равно что камень вместо хлеба; меньшее, чем это, — яд в источниках надежды.

Не сейчас, конечно, но через несколько коротких лет так оно и будет. Как бы ни была коротка человеческая жизнь, период обучения вашей профессии — лишь малая часть времени, которое придется провести в ее практике. Пройдет немного времени, и вы, возможно, будете учить там, где сейчас учитесь сами. Еще через меньший срок вы будете применять на практике то, чему вас сейчас обучают.

И практику нельзя начинать, пока вы не обрели достаточную для этого пригодность. Остерегайтесь расхожих банальностей о беспечности и прокрастинации. Юристы иногда говорят, что «никто не знает своей профессии, когда начинает ею заниматься». И то, что юристы говорят о праве, медики повторяют о медицине. Люди того положения в медицине, которое, подобно респектабельности старой ошибки, измеряется только временем, больше всего любят так рассуждать; а люди, не имеющие никакого положения, больше всего любят им вторить. Это расхожий парадокс ваших «практиков», то есть людей, которых может научить только практика. Выбросьте эту чепуху из головы. Она сделает вас эготистами, она сделает вас эмпириками, она сделает вас людьми одной идеи: она сделает вас, даже когда вам кажется, что это пойдет вам на пользу, самыми дикими спекулянтами. Практика «практиков», в том смысле, в каком я сейчас использую эти слова, — это отличный способ сделать что угодно в мире, за исключением самих практикующих врачей.

Что ж! Это могло показаться отступлением, но это не так: это довод против откладывания времени вашего обучения. Когда придет ваш первый пациент, вы должны быть к этому так же подготовлены, как и готовы.

Разница между старыми практиками и начинающими будет всегда — по крайней мере до тех пор, пока есть ценность в опыте и разница между старостью и молодостью; но эта разница, которая неизбежна, должна быть ограничена насколько возможно, должна быть сведена к своим надлежащим размерам и ни в коем случае не должна позволять себе раздуваться до искусственных масштабов. Если это происходит, то это хуже, чем простая умозрительная ошибка, — это пагубное заблуждение: оно порождает вредную прокрастинацию, оправдывает вялость и создает предлог для упущенных возможностей; оно тратит время, что плохо, и поощряет самообман, что еще хуже.

Разница между старыми практиками и начинающими будет всегда, но она должна заключаться не столько в качестве их работы, сколько в легкости, с которой она выполняется. Это должно быть приобретением для врача, а не потерей для пациента.

Если бы я нанес тем, к кому имею честь обращаться, несправедливость, предположив, что моральные доводы в пользу дисциплинарной подготовки в ходе обучения, к которому вы приступаете, были потрачены впустую для их умов и совести, я был бы волен покончить с этой частью моего аргумента и изложить ее в самой краткой и резюмирующей манере. Я был бы волен сказать, языком более простым, комплиментарным и более убедительным, чем увещевательным, что вы должны быть готовы к своей работе, когда приступаете к ней. Если вы споткнетесь на пороге, вы сломаетесь на всю оставшуюся жизнь. Ошибка в начале — это неудача на будущее. Более того, mala praxis является проступком в глазах закона, за который вы можете быть сначала оштрафованы судом присяжных, а затем подвергнуты позору в прессе. Этот факт, который невозможно отрицать, должен быть решающим аргументом против нелепой доктрины, которую я разоблачил; однако, сколь бы решающим он ни был, я не счел нужным выдвигать его на первый план. Пусть лучшее чувство заменит его. Честность — лучшая политика, но не честен тот, кто руководствуется только этой политикой.

Все это может быть правдой; однако можно сказать, что ответственность — дело будущего. «Довлеет дневи злоба его». Мы подумаем об этом, когда закончим институты и колледжи. Вы должны привести нам лучшие причины для принесения наших склонностей в жертву долгу, чем те, что основаны на ответственности «paulo-post-futurum» (будущего времени). Пусть будет так: у вас все еще есть долг, неотложный и абсолютный — не будущий, а немедленный; не в отдалении, с гипотетическими пациентами, а здесь, рядом, с реальностью друзей и семьи; не вовне, с общественностью, а дома, в вашем частном кругу родителей, родственников и опекунов. Ими вы доверены здесь с особой, определенной, недвусмысленной, несомненной целью — целью, которую никакая изобретательность не может умалить и никакая тонкость не может оспорить, — целью обучения, дисциплины, подготовки. Вы не только приходите сюда учиться, но и посланы сюда для этого: и вас сопровождают тревожные пожелания и разумные надежды. Вам поручено воспользоваться временем, которое опыт показал как достаточное, и возможностями, которые считаются необходимыми: и нет оправдания небрежности.

Сколь бы велики ни были возможности, их недостаточно, чтобы ими разбрасываться; и сколь бы ограниченным ни казалось время в глазах тех, кто знает его лишь по нецелевому использованию, это период, который значительный опыт санкционировал как справедливое и среднее время для справедливых и средних способностей, а также для справедливого и среднего усердия: не минимальный период, созданный для железного прилежания, с одной стороны, или для пламенного таланта — с другой, а период, адаптированный к обычным способностям обычной массы человечества — время здравого смысла, время, слишком долгое или слишком короткое только для крайностей интеллекта — слишком короткое для медлительности закоренелой тупости, слишком долгое для быстрого прогресса необычайного и редко встречающегося гения.

Этим временем вы обязаны распорядиться наилучшим образом. В ваших интересах делать это ради самих себя; ваш долг — делать это ради ваших друзей.

Вы приходите в больницу учиться — вы приходите в больницу учиться в строжайшем смысле этого слова. Вы приходите изучать медицину так, как вы пошли бы — если бы вместо медицины вашей профессией было право — в палаты специального адвоката, общего юриста или составителя документов по праву справедливости. В этом строгом смысле ваше присутствие здесь подразумевает учебу — учебу исключительную, без потери времени и без разделения внимания. Вы приходите сюда не так, как священнослужитель идет в университет, а как художники едут в Рим — не для того, чтобы числиться, а чтобы работать.

Я должен здесь предостеречь от неверного толкования выражения, использованного несколько предложений назад. Я не хочу допустить ничего, что могло бы поощрить ростки чрезмерной самонадеянности. Я выразил мнение — которое, как я полагал, было решительным, — что время, отведенное на ваши медицинские исследования, является полным, справедливым и достаточным, настолько, что если оно окажется недостаточным, вина должна лежать в небрежном отношении к нему. Однако, будучи достаточным, оно не дает возможности для какого-либо излишнего досуга. На него нельзя полагаться. У вас нет лишних месяцев, недель, дней или даже часов, чтобы играть с ними. Это достаточный срок для того, чтобы вы заложили те знания о своей профессии, которые опыт и мнение ваших экзаменационных комиссий сочли нужным потребовать. Я считаю, что объем, требуемый таким образом, подобно времени, предоставленному для его приобретения, является справедливым объемом. Но он не является высоким, и не правильно, чтобы он был таковым. Стандарты пригодности, установленные для измерения такого многочисленного контингента студентов, как в медицине, редко ошибаются в сторону строгости. Они благоприятствуют посредственности; и они должны благоприятствовать ей. Это безопасно: и это все, на что они имеют право рассчитывать. То, что они заявляют, никогда не бывает очень грозным; и то, что они требуют, обычно меньше того, что заявлено. Но время, достаточное для этого «modicum» (или минимума) профессионального обучения, не является временем, достаточным для формирования практикующего врача той степени мастерства, которую конкуренция в открытой профессии, подобной медицине, требует в качестве гарантии успеха. У экзаменационной комиссии есть только одна цель — она должна убедиться, что вы можете практиковать с безопасностью для общества. Она никогда не гарантирует и не претендует на то, чтобы гарантировать, что вы будете практиковать с успехом для себя или даже что вы вообще будете практиковать. В глазах экзаменатора, как и в глазах уполномоченного по делам душевнобольных, есть только два типа людей: те, кого можно выпустить в общество, и те, кого нельзя. В глазах общества существует каждая степень мастерства и каждое разнообразие сравнительных достоинств или недостатков.

Теперь о способе достижения этих более высоких степеней мастерства и наградах, моральных или материальных, которые они обеспечивают — которые следуют за ними так же верно, как удовлетворение следует за правильными действиями, а наказания — за неправильными. О возможности мы уже говорили. Она заключается во всем спектре средств и приспособлений, с помощью которых мы здесь, а другие в других местах, используем те болезни, от которых человечество страдало и страдает, ради облегчения страданий, которые они, по-видимому, обеспечивают в будущем. Болезнь для нас — это не только объект прямого и немедленного облегчения для пациента, который ее переносит, но и косвенное средство облегчения для тех, кто еще не затронут ею. Из зла рождается добро. Мы делаем больных полезными для здоровых; мертвых — доступными для живых. Из эпидемии приходит исцеление, а из тлена смерти — законы и правила жизни. У нас есть страдания, и у нас есть обучение, и ни то, ни другое не должно быть для вас потеряно. Слишком поздно обнаруживать, что эти объекты и подобные им объекты являются отталкивающими и неприятными. Об этом следовало подумать раньше. Ваш выбор сделан, и его нужно придерживаться. Открытие того, что обучение неприятно, — это открытие ошибки в выборе вашей профессии; и чем скорее вы исправите такую ошибку, тем лучше — лучше для вас самих, лучше для ваших друзей, лучше для общества и лучше для самой профессии.

Упорная работа при наличии хороших возможностей — вот что создает практикующих врачей. Одно без другого недостаточно. Существует расход усилий, когда ваше усердие опережает ваши материалы, и существует потеря полезных фактов, когда пренебрегают случаями для наблюдения.

Смотрите все, что можете, и слушайте все, что можете. Маловероятно, что случаи будут множиться для ваших специальных наблюдений, и не является ни политикой, ни практикой тех, кому поручено ваше обучение, открывать рты наугад.

Смотрите все, что можете. Если случай обычный, вы получаете такое знакомство с явлением, что оно будет постоянно возникать перед вами. Если редкий — вы увидели то, что можете редко увидеть снова. Есть все основания принимать практику больницы именно такой, какой вы ее находите. Она представляет болезни самого широкого класса человечества — бедных; и, хотя в некоторых деталях могут быть различия, в целом формы заболеваний, наиболее распространенные в больницах, являются наиболее распространенными в мире в целом; и vice versâ. Следовательно, то, что вы видите здесь, является скорее правилом, чем исключением для того, что вы увидите в дальнейшем. Болезни не только по существу те же, но и пропорция, которую они имеют друг к другу, почти та же. Я упоминаю об этом, потому что часто существует тенденция бегать за редкими случаями, пренебрегая обычными; в то время как, с другой стороны, замечательные и поучительные формы заболеваний упускаются из виду просто потому, что их считают скорее курьезами, чем элементами практики. Вы можете зайти слишком далеко в своем пренебрежении обычными случаями, полагаясь на то, что они обычны. Вы можете знать все о каталепсии и гидрофобии и ничего — о чесотке или кори. Вы можете обнаружить, что из двух заинтересованных сторон, пациента и вас самих, именно первый знает больше о своей жалобе. Вы можете дожить до того, что ваш диагноз будет исправлен санитаром, а ваш прогноз раскритикован медсестрой. С другой стороны, пропуская отдельные случаи редких заболеваний, вы можете упустить возможность иметь возможность обращаться к своей памяти, а не к своей библиотеке.

Я привел вам доводы против страха перед чрезмерным наблюдением и против пагубной привычки пренебрегать этим случаем, потому что он обычный, а тем — потому что он редкий, — обычное оправдание для пренебрежения всеми болезнями и популярная причина для этого. «Medicus sum, nihil in re medicâ a me alienum puto» и т. д. Некоторые умы, действительно, устроены так, что они могут извлечь многое, очень многое из отдельных случаев, из единичных образцов болезней. Сила детального анализа является характеристикой этого рода наблюдения. Вполне возможно так ухватиться за истинные условия болезни, чтобы убедиться раз и навсегда в ее реальном постоянном атрибуте — в ее сущности, если я могу так выразиться. И, увидев это, вы можете, для определенных целей, увидеть достаточно; увидеть это с одного взгляда; увидеть это в едином представлении так же хорошо, как другие видят это в сотне. Я говорю, что некоторые умы так устроены; но они редко являются умами многих людей в одном поколении и никогда не являются умами начинающих. Прежде чем эта сила будет достигнута, ваше наблюдение должно быть дисциплинировано до точности и быстроты инстинкта; и к этой силе наблюдения — достижимой только долгой практикой и после долгой практики — должна быть добавлена высокая сила размышления.

Ни на какую такую силу нельзя полагаться. Если студент обманывает себя, болезнь его разуверит. Лучшие практики, в конечном счете, — это те, чья память хранит наибольшее количество индивидуальных случаев — индивидуальных случаев, хорошо наблюдаемых и прилично классифицированных. Общепринято утверждать, что особой силой покойного сэра Эстли Купера была сила памяти такого рода, и я полагаю, что лучшего примера ее ценности приводить не нужно. Теперь память о случаях подразумевает существование случаев, которые нужно помнить; и прежде чем вы расположите их в хранилище своих мыслей, вы должны были увидеть и рассмотреть; должны были использовать как свои чувства, так и свое понимание; должны были видеть, касаться и обращаться с одними, и должны были понимать и размышлять с другими.

Я говорю об этих вещах так, как они существуют в дисциплинированных интеллектах и в цепких воспоминаниях; и, возможно, могут возразить, что я говорю о вещах, которые составляют скорее исключение, чем правило; что я измеряю силу обычных людей силой необычайных примеров. Я взвешиваю свои слова, когда намеренно утверждаю, что это, хотя частично и верно, не является таковым в целом; и что это гораздо менее верно, чем обычно полагают. В большинстве тех случаев, когда мы теряем преимущество предшествующего опыта, пропуская применение наших знаний о предыдущем подобном случае, вина лежит не столько в расслабленности памяти, сколько в первоначальной неполноте наблюдения. Наблюдайте внимательно и хорошо обдумывайте, и память может позаботиться о себе сама. Подобно удачно примененному прозвищу, хорошо сделанное наблюдение прилипнет к вам — следите ли вы за ним или пренебрегаете им. Лучший способ научиться плавать — это попытаться утонуть, и это так потому, что плавучесть, как и память, естественна, если вы беретесь за дело правильно. Пусть те, кто не доверяет своей памяти, однажды понаблюдают внимательно, а затем забудут, если смогут.

Есть веские причины культивировать эту привычку во все времена, но есть особые причины, почему те, кто находится на пороге своей профессии, должны более тщательно ее культивировать. Не потому, что вам многому нужно научиться — у нас у всех есть это, — и не потому, что вы имеете привилегию больших возможностей — у нас у всех есть и это тоже, — должны вы наблюдать, размышлять, систематизировать и помнить. Ваш возраст дает вам преимущество. Возраст большинства из вас — это возраст, когда свежие факты схватываются лучше всего: и схватываются лучше всего потому, что они свежие. Готовы ли вы понять их полное значение, как вы сможете сделать это в будущем, сомнительно. Несомненно то, что эффект их новизны запечатлевает их более убедительно в вашей памяти.

И это практика — практика в хорошем смысле этого термина, и в смысле, который побуждает меня предостеречь от неверного толкования ее предыдущего применения. Несколько предложений назад я использовал фразу «практические люди», добавив, что так называемые люди — это люди, которых может научить только практика. Признаюсь, этот способ выражения был уничижительным. Для цели, к которой он был применен, он и должен был быть таким. Это термин, против которого вы должны быть начеку. Практика — настолько хорошая вещь сама по себе, что ее имя и название применяются ко многим плохим вещам. Неряшливость — это практика, если кому-то удобно так ее называть; презрение к чтению — это практика; и кровопускание во всех случаях, когда вы забываете дать слабительное, — это практика; и плохая практика тоже. Будьте начеку против этого: но не будьте начеку против другого рода практики: практики людей, которые сначала наблюдают, затем размышляют, затем обобщают, а затем сводят свои результаты в привычку. Это истинный свет, которому вы должны следовать, и в этом смысле практика является не только безопасным проводником, но и безопасным проводником. Это опыт, или, если хотите более философский термин, индукция. Теоретические люди могут быть обучены этим, и самые мудрые теории обучаются им. Когда я сказал, что практические люди обучаются только практикой, я никогда не подразумевал, что они единственные люди, которых может научить практика. Опыт делает дураков мудрыми; но дураки — не единственные люди, которые могут извлечь выгоду из опыта.

Смотрите и слушайте — чувства должны служить пониманию. Глаз, ухо и палец — упражняйте их, чтобы они приносили знания.

Смотрите и слушайте — чувства должны служить своему собственному совершенствованию. Глаз, ухо и палец — упражняйте их, чтобы они улучшали себя как инструменты. Знание — это много, но дисциплина — это больше. Знание — это плод, который хранится, но дисциплина — это дерево, которое дает его. Одно — это забота, которая сохраняет, другое — культивация, которая поставляет.

Привычка к точному наблюдению отнюдь не так сложна, как туманно намекают логики, и не так легка, как тщетно воображают эмпирики. Долг тех, кто учит вас, — указать середину.

Тон некоторых моих наблюдений рискует быть неверно истолкованным. Он был ограниченным. Он говорил о случаях, как будто во всем спектре медицинского обучения нет ничего, кроме случаев; и о наблюдении, как будто способности медицинского работника должны принять мономаниакальную форму и сводиться только к наблюдению; о больницах, как будто они состоят только из коек и пациентов; и о клинической медицине и клинической хирургии, как будто не существует такого первостепенного предмета, как физиология, и таких важных вспомогательных дисциплин, как химия и ботаника. Это все больница и никакой школы — все палаты и никакой музей — все болезни и никакого здоровья. Это была линия, по которой я шел; и я чувствую, что мне могут вменить в вину, что я шел по ней слишком долго и слишком исключительно. Недооцениваю ли я приобретение тех отраслей знаний, которые являются побочными и подчиненными медицине, а не элементами самой медицины — которые являются подходами к храму, а не его сокровеннейшей святыней, — будет видно в продолжении. В настоящее время я лишь оправдываю значимость, которая была придана клиническому наблюдению, настаивая на подчиненном характере всего, что преподается вдали от постели больного и за пределами ощутимых границ болезни. Ни один предмет, преподаваемый таким образом, не является прямой и первичной целью вашего обучения. Искусство исцеления — таково. Вы изучаете другие вещи, чтобы понять это; и в больницах, по крайней мере, вы изучаете их исключительно с этой целью. Если вы хотите быть физиологом, химиком или ботаником, независимо от медицинского применения наук физиологии, химии и ботаники, есть школы лучше, чем Мидлсекская больница, или, действительно, чем любая больница вообще. Там их можно изучать так, как изучают математику в Кембридже или классику в Итоне — просто ради их собственных великих и неотъемлемых ценностей. Но здесь вы изучаете их иначе, то есть так, как математику преподают в военном колледже или как классику преподают в Колледже преподавателей, для конкретной цели и с ограниченным взглядом — с взглядом, ограниченным иллюстрацией болезни, и с конкретной целью сделать их косвенными агентами в терапии. Если бы вы могли придумать лечение болезни без знания болезненных процессов, было бы пустой тратой времени беспокоить себя патологией; или если бы вы могли обосновать явления болезненного действия без знания действий здоровья, физиология была бы лишь благородной наукой для философов; или если бы вы могли построить систему физиологии, определяющую функции органов и восприимчивость тканей, независимо от анатомии этих органов и этих тканей, скальпели были бы для вас так же неуместны, как телескопы; и если бы эти три науки не получили разъяснения от химии, ботаники и физики, тогда химия, ботаника и физика имели бы ценность — ни больше, ни меньше — искусства критики или биномиальной теоремы. То, чему вас учат в школах, преподается вам не потому, что это стоит знать — ибо латынь, греческий и математика стоят того, чтобы их знать, — а потому, что, прежде чем пациентов можно будет вылечить, их необходимо изучить.

И чтобы их вообще можно было преподавать, их нужно преподавать систематически. Легко просить определенное количество этих двух побочных наук — выбирать только те части, которые нужны для использования, требовать только тот «modicum» ботаники, который иллюстрирует Фармакопею, и только те фрагменты химии, которые делают рецепты безопасными, а мочу понятной. Легко, говорю я, просить обо всем этом; но искусство такого преподавания «per saltum» еще предстоит открыть. Целое более управляемо, чем половина. Как это бывает у других, мне сказать трудно; но для своего собственного преподавания я бы предпочел взять самого тупого мальчика из худшей школы и начать с ним предмет с правильного конца, чем начинать с неправильного конца с самым умным призером, который когда-либо льстил родителям или радовал инструктора. Кусочки ботаники и крошки химии менее усвояемы, чем целые курсы.

Столько о тех исследованиях, которые делают вашу терапию рациональной. Некоторые немногие отзывались о них пренебрежительно — как Сиденхем, в полноте своего знания симптомов, пренебрежительно отзывался об анатомии, или как греческий скульптор, знакомый с обнаженной фигурой, мог обойтись без вскрытия. Тем не менее, они необходимы для основы вашей практики. Они должны служить опорой для ваших наблюдений.

А теперь мы можем спросить, когда медицинское образование пройдено, собрали ли вы из него, помимо вашей профессиональной достаточности, какие-либо вторичные преимущества того рода, которые приписываются самому образованию, взятому в абстрактном виде? Являются ли ваши знания того рода, который возвышает, и является ли ваше обучение того рода, который укрепляет?

В целом, вы можете быть удовлетворены обратным действием вашего профессионального образования на ваше общее образование — то есть, если вы берете практический, а не идеальный стандарт. Оно сделает для вас в этом отношении столько же, сколько юридические исследования делают для барристера, и столько же, сколько теологическое чтение делает для священнослужителя; и, возможно, в тех пунктах, которые не являются общими для трех профессий, медицина имеет преимущество. Ее химия, которую я охотно видел бы более смешанной с физикой, выводит вас на порог точных наук. Ее ботаника является в высшей степени дисциплинарной для способности к классификации; действительно, для наук о естественной истории в целом медицинское образование почти необходимо. Ясные идеи в физиологии достигаются только через упражняемую силу абстракции и обобщения. Явления безумия могут быть оценены только тогда, когда поняты общие явления здоровой психической функции и когда нормальные действия ума логически проанализированы. Таково медицинское образование как инструмент саморазвития: и в том виде, в каком образование существует в настоящее время, человек, который извлек из него максимум, может ходить среди ученых людей мира со смелым и уверенным лицом.

Я настаиваю на том, чтобы такая справедливость была оказана интеллектуальному характеру моей профессии, а именно: чтобы она измерялась практическим, а не идеальным стандартом. Слишком много духа преувеличения витает вокруг — того рода преувеличения, который заставляет людей видеть в требованиях к своей собственной профессии требования к полудюжине других — того рода преувеличения, которое заставило Витрувия, самого архитектора, тщательно доказывать, что прежде чем человек сможет взять в руки мастерок, он должен обладать знанием всех наук и привычкой ко всем добродетелям. Несомненно, это возвысило бы медицину, если бы каждый член профессии знал гораздо больше, чем от него требуется, — однако это не причина для того, чтобы мы требовали гораздо большего, чем делаем. Такое понятие может возникнуть только из-за путаницы в обязанностях со стороны тех, кто руководит медициной. Их дело — общественная безопасность; и положение их профессии — их дело только постольку, поскольку оно влияет на это. Доверие предназначено для блага кого угодно, только не доверенного лица.

Два возражения лежат против рекомендации посторонних отраслей обучения в медицине: во-первых, настаивая на них как на элементах специального курса обучения, они, по смыслу, исключаются из общего; во-вторых, они не являются частью трехлетнего обучения.

Сосредоточьте свое внимание на главном. Я вполне удовлетворен тем, что, поскольку достоинства или недостатки образования способствуют положению профессии, мы можем принять наше таким, какое оно есть, и все же сохранить свое. Тем не менее, чтобы положение, данное медицине ее выдающейся известностью, в сочетании с церковью и адвокатурой, как одной из так называемых ученых профессий, не поощряло идею о том, что множественность достижений должна быть характером полного и совершенного медицинского практика, следует указать на одну или две важные реальности в отношении нашего положения. Мы находимся в невыгодном положении по сравнению как с церковью, так и с адвокатурой. Нам нечего противопоставить таким великим политическим призам, как канцлерство и архиепископство. Мы находимся в этом невыгодном положении; и в такой стране, как Англия, это большое положение: так что то, что мы выигрываем от связи в глазах общества, больше того, что мы даем; и сама связь искусственна и, как таковая, растворима. Лучше смотреть правде в глаза — мы должны стоять или падать в зависимости от нашей собственной полезности.

Горд быть полезным — презирая быть большим

— должно быть девизом того, чья честность должна быть на уровне его мастерства, кто должен завоевать двойное доверие и кто, если он хорошо выполняет свой долг, так же уверен в своем надлежащем влиянии в обществе и на общество — и это влияние благородное, — как если бы он был членом профессии, обеспеченной респектабельностью всеми милостями, которые влияние может вырвать, и всеми прерогативами, которые время может накопить. По сравнению с церковью и адвокатурой, наша хватка на обществе держится на ниточке — но это нить жизни.

Таковы обязанности, возможности и перспективы тех, кто сейчас собирается подготовиться к своей будущей карьере. Мы, кто учит, также имеем свои обязанности; мы знаем их; мы учим там, где Белл учил до нас; мы учим там, где была потеряна почва; однако мы также учим с хорошими надеждами, основанными на улучшенных предзнаменованиях.

ОБ ИЗУЧЕНИИ ЯЗЫКА КАК ОТРАСЛИ ОБРАЗОВАНИЯ.

ЛЕКЦИЯ, ПРОЧИТАННАЯ В КОРОЛЕВСКОМ ИНСТИТУТЕ ВЕЛИКОБРИТАНИИ.

 13 МАЯ 1854 Г.

Предмет, который я имею честь иллюстрировать, — это «Важность изучения языка как средства образования для всех классов».

Я открываю его, проводя различие.

Небольшое размышление покажет, что та разница между изучением данного предмета в его общей и абстрактной форме и изучением его в прикладной или конкретной форме, которая имеет место во многих областях человеческого знания, имеет место и в отношении Языка и Языков. Она имеет место в предмете перед нами так же верно, как и в той науке, которую один из моих способных преемников будет иметь честь иллюстрировать, — науке о законах Жизни — Физиологии или Биологии. Точно так же, как там существует определенная серия законов, относящихся к жизни и организации, которые заслуживали бы нашего внимания, если бы весь животный и растительный мир состоял только из одного вида, так и изучение Речи нашло бы место в хорошо продуманной системе образования, даже если бы языки всего широкого мира были сведены к одному языку, а этот язык — к одному диалекту. Это потому, что наука о жизни — одно, а наука о формах, в которых проявляются явления жизни, — другое. И точно так же, как Физиология или Биология более или менее предшествуют таким областям исследования, как Ботаника и Зоология, и независимы от них, так и в рассматриваемом предмете существует двойное разделение: изучение Языка в отношении структуры и развития и изучение Языков как примеров разнообразия форм, в которых явление человеческой речи проявляет или проявляло себя. Таким образом —

Когда (как я полагаю, однажды было) на лице земли существовал только один язык, первое из этих разделений имело свой предмет. И —

Когда (что отнюдь не невероятно) один главенствующий и исключительный язык, развившийся сначала быстро и за счет меньших языков мира, а впоследствии медленно и за счет более широко распространенных, заменит все еще многочисленные языки девятнадцатого века; и когда все диалекты мира будут слиты в один Универсальный Язык, тот же предмет для изучения структуры Языка, его роста и изменений все равно будет существовать.

Так что изучение Языка — одно, изучение Языков — другое.

Они различны; и интеллектуальные силы, которые они требуют и упражняют, также различны. Величайшие сравнительные филологи, как правило, были лишь умеренными лингвистами.

Определенное знакомство с разными языками у них, конечно, было; и по сравнению со специальным ученым — классиком или востоковедом, например, — их диапазон языка (так сказать) был широким; но он редко был того огромного охвата, который встречается у людей по типу Меццофанти и т. д. — людей, которые говорили на языках десятками или двадцатками, но которые оставили сравнительную филологию такой же малопродвинутой, как если бы их обучение было ограничено пределами их собственного родного языка.

Теперь эта разница, всегда более или менее важная сама по себе, возрастает, когда мы рассматриваем Язык как объект образования; и именно ради ее иллюстрации были введены вышеупомянутые прелиминарии. Никакого мнения не высказывается относительно сравнительного ранга или достоинства двух исследований; никакого решения относительно благородства или неблагородства способностей, вовлеченных в достижение мастерства в любом из них. Иллюстрация разницы — это все, к чему стремились. Существует разница между двумя классами предметов и разница между двумя видами ментальных способностей. Давайте сделаем эту разницу ясной. Давайте также придадим ей значимость и важность.

Одно главное различие между изучением Языка и изучением Языков заключается в том, что ценность первого является постоянной, а второго — колеблющейся. Относительная важность любых двух языков как объектов особого внимания почти никогда не остается стабильной. Ценность, например, немецкого — если посмотреть среди современных форм речи — заметно возросла в нынешнем столетии. И почему? Потому что литература, в которой он воплощен, улучшилась. Потому что научное знание, которое для всех, кому нужен ключ, (так сказать) заперто в нем, увеличилось на сотню процентов.

Но она может снова упасть. Предположим, например, что новые писатели выдающегося мастерства облагородят некоторые из второстепенных языков Европы — датский, шведский, голландский и т. д. Такой факт разделил бы внимание ученых — внимание, которое может быть уделено какому-то второму объекту только за счет какого-то первого. В таком случае степень, в которой изучался немецкий язык, была бы затронута примерно так же, как степень изучения французского была затронута развитием литературы Германии.

Или область, на которой говорят на языке, может увеличиться; как она может, также, уменьшиться.

Или число лиц, говорящих на нем, может умножиться — при той же области.

Или специальное применение языка, будь то для целей торговли, литературы, науки или политики, может измениться. Таким образом, как и другими, английский становится с каждым днем все более важным.

Есть и другие влияния.

Сколь бы высока ни была ценность великих классических языков Греции и Рима, мы можем легко представить, как эта ценность могла бы быть повышена. Пусть будет обнаружена рукопись, содержащая работы некоторых из утраченных или неполно сохранившихся писателей древности. Пусть, например, «desiderata» Гиббона — утраченные Декады Ливия, Речи Гиперида или Драмы Менандра — будут восполнены. Процент классических ученых увеличился бы; мало или много.

Несколько лет назад было объявлено, что армянский язык содержит переводы, сделанные в течение первых веков нашей эры, некоторых классических сочинений, оригиналы которых были утрачены — утрачены в промежутке. Это не совсем сделало армянский, с его алфавитом из тридцати шести букв, популярным языком; но это сделало его, на долю, более популярным, чем он был во времена Уистона и Ла Кроза, когда только эти двое, из всех ученых людей Европы, могли читать его.

Переводы говорят по-другому. Все, что стоит читать на датском и шведском, немедленно переводится на немецкий. Например, профессор Ретциус из Стокгольма написал хорошее Руководство по анатомии. Он имел удовольствие видеть его переведенным на немецкий. Он имел дальнейшее удовольствие слышать, что перевод разошелся пятью изданиями за меньшее время, чем оригинал — одним.

Теперь, если бы немцы перестали переводить, ценность языка, на котором профессор Ретциус написал свою Анатомию, возросла бы.

В целом, французский, возможно, является самым важным языком девятнадцатого века; однако это только тогда, когда мы принимаем во внимание все его элементы ценности. Для некоторых специальных ученых немецкий стоит больше; для художника — итальянский; для американца — испанский. Он также упал в цене, когда такие нации, как наша, настояли на использовании своих родных языков в дипломатии. Он упал в цене, потому что стал менее незаменимым; и другая причина, действующая сейчас, влияет на тот же элемент незаменимости. Французы начинают изучать языки других наций. Их собственная литература, безусловно, не станет хуже от того, что они это делают. Но из этого отнюдь не следует, что эта литература будет изучаться больше. Напротив, французы будут больше учить английский, и, pro tanto, англичане будут меньше учить французский.

Если все это проиллюстрировало разницу, оно могло также сделать нечто большее. Оно могло дать грубый набросок, в плане классификации, того рода фактов, которые регулируют ценность специальных языков как специальных объектов изучения. Во всяком случае (и это главный момент), предмет настоящего Обращения сужен. Он сужен (по крайней мере, в первую очередь) к рассмотрению той отрасли исследования, ценность которой постоянна; ибо, безусловно, именно это будет занимать более чем половину нашего внимания.

Можно сказать, что это подразумевает предпочтение изучению Языка в противоположность изучению Языков — «странное» предпочтение, как грамматик, возможно, может позволить себе назвать его. Нельзя отрицать, что в определенной степени это так; но только в определенной степени. Одно не возвеличивается за счет другого. Когда сказано все, что логика или ментальная философия могут сказать о высокой ценности сравнительной филологии, общей грамматики и тому подобного, самая низкая ценность наименее важного языка все равно будет стоять высоко, и в высшей степени высоко — ценность того, что можно назвать «благородными» Языками. Никакие колебания в филологическом барометре, никакие флуктуации на Бирже Языка никогда не снизят преимущество изучения одного, двух или даже более иностранных языков до такого низкого уровня, чтобы исключить такие языки, как латынь, греческий, французский или немецкий, все вместе, из английской учебной программы — и vice versâ, английский из иностранной.

Теперь, если это так, одним из элементов ценности изучения Языка в целом будет степень, в которой оно облегчает приобретение любого одного языка в частности, и этот элемент ценности будет важным — хотя и не самым важным — элементом.

Структуру человеческого тела стоит знать, даже если исследователь ее не является ни практикующим врачом, ни преподавателем анатомии; и, подобным образом, структура человеческого языка является важным исследованием независимо от конкретных форм речи, приобретение которых оно может облегчить.

Слова на доске с диаграммами теперь будут объяснены. Они призваны проиллюстрировать класс фактов, которые поставляет сравнительная филология.

Первое гласит —

Klein : Clean :: Petit : Petitus.

Оно показывает степень, в которой связаны определенные идеи. Оно показывает также нечто большее; оно показывает, что такая ассоциация может быть продемонстрирована из явлений языка, вместо того чтобы быть простой «à priori» спекуляцией со стороны ментального философа.

Klein — это по-немецки «маленький»; clean — наше собственное английское прилагательное, английский эквивалент латинского слова mundus. В немецком языке это слово — rein.

Теперь, несмотря на разницу в значении в двух языках, clean и klein — это одно и то же слово. И все же, как связаны идеи чистоты и малости? В греческом языке есть слово hypocorisma, означающее «термин нежности», и прилагательное hypocoristic. Теперь, clean-ness (чистота) или neat-ness (аккуратность) — это один из элементов, которые делают hypocoristic термины (или термины нежности) применимыми. И так же малость. Мы говорим «pretty little dears» (милые маленькие дорогие) тысячу раз, где мы говорим «pretty big dears» (милые большие дорогие) один раз. Это, следовательно, объясняет связь; это говорит нам, что clean в английском — это klein в немецком, слово в слово.

Вы сомневаетесь в этом, возможно. Вы качаете головой и говорите, что связь кажется несколько неопределенной; что это как раз один из тех пунктов, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Пусть будет так. Доказательство может быть дополнено. Посмотрите на слова petit и petitus. Petit (по-французски) — это в точности то, что klein в немецком, т. е. «маленький». Petitus (по-латыни) — это очень близко к тому, что clean в английском, т. е. «желанный» или «желательный». То, что petit происходит от petitus, неоспоримо.

Следовательно, там, где немецкий образ мысли связывает идеи малости и чистоты, латинский связывает идеи малости и желательности; так что как petit относится к petitus, так klein относится к clean. На диаграмме это дано в формуле суммы в Правиле Трех.

Только что замеченные слова объясняют связь идей в случае отдельных слов. Предстоящие помогают нам в гораздо более трудном исследовании. Каково значение таких звуков, как звук буквы s в слове father-s? Это знак множественного числа.

Таков вопрос — таков ответ; вопрос и ответ связаны в слове fathers исключительно ради иллюстрации. Любое другое слово и любой другой знак падежа, числа, лица или времени подошли бы так же хорошо.

Но является ли ответ реальным? Является ли он ответом вообще? Откуда в языке берутся такие вещи, как множественные числа и знаки множественных чисел? Как возник конкретный плюрал перед нами, я не могу сказать; но я могу показать, как возникли некоторые плюралы. Давайте объясним следующее —

Ngi = I.Ngi-n-de = we.
Ngo = thou.Ngo-n-da = ye.
Ngu = he.Nge-n-da = they.
Da = with.
Me-cum = me.

Da (или de) во втором столбце — это знак множественного числа в языке, который пока останется безымянным. Это также предлог «с». Теперь «с» обозначает ассоциацию, ассоциация — множественность. Следовательно —

Ngi-n-de= I+ = we.
Ngo-n-da= thou+ = ye.
Nge-n-da= he+ = they.

Это как если бы латиняне, вместо nos и vos, говорили me-cum и te-cum.

Такова история одного способа выражения идеи множественности; мы едва ли можем сказать «множественного числа». Слова «множественное число» предполагают идею одного слова, как fathers, где s неразрывно связано с корнем; по крайней мере, настолько неразрывно связано, что не имеет собственного независимого существования. Ngi-n-de, однако, вовсе не является одним словом, а парой слов в соположении, каждое из которых имеет свое собственное отдельное существование. Но что, если это соположение перерастет в амальгаму? Что, если форма на da изменится? Что, если она станет t, или z, или th, или s? Что, если тем временем отдельный предлог da также изменится в форме; в форме или значении, или, возможно, в обоих? В таком случае развивается истинная форма множественного числа, история эволюции которой является тайной.

На этом закончим с одной из флексий существительного. Оставшиеся слова иллюстрируют одну из флексий глагола.

Сотни грамматиков высказывали предположение, что показатели лиц в глаголе могут быть ничем иным, как присоединенными личными местоимениями; в первом случае — к глаголу, но впоследствии слившимися или включенными в него. Если это так, то «m» в «inqua-m» — это «m» в «me» и т. д. Покойный г-н Гарнетт, сравнительный филолог, чья репутация гораздо ниже его заслуг, увидел, что дело обстоит не совсем так. Он заметил, что присоединенное местоимение является не столько личным, сколько притяжательным: что анализ такого слова, как «inqua-m», — это не столько «говорю» + «я», сколько «говорение» + «мой»; короче говоря, что глагол был существительным, а местоимение — либо прилагательным (как «meus»), либо косвенным падежом (как «mei»), согласующимся с ним или управляемым им.

В словах, представленных вашему вниманию, это, безусловно, так. В одном языке, который мы пока не будем называть, вместо того чтобы сказать «мой яблоко», «твой яблоко», говорят то, что эквивалентно «яблоко-м», «яблоко-т» и т. д.; т. е. они присоединяют притяжательное местоимение к существительному и, видоизменяя его форму, частично включают или сливают его. Они делают больше, чем это. Они поступают (как показывает нам диаграмма) точно так же с глаголами в их личных отношениях, как и с существительными в их притяжательных отношениях. Следовательно, «olvas-om» и т. д. — это в меньшей степени «я читаю», чем «мое-чтение»; в меньшей степени «читать» + «я», чем «чтение» + «мой».

1.

Olvas—om= I read.= reading-my.
  ——od= thou readest.= reading-thy.
  ——uk= we read.= reading-our.
  ——atok= ye read.= reading-your.

2.

Almá—m= my apple.= apple-my.
  ——d= thy apple.= apple-thy.
  ——nk= our apple.= apple-our.
  ——tok= your apple.= apple-your.

Я утверждаю, что факты такого рода имеют определенную ценность, большую или малую. Но сами факты — это еще не все. Как они были получены? Они были получены путем работы с языковыми явлениями в том виде, в каком мы их обнаружили, посредством индукции необычайной широты и охвата; ибо многие формы речи должны были быть исследованы, прежде чем факты предстали в своем наилучшем и наиболее удовлетворительном виде.

Иллюстрация глагола («olvasom» и «almám» и т. д.) взята из венгерского языка; иллюстрация множественного числа («nginde» и т. д.) — из языка тумали, причем тумали — это язык, находящийся не ближе, чем негритянские районы к югу от Кордована, между Сеннааром и Дарфуром, и (как таковой) не совсем на большой дороге литературы и филологии.

Теперь я спрашиваю, существуют или не существуют определенные области исследования, которые в одно и то же время признаются имеющими высочайшую важность и при этом не очень примечательны единодушием мнений, точностью языка или ясностью идей со стороны их представителей. Я спрашиваю, не находится ли в таком положении то, что называют с относительной ясностью философией духа, а с несколько меньшей ясностью — метафизикой? Я спрашиваю, не нуждается ли в этой области исследования предмет обсуждения в чем-то определенном, осязаемом и объективном, и не обнаруживаются ли эти самые искомые осязаемости в широкой области языка в такой степени, которую не предоставляет никакая другая область? Пусть эта область будет тренировочной площадкой. Факты, которые она дает, ценны. Метод, который она требует, ценен.

Поскольку языки мира, формы речи, взаимно непонятные, исчисляются сотнями, а диалекты — тысячами, поле деятельности обширно — оно дает много упражнений, работы и труда. Но применение полученных результатов также широко; ибо до тех пор, пока какая-либо форма философии духа остается восприимчивой к улучшению, до тех пор, пока ее улучшенная форма остается нераспространенной, до тех пор знание структуры языка в целом, знание сравнительного языкознания, знание общей грамматики (ибо мы можем выбирать наш термин) будет иметь свое использование и применение. И, безусловно, так будет еще некоторое время.

Что касается его особой ценности в конкретном отделе этнолога, то, сколь бы высокой она ни была, я ничего или почти ничего не говорю об этом; ограничиваясь лишь его более общими применениями.

Скажем тогда, что изучение языка в высшей степени дисциплинирует те способности, которые задействованы в исследовании явлений человеческого разума; ценность знания этих явлений — вопрос, чуждый настоящей диссертации, но отнюдь не низкий. Высокая или низкая, однако, она измеряет ценность рассматриваемых исследований.

Но как следует преподавать эту общую филологию? Должны ли юноши искать корни и процессы в таких языках, как венгерский и тумали? Нет. Обучение должно вестись посредством хорошо подобранных наводящих примеров, благодаря которым студент может подняться от частного к общему и научиться выводить неопределенное из определенного. Я не говорю, что «s» в «fathers» возникло точно так же, как множественное число в тумали; но, безусловно, его развитие было тем же по роду, если не в деталях. Во всяком случае, с языком нужно обращаться как с ростом.

На первой стадии речи нет никаких флексий, вместо них используются отдельные слова: точно так же, как если бы вместо «fathers» мы говорили «father many» или «father father»; редупликация является одним из суррогатов (если можно так выразиться) этого периода. К этому классу относятся языки, родственные китайскому.

На второй стадии отдельные слова сливаются, но не настолько совершенно, чтобы исказить свой первоначально отдельный характер. Венгерские лица проиллюстрировали это. Язык теперь становится тем, что называется агглютинативным. Части сцепляются, но сцепление несовершенно. Большинство языков — агглютинативные.

Латинский и греческий языки иллюстрируют третью стадию. Части, первоначально отдельные, затем агглютинативные, теперь становятся настолько видоизмененными от контакта, что выглядят как вторичные части одного слова; эти первоначальные отдельные субстантивные характеры являются предметом вывода, а не очевидным и прозрачным фактом. «s» в «fathers» (которое также является «s» в «patre-s» и «πάτερε-ς») находится в этом положении.

Наконец, флексии заменяются предлогами и вспомогательными глаголами, как это имеет место в итальянском и французском языках по сравнению с латинским.

Поистине, тогда мы можем сказать, что явления речи — это явления роста, эволюции или развития; и как таковым их нужно обучать. Клетка, которая растет, — не кристалл, который выстраивается, — таков язык.

Но эти хорошо продуманные подборки наводящих примеров, благодаря которым студент может подняться от частного к общему и т. д., не встречаются в обычных грамматиках. Действительно, это полная противоположность нынешней системе; где на одно обращение к пониманию в форме иллюстрированного процесса приходится двадцать обращений к памяти в форме того, что называется правилом. Тем хуже для существующих методов.

Формы, наложенные на растущие деревья, — рецепты из кулинарной книги для приготовления натурального сока — вот параллели к искусственным системам грамматики в их худших формах. Лучшие можно извинить, иногда рекомендовать; точно так же, как линнеевскую систему преподавания ботаники можно в определенных случаях использовать безопасно, при условии, что ее искусственный характер будет объяснен заранее и на нем будет настаиваться на протяжении всего времени.

Чтобы стоять на уровне линнеевской системы, искусственная грамматика должна соответствовать следующему условию: она не должна оставлять студенту ничего, что нужно было бы разучивать заново, когда он перейдет к естественной грамматике.

Как это можно сделать? Это можно сделать, если грамматист согласится обучать только формам, оставляя процессы в покое. Пусть он скажет (например), что латинское слово для...

I call isvoc-o.
Thou callest,voc-as.
Calling,voc-ans.
I called,voc-avi &c.

Но пусть он не говорит, что активные аористы образуются от будущих времен, а пассивные — от третьего лица единственного числа перфекта. Его формы, его парадигмы будут верны; его правила, в девяти случаях из десяти, неверны. Я убежден, что языкам можно обучать без правил и только с помощью парадигм.

Это признание того, что называют искусственной грамматикой для обучения специальным языкам, в противоположность общей грамматике сравнительного языкознания, должно служить для предупреждения возражения. «Неужели вы, — могут спросить, — оставили бы детали таких языков, как латинский, греческий, французский, немецкий и т. д. — языки исключительной практической пользы — неизученными до тех пор, пока студент не окунется в китайский, не коснется венгерского и не получит общее представление о третьей стадии развития из латинского, а о четвертой — из французского? Если так, то период жизни, когда память на слова наиболее сильна, пройдет, прежде чем будет усвоен какой-либо язык, кроме родного».

Признание такой вещи, как искусственная грамматика, отвечает на это отрицательно. Если нужен специальный язык, пусть его преподают своевременно: только если его нельзя преподать наиболее научным способом, пусть его преподают способом, как можно менее ненаучным.

В этом заключается аргумент против обычного преподавания (я говорю как англичанин) английского языка. Чему мы учимся благодаря этому?

В обычном преподавании того, что называется грамматикой английского языка, есть два элемента. Есть нечто, что претендует на то, чтобы быть преподанным, но не преподается, хотя, если бы это было преподано, стоило бы выучить; и есть нечто, что, будучи уже выученным лучше, чем любой человек может этому научить, не требует уроков. Первое (последнее) — это использование и практика английского языка. Это у англичанина уже есть. Другое — принципы грамматики. С существующими учебниками это невозможно. Что же тогда преподается? Нечто (я цитирую то, что написал в другом месте), несомненно. Факты, что язык более или менее правилен; что существует такая вещь, как грамматика; что некоторых выражений следует избегать, — все это вопросы, стоящие того, чтобы их знать. И все они преподаются даже при худшем методе обучения. Но являются ли они надлежащими объектами систематического обучения? Эквивалентна ли важность их приобретения времени, трудностям и вытеснению более ценных предметов, которые вовлечены в их объяснение? Я так не думаю. Грубая вульгарность языка — это ошибка, которую нужно предотвращать; но надлежащее предотвращение должно исходить из привычки, а не из правил. Правилам английского языка нужно учиться, как правилам английских манер, посредством разговора и общения; и надлежащая школа для того и другого — лучшее общество, в котором находится учащийся. Если оно хорошее, систематическое обучение излишне; если плохое — недостаточно. Существуют несомненные моменты, когда молодой человек может сомневаться в грамматической правильности определенного выражения. В этом случае пусть он спросит кого-то постарше и более образованного. Грамматика как искусство, несомненно, есть искусство говорить и писать правильно, — но тогда, как искусство, она требуется только для иностранных языков. Для нашего собственного у нас есть необходимая практика и знакомство.

Истинная претензия английской грамматики на то, чтобы составлять часть и долю английского образования, стоит или падает вместе с ценностью филологического знания, к которому грамматические исследования могут служить введением, и с ценностью научной грамматики как дисциплинарного исследования. Я не боюсь, что меня заподозрят в недооценке ее важности в этом отношении. Действительно, предполагая, что она очень велика, я также предполагаю, что везде, где грамматика изучается как грамматика, язык, который изучаемая таким образом грамматика должна представлять, должен быть родным языком студента; каким бы ни был этот родной язык — английский для англичан, валлийский для валлийцев, французский для французов, немецкий для немцев и т. д. Изучение — это изучение теории; и по этой причине оно должно быть как можно меньше осложнено практическими моментами. По этой причине родной язык человека — лучшая среда для элементов научной филологии, просто потому, что это тот язык, который он лучше всего знает на практике.

Ограничьте, таким образом, преподавание английского языка, за исключением той части, в которой оно является подготовительным к изучению языка в целом; с этой точки зрения преподавайте как можно более научно.

Идите дальше. За исключением особых случаев, ограничьте преподавание классических языков одним из двух. Одного, для всех дисциплинарных целей, достаточно. В этом идите далеко. Мертв ли язык, и становится ли занятие объектом насмешек, идите до написания стихов, хотя бы только на нескольких наиболее распространенных метрах. Идите далеко и идите только в одном направлении. Есть причины для этой единственности пути. Я боюсь, что существует почти необходимость. До тех пор, пока люди верили, что обычные латинские и греческие грамматики — хорошие вещи сами по себе, и что, даже если они не уводят студента далеко в классику, они говорят ему что-то ценное относительно языка в целом, небольшое знание мертвых языков было хорошей вещью. Но что, если грамматики — не хорошие вещи? Что, если они абсолютно плохи? В таком случае классические языки перестают изучаться, кроме как ради них самих. Теперь, одна из немногих вещей, которая более бесполезна, чем немного латыни, — это немного греческого.

Ошибаюсь ли я, говоря, что у девяти из десяти, кто изучает и латынь, и греческий, знание двух языков вместе не больше, чем знание одного из них по отдельности должно быть?

Ошибаюсь ли я, полагая, что тенденции века в пользу уменьшения, а не увеличения количества времени, уделяемого классической учености?

Если я не ошибаюсь, необходимость ограничения очевидна.

Сократить английский — исключить один из классических языков — возможно, язык Перикла, во всяком случае, либо язык Перикла, либо Цицерона — заменить обычные элементы так называемого классического образования иллюстрациями из китайского, венгерского или тумали — вот что я рекомендовал.

Я не могу не чувствовать, что, делая это, я могу показаться некоторым неверным своему тексту, который заключался в восхвалении филологических вещей. Они могут сказать: «Называете ли вы это поддержкой своих друзей?» Я называю. Не прославлением своих собственных более специфических исследований такие исследования приобретают кредит. Показать постоянные, а не случайные элементы их ценности — лучшая услуга, которая может быть им оказана. Также хорошая услуга — показать, что им можно обучать с меньшими затратами времени и труда, чем обычно на них тратится. Но лучшая услуга из всех — указать на их дисциплинарную ценность; и показать, что вместо вытеснения других областей знания они так упражняют определенные способности разума, чтобы подготовить путь к ним.

II. ЛОГИКА.

О СЛОВЕ «РАСПРЕДЕЛЕННЫЙ», КАК ОНО ИСПОЛЬЗУЕТСЯ В ЛОГИКЕ.

ПРОЧИТАНО В ЛОНДОНСКОМ ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ.

 18 ДЕКАБРЯ 1857 ГОДА.

Настоящая статья — попытка примирить логические и этимологические значения слова «распределенный».

Грубо говоря, «распределенный» означает «универсальный»: «термин называется распределенным, когда он взят универсально, так чтобы означать все, к чему он может быть применен». — Уэйтли, i. § 5.

Говоря более точно, это означает «универсальный в одной посылке»; так как в обычной логике существует правило, что никакой вывод невозможен, если одна посылка не является, отрицательно или утвердительно, универсальной.

Безусловно, между этими двумя словами нет этимологической связи. Отсюда Де Морган пишет: «Под «распределенным» здесь имеется в виду «универсально высказанный». Я не использую этот термин в настоящей работе, потому что не вижу, почему в каком-либо выводимом значении слова «распределенный» оно может быть применено к универсальному как отличающемуся от частного». — «Формальная логика», гл. vii.

И оно не может быть так применено. Тем не менее, это точный термин.

Пусть он означает «относящийся более чем к одному классу», и сила приставки «dis-», по крайней мере, становится понятной.

Для всех целей логики этого недостаточно; поскольку частный характер отношения (чрезвычайно важный в структуре силлогизма) в настоящее время не дан. Однако этого достаточно, чтобы придать значение слогу «dis-».

В утвердительных суждениях это отношение является связующим с обеих сторон, т. е. средний термин составляет часть обоих других. В отрицательных суждениях это отношение является связующим с одной стороны, дизъюнктивным с другой.

В —

Все люди смертны, Все герои — люди,

средний термин «люди» составляет часть класса, называемого «смертными», будучи связанным с ним таким образом, что определенное содержание связано с вмещающим его случаем; в то время как он также находится в связи с классом «героев» таким образом, что случаи связаны со своим содержанием. В —

Ни один человек не совершенен, Герои — люди,

происходит то же двойное отношение. Класс «человек», однако, хотя и является частью класса «герой», не является частью класса «совершенный», но, напротив, прямо исключен из него. Теперь это выражение исключения составляет отношение — дизъюнктивное, конечно, но все же отношение; и это все, что нужно, чтобы придать значение приставке «dis-» в слове «распределенный».

Везде, где есть распределение, есть вывод, независимо от того, является ли распределенный термин универсальным или нет. Если обычные правила структуры силлогизма говорят нам обратное, они говорят правду лишь постольку, поскольку определенные предположения, на которых они основываются, законны. Они ограничивают нас использованием трех терминов, выражающих количество, — «все», «ни один» и «некоторые»; и совершенно верно, что при этом ограничении универсальность и распределение совпадают.

Скажем, что

Некоторое Y есть X, Некоторое Z есть Y,

и возникнет вопрос, является ли Y, которое есть X, также Y, которое есть Z. Что некоторое Y принадлежит обоим классам — ясно; является ли оно, однако, тем же самым Y — сомнительно. И все же, если это не так, никакой вывод не может быть сделан. А оно легко может быть другим. Следовательно, пока мы используем слово «некоторые», у нас нет уверенности, что существует какое-либо распределение среднего термина.

Вместо «некоторые», однако, напишите «все», и очевидно, что некоторое Y должно быть и X, и Z; и когда это так —

Некоторое X должно быть Z, и Некоторое Z должно быть X.

Универсальность, таким образом, среднего термина в одной посылке отнюдь не является прямым условием, которое дает нам вывод, а только вторичным. Прямое условие — это распределение. Универсальность среднего термина — лишь знак этого, и это единственный знак, который у нас есть, потому что «все» и «некоторые» — единственные слова, из которых мы можем выбирать. Если бы были разрешены другие, видимость того, что два слова («распределенный» и «универсальный») являются синонимами, исчезла бы. И так они и делают, когда мы отказываемся от ограничений, наложенных на нас словами «все» и «некоторые». Так они и делают в численно определенном силлогизме, проиллюстрированном в —

Более половины Y есть X, Более половины Y есть Z, Некоторое Z есть X.

Так же они делают, когда предполагается, что Y, которые есть X, и Y, которые есть Z, идентичны.

Y есть X, То же самое Y есть Z, Некоторое Z есть X.

В каждой из этих формул есть распределение без универсальности, т. е. есть распределение с качеством, отличным от качества универсальности в качестве критерия. Следующая выдержка не только объясняет это, но и дает новое доказательство, если нужно новое доказательство, что «распределенный» и «универсальный» используются как синонимы. «Сравнение каждого из двух терминов должно быть в равной степени с целым или с той же частью третьего термина; и чтобы обеспечить это, (1) либо средний термин должен быть распределен по крайней мере в одной посылке, либо (2) два термина должны быть сравнены с той же указанной частью среднего, либо (3) в двух посылках, взятых вместе, средний должен быть распределен, и нечто большее, хотя и не распределен в каждой по отдельности». — Томпсон, «Очерк законов мышления», § 39.

Здесь «распределенный» означает «универсальный»; терминология г-на Томпсона — обычная. В глазах настоящего автора «распределенный в одной посылке» — противоречие в терминах.

Из двух терминов «распределенный» — более общий; однако он не является обычным. То, что его избегал Де Морган, было показано. Можно добавить, что из логики Пор-Рояля он полностью исключен.

Утверждение, что в отрицательных суждениях отношение является связующим с одной стороны и дизъюнктивным с другой, требует дальнейшего внимания. Отнюдь не безразлично, на какой стороне лежит связь или дизъюнкция.

(a.) Это класс, обозначаемый мажором, частью которого средний термин отрицательного силлогизма прямо заявлен не быть, или от которого он отделен. (b.) Это класс, обозначаемый минором, частью которого тот же средний термин прямо заявлен быть, или с которым он связан.

Ни один человек не совершенен —

здесь суждение является мажором, и средний термин «человек» прямо отделен от класса «совершенный».

Все герои — люди —

здесь это минор, и средний термин «человек» прямо связан с классом «герой».

Связующее отношение к мажору и дизъюнктивное отношение к минору невозможны в отрицательных силлогизмах. Исключения из этого лишь кажущиеся. Две наиболее заметные — формулы «Camestres» и «Camenes», в обеих из которых именно минорная посылка является той, где отношение дизъюнктивно. Но это случайность; случайность, возникающая из того факта, что мажор и минор обратимы.

«Bokardo» находится в другом положении. «Bokardo», наряду с «Baroko», — единственная формула, содержащая частноотрицательное суждение в качестве посылки. Теперь частноотрицательные суждения для многих целей логики являются частноутвердительными, так что ими можно пренебречь в настоящее время; цель сейчас — установить правила структуры истинно и несомненно отрицательных силлогизмов. О них мы можем предикатировать, что их минорное суждение всегда либо фактически утвердительное, либо способное стать таковым путем транспозиции.

Идти дальше в отношения между средним термином и минором означало бы выйти за пределы рассматриваемой области; непосредственная цель настоящей статьи — объяснить значение слова «распределенный». Что оно может, как логически, так и этимологически, означать «относящийся к двум классам» — ясно, ясно как факт. Является ли, однако, «относящийся к двум классам» тем значением, которое дает нам история логики, — вопрос, по которому я воздерживаюсь от высказывания мнения. Я лишь предлагаю, чтобы в элементарных трактатах термины «универсальный» и «распределенный» были разделены шире, чем они есть; одна серия замечаний о —

a. Распределении как условии вывода, за которой следует другая о —

b. Универсальности среднего термина в одной посылке как знаке распределения.

На этом закончим с тем, насколько настоящие замечания предлагают чисто практический вопрос о том, как можно улучшить преподавание аристотелевской логики. Однако есть другой, за его пределами; более теоретического, действительно, в высшей степени теоретического характера. Он вызывает сомнения в уместности самого слова «все»; сомнения в уместности термина «универсальный».

Существование такого слова, как «все», в посылке, хотя и существующего там лишь как уловка для примирения свидетельства распределения среднего термина с определенной степенью простоты в терминологии, едва ли могло не дать ему, в сочетании с некоторыми другими его свойствами, того, что здесь считается чрезмерной важностью. Оно заставило его выглядеть как противоположность «ни одному». И все же это не так. Противоположность «ни одному» — «не-ни-одно», или «некоторые»; противоположность «всему» — «один». В «одном» и «всех» у нас есть высшие и низшие числа индивидов, составляющих класс. В «ни одном» и «некоторых» у нас есть разница между существованием и несуществованием. То, что «все» — лишь способ «некоторых», настаивалось многими логиками, отрицалось немногими или никем. Между «всеми» и «некоторыми» есть, в лучшем случае, лишь разница в степени. Между «некоторыми» и «ни одним» разница — это разница в роде. «Некоторые» могут путем усиления быть преобразованы в «все». Никакое усиление не может стереть разницу между «всеми» и «не-всеми». Из этого следует, что логика «ни одного» и «некоторых», логика связи и дизъюнкции (логика двух знаков), гораздо более сильно отличается от логики части и целого (логики трех знаков), чем обычно признается; первая — логика чистого качества, вторая — логика качества и количества также.

Принесла ли примесь пользу? Я сомневаюсь, что принесла. Логика чистого и простого Качества, несомненно, дала бы немного; ничего, кроме отрицательных выводов с одной стороны и возможных частных с другой. Тем не менее, она дала бы логику Возможного и Невозможного.

Опять же, как в настоящее время, Количественная логика, логика «всех» и «некоторых», охватывает либо слишком много, либо слишком мало. «Все» — это, как сказано выше, лишь частная форма «более чем ни одного». Так же и «большинство». Теперь такие силлогизмы, как —

Большинство людей подвержены ошибкам, Большинство людей рациональны, Некоторые люди и слабы, и подвержены ошибкам;

или,

Некоторые слабые вещи подвержены ошибкам,

недопустимы в аристотелевских парадигмах. Однако заявлено требование об их допущении. Удовлетворите его, и вы можете сказать вместо «большинства» —

Пятьдесят один процент и т. д.;

но это лишь частный случай. Вы можете комбинировать любые два числа любым способом, каким хотите, при условии только, что сумма больше единицы. Теперь это может быть арифметика, и это может быть факт; но это едва ли формальная логика; во всяком случае, это что угодно, но не общее.

Это логика «некоторых» и ее модификаций «один», «все» и «что угодно между одним и всеми», в противоположность логике простого абсолютного «некоторого» («некоторые» — противоположность «ни одному»), и небольшое размышление покажет, что это также логика вероятного, с его модификацией доказанного («доказанное» — это «вероятное», как «все» — это «некоторые»), в противоположность логике возможного и невозможного. Пусть в такой паре суждений, как —

Некоторые из людей бригады были храбры, Некоторые из людей бригады были убиты,

число, выраженное «некоторыми», а также число людей бригады будут известны, и вопрос о том, —

Некоторые храбрые люди были убиты,

является проблемой в доктрине шансов. Один процент каждого сделает очень маловероятным, что единственный храбрый человек был также единственным убитым. Сорок девять процентов каждого сделают весьма вероятным, что более одного хорошего солдата встретили свою судьбу. С пятьюдесятью на одной стороне и пятьюдесятью одним на другой у нас есть «один» по крайней мере. С «всеми» (либо убитыми, либо храбрыми) у нас есть то же самое; и это без знания каких-либо чисел вообще.

III. ГРАММАТИКА.

О ВЗАИМНЫХ МЕСТОИМЕНИЯХ И О ВЗАИМНОЙ СИЛЕ ВОЗВРАТНОГО ГЛАГОЛА.

ПРОЧИТАНО В ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ, 22 МАРТА 1844 ГОДА.

Настоящая статья посвящена взаимным местоимениям и некоторым формам глагола, используемым во взаимном смысле. Считается, что эти моменты языка не были выдвинуты с той заметностью и заботой, которых требует их ценность в решении определенных проблем филологии. Слишком часто термины «взаимный» и «возвратный» делались синонимами. Насколько это верно, можно определить по тому факту, что средние глаголы в исландском языке были названы таким великим филологом, как Раск, «взаимными», а не «возвратными». Это эквивалентно трактовке предложений типа «мы бьем себя» и «мы бьем друг друга» как идентичных. И все же язык, с которым имел дело Раск (исландский), был тем самым, в котором различие, о котором идет речь, требовало быть точно проведенным и полностью указанным. (См. Anvisning till Isländskan, стр. 281, 283.)

Во всех предложениях, содержащих утверждение взаимного или обоюдного действия, в действительности есть два утверждения, а именно: утверждение, что А бьет (или любит) Б, и утверждение, что Б бьет (или любит) А; действие образует одно, реакция — другое. Следовательно, если бы выражение точно совпадало с означаемым фактом, всегда было бы два суждения. Это, однако, не привычка языка. Отсюда возникает более сжатая форма выражения, дающая начало эллипсису особого рода. Фразы типа «Этеокл и Полиник убили друг друга» являются эллиптическими для «Этеокл и Полиник убили — каждый другого». Здесь второе суждение расширяет и объясняет первое, в то время как первое поставляет глагол второму. Каждый, однако, эллиптичен. Первый без объекта, второй без глагола. То, что глагол должен быть во множественном (или двойственном) числе, что одно из существительных должно быть в именительном падеже, а другое — в объектном, самоочевидно из структуры предложения; таковы условия выражения идеи. Апосиопеза происходит после глагола во множественном числе, а затем следует придаточное предложение, в котором глагол поставляется из того, что было раньше.

Когда слова, эквивалентные «друг другу», сливаются и становятся сложными, очевидно, что композиция особого рода. Меньше, однако, ради этих вопросов, чем ради своей ценности в прояснении происхождения определенных отложительных глаголов, выражение взаимного действия заслуживает внимания филолога. В последней части статьи станет ясно, что для одной ветви языков, по крайней мере, есть удовлетворительное свидетельство того, что возвратная форма стала взаимной, а взаимная форма стала отложительной; последнее слово — термин для тех глаголов, значение которых активно, а форма пассивна.

Начиная с тех методов обозначения взаимного действия, где выражение наименее эксплицитно и недвусмысленно, оказывается, что в определенных языках взаимный характер глагола подразумевается, а не выражается. «Каждый человек смотрел на своего брата» — или какая-то эквивалентная фраза — является общей фразеологией семитских языков.

Более эксплицитным, чем это, является использование одного местоимения (личного, притяжательного или возвратного) и какого-либо наречия, эквивалентного словам «взаимно», «переменно» и т. д. Это привычка латинского языка — «Eteocles et Polynices invicem se trucidaverunt»: также французского, хотя и не неизменно, например, «s'entr'aimer», «s'entredire», «s'entrebattre»: также мезо-готского — «galeikái sind barnam tháim vôpjandam seina missô» = «ὁόμοιοί ἐισι παιδίοις τοῖς προσφωνοῦσιν ἁλλήλοις» = «loquentibus ad invicem». — Luc. vii. 32. Deutsche Grammatik, iv. 322, и iii. 13. Валлийские выражения такого рода; единственная разница в том, что наречие сливается с глаголом как неразделимая частица и так образует соединение. Эти частицы — «dym», «cym» или «cy» и «ym». Первая составлена из «dy», означающего итерацию, и «ym», обозначающего взаимное действие; последняя — латинское «cum». Следовательно, взаимная сила этих частиц вторична: например, «dymborthi» — помогать взаимно; «dymddadlu» — спорить; «dymgaru» — любить друг друга; «dymgoddi» — досаждать друг другу; «dymgredu» — доверять друг другу или полагаться; «dymguraw» — бить друг друга или сражаться; «çyçwennys» — желать взаимно; «cydadnabod» — знать друг друга; «cydaddawiad» — обещать взаимно; «cydwystlaw» — закладывать; «cydymadrawn» — беседовать; «cydymdaith» — сопровождать; «ymadroddi» — дискутировать; «ymaddaw» — обещать; «ymavael» — бороться; «ymdaeru» — спорить и т. д.

Форма, которая одновременно текущая, полная и недвусмысленная, — та, которая встречается в нашем собственном и в большинстве языков. В ней есть два существительных (обычно местоимения), и конструкция того рода, который показан выше — «ἁλλήλους», «each other», «einander», «l'un l'autre» и т. д.

Иногда два существительных остаются отдельными, каждое сохраняя свою независимую форму. Это случай в большинстве языков, производных от латинского, в нескольких славянских и литовских диалектах, и в (среди прочих) древнескандинавском, шведском и датском — «l'un l'autre» (франц.), «uno otro» (исп.), «geden druheho» (чеш.), «ieden drugiego» (польск.), «wiens wienâ» (лит.), «weens ohtru» (летт.), «hvert annan» (муж.), «hvert annat» (ср.) (древнесканд.). См. D. G. iii. 84.

Иногда два существительных сливаются и образуют слова, которым было бы чистым педантством отказать в названии сложных: это случай с греческим — «ἁλλήλον», «ἁλλήλοις», «ἁλλήλους».

Иногда сомнительно, состоит ли фраза из сложного слова или пары слов. Это происходит там, где из-за отсутствия флексии форма первого слова такая же в композиции, как была бы вне ее. Таков случай с нашим собственным языком: «each-other», «one-another».

Во всей массе языков в целом детали выражения, о котором идет речь, совпадают; и субъект, и объект почти всегда выражаются местоимениями, и эти местоимения почти одинаковы повсюду. «Один» или какое-то эквивалентное слово обычно обозначает субъект. «Другой» или какое-то эквивалентное слово обычно обозначает объект, например, «they struck one another». Разнообразие выражений можно собрать из следующего наброска: —

1. a. Субъект выражается «одним» или каким-то эквивалентным словом в большинстве языков, производных от латинского, в нескольких славянских диалектах, в литовском и латышском, в армянском, в немецком, в английском и, несомненно, во многих других языках — «l'un l'autre» (фр.), «uno otro» (исп.), «ieden drugiego» (польск.), «wiens wienâ» (лит.), «weens ohtru» (летт.), «me mæants» (арм.), «einander» (нем.), «one another» (англ.).

b. «Каждым» или каким-то эквивалентным термином в английском, голландском и скандинавских языках — «each other» (англ.), «elkander» (голл.), «hver andre» (исл., дат., швед.).

c. «Этим» или каким-то эквивалентным термином в шведском и датском («hin anden»); в литовском («kitts kittâ») и в латышском («zitts zittu»).

d. «Другим» или каким-то эквивалентным термином в греческом и армянском; «ἁλλήλους», «ir ærats».

e. «Человеком», используемым в неопределенном смысле и соединенным с «lik» в голландском, «malk ander» (mal-lik manlik).

f. Термином, эквивалентным «товарищу» или «собрату» в лапландском — «gòim gòimeme». — Rask, 'Lappisk Sproglære,' стр. 102. Stockfleth, 'Grammatik,' стр. 109.

2. a. В выражении объекта текущий термин — «другой» или какое-то эквивалентное слово. Его использование даже более постоянно, чем использование «одного», выражающего субъект — «l'un l'autre» (фр.), «uno otro» (исп.), «ἁλλήλους» (греч.), «geden druheho» (чеш.), «ieden drugiego» (польск.), «weens ohtru» (летт.), «iræ rats» (арм.), «ein ander» (нем.), «each other», «one an other» (англ.).

b. В литовском используемый термин — «один»; как, «wiens wienâ». То же самое для второй формы в армянском «mi mœa n».

c. В лапландском он обозначается так же, как субъект; как «gòim gòimeme».

Несомненно, существуют другие разновидности этого общего метода выражения. Однако по поводу уже показанных можно сделать несколько замечаний.

1. В отношении языков, таких как французский, испанский и т. д., где два существительных, вместо слияния, остаются отдельными, каждое сохраняя свою флексию, ясно, что они обладают большей ясностью; поскольку (не говоря уже о различении рода) субъект может быть использован в единственном числе, когда говорится о взаимном действии двух лиц (т. е. одного на другого), и во множественном, когда мы обозначаем действие более чем двух; например, «ils» (т. е. А и Б) «se battaient» — «l'un l'autre»: но «ils» (А, Б, В и Г) «se battaient» — «les uns les autres». Эта степень ясности могла бы быть достигнута в английском и других родственных языках путем применения на практике различия между словами «each» и «one»; в этом случае мы могли бы сказать «A and B struck one another», но «A, B and C struck each other». В скандинавских языках это различие реально; где «hin anden» эквивалентно «l'un l'autre» (фр.), «uno otro» (исп.): в то время как «hver andre» выражает «les uns les autres» (фр.), «unos otros» (исп.). То же самое в лапландском. — См. Rask's Lappisk Sproglære, стр. 102.

2. Анализ такого выражения, как «they praise one another's» (или «each other's») «conduct», покажет слабый характер определенных форм в шведском. Из двух местоимений только последнее появляется в косвенном падеже, и это необходимо; следовательно, шведская форма «hvarsannars» нелогична. Это в точности то, чем было бы «one's another's» в английском или «ἄλλων ἄλλων» вместо «ἁλλήλων» в греческом. То же самое относится к M. H. G. «einen anderen». D. G. iii. 83.

3. Термин, выражающий объект, появляется в трех формах, а именно: с определенным артиклем (l'un l'autre), с неопределенным артиклем (one an other) и, наконец, стоящий отдельно (each other, einander). Из этих трех форм первая лучше всего подходит для выражения взаимного действия двух лиц (один из двух ударил другого); в то время как вторая или третья наиболее подходят для обозначения взаимного действия более чем двух (один из многих ударил и был ударен кем-то другим).

Третий общий метод выражения взаимного или обоюдного действия — использование какой-либо особой формы глагола. В двух, и вероятно более, африканских языках (волоф и бечуана) это имеет место. В турецком также есть взаимная форма: как «sui-mek» — любить; «baki-mek» — смотреть; «sui-sh-mek» — любить друг друга; «baki-sh-mek» — смотреть друг на друга; «su-il-mek» — быть любимым; «sui-sh-il-mek» — быть любимым взаимно. — David's Turkish Grammar.

Четвертая форма выражения дает факт, упомянутый в начале статьи, а именно: инструмент критического анализа при исследовании происхождения определенных отложительных глаголов. Во всех языках существует некоторое количество глаголов, обозначающих действия, взаимные или обоюдные для агентов. Таковы слова: embrace (обнимать), converse (беседовать), strive against (противостоять), wrestle (бороться), fight (сражаться), rival (соперничать), meet (встречаться) и многие другие. Существуют также и другие слова, где наличие двух сторон является существенным для передаваемой идеи и где понятие, если и не является понятием взаимного действия, то близко к нему; а именно: reproach (упрекать), compromise (идти на компромисс), approach (приближаться) и т. д. Теперь в некоторых языках (латинском и греческом) некоторые из этих глаголов имеют пассивную форму; т. е. они являются отложительными — loquor, colloquor, luctor, reluctor, amplector, suavior, osculor, suspicor в латинском; φιλοτιμέομαι, φιλοφρονέομαι, μάχομαι, διαλέγομαι, ἁλέομαι, διαλύομαι, ἁμείβομαι и т. д. в греческом. Отсюда возникает гипотеза, что именно их взаимной силе, с одной стороны, и связи между пассивными, возвратными и взаимными формами, с другой, эти глаголы обязаны своим отложительным характером. Фактом, существенным для вероятности этой гипотезы, является связь между возвратными формами и взаимными.

Что касается одной ветви языков, это можно показать наиболее удовлетворительно. В исландском языке средний залог образуется от активного путем добавления возвратного местоимения mik (меня), sik (его или себя). Отсюда он известен по окончаниям -mc и -sc, а также по определенным модификациям этих аффиксов, а именно: -st, -s, -z, -mz, -ms. На самой ранней стадии языка возвратное значение среднего залога, исключающее пассивный смысл, является наиболее постоянным: например, hann var nafnadr = ему дали имя; hann nefnist = он назвал себя или назвался. Только когда происхождение формы среднего залога стало неясным, его смысл стал либо пассивным, либо отложительным, как это обычно бывает в современных языках Дании, Норвегии и Швеции. Теперь в современных скандинавских языках мы имеем, с одной стороны, определенные отложительные формы, выражающие взаимное действие; в то время как, с другой стороны, мы имеем, даже на самых ранних стадиях древнескандинавского языка, формы среднего или возвратного залога, используемые во взаимном смысле. Некоторые из них будут приведены в качестве примеров, но доказательство их взаимного смысла не будет одинаково убедительным во всех случаях. Некоторые, возможно, можно рассматривать как отложительные (ættust, beriast, skiliast, mödast), в то время как другие могут быть объяснены предположением о пассивной конструкции (fundoz = они были найдены, а не они нашли друг друга). Каким бы ни было положение дел со словами, взятыми из среднего и современного этапов языка, это не может быть принято в отношении примеров, взятых из древнейшего скандинавского произведения — «Эдды» Сэмунда. По этой причине выдержки оттуда помечены «Edd. Sæm.», и только для них автор попытался составить исчерпывающий список. Переводы на латинский и датский языки принадлежат различным редакторам.

1. Ættust, сражались друг с другом.

2. Beriaz, бить друг друга.

brödur muno beriaz. fratres invicem pugnabunt (братья будут сражаться друг с другом).

Voluspa, 41. Edd. Sæm.

Это слово используется почти на каждой странице саг как отложительный глагол, означающий «сражаться»: также в фарерском диалекте.

3. Bregþaz, обмениваться.

orþom at bregþaz. verba commutare (обмениваться словами).

Helga-Qviþa Hundlingsbana, i. 41. ii. 26. Edd. Sæm.

4. Drepiz, убивать друг друга.

finnuz þeir báder daudir—— en ecki vapn höfþu þeir nema bitlana af hestinum, ok þat hygia menn at þeir (Alrek and Eirek) hafi drepiz þar med. Sva segir Ðiodolfr.; "Drepaz kvádu."—Heimskringla. Ynglinga-Saga, p. 23.

Братья были найдены мертвыми — и не было у них никакого оружия, кроме удил от их лошадей, и люди думают, что они (Альрек и Эйрик) убили друг друга ими. Так говорит Тьодольв: «Сказали, что они убили друг друга».

5. Um-faþmaz, обнимать друг друга. См. Atla-Quiþa hin Grænslenzko, 42.— Edd. Sæm.

6. Földes, встретились друг с другом. — Om morgonet effter földes wy in Kobenhaffn. — Норвежские письма 1531 г. н. э. См. Samlingar til det Norske Folks Sprog og Historie, I. 2. 70. На следующее утро мы встретились в Копенгагене.

7. Funduz, нашли друг друга, встретились. См. Vafþrudnis-mal 17.—Sigurd-Quiþ. i. 6. Edd. Sæm.—Fareyingar-Saga, p. 44. Ðeir funduz переводится как de fandt hverandre = они нашли друг друга, в лексиконе исландского языка Хальдорсена.

ef iþ Gymer finniz. если вы с Гимиром встретитесь.

Harbards-l: 24. Edd. Sæm.

8. Gættuz, совещаться друг с другом. См. Voluspa, 6. 9. 21. 23. Edd. Sæm.

9. Glediaz, радовать друг друга.

vapnom ok vádom skulo vinir glediaz, þæt er á sialfom sæmst: vidr-géfendr ok endi gefendr erost lengst vinir ef þat biþr at verþa vel.

Rigsmal. 41.

armis ac vestibus amici mutuo se delectent, queîs in ipso (datore) forent conspicua: pretium renumerantes et remunerantes inter se diutissime sunt amici si negotium feliciter se dat.

Средняя форма и взаимный смысл erost в этом отрывке примечательны.

10. Hauggvaz, рубить друг друга, сражаться.

allir Einheriar Oþins túnom i hauggvaz hverian dag. все эйнхерии в чертогах Одина рубят друг друга каждый день.

Vafþrudnis-Mal. 41. Edd. Sæm.

ef þeir högvaz orþom á. si se maledictis invicem insectentur (если они будут осыпать друг друга проклятиями).

Sig-Qvið. ii. 1. Edd. Sæm.

11. Hættaz, прекращать.

hættomc hættingi. cessemus utrinque a minaciis (прекратим с обеих сторон угрозы).

Harbardslióð, 51. Edd. Sæm.

Таков перевод редакторов, хотя взаимная сила не является однозначной.

12. Hittaz, натолкнуться друг на друга, встретиться. Hittoz, Voluspa, 7. Hittomk, Hadding-skata, 22. Hittaz, Solar-l: 82. Edd. Sæm. Hittust, Ol. Trygv. Sag. p. 90. Hittuz oc beriaz, Heimskringla, Saga Halfd. Svart. p. 4. Hittuz, Yngl. Sag. p. 42. alibi passim þeir hittu переводится в исландском лексиконе Бьёрна Хальдорсена как de traf hinanden = они натолкнулись друг на друга.

13. Kiempis, сражаться друг с другом,

gaar udi gaarden oc kiempis, oc nelegger hver hinanden, выходит во двор и сражается друг с другом, и каждый сбивает другого с ног.

Таков перевод Резениуса на современный датский язык следующего отрывка из «Эдды» Снорри, стр. 34. — Ganga ut i gardinn og beriast, og fellar huor annar. Здесь конструкция не «они сбивают (или валят) друг друга», а «каждый сбивает другого», поскольку fellar и nelegger являются формами единственного числа.

14. Mælast, разговаривать друг с другом, беседовать. Talast, то же самое.

Mæliz þu. Vafþrudnismal, 9.

melomc i sessi saman=colloquamur sedentes (давайте беседовать, сидя). ib. 19. Edd. Sæm.

mælast þeir vid, ádr þeir skiliast, at þeir mundi þar finnast þa,—Fóstbrædra-Saga, p. 7.

они сказали друг другу, прежде чем расстались, что они должны встретиться там.

Yngvi ok Bera satu ok töluduz vidr.—Heimskr. Yngl. S. p. 24.

Griss mælti; hverír ero þessir menn er sva tulast vid bliðliga? Avàldi svarar; þa er Hallfreydr Ottarson ok Kolfinna dóthir min. Ol. Trygyv. Saga, p. 152. Грисс сказал: кто эти люди, которые так весело разговаривают друг с другом? Авальди отвечает: это Хальфрид Оттарсон и Кольфинна, моя дочь. Talast аналогично используется в фарерском языке. Kvödust, обращаться друг к другу, встречается в том же смысле — þat var einn dag at Brand ok Finbogi fundust ok kvödust blídliga.—Vatnsdæla-Sag. p. 16.

15. Mettæst, встретить друг друга, встретиться.

Kungen aff Ffranchriche, kungen aff England, oc kungen aff Schottland skule motes til Chalis.—Письмо из Бергена 1531 г., из Samlinger til det Norske Folks Sprog og Historie, i. 2. p. 53. Король Франции, король Англии и король Шотландии должны встретиться в Кале.

Во всех датском, шведском и фарерском языках этот глагол используется как отложительный.

16. Rekaz, досаждать друг другу.

gumnar margir erosc gagn-hollir, enn at virþi rekaz.

Rigsmal. 32. Edd. Sæm.

multi homines sunt inter se admodum benevoli, sed tamen mutuo se (vel) in convivio exagitant (многие люди очень доброжелательны друг к другу, но все же взаимно или на пиру досаждают друг другу).

17. Sakaz, обвинять друг друга, взаимно упрекать.

at vit mynim siafrum sacaz, ut nos ipsi mutuo insectemur (чтобы мы сами взаимно преследовали друг друга).

Hamdis-Mal. 28.

ef viþ einir scolom sáryrþom sacaz. si nobis duobus usu veniat amarulentis dicteriis invicem nos lacessere (если нам двоим случится осыпать друг друга язвительными насмешками).

Ægis-drecka, 5.

sculoþ inni her sáryrþom sacaz.

Ibid. 19. Edd. Sæm.

18. Saz, смотреть друг на друга.

saz i augv fadir ok módir.

Rigsmal. 24.

они посмотрели друг другу в глаза, отец и мать.

19. Sættaz, договориться друг с другом, примириться. — Atla-Mal. 45. Edd. Sæm.

Komu vinir þveggia þvi vid, at þeir sættuz, ok lögdu konungar stefnu med sér, ok hittuz ok gérdo frit mellum sin.—Heimsk. Yngling-S. 42.

Пришли друзья обоих, чтобы они примирились, и короли послали сообщения между собой, и встретились, и заключили мир между собой. — Также Vatnsd. S. p. 16.

20. Seljas, давать друг другу.

seldz eiþa.

Sig. Qv. iii. 1. Edd. Sæm.

juramenta dederunt inter se (они дали друг другу клятвы).

21. Sendaz, посылать или позволять проходить между собой.

sato samtýnis, senduz fár-hugi, henduz heipt-yrþi hvarki sér undi.

Atla-Mal. 85.

Они сидели в одном городе (жилище), они посылали друг другу мысли об опасности, они бросали друг другу слова ненависти, ни в чем они не любили друг друга.

Здесь, помимо использования senduz и henduz, ser эквивалентно hinanden.

22. Skiliaz, расставаться друг с другом.

Skiliumz.

Solar-Lioð. 82.

Skiliaz.

Sigurd-Qviþ. i. 24.

Skiliomc.

Ibid. 53. Edd. Sæm.

Vit sjiljiast, мы двое расстаемся —

Встречается в поэме «Бринильда» (строфа 109) на фарерском диалекте. В датском и шведском языках это слово является отложительным.

23. Skiptust, обмениваться.

Ðeir skiptust mörgum giöfum vid um vetrinn—Vatns-dæla-S. 10. они обменивались друг с другом многими подарками зимой.

Также в фарерском.

24. Strujast, бить друг друга, сражаться. Фарерский.

og mötast tair, og strujast avlaji lanji.—Fareying-Sag. 18. Фарерский текст.

ok mætast þeir, ok berjast mjök leingi.—Исландский текст.

de mödtes og strede meget længe imod hinanden.—Датский текст.

они встретились и долго сражались друг с другом.

at e vilde vid gjordust stålbröir, og strujast ikkji longur.—Фарерский текст, стр. 21.

at við gerðimst fèlagar, en berjumst eigi leingr.—Исландский текст.

at vi skulle blive Stalbröde og ikke slaaes længer—Датский текст.

что мы должны стать товарищами и не сражаться дольше.

Активная форма встречается в том же диалекте:

tajr struija nú langji.

18.

25. Truasc, доверять друг другу.

vel mættern þæir truazc.

För Skirnis. Edd. Sæm.

26. Unnaz. См. Veittaz.

27. Vegiz, нападать друг на друга.

vilcat ec at iþ reiþir vegiz.

Ægisdrecka 18. Edd. Sæm.

Я не хочу, чтобы вы двое, разгневавшись, нападали друг на друга.

28. Veittaz, заключать взаимный договор.

þav Helgi ok Svava veittuz varar, ok unnoz forþo mikit=Helgius et Svava pactum sponsalitium inter se contraxerunt, et alter alterum mirifice amarunt.—Haddingia-Sk. между 29 и 30.

29. Verpaz, бросать друг в друга.

urpuz á orþom.

Atl.-M. 39. Edd. Sæm.

verba inter se jaciebant (они бросали друг в друга словами).

Такова часть примеров, доказывающих взаимную силу возвратного или среднего глагола в языке Скандинавии; и это на всех его этапах и в каждом из его производных диалектов. Нельзя сомневаться, что именно этому обстоятельству некоторые глаголы в датском и шведском языках обязаны своей отложительной формой: а именно: vi slåss, мы сражаемся (бьем друг друга); vi brottas, мы боремся; vi omgass, мы общаемся с; vi mötas, мы встречаемся, шведский; vi slaaes, мы сражаемся; vi skilles, мы расстаемся; vi mödes, мы встречаемся, датский. В новейшей шведской грамматике К. Л. Даа эта взаимная (vekselvirkende) сила признается и демонстрируется. См. Udsigt over det Svenske Sprogs Grammatik. Христиания, 1837. То же самое в Danske Ordbog Молбека в статьях skilles, slaaes, mödes.

После скандинавских языков французский дает лучшие примеры взаимной силы возвратного глагола; такие как se battre, s'aimer, s'entendre, se quéreller, se reconcilier, se disputer и другие слова, встречающиеся реже.

Ces enfans s'aimaient, s'adoraient, se sont jetés à mes pieds en pleurant.—Les Inséparables, A. 1. S. 1.

Les Républics Italiens acharnés à se détruire.—Pardessus II. 65.

Это было признано старым грамматиком Ресто, который настаивает на использовании наречия entre, чтобы избежать двусмысленности таких фраз, как «vous vous dites des injures»; «nous nous écrivons souvent»; «Pierre et Antoine se louent à tout moment».

Автором в Museum Criticum была указана взаимная сила греческого среднего залога. Для классических языков этот вопрос не получил должного исследования. Отрывки, где смысл по крайней мере такой же взаимный, как в строке

Χεῖρος τ' ἁλλήλων λαβήτην καὶ μιστώσαντο.—Il. vi. 233, должны быть многочисленны.

В голландском языке использование zich вместо elkander является особенностью диалектов Гелдерланда и Оверэйссела; например, «zij hebt zich eslagen» вместо «zij hebben elkander geslagen». См. Opmerkingen omtrent den Gelderschen Tongval, в Taalkundig Magazijn ii. 14. p. 403.

Об использовании ser вместо hinanden или hverandre, когда оно не соединено с глаголом, у нас есть, среди прочих, следующий пример в исландской версии «Потерянного рая»:—

Ef frá tilsyndar-punkti hleyptu ser planetur fram, ok mættust miklum gny ó midjum himni.

B. 6.

Похожими на это являются фразы vi se os igjen, мы видим нас (друг друга) снова, в датском, и wir sehen uns wieder в немецком. Примеры из средневерхненемецкого языка приведены в D. G. iv. Турецкий знак взаимного глагола идентичен указательному местоимению, т. е. ش. Это, возможно, может указывать на связь между двумя формами.

Другие моменты по рассматриваемому предмету могут быть собраны из Deutsche Grammatik, iii. 13. 82; iv. 454. Здесь наречный характер средневерхненемецкого einander вместо einandern, пропуск ein, как в anander вместо an einander, и пропуск (реальный или предполагаемый) ander в «wider ein = wider einander» являются мерилами расшатанности языка, вызванной особенностью рассматриваемой комбинации. В настоящее время достаточно повторить утверждение, что по крайней мере для одной группы языков существует удовлетворительное доказательство того, что некоторые отложительные глаголы изначально были взаимными, а некоторые взаимные выражения изначально были возвратными.

О СВЯЗИ МЕЖДУ ИДЕЯМИ АССОЦИАЦИИ И МНОЖЕСТВЕННОСТИ КАК ВЛИЯНИИ НА ЭВОЛЮЦИЮ ФЛЕКСИИ.

ПРОЧИТАНО В ЛОНДОНСКОМ ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ. 9 МАРТА 1849 Г.

Хорошо известно, что, обратившись к той части Deutsche Grammatik, которая объясняет те причастные формы, которые (как y-cleped в английском и как ge-sprochen и причастия в целом в немецком) начинаются с ge или y, можно собрать следующие доктрины относительно этого же префикса:—

1. Что он определенно вырос из более полных форм ka или ga.

2. Что он, вероятно, вырос из еще более полной формы kam или gam.

3. Что эта более полная форма является готским эквивалентом латинского cum = с.

Таковы взгляды относительно формы рассматриваемого слова. Относительно его значения, по-видимому, установлены следующие пункты:—

1. Что при добавлении к существительным (как это бывает не редко) он несет в себе идею ассоциации или собирательности:— M. G. sinþs = путешествие, ga-sinþa = спутник; O. M. G. perc = холм; ki-pirki = (ge-birge) гряда холмов.

2. Что он также обладает частотной силой. Вещи, которые повторяются часто, повторяются с тенденцией к собирательности или ассоциации:— M. H. G. ge-rassel = шорох; ge-rumpel = сминание.

3. Что он также обладает силой выражения обладания качеством:—

A.-S.Eng.A.S.Latin.
feaxhair,ge-feaxcomatus.
heorteheart,ge-heortcordatus.

Это происходит потому, что каждый объект ассоциируется с объектом, который им обладает — море с волнами = волнистое море.

У настоящего автора мало сомнений в том, что грамматика языка тумали доктора Тутшека предоставляет аналогичное (и в то же время очень понятное) применение частицы, эквивалентной латинскому cum.

Он полагает, что слово тумали = с, является тем, что обычно называют знаком множественного числа личных местоимений; точно так же, как me-cum и te-cum стали бы эквивалентами nos и vos, если бы первые слоги были именительным падежом, а не косвенным, и если бы предлог обозначал неопределенное соединение. В таком случае

mecum означало бы «я совместно» = мы, tecum означало бы «ты совместно» = вы.

Такова иллюстрация возможной силы возможной комбинации. Причины думать, что она имеет реальность по крайней мере в одном языке, заключаются в следующих формах:—

1. Слово тумали для «с» — da.

2. Слова тумали для «я», «ты» и «он» соответственно — ngi, ngo, ngu.

3. Слова тумали для «мы», «вы», «они» — ngin-de, ngon-da, ngen-da соответственно.

4. Существительные тумали не имеют такого множественного числа. У них оно образуется по совершенно другому принципу.

5. Прилагательные тумали вообще не имеют множественного числа.

6. Числительные тумали (даже те, которые выражают больше, чем единицу, и, следовательно, естественно являются множественными) имеют множественное число. Однако, когда оно встречается, оно образуется по тому же принципу, что и множественное число существительного.

7. Слово da = с, в тумали имеет более разнообразное применение, чем любая другая частица; и это как предлог, так и послелог:— daura = скоро (da = в, aura = соседство); datom = спереди (лицо); d-ondul = кругом (ondul = круг); dale = близко (le = сторона) и т. д.

8. Предлоги, которые, как есть все основания полагать, уже соединены с da, позволяют даже второму da предшествовать слову, которым они управляют:— daber deling = над землей (ber = земля).

9. Идеи «со мной», «с тобой», «с ним» выражаются соответственно ngi-dan, ngo-dan и ngu-dan; но идеи «с нами», «с вами», «с ними» выражаются не через nginde-dan, ngonda-dan, ngenda-dan; а через особые слова — tinem = с нами; toman = с вами; tenan = с ними.

С другой стороны, следующий факт, насколько это возможно, противоречит этому взгляду, факт, которому другие могут придать большее значение, чем настоящий автор. «Da допускает очень разнообразное применение. Относительно его формы следует отметить: (a.) Что a может быть опущено, когда оно стоит как предлог перед словами, начинающимися с гласной: например, ardgen, 'долина'; dardgen, 'в долине'; ondul, 'круг'; dondul, 'кругом в круге'. (b.) Оно меняет свое a на ê, e, i, o, u, в зависимости от гласной слога, перед которым помещается da, или даже без какого-либо учета этого. Примеры этого найдены в diring, dorong и т. д.; дальнейшие примеры — doromko, 'в хижину' (rom); dètum или dotum, 'в могиле'. (c.) Как послелог оно присоединяет n: adgdan, 'на голове'; aneredan, 'в день'». Принимая третье из этих правил буквально, местоимения множественного числа должны заканчиваться на dan, а не на da и de.

Считается, что помимо света, который это конкретное образование (если оно реально) может пролить на различные методы, с помощью которых может развиваться флексия, подобная флексии множественного числа, и особенно на важные, но игнорируемые явления так называемых инклюзивных и эксклюзивных множественных чисел, могут быть проиллюстрированы многие другие моменты общей грамматики.

О СЛОВЕ CUJUM.

ПРОЧИТАНО В ЛОНДОНСКОМ ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ, 9 МАРТА 1849 Г.

Автор желает сделать слово cujum, как оно встречается в хорошо известной цитате из третьей эклоги Вергилия,—

Dic mihi Damæta cujum pecus?

основой некоторых замечаний, которые призваны быть скорее предложениями, чем доктринами.

Во втором издании работы по английскому языку он посвятил дополнительную главу рассмотрению грамматического положения слов mine и thine, относительно которых он тогда считал (и до сих пор считает) себя правым, предполагая, что текущая доктрина относительно них заключалась в том, что они были по происхождению родительными или притяжательными падежами и что они были прилагательными только во вторичном смысле. Теперь все, что было тогда написано по этому предмету, было написано с целью записи мнения в пользу прямо противоположной доктрины, а именно: что они были изначально прилагательными, но что впоследствии они приняли вид косвенных падежей. Следовательно, для таких слов, как mine и thine, существуют два взгляда:—

1. Что они были изначально падежами, и прилагательными только во вторичном смысле.

2. Что они были изначально прилагательными, и падежами только во вторичном смысле.

В каком положении находится слово cujum? Если в первом, оно дает замечательный пример однозначно адъективной формы, проверенной флексией по роду, выросшей из падежа. Если во втором, оно показывает, насколько действительно может произойти обратное, поскольку нельзя сомневаться, что все, что в этом отношении можно утверждать о cujus, можно утверждать также об ejus и hujus.

Принимая эту последнюю позицию, следует, что если cujus изначально является падежом, у нас есть доказательство того, насколько тщательно он может принимать род; в то время как если он изначально является прилагательным, ejus и hujus (ибо согласно предыдущему предположению они находятся в той же категории) являются образцами того, до какой степени подобные ему слова могут потерять его.

Теперь окончание -us является окончанием прилагательного и не является окончанием родительного падежа; факт, который возлагает onus probandi (бремя доказательства) на тех, кто настаивает на родительном характере рассматриваемых слов. Но поскольку маловероятно, что каждый придает этому аргументу такое же значение, какое придает настоящий автор, необходимо сослаться на два факта, взятых из греческого языка:—

1. Что сам класс слов не является классом, который (как это часто бывает) естественно заставляет нас ожидать отклонения от обычных флексий. Формы οὗ, οἷ, ἕ и ὅς, οὗ, ὧ совершенно обычны.

2. Что прилагательные ὃς = ἑός, κοῖος = ποῖος и ὁῖος являются не только реальными формами, но и формами обычного типа. Следовательно, если мы рассматриваем окончание -jus как падежное окончание, мы имеем явление в латинском языке, для которого мы не находим греческого эквивалента; в то время как, с другой стороны, если мы не рассматриваем его как адъективное, мы имеем греческие формы ὁῖος, κοῖος = ποῖος и ὃς = ἑός без каких-либо латинских. Я не говорю, что этот аргумент, взятый сам по себе, имеет какой-то большой вес. Однако в сомнительных случаях он ценен. В настоящем случае он позволяет нам избавиться от необъяснимой родительной формы ценой небольшого отклонения от обычной силы прилагательного. И здесь следует помнить, что многие аргументы в пользу превращения падежа в прилагательное (в определенной степени) в пользу превращения прилагательного в падеж — в определенной степени и только в определенной степени, потому что изменение в одном направлении отнюдь не обязательно подразумевает изменение в обратном, хотя это и является некоторым доводом в пользу его вероятности.

Вероятно, unius, ullius, illius и alterius являются в равной степени, что касается их происхождения, адъективными формами, как ejus, cujus и hujus.

Теперь не следует скрывать, что один из аргументов, который применяется к словам типа mine и thine, являющимся скорее прилагательными, чем родительными падежами, не применяется к словам типа ejus, cujus и hujus. Причина заключается в следующем; и она изложена почти теми же словами, которые были использованы в уже упомянутой работе. — Идея разделения — одна из идей, выражаемых родительным падежом. Необходимость выражения этой идеи является элементом необходимости развития родительного падежа. С личными местоимениями единственного числа идея разделения встречается реже, чем с большинством других слов, поскольку личное местоимение единственного числа является названием единства и, как таковое, названием объекта, гораздо менее склонного к разделению на части, чем название совокупности. Фразы типа some of them, one of you, many of us, any of them, few of us и т. д. не имеют аналогов в единственном числе, таких как one of me, a few of thee и т. д. Партитивные слова, которые могут сочетаться с местоимениями единственного числа, сравнительно немногочисленны, а именно: half, quarter, part и т. д.; и все они могут в равной степени сочетаться с множественным числом — half of us, a quarter of them, a portion of us. Разделение объекта единственного числа с местоименным названием редко встречается в языке. Это последнее утверждение доказывает нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Оно доказывает, что никакой аргумент в пользу так называемых родительных падежей единственного числа, таких как mine и thine, не может быть извлечен из признания (если оно сделано) существования истинных родительных падежей множественного числа ou-r, you-r, the-ir. Две идеи не находятся в одинаковом положении.

Опять же, удобство выражения разницы между suus и ejus является, в определенной степени, причиной развития родительного падежа для слов типа is; но это причина только в определенной степени, и эта степень невелика, поскольку столь же удобный метод выражения разницы можно найти в том факте, что существуют два корня для рассматриваемых местоимений, корень, из которого мы получаем ea, id, eum, ejus и т. д., и корень, из которого мы получаем sui, sibi, suus и т. д.

Здесь статья должна закончиться, ибо здесь заканчивается конкретное предложение, предоставленное рассматриваемым словом. Однако два вопроса возникают слишком настойчиво, чтобы их можно было полностью обойти:—

I. Большая степень, в которой те, кто ищет в латинском языке те же флексии, что встречаются в греческом, должны искать их под новыми названиями. То, что два времени в греческом (аорист, как ἔ-τυπ-σα, и перфект, как τέ-τυφ-α) должны быть найдены в так называемой двойной форме одного времени в латинском (vic-si, mo-mordi), является одним из старейших фактов такого рода. То, что греческое причастие на -μενος (τυπτόμενος) должно быть найдено в пассивных лицах на -mini, является более новым замечанием.

II. Факт, что характер отклонения, которое происходит между падежом и прилагательным, не является единичным, а двойным. Он идет в обоих направлениях. Изменение от падежа к прилагательному — это один процесс в филологии; изменение от прилагательного к падежу — другой; и оба должны быть признаны. Это упоминается для того, чтобы заявить, что, за исключением нескольких деталей, в настоящих замечаниях нет ничего, что противоречило бы фактам и аргументам пяти статей, уже представленных этому Обществу, а именно: статьям г-на Гарнетта об образовании слов из флективных падежей и об анализе глагола.

Упомянутые статьи действительно имеют дело с двумя сериями фактов:— (A.) Отклонение с идентичностью формы. — В этом случае флексия все еще считается флексией, но рассматривается как отличная от того, чем она является на самом деле, т. е. как именительный падеж вместо косвенного. Несколько лет назад структура финского языка подсказала настоящему автору:—

1. Серию изменений в значении, благодаря которым такой термин, как «с волнами», мог равняться «волнистый».

2. Существование класса слов, типом которого был sestertium, где косвенный падеж с конвертируемым окончанием становится именительным.

3. Возможную эволюцию форм типа fluctuba, fluctubum = fluctuosa, fluctuosum из форм типа fluctubus.

Г-н Гарнетт умножил случаи такого рода; его иллюстрации из баскского языка являются преимущественно типичными, т. е. подобными форме sestertium. Если бы современное транспортное средство под названием omnibus было изобретено в Древнем Риме, если бы оно имело то же название, что и сейчас, и если бы его форма множественного числа была omnibi, это также было бы типичным примером.

Слова гипотетической формы fluctuba, fluctubum не были обнаружены. Они существовали бы, если бы только что процитированное слово было (если бы оно вообще использовалось в Древнем Риме) использовано как прилагательное, omnibus currus, omniba esseda, omnibum plaustrum.

(B.) Отклонение с добавлением. — Здесь флексия рассматривается так, как если бы она была не флективной, а радикальной. Это случай с ἴφιος. Слова типа it-, как доказано родительным падежом i-t-s, и так называемые окаменелые (versteinerte) именительные падежи немецких грамматиков относятся к этому классу.

ОБ АОРИСТАХ НА -KA.

ПРОЧИТАНО В ЛОНДОНСКОМ ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ, 11 МАРТА 1853 Г.

Хорошо известное правило в Итонской греческой грамматике может послужить введением к теме настоящих замечаний: — «Quinque sunt aoristi primi qui futuri primi characteristicam non assumunt: ἔθηκα posui, ἔδωκα dedi, ἥκα misi, εἴπα dixi, ἥνεγκα tuli». Абсолютная точность этого предложения не является частью наших соображений: оно было процитировано просто для иллюстрации.

Каково значение этого аномального κ? Или, выражаясь иначе, каково объяснение аориста на -κα? Достоверно ли, что это аорист? Или, если допустить это, достоверно ли, что его отношения с будущим временем являются исключительными?

Автор настоящей работы одно время склонялся к сомнениям, подразумеваемым первой из этих альтернатив, и привел некоторые доводы в пользу того, чтобы считать эту форму перфектом, а не аористом. Однако он обнаружил, что это лишь перенос трудности. Как перфекты приходят к окончанию на -κα? Типичные и недвусмысленные перфекты образуются путем редупликации в начале и модификации конечного радикального согласного в конце слов, τύπ(τ)ω, τέ-τυφ-α; и это является происхождением χ в λέλεχα и т. д., которое представляет γ корня. Следовательно, даже если мы позволим себе отнести κ в ἔθηκα к той же категории, что и κ в ὀμώμοκα и т. д., мы останемся так же далеки от истинного происхождения этой формы, как и прежде.

В эту же категорию, однако, можно поместить оба слова — и классы, которые они представляют, — несмотря на некоторые небольшие трудности в деталях. Во всяком случае, легче отнести ὀμώμοκα и ἔθηκα к одному и тому же времени, чем сделать это с ὀμώμοκα и τέτυφα.

Следующий шаг следует искать в «Сравнительной грамматике» Боппа. Здесь мы находим следующий отрывок: «Старославянское dakh 'я дал' и аналогичные образования напоминают нам через свой гортанный звук, который занимает место сибилянты, о греческих аористах ἔθηκα, ἔδωκα, ἧκα. То, что в старославянском языке стало правилом в первом лице трех чисел, а именно гортанизация исходного s, могло изредка происходить в греческом, но было перенесено на все числа. Никакое предположение не лежит ближе к истине, чем рассмотрение ἔδωκα как искажения ἔδωσα» и т. д.... «Литовский язык также представляет форму, которая родственна греческому и санскритскому аористу, в которой, как мне кажется, k занимает место исходного s». (т. ii, стр. 791, перевод Иствика и Уилсона.) Курсив указывает на слова, которые требуют наибольшего внимания.

Упомянутая старославянская флексия выглядит следующим образом:—

SINGULAR.DUAL.PLURAL.
1.Nes-ochNes-ochowaNes-ochom.
2.Nes-eNes-ostaNes-oste.
3.Nes-eNes-ostaNes-osza.

Теперь ясно, что доктрина, к которой эти отрывки обязывают автора, — это доктрина вторичного или производного характера формы на κ и первичного или фундаментального характера форм на σ. Первая выводится из последней. И это та доктрина, которую автор настоящей работы хотел бы опровергнуть. Он хотел бы просто обратить ее, соглашаясь с выдающимся ученым, которого он цитирует, в отождествлении греческой формы со славянской. Переход от k, g и родственных звуков к s, z и т. д. настолько более распространен, чем от s, z и т. д. к k, g, что априорные вероятности решительно против точки зрения Боппа. Опять же, языки, которые преимущественно поощряют этот переход, — это славянские; однако именно в этих языках форма на k считается вторичной. То, что s становится h, а h становится k (или g), — не невероятное изменение: все же, по сравнению с переходом от k к s, оно чрезвычайно редко.

Поскольку немногие авторы лучше осведомлены о явлениях, связанных с направлением звуковых изменений, чем филолог перед нами, возможно, стоит спросить, почему он проигнорировал их в данных случаях. Вероятно, он сделал это потому, что санскритские формы были на s; привычка считать то, что является более санскритским из двух форм, более древним, является почти универсальной. Тем не менее различие между языком, который является древним, потому что он представлен старыми образцами своей литературы, и языком, который является древним, потому что он содержит первичные формы, очевидно при самом небольшом размышлении. Положительный аргумент, однако, в пользу того, что k является более древней формой, заключается в хорошо известном явлении, связанном с гласными e и i, в противоположность a, o и u. По всему миру e и i имеют тенденцию превращать k или g, когда они предшествуют им, в s, z, sh, zh, ksh, gzh, tsh и dzh или какую-либо подобную сибилянту. Следовательно, всякий раз, когда знак времени, состоящий из k, сопровождается знаком лица, начинающимся с e или i, s имеет шанс возникнуть. В этом случае такая форма, как ἐφίλησα, ἐφίλησας, ἐφίλησε, могла первоначально звучать как ἐφίληκα, ἐφίληκας, ἐφίληκε. Модифицированная форма на σ впоследствии распространяется на другие лица и числа. Такова иллюстрация гипотезы. Возражение против нее заключается в том факте, что лицо, оканчивающееся на малую гласную, является лишь одним из семи. С другой стороны, третье лицо единственного числа используется чаще, чем все остальные вместе взятые. С этим влиянием малой гласной могли взаимодействовать другие причины. Так, когда корень оканчивался на κ или γ, сочетание κ радикального и κ флексийного было бы неудобным. Это дало бы нам такие слова, как ἔλεκ-κα и т. д.; слова вроде τέτυπ-κα, ἔγραπ-κα были бы немногим лучше, по крайней мере в таком языке, как греческий.

Предложения, которые следуют далее, ведут в широкую область исследований; и их можно рассматривать либо по существу как часть отдельного вопроса, либо как часть доказательства настоящей доктрины. В последнем отношении они не являются абсолютно необходимыми, т. е. они скорее подтверждают, если приняты, чем опровергают, если отвергнуты. Что, если будущее время происходит от аориста, а не аорист от будущего? В этом случае мы увеличили бы то, что можно назвать нашей динамикой, увеличив точки соприкосновения между k и малой гласной; это и есть влияние, которое определяет развитие s. Все лица будущего времени, кроме первого, имеют ε в качестве одной (по крайней мере) из этих гласных —

τύψ-σ-ω, τύψ-σ-εις, τύψ-σ-ει, τύψ-ε-τον и т. д.

Наклонения в равной степени эффективны в обеспечении малых гласных.

Таким образом, доктрина теперь состоит в том, что k является более древней формой, но что под влиянием третьих лиц единственного числа, форм будущего времени и конъюнктива развилось так много s, что они вытеснили ее, за исключением немногих случаев. Латинский язык благоприятствует этой точке зрения. Там старое будущее время, подобное cap-s-o, и претериты, подобные vixi (vic-si), демонстрируют малую гласную во всех своих лицах, например, vic-s-i, vic-s-isti, vic-s-it и т. д. Тем не менее доктрина относительно этого влияния малой гласной в плане развития сибилянт из гуттуральных является неполной, пока мы не найдем реальный пример предполагаемого изменения. Как будто специально для иллюстрации случайной ценности малоизученных диалектов, интересный язык сербов Лузации и Котбуса предоставляет таковой. Здесь форма претерита выглядит следующим образом; сербский язык Иллирии и литовский язык помещены в сопоставлении и контрасте с сербским языком Лузации. Там, где малая гласная следует за характеристикой времени, звук является sz; в других случаях это ch (kh).

LUSATIAN.ILLYRIAN.LITHUANIC.LETTISH.
Sing.1.noszachdoneso, donijenesziaunessu.
2.noszeszedonese, donijeneszieinessi.
3.noszeszedonese, donijeneszieinesse.
Dual1.noszachwe nesziewa
2.noszestaj neszieta
3.noszestaj neszie
Plur.1.noszachmydonesosmo, donijesmonesziemenessam.
2.nosześćedonesoste, donijesteneszietenessat.
3.noszachudonesosze, donijeszeneszienesse.

IV. МЕТРИКА.

О ДОКТРИНЕ ЦЕЗУРЫ В ГРЕЧЕСКОМ СЕНАРИИ.

ИЗ «ТРУДОВ ЛОНДОНСКОГО ФИЛОЛОГИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА», 23 ИЮНЯ 1843 Г.

Что касается цезуры греческого трагического сенария, правила, сформулированные Порсоном в Дополнении к его Предисловию к «Гекубе» и признанные в той или иной степени английской школой критиков, представляются способными к более общему выражению и в то же время подверженными определенным ограничениям в отношении фактов. Это становится очевидным, когда мы исследуем принцип, который служит фундаментом для этих правил; иными словами, когда мы излагаем rationale, или доктрину, рассматриваемой цезуры. К этому мы можем прийти, приняв во внимание второй элемент метра, помимо количества.

Предполагается, что элемент в метре, который в работах разных авторов проходит под названием ictus metricus, или арсис, есть то же самое, что ударение в смысле этого слова в английском языке. Именно это составляет разницу между словами вроде týrant и resúme, или súrvey и survéy; или (чтобы взять более удобные примеры) между словом Aúgust, используемым как название месяца, и augúst, используемым как прилагательное. Не задаваясь вопросом, насколько это совпадает с ударением и акцентуацией классических грамматиков, можно констатировать, что на предстоящих страницах арсис, ictus metricus и ударение (в английском смысле слова) означают одно и то же. С этим взглядом на арсис, или икт, мы можем спросить, насколько в каждой конкретной стопе сенария он совпадает с количеством.

Первая стопа. — В первом месте трагического сенария безразлично, падает ли арсис на первый или второй слог, то есть безразлично, звучит ли стопа как týrant или как resúme, как Aúgust или как augúst. В следующих строках слова ἡκω, παλαι, εἰπερ, τινας можно произносить либо как ἥκω, πάλαι, εἴπερ, τίνας, либо как ἡκώ, παλαί, εἰπέρ, τινάς, без какого-либо ущерба для характера строки, в которой они встречаются.

Ἥκω νεκρον κευθμωνα
και σκοτου ρυλας.

Πάλαι κυνηγετουντα
και μετρουμενον.

Είπερ δικαιος
εστ' εμος τα πατροθεν.

Τίνας ποθ' ἑδρας
τασδε μοι θοαζετε.

или,

Ἡκώ νεκρον κευθμωνα
και σκοτου ρυλας.

Παλαί κυνηγετουντα
και μετρουμενον.

Ειπέρ δικαιος
εστ' εμος τα πατροθεν.

Τινάς ποθ' ἑδρας
τασδε μοι θοαζετε.

Вторая стопа. — Во втором месте также безразлично, звучит ли стопа как Aúgust или как augúst. В первой из четырех процитированных выше строк мы можем сказать либо νέκρων, либо νεκρών, не нарушая ритма стиха.

Третья стопа. — В этой части сенария уже не безразлично, звучит ли стопа как Aúgust или как augúst; то есть уже не безразлично, совпадают ли арсис и количество. В том обстоятельстве, что последний слог третьей стопы должен быть акцентирован (в английском смысле слова), взятом вместе со вторым фактом, который вскоре будет продемонстрирован, заключается доктрина пентемимерной и гефтемимерной цезур.

Доказательство совпадения между арсисом и количеством в третьей стопе выводится частично из à posteriori, частично из à priori свидетельств.

1. В «Просительницах» Эсхила, «Персах» и «Вакханках», трех драмах, где вольности в отношении метра являются преимущественно обычными, число строк, в которых шестой слог (т. е. последняя половина третьей стопы) лишен арсиса, составляет самое большее шестнадцать, самое меньшее пять; в то время как в остальных сохранившихся драмах эта пропорция, несомненно, меньше.

2. Во всех строках, где шестой слог лишен икта, ямбический характер нарушается: как—

Θρηκην περαράντες
μογις πολλῳ πονῳ.

Δυοιν γεροντοίν
δε στρατηγειται φυγη.

Это факты, которые можно проверить либо обращением к трагикам, либо конструированием сенариев, подобных последним процитированным строкам. Единственная трудность, которая возникает, заключается в определении в мертвом языке, подобном греческому, отсутствия или присутствия арсиса. В этом вопросе автор убедился в истинности двух следующих положений:— 1. Что акцентуация грамматиков обозначает некоторую модификацию произношения, отличную от той, которая составляет разницу между Aúgust и augúst; поскольку, если бы это было не так, слово ἅγγελον звучало бы как mérrily, а слово ἁγγέλων как disáble; что невероятно. 2. Что арсис лежит на радикальных, а не на флексийных слогах, и из двух флексийных слогов — на первом, а не на втором; как βλέπ-ω, βλεψ-άσ-α, а не βλεπ-ώ, βλεψ-ασ-ά. Свидетельства по этим пунктам выведены из структуры языка в целом. Onus probandi лежит на авторе, который предполагает арсис (ударение в английском смысле) на нерадикальном слоге.

Сомнения, однако, относительно произношения определенных слов оставляют точное число строк, нарушающих приведенное выше правило, неопределенным. Считается достаточным показать, что, где бы они ни встречались, ямбический характер нарушается.

Обстоятельство, однако, того, что последняя половина третьей стопы требует арсиса, приводит нас лишь на полпути к доктрине цезуры. С этим должен быть объединен второй факт, вытекающий из строения греческого языка в отношении его ударения. В соответствии с только что изложенными взглядами, автор полагает, что ни одно греческое слово не имеет арсиса на последнем слоге, за исключением трех следующих случаев:—

1. Односложные слова, не энклитические; как σφών, πάς, χθών, δμώς, νών, νύν и т. д.

2. Циркумфлексные будущие времена; как νεμώ, τεμώ и т. д.

3. Слова, сокращенные путем апокопы; в этом случае предпоследний слог превращается в конечный; δώμ', φειδέσθ', κεντείτ', εγώγ' и т. д.

Теперь факт того, что слог с арсисом в греческом языке редко бывает конечным, взятый вместе с тем, что шестой слог требует арсиса, дает, как необходимость, обстоятельство, что в греческой драме шестой слог должен встречаться где угодно, только не в конце слова; и это лишь другой способ сказать, что в трагическом сенарии рассматриваемый слог обычно должен сопровождаться другими слогами в том же слове. Все это автор считает настолько действительно делом необходимости, что возражение против его взгляда на греческую цезуру должно лежать либо против его идеи о природе ударений, либо нигде; поскольку, если это признано, остальное следует само собой.

Поскольку шестой слог не должен быть конечным, за ним в том же слове должен следовать один слог или более одного.

1. Шестой слог, за которым следует один слог в том же слове. — Это лишь другое название для седьмого слога, встречающегося в конце слова, и это сразу дает гефтемимерную цезуру: как—

Ἡκω νεκρων
κευθμώνα και
σκοτου πυλας.

Ἱκτηριοις
κλαδοίσιν
εξεστεμμενοι.

Ὁμου τε παιανών
τε και στεναγματων.

2. Шестой слог, за которым следуют два (или более) слога в том же слове. — Это лишь другое название для восьмого (или какого-либо слога после восьмого) слога, встречающегося в конце слова; как—

Οδμη βροτειων
ἅιματων με
προσγελα.

Λαμπρους δυναστας
έμπρεποντας
αιθερι.

Теперь это расположение слогов, взятое само по себе, дает что угодно, только не гефтемимер; так что если бы на этом наши исследования закончились, мало что было бы сделано для развития rationale цезуры. Однако окажется, что в тех случаях, когда обстоятельство следования шестого слога за двумя другими в тех же словах заставляет восьмой (или какой-либо слог после восьмого) быть конечным, результатом, за немногими исключениями, будет либо пентемимерная цезура, либо эквивалент. Мы можем доказать это, взяв восьмой слог и отсчитывая назад от него. То, что следует за этим слогом, несущественно: внимание требует число слогов в том же слове, которое предшествует ему.

1. Восьмой слог, которому в том же слове ничего не предшествует. — Это эквивалентно седьмому слогу в конце предыдущего слова: положение вещей, которое, как отмечено выше, дает гефтемимерную цезуру.

Ανηριθμον
γελάσμα
παμ|μητορ δε γη.

2. Восьмой слог, которому в том же слове предшествует один слог. — Это эквивалентно шестому слогу в конце предыдущего слова; положение вещей, которое, как отмечено выше, встречается редко. Однако, когда оно встречается, его должно сопровождать одно из трех условий, при которых конечный слог может принимать арсис. Каждое из этих условий требует внимания.

α). С неэнклитическим односложным словом результатом является пентемимерная цезура; поскольку слог, предшествующий односложному слову, обязательно является конечным.

Ἡκω σεβίζων
σόν Κλύται|μνηστρα
κρατος.

Критиками не было сделано никаких замечаний по поводу строк, построенных таким образом, поскольку цезура является пентемимерной, и, следовательно, их правила остаются нетронутыми.

β). С многосложными циркумфлексными будущими временами, составляющими третью стопу, произошло бы нарушение текущих правил относительно цезуры. Несмотря на это, если взгляды настоящей статьи верны, нарушения ямбического характера сенария не было бы. Против такой строки, как

Κα'γω το σον νεμώ
ποθει|νον αυλιον

нет аргумента à priori по части нарушения ямбического характера; в то время как в отношении возражений, выведенных из свидетельств à posteriori, существует достаточная причина для того, чтобы такие строки были редкими.

γ). С многосложными словами, сокращенными путем апокопы, мы имеем положение вещей, которое метрики признали под названием квазицезуры; как—

Κεντειτε μη
φειδέσθ' εγω |
'τεκον Παριν.

3. — Восьмой слог, которому в том же слове предшествуют два слога. — Это эквивалентно пятому слогу, встречающемуся в конце предыдущего слова: положение вещей, которое дает пентемимерную цезуру; как—

Οδμη βροτειων
αἵματῶν |
με προσγελα.

Λαμπρους δυναστας
εμ'πρεπον|τας
αιθερι.

Απσυχον εικω
πρόσγελω|σα
σωματος.

4. Восьмой слог, которому в том же слове предшествуют три или более трех слогов. — Это эквивалентно четвертому (или какому-либо слогу, предшествующему четвертому) слогу, встречающемуся в конце предыдущего слова; положение вещей, которое включало бы третью и четвертую стопы в одно и то же слово. Это совпадение осуждается в Дополнении к Предисловию к «Гекубе», где, однако, правило, как и в случае с квазицезурой, будучи основанным лишь на эмпирических свидетельствах, требует ограничения. В строках вроде—

Και τἁλλα
πολλ' επέικασαι |
δικαιον ην,

или (воображаемый пример),

Τοις σοισιν
ασπιδήστροφοισ|ιν
ανδρασι,

нет нарушения ямбического характера, и, следовательно, нет причин против того, чтобы подобные строки были написаны; хотя из средней пропорции греческих слов вроде επεικασαι и ασπιδηστροποισιν есть все основания для того, чтобы они были редкими.

После только что приведенных деталей рекапитуляция кратка.

1. Для характера сенария было существенно, чтобы шестой слог, или последняя половина третьей стопы, имел арсис, ictus metricus или ударение в английском смысле. Этому условию ямбического ритма греческие трагики, сознательно или бессознательно, следовали.

2. Характером греческого языка было допускать арсис на последнем слоге слова только при сравнительно редких обстоятельствах.

3. Эти два факта, взятые вместе, приводили к тому, что шестой слог строки оказывался где угодно, только не в конце слова.

4. Если за ним следовал один слог в том же слове, результатом была гефтемимерная цезура.

5. Если за ним следовало более одного слога, какой-либо слог в более ранней части строки завершал предыдущее слово и тем самым вызывал либо пентемимерную цезуру, либо квазицезуру, либо появление третьей и четвертой стоп в одном и том же слове.

6. Поскольку эти два последних упомянутых обстоятельства были редкими, общим явлением, представленным в греческом сенарии, было появление либо пентемимерной, либо гефтемимерной цезуры.

7. Относительно этих двух видов цезуры правила, вместо того чтобы излагаться в деталях, могут быть заменены простым утверждением, что на шестом слоге должен быть арсис. Из этого следует остальное.

8. Относительно невстречаемости третьей и четвертой стоп в одном и том же слове утверждение может быть полностью отозвано.

9. Относительно квазицезуры правила, если не полностью отозваны, могут быть расширены до допущения последнего слога циркумфлексных будущих времен (или любых других многосложных слов с равным правом считаться акцентированными на последнем слоге) во второй половине третьей стопы.

ЗАМЕЧАНИЯ ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ЗНАКОВ УДАРЕНИЯ И КОЛИЧЕСТВА В КАЧЕСТВЕ РУКОВОДСТВ К ПРОИЗНОШЕНИЮ СЛОВ, ПРОИЗОШЕДШИХ ИЗ КЛАССИЧЕСКИХ ЯЗЫКОВ, С ОСОБЫМ УПОМИНАНИЕМ ЗООЛОГИЧЕСКИХ И БОТАНИЧЕСКИХ ТЕРМИНОВ.

ИЗ «АННАЛОВ И ЖУРНАЛА ЕСТЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ», ИЮНЬ 1859 Г.

Текст, по поводу которого возникли следующие замечания, — это «Акцентированный список британских чешуекрылых с указаниями по происхождению названий», опубликованный Энтомологическими обществами Оксфорда и Кембриджа; полезный вклад в научную терминологию — полезный и довольствующийся тем, что он таков. Он признает, что натуралисты могут быть необразованными, и предусматривает помощь тем, кто, обладая любовью к ботанике или зоологии, возможно, был лишен преимущества классического образования. Что таких много, хорошо известно; и также хорошо известно, что они не любят брать на себя обязательство произносить латинские и греческие названия в присутствии исследователей, которые более эрудированы (хотя, возможно, менее научны), чем они сами. Как правило, их произношение неточно. Оно неточно, не будучи единообразным — ибо способов ошибиться много. Тем временем любые указания в сторону правильного приветствуются.

В реалиях образовательной жизни нет такой вещи, как книга для необразованных людей — по крайней мере, нет такой вещи, как хорошая. Существуют суррогаты и имитации ad infinitum; но нет такой сущности, как настоящая книга. Некоторые написаны с расчетом на предполагаемый уровень читателя — все, что так написаны, бесполезны и оскорбительны. Другие обременены посторонним материалом и, будучи так обременены, грешат объемом и излишествами. Очень редко встречается что-то вроде последовательности в предоставлении информации.

Рассматриваемая работа предполагает определенную степень невежества — невежества в отношении определенных ударений и определенных количеств. Она отвечает на это; и отвечает хорошо. То, что работа является одновременно безопасным и надежным руководством, есть не что иное, как то, чего мы ожидаем от мест и лиц, откуда она исходит.

Вполне вероятно, благодаря своим достоинствам, она станет моделью, на которой может быть сформирован длинный ряд преемников. По этой причине принципы ее нотации (ибо так мы можем обобщить наше выражение принципа, по которому мы используем знаки ударения и количества в качестве руководств к произношению) могут быть подвергнуты критике.

В сознании автора настоящей работы различие между ударением и количеством не было ни достаточно учтено, ни достаточно проигнорировано. Это потому, что во многих отношениях они решительно противопоставлены и противостоят друг другу; в то время как в то же время — как бы парадоксально это ни казалось — они для большинства практических целей взаимозаменяемы. То, что невнимательность к этим пунктам должна иметь место, не вызывает удивления. Профессиональные грамматики — люди, которые имеют дело с чисто филологическими вопросами метра и слогоделения — за немногими исключениями, смешивают их.

В английской латыни (под которой я подразумеваю латынь, как ее произносят англичане) на практике нет такой вещи, как количество; так что знак, которым оно обозначается, в девяти случаях из десяти излишен. Отметьте ударение, и количество позаботится о себе само.

Я говорю, что в английской латыни нет такой вещи, как количество. Я должен был бы скорее сказать, что

английские количества — это не латинские количества.

В латыни долгота слога определяется долготой гласных и согласных вместе взятых. Долгая гласная, если за ней в том же слове следует другая (т. е. если за ней не следует согласная), является краткой. Краткая гласная, если за ней следуют две согласные, является долгой. В английском языке, с другой стороны, долгие гласные делают слоги долгими, а краткие гласные — краткими; так что количество слога в английском языке определяется количеством гласной. i в pius в латыни краткое. В английском оно долгое. e в mend в английском краткое, в латыни долгое.

Это, однако, не все. Существует, кроме того, следующий метрический парадокс. Слог может стать долгим от самого факта того, что он краткий. Практика английского языка состоит в том, чтобы обозначать краткость гласной удвоением следующей за ней согласной. Отсюда мы получаем такие слова, как pitted, knotty, massive и т. д. — слова, в которых никто не считает, что согласная действительно удвоена. Ибо разве мы не произносим pitted и pitied одинаково? Согласные, которые кажутся двойными для глаза, встречаются достаточно часто. Действительно двойные согласные — согласные, которые звучат двойными для уха, — являются редкостями, встречающимися только в одном классе слов, а именно в сложных словах, первый элемент которых оканчивается тем же звуком, с которого начинается второй, как soul-less, book-case и т. д.

Удвоение, таким образом, согласной является условным способом выражения краткости предшествующей гласной, и оно обращается скорее к глазу, чем к уху.

Но обращается ли оно только к глазу? Если бы это было так, pitied и pitted, звучащие одинаково, были бы также одного количества. Мы знаем, однако, что для английского автора латинских стихов они таковыми не являются. Мы знаем, что первое краткое (pĭtied), последнее долгое (pītted). Несмотря на все это, они звучат одинаково: так что разница в количестве (которая, как метрический факт, действительно существует) в значительной степени условна. Во всяком случае, мы приходим к ней вторичным процессом. Мы знаем, как слово пишется; и мы знаем, что определенные способы написания дают определенные правила метра. Наши чувства здесь регулируются нашим опытом.

Пусть классический ученый услышит первую строку Эклог, прочитанную—

Patulæ tu Tityre и т. д.,

и он будет шокирован. Он также поверит, что шок пришелся на его ухо. Однако его ухо не пострадало. Никакое чувство не было оскорблено. То, что было шокировано, — это его знание правил просодии, ничего более. Для английских ушей нет такой вещи, как количество — даже в гекзаметрах и пентаметрах. Нет такой вещи, как количество, кроме как в той мере, в какой оно также является акцентным. Отсюда происходят следующие явления — не менее истинные, чем странные, а именно: (1) что любой классический метр, написанный по правилам количества, дает (в определенных узких пределах) регулярное повторение ударений; и (2) что, если отбросить такие шоки, которые влияют на наше знание правил просодии, стихи, написанные только в соответствии с их ударениями, дают метрические результаты. Английские гекзаметры (такие, какие они есть) написаны именно так.

В выводах из этих замечаний есть два допущения: 1-е, что старомодный способ произношения соблюдается; 2-е, что когда мы произносим греческие и латинские слова так, как они произносятся при декламации греческой и латинской поэзии, мы настолько точны, насколько нам нужно. Именно благодаря этим двум допущениям мы произносим Tityre и patulæ одинаково; и я утверждаю, что мы вольны это делать. Что касается уха, a настолько же долгое, как i, в силу двойного t, которое, как предполагается, идет после него. Оно действительно не идет так; но если бы шло, звук был бы тем же, количество другим (ибо разве patulæ не произносится как pattule?). Это было бы количество, однако, только для глаза.

Это произношение, однако, можно назвать устаревшим; ибо разве большинство людей моложе пятидесяти не проводят различие, которое здесь, как говорят, игнорируется? Разве большинство не делает, или не воображает, что делает, различие между двумя только что процитированными словами? Они могут или не могут. Несомненно лишь то, что, при условии проверки, только что указанной, не имеет значения, что они делают. Девять десятых лучших современных латинских стихов были написаны по старой системе — системе, основанной не на нашем ухе, а на нашем знании определенных правил.

Теперь предполагается, что точность, достаточная для английской латыни, — это вся требуемая точность. Попросите большего, и вы попадете в сложные и трудные вопросы относительно произношения мертвого языка. Делай что хотим, мы не можем, с одной стороны, произносить латынь как древние римляне. Делай что хотим, пока мы сохраняем наши ударения правильными, мы не можем (говоря по-латыни на манер англичан) ошибиться в отношении количества — по крайней мере, не на слух. Краткая гласная все еще дает долгий слог; ибо согласная, которая следует за ней, считается удвоенной.

Пусть будет признано, таким образом, что для практических целей Tityre и patulæ могут произноситься одинаково, и необходимость в большом классе знаков устраняется. Зачем писать, как написано первое слово в книге, Papiliō´nidæ? Безразлично, звучит ли начальный слог как papp- или pape-. Так же, как и то, произносится ли четвертый как -own- или -onn-. На слух они оба долгие, потому что согласная удвоена. В греческом πᾰππιλλιόννιδαι настолько же долгое, как πᾱππιλλιόννιδαι.

Затем идет Machā´on, где знак количества снова бесполезен, одного ударения достаточно, чтобы помешать нам сказать Mákkaon или Makaón. a — это a в fate. Мы не могли бы произнести его как a в fat, даже если бы захотели.

Pīeridæ. — Что говорит нам здесь количество? Что i произносится как i в греческом πίονος, а не как i в латинском pius. Но в английской латыни мы произносим оба одинаково. Конечно, Pī´eris и Pie´ridæ говорят нам все, что нужно.

Cratæ´gī. — Долгое или краткое, i произносится одинаково.

Sinā´pis, Rā´pæ и Nā´pi. — ( ¯ ) здесь предотвращает нас от произнесения Ráppæ и Náppi. Конечно, было бы неэгантно и необычно делать так. Проверенные, однако, на слух, слова ráppæ и náppi занимают точно такое же место в английском латинском стихе, как rápe-æ и nápe-i. Кто-нибудь склонен сказать sináppis? Возможно. Есть те, кто говорит Dianna вместо Diana. Это очень неправильно — неправильно, если не сказать вульгарно. Для целей метра, однако, одно так же хорошо, как другое; и в этом (как сказано выше) заключается проверка. Настоящими ложными количествами были бы Diana и sinnapis; но от них нас защищает ударение. И опасность сказать sináppis невелика. Те, кто говорит Diánna, — это те, кто связывает его с Anna и, вероятно, писал бы его с двумя n.

Cardamī´nĕs. — Все, что делает здесь первый ( ¯ ), — это предотвращает нас от произнесения cardami´nnes. Настоящим ложным количеством было бы carda´mmines. Ударение, однако, предохраняет от этого.

Второй ( ¯ ) полезен. Конечно, лучше сказать cardamín-ees, чем cardamín-ess, потому что e происходит от греческого η. И это дает нам правило. Пусть ( ¯ ) используется для различения η от ε и ω от ο, и ни в каком другом случае. Я бы не сказал, что необходимо использовать его даже здесь. Однако лучше сказать Macháōn, чем Macháōn. По аналогии, ( ˘ ), отвергнутый в работе перед нами, иногда полезен. Пусть он используется в тех производных, где ε заменяет η, а ο заменяет ω; например, написав Machaōn, пишите как его производное Machaōnidæ — т. е. если слово нужно.

Это максимум, для чего нужны знаки количества для английской латыни. Я не говорю, что они нужны даже для этого.

Одно из механических неудобств, возникающих из использования знаков количества, таково — когда долгий слог акцентирован, на него падают два знака. Чтобы исправить это, работа перед нами считает, что ударение должно падать на слог, предшествующий акценту. Однако, если акцент что-то значит, он означает, что ударение падает на слог, над которым он стоит.

Несколько замечаний о словах вроде Pīeridæ, где ударение было опущено. — Здесь два кратких слога приходят между двумя долгими. Однако ни над одним из них не поставлено ударение. Очевидно, количество и ударение настолько предполагаются совпадающими, что акцентуация краткой гласной должна заставить ее выглядеть как долгая. Дело в том, что если на слове вроде Cassiōpe мы поставим ударение на предпоследний слог, мы шокируем уши ученых, особенно метрических. Удлиняет ли это, однако, гласную? Редакторы рассматриваемой работы, по-видимому, думают, что удлиняет, и, будучи гораздо более последовательными, чем ученые в целом, колеблются переносить его на предыдущий слог, который также краткий. У метриков нет такого возражения; их практика — говорить Cassíope без ущерба для гласной. Энтомологи, таким образом, более последовательны.

Они, однако, более последовательны, чем нужно. Если нужно ударение, оно может падать на кратчайший из всех возможных слогов. Допуская, однако, что Cassiópe (звучит ли o как в nōte или nōt) противно метру, а Cassíope — теории, каково их средство? Конечно, верно, что Cássiope произносимо. Поуп пишет—

«Like twinkling stars the miscellanies o'er».

Никто не читает это miscéllanies; немногие читают это míscellánies. Масса говорит mis´cellanies. Делая это, они делают слово четырехсложным; ибо меньше этого не соответствовало бы требованиям метра. Они также произносят слово, которое делает Cas´siope возможным. Является ли Cássiope, однако, звуком? Вероятно, нет. И здесь авторы должны говорить сами за себя:—

«Возьмите, например, Cassiope и Corticea: в словах, подобных первому из них, в которых последний слог долгий, нет большей трудности произношения в том, чтобы сделать ударение на первом слоге, чем на втором».

Верно! но это подразумевает, что мы говорим Cássiopé. Является ли -e хоть на йоту длиннее от того, что оно акцентировано, или может ли оно вынести хоть на йоту больше ударения от того, что оно долгое? Нет. Возьмите -at из peat и -t из pet, и результат будет pe — точно такой же долгий или такой же краткий в одном случае, как и в другом.

Та же способность акцентировать первый слог «особенно характерна для тех слов, в которых гласная i может принимать силу y. Латинские ученые расходятся во мнениях относительно правильной акцентуации mulieres, Tulliola и других: хотя обычай в пользу mulíeres, mul´ieres представляется более правильным». Пусть будет так. Пусть mulieres будет múlyeres. Что становится, однако, с четвертым слогом? Слово вовсе не является четырехсложным. Имеется в виду следующее: — не то, что определенные четырехсложные слова с двумя краткими гласными посередине трудно акцентировать, а то, что есть определенные слова, о которых трудно сказать, являются ли они трехсложными или четырехсложными.

Для всех практических целей, однако, слова вроде Cassiope являются четырехсложными. Они, с точки зрения метра, хориямбические; а хориямб — это четырехсложная стопа. Они произносились Cassíope и т. д. английскими авторами латинских стихов — когда латинские стихи писались хорошо.

Пусть произношение, которое было достаточно хорошим для Винсента Борна и авторов Musæ Etonenses, будет достаточно хорошим для энтомологов, и все, что им тогда останется сделать, — это не произносить cratægum как stratagem, cardamines как Theramenes и vice versâ. Против этого их обеспечит ударение — ударение в одиночку и без какого-либо знака количества — Cardamínes, Therámenes, cratæ´gum, strátagem.

V. ХРОНОЛОГИКА.

О ЗНАЧЕНИИ СЛОВА ΣΑΡΟΣ.

ПРОЧИТАНО ПЕРЕД ФИЛОЛОГИЧЕСКИМ ОБЩЕСТВОМ. 11 АПРЕЛЯ 1845 Г.

Слова σάρος и sarus — это греческая и латинская формы определенного термина, используемого в древнейшей вавилонской хронологии, значение которого до сих пор не определено. По мнению автора настоящей работы, sarus — это период в 4 года и 340 дней.

В плане прямых внешних свидетельств относительно значения рассматриваемой эпохи у нас есть, за исключением неудовлетворительного отрывка у Суды, со стороны древних историков и согласно текущим интерпретациям, только два следующих утверждения:—

1. Что каждый sarus состоял из 3600 лет (ἔτη).

2. That the first ten kings of Babylon reigned 120 sari,
equal to 432,000 years; or on an average 43,200 years apiece.

С данными такого рода мы должны либо полностью отказаться от хронологии, либо изменить значение слова «год». Первая из этих альтернатив была принята Цицероном и Плинием и, несомненно, другими древними — contemnamus etiam Babylonios et eos qui e Caucaso cœli signa observantes numeris et motubus stellarum cursus persequuntur; condemnemus inquam hos aut stultitiæ aut vanitatis aut impudentiæ qui CCCCLXX millia annorum, ut ipsi dicunt, monumentis comprehensa continent. — Cic. de Divinat., из «Древних фрагментов» Кори. Опять же — e diverso Epigenes apud Babylonios DCCXX annorum observationes siderum coctilibus laterculis inscriptas docet, gravis auctor in primis: qui minimum Berosus et Critodemus CCCCLXXX annorum. — Pliny, vii. 56. С другой стороны, изменить значение слова ἔτος или annus было ресурсом по крайней мере одного современного филолога.

Если мы подойдем к этому вопросу с помощью того, что можно назвать пробным методом, то первым шагом в нашем исследовании будет поиск такого деления времени, которое было бы одновременно естественным само по себе и достаточно коротким, чтобы составить 10 сари, возможных для средней человеческой жизни. Для этого даже день будет слишком долгим. Однако двенадцать часов, или половина νυχθήμερον (суток), дадут нам возможные результаты.

Принимая во внимание этот взгляд и исключая из расчета 29 февраля, слова ἔτος и annus означают не год, а 730-ю его часть; 3600 таких частей составляют сар. Иными словами, сар = 1800 дневным временам и 1800 ночным временам, или 3600 половинам νυχθήμερον, или 4 годам + 340 дням.

Тексты, к которым применима настоящая гипотеза, представляют собой определенные отрывки у Евсевия и Синкелла. Они основаны на трудах Александра Полигистора, Аполлодора, Бероса и Абидена. Отсюда мы узнаем продолжительность десяти царствований, упомянутых выше, а именно 120 сари, или 591 год с лишним. Царствования такой продолжительности едва ли возможны. Однако предполагается, что понятия «царствование» и «жизнь» рассматриваются как синонимичные; или, во всяком случае, что был зафиксирован некий период, превышающий тот, в течение которого каждый царь единолично восседал на своем троне.

Рассматриваемый метод привел покойного профессора Раска к иному значению слова «сар». В своей работе «Ældste Hebraiske Tidregnung» он пишет следующее: «Значение так называемых сари мне обнаружить не удалось. Древние объясняют это по-разному. Д-р Людвиг Иделер в своем труде «Handbuch der mathematischen und technischen Chronologie» (т. I, стр. 207) считает, что это означает некий лунный период, однако не определяет его и не делает это с достаточной точностью, чтобы позволить нам свести 120 сари, приписываемых десяти древним царям, к какому-либо вероятному числу реальных лет. Я почти готов поверить, что сар был годом из 23 месяцев, так что 120 сари означали 240 естественных лет» (стр. 32). Гипотеза Раска имеет то преимущество, что оставляет значение слова «царствование» таким, каким мы его находим. С другой стороны, она обходит вопрос об ἔτη или anni как частях сара. Впрочем, каждая из этих теорий в равной степени гипотетична; ценность сара в нынешнем состоянии нашего исследования основывается исключительно на том обстоятельстве, что он дает правдоподобный результат при правдоподобных допущениях. Данные, с помощью которых автор настоящей работы обосновывает должную степень вероятности своего объяснения, содержатся в двух доселе не применявшихся отрывках.

1. Из Евсевия — «(Берос) сар состоит из 3600 лет. Добавляет также не знаю какие нер и сос: нер, говорит, состоит из 600 лет, сос — из 60 лет. Так он вычисляет годы по обычаю древних». — Перевод армянского Евсевия, стр. 5, из «Fragmenta Historicorum Græcorum», стр. 439: Париж, 1841.

2. Берос — «σάρος δέ ἐστιν ἕξακόσια καὶ τρισχίλια ἔτη, νῖρος δὲ ἕξακόσια, σώσσος ἑξήκοντα» (Сар же есть три тысячи шестьсот лет, нир — шестьсот, сосс — шестьдесят). — Из «Ancient Fragments» Кори.

Теперь предполагаемое значение слова, переведенного как «год» (а именно 12 часов), при его применении к только что процитированным отрывкам дает для значений трех терминов три деления времени, столь же естественных, сколь можно было ожидать при данных обстоятельствах.

1. Σώσσος (Сосс). — Сосс = 30 дням и 30 ночам, или 12 часам × 60, или месяцу из 30 дней, μὴν τριακονθήμερος (тридцатидневный месяц). Аристотель пишет: «ἡ μὴν Λακωνικὴ ἕκτον μέρος τοῦ ἐνιαυτοῦ, τοῦτο δέ ἐστιν ἡμέραι ἑξήκοντα» (Лаконский месяц — шестая часть года, а это шестьдесят дней). — Из Скалигера, «De Emendatione Temporum», стр. 23. Другие свидетельства встречаются на той же странице.

2. Νῆρος (Нер). — Нер = 10 соссам, или месяцам = старому римскому году такой продолжительности.

3. Σάρος (Сар). — Сар = 6 нерам, или 60 месяцам по 30 дней каждый; то есть пять полных лет без 25 дней. Это был бы цикл, или annus magnus (великий год).

Все эти деления вероятны. Против деления в 12 часов нет возражений, кроме его неудобной краткости. Месяц из 30 дней является в высшей степени естественным. Год из 10 месяцев был обычным в ранние времена. В пользу сара в пять лет (или около того) говорят два факта:

1. Он является кратным сосса в 10 раз и нера в 6 раз.

2. Он представляет собой период, когда естественный год из 12 месяцев впервые совпадает с искусственным годом из 10 месяцев; поскольку 60 месяцев = 6 годам по 10 месяцев и 5 годам по 12 месяцев.

Историческое применение этих чисел считается выходящим за рамки настоящего исследования.

У Суды мы встречаем применение принципа, признанного Раском, а именно допущение некоего периода, частью которого является сар. Таков, по крайней мере, вероятный взгляд на следующее толкование: «ΣΆΡΟΙ — μέτρον καὶ ἁριθμὸς παρὰ Χαλδαίοις, οἳ γὰρ ρκ´ σάροι ποιοῦσιν ἐνιαυτοὺς βσκβ´, οἳ γίγνονται ιε´ ἔνιαυτοὶ καὶ μῆνες ἕξ» (Сары — мера и число у халдеев, ибо 120 саров составляют 2222 года, что равняется 15 годам и шести месяцам). — Из «Ancient Fragments» Кори [3].

У Иосифа Флавия мы находим признание annus magnus (великого года), содержащего столько же ἔτη (лет), сколько содержал нер: «ἔπειτα καὶ δι' ἀρετὴν καὶ τὴν εὐχρηστίαν ὧν ἐπενόουν ἀστρολόγιας καὶ γεωμὲτριας πλέον ζῇν τὸν Θεὸν αὐτοῖς παρασχεῖν ἅπερ οὐκ ἧν ἀσφαλῶς αὐτοῖς προειπεῖν ζήσασιν ἑξακοσίους ἐνιαυτούς· διὰ τοσοῦτον γὰρ ὁμέγας ἐνιαυτὸς πληροῦται» (Затем, благодаря их добродетели и пользе от того, что они изобрели в астрологии и геометрии, Бог даровал им более долгую жизнь, чего они не могли бы с уверенностью предсказать, прожив шестьсот лет; ибо именно столько составляет великий год). — «Иудейские древности», I. 3.

Следующее положение является предположением, а именно, что в слове «сосс» мы имеем еврейское שֵש = шесть. Если это верно, то вероятно, что сам сосс был лишь вторичным делением, или неким иным периодом, умноженным на шесть. Таким мог бы быть период в пять дней, или десять ἔׁτηׁ (так называемых). С этой точки зрения мы получаем две вероятности: подразделение месяца и чередование чисел 6 и 10 повсюду; т. е. от ἔτος [4] (или 12 часов) до сара (или пяти лет).

После прочтения этого доклада последовала долгая дискуссия о том, насколько сар можно считать принадлежащим к исторической хронологии. Председатель (профессор Вильсон) полагал, что не может быть сомнений в том, что те же принципы, которые регулировали мифологические периоды индусов, преобладали и в вавилонских вычислениях, хотя в их применении могло быть некоторое разнообразие.

1. A mahayuga or great age of the Hindoos, comprising
the four successive yugas or ages, consists of 4,320,000 years.

2. These years being divided by 360, the number of days
in the Indian lunar year, give 12,000 periods.

3. Отбрасыванием двух дополнительных нулей эти числа сводятся соответственно к 432 000 и 120 — числам лет саров десяти вавилонских царей, в то время как в числах 12 360 и 3600 мы имеем совпадение других элементов вычисления.

VI. БИБЛИОГРАФИЯ.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ О РАБОТАХ ПО ПРОВИНЦИАЛИЗМАМ ГОЛЛАНДИИ ИЗ СТАТЕЙ ВАН ДЕН БЕРГА И ХЕТТЕМЫ В «TAALKUNDIG MAGAZIJN».

ПРОЧИТАНО В ЛОНДОНСКОМ ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ.

Ван ден Берг, «Taal. Mag.» II. 2. 193-210.

Гронинген. — Лаурман, «Proeve van kleine taalkundige bijdragen tot beter kennis van den tongval in de Provincie Groningen» (Опыт небольших лингвистических заметок к лучшему знанию говора в провинции Гронинген). — Гронинген, 1822.

Й. Сониус Свагман, «Comment: de dialecto Groningana, etc.: una cum serie vocabulorum, Groninganis propriorum» (Комментарий о гронингенском диалекте и т. д.: вместе с рядом слов, свойственных гронингенцам). — Гронинген, 1827.

«Zaamenspraak tusschen Pijter en Jaap dij malkáár op de weg ontmuiten boeten Stÿntilpoorte» (Беседа между Питером и Яапом, встретившимися друг с другом на дороге за воротами Стиндил). — «Groninger Maandscrift», № 1. Также в «Proeve» Лаурмана.

«Nieuwe Schuitpraatjes» (Новые лодочные беседы). — Того же автора, 1836.

«List van Groningsche Woorden» (Список гронингенских слов). — Автор А. Дополнение к работам Лаурмана и Свагмана. С примечаниями А. де Ягера. — «Taalkundig Magazijn», вторая часть, третий номер, стр. 331—334.

«Groninsch Taaleigen door» (Гронингенские языковые особенности). — Й. А. (автор предыдущего списка). «Taalkundig Magazijn», IV. 4. стр. 657—690.

«Raize na Do de Cock» (Путешествие в До де Кок). — Известно Ван ден Бергу только из газет.

Субдиалекты, указанные Й. А. как существующие: (a) на границе с Фрисландией, (b) в болотистой местности.

Л. Ван Болхёйс. — Сборник слов Гронингена и Оммеландов, не найденных в лексиконе Халмы; с примечаниями Клиньетта, Стеенвинкеля и Мальноэ. Рукопись. В библиотеке Общества нидерландской литературы.

Оверэйссел. — Й. Х. Халбертсма, «Proeve van een Woordenboekje van het Overijselsch» (Опыт словарика оверэйссельского языка). — «Overijsselschen Almanak voor Oudheid en Letteren», 1836.

М. Винхофф, «Landrecht var Auerissel, tweeee druk, met veele (philological as well as other) aanteckeningen door J. A. Chalmot» (Земельное право Оверэйссела, второе издание, со множеством (филологических и других) примечаний Й. А. Шалмота). — Кампен, 1782.

Т. В. Ван Марле, «Samensprôke tusschen en snaak zoo as as der gelukkig néèt in te menigte zint en en heeren-krecht déè gien boe of ba zê, op de markt te Dêventer van vergange vrijdag» (Беседа между шутником, каких, к счастью, немного, и господином, который не сказал ни бе, ни ме, на рынке в Девентере в прошлую пятницу). — «Overijselschen Almanak», и т. д., ut supra.

«Over de Twenthsche Vocalen en Klankwijzigingen, door J. H. Behrens» (О твентских гласных и звуковых изменениях, Й. Х. Беренс). — «Taalkundig Magazijn», III. 3. стр. 332-390. 1839.

«Twenther Brutfteleed» (Твентская свадебная песня). — «Overijsselschen Almanak».

Думбар Младший (?). — Три списка слов и фраз, используемых преимущественно в Девентере. Рукопись. В библиотеке Общества нидерландской литературы.

Рисунки двенадцати городов Оверэйссела. Над и под каждым — копия стихов на соответствующих диалектах. Рукопись XVII века. Библиотека Общества нидерландской литературы.

Гелдерланд. — Х. И. Свавинг, «Opgave van eenige in Gelderland gebruikelijke woorden» (Перечень некоторых слов, употребительных в Гелдерланде). — «Taalkundig Magazijn», I. 4. стр. 305.

Там же. — Там же, II. 1. стр. 76-80.

«Opmerkingen omtrent den Gelderschen Tongval» (Замечания о гелдерландском говоре). — Там же, II. 4. стр. 398-426. Четвертый раздел посвящен некоторым особенностям окрестностей Зютфена.

Н. К. Кист, «Over de ver wisslingvan zedetijke en zinnelijke Hoedanigheden in sommige Betuwsche Idiotismen» (Об обмене нравственных и чувственных качеств в некоторых бетювских идиотизмах). — «Nieuwe Werken der Maatsch. van Nederl. Letterkund.», III. 2. 1834.

«Staaltje van Graafschapsche landtal» (Образец графского сельского языка). — «Proeve van Taalkundipe Opmerkingen en Bedenkingen», Т. Г. К. Калькхофф. — «Vaderlandsche Letteroefeningen» за июнь 1826 года.

Приложение к вышеуказанному. — Там же, октябрь 1826 года.

«Het Zeumerroaisel»: поэма. 1834? — Известна Ван ден Бергу только из газет. Считается, что была опубликована в 1834 году.

«Et Schaassen-riejen, en praotparticken tussen Harmen en Barteld» (Катание на коньках, и беседы между Харменом и Бартельдом). — «Geldersche Volks-Almanak», 1835. Зютфенский диалект.

«De Öskeskermios». — «Geldersche Volks-Almanak», 1836. Диалект Овер-Велюве.

«Hoe Meister Maorten baordman baos Joosten en schat deevinden» (Как мастер Мартен бородач босс Йостен и сокровище находят). — «Geldersche Volks-Almanak», 1836. Диалект Лима.

«Opgave van eenige in Gelderland gebruikelijke woorden ae» (Перечень некоторых слов, употребительных в Гелдерланде, и т. д.). — Х. И. Свавинг. — «Taalk. Mag.», IV. 4. стр. 307-330.

«Aanteekeningen ter verbetering en uitbreiding der opmerkingen omtrent den Geldersehen Tongval» (Заметки к исправлению и расширению замечаний о гелдерландском говоре). — «Taal. Mag.», III. 1. стр. 39-80.

А. Ван ден Берг. — Слова из провинциальных диалектов Велюве; с дополнениями Х. Т. Фолмера. — Рукопись. Библиотека Общества нидерландской литературы.

Справочник, содержащий объяснение и этимологию нескольких неясных и устаревших слов и т. д., встречающихся в гелдерландских и других соседних юридических книгах. — Й. К. К. В. Х[ассельт]. — Рукопись. Библиотека Общества нидерландской литературы.

Голландия. — «Scheeps-praat, ten overlijden van Prins Maurits van Orange» (Корабельный разговор на смерть принца Морица Оранского). — «Huygens Korenbloemem», кн. VIII. Также в «Nederlandsche Spraakkunst» Лулофса, стр. 351; в «Vaderlandsche Spreekwoorden» Спренгера ван Эйка, стр. 17, и (с тремя добавленными куплетами) в «Mnemosyne», часть X, стр. 76.

«Brederoos Kluchten» (Фарсы Бредеро). — Преимущественно на нижнеамстердамском (plat Amsterdamsch) диалекте.

Хофт, «Warenar met den pot» (Варенар с горшком).

Суффр. Сикстинус. — «Gerard van Velsen». Амстердам, 1687.

Билдердейк, «Over een oud Amsterdamsch Volksdeuntjen» (Об одной старой амстердамской народной песенке). — «Vaderlandsche Letteroefeningen», 1808. Перепечатано с приложением в Лейдене в 1824 году.

Билдердейк, «Rowbeklag; in gemeen Zamen Amsterdamschen tongval» (Плач о гребле; на простом амстердамском говоре). — «Najaarsbladen», часть I.

Гебель, «Scheviningsch Visscherslied» (Схевенингенская рыбацкая песня). — «Almanak voor Blijgeestigen».

1. «Boertige Samenspraak, ter heilgroete bij een huwelijk» (Шутливая беседа для поздравления на свадьбе).

2. «Samenspraak over de harddraverij te Valkenburg en aan heet Haagsche Schouw» (Беседа о скачках в Валкенбурге и в Гаагском Схау).

3. «Boertige Samenspraak tusschen Heeip en Jan-buur» (Шутливая беседа между Хейпом и соседом Яном). — Эти три последние поэмы встречаются в «Gedichten» Й. Ле Франка ван Беркхея, в частях I. 221, II. 180, II. 257 соответственно.

«Tuist tusschen Achilles en Agamemnon. Schiutpraatje van eenen boer; of luimige vertaling van het 1e Boek der Ilias», Й. Э. Ван Варелен. — «Mnemosyne», часть IV. Дордрехт, 1824.

То же самое, Х. В. и Б. Ф. Тидеман в «Mnemosyne», часть IV. Дордрехт, 1824.

«Noordhollandsch Taaleigen», Николас Беетс. — «Taalk. Magaz.», III. 4. стр. 510—516, и IV. 3. стр. 365-372.

Список слов и фраз, используемых катвейкскими рыбаками. — Рукопись. Библиотека Общества нидерландской литературы.

Словарь северо-голландского диалекта; преимущественно собран Агге Росканом Кулом. — Рукопись. Там же.

Зеландия. — «Gedicht op't innemen van sommige schansen en de sterke stad Hulst, &c.», 1642. Ле Жён; «Volkszangen», стр. 190.

«Brief van eene Zuidbevelandsche Boerin, aan haren Zoon, dienende bij de Zeeuwsche landelijke Schutterij» (Письмо южно-бевеландской крестьянки своему сыну, служащему в зеландском сельском ополчении). — «Zeeuwsche Volks-Almanak», 1836.

«Over het Zeeuwsche Taaleigen», г-н А. Ф. Сиффле. — «Taalkundig Magazijn», I. 2. 169—171.

Заметки к тому же, Ван А. Д. Я[гера]. — Там же, стр. 175—177.

«Taalkundige Aanteekeningen», г-н Й. Х. Хёфт. — Там же, I. 3. 248—256.

Сборник слов, используемых в Валхерене. — Рукопись. Библиотека Общества нидерландской литературы.

Сборник слов, используемых в Государственной Фландрии. — Рукопись. Там же.

Северный Брабант. — Й. Х. Хёфт, «Proeve van Bredaasch taaleigen, &c.» (Опыт брединских языковых особенностей). — Бреда, 1836.

Й. Л. Верстер, слова, используемые в майорате Босх. — Рукопись. Библиотека Общества нидерландской литературы.

Еврейский. — «Khootje, Waar binje? hof Conferensje hop de vertrekkie van de Colleesje hin de Poortoegeesche Koffy' uyssie, hover de gemasqwerde bal ontmaskert» (Котье, где ты? или конференция об уходе колледжа в португальскую кофейню, о разоблаченном маскарадном бале). — Амстердам.

«Lehrrhede hower de vrauwen», Рафаэль Ноенес Карвалье, главный раввин в Пресбурге; в «Wibmer, de Onpartijdige». — Амстердам, 1820, стр. 244.

Негритянский [5]. — «Новый Завет». — Копенгаген, 1781, и Барби, 1802.

Псалмы. — Барби, 1802.

VII. ГЕОГРАФИЯ.

О СУЩЕСТВОВАНИИ НАРОДА, НОСЯЩЕГО ИМЯ СЕРОВ, ИЛИ СТРАНЫ ПОД НАЗВАНИЕМ СЕРИКА ИЛИ TERRA SERICA.

ИЗ «CLASSICAL MUSEUM» ЗА 1846 ГОД. ТОМ 3.

Следующий ход мыслей возник у автора при прочтении ученого и интересного труда г-на Джеймса Йейтса под названием «Textrinum Antiquorum», или описание искусства ткачества у древних. Почти без единого исключения факты и ссылки взяты из этой работы, так что автору настоящей статьи не принадлежит ничего, кроме рассуждений, которые он к ним применил.

Это заявление сделано один раз и навсегда ради экономии множества повторяющихся ссылок.

Отрицательные утверждения, как и положительные, также сделаны с полной верой в исчерпывающую эрудицию рассматриваемого автора.

Убеждение, к которому пришли, состоит в следующем: никогда не существовало племени, народа или страны, о которых можно было бы доказать, что они носили — будь то на местном или на каком-либо соседнем языке — имя Серов, Серики или Terra Serica, или любой эквивалентный термин; вывод, который может избавить от некоторых хлопот исследователей древней географии.

Народ, называемый Серами, никогда не имел специфического существования под этим именем. Откуда же тогда возникли частые указания на такой народ, повторяющиеся в трудах древних? Доктрина, основанная на фактах г-на Йейтса и выдвинутая в качестве положения, заключается в следующем:

Что имя, под которым товар «шелк» был представлен грекам и римлянам, имело вид прилагательного, обозначающего народ, и что воображаемый корень этого признанного прилагательного сошел за существительное, обозначающее название народа. Таким образом, в исходной форме seric- окончание -ic имело вид прилагательного, как в Medic-us, Persic-us и т. д.; в то время как ser- рассматривалось как существительное, обозначающее название народа или племени, от которого был получен рассматриваемый товар (т. е. серический товар). Серами, следовательно, были гипотетические производители товара, носившего их имя (seric). Увидит ли читатель в этом взгляде больше невероятностей, чем в общепринятом, станет ясно из последующих наблюдений.

1. Во-первых, исходная форма seric- не была ни латинской, ни греческой, так что -ic не могло быть окончанием прилагательного.

2. Также термин не был введен в классические языки в более простой форме ser-, чтобы окончание прилагательного -ic могло быть добавлено впоследствии.

3. Рассматриваемое имя, каково бы ни было его отдаленное происхождение, было введено в Грецию из семитских языков (вероятно, финикийского) и было словом שריק в Книге пророка Исаии XIX. 9, где יק (то есть -ic) является не окончанием прилагательного, а радикальной частью слова. И здесь уместно указать, что, за исключением маловероятного предположения, что еврейское имя было заимствовано из греческого или латинского, не имеет значения, было ли рассматриваемое слово исконным для семитских языков или заимствованным извне, а также не имеет значения, был ли шелк известен во времена Ветхого Завета или нет. Достаточно того, что термин, впоследствии примененный к этому товару, был еврейским во времена Исаии. О какой-либо связи между веществом, называемым שריק, и народом, называемым Серами, в семитских языках нет никаких следов. Основа настоящего скептицизма возникла из наблюдения, что предполагаемое национальное существование Серов совпало с введением термина seric в языки, где -ic- было аффиксом прилагательного.

Уже в августовскую эпоху существительное «Серы» появляется рядом с прилагательным «серический». У Вергилия, Горация и Овидия можно найти эти слова, и с этого времени вплоть до поздних периодов прямое упоминание народа с таким названием встречается у длинного ряда писателей.

Несмотря на это, лишь ко времени Мелы мы находим автора, подробно и точно упоминающего географическую национальность Серов. «Он (Мела) описывает их как очень честных людей, которые приносили то, что хотели продать, клали это, уходили, а затем возвращались за платой» (Йейтс, стр. 184). Теперь это сообщение — что угодно, только не определенное. Более того, его точность может быть поставлена под сомнение, поскольку оно принадлежит к двусмысленному классу того, что можно назвать конвертируемыми описаниями. Та же история рассказывается об африканском народе у Геродота IV. 169.

К утверждению Мелы мы можем добавить сообщение Аммиана Марцеллина о спокойном и мирном характере Серов (XXIII. 6.) и утверждение романиста Гелиодора о том, что на свадьбе Феагена и Хариклеи послы Серов пришли, принеся нити и ткани своих пауков (Aethiop. X. стр. 494. Коммелина).

Более определенных, чем вышеуказанные, сообщений о национальном существовании Серов до времени Юстиниана у нас нет, в то время как после правления этого императора наблюдается такое же молчание как со стороны историков, так и со стороны географов. Современные этнографы также не нашли однозначных следов племен, носящих это имя.

Вероятность путаницы, подобной той, что была указана в начале статьи, возрастает из-за фактов, изложенных на стр. 222 «Textrinum». Здесь мы видим, что, помимо Павсания, Исихий, Фотий и другие писатели придают два значения корню ser-, который, по их словам, означает: (1) червь, (2) название народа. Вероятно, Климент Александрийский делает то же самое: «νῆμα χρυσοῦ καὶ σῆρας Ἰνδικοὺς καὶ τοὺς περιέργους βόμβυκας χαίρειν ἐῶντας» (оставляя в покое золотую нить, индийских серов и причудливых шелкопрядов). Отрывок из Ульпиана (Textrinum, стр. 192) приводит к убеждению, что σῆρας здесь означает «шелкопряд». «Vestimentorum sunt omnia lanea lineaque, vel serica vel bombycina» (Из одежды все шерстяное и льняное, или серическое, или шелковое).

Наконец, вероятность предполагаемой путаницы подтверждается утверждением Прокопия: «αὕτη δέ ἐστιν ἡ μέταξα ἐξ ἧς εἰώθασι τὴν ἐσθῆτα ἐργάζεσθαι, ἣν πάλαι μὲν Ἥλληνες Μηδικὴν ἐκάλουν, τανῦν δὲ σηρικὴν ὀνομάζουσιν» (Это и есть метакса, из которой они привыкли изготавливать одежду, которую греки в древности называли мидийской, а теперь называют серической). — (De Bell. Persic. I. 20.).

Против этих взглядов я нахожу мало такого, что не поддавалось бы объяснению.

1. Выражение σηρικα δερματα автора «Перипла Эритрейского моря» означает кожи из страны шелка.

2. Сложность, внесенная в вопрос отрывком из Прокопия, больше. В рассказе о первом ввозе шелкопряда в Европу в правление Юстиниана монахи, которые его ввезли, прибыв из Индии, заявили, что они долго жили в стране под названием Серинда, населенной индийскими народами, где они узнали, как можно производить сырой шелк в стране римлян (Textrinum, стр. 231). Это в такой же степени говорит в пользу того, что корень Ser- является названием народа, но в то же время в такой же степени против того, что Серы — это китайцы. Ученые-санскритологи, возможно, смогут урегулировать этот вопрос. Серинда, вероятно, является сказочным Серендибом.

В странах вокруг первоначальных мест обитания шелкопряда название шелка выглядит следующим образом —

In CoreanSir.
Chinesese.
Mongoliansirkek.
Mandchoosirghe.

Убеждение настоящего автора состоит в том, что народа под названием Серы географически не существовало.

О СВИДЕТЕЛЬСТВАХ СВЯЗИ МЕЖДУ КИМВРАМИ И КИМВРИЙСКИМ ПОЛУОСТРОВОМ.

ПРОЧИТАНО В ЛОНДОНСКОМ ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ.

 9 ФЕВРАЛЯ 1844 ГОДА.

Считается, что свидетельства какой-либо местной связи между кимврами, покоренными Марием, и Кимврийским полуостровом недостаточны, чтобы перевесить естественную невероятность долгого и трудного национального переселения. Однако о такой связи свидетельствуют тождество имени и общее мнение авторитетных писателей (primâ facie). Это, однако, отпадает, если можно установить такую теорию, а именно: что по определенным причинам знание о точном происхождении и местонахождении народов, покоренных Марием, было в ранний период запутанным и неопределенным; что новые страны становились известными, не давая никакой дальнейшей информации; что, следовательно, местонахождение кимвров всегда отодвигалось за пределы точно установленных географических областей; и, наконец, что таким образом их предполагаемое местонахождение постоянно отступало на север, пока не закрепилось в районах Шлезвига и Ютландии, где барьер моря и рост географических знаний (за одним исключением) препятствовали его дальнейшему продвижению. Теперь этот взгляд возникает из изучения языка историков и географов, рассмотренного по порядку, от Саллюстия до Птолемея.

У Саллюстия и Цицерона язык указывает на Галлию как на родину рассматриваемого народа; и это без малейшего намека на то, что это какая-то особенно отдаленная часть этой страны. «Per idem tempus adversus Gallos ab ducibus nostris, Q. Cæpione et M. Manlio, malè pugnatum—Marius Consul absens factus, et ei decreta Provincia Gallia» (В то же время против галлов нашими полководцами, К. Цепионом и М. Манлием, было неудачно сражено — Марий был заочно избран консулом, и ему была назначена провинция Галлия). — «Bell. Jugurth. 114». «Ipse ille Marius—influentes in Italiam Gallorum maximas copias repressit» (Сам Марий — подавил вливавшиеся в Италию огромные силы галлов). — «Cicero de Prov. Consul. 13». И здесь можно предвидеть возражение. Несомненно, верно, что даже если бы кимвры происходили из такой отдаленной местности, как полуостров, было бы почти невозможно сделать этот факт точно понятным. Однако также верно и то, что если бы существовала какая-либо существенная разница между кимврами и галлами Галлии, она была бы хорошо известна в Риме, поскольку рабы обоих типов должны были быть там обычным явлением.

Цезарь, чье свидетельство должно быть решающим (поскольку он знал о Германии так же, как и о Галлии), помещает их к югу от Марны и Сены. Мы узнаем это не из прямого текста, а из вывода: «Gallos—a Belgis Matrona et Sequana dividit» (Галлов от белгов отделяют Марна и Сена). — «Bell. Gall. I». «Belgas—solos esse qui, patrum nostrûm memoria, omni Galliâ vexatâ, Teutones Cimbrosque intra fines suos ingredi prohibuerunt» (Белги — единственные, кто на памяти наших отцов, когда вся Галлия была опустошена, запретили тевтонам и кимврам входить в свои пределы). — «Bell. Gall. II. 4». Теперь, если бы тевтоны и кимвры двигались с севера на юг, они сначала столкнулись бы с белгами, а затем с другими галлами. Однако фактом было обратное. Здесь уместно заявить, что последнее наблюдение можно объяснить, предположив либо то, что тевтоны и кимвры здесь означают остаток конфедерации на их обратном пути, либо часть, которая осела в Галлии по пути; или, наконец, подразделение, которое сделало круг к месту своего назначения в юго-восточном направлении. Ни одно из этих объяснений, однако, не кажется простым и естественным толкованием; и я бы скорее, если бы был вынужден выбирать, прочитал «Germania» вместо «Gallia», чем согласился бы с самым вероятным из них.

Диодор Сицилийский, не определяя их местонахождения, повсюду имеет дело с кимврами как с галльским племенем. Помимо этого, он дает нам один из элементов предполагаемой нечеткости идей относительно их происхождения, а именно их гипотетическую связь с киммерийцами. В этом признании того, что можно было бы назвать «киммерийской теорией», за ним следуют Страбон и Плутарх. — «Diod. Sicul. V. 32», «Strabo VII», «Plutarch. Vit. Marii».

Следующий писатель, который упоминает их, — Страбон. В подтверждение вышеприведенного взгляда этот автор помещает кимвров на самый северный предел географически известной ему области, а именно за пределами Галлии и в Германии, между Рейном и Эльбой: «τῶν δὲ Γερμάνων ὡς εἶπον, ὁὶ μὲν προσάρκτιοι παρηκοῦσι τῷ Ὠκεανῷ. Γνωρίζονται δ' ἀπὸ τῶν ἐκβολῶν τοῦ Ῥήνου λαβόντες τὴν ἀρχὴν μέχρι τοῦ Ἄλβιος. Τούτων δὲ εἰσὶ γνωριμώτατοι Σούγαμβροί τε καὶ Κίμβροι. Τὰ δὲ πέραν τοῦ Ἄλβιος τὰ πρὸς τῷ Ὠκεανῷ ἄγνωστα ἡμῖν ἐστιν» (Из германцев, как я сказал, одни живут у океана. Они известны от устьев Рейна, начиная с них, до Эльбы. Из них наиболее известны сугамбры и кимвры. То, что за Эльбой, у океана, нам неизвестно). — (Кн. IV). Дальнейшее доказательство того, что это была граница римского мира, мы получаем из утверждения, которое следует вскоре после этого, а именно, что «столько было известно римлянам из их успешных войн, и что было бы известно больше, если бы не приказ Августа, запрещающий его полководцам переходить Эльбу». — (Кн. IV).

Веллей Патеркул согласен со своим современником Страбоном. Он помещает их за Рейном и имеет дело с ними как с германцами: «tum Cimbri et Teutoni transcendere Rhenum, multis mox nostris suisque cladibus nobiles» (тогда кимвры и тевтоны перешли Рейн, вскоре прославившись многими нашими и своими поражениями). — (II. 9). «Effusa—immanis vis Germanarum gentium quibus nomen Cimbris et Teutonis erat» (Хлынула огромная сила германских племен, носивших имена кимвров и тевтонов). — (Там же, 12).

Из «Германии» Тацита хорошо известный отрывок будет рассмотрен в продолжении. Местонахождение у Тацита совпадает с местонахождением у Страбона.

Птолемей. — Теперь автор, который наиболее подробно упоминает племена за Эльбой, также является автором, который наиболее отодвигает кимвров к северу. Совпадая с его улучшенными сведениями о южных частях, он помещает их на краю известной ему области: «Καῦχοι οἱ μείζονες μέχρι τού Ἀλβίου ποταμοῦ· ἐφεξῆς δὲ ἐπὶ αὔχενα τῆς Κιμβρικῆς Χερσονήσου Σάξονες, αὐτὴν δὲ τὴν Χερσόνησον· ὑπερ μὲν τοὺς Σάξονας, Σιγουλώνες ἀπὸ δυσμῶν· εἶτα Σαβαλίγγιοι εἶτα Κόβανδοι, ὑπὲρ οὓς Χάλοι· καὶ ἔτι ὑπερτάτους δυσμικώτεροι μὲν Φουνδούσιοι, ἀνατολικώτεροι δὲ Χαροῦδες, πάντων δὲ ἀρτικώτεροι Κύμβροι» (Кавки большие до реки Эльбы; далее на перешейке Кимврийского полуострова саксоны, а сам полуостров: выше саксонов сигулоны с запада; затем сабалингии, затем кобанды, выше которых халы; и еще выше, западнее — фундусии, восточнее — харуды, а севернее всех — кимвры). — «Ptolemæi Germania».

Таковы свидетельства тех греческих или римских писателей, которые имеют дело с местным обитанием кимвров, а не с общей историей этого племени. В качестве меры нечеткости их идей мы имеем путаницу, уже замеченную, между кимврами и киммерийцами со стороны Диодора, Страбона и Плутарха. Лучшая мера встречается в следующем отрывке из Плиния, который не только помещает кимвров в трех местах сразу, но и (насколько мы можем найти какой-либо смысл в его языке) удаляет их так далеко на север, как Норвегия: «Alterum genus Ingævones, quorum pars Cimbri Teutoni ac Chaucorum gentes. Proximi Rheno Istævones, quorum pars Cimbri mediterranei» (Другой род — ингевоны, часть которых — кимвры, тевтоны и племена хавков. Ближе к Рейну — истевоны, часть которых — средиземные кимвры). — (IV. 14). «Promontorium Cimbrorum excurrens in maria longe Peninsulam efficit quæ Carthis appellatur» (Мыс кимвров, далеко вдающийся в моря, образует полуостров, который называется Карты). — (Там же). «Sevo Mons (горные цепи Норвегии) immanem ad Cimbrorum usque promontorium efficit sinum, qui Codanus vocatur, refertus insulis, quarum clarissima Scandinavia, incompertæ magnitudinis» (Гора Сево образует огромный залив вплоть до мыса кимвров, который называется Кодан, наполненный островами, из которых самый известный — Скандинавия, неизвестной величины). — (IV. 13). Относительно такой путаницы не считается необходимым приводить дальнейшие доказательства. Так мало утверждений совпадают, что при любом взгляде где-то должно быть заблуждение; и такого заблуждения должно быть много, чтобы стать более невероятным, чем национальное переселение из Ютландии в Италию.

Однако, помимо этого частного вопроса о доказательствах, существует второй; а именно определение этнографических отношений рассматриваемых народов. Это вопрос о том, были ли кимвры, покоренные Марием, кельтами или готами, родственными галлам или родственными германцам; спорный момент, который стоило бы обсудить даже ради него самого, ценой поднятия совершенно независимого вопроса. Однако это не так. Если кимвры были кельтами, невероятность их происхождения с Кимврийского полуострова возросла бы, а вместе с ней и объем требуемых доказательств; поскольку, если отбросить другие соображения, естественная маловероятность того, что большая территория будет пересечена массой эмигрантов, значительно усиливается тем фактом, что любая промежуточная часть этой территории занята племенами, столь чуждыми друг другу, как галлы и германцы. Следовательно, факт того, что кимвры были кельтами, (если будет доказано) будет считаться аргументом против вероятности их происхождения с Кимврийского полуострова; в то время как если будет показано, что они были готами, трудности этого предположения в некоторой степени уменьшатся. Каким бы образом ни был решен этот последний вопрос, историк что-то выиграет; поскольку предполагаемое присутствие кельтов на Кимврийском полуострове усложнило не один вопрос в этнографии.

Прежде чем приступать к исследованию, будет уместно раз и навсегда принять в качестве постулата, что всё, что в этнографическом отношении доказано в отношении любого одного племени кимвро-тевтонского союза, должно считаться доказанным и в отношении остальных; поскольку все объяснения, основанные на представлении о том, что одна часть была готской, а другая — кельтской, имеют определенную долю априорной невероятности, которую необходимо отбросить. Те же условия относительно бремени доказывания применимы и к любым гипотезам, основанным на представлении об отступлении кимвров после попытки вторжения в Италию. В этом вопросе список цитируемых авторов не будет выходить за пределы времени Птолемея. Однако в отношении свидетельств, предшествующих этому автору и касающихся вопроса этнографии, будет предпринята попытка быть исчерпывающими. Более того, поскольку рассматриваемый вопрос заключается не столько в абсолютном факте того, были ли кимвры кельтами или готами, сколько в объеме доказательств, на основании которых мы считаем их теми или другими, утверждения будут рассматриваться в разделе доказательств не потому, что они действительно являются доказательствами, а просто потому, что их всегда таковыми считали. Начиная, таким образом, с германского происхождения кимвро-тевтонской конфедерации и рассматривая отдельно те племена, которые упоминаются отдельно, мы прежде всего находим

Амброны. — В англосаксонской поэме под названием «Песнь странника» есть упоминание племени под названием Ymbre, Ymbras или Ymbran. Зум, историк Дании, позволил себе вообразить, что они представляют собой амбронов и что их название до сих пор существует в названии острова Амрон у побережья Шлезвига, а возможно, и в Амерланде, части Ольденбурга. — Примечание Торпа к «Песни странника» в Codex Exoniensis.

Тевтоны. — Что касается доказательств присутствия тевтонов среди германцев, помимо совместного упоминания их имен с именем кимвров, то их немного. Они не упоминаются ни Тацитом, ни Страбоном. Птолемей, однако, упоминает: а) тевтонариев, b) тевтонов: Τευτονοάριοι καὶ Ουίρουνοι — Φαραδεινῶν δὲ καὶ Συήβων, Τεύτονες καὶ Ἄμαρποι. Помимо этого, однако, аргументы были взяты из: а) значения корня teut = народ (þiuda, M. G.; þeód, A. S.; diot, O. H. G.): b) Saltus Teutobergius: c) предполагаемой связи современного слова Deut-sch = немец с классическим словом Teutones. С ними можно кратко разобраться.

а.) Вполне вероятно, что вторгающийся народ называет себя «нацией», «народами», «людьми» и т. д. И если бы рассматриваемое племя поступило так (предполагая, что они были германцами или готами), слово, которое они использовали, было бы не очень похоже на Teuton-es. Хотя слово þiud-a = нация или народ, как правило, является сильным в своем склонении (образуя множественное число þiud-ôs), оно также встречается в слабой форме с множественным числом thiot-ûn = Teuton-. См. Deutsche Grammatik, i. 630.

b.) Saltus Teutobergius, упомянутый Тацитом (Ann. i. 60), вряд ли получил свое название от племени или, наоборот, дал его одному из них. Это означает либо «холм народа», либо «город народа»; в зависимости от того, происходит ли слог -berg- от báirgs = холм или от baúrgs = город. В любом случае составное слово допустимо, например: diot-wëc, «общественная дорога», O. H. G.; thiod-scatho, «грабитель народа», O. S.; þëód-cyning, þeod-mearc, «граница народа», A. S.; þiód-land, þiód-vëgr, «народная дорога», исландский; — Theud-e-mirus, Theud-e-linda, Theud-i-gotha, собственные имена (от þiud-): himil-bërac, velt-përac; friðu-përac, O. H. G.; himin biörg, val biörg, исландский (от báirgs = холм) — asci purc, hasal purc, saltz purc и т. д., O. H. G. (от baúrgs = город). Конкретное слово diot-puruc = civitas magna встречается в O. H. G. — См. Deutsche Grammatik, iii. p. 478.

c.) С этим сходно рассуждение, основанное на связи (реальной или предполагаемой) между корнем Teut- в Teuton- и корнем deut- в Deut-sch. Оно звучит так. Упомянутый слог является общим для слов Teut-ones, Teut-onicus, Theod-iscus, teud-iscus, teut-iscus, tût-iske, dût-iske, tiut-sche, deut-sch; в то время как слово Deut-sch означает «немец». Поскольку тевтоны были германцами, то и кимвры тоже. Теперь эта линия аргументации отбрасывается тем обстоятельством, что слог Teut- в Teut-ones и Teut-onicus, как названиях союзников кимвров, совершенно не связан с Teut- в theod-iscus и Deut-sch. Это полностью показано Гриммом в его диссертации о словах «немец» (German) и «голландский» (Dutch). В своей старейшей форме последнее слово означало «народный», «национальный», «местный»; это было прилагательное, применяемое к вульгарному языку, или народному немецкому, в противовес латыни. В десятом веке вторичная форма Teut-onicus вошла в моду даже у немецких писателей. Произошло ли это из подражания латинской форме Romanice или из идеи исторической связи с тевтонами классиков — не имеет значения. Ясно, что нынешнее слово deut-sch ничего не доказывает в отношении тевтонов. Возможно, однако, что уже во времена Марциала слово Teutonicus использовалось в общем смысле, обозначая германцев в целом. Несомненно то, что до его времени оно означало конкретный народ, покоренный Марием, независимо от происхождения или местности. — См. Grimm's Deutsche Grammatik, i. p. 17, 3-е изд. Марциал, xiv. 26, Teutonici capilli. Клавдиан, in Eutrop. i. 406, Teutonicum hostem.

Кимвры. — Свидетельства готского происхождения кимвров (рассматриваемые отдельно) начинаются с писателей времен Августа и Тиберия.

Веллей Патеркул. — Свидетельство этого писателя относительно родства рассматриваемых народов связано с его свидетельством об их местоположении и, следовательно, подлежит той же критике. Его упоминание о них (как о германцах) является случайным.

Страбон. — Помимо уже сделанных ссылок, у Страбона есть определенные конкретные утверждения относительно кимвров: а.) Что согласно преданию (которому он не верит) они покинули свою страну из-за наводнения моря. Это применимо скорее к Германии, чем к Галлии. Однако не следует полагать, что эта подверженность наводнениям указывает на местоположение в Кимврском полуострове, а также на германское происхождение, поскольку побережье между Шельдой и Эльбой так же подвержено воздействию океана, как и побережья Гольштейна, Шлезвига и Ютландии. b.) Что против германских кимвров и тевтонов одни лишь белги удержали свои позиции — ὥστε μόνους (Βέλγας) ἀντέχειν πρὸς τὴν τῶν Γερμάνων ἔφοδον, Κίμβρων καὶ Τευτόνων. (iv. 3.) Это просто перевод Цезаря (см. выше) с интерполяцией Γερμάνων. c.) Что они населяли свою первоначальную страну и что они отправили послов к Августу — καὶ γὰρ νῦν ἔχουσι τὴν χώραν ἣν εἶχον πρότερον καὶ ἕπεμπσαν τῷ Σεβαστῷ ιἑρώτατον παρ' αὐτοῖς, λέβητα, αἰτούμενοι φιλίαν καὶ ἀμνηστίαν τῶν ὑπουργμένων· τυχόντες δὲ ὧν ἠξίουν ἀφῇραν. (B. i.) Необходимо придать полный вес определенному характеру этого утверждения.

Тацит. — Тацит совпадает со Страбоном в том, что приписывает кимврам определенное местоположение и излагает особые обстоятельства их истории. Пусть словам такого писателя, как Тацит, будет придан полный вес; но пусть также помнят, что он писал по слухам, что он является кем угодно, только не независимым свидетелем, что его утверждение едва ли согласуется с утверждениями Птолемея и Цезаря, и что, прежде всего, местность, которую и он, и Страбон приписывают кимврам, является также местностью сикамбров, о последнем племени Тацит не упоминает, хотя их войны с римлянами были делом сравнительно недавней истории. Что касается меня, то я думаю, что между смешением кимвров с киммерийцами, с одной стороны, и кимвров с сикамбрами — с другой, мы имеем ключ к заблуждениям, принятым в начале статьи. Нет доказательств того, что в глазах писателей времен Республики происхождение кимвров было предметом сомнений или спекуляций. Катул в «Истории своего консульства», которую хвалил Цицерон (Brutus, xxxv.), и Сулла в своих «Комментариях» должны были говорить о них прямо как о галлах, иначе Цицерон и Саллюстий говорили бы о них менее решительно. (См. «Жизнь Мария» Плутарха и примечание.) Путаница возникла, когда греческие читатели Гомера и Геродота начали теоретизировать, и она стала еще больше, когда в Германии были обнаружены грозные враги под именем сикамбров. Весьма вероятно, что и у Страбона, и у Тацита мы имеем комментарий к строкам Горация —

Te cæde gaudentes Sicambri

Compositis venerantur armis.

«Eumdem (с хавками, хаттами и херусками) Germaniæ sinum proximi Oceano Cimbri tenent, parva nunc civitas, sed gloria ingens: veterisque famæ lata vestigia manent, utrâque ripâ castra ac spatia, quorum ambitu nunc quoque metiaris molem manusque gentis, et tam magni exitus fidem—occasione discordiæ nostræ et civilium armorum, expugnatis legionum hibernis, etiam Gallias affectavêre; ac rursus pulsi, inde proximis temporibus triumphati magis quam victi sunt.» (German. 38.)

Юстин. — Юстин пишет: «Simul e Germaniâ Cimbros—inundâsse Italiam». Теперь этот отрывок был бы ценным, если бы мы были уверены, что слово Germania исходит от оригинала Юстина, Трога Помпея, который был воконтийским галлом, жившим вскоре после поражения кимвров. Однако для него термин Germania должен был быть совершенно неизвестен; поскольку, помимо общих причин, Тацит говорит: «Germaniæ vocabulum recens et nuper additum: quoniam, qui primum Rhenum transgressi Gallos expulerint, ac nunc Tungri, tunc Germani vocati sint: ita nationis nomen, non gentis evaluisse paullatim, ut omnes, primum a victore ob metum, mox a seipsis invento nomine Germani vocarentur». Интерполяция Юстином слова Germania соответствует аналогичной интерполяции со стороны Страбона.

Таковы свидетельства в пользу германского происхождения кимвров и тевтонов, против которых теперь можно противопоставить следующие свидетельства об их родстве с кельтами, при этом каждое племя рассматривается отдельно.

Амброны. — Страбон упоминает их вместе с тигуринами, несомненно кельтским племенем — Κατὰ τὸν πρὸς Ἄμβρωνας καὶ Τωϋγενοὺς πόλεμον.

Светоний помещает их вместе с транспаданцами — «per Ambronas et Transpadanos». (Cæsar, § 9.)

Плутарх упоминает, что их боевые кличи были понятны лигурам и те отвечали на них. Теперь возможно, что лигуры были кельтами, в то время как несомненно, что они не были готами.

Тевтоны. — Аппиан говорит о тевтонах, вторгшихся в Норик, и это под заголовком Κέλτικα.

Флор называет одного из королей тевтонов Тевтобоком, имя скорее кельтское, чем готское.

У Вергилия есть следующие строки:—

... late jam tum ditione premebat

Sarrastes populos, et quæ rigat æquora Sarnus;

Quique Rufas, Batulumque tenent, atque arva Celennæ;

Et quos maliferæ despectant mœnia Abellæ:

Teutonico ritu soliti torquere cateias.

Tegmina queis capitum raptus de subere cortex,

Æratæque micant peltæ, micat æreus ensis.—Æn. vii. 737-743.

Теперь это слово cateia может быть провинциализмом из окрестностей Саррасты. Оно также может (среди прочего) быть настоящим тевтонским словом. Из того, что следует, станет ясно, что этот последний взгляд по крайней мере так же вероятен, как и любой другой. Комментаторы утверждают, что это vox Celtica. Что это правда, можно увидеть из следующих форм — ирландский: ga, копье, дротик; gaoth, то же, стрела; goth, копье (О'Рейли); gaothadh, дротик; gadh, копье; gai, то же; crann gaidh, древко копья (Бегли) — корнский: geu, gew, gu, gui = ланс, копье, дротик, древко (Прайс) — бретонский: goas, goaff (Ростремер).

Кимвры. — Тевтоны. — О том, что кимвры отдельно или кимвры и тевтоны вместе были галльского происхождения, у нас есть в качестве прямых доказательств свидетельства, представленные выше, а именно: Саллюстия, Цицерона, Цезаря, Диодора. К этому можно добавить свидетельство Диона Кассия, который не только имел доступ к современным ему отчетам, в которых о них говорилось как о галлах, но и был способен использовать их критически, обладая информацией как о Германии, так и о Франции.

Что касается Аппиана, то все его свидетельства указывают в одном направлении, а именно, что рассматриваемые племена были галлами. Его выражения: πλεῖστον τι καὶ μαχιμώτατον — χρῆμα Κελτῶν εἰς τὴν Ἰταλίαν καὶ τὴν Γαλατίαν εἰσέβαλε. (iv. 2.) В своей книге об Иллирии он утверждает, что кельты и кимвры вместе с иллирийским племенем автариатов до битвы против Мария напали на Дельфы и пострадали за свое нечестие. (Ἰλλυρ. δ. 4.)

Квинтилиана можно считать выразителем взглядов двух писателей — Вергилия и либо Цезаря, либо Красса. Однако при работе со словами Квинтилиана будет видно, что существуют два предположения. Что либо Цезарь, либо Красс считали кимвров галлами, мы делаем вывод из следующего отрывка: — «Rarum est autem, ut oculis subjicere contingat (sc. vituperationem), ut fecit C. Julius, qui cum Helvio Manciæ sæpius obstrepenti sibi diceret, jam ostendam, qualis sis: isque plane instaret interrogatione, qualem se tandem ostensurus esset, digito demonstravit imaginem Galli in scuto Mariano Cimbrico pictam, cui Mancia tum simillimus est visus. Tabernæ autem erant circum Forum, ac scutum illud signi gratiâ positum». Inst. Orat. vi. 3. 38. Плиний рассказывает историю о Крассе (39. 4.). Хотя в этом отрывке слово, на котором строится аргумент, было написано galli и переведено как «петух», общепринятая интерпретация — та, что приведена выше. — Vid. not. ed. Gesner.

У того же автора сохранилась эпиграмма Вергилия под названием «Каталепта», прокомментированная Авсонием из Бордо. Здесь мы узнаем, что Т. Анний Кимбр был галлом; при этом предполагается, что не было никакой другой причины полагать, что его называли Кимбром, кроме того, что он происходил от какого-то раба или вольноотпущенника этой нации: — «Non appareat affectatio, in quam mirifice Virgilius,

Corinthiorum amator iste verborum,

Ille iste rhetor: namque quatenus totus

Thucydides Britannus, Atticæ febres,

Tau-Gallicum, min-, al- spinæ male illisit.

Ita omnia ista verba miscuit fratri.

Cimber hic fuit a quo fratrem necatum hoc Ciceronis dictum notatum est; Germanum Cimber occidit». — Inst. Orat. viii. 3. cum not.

Dic, quid significent Catalecta Maronis? in his al-

Celtarum posuit, sequitur non lucidius tau-,

Et quod germano mistum male letiferum min-.—Auson.

Несомненно, произношение, высмеиваемое здесь, — это произношение галлов, и вполне возможно, что в нем предвосхищена сокращенная форма, которую латинский язык в целом принимает в современном французском. Опять же, раб, чье мужество изменило ему, когда ему приказали убить Гая Мария, называется и галлом, и кимвром как Плутархом, так и Луканом. У последнего писателя мы, вероятно, имеем лишь риторический прием (Pharsalia. lib. ii.).

Среди несомненно галльских племен нервии претендовали на происхождение от тевтонов и кимвров. Отрывок Тацита, который связывает нервиев с германцами, связывает их также с треверами. Теперь хорошо известный отрывок у св. Иеронима говорит нам, что треверы были галлами: — Νέρβιοι ἠσαν δὲ Κίμβρων καὶ Τευτόνων ἀπόγονοι. — Appian, iv. 1. 4. «Treveri et Nervii circa adfectationem Germanicæ originis ultrò ambitiosi sunt, tamquam, per hanc gloriam sanguinis, a similitudine et inertiâ Gallorum separentur». German. 28. Наконец, в «Жизни Мария» Плутарха у нас есть диалоги между кимврами и римлянами. Теперь галльский переводчик был вероятен, но не немецкий.

Таковы замечания, касающиеся этнографии кимвров. Другие встречаются, особенно у поэтов; от них мало или никакой пользы, по причине, указанной выше. Юстин говорит о посольствах между Митридатом и кимврами. Светоний связывает кимвров с галльскими сенонами; однако он пишет о Германии, так что его свидетельство, каким бы незначительным оно ни было, нейтрализуется. Теории, основанные на национальном имени, могут быть выдвинуты с обеих сторон; Cimbri может совпадать либо с германским kempa = воин или чемпион, либо с кельтским Cymry = камбрийцы. Столь же двусмысленными кажутся аргументы, почерпнутые из описаний их физического сложения или их нравов. Молчание готских преданий о том, что кимвры были германцами, доказывает больше в плане отрицательного свидетельства, чем аналогичное молчание кельтских преданий, поскольку готские легенды являются наиболее многочисленными и наиболее древними. Кроме того, они имеют дело главным образом с генеалогиями, национальными и индивидуальными. Имя Бойорикса, кимврского короля, упомянутого в Epitome Liviana (lxvii.), скорее кельтское, чем готское, хотя в последних диалектах часто встречаются собственные имена, оканчивающиеся на -ric (Alaric, Genseric).

Оценивая доказательства, которые по своему характеру являются по существу кумулятивными, состоящими из ряда деталей, неважных самих по себе, но ценных, если брать их в совокупности, баланс, по-видимому, склоняется в пользу того, что кимвры, тевтоны и амброны были галлами, а не германцами, кельтами, а не готами.

Один аргумент, который сейчас будет представлен, стоит особняком, поскольку он, по-видимому, доказывает две вещи сразу, а именно: не только кельтское происхождение кимвров, но и в то же время их местоположение на полуострове. Он выдвинут доктором Причардом в его «Физической истории человечества» и звучит следующим образом: — (а.) Это утверждение Плиния о том, что море в их окрестностях называлось кимврами Morimarusa, или «мертвое море» = mare mortuum. (b.) Это факт, что на кельтском валлийском mor marwth = mare mortuum, morimarusa, «мертвое море». Следовательно, язык кимврского побережья следует считать кельтским. Теперь следующие факты опровергают этот вывод: — (1.) Если отбросить противоречия в утверждении Плиния, эпитет «мертвое» неприменим ни к Немецкому океану, ни к Балтийскому. (2.) Авторитетом Плиния был писатель по имени Филемон: из многочисленных Филемонов, перечисленных Фабрицием, вероятно, что тот, который здесь приводится, был современником Александра Македонского; и не вероятно, что в то время глоссы с Балтики были известны в Средиземноморье. (3.) Предметом, о котором писал этот Филемон, были гомеровские поэмы. Это, взятое вместе с географией того времени, делает весьма вероятным, что оригинальным греческим было не Κίμβροι, а Κιμμέριοι; действительно, мы не совсем уверены, что Плиний написал Cimbri. (4.) Как применительно к киммерийскому морю, эпитет «мертвое» был применим. (5.) Термин Morimarusa = mare mortuum, хотя и является хорошим кельтским, является лучшим славянским, поскольку во всем этом пласте языков, как и во многих других индоевропейских языках (включая кельтский и латинский), корни mor и mori означают соответственно «море» и «мертвый»: — «Septemtrionalis Oceanus, Amalchium eum Hecatæus appellat, a Paropamiso amne, qua Scythiam alluit, quod nomen ejus gentis linguâ significat congelatum, Philemon Morimarusam a Cimbris (qu. Cimmeriis) vocari scribit: hoc est mare mortuum usque ad promontorium Rubeas, ultra deinde Cronium». (13.)

Один момент, однако, остается: с ним можно разобраться кратко, но его не следует полностью упускать из виду, а именно вопрос: есть ли, помимо теорий о местоположении кимвров на Кимврском полуострове, основания полагать на независимых основаниях, что кельтские племена были ранними обитателями рассматриваемого полуострова? Если бы это было действительно так, все, что предшествовало, было бы до определенной степени опровергнуто. Теперь я не знаю достаточных оснований полагать, что это так, хотя в этнографии бытует много недостаточных.

1. Что касается филологии, то несомненно верно, что слова, общие для кельтских племен, встречаются в датском языке Ютландии, а также во фризском и нижненемецком языках Шлезвига и Гольштейна; но нет никаких оснований полагать, что они принадлежат к аборигенному кельтскому племени. Априорная вероятность кельтов на полуострове включает гипотезы в этнографии, которые, мягко говоря, далеки от общепризнанных. Свидетельства относительно языка аборигенов, полученные из значения названий старых географических местностей, отсутствуют для Кимврского полуострова.

2. Никакие предания, ни скандинавские, ни германские, не указывают на аборигенное кельтское население для рассматриваемых местностей.

3. Нет удовлетворительных доказательств такового ни в археологии, ни в естественной истории. Статья профессора Эшрихта, отмеченная доктором Причардом, о некоторых курганах в Ютландии гласит, что самые ранние образцы искусства (предшествующие открытию металлов), а также характер самих курганов имеют кельтский характер. Он добавляет, однако, что характер курганов в такой же степени сибирский, как и кельтский. Ранние образцы искусства, несомненно, похожи на подобные образцы, найденные в Англии. Однако случается, что такие вещи во всех странах более или менее похожи. В музее профессора Зибольда в Лейдене каменные топоры из курганов в Японии и Ютландии лежат бок о бок для сравнения, и между ними нет заметной разницы. Говорят, что самые старые черепа в этих курганах — не готские. Они, однако, скорее финские, чем кельтские.

4. Утверждение Тацита (German. 44.), что народ на Балтике под названием эстии говорил на языке, несколько родственном британскому, нельзя считать окончательным доказательством существования кельтов на севере Германии. Любой язык, не являющийся немецким, вероятно, был бы так обозначен. Такой мог существовать в материнском языке либо литовского, либо эстонского.

Считается, что на предыдущих страницах следующие положения либо доказаны, либо подразумеваются: — 1. Что кимвры, покоренные Марием, пришли либо из Галлии, либо из Швейцарии, и что они были кельтами. 2. Что тевтоны и амброны были такими же кельтами, как и кимвры. 3. Что ни один народ к северу от Эльбы не был известен республиканскому Риму. 4. Что нет никаких доказательств того, что кельтские племена когда-либо существовали к северу от Эльбы. 5. Что эпитет Cimbrica, примененный к полуострову, не доказывает ничего большего в отношении жителей этой местности, чем доказывается словами вроде «вест-индский» и «североамериканский индеец». 6. Что в слове cateia мы обладаем новой кельтской глоссой. 7. Что в термине Morimarusa мы обладаем глоссой, одновременно киммерийской и славянской. 8. Что для какой-либо позитивной теории относительно кимвро-тевтонского союза у нас в настоящее время нет данных, но что гипотеза, которая примирила бы наибольшее разнообразие утверждений, звучала бы так: а именно, что организованная кельтская конфедерация, граничащая с белгами, лигурами и гельветами, спустилась со своими восточными подразделениями на Норик, а с западными — на Прованс.

ДОПОЛНЕНИЯ.

ЯНВАРЬ 1859 Г.

(1)
В этой статье пропущено упоминание Monumentum Ancyranum. Это CIMBRIQVE ET CHRIIDES ET SEMNONES ET EJVSDEM TRACTVS ALII GERMANORVM POPVLI PER LEGATOS AMICITIAM MEAM ET POPVLI ROMANI PETIERVNT. Это, по-видимому, связывает себя с замечанием Страбона. Это также может связывать себя с замечанием Тацита. Предполагая, что CHARIIDES — это харуды, а харуды — это херуски (доктрина, для которой я привел причины в своем издании «Германии»), положение кимвров в тексте Тацита очень близко к их положению в надписи. В надписи порядок: кимвры, харуды, семноны; у Тацита: херуски, кимвры, семноны. В обоих случаях 3 имени связаны.

(2)
Теперь я бы изменил положение, которым заканчивается предыдущая диссертация, продолжая, однако, придерживаться основной доктрины текста, а именно факта того, что кимвры были неизвестны в отношении своего имени и местоположения и, таким образом, были вытеснены на север, и еще дальше на север, по мере того как исследовались новые области, не предоставляя для них несомненного и однозначного происхождения.

Я думаю, что амброны, тигурины и тевтоны были галлами Гельвеции и Юго-Восточной Галлии, и что союз между ними и кимврами (предполагая, что он реален) является априорным доказательством того, что последние также были галлами. Но это не более того.

То, что кимвры были восточными членами конфедерации, кажется несомненным. Более одного упоминания связывают их с Нориком. Здесь они могли быть коренными. Они также могли быть пришлыми.

Придерживаясь мнения, что большая часть Норика была славянской и что почти вся страна вдоль его северной и восточной границы была такой же, я вижу путь к тому, что кимвры также были славянскими. То, что они были германцами, исключено. Галлы вряд ли могли быть столь неизвестными и загадочными для римлян. Галлию они знали хорошо, а Германию достаточно — однако нигде они не находили кимвров.

Свидетельство Посидония благоприятствует этому взгляду. «Он», — пишет Страбон, — «не безосновательно полагает, что эти кимвры, будучи хищными и бродячими, могли совершать свои экспедиции вплоть до Меотиды, и что Боспор мог от них получить свое название «киммерийский», т. е. «кимврийский», так как греки называли кимвров киммерийцами. Он говорит, что бойи первоначально населяли Герцинский лес, что кимвры напали на них, что они были отбиты, что затем они спустились на Дунай и в страну скордисков, которые являются галатами; оттуда на таврисков», которые «также являются галатами, затем на гельветов и т. д.» — Страбон. 7, стр. 293.

Для более полного объяснения доктрины, которая делает кимвров возможными славянами, см. мое издание «Происхождения кельтских народов» Причарда — Дополнительная глава — Амброны, тигурины, тевтоны, бойи, славянская гипотеза и т. д.

О ПЕРВОНАЧАЛЬНОМ ПРОТЯЖЕНИИ СЛАВЯНСКОЙ ОБЛАСТИ.

ПРОЧИТАНО ПЕРЕД ЛОНДОНСКИМ ФИЛОЛОГИЧЕСКИМ ОБЩЕСТВОМ, 8 ФЕВРАЛЯ 1850 Г.

Распространенное мнение, что значительная часть области, ныне занятой славянами, и еще большая часть, занятая ими в девятом и десятом веках, во времена Цезаря и Тацита была либо германской, либо чем-то иным, чем то, что обнаруживается в начале периода достоверной и современной истории, показалось нынешнему автору настолько неудовлетворительным, что он был побужден рассмотреть доказательства, на которых оно основывается. Каковы (например) основания полагать, что в первом веке Богемия не была такой же славянской, как сейчас? Каковы аргументы в пользу германского населения между Эльбой и Вислой во втором?

Тот факт, что в самый ранний период, когда начинается какое-либо определенное и подробное знание о любой из рассматриваемых частей, обе они так же мало германские, как Украина в настоящий момент, — это факт, который никто не отрицает. Однако сколько людей согласятся с нынешним автором в отношении ценности, которую следует ему приписать, — это другой вопрос. Что касается его самого, то он принимает существование данного подразделения человеческого рода (будь то кельтское, славянское, готское или какое-либо другое) на данной области как достаточное основание для того, чтобы считать его коренным или аборигенным для этой области, пока не будут показаны причины обратного. Каким бы безвозмездным ни казался этот постулат в первом случае, это не что иное, как законный вывод из правила рассуждения, которое запрещает нам умножать причины без необходимости. Перемещения, следовательно, завоевания, миграции и другие возмущающие причины не должны предполагаться просто ради объяснения предполагаемых изменений, а должны быть подкреплены конкретными доказательствами; которые, в свою очередь, должны иметь отношение к вероятности или невероятности предполагаемых возмущающих причин. Эти положения кажутся настолько самоочевидными, что только сравнивая количество принятых невероятностей с недостаточностью свидетельств, на которых они основываются, мы устанавливаем, исходя из степени, в которой ими пренебрегали, необходимость настаивать на них.

Этнологическое состояние данного населения в определенное время является априорным доказательством аналогичного этнологического состояния в предыдущее время. Свидетельство писателя относительно этнологического состояния данного населения в определенное время также является априорным доказательством того, что такое состояние является реальным; поскольку даже худшие авторитеты должны считаться правильными, пока не будут показаны причины для сомнения в них.

Теперь остается посмотреть, насколько эти два метода согласуются или противоречат друг другу для рассматриваемой области; все, что предполагается, заключается в том, что когда мы находим даже хорошего писателя, утверждающего, что в один период (скажем, третий век) определенная местность была германской, тогда как мы знаем, что в последующий (скажем, десятый) она была не германской, то не является неправильным скептицизмом спросить, что более вероятно: что писатель ошибся или что в промежутке произошли изменения; другими словами, если ошибку с одной стороны не следует легко предполагать, то не следует предполагать и миграции и т. д. с другой. И то, и другое вероятно или маловероятно в зависимости от конкретного случая. Более вероятно, что привычно завоевывающий народ вытеснил привычно завоевываемый, чем то, что плохой писатель ошибся. Более вероятно, что хороший писатель ошибся, чем то, что привычно завоевываемый народ вытеснил привычно завоевывающий.

Применение критики такого рода существенно меняет отношения кельтского, готского, римского и славянского населения, придавая последним значимость в древнем мире, гораздо более соразмерную их нынешнему преобладанию как европейского населения, чем это обычно признается.

Начиная с юго-западной границы нынешних славян, давайте спросим, каковы причины против того, чтобы предполагать, что население Богемии во времена Цезаря было иным, чем сейчас, т. е. славянским.

Во-первых, если бы это было не так, оно должно было измениться в течение исторического периода. Если так, то когда? Ни один писатель никогда не вникал в детали этого вопроса. Это вряд ли могло произойти после развития германской мощи на Дунае, поскольку это было бы в период анналистов и историков, которые упомянули бы об этом. Столь же маловероятно, что это произошло в то время, когда готы и германцы, побеждавшие повсюду, вытесняли других, а не были вытеснены сами.

Свидетельство языка указывает в том же направлении. Откуда он мог быть привнесен? Не с саксонской границы, поскольку там славянский язык скорее польский, чем богемский. Еще меньше — с силезской, и меньше всего — с баварской. Чтобы развить свои дифференциальные характеристики, он должен был иметь либо саму Богемию в качестве первоначальной местности, либо части к югу и востоку от нее.

Теперь мы возьмем то, что является либо несомненно славянской местностью, либо местностью в окрестностях славян, т. е. страну между реками Дунай и Тиса и той грядой холмов, которая соединяет Баконьский лес с Карпатами, страну языгов. Теперь, поскольку «языг» — это славянское слово, означающее «речь» или «язык», мы имеем, помимо внешних свидетельств, которые делают языгов сарматами, также и внутренние свидетельства; свидетельства, подлежащие лишь одному исключению, а именно, что, возможно, рассматриваемое название не было родным для населения, которое оно обозначало, а было лишь термином, примененным каким-то славянским племенем к некоторым из своих соседей, которые могли быть или не быть славянами. Я признаю, что это возможно, хотя название не из тех, которые одно племя дало бы другому, отличному от него. Признавая, однако, это, оно все равно оставляет славянское население в прилегающих районах; поскольку, независимо от того, носили ли его люди, к которым оно применялось, или нет, «языг» — это славянская глосса из долины Тисы.

Далее возникает вопрос о дате этого населения. Сформулировать это в форме, наименее благоприятной для взглядов нынешнего автора, — значит заявить, что первым автором, который упоминает население в этих частях, либо называемое другими, либо называющее себя «языгами», является писатель столь поздний, как Птолемей, и что он добавляет к нему квалифицирующий эпитет Metanastæ (Μετανάσται), термин, предполагающий их удаление из какой-то другой области и недавний характер их прибытия на Дунай. Придавая полный вес всему этому, все еще остается факт первостепенной важности во всех наших исследованиях по рассматриваемому предмету, а именно, что во времена Птолемея (по крайней мере) славяне были на реке Тиса (или рядом с ней).

В настоящее время достаточно сказать, что нет априорных причин считать этих языгов самыми западными из ветви, к которой они принадлежали, поскольку все паннонцы могут так же легко считаться славянами, как и кем-либо другим. Они не были германцами. Они не были кельтами; в этом случае общие правила этнологической критики побуждают нас считать их принадлежащими к тому же классу, что и население, граничащее с ними; поскольку, если мы не сделаем этого, мы должны предположить совершенно новое подразделение человеческого вида; факт, который, хотя и возможен и даже вероятен, не следует легко принимать.

Столько об априорных вероятностях: известные факты никоим образом не опровергают их. Паннонцы, как мы узнаем от Диона, были того же класса, что и иллирийцы, т. е. северные племена этого народа. Они должны были принадлежать к одному из трех подразделений: славянскому, албанскому или какому-то подразделению, ныне утраченному. Из них последнее не следует предполагать, а первое более вероятно, чем второе. Действительно, чем больше мы делаем паннонцев и иллирийцев не славянскими, тем больше мы изолируем языгов; и чем больше мы изолируем их, тем больше трудностей мы создаем в вопросе, в остальном простом.

То, что часть Паннонии к северу от Дуная (т. е. северо-западная часть Венгрии, или долина Вага и Грана) отличалась от страны вокруг озера Пейсо (Пельсо), — это положение, которое можно поддерживать, только считая ее страной квадов, а квадов — германцами; — взгляд, против которого существует множество возражений.

Теперь здесь вновь появляется термин Daci; так что мы должны признать важный факт, что к востоку от языгов находятся даки (и геты) Нижнего, а к западу от языгов — даки Верхнего Дуная. Их следует поместить в одну категорию, так как оба они в равной степени являются либо славянскими, либо неславянскими.

а. Из этих альтернатив первая влечет за собой следующую реальную или кажущуюся трудность, т. е. что если геты — это то же, что даки, то фракийцы — это то же, что геты. Следовательно, если все трое являются славянскими, мы безмерно увеличиваем область и приводим славян Фракии в контакт с греками Македонии. Согласен. Но есть ли какие-либо причины против этого? Настолько далеко от того, чтобы быть таковым в природе самой вещи, это не что иное, как то, что на самом деле имеет место в настоящий момент.

b. Последняя альтернатива изолирует языгов и добавляет к трудностям, созданным их этнологическим положением, при предположении, что они являются единственными славянами в рассматриваемых частях; поскольку, если они являются аутсайдерами области (исключительными, так сказать), они должны быть либо захватчиками извне, либо реликтами более раннего и более обширного населения. Если они являются первыми, мы можем привести их только с севера Карпатских гор (факт, сам по себе не невероятный, но не подлежащий предположению, кроме как ради избежания больших трудностей); если вторыми, они доказывают первоначальный славянский характер области.

Нынешний автор считает даков (западных и восточных) славянскими, и следующий отрывок приводит их так далеко на запад, как Марош или Морава, которая дает название нынешним моравам, населению одновременно славянскому и богемскому: — «Campos et plana Jazyges Sarmatæ, montes vero et saltus pulsi ab his Daci ad Pathissum amnem a Maro sive Duria ... tenent». — Plin. iv. 12.

Свидетельство о том, что население Моравии и Северо-Восточной Венгрии было дакийским, — это Страбоново Γέγονε ... τῆς χόρας μερισμὸς συμμένων παλαιοῦ· τοὺς μὲν γὰρ Δάκους προσαγορεύουσι, τοὺς δὲ Γέτας, Γέτας μὲν πρὸς τὸν Πόντον κεκλιμένους, καὶ πρὸς τὲν ἕω, Δάκους δὲ τοὺς εἰς τἀνάντια πρὸς Γερμανίαν καὶ τὰς τοῦ Ἴστρου πήγας. — Из Zeuss, в vv. Getæ, Daci.

В Моравии у нас в качестве основы для рассуждения имеется существующее славянское население, говорящее на языке, идентичном богемскому, но отличном от других славянских языков, и (как таковое) требующее значительного периода времени для развития своих отличительных признаков. Это подводит нас к Богемии. В настоящее время она славянская. Когда она начала быть иной? Никто не сообщает нам об этом. Почему бы ей не быть такой ab initio, или, по крайней мере, в начале исторического периода для этих мест? Необходимость ответа на этот вопрос признана; и он состоит главным образом (если не полностью) из следующих аргументов: a. связанных с термином Marcomanni; b. связанных с термином Boiohemum.

a. Marcomanni. — Это слово настолько истинно германское и настолько способно быть переведенным на английский, что те, кто не верит ни в какую иную этимологию, могут полагать, что Marc-o-manni, или Marchmen, означает «люди границ» (marches); и, не упуская из виду ни замечания г-на Кембла об ограниченном характере слова mearc применительно к меньшим земельным делениям, ни доктрину Гримма о том, что его первичное значение — «лес» или «чаща», было бы чрезмерным усложнением принимать для него в данном вопросе какое-либо иное значение, кроме того, которое оно имеет в своих несомненных сочетаниях: Markgrave, Altmark, Mittelmark, Ukermark, а также «марки» (Marches) Уэльса и Шотландии. Если так, то это было название линии ограждающей границы, а не огражденной территории; так что называть такую страну, как вся Богемия, «маркоманской» было бы все равно что называть всю Шотландию или весь Уэльс «Марками».

Далее, поскольку название возникло на западной, германской или галльской стороне «марки», оно должно было быть названием восточной границы по отношению к Галлии и Германии; так что предполагать, что на богемской линии Marcomanni были германцы, — значит предполагать, что «марка» вообще не была «маркой» (или границей), по крайней мере в этнологическом смысле. Эта оговорка содержит трудность, которую автор не желает скрывать; «марка» может быть чем-то иным, нежели этнологическим делением. Она может быть политическим делением. Иными словами, она может быть подобна шотландскому пограничью, а не валлийским и славяно-германским маркам Altmark, Mittelmark и Ukermark. Во всяком случае, необходимость того, чтобы «марка» была линией границы, а не большим компактным королевством, является решающим доводом против того, что вся Богемия была германской только потому, что она была маркоманской.

b. Аргументы, основанные на названии Boiohemum, лучше всего опровергаются демонстрацией того, что так называемая «страна (дом) бойев» была не Богемией, а Баварией. Это будет лучше сделано в продолжении, чем сейчас. В настоящее время, однако, можно заметить, что факты в пользу того, что Boiohemum и Baiovarii означают не одно — Богемию, а другое — Баварию, а одну из двух стран, настолько сильны, что Цейсс, один из самых убежденных сторонников доктрины об изначально германском населении в Богемии, применяет оба эти названия к первому из упомянутых королевств; обстоятельство, которое подготавливает нас к ожиданию, что если названия так свободно подходят к странам, к которым они применяются, то Boiohemum может с таким же успехом быть Баварией, как страна Baiovarii — Богемией; иными словами, что мы имеем дело с обратимой формой аргументации.

ДОПОЛНЕНИЯ (1859).

(1)
Слишком большое значение, возможно, придается названию Jazyges. Тот факт, что слово Jaszag в мадьярском языке означает «лучник», усложняет его. Вероятность того, что слово, означающее «язык», является названием нации, также меньше, чем должна была бы быть, учитывая то, насколько широко это признается.

(2)
Утверждения относительно Богемии слишком сильны. Некоторая часть ее, вероятно, была маркоманской и германской. Большая часть, однако, первоначального Boio-hem-um, или «дома бойев», я по-прежнему продолжаю относить к стране боянских поселенцев — Baio-var-ii = Бавария; само слово является сложным того же типа, что и Cant-wære = «жители Кента». (См. Цейсса в статье Baiovarii).

О ПЕРВОНАЧАЛЬНОМ ПРОТЯЖЕНИИ СЛАВЯНСКОЙ ОБЛАСТИ.

ПРОЧИТАНО В ЛОНДОНСКОМ ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ.

8 МАРТА 1850 Г.

Та часть славянской границы, которая будет рассмотрена сегодня вечером, — это северо-западная, начинающаяся с мест вокруг Кимврского полуострова и заканчивающаяся в точке соприкосновения нынешних королевств Саксонии и Богемии; главной физической связью между двумя крайними популяциями является Эльба.

Для этого тракта исторический период начинается в девятом веке. Классификация, которая лучше всего показывает действительно западную дислокацию славян этого периода и которая дает нам наиболее полную меру того, насколько, по крайней мере в то время, они ограничивали восточное расширение германцев, заключается в разделении их на: a. славян Кимврского полуострова; b. славян правого берега Эльбы; c. славян левого берега Эльбы; первые и последние являются наиболее важными, так как лучше всего показывают масштаб того, что можно назвать славянским выступом в признанную германскую область.

a. Славяне Кимврского полуострова. — Подобно славянам, составляющим следующий раздел, они находятся на правом берегу Эльбы; но поскольку они скорее к северу от этой реки, чем к востоку от нее, деление является естественным.

Вагры. — Жители страны между Траве и верхней частью южного рукава Эйдера.

Полабы. — Сопредельны с ваграми и саксами Штурмара, от которых они были отделены рекой Билле.

b. Славяне правого берега Эльбы. — Ободриты. — Это скорее родовой, чем видовой термин; поэтому вероятно, что многие из славянских популяций, которые будут рассмотрены далее, могут быть лишь подразделениями большой оботритской секции. То же самое относится к уже упомянутым делениям — ваграм и полабам: действительно, классификация настолько неопределенна, что у нас нет точных средств для установления того, имеем ли мы дело с подразделениями или перекрестными делениями славян для этих мест и времен. Во всяком случае, слово Obotriti было одним из самых известных во всем списке; настолько, что оно, вероятно, в некоторых случаях было равнозначно по смыслу более общему термину «венд». Варианты орфографии и произношения можно собрать у Цейсса (in voce), где мы находим Obotriti, Obotritæ, Abotriti, Abotridi, Apodritæ, Abatareni, Apdrede, Abdrede, Abtrezi. Более того, в качестве доказательства родового характера слова мы находим неких восточных оботритов (Oster-Abtrezi), сопредельных с болгарами, а также северных оботритов (Nort-Abtrezi) для соответствующих частей. Это северные районы Мекленбург-Шверина, от Траве до Варнова, главным образом вдоль побережья. Цейсс называет Шверин их самой внутренней местностью. Descriptio Civitatum приписывает им пятьдесят три города.

В более ограниченном смысле этого термина оботриты не граничат ни с одним германским племенем, будучи отделенными ваграми и полабами. Поэтому, когда Альфред пишет Norðan Eald-Seaxum is Apdrede, он, вероятно, объединяет две последние названные секции в оботритскую.

Хотя оботриты и не являются пограничным населением, они нашли место в настоящей статье. Они показывают, что вагры и полабы не были просто изолированными и отдаленными частями той большой семьи, к которой они принадлежали, но что они находились в должной непрерывности с ее основными ветвями.

Варны (Varnahi). — Это форма, которую название принимает у Адама Бременского. Это также форма имен Varni, Varini и Viruni классических авторов; а также Werini из введения к Leges Angliorum et Werinorum, hoc est Thuringorum. Теперь, кем бы ни были варины Тацита и как бы ни были велики родственные связи веринов с англами, варны Адама Бременского — славяне.

c. Цизальбийские славяне. — За пределами границ герцогств Гольштейн и Лауэнбург существование германцев на правом берегу Эльбы равно нулю.

С Альтмарком свидетельства славянского населения меняются и обретают силу. Нынешний Альтмарк не является германским так, как Кент является саксонским, а лишь так, как Корнуолл, т. е. следы предыдущего славянского населения подобны следам кельтских обитателей Корнуолла — это скорее правило, чем исключение. Большинство географических названий в Альтмарке — славянские, примечательным исключением является название самой «Старой марки» (Old March).

Славяно-германская граница для частей к югу от Альтмарка становится настолько сложной, что требует отложения для будущего рассмотрения. Все, что будет сделано сейчас, — это указать ход рассуждений, применимый здесь и вдоль всей линии границы. Если таково было положение вещей в восьмом и девятом веках, то какая есть причина полагать, что в предыдущие века оно было иным? Ответ — свидетельство Тацита и других в качестве внешних доказательств, а также определенные этимологии и т. д. в качестве внутренних. Не говоря сейчас ничего в ущерб ни одной из этих серий доказательств, настоящий автор, который считает, что выводы, которые обычно из них делались, являются нелегитимными, удовлетворяется тем, что демонстрирует степень априорной невероятности, которую они должны нейтрализовать. Если во времена Тацита область между Эльбой и Вислой была не славянской, а готской, то славяне времен Карла Великого должны были иммигрировать между вторым и восьмым веками; должны были сделать это не частями, а по всей границе; должны были впервые и в последний раз вытеснить население, которое обычно было завоевателем, а не завоеванным; должны были вытеснить его в один из самых сильных периодов его истории; должны были вытеснить его везде и полностью; и (что еще более странно) не навсегда — поскольку с того времени те самые германцы, которые, как предполагается, между 200 и 800 гг. н. э. всегда отступали перед славянами, с 800 по 1800 гг. н. э. всегда обращали процесс вспять и посягали на своих бывших вытеснителей.

ДОПОЛНЕНИЯ (1859).

(1)
Подробности славянской области к югу от Альтмарка следующие.

Бранденбург в начале исторического периода был славянским, и одна его часть, Котбусский округ, является таковой в настоящий момент. Он полон географических названий, значимых в славянских языках. О германцах к востоку от Эльбы нет никаких признаков до времен Карла Великого. Но Эльба — даже не их восточная граница. Заале — это река, которая отделяет славян от тюрингов — не только в то время, когда ее бассейн впервые становится известным, но и долгое время спустя. Более того, в XI и XII веках были славяне в Тюрингии, славяне во Франконии — факты, которые можно найти в полном объеме у Цейсса (vv. Fränkische und Thüringische Slawen — Die Deutschen und die Nachbarstämme).

Саксония подводит нас к точке, на которой закончилась предыдущая статья, а именно: граница Богемии. Она была в той же категории, что и Бранденбург. В Лейпциге на славянском говорили в 1327 г. н. э. В Лужице на нем говорят в настоящий момент. Когда были устранены гипотетические германцы всех этих частей или (если не устранены) ассимилированы с населением пришельцев, которые вытеснили их язык не в одном или двух местах, а везде?

Если славяне времен Карла Великого были коренными жителями западной части своей области, то они были, a fortiori, коренными жителями и восточной. Во всяком случае, немногие из тех, кто считает, что германское население Богемии, Мекленбурга, Люнебурга, Альтмарка, Бранденбурга, Саксонии, Силезии и Лужицы является недавним, будут сомневаться в том, что таковым оно является в Померании.

В своем издании «Германии» Тацита единственными германцами к востоку от Эльбы, Заале и Фихтельгебирге, признаваемыми настоящим автором, являются некие пришлые маркоманы; которые (по гипотезе), происходя из Тюрингии, достигли Дуная по долине Нааба и продвинулись на восток до какой-то неизвестной точки — но за южную границу Моравии. Здесь они окаймляли славянские популяции севера и формировали для своих соответствующих областей те самые «марки», от которых они получили свое название.

До сих пор мы шли в направлении доктрины о том, что славяне Франконии, Тюрингии, Саксонии, Альтмарка, Люнебурга, Мекленбурга, Гольштейна, Бранденбурга и т. д. были старыми обитателями районов, в которых они были обнаружены в VIII, IX, X и XI веках; а также что нынешние чехи Богемии и Моравии, нынешние сербы Лужицы и Бранденбурга, нынешние кашубы Померании и нынешние словаки Венгрии представляют собой аборигенное население. Теперь мы спрашиваем, насколько это было справедливо для жителей северо-востока Италии и славян Каринтии и Крайны. Вывод, к которому мы придем в отношении них, будет применим к жителям Боснии, Сербии и Далмации.

То, что каринтийцы и краинцы были потомками карнов из Карнийских Альп, никогда не вызывало бы сомнений, если бы не следующие утверждения: «Кробаты, которые сейчас занимают части в направлении Далмации, происходят от некрещеных кробатов, так называемых кроватов аспри; которые жили на другой стороне Турции и рядом с Францией, сопредельно с некрещеными славянами — т. е. сербами. Слово «кробат» объясняется диалектом славян. Оно означает «владельцы большой страны»» — Константин Багрянородный — De Adm. Imp. 31. ed. Par. p. 97.

Далее: «Но кробаты жили тогда в направлении Багиварии» (Баварии), «где сейчас белокробаты. Одно племя (γενεὰ) отделилось. Пять братьев вели их: Клукас, Лобелос, Косентес, Мукло и Кробатос, и две сестры: Туга и Буга. Они со своим народом пришли в Далмацию. Другие кробаты остались около Франции и называются белокробатами, т. е. аспри кробаты, имея своего лидера. Они подчиняются Ото, великому королю Франции и Саксонии. Они остаются некрещеными, вступая в браки (συμπενθερίας καὶ ἀγάπας ἔχοντες) с турками» — гл. 30. стр. 95. — Утверждение о том, что хорваты Далмации пришли от аспрохорватов, повторяется. Доказательство, однако, заключается в предыдущих отрывках; относительно которых едва ли необходимо замечать, что bel = «белый» в славянском, а aspro = «белый» в ромейском.

Столько о хорватах. Свидетельство того, что сербы были в той же категории, также принадлежит Константину: «Следует понимать, что сербы происходят от некрещеных сербов, называемых также аспри, за Турцией, около места под названием Бойки, рядом с Францией — точно так же, как Великая Хорватия, также некрещеная и белая. Оттуда, первоначально, пришли сербы» — гл. 32. стр. 99.

В следующих отрывках доказательства улучшаются: «Те же кробаты пришли как просители к императору Ираклию, прежде чем сербы сделали то же самое, во время набегов аваров. По его приказу эти же кробаты, победив аваров, изгнали их, заняли страну, которую они занимали, и занимают ее сейчас» — гл. 31. стр. 97.

Их страна простиралась от реки Цетины до границы Истрии и, оттуда, до Цетины и Хлебены в Сербии. Их городами были Нона, Белоград, Белицейн, Скордона, Хлебена, Столпон, Тенен, Кори, Клабока — (гл. 31. стр. 97, 98). Их страна была разделена на 11 жупаний (Ζουπανιας).

Они расширялись. От кробатов, «которые пришли в Далмацию, часть отделилась и завоевала иллирийскую страну и Паннонию» (гл. 30, стр. 95).

Дальнейшие упоминания о сербах того же рода. Два брата унаследовали королевство, один из которых предложил своих людей и услуги Ираклию, который поместил их сначала в фему Фессалоники, где они заскучали по дому, перешли Дунай около Белграда, раскаялись, повернули назад, были помещены в Сербии, в частях, занятых аварами, и, наконец, были крещены. (гл. 32. стр. 99.)

Ясно, что все это относится к славянам Хорватии, Боснии, Сербии и Славонии — т. е. треугольнику при слиянии Савы и Дуная. Это не имеет отношения к Истрии, Крайне, Каринтии и Штирии. Применяли ли это какие-либо авторы? Некоторые применяли, некоторые нет. Более того, многие, кто никогда не применял это, спорят так, как если бы они это делали. Цейсс, специально утверждая, что славянское население соответствующих частей было раньше, чем население Хорватии, все же считает его недавним. Почему? Это скоро будет видно. В настоящее время достаточно констатировать, что древность славянского характера каринтийцев, краинцев и истрийцев оспаривается не прямым применением отрывка из Багрянородного.

Истинная причина кроется в том, что две популяции похожи в других отношениях. Чего это стоит? Чего-то — возможно, многого. В какую сторону, однако, это свидетельствует? Это зависит от обстоятельств. Если хорваты недавние, то каринтийцы должны быть такими же. Но что, если свидетельства делают каринтийцев древними? Тогда недавность хорватов оспаривается. Теперь Цейсс (vv. Alpenslawen, Carantani и Creinarii) отчетливо показывает, что славяне в нынешних районах были до времен Ираклия — не намного раньше, но все же до. Почему не намного? «Они пришли лишь немного раньше», поскольку Прокопий «дает нам только старые названия: карны и норики». Но что, если они были славянскими?

Нынешнее значение корня Carn- — «марка», точно так же, как в U-krain. В записи 974 года н. э. мы находим «quod Carn-iola vocatur, et quod vulgo vocatur Creina marcha», где славянское слово переведено на немецкий. Такой факт при обычных обстоятельствах сделал бы Carn- в Alpes Carn-icæ славянской глоссой; чем он почти наверняка и является. Я, однако, не знаю этимолога, который бы заявил об этом. Цейсс этого не делает — хотя именно из его страниц я получаю главное доказательство того, что это так.

Хорватия, Босния и Сербия теперь подпадают под применение текста Константина.

Пусть это сойдет за историческое; несмотря на длительность времени между автором и событиями, которые он записывает.

Пусть это сойдет за историческое, несмотря на высокую вероятность того, что Crobyzi, слово, использовавшееся в Сербии до христианской эры, является тем же самым, что и Krobati.

Пусть это сойдет за историческое, несмотря на шансы, что это лишь вывод из присутствия союзного населения по обе стороны Паннонии.

Пусть это сойдет за историческое, несмотря на предводительство пяти братьев (один из них эпоним Krobatos) и двух сестер.

Пусть это будет так, и тогда спросим, как это следует интерпретировать. Широко или строго? Мы видим, что стоит против этого, а именно: существующие условия трех горных регионов, демонстрирующие признаки того, что они являются местами обитания аборигенного населения, как и любые страны на лице земли.

Что же тогда является строгой интерпретацией? Даже такая — что Ираклий ввел определенных хорватов с севера в места обитания изгнанных аваров, по-видимому, в качестве военных колоний. Означает ли это, что они были первыми из своего рода? Ни в коем случае. Покойный император России насаждал славянские колонии сербов в славянской России. Металл на металле — это ложная геральдика; но из этого не следует, что славянин на славянине — плохая этнология.

С таким полным осознанием недостаточности доказательств, которые делают Богемию, Каринтию, Сербию и т. д. не славянскими ab initio, мы можем перейти к этнологии частей на западе и юго-западе — Тироля, Северной Италии, Швейцарии, Баварии и Вюртемберга. В отношении них мы можем либо распределить их между популяциями границы, либо вообразить для них какое-то свежее деление населения Европы, когда-то существовавшее, но ныне вымершее. Мы не будем, однако, выбирать эту последнюю альтернативу, если не забудем здравое правило, которое запрещает нам умножать причины без необходимости.

Скажем тогда, что южная граница деления, представленного славянами Крайны, была первоначально продлена до тех пор, пока не коснулась границы самых северных итальянцев. Подобным образом, пусть штирийские и богемские славяне простираются до тех пор, пока не встретят кельтов Галлии. С этим общим выражением я прощаюсь с этой частью предмета — предмета, проработанного в деталях в другом месте (Издание «Восточного происхождения кельтской нации» Причарда и «Германия» Тацита с этнологическими примечаниями, «Коренные народы Российской империи» и т. д.).

Северная и восточная границы славян включают границы (1) угров, (2) литовцев.

В отношении первых я думаю, что можно обосновать продолжение самого раннего обитания популяций, представленных ливами Курляндии и рахва Эстонии, по крайней мере до Одера; возможно, дальше. Это означает вдоль побережья. Их протяженность вглубь страны — более сложный вопрос. Так называемая финская гипотеза в своей полной форме рассматривается настоящим автором как несостоятельная. Но между этим и обширным расширением финской области за ее нынешние границы существует большая разница. Одно дело связывать басков Испании с хондами Индии; другое — довести эстонцев так далеко на запад, как Одер или даже Эльба. Одно дело делать союзную популяцию обитателем Швеции, Испании и Ирландии; другое — относить древнейшее население западной России к тому же стоку, к которому несомненно принадлежит восточное. Последнее — лишь вопрос «больше или меньше». Другое — это разница не в роде, а в степени. С этим различием мы можем начать с самой южной части нынешней угорской области; которая является областью мордвы в Пензенской губернии. Или мы можем начать с самой западной, которая является областью ливов Курляндии. Каковы следы финского обитания между ними и Вислой и Дунаем — Вислой на западе, Дунаем на юге? Насколько они отчетливы? И какого они рода? Мы не можем ожидать, что они будут очевидными или многочисленными. Скажем, что это остатки положения вещей, которое прошло тысячу лет назад, и мы доходим только до времен Нестора. Скажем, что они вдвое старше, и мы достигли только дней Геродота; в чье время было достаточное количество посягательств и вытеснений, чтобы заполнить южные губернии России скифами азиатского происхождения. Бритты были обитателями Кента в начале нашей эры. Как слабы следы их. Мы должны регулировать, таким образом, наши ожидания в соответствии с условиями вопроса. Мы должны ожидать найти вещи чуть более угорскими, чем что-либо другое.

Из той части России, которая могла даже тысячу лет назад демонстрировать коренное население, мы должны вычесть все те районы, которые были заняты скифами. Мы не знаем, сколько подпадает под эту категорию. Мы знаем только, что агафирсы были в Венгрии и что они, вероятно, были пришельцами. Мы должны вычесть губернии Херсонскую, Екатеринославскую и Таврическую, по крайней мере — многое из каждой, если не все. Что это не слишком много, очевидно из высказанных мнений компетентных исследователей. Фрэнсис Ньюман доводит Скифию Геродота до Волыни, а на Волыни были куманские турки еще в XI веке. Скажем, однако, что аборигены не были финнами. Во всяком случае, они не были предками нынешних русских — а именно первоначальную область последних мы сейчас рассматриваем. На севере были финны, когда был основан Новгород, и на востоке финны, когда была основана Москва. В Курске, пишет Гакстгаузен, есть заметная разница в физиономии жителей; черты лица скорее финские, чем славянские.

Теперь я замечу название Roxolani. Причард и, несомненно, другие, помимо него, видят в этом финскую глоссу, окончание -lani является окончанием -lainen в Suomelainen, Hämelainen и нескольких других финских словах, т. е. родовым окончанием. Из этого не следует, что сами люди были финнами. Из этого следует только то, что они были в финском соседстве. Кто-то, кто говорил на языке, в котором форма на -lain- использовалась для обозначения названия народа, был на их границе, и эта граница должна была быть к югу от границы самих Roxolani — иначе как она дошла до ушей греков и римлян? Если это было не так, то название было родным, и Roxolani были уграми. В любом случае у нас есть финская глосса и финская местность, подсказанная ею. Теперь страна Roxolani либо достигала Дуная, либо приближалась к нему.

В рассказе Геродота население под названием Neuri занимало болотистую местность в глубине скифской области; вероятно, болота Пинска. Это, возможно, финская глосса. Город Нарым в остяцкой стране берет свое название от окружающих его болот.

Литовский язык избегает буквы f, используя вместо нее p, иногда m. Греческое φιλεω — это mylu в литовском. Название, которое финская местность приняла бы в устах литовца, было бы не Finsk, а Minsk или Pinsk, и это те названия, которые мы находим на том, что, как я думаю, было в одно время финно-литовской границей.

Я должен добавить, что Kour- в Koursk, кажется, является Kour- в Kourland, Kor- в Koralli (финская популяция Средневековья) и Car- в исключительно и почти типично финских карелах.

Это немного в плане доказательств. Много или мало, однако, это больше, чем можно получить для любой другой популяции. Много или мало, это получено при очень беглом исследовании. Никаких специальных исследований не проводилось. Ни к одному кургану не обращались. Ни один местный диалект не анализировался. Ни одна карта не изучалась. Все это, несомненно, будет сделано со временем, и если, когда это будет сделано, подтверждения настоящей доктрины не будет найдено, автор пересмотрит ее. Если доказательства укажут в другое место, он откажется от нее. В настоящее время он доводит раннюю финскую границу до Минска и Пинска:

Там она соприкасалась с границей литовцев. Сделать их самыми восточными членами сарматского стока — значит на первый взгляд пойти наперекор свидетельству их нынешнего положения. Они являются, в некотором смысле, самыми западными. Немцы Пруссии соприкасаются с ними со стороны Европы. Между ними и финнами Азии вмешивается обширная российская область губерний Смоленской, Новгородской и т. д. Говоря небрежно, можно сказать, что вся Россия лежит за ними. Тем не менее, именно с финнами Эстонии они также находятся в контакте; в то время как объяснение немецкого и русского контакта прозрачно ясно. Немцы (как дело истории) прорубили себе путь через целые массы славян в Померании, прежде чем достигли их; тем самым вытеснив славян к западу от себя. Русские (опять же дело истории) продвинулись к ним по кругу с юга и запада. Литовцы сохранили свое положение — но одна популяция растянулась за ними, а другая подошла к ним. Их язык исключительно близок к санскриту. Их физиономия — самая финская из всех чисто европейских популяций.

Не было никаких славян in situ к востоку от литовской области; изначально никаких. Путем посягательств и смены мест в более поздние времена их стало много. Есть, как сказано выше, все русские в настоящий момент. Вопрос, однако, перед нами — это первоначальная область, primordial situs.

Западное расширение литовцев — это вопрос, на котором я не настаиваю в деталях. Я думаю, что Висла могла быть для них и славян тем, чем Рейн был для галлов и германцев. Главный вопрос — как далеко мы можем довести их на юг? Что оправдывает нас в том, чтобы заставить их достичь Карпат? В настоящее время мы находим их в Ливонии, Курляндии, Восточной Пруссии, Вильне и Гродно; но дальше на юг, чем Гродно, нигде; нигде, по крайней мере, с определенными характеристиками названия и языка. Каждый дюйм, который дается им к югу от Гродно, должен иметь свои надлежащие доказательства для поддержки.

Готины Тацита — первая популяция, которую мы можем сделать литовской. Что говорит Тацит? Они не были германцами; их язык доказывал это. Они не были сарматами. Сарматы налагали дань, как на людей другого стока — tributa ut alienigenis imponunt. Квады делали то же самое. Если ни германцы, ни сарматы, то кто они? Члены ныне вымершего стока? Правило против ненужного умножения причин запрещает нам прибегать к этому предположению. Сделайте так однажды, и мы можем всегда это делать. Были ли они финнами? Скажите, что были, и что мы от этого выиграем? Мы можем с таким же успехом продлить литовскую область от Гродно, как финскую от Пинска. Нет, лучше. Что Гродно — литовское, мы знаем. Что Пинск был финским, мы предполагаем. Были ли они скифами? Мы не знаем никаких скифов за Марошем; так что рассуждение, которое говорило против финской гипотезы, говорит в равной степени против тюркской. Помимо германцев, славян, финнов, [6] турок и литовцев, нам не из чего выбирать; и я утверждаю, что минимальное количество предположений лежит с последней названной популяцией.

Теперь идет название их языка. Язык готинов был Gallica — Osos Pannonica, Gothinos Gallica arguit non esse Romanos. Я привел причины в другом месте (Германия Тацита с этнологическими примечаниями) для перевода Gallica как «галлицийский», а не «галльский». Скажем, однако, что последнее — лучший перевод; готины все равно были бы названием народа.

Существует, таким образом, страна готинов, достаточно далеко на юге, чтобы быть в контакте с квадами и сарматами — квады в Моравии и Верхней Венгрии, сарматы в частях между Тисой и Дунаем. Галлиция отвечает этим условиям. Это была горнодобывающая страна. Галлиция — это она. Она была на Верхней Висле — вероятно, у ее истоков. В устье той же реки название вновь появляется в названии Gothones, Guttones, Gythones и т. д. Янтарной страны. Они были либо ближайшими соседями эстиев, либо самими эстиями под названием, отличным от германского — ибо Aestyii — несомненная германская глосса, точно так же, как Est- в Estonia.

Оправданы ли мы в отождествлении этих двух популяций на основании названия? Нет. Что мы оправданы делать, однако, так это следующее. Мы оправданы в размещении на границе обоих языка, в котором корень Goth- был частью национального названия.

В начале исторического периода эти Gothones были литовцами Восточной Пруссии, и их соседи называли их Guddon. Они были сородичами тех литовцев, чья область даже сейчас простирается так далеко на юг, как Гродно.

Легко связать Gothones с Гродно; но что связывает Гродно с готинской Галлицией? Что может связать это сейчас? Все — польское или русское. Каковы доказательства того, что так не было с самого начала? Следующие — популяции между Гродно и границей Галлиции появляются впервые в истории в XIII веке; но не как поляки, и не как русские, а как литовцы — «cum Pruthenica et Lithuanica lingua habens magna ex parte similitudinem et intelligentiam» — «lingua, ritu, religione, et moribus magnam habebat cum Lithuanis, Pruthenis et Samogitis» (нынешние литовцы Восточной Пруссии) «conformitatem».

Мы не можем довести их совсем до Галлиции; и этому не стоит удивляться. Первое упоминание, которое мы имеем о них, — очень близко к последнему. Повествование, которое дает нам предыдущие тексты, — это повествование об их подчинении и исчезновении.

Каково было название этого народа? Я исхожу из того, что мы получаем его через двойную среду, латинскую и славянскую — последняя всегда сильно замаскирована в своей адаптации к первой. Самая распространенная форма — Jaczwingi (лат.), Jatwyazi (славян.); затем (в документах) Getuin-zitæ, слово, дающее корень Gothon-. Наконец, у нас есть «Pollexiani Getharum seu Prussorum gens».

Таковы причины для связи готинов маркоманской границы с готинами Балтики, а также для того, чтобы сделать обоих (вместе с соединяющими их ятвягами) литовцами. Этот последний пункт, однако, несущественен для настоящего исследования; которое просто рассматривает область славян. Для частей к северу от Карпат она была ограничена непрерывной линией готинов, Getuinzitæ и Gothones. Чем бы они ни были, они не были славянскими.

Таков очерк главных причин для веры в то, что первоначально Висла (там или около того) была границей славян на северо-востоке; вера, подтвержденная феноменами языков, на которых говорят в настоящий момент за этой рекой. Они распадаются на немногие диалекты; факт, который является prima facie доказательством недавнего введения. Польская ветвь проявляет себя в разновидностях и подразновидностях на своей западной границе; русская — на своей южной и юго-восточной. Чем дальше они обнаруживаются на восток и север, тем они новее.

Я могу добавить, что не нахожу никаких фактов в специальной этнологии ранних поляков, которые усложняли бы этот взгляд. Напротив, специальные факты, каковы бы они ни были, являются скорее подтверждающими, чем какими-либо другими, западного происхождения и восточного направления польской линии посягательств, миграции, обитания, вытеснения, вторжения или завоевания. При ранних королях крови Пяста (личность совершенно неисторическая) местность для их подвигов и обитания — не часть страны около нынешней столицы, Варшавы; но район вокруг Познани и Гнезно; это область, к которой привязываются самые ранние легенды.

Где это не так, где герцогство Познань или прусская Польша не дают нам самых ранних признаков польского обитания, части около Кракова дают их. Во всяком случае, легенды лежат на западе и юге, а не на востоке; на саксонской или богемской границе, а не на литовской.

Славянская область к югу от Карпат дает нам гораздо более сложный вопрос — действительно, слишком сложный, чтобы исследовать его во всех его аспектах.

То, что были как славяне, так и литовцы в Дакии, Нижней Мезии, Фракии и даже Македонии, почти несомненно — и это рано. Скажем, что они были таковыми в начале исторического периода. Это ни в коем случае не сделает их аборигенами.

Таковым являясь, я ограничиваюсь утверждением, что в начале исторического периода свидетельства и рассуждения, которые связывают фракийцев с гетами, гетов с даками, а даков с сарматским стоком в целом, достаточны. Делает ли это их коренными жителями своих соответствующих областей — другой вопрос. Также другой вопрос, была ли связь между ними такой тесной, как гласят текущие утверждения. Они отождествляют гетов и даков. Я полагаю, что они были (там или около того) такими же разными, как богемцы и литовцы — гетские литовцы и дакийские (Daci = Τζαχοι) чехи; оба, однако, будучи сарматами.

Я также воздерживаюсь от деталей вопроса еще большей важности и интереса, а именно: степени, в которой третий язык класса, который содержит славянский и литовский, мог или не мог быть в употреблении в рассматриваемых частях. Для него было место в частях к югу от финской и к востоку от литовской областей. Для него было место в нынешних губерниях Подольской и Волынской, не говоря уже о больших частях бассейна Нижнего Дуная. Язык такой области, если бы его структура совпадала с его географическим положением, был бы более похож на литовский и самую восточную ветвь славянского, чем на любые другие языки так называемого индоевропейского стока. Он был бы также более сарматским, чем германский или классический. Тем не менее, он был бы и классическим, и германским также, на основании термина «индоевропейский». Это был бы самый азиатский из языков, так называемых; с некоторыми угорскими аффинитетами и другими с языками в направлении Армении и Персии. Это был бы язык, однако, который вскоре был бы стерт; поскольку части, на которые мы его помещаем, были в раннюю дату наводнены скифами с востока и славянами с запада. Когда мы знаем Волынь, она тюркская и польская — что угодно, только не аборигенная. Такой язык, однако, мог бы, в случае, если популяции, которые говорили на нем, совершили ранние завоевания в другом месте, быть все же сохранен до наших собственных времен. Или он мог быть в столь же ранний период передан письменам; работы, в которых он был воплощен, дошли бы до нас. Если так, его отношения к своим сородичам были бы замечательными. Они были бы известны только в современной, он только в древней форме. Таковым являясь, первоначальное родство могло быть замаскировано; особенно если перенос более раннего языка был в какую-то очень отдаленную и маловероятную точку.

Я теперь применю эту гипотетическую серию аргументов. Давно известно, что древний, священный и литературный язык Северной Индии имеет свои ближайшие грамматические аффинитеты в Европе. Ни с одним из языков соседних стран, ни с одной формой тибетского Гималаев или бирманских диалектов северо-востока, ни с одним тамильским диалектом южной части самого полуострова он не имеет и половины таких близких сходств, как с далеким и разобщенным литовским.

Что касается литовского, он, конечно, имеет свои ближайшие аффинитеты со славянскими языками России, Богемии, Польши и Сербии, как сказано выше. И когда мы выходим за пределы сарматского стока и приводим в поле сравнения другие языки Европы, латинский, греческий, германский и кельтский, мы находим, что литовский более или менее связан с ними.

Ботаник, который обнаружил в Азии единственный вид, распространенный на сравнительно небольшой территории и принадлежащий к роду, охватывающему две трети Европы (если не настаивать на том, что всё пришло с востока, и тем самым не превращать частный вопрос в гипотезу о происхождении растительности в целом), объявил бы этот род европейским. Зоолог в аналогичном случае поступил бы так же.

Mutatis mutandis, логика филолога должна быть логикой натуралиста. Однако это не так.

1. Ареал азиатских языков в Азии, родственных древнему языку Индии, меньше, чем ареал европейских языков, родственных литовскому; и —

2. Класс или род, к которому в равной степени принадлежат оба языка, представлен в Азии только индийской группой; тогда как в Европе он распадается на три группы, каждая из которых по меньшей мере равноценна единственной азиатской.

Тем не менее так называемые индоевропейские языки выводят из Азии.

Я не спрашиваю, является ли это заключение верным или ошибочным по существу. Я лишь констатирую как факт истории филологии, что оно сделано, и добавляю, что гипотеза, на которой оно основывается, неправомерна. Она покоится на предположении, что легче переселить народ из Индии в Россию, чем из России в Индию. В случае с более крайним языком, который она принимает во внимание, этот постулат становится еще более недопустимым. Она предполагает, например, в отношении кельтского языка, что легче переселить народ из Голуэя из Пенджаба, чем племена Пенджаба из Восточной Европы. Короче говоря, среди исследователей, по-видимому, принято общее правило: пока мы ведем миграцию с востока на запад, мы можем позволить даже самым скудным свидетельствам иметь большой вес; тогда как, как только мы меняем процесс и предполагаем движение с запада на восток, требуется обратное, и огромное количество доказательств едва ли принимается в расчет. Результатом этого стало создание бесчисленных азиатских гипотез и почти полное отсутствие европейских. Россия могла быть заселена из Персии, или Литва из Индостана, или Греция из Азии, или любое место к западу от заданного меридиана из любого места к востоку от него — но обратное никогда. Никто не требует доказательств в первом случае; или, если и требует, то довольствуется весьма скудным минимумом: тогда как во втором случае даже самые достоверно подтвержденные утверждения подвергаются строжайшей проверке. С выводами дело обстоит еще хуже. Они едва ли вообще допускаются. Всё это «теория и гипотеза», если мы прибегаем к ним в случаях движения с запада на восток; но это не «теория» и не «гипотеза», когда мы следуем за солнцем и движемся на запад.

Пусть обе линии будут поставлены на один уровень, и пусть этнографическая филология перестанет быть столь односторонней, как сейчас. Пусть возможность западного происхождения санскрита займет свое естественное место в качестве альтернативы, которую до сих пор игнорировали. Я не говорю, что из этого последует в плане исторических деталей. Я лишь говорю (по крайней мере, в настоящей статье), что логика важного класса филологических вопросов будет улучшена. В нынешнем виде это не более чем примечательный феномен в патологии филологического мышления, симптом болезненного состояния научного воображения ученых мужей.

Поворачивая на запад, мы теперь обращаемся к словенцам Каринтии и Штирии на их западной границе, не забывая о самых южных чехах Богемии. Как далеко простирался славянский ареал в направлении Швейцарии, Галлии и Италии?

В Тироле мы встречаем такие географические названия, как Шарниц, Гшницталь и Виншгау; в Форарльберге — Кедниц и Виндиш-Матрай. Даже там, где названия менее определенно славянские, сложный шипящий «тш», столь преобладающий в славянских языках и столь исключительный для немецкого, встречается часто. Это, возможно, немного, но всё же больше, чем можно найти в любой стране, которая, как известно, никогда не была славянской.

Далее — славянское население в Форарльберге и Южной Баварии лучше всего объясняет название Винделиция.

Если славяне являются автохтонами, и если чехи таковы же, то решающим доказательством того, что в исторический период они оба отступили, является то, что их соответствующие ареалы изначально были больше, чем сейчас. В таком случае мы можем продвинуть их дальше на юг и дальше на запад. Как далеко? Это вопрос мелких деталей, на который нельзя ответить с ходу. Однако правило экономии, согласно которому нам запрещено без необходимости умножать число этнических групп, доводит их до границы с галлами в одном направлении и с италийцами — в другом.

Если так, то славяне могли быть на границе Лигурии. Более того, реты также могли быть славянами. Но многие считают этрусков ретами. Возможно ли, однако, что даже этруски были славянами?

Мне известно множество мнений против того, что они были таковыми. Мне не известно ни одного факта.

О ТЕРМИНАХ GOTHI И GETÆ.

НАБЛЮДЕНИЯ, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ ЭТНОЛОГИЧЕСКОЙ СЕКЦИИ НА ЗАСЕДАНИИ БРИТАНСКОЙ АССОЦИАЦИИ СОДЕЙСТВИЯ РАЗВИТИЮ НАУКИ, СОСТОЯВШЕМСЯ В БИРМИНГЕМЕ В 1849 ГОДУ.

Настолько далеко от истины утверждение, что Gothi и Getæ идентичны, что нет никаких оснований полагать, что какой-либо народ Германии когда-либо носил первое из этих двух имен, пока не достиг страны населения, обозначенного последним. Если так, то готы были готическими, точно так же, как некоторые испанцы являются мексиканцами и перуанцами; и точно так же, как некоторые англичане являются британцами, то есть вовсе нет.

Готы Дуная и т. д. покидают Германию как гревтунги и тервинги, становятся маркоманами вдоль границ Богемии и Моравии, остготами и вестготами на Нижнем Дунае (или в земле гетов) и мезоготами (по местности, в которой они стали христианами) в Мезии.

Кем были готы Скандинавии? Не я первый из многих десятков исследователей, кто помещает все многочисленные популяции, к которым применимы возможные модификации корня G—t, в одну категорию. Я лишь отрицаю, что эта категория является германской. Мало кто отделяет ютов Ютландии от готов Готланда. Затем есть слово Vitæ; которое относится к Gut- так же, как William к Gulielmus, форма, которая, вероятно, была литовской.

Если J + t, как оно встречается в слове Jute, действительно то же самое, что G + t в Got или Goth, у нас есть основание в пользу того, что одна из ранних датских популяций была литовской.

Четыре острова Зеландия, Лолланн, Мён и Фальстер составляли древний Vithesleth. Это деление имеет значительный вес, поскольку истинной страной Дана, эпонима данов, была не Ютландия, не Сконе и не Фюн. Это были четыре острова Vithesleth: — «Dan—rex primo super Sialandiam, Monam, Falstriam, et Lalandiam, cujus regnum dicebatur Vithesleth. Deinde super alias provincias et insulas et totum regnum». — Petri Olai Chron. Regum Daniæ. Также: «Vidit autem Dan regionem suam, super quam regnavit, Jutiam, Fioniam, Withesleth, Scaniam quod esset bona». — Annal. Esrom. p. 224.

То, что шведы и норвежцы — самые новые скандинавы, а некоторые угры — самые древние, несомненно. Но из этого вовсе не следует, что последовательность была простой. Между первыми и последними могло быть любое количество интеркаляций. Было ли это так? Мое собственное мнение состоит в том, что первые посягательства на изначально угорский ареал Скандинавии были не с юго-запада, а с юго-востока, не из Ганновера, а из Пруссии и Курляндии, не германские, а литовские, и (как практическое доказательство неудобства нынешней номенклатуры), хотя и не германские, но готические.

Были ли эти посягательства полностью литовскими, а не также и славянскими, сомнительно. Когда археология Скандинавии будет прочитана правильно, то есть без германской предвзятости, свидетельство о втором населении станет ясным. Это, однако, деталь.

Готический историк Иордан выводит готов Дуная сначала с южных берегов Балтики, а в конечном итоге из Скандинавии. Я думаю, однако, что всякий, кто прочтет его заметки, убедится, что он впал в ту же путаницу в отношении германцев Нижнего Дуная и гетов, в чьей стране они поселились, в какую впал бы английский писатель, если бы адаптировал легенды Джеффри Монмутского о британских королях к генеалогиям Эгберта и Альфреда или к происхождению воинов под предводительством Хенгиста. Легенды земли и легенды ее захватчиков были смешаны вместе.

И такая путаница неестественна. Реальные факты перед историком были примечательны. На Нижнем Дунае были готы, германские по крови и известные под тем же именем, что и более старые жители страны. На Балтике были готы (Gothones) или гуттоны, существенной частью имени которых был Goth-; -n-, вероятно, и почти наверняка, является флексией.

В-третьих, были готы в Скандинавии и готы на промежуточном острове Балтики. С такой серией Готландов единственная ошибка — принятие старых гетских легенд за легенды более поздних германцев (ныне называемых готами) — легко породила бы другие; и самая отдаленная из трех готических областей естественно сошла бы за самую древнюю. Отсюда и вывод готов Дуная из скандинавского Готланда.

О ЯПОДАХ И ГЕПИДАХ

ПРОЧИТАНО В ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 15 ЯНВАРЯ 1857 ГОДА.

Из народов, чьи перемещения связаны с упадком и падением Римской империи, хотя многие из них важнее гепидов, немногие представляют больший интерес. Это потому, что вопрос об их этнологических связях более неясен, чем вопрос о любой другой подобной популяции равной исторической значимости. Насколько они были готами, а не вандалами, или вандалами, а не готами, насколько они не были ни теми, ни другими, едва ли исследовалось. Также не было определено их происхождение. И не были установлены детали их перемещений. То, что текущий отчет, как он представлен на страницах Иордана Диакона, является чем угодно, но только не безупречным, будет показано в настоящей статье. Это, однако, тот отчет, который был принят большинством исследователей.

Результаты, к которым приходит настоящий автор, сильно отличаются от результатов его предшественников; он считает их, однако, самыми обычными и заурядными. Почему же тогда они не были достигнуты давным-давно? Потому что определенные утверждения противоположного характера, принятые без должной предварительной критики, направили взгляды историков и этнологов в неверную сторону.

Их, однако, пока оставим без внимания, и в первую очередь не будем обращать внимания ни на что, кроме первичных фактов, от которых зависит аргументация в ее простейшей форме. После того как они будут приведены, будет предложена их обычная интерпретация; после чего будет исследовано, в какой степени она модифицируется утверждениями, на которых основаны текущие доктрины.

Если мы обратимся к описанию Страбоном частей на северо-восточной стороне Адриатики, мест поселения многочисленных племен римской провинции Иллирик, мы обнаружим, что немалое внимание уделяется населению, называемому Ἰάποδες. Они граничат с карнами. Купа (Κολαπις) протекает через их землю. Они простираются вдоль побережья до реки Теданий; Сения — их главный город. Моентины, авендеаты, аурипины — их главные племена. Вендос (Авендо) — одно из их поселений. Таковы заметки Страбона, Птолемея, Аппиана и Плиния; форма слова у Плиния — Japydes.

Яподы, или Japydes, рассматриваемых авторов, таким образом, не являются ни неясным, ни незначительным народом. Они простираются вдоль морского побережья Адриатики. Они занимают долину Купы. Они иллирийцы, но граничат с Паннонией.

Поскольку Плиний, по-видимому, взял свое название у Страбона, авторов, только что процитированных, можно назвать греческими. С последним из них мы теряем формы Ἰάποδες или Japydes.

По мере того как Римская империя приходит в упадок, а ее писатели становятся всё менее классическими, их географические записи становятся менее систематическими и более фрагментарными; и только во времена Проба и Максимиана мы находим какое-либо имя, приближающееся к Ἰάποδες. Проб, однако, основывает колонию гепидов внутри империи (Vopiscus, Vit. Prob. c. 18). Тервинги также сражаются против вандалов и гипидов (Mamertinus in Genethl. Max. c. 17). Сидоний делает свирепых гепидов (Gepida trux) частью армии Аттилы. Наконец, у нас есть гепиды, лангобарды и авары как три наиболее заметные популяции шестого века.

Местопребывание гепидов в пятом веке — это части вокруг Сирмия и Сингидунума — Альт-Шабац и Белград — в пределах Паннонии и за пределами Иллирика, то есть немного севернее поселения яподов и Japydes Страбона и Плиния.

Существует, таким образом, небольшая разница в названии между Japydes и Gepidæ и небольшая разница в местоположении между гепидами и яподами. Я спрашиваю, однако, достаточно ли этого, чтобы вызвать какие-либо сомнения в идентичности двух слов? Были ли популяции, которые они обозначали, одними и теми же — это другой вопрос. Я лишь утверждаю, что слово в слово Japyd и Gepid — одно и то же. Тем не менее их никогда не считали таковыми. Напротив, неясная история яподов обычно заканчивается Птолемеем; более блестящая история гепидов начинается с Вописка. Это можно увидеть у Гиббона, у Цойсса или у любого автора, который упоминает одну или обе эти популяции.

Для этого есть причина; она, однако, не заключается в разнице имен. Более широкие различия, чем это, игнорируются даже самыми осторожными исследователями. Действительно, признанные и известные варианты самого слова Gepidæ гораздо более расходятся друг с другом, чем Gepidæ от Japydes. Так, Gypides, Γήπαιδες, Γετίπαιδες — все это признанные варианты, варианты, против которых никто не возражал.

И причина игнорирования связи между Gepidæ и Japydes не заключается в разнице их соответствующих местоположений. Для периода завоеваний и вторжений вторжение популяции с севера Иллирика на юг Паннонии — сущая мелочь в глазах обычного историка, который обычно перемещает большие народы из одного конца Европы в другой так же свободно, как шахматист передвигает ферзя или ладью на шахматной доске. На самом деле, следует ожидать некоторого изменения как имени, так и места. Имя, которое Страбон, например, получил бы через иллирийца, Вописк или Сидоний получили бы через готского, а Прокопий — (вероятно) через аварского авторитета, прямо или косвенно.

Истинная причина того, что соглашение по данному вопросу игнорировалось, заключается в больших изменениях, которые произошли в политических отношениях популяций не только Иллирика и Паннонии, но и всех частей Римской империи. Яподы — это лишь детали в завоевании Иллирика и Далмации; история же гепидов, напротив, связана с историей двух популяций, в высшей степени чуждых и вторгшихся на почву Паннонии — аваров и лангобардов. Как легко, следовательно, сделать гепидов также чуждыми и пришлыми. Редко упоминаемые, за исключением связи с экзотическим готом, экзотическим вандалом, экзотическим аваром и еще более экзотическим лангобардом, гепиды становятся в глазах историка также экзотическими.

Эта ошибка отнюдь не современная. Она датируется правлением Юстиниана; и встречается в трудах таких кажущихся авторитетов, как Прокопий и Иордан. Для многих ученых это может показаться решающим аргументом против нашей доктрины; поскольку Прокопий и Иордан могут обоснованно считаться компетентными и достаточными свидетелями не только их иностранного происхождения, но и их готических связей. Давайте, однако, изучим их утверждения. Прокопий пишет, что «готических народов много, величайшие из них — готы, вандалы, вестготы и гепиды. Изначально они назывались сарматами и меланхленами. Некоторые называют их гетскими народами. Они различаются по имени, но ничем иным. Все они белокожие и желтоволосые, высокие и красивые, одного вероисповедания, ибо все они ариане. Язык их один, называемый готским». Это, хотя и ясно, далеко не безупречно (B. Vand. i. 2). Их общий язык мог быть не старше их общего арианства.

Далее, скиры и аланы прямо называются готами, чем ни те, ни другие не были — аланы даже в глазах таких претендентов на Германию, как Гримм и Цойсс.

Иордан пишет: «Quomodo vero Getæ Gepidæque sint parentes si quæris, paucis absolvam. Meminisse debes, me initio de Scanziæ insulæ gremio Gothos dixisse egressos cum Berich suo rege, tribus tantum navibus vectos ad citerioris Oceani ripam; quarum trium una navis, ut assolet, tardius vecta, nomen genti fertur dedisse; nam lingua eorum pigra Gepanta dicitur. Hinc factum est, ut paullatim et corrupte nomen eis ex convitio nasceretur. Gepidæ namque sine dubio ex Gothorum prosapia ducunt originem: sed quia, ut dixi, Gepanta pigrum aliquid tardumque signat, pro gratuito convitio Gepidarum nomen exortum est, quod nec ipsum, credo, falsissinum. Sunt enim tardioris ingenii, graviores corporum velocitate. Hi ergo Gepidæ tacti invidia, dudum spreta provincia, commanebant in insula Visclæ amnis vadis circumacta, quam pro patrio sermone dicebant Gepidojos. Nunc eam, ut fertur, insulam gens Vividaria incolit, ipsis ad meliores terras meantibus. Qui Vividarii ex diversis nationibus acsi in unum asylum collecti sunt, et gentem fecisse noscuntur».

Я утверждаю, что этот отчет является чем угодно, но только не историческим. Пусть будет так. Он может, однако, быть выражением реальной готической близости со стороны гепидов, хотя и неверным в своих деталях. Даже это сомнительно. То, что это может указывать на политический союз, то, что это может указывать на частичное принятие готической национальности, я ни в коем случае не отрицаю. Я лишь отрицаю, что это порочит доктрину о том, что Japydes и Gepidæ, согласно здравой интерпретации, являются одним и тем же словом.

Настоящее место не подходит для полного изложения причин считать Иордана очень никчемным писателем, писателем, чьи легенды (если мы можем их так назвать) о готах являются готическими лишь в том смысле, в каком басни Джеффри Монмутского являются английскими, то есть это сказания, принадлежащие стране, которой овладели готы, а не сказания о самих захватчиках.

Предполагается, таким образом, что если игнорировать утверждения Прокопия и Иордана, то здравая интерпретация географических и этимологических связей Iapodes и Gepidæ — слово в слово и место в место — должна идти своим чередом; гепиды рассматриваются как иллирийцы, каково бы ни было значение этого слова; по крайней мере, как жители страны яподов и, вероятно, их потомки.

Настолько критика настоящей статьи идет к отделению гепидов от группы, с которой они обычно связываются, а именно германской, — а также от любых эмигрантов из частей к северу от Дуная, например, Польши, Пруссии, Скандинавии и тому подобного. Настолько далеко от того, чтобы делать что-либо подобное, она делает их коренными жителями частей к северо-востоку от верховьев Адриатики. В качестве таковых, кем они были? Страбон делает их смешанным народом — кельтами и иллирийцами.

Что такое иллирийский? Либо албанский, либо славянский; ибо именно в Иллирии популяции, представленные далматинцами Далмации, вступают в контакт с популяциями, представленными скипетарами Албании.

Оставшаяся цель настоящей статьи — поднять два новых вопроса:—

1. Первый связывает себя с ранней историей Италии и спрашивает, насколько миграции с восточной стороны Адриатики могли изменить исходное население Италии. Что-то — возможно, многое — в этом ключе предполагает Нибур; предполагает, если не утверждает абсолютно. Имя хаонов, а также другие географические и этнологические связи, как показано, являются общими для обеих сторон залива. Можно ли расширить класс фактов, указанных этим? Имя, которое, возможно, является наиболее важным, — это Galabri. Это, пишет Страбон, «народ дарданиатов, в чьей земле есть древний город» (стр. 316). Слово в слово это Calabri — каковы бы ни были географические и этнологические связи. Не будучи в точности яподами, эти калабрийцы находятся в яподском соседстве.

Не будучи идентичными, имя италийских япигов (что было по всем статьям другим именем для калабрийцев) тесно связано с яподами; так что в Италии у нас есть калабрийцы, называемые также япигами, а в Иллирии — яподы рядом с популяцией, называемой галабрами.

Более того, Нибур (см. Dict. of Greek and Roman Geography, v. Japygia) предполагает, что Апулия может быть Япигией, слово в слово. Автор только что процитированной статьи возражает против этого. В то же время изменение от «l» к «d» в настоящий момент является южноиталийской характеристикой. Сицилийское слово для bello было beddo. С другой стороны, это изменение в неправильном направлении; всё же это изменение того типа, который требуется.

Свидетельство того, что в Калабрии было иностранное население, является удовлетворительным — самым определенным фактом является утверждение, что саллентины были частично критянами, связанными с локрийцами и иллирийцами. (См. Calabria.)

Далее, этот район, где преобладали легенды о Диомеде, был также районом давнов, которых Фест (v. Daunia) связывает с Иллирией.

Я предполагаю, что если калабрийцы были галабрами, то япиги были яподами. Не распространяясь о взглядах, которые предполагает определенное признание иллирийских элементов в Южной Италии, мы переходим к следующему разделу нашего предмета.

2. Есть ли какая-либо связь между именами Iapod-es и Iapet-us? Ответ на это можно найти в изложении критики, необходимой для таких проблем. Специальных доказательств нет.

Первая доктрина, которая представляется либо этнологу, либо историку вымысла в связи с именем Иапет, состоит в том, что это имя какого-то эпонима — имя вроде Эллина, или Эола, Иона или Дора. Но этому противоречит тот факт, что ни один народ какой-либо большой исторической значимости не носит такого обозначения. Несомненно, если бы фракийцы, индийцы, египтяне и т. д. назывались Иапетами, рассматриваемая доктрина пустила бы глубокие корни, и сразу же. Но это не так.

Не могло ли оно, однако, быть носимо неясной популяцией? Имя «грек» было так рождено. Так, поначалу, было имя «Эллин». Так, вероятно, имена, которым мы обязаны широкими и всеобъемлющими терминами «Европа», «Азия», «Африка» и другими. Допустим тогда, что оно могло принадлежать неясной популяции; — далее, допуская это, какое имя так похоже, как имя яподов? Из всех известных имен (если не сделать исключение в пользу -gypt в Æ-gypt) это должно быть оно или никакое. Никакое другое не имеет вообще никакого сходства.

Кто был на границах неэллинского ареала? Япиги на западе; яподы на северо-западе. Предлагаемый ареал был не за пределами греческого мифа. Это был ареал сказаний о Диомеде. Это был ареал сказаний об Антеноре. Это было лишь немного севернее земли лапитов, чье имя, в своих последних двух третях, есть I-apod. Оно шло в направлении орфической и вакхической Фракии на север. Оно шло в направлении циклопической и лестригонской Сицилии на запад. Оно было на границах той terra incognita, которая так часто поставляет эпонимов неизвестным и таинственным поколениям.

Скажем, что это предположение окажется верным, и мы имеем первое упоминание термина Iapodes у Гомера и Гесиода, последнее — в германских генеалогиях географии Иордана и в «Песни странника» — если, конечно, современное название Шабац не есть слово в слово Gepid. В «Песни странника» мы получаем слово в германской форме, Gifþe или Gifþas. Gifþas упоминаются в сочетании с венедами.

У Иордана мы получаем Gapt как главу готических генеалогий: — Horum ergo (ut ipsi suis fabulis ferunt) primus fuit Gapt, qui genuit Halmal; Halmal vero genuit Augis, &c. Теперь Gapt здесь может означать эпонима гепидов, или он может означать Иафета, сына Ноя. Более чем одна из старых германских родословных начинается с того, что называется готической легендой, и заканчивается книгой Бытия.

В заключение: влияние критики на этнологию популяций, которые принимали участие в разрушении Римской империи, является наводящим на размышления. Есть несколько из них в той же категории, что и гепиды.

Mutatis mutandis: каждый пункт предыдущей критики, который применяется к гепидам и яподам, применяется к ругам и ретам. До определенного периода у нас есть, у писателей более или менее классических, заметки о стране под названием Реция и популяции под названием реты. В течение более короткого периода после этого мы не слышим ничего, или почти ничего, ни о ком.

В-третьих, у писателей 5-го и 6-го веков, когда вероисповедание начинает быть христианским, а авторитеты — германскими, мы находим ругов из Rugi-land — Rugi-land, или земля ругов, будучи ничем иным, как древней провинцией Реция.

Имя, таким образом, за имя, и место за место, соглашение достаточно близко, чтобы породить ожидание, что реты будут рассматриваться как руги под классическим, а руги как реты — под германским обозначением. Однако это не так. И почему? Потому что, когда руги становятся заметными в истории, именно с недавними, иностранными и пришлыми готами и гуннами они главным образом ассоциируются. Добавьте к этому, что в Северной Германии существовала популяция, фактически называемая Rugii.

При всем этом, однако, Rugiland есть Реция, а Реция есть Rugiland — имя за имя и место за место. Так, вероятно, и современный славянский термин «рацы».

VIII. ETHNOLOGICA.

О СУБЪЕКТИВНОСТИ ОПРЕДЕЛЕННЫХ КЛАССОВ В ЭТНОЛОГИИ.

ИЗ ФИЛОСОФСКОГО ЖУРНАЛА ЗА МАЙ 1853 ГОДА.

Для исследователя, который верит в единство человеческого вида, будь то настоящий этнолог или зоолог в более современном значении этого термина, феномены, демонстрируемые многочисленными семьями человечества, поставляют девять десятых данных для той части естественной истории, которая имеет дело с разновидностями как подчиненными виду и как отличными от него. История домашних животных по всеохватности и сложности уступает истории одомашнивателя. Сравните по этому пункту такую работу, как труд Ж. Кювье о породах собак, с «Естественной историей человека» д-ра Причарда. Простая разница в объеме тома является грубой мерой разницы в величине предметов. Даже если бы собака была такой же вездесущей, как человек, и, следовательно, такой же подверженной влиянию широты и высоты, всё равно для эволюции собачьих разновидностей не хватало бы многообразных и многоликих влияний цивилизации. Имя им — легион; в то время как степень, в которой они соперничают с более материальными факторами климата и питания, признается день ото дня всё более широко лучшими и наиболее компетентными исследователями. Формы, столь же крайние, как любые, которые можно найти в пределах одного и того же вида, можно найти в пределах вида Homo. Переходы, столь же постепенные, как те, что существуют между любыми разновидностями в других местах, также можно найти. Суммируя ценность данных, поставляемых человеком для естественной истории разновидностей, можно сказать, что это данные вида, который имеет свое географическое распределение повсюду и моральный, а также физический ряд характеристик. Конечно, если рассматриваемый вопрос — это вопрос, который должен изучаться индуктивно, Человек дает нам поле для нашей индукции.

Прежде чем я перейду к специальному пункту настоящего сообщения и к объяснению его несколько загадочного заголовка, я должен далее определить тот сорт доктрины, который воплощен в том, что я назвал верой в единство нашего вида. Я не называю сторонника доктрины развития верующим такого рода. Его взгляды — верны они или ошибочны — расходятся с текущими идеями, привязанными к слову «вид». Также я не отождествляю с признанием единого вида гипотезу о множественности протопластов, до тех пор пока они распределены по нескольким географическим центрам. Существенным элементом идеи единого вида является единый географический центр. Для этого простейшей формой сообщества протопластов является единственная пара.

Всё это — просто определение и иллюстрация. Сама доктрина может быть верной или ошибочной. Я не высказываю по ней мнения. Я принимаю ее на данный момент; поскольку я хочу подвергнуть критике определенные термины и доктрины, которые выросли под верой в нее, и показать, что с одной точки зрения они ошибочны, с другой — легитимны.

Вопрос упростится, если мы вообще исключим из нашего рассмотрения острова земной поверхности, ограничившись популяциями континента. Здесь ареал непрерывен, и мы не можем не предполагать, что поток населения, которым были заняты его отдельные части, был также непрерывным. В этом случае популяция распространяется из центра, как круги на спокойной воде. Теперь, если так, все изменения должны были быть постепенными, и все крайние формы должны были переходить друг в друга посредством серии переходных.

Ясно, что такие формы при представлении к упорядочению и классификации не выльются в какие-либо определенные и хорошо очерченные группы, подобные группам, которые составляют то, что в настоящее время называется видом. Напротив, они будут переходить друг в друга с двусмысленными точками контакта и нечеткими линиями разграничения; так что различение будет трудным, если не невыполнимым. Если выполнимым, однако, это будет осуществлено путем прибегания к определенным типичным формам, вокруг которых те, что приближаются наиболее близко, могут быть наиболее точно и удобно сгруппированы. Когда это сделано, более отдаленные аутлайеры будут распределены по спорной земле двусмысленной границы. Резюмируя: разновидности в противоположность виду подразумевают переходные формы, в то время как переходные формы исключают определенные линии разграничения.

Однако какова фактическая классификация разновидностей человечества и какова текущая номенклатура? По меньшей мере, она очень похожа на таковую для видов рода. Монголы Блуменбаха, кавказцы Блуменбаха, эфиопы Блуменбаха — где мы находим очевидное свидетельство того, что это названия разновидностей, а не видов? Нигде. Практическим доказательством ясного сознания со стороны писателя того, что он классифицирует разновидности, а не виды, является забота, которую он проявляет, чтобы предостеречь своего читателя от принятия одного за другое, и внимание, которое он уделяет переходу от одного типа к другому. Кто когда-либо тратил много этнологии на это? Настолько далеко от того, чтобы ученые мужи сделали это, они ввели новый и свободный термин — «раса». Это означает нечто, что не является ни разновидностью, ни видом — tertium quid. Каким образом она отличается от другого наименования, еще предстоит показать.

Теперь, если верить (и эта вера принимается), что разновидности человечества являются только разновидностями вида, и если нельзя отрицать, что номенклатура и классификация этнологов — это номенклатура и классификация людей, исследующих виды рода, что делать? Допускать ли виды или отказаться от номенклатуры? Настоящие замечания сделаны с целью показать, что принятие любой из альтернатив было бы необдуманным и что существующая номенклатура, даже когда она основана на предположении о широких и резких линиях разграничения между разновидностями, которые (ex vi termini) должны переходить друг в друга, далеко не является незащитимой.

Человек покоряет человека, и обитатель вытесняет обитателя на земной поверхности. Этим способом формы и разновидности, которые когда-то существовали, становятся вымершими. Чем больше происходит это вымирание, тем больше стирание тех переходных и промежуточных форм, которые соединяют крайние типы; и чем больше это стирание, тем сильнее линии разграничения между географически сопредельными семьями. Отсюда вариационная модификация группы индивидов имитирует различие видов; формы, которые когда-то были далеко друг от друга, приводятся в сопоставление посредством уничтожения промежуточных переходов. Отсюда то, что мы, люди девятнадцатого века — этнологи, политики, натуралисты и тому подобные — созерцаем в виде групп, классов, племен, семей или чего-то еще, созерцается в значительной степени под видом видов; хотя это может не быть таковым в реальности, и хотя это могло бы не быть таковым, если бы мы были свидетелями того более раннего состояния вещей, когда одна разновидность переходила в другую и целостность цепи сходства была нетронутой. Это объясняет термин «субъективность». Группа четко определена просто потому, что мы знаем ее в ее состоянии определенности; состоянии определенности, которое было вызвано вытеснением и стиранием переходных форм.

Географическое распределение различных этнологических делений поставляет полное и достаточное подтверждение этого взгляда. Я говорю «полное и достаточное», потому что нельзя сказать, что все наши группы субъективны, все вызваны вытеснением и стиранием. Некоторые обусловлены простой изоляцией; и это причина, почему вопрос был упрощен исключением всех островных популяций. Как общее правило, однако, чем определеннее класс, тем больше вытеснение; вытеснение, которое, как мы иногда знаем, имело место по историческим свидетельствам, и вытеснение, которое нам иногда приходится выводить. При таком выводе язык является главным тестом. Чем больше ареал, по которому он распространен с небольшим или отсутствующим изменением диалекта, тем более недавним является расширение популяции, которая на нем говорит. Таков, по крайней мере, взгляд primâ facie.

Краткий очерк главных деталей, которые таким образом подтверждают позицию текста, — это всё, что может быть сейчас дано.

1. Популяции Юго-Восточной Азии, монгольские по физиономии и моносложные в речи, всегда считались образующими большую и естественную, хотя не всегда первичную, группу. Две трети ее ареала и вся ее граница к северу от Гималаев образованы только китайцами и тибетцами. Они значительно отличаются друг от друга, но больше — от турок, монголов и тунгусов вокруг. В горных частях границы Ассама и Бирманской империи каждая долина имеет свой отдельный диалект. Тем не менее они переходят друг в друга.

2. Центральная Азия и Сибирь заняты четырьмя большими группами: популяциями, родственными туркам, популяциями, родственными монголам, популяциями, родственными маньчжурам, и популяциями, родственными финнам. Они довольно определенно отличаются друг от друга, а также от китайцев и тибетцев. Они покрывают огромный ареал, ареал, который, либо из истории, либо из выводов, мы уверены, гораздо шире в настоящее время, чем был изначально. Они посягали на каждую и все популяции вокруг, пока не встретились с семьями, столь же посягающими в направлении Китая и Тибета. Это то, что делает семьи, которые называются туранскими и моносложными, естественными группами. Они отрезаны, более или менее, друг от друга и от других популяций вытеснением групп, изначально более или менее переходных. Типичные популяции центра распространяют себя за счет субтипических популяций периферии, пока крайности не встретятся.

3. Циркумполярные популяции поставляют подобные иллюстрации. Начиная со Скандинавии, лапландец стоит в примечательном контрасте с норвежцем Норвегии и шведом Швеции. Почему это так? Потому что норманн представляет популяцию, изначально германскую — популяцию, которая, как бы она ни переходила в тип самых южных сородичей лапландца, теперь приведена в контакт с очень другим членом этого рода.

4. Этот феномен повторяется в арктических частях Америки, где алгонкинские и кучинские индейцы (индейцы истинного американского типа) входят в географический контакт и физиологический контраст с эскимосами. Следовательно, вдоль границ кучинов и алгонкинов линия разграничения между эскимосами и краснокожими индейцами (так называемыми в настоящее время) является резкой и четкой. В других местах, как вдоль побережья Тихого океана, два класса популяции переходят друг в друга.

5. Африканская семья в высшей степени изолирована. Она, однако, как раз вдоль точки контакта между Африкой и Азией, где вытеснения были максимальными. Три огромные семьи берберов, арабов и персов не могли не стереть что-то (возможно, многое) в плане перехода.

6. Бушмены и готтентоты — другие примеры крайнего контраста, то есть при сравнении с амакоса-кафрами. Тем не менее контраст находится на своей высоте только в тех частях, где доказательство кафрского посягательства наиболее ясно. В частях к востоку от залива Уолфиш-Бей — пройденных г-ном Галтоном — линии различия гораздо менее поразительны.

Таковы некоторые из примеров, которые иллюстрируют то, что можно назвать «субъективностью этнологических групп» — термин, который значительно помогает примирить две по-видимому конфликтующие привычки, а именно: думать вместе со сторонниками единства человеческого вида и использовать номенклатуру их оппонентов.

ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ КЛАССИФИКАЦИИ И ЦЕННОСТЬ ГРУПП,

С ОСОБЫМ УПОМИНАНИЕМ ЯЗЫКОВ ИНДОЕВРОПЕЙСКОГО КЛАССА.

ПРОЧИТАНО В ЭТНОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 28 ФЕВРАЛЯ 1849 ГОДА.

В отношении языков индоевропейского класса считается, что наиболее важными вопросами, связанными с их систематическим расположением и рассматриваемыми со ссылкой на степень, в которой они привлекают внимание нынешних писателей филологии, являются три следующих:—

1. Вопрос о фундаментальных элементах определенных языков. — Частный пример исследования такого рода можно найти в дискуссии относительно степени, в которой именно язык, родственный санскриту, или язык, родственный тамильскому, формирует основу определенных диалектов средней и даже северной Индии. В этом заключен вопрос об относительной ценности грамматических и лексических совпадений.

2. Вопрос о независимом или подчиненном характере определенных групп. — К этому разделу относится исследование того, образуют ли славянские и литовские языки отдельные группы, подобно тому как славянские и готские языки образуют отдельные группы, или же каждый из них является членом какой-либо более обширной группы. То же самое исследование применимо к языкам (реальным или предполагаемым), происходящим от зендского, и языкам (реальным или предполагаемым), происходящим от санскрита.

3. Вопрос о расширении и дополнении. — Именно этим и ограничены предстоящие наблюдения.

Принимая за центр группы те формы речи, которые были признаны индоевропейскими (или индогерманскими) с момента самого первого признания этой группы, мы обнаруживаем языки, происходящие от древнего санскрита, языки, происходящие от древнеперсидского, языки Греции и Рима, славянские и литовские языки, а также языки готского корня; как скандинавские, так и германские. Родство между любыми двумя из этих групп в настоящее время принято считать отражением родства между ними всеми в целом.

То, каким образом класс, в который эти подразделения входили в качестве подчиненных групп, получил либо дополнение, либо расширение, является моментом филологической истории, который можно лишь кратко отметить; прежде чем это сделать, следует разъяснить разницу в значении между словами «дополнение» и «расширение».

Чтобы привести пример из обычных родственных связей, как между людьми, ясно, что семья может быть увеличена двумя способами.

а. Может быть обнаружен брат или кузен, о существовании которого ранее не было известно. Здесь семья расширяется или увеличивается за счет реального добавления нового члена в признанной степени родства.

б. Может быть признана степень родства, ранее не признававшаяся, т. е. семья, в которой ранее считалось, что второюродное родство — это максимум, что может быть допущено в ее рамках, может включить третьих, четвертых или пятых кузенов. Здесь семья расширяется или увеличивается за счет вербального расширения термина.

Теперь полагают, что различию между увеличением путем реального добавления и увеличением путем вербального расширения не было уделено достаточного внимания. Однако то, что этому следует уделить более пристальное внимание, очевидно, поскольку при принятии вербального увеличения за реальное упускается из виду вся цель и смысл классификации.

I. Кельтские языки. — Публикация труда д-ра Причарда «Восточное происхождение кельтских народов» в 1831 году предоставила филологам самое определенное дополнение, которое, возможно, было сделано к этнографической филологии до сих пор.

С тех пор кельтские языки считаются индоевропейскими. Действительно, их положение в одной группе с иранскими, классическими, славяно-литовскими и готскими языками послужило причиной замены термина «индогерманские» на предыдущий — «индоевропейские».

2. После закрепления кельтских языков стало считаться, что армянский язык является индоевропейским. Возможно, общеизвестное родство между армянским и фригийским языками направило филологов к сравнению армянского и греческого. Мюллер в своих «Дорийцах» указывает на флексию армянского глагола-связки.

3. После закрепления кельтских языков стало считаться, что древнеэтрусский язык является индоевропейским.

4. После закрепления кельтских языков стало считаться, что албанский язык является индоевропейским.

5. После закрепления кельтских языков индоевропейские элементы были указаны в малайском языке.

6. После закрепления кельтских языков индоевропейские элементы были указаны в лапландском языке.

7. После закрепления кельтских языков стало считаться, что осетинский язык является индоевропейским.

8. После признания осетинского языка индоевропейским, грузинский язык также стал считаться индоевропейским.

Теперь критика теории, которая делает грузинский язык индоевропейским, тесно связана с критикой теории, которая делает осетинский и малайский языки полинезийскими; и это автор оставляет для отдельной статьи. Все, что он делает в настоящее время, — это выражает свое мнение, что если какой-либо из семи последних названных языков и является индоевропейским, то он является таковым не путем реального добавления в смысле признанного родства, а путем вербального расширения значения термина «индоевропейский». Он также полагает, что именно такой взгляд принимается, более или менее сознательно или бессознательно, самими различными авторами различных классификаций. Если он ошибается в этом представлении, то он расходится с ними в вопросе факта, поскольку, допуская некоторое родство со стороны рассматриваемых языков, он отрицает, что это то самое родство, которое связывает греческий и немецкий, латинский и литовский языки.

С другой стороны, если он справедливо полагает, что они считаются индоевропейскими в силу какого-то иного родства, более широкого и отдаленного, чем то, которое связывает греческий с немецким или латинский с литовским, он сожалеет, что такое расширение термина было сделано без изложения принципов, которые его подсказали, или фактов, которыми оно подкреплено; принципов и фактов, которые, будучи изучены им самим, убедили его в том, что большинство поздних движений в этой области этнографической филологии были движениями в неверном направлении.

Существует два принципа, по которым могут быть классифицированы языки.

Согласно первому, мы берем два или более языка в том виде, в каком мы их находим, устанавливаем некоторые из их характеристик, а затем исследуем, насколько эти характеристики совпадают.

Два или более языка, взятых таким образом, согласуются в наличии большого процента общих слов или большого процента грамматических флексий; в этом случае они будут соглашаться в определенных положительных признаках. С другой стороны, два или более таких языка согласуются в отрицательном факте обладания малым и скудным словарем и столь же ограниченной системой флексий; при этом, опять же, скудность флексий может возникнуть по одной из двух причин. Она может возникнуть из того факта, что флексии никогда не были развиты вовсе, или она может возникнуть из того, что флексии были утрачены после их полного развития. Во всех подобных случаях принцип классификации основывался бы на степени, в которой языки согласуются или различаются в определенных внешних характеристиках; и это был бы принцип, по которому минералог классифицирует минералы. Не стоит рекомендовать принятие конкретного термина «минералогический», хотя минералогия — это наука, которая лучше всего иллюстрирует это различие. Достаточно констатировать, что в указанном здесь принципе нет понятия происхождения.

Хорошо известно, что в этнографической филологии (да и в этнологии в целом) минералогический принцип не признается; и что принцип, который признается, — это то, что можно назвать историческим принципом. Языки располагаются в одном классе не потому, что они согласуются в наличии богатой или скудной грамматики, а потому, что они происходят (или предполагается, что происходят) из одного общего корня; в то время как сходство грамматической структуры и лексическая идентичность признаются элементами классификации лишь постольку, поскольку они являются доказательством такой общности происхождения. Точно так же, как два брата всегда будут двумя братьями, несмотря на различия в росте, чертах лица и характере, так и два языка, отделившиеся от общего корня в течение одного десятилетия, будут более тесно связаны друг с другом в любое время, чем два языка, разделившиеся в течение одного столетия; а два языка, разделившиеся в течение одного столетия, всегда будут более родственными, чем два, разделившиеся в течение одного тысячелетия. Это будет так независимо от какой-либо степени последующего сходства или различия.

Действительно, для целей этнологии явления последующего сходства или различия имеют второстепенное значение. Почему это так, связано с вопросом о скорости изменения языка. Из двух языков, отделившихся в одно и то же время от общего корня, один может меняться быстро, другой медленно; и, следовательно, к концу заданного периода возникает несхожая физиономия. Если бы английский язык в Австралии менялся быстро в одном направлении, а английский язык в Америке — в другом, то, как бы ни была велика разница, возникающая в результате таких изменений, их этнологическое отношение оставалось бы прежним. Они по-прежнему имели бы ту же принадлежность к одному и тому же материнскому языку, датируемую почти одной и той же эпохой.

В этнологической филологии, как и в естественной истории, происхождение является важнейшим фактом; и, не спрашивая, насколько значение, придаваемое ему таким образом, может быть уточнено, мы оставляем его в каждой науке в том виде, в каком находим, до тех пор, пока какой-нибудь будущий исследователь не покажет, что либо для пары животных, не происходящих от общего корня, либо для пары языков, не происходящих от одного материнского языка, можно сформулировать большее количество общих положений, чем это имеет место в двух наиболее несхожих случаях животного или языка, происходящих от общего корня.

Языки являются родственными ровно в той пропорции, в какой они отделились от одного и того же языка в одну и ту же эпоху.

В одну и ту же эпоху. — Слово «эпоха» является двусмысленным, и оно используется намеренно именно потому, что оно таково. Его два значения требуют указания, а затем необходимо будет спросить, какое из них следует принять здесь.

Эпоха как период в продолжительности языка может быть просто хронологической или же филологической в собственном смысле этого слова.

Промежуток в десять, двадцать, сто или тысячу лет — это строго хронологическая эпоха. Первые пятьдесят лет после нормандского завоевания — это эпоха в истории английского языка; так же как и правление Генриха III или протекторат Оливера Кромвеля. Определенный период такого рода является эпохой в языке, точно так же, как срок в двадцать или тридцать лет является эпохой в жизни человека.

С другой стороны, период, который, хронологически говоря, является неопределенным, может быть эпохой. Интервал между одним изменением и другим, длинный или короткий, является эпохой. Продолжительность английского языка, подобного английскому языку Чосера, — это эпоха в истории английского языка; так же как и продолжительность английского языка, подобного английскому языку перевода Библии. Для таких эпох нет фиксированных периодов. В языке, который меняется быстро, они коротки; в языке, который меняется медленно, они длинны.

Теперь, в каком из этих двух значений следует использовать это слово в этнографической филологии? Ответ на этот вопрос определяется обстоятельствами дела, а не какой-либо абстрактной уместностью. Мы не можем придать ему первое значение, даже если бы захотели. Сказать, в каком году продолжительности общего материнского языка греческий отделился от корня, общего для него и латинского, невозможно; действительно, если бы на это можно было ответить сразу, это был бы вопрос простой истории, а не вывод из этнологии, поскольку этнология с ее палеонтологическим рассуждением от следствия к причине говорит только там, где история с ее прямым свидетельством молчит.

Мы не можем, таким образом, в этнологическом рассуждении добраться до точного года, в который один или два языка отделились от общего корня, чтобы сказать, что «этот отделился за столько-то времени до другого».

Порядок же отделения мы можем установить, поскольку мы можем вывести его из состояния материнского языка во время такого отделения; это состояние обозначается состоянием производного языка.

Следовательно, филологическая эпоха является приближением к хронологической эпохе, и, поскольку это самое близкое приближение, которое только может быть достигнуто, оно практически идентично ему, так что формулировка принципа, к которому мы хотим прийти, может изменить свою формулировку и теперь звучать следующим образом: «Языки являются родственными ровно в той пропорции, в какой они отделились от одного и того же языка на одной и той же стадии».

Теперь, если существует определенное количество хорошо выраженных форм (скажем, три) развития, и если одна из них совпадает с ранним периодом в истории языка, другая — с более поздним, а третья — с еще более поздним периодом, у нас есть три эпохи, в которых мы можем зафиксировать дату отделения различных языков от их различных родительских корней; и эти эпохи являются естественными ровно в той пропорции, в какой естественны формы, которые их характеризуют.

Опять же, если каждая эпоха распадается на малые и подчиненные периоды, характеризующиеся изменениями и модификациями тогдашних общехарактерных форм, у нас есть основа для подчиненных групп и более детальной классификации.

Не будет преувеличением сказать, что все это не гипотеза, а реальность. Существуют реальные различия характерных форм, соответствующие реальным стадиям развития; и число их равно трем; кроме того, по крайней мере одна из трех великих стадий распадается на деления и подразделения.

1. Стадия, предшествующая эволюции флексии. — Здесь каждое слово имеет только одну форму, а отношение выражается простым соположением, с добавлением или без добавления изменения ударения. Тенденции этой стадии заключаются в объединении слов путем композиции, но не более того. Каждое слово сохраняет на всем протяжении свой отдельный субстантивный характер и имеет значение, независимое от его соположения со словами, с которыми оно объединяется.

2. Стадия, на которой развиваются флексии. — Здесь слова, первоначально отдельные, а затем помещенные в соположении с другими в качестве элементов сложного термина, настолько меняются в форме или настолько теряют свое отдельное значение, что проходят как адъюнкты, либо префиксальные, либо постфиксальные к основному слову. То, что когда-то было словом, теперь является частью слова, и то, что когда-то было композицией, теперь является деривацией, причем определенные виды деривации называются флексиями, а определенные флексии называются склонениями или спряжениями, в зависимости от обстоятельств.

3. Стадия, на которой флексии утрачиваются и заменяются отдельными словами. — Здесь падежные окончания, подобные «i» в «patr-i», заменяются предлогами (в некоторых случаях — послелогами), подобными «to» в «to father»; а личные окончания, подобные «o» в «voc-o», заменяются местоимениями, подобными «I» в «I call».

Из первой из этих стадий китайский язык является тем языком, который дает наиболее типичный образец, который можно найти в нынешнюю позднюю дату языков — позднюю, учитывая, что мы ищем образец его самых ранних форм.

Из последней из этих стадий английский язык 1849 года дает наиболее типичный образец, который можно найти в нынешнюю раннюю дату языка — раннюю, учитывая, что мы ищем образец его последних форм.

Из второй из этих стадий мы должны взять два языка в качестве образцов.

1. Греческий. — Здесь мы имеем флективный характер в его наиболее совершенной форме; т. е. существование в качестве отдельных слов тех звуков и слогов, которые образуют флексии, находится на максимуме скрытости; т. е. их амальгамация с первичным словом (сущность флексии) является наиболее совершенной.

2. Черкесский, коптский или турецкий. — В одном из них (трудно сказать, в каком) существование в качестве отдельных слов тех звуков и слогов, которые образуют флексии, находится на минимуме скрытости; т. е. их амальгамация с первичным словом (сущность флексии) является наиболее несовершенной.

Эта классификация, неизбежно, подвержена элементу путаницы, общему для всех классификаций, где доказательства не совсем того рода, который требуется природой вопроса. Природа рассматриваемого здесь вопроса требует доказательств исторического рода, т. е. прямого свидетельства. Единственные доказательства, однако, которые мы можем получить, являются косвенными и выводными. Это порождает следующую трудность. Новейший язык (скажем) языков вторичного образования может быть ближе по хронологии к старейшему языку третьего, чем к первому сформированному языку своего собственного класса. Действительно, если мы не предположим приостановку всех изменений на долгие эпохи и то, что они совпадают с периодами, в которые определенные языки отделяются от своих родительских корней, то так оно и должно быть.

Теперь, хотя это и трудность, она не большая, чем та, с которой приходится мириться геологам. У них также есть явления перехода, и такие явления порождают неизбежные осложнения. Они делают это, однако, не опровергая принципы их классификации.

Положение языка в отношении его стадии развития — это одно, положение в отношении его родственных языков — другое.

Два языка могут находиться на одной и той же стадии (и, как таковые, соглашаться), но быть очень далекими друг от друга в отношении аффилиации или родства. Стадия к стадии французский язык более тесно связан с английским, чем английский с мезо-готским. В плане аффилиации дело обстоит наоборот.

Языки являются родственными (или, что то же самое, несут доказательства своего родства) в зависимости от количества форм, которые они имеют общими; поскольку (при одном исключении) эти общие формы должны были быть взяты из общего материнского языка.

Два языка, отделившиеся от общего материнского языка после эволюции (скажем) формы для дательного падежа, являются более родственными, чем два языка, аналогично отделившиеся до такой эволюции.

При одном исключении. Это означает, что возможно, что два языка могут казаться при определенных обстоятельствах более родственными, чем они есть на самом деле, и наоборот.

Они могут казаться более родственными, чем они есть на самом деле, когда после отделения от общего материнского языка во время дофлективной стадии они развивают свои флексии по одному и тому же принципу, хотя и независимо. Этот случай более возможен, чем доказан.

Они могут казаться менее родственными, чем они есть на самом деле, когда, хотя они и отделились от общего материнского языка после эволюции значительного количества флексий, каждое взяв с собой эти флексии, один может сохранить их, в то время как другой теряет их полностью. Этот случай также более возможен, чем доказан.

Каждый из этих случаев включает сложный вопрос в филологии: один — явления, связанные со скоростью изменения; другой — единообразие независимых процессов.

Эти вопросы, вероятно, повлияют на будущие исследования больше, чем они повлияли на исследования, установленные до сих пор. Другой вопрос повлиял на исследования, установленные до сих пор, больше, чем он, вероятно, повлияет на будущие. Это вопрос о фундаментальном единстве или не-единстве языка. По этому поводу настоящий автор высказывал мнение в другом месте. В настоящее время он предполагает, что чем больше признается общее единство человеческого языка, тем яснее будет путь для тех, кто работает над деталями различных аффилиаций. Пока остается открытым вопрос, является ли один класс языков полностью несвязанным с другими, любая связь порождает склонность причислять его к группе, признанной ранее. Я полагаю, что это определило положение кельтских языков в индоевропейской группе. У меня есть большие сомнения, что если бы некоторое родство было признано с самого начала, они стояли бы там, где стоят сейчас. Вопрос, когда д-р Причард предпринял свои исследования, заключался не столько в том, находится ли кельтский язык в точном соотношении с любым или всеми тогда признанными европейскими языками, в котором они находились друг к другу, сколько в том, находится ли он в каком-либо отношении вообще. Как только это было доказано, он сразу же попал в этот класс.

Настоящий автор полагает, что кельтские языки отделились от своего материнского языка в сравнительно ранний период второй стадии; т. е. когда было развито лишь несколько флексий; в то время как классические, готские, литуано-славянские (сарматские) и индо-персидские (иранские) отделились в сравнительно поздние периоды той же стадии, т. е. когда было развито много флексий.

Следовательно, он полагает, что для того, чтобы включить кельтские языки, значение термина «индоевропейский» было расширено.

Сожалея об этом (в то же время признавая, что кельтский язык является более индоевропейским, чем что-либо другое), он полагает, что уже слишком поздно возвращаться к более старому и более ограниченному использованию термина; и предлагает (как следующее лучшее изменение) целесообразность рассмотрения индоевропейского класса как разделенного на два подразделения: более старое, содержащее кельтские языки, и более новое, содержащее иранские, классические, сарматские и готские языки. Все дальнейшие расширения термина, он полагает, вредны для будущей филологии; полагая также, что все предполагаемые дополнения к индоевропейскому классу (за исключением, возможно, армянского) влекли за собой такое дальнейшее расширение.

СЛЕДЫ ДВУЯЗЫЧНОГО ГОРОДА В АНГЛИИ.

ПРОЧИТАНО НА ЗАСЕДАНИИ БРИТАНСКОЙ АССОЦИАЦИИ СОДЕЙСТВИЯ РАЗВИТИЮ НАУКИ В 1853 ГОДУ.

Хорошо известно, что окончание -by в названии деревни или города является признаком датского заселения. В настоящее время оно означает «город» в Скандинавии; и Христиания или Копенгаген называются By или Byen = город, столица или метрополия. Английская форма — -ton. Когда англ говорил New-ton, датчанин говорил New-by. Распределение форм на -by уже привлекло много внимания; так что в намерения настоящего автора не входит говорить о нем много.

Наряду с этой формой, однако, идут другие: например,

The EnglishShipbecomes in DanishSkipas inSkipton
——Fish——Fisk——Fiskerton
——Worm——Orm——Ormsby
——Church——Kirk——Ormskirk

и т. д. и т. д.

Подобным же образом римское castra становится —

В английском — chester или cester, в датском — caster и caistor. Сравните формы Tadcaster, Lancaster и т. д. с Chester или Bicester, и эта разница становится очевидной.

Теперь река Уз в частях около Уонсфорда отделяет графства Хантингдон и Нортгемптон — в первом из которых нельзя найти ни одного места, заканчивающегося на -by, и все castra — это chester; как Godmanchester. В Нортгемптоншире, с другой стороны, датские формы на -by обычны, а castra — это caistor или caster. Все датское находится на одной стороне. Ничто не является датским на другой. Река имеет все признаки того, что она образовала границу. На ней располагалась римская станция Дуробривис — вероятно, с castra по обе стороны. Во всяком случае, в настоящий момент существуют две деревни, в которых появляется этот термин. На стороне Хантингдона находится деревня Chesterton (английская). На стороне Нортгемптона находится деревня Caistor (датская).

ОБ ЭТНОЛОГИЧЕСКОМ ПОЛОЖЕНИИ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ПЛЕМЕН НА ГАРОВСКИХ ХОЛМАХ.

ПРОЧИТАНО НА ЗАСЕДАНИИ БРИТАНСКОЙ АССОЦИАЦИИ СОДЕЙСТВИЯ РАЗВИТИЮ НАУКИ, СОСТОЯВШЕМСЯ В ЙОРКЕ В 1844 ГОДУ.

Родство языка гаро, языка, который Клапрот в своей «Asia Polyglotta» оставляет без места, — с тибетским.

Значение этого будет найдено в следующем уведомлении.

ПРИМЕЧАНИЕ (1859).

Это было написано до того, как я увидел таблицы Брауна, в которых родство фактически, хотя и не прямо, подтверждается.

О ПЕРЕХОДЕ МЕЖДУ ТИБЕТСКОЙ И ИНДИЙСКОЙ СЕМЬЯМИ В ОТНОШЕНИИ КОНФОРМАЦИИ.

БРИТАНСКАЯ АССОЦИАЦИЯ — БИРМИНГЕМ 1849.

Замечания г-на Ходжсона о куч, бодо и дхимал, наряду с некоторыми замечаниями д-ра Берда о моносиллабических родствах тамильских языков, имеют важное значение для этого вопроса. Так же как и отчеты о племенах чепанг и гаро. Явления эти — явления перехода.

У нас есть практический пример этого в доктрине, изложенной г-ном Ходжсоном в его ценной монографии. В ней он делает бодо тамильскими, т. е. членом той же семьи, что и горные племена Индии и Декана; подразумевая под этим аборигенов Индии, противопоставленных популяциям, которым он приписывает санскритский язык и индусскую физиономию. В тамильской форме есть «несколько ромбовидный контур, вызванный большими скулами» — «более широкое плоское лицо» — «глаза, менее равномерно пересекающие лицо по своей линии изображения» — «борода дефицитна» — «что касается своеобразных рас последних» (т. е. тамилов), «можно только с уверенностью сказать, что горцы демонстрируют монгольский тип человечества более отчетливо, чем жители низменностей, и что они имеют, в общем, более бледный, более желтоватый оттенок, чем последние, среди которых есть некоторые (по крайней мере, индивиды), которые почти так же черны, как негры. — Бодо едва ли темнее горцев над ними — которых они напоминают — только со всеми физиономическими характеристиками, смягченными. — Колы имеют похожий тип лица».

Это свидетельство компетентного наблюдателя того факта, что бодо и т. д. являются, более или менее, тем, что называется монгольским; тем более ценное, что он тогда еще не признал их язык моносиллабическим. Между тем он никогда не отделяет их от колов и т. д., а всегда связывает их двоих. Другими словами, он дает нам столько доказательств того факта, что колы и т. д. также являются, более или менее, монгольскими. Но колы — это аборигены Индии; в то время как бодо — тибетцы.

ПРИМЕЧАНИЕ (1859).

Недавние исследования имеют тенденцию делать колов менее тамильскими и более тибетскими, чем их считали в 1849 году.

О РОДСТВЕ ЯЗЫКОВ КАВКАЗА С МОНОСИЛЛАБИЧЕСКИМИ ЯЗЫКАМИ.

ПРОЧИТАНО НА ЗАСЕДАНИИ БРИТАНСКОЙ АССОЦИАЦИИ В КЕМБРИДЖЕ 1845 ГОДА.

Беря образцы грузинской, лезгинской, миджиджийской и черкесской групп в том виде, в каком мы находим их в «Asia Polyglotta», и сравнивая их с образцами моносиллабических языков в той же работе, в таблицах Брауна и в статье Лейдена об индокитайских языках, мы находим следующие совпадения. [7]

Английский, небо

1. Черкесский, whapeh, wuafe

2. Ака, aupa

Кхамти, fa

Английский, небо

1. Абсне, kaukh

Алтекесек, hak

2. Акуш, kaka

Бирманский, kydukkhe

Английский, небо

1. Чеченский, tulak

2. Коренг, talo

Хойбу, thullung

Английский, солнце

1. Грузинский, mse

Мингрельский, bsha

Сванский, mizh

2. Куань-хуа, zhi

Сианло, suu

Английский, огонь

1. Абсне, mza

Черкесский, mafa

2. Кхамти, fai

Сиамский, fai

Ака, umma

Абер, eme

Бирманский, mi

Каренский, me

Манипурский, mai

Сонгпху, mai

Капви и др., mai

Английский, день

1. Чеченский, dini

Ингушский, den

Казикумухский, kini

2. Коренг, nin

Джили, tana

Сингпхо, sini

Английский, день

1. Андийский, thyal

2. Гаро, salo

Английский, луна

1. Грузинский, twai = месяц

Сванский, twai

2. Мойтай, ta

Английский, звезда

1. Казикумухский, zuka

2. Гаро, asake

Джили, sakan

Сингпхо, sagan

Английский, холм

1. Казикумухский, suntu

2. Китайский, shan

Английский, земля

1. Абсне, tshullah

Алтекесек, tzula

2. Капви, talai

Хойбу, thalai

Английский, земля

1. Андийский, zkhur

2. Мишими, tari

Английский, земля

1. Дидойский, tshedo

2. Коренг, kadi

Английский, снег

1. Лезгинский, asu

Черкесский, uas

Абазинский, asse

2. Китайский, siwe

Английский, соль

1. Лезгинский [8] (3), zam

2. Китайский, yan

Английский, соль

1. Кабучский, tshea

Дидойский, zio

Казикумухский, psu

Акушский, dze

2. Тибетский, tsha

Английский, пыль

1. Чеченский, tshen

2. Китайский, tshin

Английский, песок

1. Аварский, tshimig

2. Тибетский, bydzoma

Английский, песок

1. Черкесский, pshakhoh

2. Китайский, sha

Английский, лист

1. Чеченский, ga

Ингушский, ga

2. Китайский, ye

Английский, дерево

1. Миджиджийский, che

Черкесский, dzeg

2. Китайский, shu

Английский, камень

1. Андийский, hinzo

2. Сиамский, hin

Английский, море

1. Грузинский, sgwa

2. Китайский, shuy = вода

Тибетский, çi = делать

Мон, zhe = делать

Ава, te = делать

Английский, река

1. Анцухский, or kyare

Аварский, hor, khor

2. Чампхунг, urai

Английский, река

1. Абазинский, aji

2. Тибетский, tshavo

Английский, река

1. Алтекесек, sedu

Абсне, dzedu

2. Сонгпху, duidai

Английский, вода

1. Казикумухский, sin

Акушский, shen

Кубичинский, tzun, sin

2. Сингпхо, ntsin

Джили, mchin

Манипурский, ising

Английский, вода

1. Абсне, dzeh

2. Сонгпху, dui

Капви, tui

Танкхул, tu

Английский, вода

1. Миджиджийский, chi

2. Гаро, chi

Английский, дождь

1. Андийский, za

Ингушский, du

Абазинский, kua

2. Китайский, yu

Английский, лето

1. Тушинский, chko

Миджиджийский, achke

2. Китайский, chia

Английский, зима

1. Анцухский, tlin

Андийский, klinu

Казикумухский, kintul

Акушский, chani

Абсне, gene

2. Тибетский, r gun

Китайский, tung

Английский, корова

1. Черкесский, bsa

2. Тибетский, r shu

Английский, собака

1. Аварский, choi

Андийский, choi

Дидойский, gwai

Кубичинский, koy

Черкесский, khhah

2. Китайский, keu

Тибетский, kyi

Английский, лошадь

1. Лезгинский, tshu

Черкесский, tshe, shu

2. Тибетский, r dda

Английский, птица

1. Аварский, hedo

2. Танкхул, ata

Английский, птица

1. Андийский, purtie

2. Абор, pettang

Ака, put'ah

Английский, рыба

1. Аварский, tshua

Черкесский, bbzheh

2. Кхамти, pa

Сиамский, pla

Ака, ngay

Абор, engo

Бирманский, nga

Каренский, nga

Сингпхо, nga

Сонгпху, kha

Мишими, ta

Марам, khai

Лухуппа, khai

Танкхул, khi

Анам, khi

Английский, плоть

1. Кабучский, kho

Абазинский, zheh

2. Китайский, shou

Тибетский, zhsha

Английский, яйцо

1. Чеченский, khua

2. Кхамти, khai

Сиамский, khai

Английский, яйцо

1. Кабучский, tshemuza

2. Мишими, mtiumaie

Английский, яйцо

1. Акушский, dukhi

2. Гаро, to`ka

Английский, сын

1. Миджиджийский, ua, woe

2. Тибетский, bu

Английский, волосы

1. Казикумухский, tshara

2. Джили, kara

Сингпхо, kara

Английский, волос

1. Аварский, sab

Анцухский, sab

Тшаринский, sab

2. Бирманский, shaben

Манипури, sam

Сонгпхо (6), sam

Английский, волос

1. Чеченский, kazeresh

2. Каренский, khosu

Танкхул, kosen

Английский, голова

1. Грузинский, tawi

Лазский, ti

Сванский, tchum

2. Китайский, teu, seu

Анамский, tu ď u

Ава, kang (5)

Английский, голова

1. Андийский, mier, maœr

2. Ассамский, mur

Английский, голова

1. Абхазский, kah, aka

Алтыкесекский, zeka

2. Каренский, kho

Манипури, kok

Танкхул, akao

Английский, рот

1. Лезгинский, kall

2. Китайский, keu

Анамский, kau

Тибетский, ka

Английский, рот

1. Тушинский, bak

2. Теина, pak

Английский, рот

1. Грузинский, piri

Мегрельский, pidehi

Сванский, pil

2. Ава, parat (4)

Английский, рот

1. Кубачинский, mole

2. Хойбу, mur

Маринг, mur

Английский, рот

1. Андийский, kol, tkol

Лезгинский (3), kaal

2. Манипури, chil

Английский, глаз

1. Андийский, puni

2. Китайский, yan

Английский, ухо

1. Аварский, een, ain, en

Анцухский, in

Тшаринский, een, ein

Андийский, kanka, andika

2. Бирманский, na

Каренский, naku

Сингпхо, na

Сонгпху, anhukon

Капви, kana

Коренг, kon

Марам, inkon

Чампхунг, khunu

Лухуппа, khana

Танкхул, akhana

Койбу, khana

Английский, зуб

1. Лезгинский (3), sibi

Аварский, zavi

Черкесский, dzeh

2. Тибетский, so

Китайский, tshi

Английский, язык

1. Черкесский, bbse

Абхазский, ibs

2. Тибетский, rdzhe

Китайский, shi

Английский, нога

1. Казикумухский, dzhan

2. Кхамти, tin

Английский, нога

1. Мизджеджи (3), kog, koeg

2. Манипури, khong

Танкхул, akho

Английский, нога

1. Андийский, tsheka

Кубачинский, tag

Джили, takkhyai

2. Гаро, jachok

Английский, нога

1. Грузинский, pechi

2. Маплу, pokâ = нога

Английский, палец

1. Мегрельский, kiti

Мойтай, khoit = рука

2. Плей, kozu = делать

Английский, рука

1. Грузинский, chéli

Лазский, ieh

Мегрельский, ché

Сванский, shi

2. Китайский, sheu

Английский, рука

1. Андийский, katshu

Кабучинский, koda

2. Хойбу, khut

Манипури, khut

Английский, кровь

1. Абхазский, tsha, sha

Чеченский, zi

Ингушский, zi

2. Сингпхо, sai

Сонгпхо, zyai

Капви, the

Марам, azyi

Чампхунг, azi

Лухуппа, ashi

Танкхул, asu

Английский, кровь

1. Дидойский, é

2. Манипури, i

Койбу, hi

Маринг, hi

Английский, кровь

1. Чеченский, yioh

Черкесский, tlih

2. Китайский, chine

Английский, кожа

1. Черкесский, ffeh

2. Китайский, pi

Английский, кожа

1. Дидойский, bik

2. Тибетский, shbagsbba

Английский, кость

1. Чеченский, dyackt

Ингушский, tekhh

Акушинский, likka

Тшаринский, rekka

2. Кхамти, nuk

Сиамский, kraduk

Английский, великий

1. Грузинский, didi

Мегрельский, didi

2. Кантонский, ta

Куаньхуа, ta, da

Тонкинский, drai

Кохинхинский, dai

Тибетский, çe

Ава, kyi (5)

Плей, du

Теина, to

Английский, плохой

1. Мегрельский, moglach

Сванский, choya

2. Китайский, go gok

Монский, kah

Ава, makaung (4)

—— gye (2)

Английский, теплый

1. Ингушский, tau

2. Тибетский, dzho

Английский, синий

1. Мизджеджи (3), siene

2. Китайский, zing

Тибетский, swongbba

Английский, желтый

1. Черкесский, khozh

2. Абазинский, kha

Китайский, chuang

Английский, зеленый

1. Аварский, ursheria

Анцухский, ordjin

Ингушский, send

2. Тибетский, shjanggu

Английский, внизу

1. Грузинский, kwewrt, kwerno

2. Ава, haukma

Йо, auk

Пассуко, hoko

Колаун, akoa

Английский, один

1. Лезгинский, zo

Акушинский, za

Андийский, sew

Дидойский, zis

Казикумухский, zabá

Мизджеджи, tza

Абазинский, seka

2. Тибетский, dzig

Английский, три

1. Грузинский, sami

Лазский, jum

Мегрельский, sami

Сванский, semi

2. Кантонский китайский, sam

Куаньхуа, san

Тонкинский, tam

Тибетский, sum

Монский, sum

Ава, thaum

Сиамский, sum

Английский, четыре

1. Абазинский, pshi ba

2. Тибетский, bshi

Китайский, szu

Английский, пять

1. Грузинский, chuthi

Лазский, chut

Мегрельский, chuthi

Сванский, wochu'si

2. Ава, yadu

Английский, шесть

1. Чеченский, yatsh

Ингушский, yatsh

Тушинский, itsh

2. Тибетский, dzhug

Английский, девять

1. Черкесский, bgu

2. Тибетский, rgu

Китайский, kieu

Английский, десять

1. Черкесский, pshe

Абазинский, zheba

2. Тибетский, bdzhu

Китайский, shi

ДОПОЛНЕНИЯ (1859).

Следует помнить об ограниченном объеме данных. Как уже было сказано, не использовались никакие словари, кроме четырех перечисленных работ. Если бы сравнение было более обширным, доказательства тибетских родственных связей рассматриваемых языков были бы более убедительными. То, что это было бы именно так, подтвердилось впоследствии.

В 1849 году, как раз перед публикацией моей книги «Разнообразие человека» (Varieties of Man), я узнал от своего друга г-на Норриса, что на грамматических основаниях он пришел к такому же выводу. Обращение к недавно опубликованным тогда статьям Розена убедило меня в том, что это действительно так. Ниже приводится краткое изложение его описания структуры (1) иронского и (2) черкесского языков.

(1) ИРОНСКИЙ.

Склонение существительных происходит следующим образом;

Singular.Plural.
Nom.fid (father)fid-t`-a
Gen.fid-ifid-t`-i
Dat.fid-énfid-t`-am
Abl.fid-éifid-t`-éi
 
Nom.moi (husband)moi-t`-a
Gen.moi-imoi-t`-i
Dat.moi-énmoi-t`-am
Abl.moi-éimoi-t`-éi.

Сравнительная степень образуется путем добавления -dar; например, chorz = хороший, chorz-dar = лучше.

Местоимения двух первых лиц выглядят следующим образом;

1. Az = я. Неполное в косвенных падежах. Man или ma, неполное.

2. Di = ты. Неполное в именительном падеже единственного числа.

Sing.Plural.
Nom.—mach
Gen.man-imach-i
Dat.man-anmach-én
Accus.manmach
Abl.man-éimach-éi.
 
Nom.disi-mach
Gen.daw-i[9]si-mach-i
Dat.daw-onsi-mach-én
Accus.dawsi-mach
Abl.daw-éisi-mach-éi.

Показатели лиц глаголов: -in, -is, -i; -am, -ut`, -inc`; например:

qus-in=aud-ioqus-am=aud-imus
qus-is=aud-isqus-ut`=aud-itis
qus-i=aud-itqus-inc`=aud-iunt.

Добавление звука t помогает образовать иронский претерит. Я говорю «помогает», потому что если мы сравним форму s-ko-t-on = я сделал, с корнем kan, или форму fé-qus-t-on = я слышал, с корнем qus, мы сразу увидим, что добавление t является лишь частью флексии.

Помимо этого, времена становятся сложными; и это потому, что они явно образованы путем агглютинации отдельных слов; так называемый имперфект, несомненно, образован путем присоединения формы претерита слова «делать». Перфект и будущее время, по-видимому, образованы аналогичным образом, с удалением вспомогательного глагола «быть»; как можно заключить из следующих парадигм.

1.

Plural—Present,st-am, st-ut, i-st-i=sumus, estis, sunt.
Singular—Preterite,u-t-an, u-t-as, u-d-i=fui, fuisti, fuit.
Singular—Future,u-gín-an, u-gín-as, u-gén-i=ero, eris, erit.
Imperativefau=esto.

2.
Корень, k`an = делать. Претерит, = s-k`o-t-on, [10] s-k`o-t-ai, s-k`o-t-a = feci, fecisti, fecit.

3.
Корень, kus = слышать.

ИЗЪЯВИТЕЛЬНОЕ НАКЛОНЕНИЕ.

Sing.Plural.
Present,1. qus-inqus-am.
2. qus-isqus-ut`
3. qus-iqus-inc`.
Imperfect,1. qus-ga-k`o-t-onqus-ga-k`o-t-am
2. qus-ga-k`o-t-aiqus-ga-k`o-t-al`
3. qus-ga-k`o-t-aqus-ga-k`o-t-oi
Perfect,1. fé-qus-t-onfé-qus-t-am
2. fé-qus-t-aifé-qus-t-al`
3. fé-qus-t-afé-qus-t-oi
Future,1. bai-qus-g'in-anbai-qus-g'i-stam
2. bai-qus-g'in-asbai-qus-g'i-stut`
3. bai-qus-g'én-ibai-qus-g'i-sti

СОСЛАГАТЕЛЬНОЕ НАКЛОНЕНИЕ.

Sing.Plural.
Present,1. qus-onqus-am
2. qus-aiqus-at`
3. qus-aiqus-oi
Imperfect,1. qus-ga-k`an-onqus-ga-k`an-am
2. qus-ga-k`an-aiqus-ga-k`an-ai`
3. qus-ga-k`an-aqus-ga-k`an-oi

ПОВЕЛИТЕЛЬНОЕ НАКЛОНЕНИЕ.

1. ——bai-qus-am
2. bai-qusbai-qus-ut`
3. bai-qus-abai-qus-oi

Инфинитив, qus-in.
Причастия, qus-ag, qus-gond, qus-in-ag.

(2) ЧЕРКЕССКИЙ.

В абхазском диалекте ab = отец, ácĕ = лошадь; ab ácĕ = лошадь отца (дословно: отец лошадь). Здесь положение слов выполняет функцию флексии.

Использование предлогов так же ограничено, как и использование флексий, sara s-ab ácĕ ist`ap = я даю лошадь моего отца, или даю; abna amus`w izbt = я видел медведя в лесу; awinĕ wi as`wkĕ = (в) доме две двери; ácĕ sis`lit = (на) лошадь я сел.

Следовательно, склонение начинается с образования множественного числа. Оно состоит в добавлении слога k`wa.

Acĕ=horse;ácĕ-k`wa=horses.
Atsla=tree;astla-k`wa=trees.
Awinĕ=house;awinĕ-k`wa=houses.

В местоимениях так же мало флексий, как и в существительных и прилагательных, т.е. нет форм, соответствующих mihi, nobis и т.д.

1. Когда местоимение обозначает принадлежность, оно принимает нераздельную форму, включается в существительное, которое с ним согласуется, и является s- для первого, w- для второго и i- для третьего лица единственного числа. Затем для множественного числа это h- для первого лица, s`- для второго, r- для третьего: ab = отец;

S-ab=my father;h-ab=our father.
W-ab=thy father;s`-ab=your father.
T-ab=his (her) father;r-ab=their father.

2. Когда местоимение управляется глаголом, оно включается аналогичным образом.

3. Следовательно, единственная нераздельная форма личного местоимения встречается тогда, когда оно управляет глаголом. В этом случае формы таковы:

Sa-ra=IHa-ra=we
Wa-ra=thouS`a-ru=ye
Ui=heU-bart`=they.

В sa-ra, wa-ra, ha-ra, s`a-ra, -ra не является радикальным. Слово u-bart` является сложным.

Порядковое числительное «первый» — achani. По-видимому, оно образовано от aka = один.

Порядковое числительное «второй» — agi. По-видимому, оно не связано со словом wi- = два; точно так же, как в английском языке second не имеет этимологической связи с two.

Остальные порядковые числительные образуются путем добавления -nto и (в некоторых случаях) добавления приставки -a; например

Cardinals.Ordinals.
3,Chi-ba[11]A-chi-nto
4,P`s`i-baA-p`s`i-nto
5,Chu-baA-chu-nto
6,F-baF-into
7,Bis`-baBs-into
8,Aa-baA-a-nto
9,S`-baS`b-into
10,S`wa-baSw-ento.

В абхазских глаголах различие во времени — единственное различие, обозначаемое чем-то похожим на флексию; и здесь изменение настолько сильно напоминает результат добавления каких-то отдельных и независимых слов, что сомнительно, можно ли считать любую из следующих форм истинными флексиями.

Корень, C'wis`l = ехать верхом

1.Present,C'wis`l-ap=I ride[12]=equito.
2.Present,C'wis`l-oit=I am riding.
Imperfect,C'wis`l-an=equitabam.
Perfect,C'wis`l-it=equitavi.
Plusquamperfect,C'wis`l-chén=equitaveram.
Future,C'wis`l-as`t=equitabo.

Лицо и число обозначаются местоимением. И здесь следует отметить сложность. Местоимение появляется в двух формах:—

1-я. Полная, sara, wara и т.д.

2-я. Как нераздельная приставка; радикальная буква ставится в начале и включается в глагол. Однако нельзя сказать, что это истинная флексия.

1.
Sing.1. sara s-c'wisl-oit=I ride
2. wara u-c'wisl-oit=thou ridest
3. ui i-c'wisl-oit=he rides.
 
2.
Plur.1. hara ha-c'wisl-oit=we ride
2. s`ara s`-c'wisl-oit=ye ride
3. ubart r-c'wisl-oit=they ride

Что касается названия рассматриваемого класса, то в 1850 году я предложил термин «диоскурийский» от древней Диоскурии. Именно там происходила основная торговля между греками и римлянами и коренными жителями Кавказского хребта. По словам Плиния, она велась через тридцать переводчиков, настолько многочисленны были языки. Огромное множество взаимно непонятных языков до сих пор является одной из характеристик рассматриваемых мест. Использовать слово «кавказский» было бы правильно, но неудобно. Оно уже неправильно используется в другом смысле, т.е. для обозначения так называемой кавказской расы, состоящей, или якобы состоящей, из евреев, греков, черкесов, шотландцев, древних римлян и других разнородных элементов.

В своей статье о монгольских родственных связях кавказцев, опубликованной в «Журнале Азиатского общества Бенгалии» (1853 г.), г-н Ходжсон подтвердил и развил доктрину, указанную здесь — его данные по Кавказу взяты из Asia Polyglotta, но данные по Тибету и Китаю значительно расширены; и это в значительной степени благодаря его собственным усилиям и исследованиям.

Свидетельствам г-на Ходжсона я придаю более чем обычное значение; не только в силу его проницательности и познаний в целом, но и из-за того факта, что его профессиональные занятия как натуралиста заставляют его скорее переоценивать, чем недооценивать те различия в физическом строении, которые (если брать крайние формы) противопоставляют грузинского и черкесского дворянина китайцу или тибетскому рабочему. Тем не менее, его свидетельство является решительным.

О ТУШИНСКОМ ЯЗЫКЕ.

ПРОЧИТАНО В ЛОНДОНСКОМ ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ, 15 ФЕВРАЛЯ 1858 Г.

На языки Кавказа пролито так мало света, что публикацию 1856 года под названием «Versuch über die Thusch-Sprache» («Опыт о тушинском языке») А. Шифнера можно позволить использовать в качестве основы для краткого комментария.

Тушинский — это язык, принадлежащий к наименее известному из пяти классов, на которые Клапрот в своей «Asia Polyglotta» распределяет языки Кавказа: а именно: (1) грузинский, (2) осетинский или иронский, (3) лезгинский, (4) мизджеджи и (5) черкесский. Именно к четвертому из них относится тушинский; конкретный район, в котором на нем говорят, — это Цова, где он находится в контакте с грузинским языком Грузии; из которого, как и из русского, он заимствовал несколько слов.

Данные состоят из сообщений уроженца этого района, Георга Зискорова, с которым автор познакомился в Санкт-Петербурге. Они предоставили грамматический очерк, краткий лексикон и несколько образцов в виде сочинений, состоящих из переводов частей Евангелий и двух коротких рассказов скорее арабского или персидского, чем подлинно туземного характера. Они сопровождаются немецким переводом.

Рассматривая группы в том виде, в каком мы находим их у Клапрота, мы можем спросить, какое количество иллюстраций каждая из них получила в отношении своей грамматики. Что касается словарей, то «Asia Polyglotta» дает нам образцы всех из них.

Грузинский язык давно известен благодаря грамматике Маджи, опубликованной более двух столетий назад. Исследования Розена по его различным диалектам совсем недавние. Об иронском языке существует объемный словарь Шёгрена и краткий очерк его грамматики, написанный Розеном. Алфавит русский, с дополнениями. Розен также дал грамматический очерк черкесского языка: это, однако, как и его заметка об осетинском, чрезвычайно кратко. О лезгинском языке у нас вообще нет грамматики; а из мизджеджи, или чеченской группы, перед нами первый грамматический очерк.

Алфавит — обычный латинский, видоизмененный; работа адресована скорее русским, чем туземцам, и европейским ученым в целом, а не русским. В противном случае можно было бы с успехом использовать грузинский алфавит; ибо особо указано, что грузинская и тушинская звуковые системы схожи. Модификации, которым был подвергнут наш собственный алфавит, — это те, которые Кастрен сделал в своей самоедской грамматике и лексиконе. Таким образом, мы можем сказать, что тушинская грамматика и лексикон Шифнера представлены в самоедском способе письма Кастрена.

Что касается общих отношений языка, свидетельства рассматриваемой работы подтверждают (хотя и не абсолютно) взгляды, которых придерживается настоящий автор, а именно: (1) что языки Кавказа в целом настолько близки к односложным, что их уместно называть малосложными; (2) что различие, проведенное Клапротом между мизджеджи и лезгинской группами, несостоятельно; обе принадлежат к одному классу, факт, которым филологическая этнография Кавказа, pro tanto, упрощается. По первому из этих пунктов Шифнер пишет, что избегание многосложных форм привело ко всякого рода сокращениям в языке; по второму — что то немногое, что он видел в лезгинской грамматике, побуждает его связать ее с чеченской. Следует, однако, добавить, что в отношении его односложного характера он утверждает, что краткость многих его слов обусловлена вторичным процессом; так что более старая форма языка была более многосложной, чем нынешняя.

Из основных деталей на первом месте стоит образование падежей существительных. Склонение личных местоимений выглядит следующим образом. С небольшим изменением оно является таким же, как и у обычного существительного.

SINGULAR.I.THOU.HE.
Nominativesoḥoo.
Genitivesaiḥaiox̣u.
——————oux̣.
——————ox̣uin.
Dativesonḥonox̣un.
——sona——oux̣na.
Instructiveasaḥox̣us.
——asaaḥaoxuse.
——————oux̣se.
Affectivesoxḥoxox̣ux.
Allativesogoḥogoox̣ugo.
——————oux̣go.
Elativesoxiḥoxioux̣xi.
——————ox̣xi (?).
Comitativesociḥociox̣uci.
——————oux̣ci.
——————ox̣ci (?).
Terminativesogomciḥogomcioux̣gomci.
Adessivesogohḥogoḥoux̣goḥ.
Ablativesogredahḥogredahoux̣gore.
——————oux̣goredah.
PLURAL.WE.YE.THEY.
Nominativewai'txosuobi.
Genitivewai'txaiṡuiox̣ri.
Dativewain'txonṡunox̣arn.
——————suna——
Instructivewaia'txoaiṡox̣ar.
——————aṡiox̣ra.
Affectivewaix'txoxṡuxox̣arx.
Allativewaigo'txogoṡugoox̣argo.
Illativewailo'txoloṡuloox̣arlo.
Elativewaixi'tzoxiṡuxiox̣arxi.
Comitativewaici'txociṡuciox̣arci.
Adessivewaigoh'txogohṡugoḥox̣argoḥ.
Inessive(c.)wailoh'txoloḥṡuloḥox̣arloḥ.
Ablative(c.)waigre'txogreṡugreox̣argore.
————————ox̣ardah.
Elative(c.)wailre'txolreṡulreoḥarlore.
Conversivewaigoih'txogoihṡugoihoḥargoih.

То, что некоторые из этих форм не являются истинными флексиями, а представляют собой присоединенные предлоги, быстро излагается в тексте. Если это так, то вполне вероятно, что у другого автора или в другом диалекте количество падежей будет варьироваться. Во всяком случае, указан агглютинативный характер языка. Числительные —

CARDINAL.ORDINAL.
1.chaduihre.
2.ṡisilǵe.
3.x̣ox̣alǵe.
4.ahewdhewloǵe.
5.ṗxipxilǵe.
6.jeṫxjeixloǵe.
7.worlworloǵe.
8.barlbarloġe.
9.ississloġe.
10.ittittloġe.
11.cha-ittcha-ittloġe.
12.si-ittsi-ittloġe.
19.tqeexçiqeex̣cloġe.
20.tqatqalġe.

Это слово автор связывает со словом tqo = также, снова (auch, wiederum), как если бы это было 10 удвоенное, чем оно, скорее всего, и является. Точно так же tqeexç — это один от двадцати = undeviginti:—

100 =ṗxauztqa = 5 × 20.
200 =içatatq = 10 × 20.
300 =ṗxiiæatq = 12 × 20.
400 =tqauziq = 20 × 20.
500 =tqauziġ ṗxauztqa = 20 × 20 + 100.
1000 =sac tqauziqa icaiqa = 2 × 400 + 200.

Самые распространенные признаки множественного числа — -i и -si, последнее = is в чеченском. Суффиксы -ne и -bi, последний из которых встречается в лезгинском, как утверждается, имеют грузинское происхождение. Однако никакой причины против того, что они являются туземными, не приводится.

В глаголах самая простая форма (как обычно) — повелительное наклонение. Добавьте к этому -a, и вы получите инфинитив. Признак условного наклонения — ḥe или ḥ; сослагательного — ḷe или ḷ.

Времена таковы:—

(1) Настоящее, образованное путем добавления -a или -u к корню: т.е. к форме повелительного наклонения, и изменения гласного.

(2) Имперфект, путем добавления -r к настоящему времени.

(3) Аорист, образованный путем добавления -r к

(4) Перфект; образование которого прямо не приводится, но который, как говорят, отличается от настоящего времени тем, что не меняет гласный. Однако у нас есть формы xet = находить, xeṫi = нашел; (перфект) xetin = нашел (аорист). От причастия перфекта образуется

(5) Плюсквамперфект путем добавления -r.

(6) Будущее время — либо то же самое, что и настоящее, либо его модификация.

Я привожу названия этих наклонений и времен так, как нахожу их. Язык латинской грамматики, вероятно, был скопирован слишком близко.

Первое и второе лица образуются путем присоединения местоимений либо в именительном, либо в инструктивном падеже. То, что косвенная форма местоимения должна появляться в личной флексии глаголов, — это не более чем то, чего мы все, будучи знакомы с исследованиями покойного г-на Гарнетта, ожидали. В то же время следует помнить о том, насколько инструктивные и именительные формы схожи. Пусть любая из них будет присоединена; и, будучи так присоединена, претерпит (при определенных условиях) определенные модификации, и будет имитироваться двойное происхождение. То, что это так в примерах рассматриваемой работы, ни в коем случае не утверждается. Предполагается возможность того, что это так.

Причастие настоящего времени образуется на -in; например, dago = есть, dagu-in = едящий.

Причастие претерита заканчивается на -no; например, xac̣e = слышать, xac̣-no = услышанный.

Существуют вспомогательные глаголы и немалое количество эвфонических изменений; из которых одно, в особенности, заслуживает внимания. Оно связано с родом существительных. Когда определенные слова (прилагательные или так называемый глагол-связка) следуют за определенными существительными, они меняют свое начало. Так, ḥaṫxleen w a = пророк есть, ḥaṫxleensi b a = пророки есть, waṡo w a = брат есть, waṡar b a = братья есть.

Опять же — naw j a = корабль есть, nawr j a = корабли есть; bstiuno j a = жена есть, bstee d a = жены есть.

Говорят, что это указывает на род, но откуда мы знаем, что такое род? Сами слова не имеют ни формы, ни флексии, которые бы указывали на него. Скажем, что вместо рода это означает пол, т.е. что рассматриваемые изменения регулируются естественными, а не грамматическими характеристиками. Мы все еще обнаруживаем, что слово naw считается женского рода — женского и неодушевленного. Это, однако, грамматическое, а не естественное, половое различие — «das weibliche Geschlecht wird bey unbelebten Gegenständen auch im Plural durch j-, bei belebten durch a ausgedrückt». Затем следуют только что приведенные примеры. Откуда, однако, мы знаем, что эти слова женского рода? Представляется, что объяснение этого очень интересного начального изменения еще предстоит дать. Оно, однако, напоминает нам практику более чем одного языка, кельтского, волофского, кафрского и нескольких других африканских языков, где изменение является начальным, хотя и не всегда по одному и тому же принципу.

Так же и деление объектов на одушевленные и неодушевленные напоминает нам некоторые африканские и многочисленные американские языки.

Такова заметка о первой из мизджеджи или чеченских (мы можем сказать лезгинских) форм речи, грамматическая структура которых была исследована; заметка, которая вызывает вопрос относительно их родственных связей и классификации.

Склонение указывает на угорский, или финский, класс языков; с которыми не только чеченский, но и все другие языки Кавказа, как давно известно, имеют разнообразные родственные связи. Сходство, однако, может быть более кажущимся, чем реальным. Так называемые падежи могут быть комбинациями существительных и предлогов, а не истинными флексиями, и терминология может быть более угорской по форме, чем по существу. Даже если значения падежей будут одинаковыми, это мало что докажет. Два языка, выражающие данное количество отношений, которые могут существовать между двумя существительными, как правило, будут выражать одно и то же. Падежи — это родительный, дательный и тому подобные во всем мире — и это независимо от какой-либо филологической близости между языками, в которых они встречаются. Степень, в которой они также являются каритивными, адессивными и тому подобными, еще предстоит исследовать.

Угорские родственные связи чеченского языка, таким образом, косвенные; именно с языками его непосредственного окружения он связан более непосредственно. В плане словарей списки «Asia Polyglotta» давно могли показать это. В плане грамматики доказательства все еще далеки от завершения. Грузинский язык, для которого Маджи дает не более шести падежей, имеет гораздо более скудное склонение, чем тушинский, по крайней мере, в том виде, в каком он здесь представлен. Черкесский, согласно Розену, еще беднее.

В глаголах общее сходство больше.

В местоимениях, однако, можно найти наиболее определенное сходство; как видно из следующих форм в черкесском:—

Ab = отец.

1.S-ab=my father.2.H-ab=our father.
W-ab=thy father. S'-ab=your father.
L-ab=his father. S-ab=their father.

К чему добавить—

Sa-ra=I.Ha-ra=we.
Wa-ra=thou.S'a-ra=ye.
Ui=he.U-bart=they.

Степень сходства здесь значительна. Помимо использования s для первого лица единственного числа, следует отметить s' во втором лице множественного числа. Так же следует отметить b и r в черкесском u-b-a-rt; оба из которых являются элементами множественного числа и в тушинском языке.

Наконец (как пункт общей филологии), двойные формы тушинских множественных чисел wai и tx̣o предполагают вероятность того, что они являются исключительными и инклюзивными; одно обозначает говорящего, но не лицо, к которому обращаются, другое — как лицо, к которому обращаются, так и лицо, которое говорит; множественные числа такого рода, как хорошо известно, распространены во многих более грубых языках.

О НАЗВАНИИ И НАРОДЕ ДАКИЙСКОГО ЦАРЯ ДЕЦЕБАЛА, С ЗАМЕТКАМИ ОБ АГАТИРСАХ И АЛАНАХ.

ПРОЧИТАНО В ЛОНДОНСКОМ ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ, 17 АПРЕЛЯ 1854 Г.

Текст Геродота помещает агатирсов в Трансильванию (там или около того). (См. Ф. У. Ньюман «О Скифии и окружающих странах согласно Геродоту», Труды Филологического общества, том i, стр. 77.)

Последующие авторы говорят о них как о народе, который раскрашивал (татуировал?) свои тела; обычный эпитет — picti.

Тот же эпитет применяется к гелонам; также населению Скифии Геродота.

Для точного знания местоположение агатирсов было слишком отдаленным — слишком отдаленным, по крайней мере, до даты дакийских войн; но сами дакийские войны в своих деталях чрезвычайно несовершенны, а в отношении авторитетных источников для них — неудовлетворительны.

Таким образом, есть все основания для того, чтобы народ в местности агатирсов оставался в неизвестности — в том же положении (скажем), что и гипербореи или жители Фулы.

Но нет никаких оснований предполагать исчезновение народа с таким названием; и нет оснований предполагать потерю его названия, будь то туземное или иное.

Следовательно, когда мы получаем детали о Дакии, мы можем разумно ожидать найти агатирсов.

Насколько мы должны ожидать найти их название неизмененным? Это зависит от населения, через которое классические писатели, будь то латинские или греческие, получили его. Теперь утверждается, что если мы найдем упоминание о них в V веке н.э., и это в отчете, касающемся Дакии и Паннонии, то среда, вероятно, была иной, чем та, через которую Геродот, среди греческих колоний Черного моря, получил свои сведения. Детали этого различия среды не очень важны, и их обсуждение было бы эпизодическим для данной статьи, если не неуместным. Достаточно заметить, что различие среды вероятно; и, как следствие этого, различие в форме названия.

Это предварительное и вводное замечание к следующему отрывку из Приска, которому мы обязаны отчетом об одном из посольств к Аттиле — Ὁ πρεσβύτερος ἧρχε τῶν Ἀκατζίρων καὶ τῶν λοιπῶν ἐθνῶν νεμομένων τὴν πρὸς τὸν Πόντον Σκυθικέν. Другая форма (также у Приска) — Ἀκατίροι. Их специально называют Akatiri Hunni. Форма Иордана — Acatziri.

Место за местом, это дает нам агатирсов Геродота так близко, как только можно ожидать; и название за названием делает то же самое: вывод заключается в том, что акатиры Приска являются потомками агатирсов Геродота. Конечно, доказательства любого рода миграции, вымирания или изменения названия со стороны рассматриваемого населения опровергли бы этот взгляд. Такие доказательства, однако, не были представлены, и настоящий автор не преуспел в их поиске, хотя и искал их.

Потомки, таким образом, агатирсов и предки акатиров могли составлять часть населения Дакии, когда Домициан и Траян сражались против Децебала; часть, которая могла быть большой или маленькой, слабой или могущественной, однородной с остальной Дакией или отличной от нее. Предполагая, что она была другой, она все равно могла поставлять солдат — даже лидеров. Сам Децебал мог так же легко принадлежать к агатирской части Дакии, как и к любой другой. Очень небольшое доказательство склонит чашу весов в таком неясном вопросе, как этот.

Теперь, ни немецкие, ни славянские диалекты не дают нам ни значения имени Децебал, ни какого-либо похожего имени. Оно стоит особняком в европейской истории. Где оно появляется? В истории турок. Первый известный царь турок носит то же имя, что и последний из даков. Дизабул (Διζαβούλος) был тем ханом турок Тартарии, к которому Юстиниан отправил посольство, когда авары вторглись в Восточную империю.

Это (как свободно признается) небольшой факт, если брать его отдельно; но этого не следует делать. Следует помнить о кумулятивном характере доказательств во всех подобных вопросах, а ценность малых фактов измерять тем, насколько они стоят особняком или подкрепляются совпадением других. В последнем случае они приобретают важность пропорционально взаимной поддержке, которую они оказывают друг другу; ценность любых двух всегда более чем вдвое превышает ценность каждого, взятого по отдельности.

С другой стороны, каждый должен опираться на какое-то отдельное существенное доказательство. Сказать, что Децебал был агатирсом, потому что агатирсы были турками, и что агатирсы были турками, потому что Децебал был одним из них, — незаконно. В каждом случае должны быть какие-то особые доказательства, малые или большие.

Теперь доказательство того, что агатирсы были турками, заключается в степени, в которой (а) они были скифами (сколотами), и (б) скифы (сколоты) были турками; — ни один из этих фактов не является ни общепризнанным, ни общеотрицаемым. Настоящий автор, однако, придерживается тюркского характера агатирсов на основаниях, полностью независимых от чего-либо в настоящей статье; действительно, предположение, что акатиры — это агатирсы, принадлежит не ему, а Цейссу. — (См. Die Deutschen und die Nachbarstämme, v. Bulgari, стр. 714.)

Если Агатирсы — это Акациры в каком-то более древнем источнике, то как это слово звучит в более новом? Ибо таковое, вероятно, существует. Слово в слово, оно, вероятно, то же самое, что и «хазар» — название для несомненно тюркского племени, которое впервые встречается у Феофана: «Τοῦρκοι ἀπὸ τῆς ἐώας οὓς Χαζάρους ὀνομάζουσιν». Это 626 год н. э. Однако неясно, одни и те же ли это народы. Существуют определенные трудности в предположении, что они были абсолютно идентичны.

Впрочем, это и не обязательно. У великого племени, подобного так называемым тюркам, могло быть более одного подразделения. Более того, так могли называть и не тюркские народы, при условии, что по соседству с ними находилось какое-либо тюркское население, которое их так называло. И даже больше. Это слово может быть в ходу и в настоящий момент, хотя, конечно, в видоизмененной форме. Предположим, что это был тюркский перевод слова pictus; или, вернее, предположим, что слово pictus является латинским переводом слова Агатирс (Акацир): каким был бы вероятный результат? А именно таким, что везде, где по соседству с каким-либо представителем великого тюркского племени находилось «раскрашенное» (или «татуированное») население, могло возникнуть это название или нечто подобное. Пусть будет так. Если представители одного и того же тюркского племени находились далеко друг от друга, то соответствующие раскрашенные или татуированные народы, также находящиеся далеко друг от друга, могли принять одно и то же название.

Детали, предложенные в ходе этого критического анализа, могут стать темой другой статьи. В настоящей работе автор предлагает новое наблюдение — наблюдение относительно народа, часто ассоциируемого с агатирсами, а именно гелонов. Видя, что у нас есть такие формы, как Unni (греческая форма — Οὖννοι, а не Οὗννοι) и Chuni (= гунны); Arpi и Carpi; Attuarii и Chattuari и т. д.; и видя близость между звуками g и k, он полагает, что слово «гелоны» может принимать другую форму и начинаться с гласной (Elôni, Alôni). Видя, что их местоположение почти совпадает с местоположением аланов более позднего периода; видя, что средний слог в слове Alani (по крайней мере, у одного автора) долгий — ἀλκήεντες Ἀλαῦνοι; видя, что Геродот, который упоминает гелонов, не знает аланов, тогда как авторы, описывающие аланов, не упоминают (за одним исключением, о котором будет сказано ниже) гелонов, он отождествляет эти два народа, гелонов и аланов, или наоборот. Он выводит нечто большее из этого корня l—n (λ—ν). Пусть название аланов дошло до греков Причерноморья через два разных диалекта какого-то промежуточного языка; пусть форма, которую оно приняло в греческом языке, была в одном случае парисиллабической (равносложной), а в другом — импарисиллабической (неравносложной), и мы получим два множественных числа: одно на -οι, как Γέλωνοι, Ἄλαυνοι, Ἄλανοι, и другое на -ες, как Γέλωνες, Ἄλαυνες, Ἄλανες — возможные и даже вероятные модификации исходного названия, каким бы оно ни было. Теперь, имя за именем, Ἄλανες очень близко к Ἕλληνες; и в этом сходстве может крыться объяснение утверждения Геродота о существовании неких «скифских эллинов» (ἑλληνες Σκυθαι) — IV. 17. 108.

Если это так, то эти «скифские эллины» были аланами.

Исключение, упомянутое несколькими строками выше, из факта, что только один автор упоминает и гелонов, и аланов, можно найти у Аммиана Марцеллина (XXXI. 2. 13. 14). Отрывок слишком длинный, чтобы его цитировать. Однако ясно, что в то время как об аланах он говорит на основании собственных знаний, гелоны привнесены им из книжных знаний, т. е. из Геродота.

ПРИМЕЧАНИЯ.

Примечание 1.
Любые свидетельства миграции, исчезновения или смены названия со стороны рассматриваемых народов опровергли бы эту точку зрения. Подобных доказательств представлено не было и т. д. — Более полное рассмотрение вопроса, затронутого в этом утверждении, можно найти в «Словаре греческой и римской географии» д-ра У. Смита в статьях Hunni, Scythia и Sarmatia.

Примечание 2.
Детали, предложенные в ходе этого критического анализа и т. д. — Они сводятся к тому, что в слове «агатирсы» мы получаем раннюю тюркскую лексическую единицу, история которой довольно любопытна. В настоящий момент она существует в Англии, попав туда через Венгрию. Она существует в Сибири, на самой границе с Америкой.

Это английское слово «гусар» (Hussar) = «хазар» (Khazar). Здесь мы имеем его в сокращенной форме.

Это сибирское слово «юкагир», «юкажир» или «юкаджир».

«Собственное» название юкагиров Сибири — «андон домни». Коряки называют их «атал». Их другие соседи — тюрки-якуты. Отсюда вероятно, что термин «юкагир» (также «юкаджир») восходит к якутскому языку. Если это так, то его вероятное значение такое же, как у корякского «атал», что означает «пятнистый». Оно применяется к юкагирам из-за их одежды из пятнистых оленьих шкур.

Теперь, к югу от этих самых якутов, которые, как предполагается, называют андон домни именем «юкагиры» (или «юкаджиры»), живет племя тунгусов. Их называют «чаподжир» — но не они сами себя. Кем? Кем-то, кто, скорее всего, является якутами. Почему? Потому что они делают себе татуировки. Если это так, то вероятно, что «юкаджир» и «чаподжир» — это одно и то же слово; во всяком случае, для него было предложено правдоподобное значение в правдоподобном языке.

Пусть оно, таким образом, рассматривается как тюркское слово, означающее «пятнистый», «татуированный», «раскрашенный» — предварительно. Оно может появиться в любой части тюркского ареала, при условии, что по соседству найдется какой-либо народ, к которому применимо одно из трех предыдущих прилагательных. Оно может появиться также в любом состоянии любой тюркской формы речи. Но существуют тюркские формы речи, столь же далекие от Лены и Тунгуски, как Сирия или Константинополь; и существуют тюркские лексические единицы, столь же древние, как Геродот. Одной из них, как полагает автор, является слово «агатирсы», поскольку имеются особые доказательства того, что народ, так называемый, был либо сам тюркским, либо находился на тюркской границе. Теперь, агатирсов называют «раскрашенными» (picti) агатирсами; и читателю предлагается принять, что один термин является переводом другого — слова «агатирс» (также «акацир»), «юкаджир» и «чаподжир» являются одним и тем же. — Из книги автора «Коренные народы Российской империи».

О ЯЗЫКЕ ЛАНКАШИРА ПОД ВЛАСТЬЮ РИМЛЯН.

ПРОЧИТАНО В ИСТОРИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ ЛАНКАШИРА И ЧЕШИРА. 8 ЯНВАРЯ 1857 Г.

В настоящей статье используется преимущество местного характера Исторического общества Ланкашира и Чешира, чтобы сделать название графства особым текстом для общей темы. То, что применимо к Ланкаширу, применимо к любому графству в римской Англии.

Доктрина заключается в следующем: в Ланкашире в частности и в Англии в целом преобладающим языком в течение первых пяти веков нашей эры был не латинский, а британский.

Автор настолько далек от того, чтобы представлять это как нечто новое, что он вовсе не уверен, не является ли это почти прописной истиной. Он вовсе не уверен, что среди тех, к кому он обращается, найдется хоть один, кто сейчас придерживается или даже когда-либо придерживался противоположного мнения. Он прекрасно осознает, что выдающиеся авторитеты отстаивали обе стороны вопроса. Он сомневается лишь в том, в какой степени одна доктрина может преобладать над другой.

Если бы вопрос решался обращением к истории наиболее влиятельных мнений по этому поводу, мы бы обнаружили, что, ссылаясь на самых ранних и самых поздних из наших недавних исследователей, д-р Причард отстаивал бы одну сторону вопроса, а г-н Райт — другую. Статья последнего, будучи напечатанной в «Трудах Общества», лишь упоминается. Мнение д-ра Причарда передано в следующем отрывке: «Использование действительно родственных языков должно признаваться доказательством или, по крайней мере, сильным предположением о родстве рас. Исключения, действительно, могут встречаться при весьма специфических обстоятельствах в выводах, основанных на этом основании. Например, французский язык, вероятно, станет постоянным идиомом негритянского населения Сан-Доминго, хотя последние в основном африканского происхождения. Рабы, ввезенные из различных районов Африки, не имея общего идиома, приняли идиом своих хозяев. Но завоевание или даже плен при других обстоятельствах почти никогда не истребляли родной идиом какого-либо народа, если только после многих веков подчинения; и даже тогда, возможно, всегда оставались следы его существования. В Британии родной идиом нигде не был вытеснен римским, хотя остров находился в подчинении более трех веков. В Испании и Галлии нескольких веков римского господства и пятнадцати веков под властью германских и других современных династий оказалось недостаточно, чтобы полностью стереть древние диалекты, на которых говорили коренные народы до римского завоевания. Даже цыгане, которые веками бродили небольшими группами по Европе, до сих пор сохраняют свой первоначальный язык в форме, которую можно повсюду распознать» [13].

В целом, я думаю, что преобладающее мнение склоняется к тому, что языком римской Британии был латинский; во всяком случае, я уверен, что до того, как я очень внимательно изучил этот предмет, мои собственные взгляды были, по крайней мере, в этом направлении. «Каким был бы нынешний язык Англии, если бы нормандское завоевание никогда не произошло, аналогия Голландии, Дании и многих других стран позволяет нам определить. Он был бы таким, как сейчас. Каким он был бы, если бы саксонское завоевание никогда не произошло, — это вопрос, в котором гораздо больше спекуляций. Что касается Франции, Италии, Валахии и Пиренейского полуострова, все аналогии указывают в одном направлении. Они указывают на то, что первоначальный кельтский был бы вытеснен латинским языком завоевателей, и, следовательно, наш язык на более поздних этапах был бы ни британским, ни гэльским, а римским. Однако над этими аналогиями мы можем поразмышлять. Италия с самого начала была римской; Пиренейский полуостров был захвачен довольно рано; никакой океан не отделял Галлию от Рима; а война против предков валахов была войной на истребление» [14].

В этих предварительных замечаниях мы находим достаточную причину для того, чтобы специально заняться этим вопросом; не как первооткрыватели какой-то новой истины и не как те, кто хотел бы исправить некую общую ошибку, а скорее в судебном настроении и с намерением спросить: во-первых, насколько фактические доказательства (в ту или иную сторону) являются убедительными; во-вторых, в какую сторону (предполагая, что они неубедительны) склоняется презумпция; и в-третьих, что следует в порядке вывода из каждой из противоположных точек зрения.

Каковы утверждения классических писателей, последовавшие за покорением Британии, о том, что римляне, завоевывая провинцию, устанавливали свой язык? Я таких не знаю. Я, действительно, не знаю ни одного, предшествующего британскому завоеванию. Однако я вставляю это ограничение, потому что в случае, если таковые существуют, необходимо помнить, что они не были бы окончательными. Практика могла измениться в промежутке.

Есть ли что-то, приближающееся к такому утверждению? У Сенеки есть отрывок о том, что «где римлянин завоевывает, там он и обосновывается».

Но он завоевал Британию. Следовательно, он установил свой язык. Добавьте к этому, что там, где он устанавливал свой собственный язык, родной язык оказывался стертым. Следовательно, британцы вымерли.

Если так, то англы — когда они совершили свое завоевание — должны были вытеснить своим собственным английским языком латинскую, а не британскую форму речи.

Но является ли это законным выводом из рассматриваемого отрывка? Нет. Напротив, это заключение, ничем не оправданное посылками. Тем не менее, что касается внешних свидетельств, лучших посылок не найти.

Но в наших рассуждениях есть еще один элемент. По крайней мере, в четырех крупных районах — на Пиренейском полуострове, во Франции, в Граубюндене и в Дунайских княжествах — нынешний язык является производным от латинского, который, несомненно и неоспоримо, был привнесен римским завоеванием. Из таких ясных и известных примеров рассуждение от темного к неизвестному является законной аналогией, и вывод заключается в том, что Британия была тем же, чем были Галлия, Реция, Испания и Дакия.

В этом мы имеем вторую причину того, что многие, вслед за Арнольдом, придерживаются мнения, что, за исключением частного случая Греции, римский мир в целом, на дату распада Империи, был латинским в отношении своего языка. Во всяком случае, Британия обоснованно считается находящейся в той же категории, что и Дакия — страна, завоеванная позже.

С другой стороны, однако, существуют следующие соображения.

I. Во-первых, завоевание англов было постепенным; настолько постепенным, что дает нам представление о характере завоеванного населения. Был ли этот характер (в языке) латинским? Нет никаких доказательств того, что это было так. Но есть ли доказательства того, что он был британским? Немного. Сколько именно, будет рассмотрено далее.

II. Во-вторых, завоевание англов было (и остается) неполным; поскольку до сих пор существуют определенные остатки более раннего и неанглийского населения. Являются ли они латинскими? Решительно нет; напротив, они британские — свидетельством тому нынешние британцы Уэльса и почти британские корнуольцы, которые сейчас являются британцами по крови, а до последнего столетия были, более или менее, британцами и по языку.

Но это еще не все. Был третий район, который медленно становился английским, а именно: часть горного района Камберленда и Уэстморленда. Чем он был до того, как стал английским? Не римским, а британским.

Опять же — было время, когда Монмутшир, вместе (несомненно) с некоторой частью прилегающих графств, находился в той же категории в отношении своего неанглийского характера, что и Уэльс. Чем он был в отношении языка? Не римским, а британским.

Опять же — mutatis mutandis. Девоншир был для Корнуолла тем же, чем Монмут для Уэльса. Был ли он римским? Нет — напротив, британским.

Теперь скажем, ради аргументации, что Корнуолл, Уэльс и Камберленд вообще никогда не были римскими и, следовательно, ничего не доказывают в вопросе о внедрении латинского языка. Но можем ли мы сказать, даже ради аргументации, что Девон и Монмут никогда не были римскими? Разве, напротив, Девон, по крайней мере, не был чрезвычайно римским, как показывает важность Иски Думнонийской, или Эксетера?

Или скажем, что нынешнее население Уэльса не является представителем древних обитателей этой части Британии, а, напротив, происходит от неких иммигрантов из более восточных и менее гористых частей Англии. Я не придерживаюсь этой доктрины. Однако, допуская ее ради аргументации — откуда взялись нынешние валлийцы, если не из той части Англии, где говорили на британском, а не на латинском? Британский должен был быть где-то; и, вероятно, британский, исключающий латинский.

История святого Гутлака из Кройланда хорошо известна. Она гласит, что, будучи потревоженным однажды ночью ужасным воем, он был серьезно встревожен, полагая, что воющими могут быть «британцы». Однако, выглянув наружу, он обнаружил, что это были всего лишь дьяволы — чем он был утешен, ибо британец был хуже, чем они. Теперь, чем позже мы датируем эту апокрифическую историю, тем больше она говорит в пользу того, что британцы были в Линкольншире долгое время после завоевания англов. И все же Линкольншир (за исключением той части, где были датчане) должен был быть одной из самых английских частей Англии. Во Франции, Испании, Португалии, Граубюндене, Валахии или Молдавии такие дьяволы, как у святого Гутлака, были бы римлянами.

Таким образом, в том виде, в каком аргумент существует сейчас, у нас есть следы британского в противовес английскому, но нет следов латинского в подобном противопоставлении.

Давайте теперь посмотрим на аналогии, а именно: Испанию (включая Португалию), Францию, Швейцарию и Дунайские княжества; во всех из них у нас было аборигенное население и римское завоевание, во всех из них также у нас было третье завоевание, последовавшее за римским — точно так же, как в Британии у нас была тройная серия: (A) коренные британцы, (B) римские завоеватели, (C) англы.

Что мы находим? Во всех, кроме Швейцарии, остатки первоначального языка; во всех, без исключения, остатки языка населения, которое завоевало римлян; во всех, без исключения, что-то римское.

В Британии мы не находим ничего римского; напротив, только первоначальный язык и язык третьего населения.

Я утверждаю, что это сильное primâ facie доказательство в пользу того, что латинский никогда не был общим языком Британии. Если бы это было так, ареал завоевания англов должен был бы точно совпадать с ареалом латинского языка. Вероятно ли это? Я признаю, что это отнюдь не маловероятно. Тот же практичный характер английских частей Британии (в отличие от валлийских, корнуольских и камбрийских), который сделал завоевание определенной части острова легким для римлян против британцев, мог сделать его легким для англов против римлян; и наоборот, непрактичный характер Уэльса, Корнуолла и Камберленда, который защищал британцев от их первых захватчиков, мог сделать то же самое для них против вторых. Если так, то два ареала иностранного завоевания совпали бы. Я ни в коем случае не недооцениваю этот аргумент.

Почти излишне говорить, что точные условия, при которых Британия была покорена, не были условиями никакой другой римской провинции.

Что касается Испании, римская оккупация была ранней, начавшись задолго до оккупации Северной и Центральной Галлии, начавшись во время Пунических войн и став достаточно устоявшейся ко времени Августа, чтобы привлечь внимание Страбона в силу цивилизации, которую она развила. В Испании, таким образом, был приоритет во времени, чтобы объяснить любое необычайное количество римских влияний.

Галлия, за исключением более ранних приобретений в Нарбонне, была завоеванием одного из самых решительных завоевателей. Число врагов, которых Цезарь перебил, оценивается в 1 000 000 человек. Не зная оснований этого расчета, мы можем с уверенностью сказать, что его кампании носили в высшей степени разрушительный характер.

Завоеватели бревнов, генаунов и подобных обитателей тех частей Швейцарии, где сейчас говорят на ретороманском языке (латинского происхождения), были людьми схожей энергии. Ни Друз, ни Тиберий не щадили врага, который сопротивлялся. Оба были людьми, которые «создавали пустыню и называли ее миром».

То, что завоевание Дакии Траяном носило такой же радикальный и решительный характер, почти несомненно.

Теперь, доказательства того, что завоевания остальных провинций были подобны завоеваниям только что отмеченных провинций, отнюдь не сильны. В то же время следует признать, что аналогия, установленная четырьмя такими странами, как Галлия, Испания, Швейцария и Молдавия-Валахия, убедительна. В какой степени были романизированы Африка, Паннония, Иллирик, Фракия и Мёзии? Об Азии? Я ничего не говорю. Она была достаточно греческой, чтобы находиться в той же категории, что и сама Греция, а в самой Греции, как мы знаем, не предпринималось попыток посягнуть на язык.

Африка была латинской в своей литературе; и, в более поздний период, преимущественно латинской в своем христианстве. Но доказательств того, что разговорным языком был латинский, нет, а предположения неблагоприятны. Берберский язык нынешних коренных племен всего района между Египтом и Атлантикой, безусловно, очень древний; общеизвестный факт, что в нем многие названия в географии классической Африки являются значимыми. Теперь он распространен по всей стране без различия. Также он не показывает никаких заметных признаков латинского смешения. Также нет следа или тени следа какой-либо формы речи латинского происхождения во всем Тунисе, Триполи, Алжире или Марокко.

В Паннонии и Иллирике такое же отсутствие какого-либо языка латинского происхождения очевидно. Паннония и Иллирик имели более чем среднее количество последующих завоевателей и обитателей — готов, гуннов, аваров, болгар, славян, венгров, немцев. То, что словацкий на севере и далматинские формы сербского на юге представляют собой родные языки, общепризнано — сейчас, если не давно. Они, таким образом, выжили. Почему же тогда не латинский, если он когда-либо пустил корни?

Что касается Фракии, то вполне возможно, что она могла быть, по крайней мере в своих городах, достаточно греческой, чтобы находиться в той же категории, что и собственно Греция. Я говорю, что это вполне возможно. В действительности, однако, она скорее противопоставлялась Греции, чем классифицировалась вместе с ней. Одно, однако, несомненно: сельский район вокруг Константинополя никогда не был районом, в котором латинский был разговорным. Если бы это было так, этот факт вряд ли остался бы незамеченным или не оказал бы влияния на однозначно греческую метрополию Восточной империи.

Если доктрина о том, что Фракия могла быть достаточно греческой, чтобы запретить внедрение латинского, сомнительна, то представление о том, что Мёзии были таковыми, несостоятельно. И все же латинский, по-видимому, никогда не был разговорным ни в одной из них. Если бы это было так, он, вероятно, удержал бы свои позиции, особенно в непрактичных горах и лесах Верхней Мёзии или современной Сербии. И все же где есть хоть след его? Из всех римских провинций Сербия или Верхняя Мёзия кажется той, в которой доказательства вытеснения родного языка и развития латинской формы речи находятся на минимуме, и пример Сербии — это тот, на котором лучше всего основывается аналогичный случай Британии.

Недостаточность текущих доводов в пользу того, что современный сербский язык является недавним нововведением, была рассмотрена мной в другом месте.

Теперь перейдем к упоминанию текста, который всегда привлекает внимание этнологического филолога, когда он занимается английским периодом истории нашего острова. Он относится к середине восьмого века, эпохе достопочтенного Беды, из чьих трудов он взят. Я привожу его in extenso. Он гласит: «Hæc in presenti, juxta numerum librorum quibus lex divina scripta est, quinque gentium linguis, unam eandemque summæ veritatis et veræ sublimitatis scientiam scrutatur et confitetur; Anglorum, videlicet, Brittonum, Scottorum, Pictorum et Latinorum quæ meditatione scripturarum, cæteris omnibus est facta communis» [15].

То, что латинский здесь — это латинский язык церковного, а не имперского Рима, латинский язык Священного Писания, а не классических писателей, латинский язык написанной книги, а не Lingua Rustica, подразумевается контекстом.

Если бы это, однако, подвергалось сомнению, то следующий отрывок, который делает языки Британии только четырьмя, является окончательным: «Omnes nationes et provincias Brittanniæ, quæ in quatuor linguas, id est Brittonum, Pictorum, Scottorum et Anglorum divisæ sunt, in ditione accepit» [16].

Именно на первом из этих двух утверждений Беды основан следующий отрывок из Уинтона.

Cronykil, I. xiii, 39.

Of Langagis in Bretayne sere

I fynd that sum tym fyf thare were:

Of Brettys fyrst, and Inglis syne,

Peycht, and Scot, and syne Latyne.

Bot, of the Peychtis, is ferly,

That ar wndon sá hályly,

That nowthir remanande ar Language,

Næ' succession of Lynage:

Swá of thare antiqwytè

Is lyk bot fabyl for to be.

Но латинский язык Священного Писания мог быть и латинским языком повседневной жизни. Вряд ли. Изменение от письменного к разговорному языку было слишком велико для этого. Каким был бы последний, мы можем сделать вывод. Это было бы что-то вроде следующего: «Pro Deo amur et pro Xristian poblo et nostro commun salvament d'ist di en avant, in quant Deus savir et poder me dunat, si salvarai eo cist meon fradre Karlo, et in ajudha et in cadhuna cosa, si com om per dreit son fradre salvar dist, in o quid il me altresi fazet: et ab Ludher nul plaid nunquam prindrai uni, meon vol, cist meon fradre Karle in damno sit».

Это клятва императоров Карла и Людовика, сыновей Карла Великого, как она была принесена первым в 842 году н. э. Она более поздняя по дате, чем время Беды, примерно на столетие; будучи на Lingua Rustica Франции. Тем не менее, это хороший образец различия между разговорными языками стран, которые когда-то были римскими провинциями, и письменным латинским. Действительно, это был не латинский, а романский; и, таким же образом, любая разговорная форма речи, используемая в Британии, но римского происхождения, была бы также романской.

Заключение, которое предлагает настоящее замечание, заключается в следующем:

Что свидетельства авторов не говорят ни в ту, ни в другую сторону.

Что предположения в пользу латинского, которые возникают в случаях Галлии, Испании, Реции и Дакии, отнюдь не окончательны.

Что выводы из самых ранних, а также самых поздних данных об условиях английской Британии, выводы из завоевания англов и выводы из нынешнего языка Уэльса решительно направлены против латинского.

Мне, возможно, будет позволено закончить ссылкой на статью, уже упомянутую как представленную настоящему Обществу г-ном Райтом. Она сводится к тому, что латинский язык господствовал не только в Англии, но и в Уэльсе под римским владычеством; нынешний валлийский язык является недавним нововведением из Арморики.

То, что население было неоднородным, несомненно, поскольку римские легионеры были в значительной степени не римлянами. Также несомненно, что внутри острова в ранний период было немалое количество тевтонской крови. Несомненно также, что название «британец» имело разные применения в разное время.

Если так, то разница между г-ном Райтом и мной в отношении однородности или неоднородности британского населения — это лишь вопрос степени.

Что касается конкретного факта, был ли британский или латинский язык разговорной формой речи, мы расходимся более решительно. То, что британский был неписаным и некультурным, верно; так что исключительное использование латинского для надписей — это только то, чего мы ожидаем. Отрицательный факт, что ни одного британского имени не было найдено в надписях, я ни в коем случае не недооцениваю.

Преобладание, однако, небританского населения и использование латинского в качестве разговорного языка — это доктрины, которые немногие несомненные факты нашей ранней истории скорее опровергают, чем подтверждают.

Основная трудность, с которой сталкивается гипотеза г-на Райта — и она действительно сталкивается с ней, — заключается в том, что сходство между валлийским и армориканским слишком велико, чтобы его можно было объяснить чем-то иным, кроме сравнительно недавнего разделения. Тем не менее, даже эта часть того, что можно назвать армориканской гипотезой, отнюдь не несовместима с доктриной настоящей статьи. Кельтский язык Арморики мог так же легко вытеснить более старый кельтский язык Британии (от которого, по гипотезе, он заметно отличался), как, предполагается, он вытеснил латинский.

Я не представляю себе, чтобы это было так; действительно, я вижу причины против этого, возникающие из применения собственной линии критики г-на Райта.

Я думаю, отнюдь не маловероятно, что аргумент, который дает нам уничтожение британцев Британских островов, может также дать нам уничтожение галлов Галлии. Почему Арморика должна была быть более кельтской, чем Уэльс? И все же, если это было не так, откуда взялся армориканский язык Уэльса? Я выдвигаю эти возражения ради стимулирования критики, а не с целью решения отнюдь не легкого вопроса.

КЕЛЕНОНЕЗИЯ.

Даты четырех статей об этой части мира показывают, что первая предшествовала самой ранней из трех других на целых четыре года; факт, который необходимо учитывать, когда рассматривается филологическая этнография Новой Гвинеи и островов к югу и востоку от нее. Словари каждого из авторов, проиллюстрированные в статьях 2 и 3, более чем удвоили наши предыдущие данные — Джукс иллюстрировал язык островов между Новой Гвинеей и Австралией, Макгилливрей — языки Луизиадского архипелага.

То, что в основе № 1 лежала гипотеза, очевидно. Также нет особых сомнений в том, что эта гипотеза неверна.

В 1843 году я придерживался мнения, что по всей Океании существовало более старое население с более грубыми нравами и более темным цветом кожи, чем у малайцев, собственно полинезийцев и родственных им народов; что по мере того, как последние распространялись по островам своего нынешнего обитания, аборигены вытеснялись вглубь страны; что в Австралии, Тасмании, Новой Гвинее и т. д. первоначальная черная раса оставалась нетронутой.

Этот взгляд привел к двум предположениям — оба неточны:

1. Что более грубые племена, как таковые, скорее всего, были негритосскими;

2. Что языки негритосских племен будут родственными друг другу.

Взгляд, которого я придерживаюсь сейчас, будет представлен в будущем сообщении.

О ЯЗЫКАХ НЕГРИТО.

ПРОЧИТАНО В ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ.

 10 ФЕВРАЛЯ 1843 Г.

Под термином «негрито» понимаются те племена азиатских и австралийских островов, которые по одному или нескольким своим физическим признакам отходят от типа народов в своем окружении и приближаются к типу африканских. Это слово более всеобъемлющее, чем «арафура», «андаманцы» или «папуасы», и менее всеобъемлющее, чем «негр».

Из местностей проживания негрито наиболее западными являются —

Андаманские острова. — Словарь, собранный лейтенантом Р. Х. Коулбруком, появляется в «Азиатских исследованиях», том IV, стр. 410. Местное название — «минеопи». Историческое упоминание о них появляется еще в девятом веке, в «Путешествиях двух арабов», переведенных Рено.

Никобарские и Карникобарские острова. — Утверждается, что на самом большом из них, во внутренних районах, можно встретить чернокожих. Текущее утверждение относительно языка остальных этих островов заключается в том, что карникобарский — пегуанский, а никобарский — малайский. — «Азиатские исследования», III, 303.

Малакка. — Саманги внутренних районов — негрито. Единственный словарь их языка см. в «Индийском архипелаге» Кроуфорда или в «Новом азиатском журнале» Клапрота, XII, 239, где словарь Кроуфорда перепечатан без указания авторства. Оранг-бенуа — не негрито; не являются негрито и джоконги. О тридцати словах на последнем языке см. Томаса Раффлза в «Азиатских исследованиях», XII, 109. В этом списке двенадцать слов, как показал Раффлз, являются малайскими, и Гумбольдт утверждает то же самое еще о двух. Остальные шестнадцать могут быть или не быть негритосского происхождения. Саманги — это оранг-удаи. — Гумбольдт, «О языке кави».

Суматра. — Батаки Суматры — малайцы, а не негрито (Марсден, «Суматра», стр. 203, и Рьенци, «Океания», том I). Суматранский язык в «Журнале» Паркинсона (стр. 198) — это арабский язык Ачеха. Истинными негрито Суматры, по-видимому, являются,

1. Оранг-кубу. — Утверждается, что их довольно много между Палембангом и Джамби. — Марсден, «Суматра», стр. 35.

2. Оранг-гугу — которых суматранцы из Лабуна описывают как более похожих на орангутанов, чем на людей. — Марсден, «Суматра», стр. 35. Рьенци утверждает, что видел образцы оранг-гугу (Gougon). Он говорит, что они происходят из Палембанга и Менангкабау, и называет их Pithecomorphi.

Об историческом упоминании еще в 960 г. н. э., вероятно, относящемся к чернокожим Суматры, см. Клапрота в «Новом азиатском журнале», XII, 239.

Борнео. — Бияжуки Борнео — не негрито, а малайцы («Индийский архипелаг» Кроуфорда); не являются негрито и даяки. Утверждение Марсдена и Лейдена состоит в том, что даяки «белее», чем остальные туземцы Борнео; и замечание более чем одного путешественника заключается в том, что даяки Борнео выглядят как жители Южных морей посреди более темного населения. Являются ли маруты, идонги, тидонги или тирунги севера Борнео негрито? В «Океании» Рьенци есть словарь Борнео, который озаглавлен «Даяк, марут и идаан», причем три термина рассматриваются как синонимы. Все слова этого словаря — малайские. То, что на Борнео есть негрито, весьма вероятно, но от их языка мы обладаем лишь одним словом, «apün», отец [17] (и то более чем сомнительным); в то время как об их названии мы ничего не знаем; а что касается их местоположения, у нас есть только утверждение Коллфа, что на севере Борнео чернокожих можно встретить на горе Кинабалу; утверждение, однако, слегка измененное тем фактом, что он называет их идаанами или марутами (см. перевод Эрла «Путешествие Дорги», стр. 417). Сравните название «идаан» на Борнео с названием «оранг-удай», применяемым к некоторым грубым племенам в Малакке.

Острова Сулу. — Существуют положительные утверждения, что на Сулу есть негрито. Там также есть малайцы; как можно видеть в словаре Сулу в «Океании» Рьенци, том I.

Манильские острова. — Остров Негрос свидетельствует о своем населении своим названием. Эрвас называет его папуасами Филиппин. На Панае живут самые черные из филиппинских негрито. Рьенци назвал бы их Melanopygmæi. На Бохоле, Лейте и Самаре есть негрито (Лафонд Люрси, II, 182.); также на Кагаяне (Лафонд Люрси, II, 182.); также на Капуле или Абаке (Эрвас). Для двух главных островов существуют: 1-е. На Минданао два диких племени, населяющих внутренние районы, — банчилены и хиллуны. Доказательство того, что эти два племени являются негрито, наиболее сильно для хиллунов. Они — «Negros del Monte» испанцев (Эрвас, «Каталог языков»; Аделунг, I, 601). Рядом с Маривелесом живут игороты или эта (агта у Эрваса); и об этом у нас есть недавние и положительные свидетельства, во-первых, о том, что они являются негрито, а во-вторых, об отличии их языка от тагальского. — (Лафонд Люрси.) Во-вторых, на Лусоне замбалены Аделунга — негрито. Это чернокожие Пампанги. Чернокожих, населяющих другие части острова, называют игелотами; и гора Св. Матфея, недалеко от Манилы, является одним из их хорошо известных мест, а горы Илоко — другим. Здесь их посетил Лафонд Люрси. Они были все одинаковы, и все ростом менее четырех футов шести дюймов (французская мера). Италонены, калинги и майтимы — это названия, под которыми филиппинские чернокожие обычно описывались. Агта и майтим, как говорят, являются местными названиями. — Эрвас.

Формоза. — Формозский язык — малайский. Во внутренних районах, однако, согласно китайским отчетам, находятся: 1, тоуфаны; 2, киа-лао; 3, чан-чао-чан; 4, ланг-кхиао — аборигенные племена с негритосскими признаками, каждое из которых говорит на особом диалекте. — Клапрот, «Азиатские исследования».

Острова Рюкю. — Текущий язык Рюкю — японский (Клапрот, «Азиатские исследования»). Но помимо этого, Аделунг упоминает со слов отца Гобеля и Гозье, что во внутренних районах говорят на трех других языках, ни японском, ни китайском; и мы теперь, возможно, оправданы в том, что считаем, что в этих краях факт того, что язык является аборигенным, является primâ facie доказательством того, что он негритосский.

Ява. — Здесь доказательства существования аборигенного населения вообще сомнительны, а доказательства негритосских аборигенов полностью отсутствуют. О калангах см. «Историю Явы» Раффлза. Темный цвет кожи на острове Бали показывает темноту не негрито, а индусов; по крайней мере, таков взгляд Раффлза, противоположный взгляду Аделунга (Mith. I.). Нет никаких упоминаний о чернокожих на Энде (иначе Флорес), на Сумбаве или на острове Сандалвуд.

Саву. — Если Саву современных географов — это Пуло-Сабату Дампира, то во времена Дампира на Саву были чернокожие. Саву в «Журнале» Паркинсона — малайский.

Тимор. — На этом острове негрито были указаны Пероном. Фрейсине описывает их. У Лафонда Люрси был тиморский чернокожий в качестве раба. Из их языка он приводит четыре слова: manouc, птица; vavi, женщина; lima, пять; ampou, десять. Все они малайские.

Омбай. — В «Путешествии» Фрейсине туземцы Омбая описаны как имеющие оливково-черный цвет кожи, приплюснутые носы, толстые губы и длинные черные волосы. У Араго [18] мы находим краткий словарь, несколько слов которого являются малайскими, в то время как остальные не похожи ни на что ни в соседнем языке Тимора (по крайней мере, как известно по образцам Раффлза), ни в каком-либо другом языке, известном автору. На каком основании, если не считать их каннибализма, омбайцы были классифицированы вместе с новозеландцами, неизвестно. Доказательства, безусловно, взяты не из их языка.

Между Тимором и Новой Гвинеей мы собираем, либо из положительных утверждений, либо путем вывода, что, чистые или смешанные, негрито есть по крайней мере на следующих островах: 1, Ветта; 2, Кисса?; 3, Серватти?; 4, Летте?; 5, Моа?; 6, Рома?; 7, Дамма; 8, Лакор?; 9, Луан; 10, Серматта; 11, Баба; 12, Дааи; 13, Серуа; 14, восточные Арру; 15, Борасси. (Путешествие Коллфа; перевод Эрла.)

Язык важного острова Тимор-Лаут — малайский. Из разговора с моряком Форбсом, который был на острове в течение шестнадцати лет, автор узнал, что на Тимор-Лауте много чернокожих рабов, но нет чернокожих аборигенов.

Целебес. — В центре Целебеса и на севере есть негрито: жители называют их тураджы, а также арафуры: они говорят на простом диалекте и считаются аборигенами. (Раффлз, «История Явы».) Об этом языке у нас нет образцов. Менада Гаймара — это Менаду сэра Стэмфорда Раффлза, а Менаду Раффлза — малайский. («Путешествие Астролябии», Филология, II, 191.) Замечание, сделанное собирателем этого словаря Менаду, заключалось в том, что те, кто говорил на нем, были «белее», чем истинные бугисы, и что они выглядели как жители Южных морей, факт, ценный в теории о даяках, но не имеющий ценности при перечислении негрито.

Буру, Гаммен, Салавати, Баттента. — По каждому из этих островов у нас имеются достоверные сведения о существовании негритосов.

Гилоло. — В «Естественной истории» Лессона жители Гилоло классифицируются как негритосы, наряду с жителями Гаммена, Баттенты и др. То же самое утверждается в «Митридате», откуда следует, что на всех Молуккских островах, за исключением Амбойна и Тернате, во внутренних районах можно встретить негритосов. О Гебе см. далее.

Тити. — Острова Тити, упоминаемые Мирсом, или Джаутс (Jauts) / Аэау (Aeauw) из «Митридата», числом шестнадцать, являются негритосскими. (Мирс, «Путешествие», Аделунг.)

Оби. — Согласно Аделунгу, этот остров является негритосским.

Цель вышеизложенного состоит не столько в том, чтобы указать, где можно найти негритосов, сколько в том, где их следует искать. Поэтому многие из приведенных выше заметок указывают скорее на вероятное, нежели на фактическое их присутствие; и все утверждения относительно молуккских местностей, взятые из систематических трудов (и, следовательно, из вторых рук), подлежат одному исключению, а именно: тот факт, что племена, описываемые как арафура, хотя в современном языке и считаются негритосскими, таковыми не обязательно являются. Пример этого мы видели в так называемых арафура Менаду. То же самое относится к так называемым арафура Серама («Справочник по географии и этнографии Голландской Индии», П. П. Рорда ван Эйсинга, Амстердам, 1841; указано г-ном Гарнеттом), которые являются малайцами. В разделах, которые будут приведены ниже подробно, доказательства менее спорны.

Новая Гвинея. — Здесь почти нет никого, кроме негритосов; и здесь мы встречаем название «папуа». О папуасах следует говорить с осторожностью. Если судить по физическому строению, то в Новой Гвинее существуют две нации, если не больше: 1. Жители севера с курчавыми волосами, которые подразделяются на чистокровных папуасов и папуасов, рассматриваемых как результат смешения с малайцами (Ки, Гемар и Лессон в «Французских путешествиях»). 2. Жители юга с прямыми волосами, называемые французскими натуралистами арафура. Автор не смог определить, кого имели в виду под альфаки Ки («Путешествие Дюрвиля», IV, 746). К языку этих альфаки, возможно, относятся десять слов Лессона. Это числительные, и они, как и следовало ожидать, являются малайскими. Для юга Новой Гвинеи у нас нет даже ни одного словаря или хотя бы одного слова.

Вайгео. — Вайгео и Новую Гвинею часто путали; поэтому мы отложили разговор о последней до тех пор, пока не сможем рассмотреть и первую. Не вдаваясь в противоречивые свидетельства, можно констатировать, что существуют два словаря, в которых «рука» — kapiani, и три, в которых «рука» — bramine. К первому разделу мы относим: 1-й — словари корветов «Урания» и «Физика» под командованием Фрейсине в 1817, 1818, 1819 гг., как они приведены в «Повествовании» Араго (чертежника), стр. 275, английский перевод; и 2-й — неопределенный словарь Дентркасто. Дентркасто, находясь в Бони на Вайгео, видел некоторых чужеземцев, которые говорили на языке, сильно отличающемся от языка жителей этого острова; он предположил, что они прибыли из Новой Гвинеи. Теперь этот язык — вайгео Араго [19]; в то время как вайгео Дентркасто — это папуасский язык Араго. Среди словарей второго класса у нас есть словарь Равака Гемара, специально указанный (Voyage de l'Astrolabe, Philologie, т. II, стр. 153) как собранный на Раваке в Вайгео в 1818 году: здесь «рука» — bramine. Теперь словарь (о котором скоро будет упомянуто) новогвинейского папуасского языка Порт-Дори был собран во время экспедиции «Астролябии» тем же натуралистом, г-ном Гемаром. С этим словарем словарь Равака Гемара совпадает больше, чем с вайгео Араго и неопределенным словарем Дентркасто. Это составляет третий словарь для этих островов. Четвертый — словарь Порт-Дори Гемара (Voyage de l'Astrolabe, Philologie, II, 146). Пятый — словарь Вайгео Дентркасто (или Лабийярдьера). Он представляет тот же язык, что и вышеупомянутые, поскольку в нем «рука» — bramine, а не kapiani. Шестой словарь — утаната, из голландских источников (см. Trans. Geogr. Soc). Он сродни словарю Лобо. — Там же. Следующий — словарь Форреста. См. «Путешествие Форреста в Новую Гвинею». Таковы данные по Новой Гвинее и Вайгео. Словарь Далримпла будет рассмотрен далее.

Гебе. — Словарь Гебе «Астролябии» (Philologie, II, 157) — это Гебе из «Путешествия» Фрейсине 1818 года, когда он был собран Гемаром. Гебе Араго (под руководством Фрейсине) также приближается к Гебе Гемара. Согласно Д. Дюрвилю, Гебе — папуасский. Автор, однако, считает его малайским, хотя и было некоторое сходство с папуасским, поскольку многие малайские термины были общими для обоих этих диалектов.

От Новой Гвинеи на запад и юг негритосы уже не изолированы. Ниже перечислены негритосские острова или негритосские архипелаги:

1. Новая Британия; 2. Новый Ганновер; 3. Новая Ирландия; 4. Соломоновы острова; 5. Архипелаг Королевы Шарлотты; 6. Архипелаг Луизиада; 7. Острова Бугенвиля; 8. Бука; 9. Новая Джорджия; 10. Адмиралтейские острова — Йорк, Сэндвич, Портленд; 11. Архипелаг Санта-Крус; 12. Арсакиды; 13. Эспириту-Санто, или Новые Гебриды — Малликоло, Эрроманго, Танна, Эрронан, Аннатом; 14. Новая Каледония; 15. Варука, острова Блая и Бэнкса. — «Астролябия». Тикопийцы — не негритосы, а полинезийцы. — Voyage de l'Astrolabe.

Острова Фиджи. — На островах Фиджи физический облик туземцев наполовину негритосский и наполовину полинезийский. Здесь проходит восточная граница негритосов; то есть негритосских племен, существующих в настоящий момент.

Языки из только что приведенного списка известны нам благодаря следующим словарям.

Новая Ирландия и др. — Словарь гавани Картерет Гемара. — Voyage de l'Astrolabe, Philologie, II, 143.

Словарь Порт-Прален Дюрвиля, включенный в словарь залива Картерет Гемара. — Там же.

Так называемый словарь Новой Гвинеи Далримпла. Слово «так называемый» было использовано потому, что, если только на побережье Новой Гвинеи не было туземцев Новой Ирландии, словарь Далримпла является представителем папуасского языка. Он совпадает со словарями Дюрвиля и Гемара из Новой Ирландии: он был собран Схаутеном и Ле Мером. Это также «Новая Гвинея» Де Бросса.

Словари четырех небольших островов приведены Далримплом и Де Броссом, а именно: острова Мозес, Моа, острова Хорн и острова Кокос. Это словари Реланда (Diss. XI), на которые ссылается Аделунг.

Маниколо. — В архипелаге Королевы Шарлотты, или, возможно, среди Соломоновых островов, лежит остров, названием напоминающий один из Новых Гебридов. Дюрвиль назвал его Ваникоро, но капитан Диллон уверяет меня, что настоящее название — Маниколо. О языке, на котором здесь говорят, у нас есть словарь, собранный Гемаром на трех диалектах: ваникоро, танема и танеаноу. Voyage de l'Astrolabe, Philologie, II, 164.

Малликоло. — Остров Кука — это Малликоло. Глоссарий встречается в «Путешествиях Кука».

Танна. — Один словарь в «Путешествиях Кука».

Новая Каледония. — Короткий словарь у Кука. Более длинный — у Дентркасто и Лабийярдьера.

По Фиджи у нас есть несколько слов Кука, длинный словарь Гемара (Astrol. Phil. II, 136), портовые правила и рукописные переводы Священного Писания, которые дают нам полные и достаточные образцы языка. Чтобы рассматривать его как негритосский, необходимо исключить полинезийский элемент.

В этнографическом отношении Мадагаскар является азиатским; поскольку его язык, как известно со времен Реланда, — малайский. Для этого острова данные о физическом облике указывают на две или более расы, но данные о языке — только на одну.

Австралия. — На этом острове у нас есть словари для следующих местностей: (1) остров Мюррей; (2) залив Каледон; (3, 4) река Индевор; (5) племя бурра-бурра; (6) Лаймстоун-Крик; (7) Порт-Маккуори; (8) Порт-Джексон; (9) Менеро-Даунс; (10) залив Джервис; (11) река Хантер, см. грамматику Трелкелда; (12, 13, 14, 15) Аделаида — одна из них грамматика Тейхельмана и Шурмана; (16) залив Сент-Винсент; (17, 18, 19, 20) пролив Кинг-Джордж; (22) словарь Грея; и несколько других.

Земля Ван-Димена. — Здесь, как и в Австралии, все является негритосским. Что касается словарей, то для севера у нас есть: (1) словарь Порт-Далримпл Гемара, записанный со слов женщины с Земли Ван-Димена в проливе Кинг-Джордж с англичанином в качестве переводчика. — Voy. Astr. Phil. II, 9. На юге у нас есть (2) словарь Кука, собранный в заливе Эдвенчер, на юго-востоке Земли Ван-Димена, — девять слов. (3) Словарь Дентркасто или Лабийярдьера. (4) Словарь Аллана Каннингема, собранный в 1819 году на острове Энтранс. (5) Словарь д-ра Лхотского, полученный от г-на Макгири и представляющий язык города Хобарт. — Journ. Geo. Soc. IX. Помимо этого, существует словарь, приобретенный г-ном Робертом Брауном во время пребывания в Австралии. Он почти представляет то же состояние языка, что и словарь Дентркасто.

Помимо этих замечаний, следует указать на другой класс фактов. На юге Японии и на Марианских островах есть утверждения, что там были черные: отец Кантова (в трудах Дюперре и Фрейсине) и Аделунг (Mithr. I). От Риенци мы также узнаем утверждение Лютке, а именно, что на Поунипете, одном из Каролинских островов, в данный момент имеется множество черных. Они могут быть коренными. Гипотетическое присутствие негритосов может также объяснить некоторые особенности полинезийского языка островов Тонга. Есть их следы на архипелаге Навигатор. Крозе (см. «Физическую историю» Причарда) упоминает негритосов в Новой Зеландии, а Кук говорит о предании о коренных негритосах на Таити.

Таковы сведения об океанийских негритосах в отношении их распространения и объема доказательств, предоставляемых образцами их языка. Распространено мнение, что на определенной территории черные определенной расы или рас были аборигенами. Нет причин нарушать или уточнять это мнение; общий вопрос заключается в единстве или множественности этих рас; но более конкретная цель настоящей статьи — установить, насколько этот вопрос решается путем сравнения их языков. Безопасный путь — это «восхождение» в классификации и начало с определения единообразия речи на ограниченных территориях и в естественных границах. Наиболее удобная местность для начала — это

Новая Гвинея. — То, что четыре из семи словарей Новой Гвинеи (при условии, что они были собраны независимо друг от друга) представляют либо диалекты одного языка, либо тесно связанные языки, становится очевидным при первом же сравнении. Эти словари: а) Равак Гемара; b) Порт-Дори Гемара; c) папуасский Араго; и d) Вайгео Дентркасто. К ним словарь Форреста (при условии, что его слова не были включены в словари, появившиеся после него) приближается больше, чем к двум другим.

English.Forest.Dentrecasteaux, &c.
fisheeniené, Malay?
birdmoorsankeenmazaukéhéné.
mansononmansnoné, Malay?
womanbinnbiéné, Malay?
fireforafor.
waterwarouar, Malay?
sandyeaniené.
houseromerouma, Malay?
hooksofydinesarfedinne.
sunrassriass.

Из двух оставшихся словарей словарь Лобо ближе к Форресту, чем словарь Утаната. Однако ни один из них не совпадает с Форрестом так, как Форрест совпадает с первыми четырьмя: и они также не совпадают так тесно друг с другом.

English.Forest.Lobo.
arrowekaylarakai.
birdmoorsankeenmanoc.
hogbenbooi, Malay?
islandmeossynusu.
sunrassorak.
treekaibusakajuakar.
womanbinnmawinna, Malay?
waterwarmalar.
yesiooro.

English.Forest.Utanata.
bowmyayamuré.
Iiyaarea.
slaveominimanoki.
treekaibuskai, wood.
waterwarwarani, Malay?
yesioaroa.

Далее:

English.Utanata.Lobo.
basinpiganibingau.
cheeksawamuwafiwiriongo.
deathnamatanamata, Malay?
drink (to)nemukamakinu, and also eat.
eveningjauw aroăurwawa.
eyesmamématatongo, Malay?
featherswieguwo eru, Malay?
greatnapittekinabitteki.
handstoe marenimango uta, Malay?
hogoebooi, Malay?
handsomenatanangewie.
herearéinairi.
headoepauwumun.
ironpurutiwurusesi.
knifetaitoeri, for chopping.
lemonsmundamunda.
littlemimitinetie.
longmarawasmarawas.
lay (to)aïkaikoekeimanse.
manmarowanemarowane.
mouthirieoriengo.
noonkameti aroaoertoto, evening.
platepiganipiring.
rainkomakkomak.
riverwarari napetekiwalar nabetik, water great.
ropewarauwwaras.
sagokinanikakana.
slavemanokimooi.
seekmatigatinamitik.
speak (to)iwariiwar.
take away (to)namatoranimotara.

Новая Ирландия. — Насколько у нас есть словари в качестве доказательств, язык Новой Ирландии — один.

English.Port Praslin.Carteret Bay.Dalrymple.
beardkatissendikambissekincambesser, M.
armslimakpongliman, M.
bananasounntachouner, M.
bellybalangbala.
fishsisshissou.
firebiaeef.
foreheadpoussou nourouposson arong.
buttockskambalikabalik
backptaroutarouk
eyematalmatakM.
earpala tignaipralenhek
footpekendibalankekikekeign.
fingerlimaoulimakcateling liman.
hairepiouioukM.
ironsinersiner
neckkindourouakondarouak
nosemboussoukamboussouknisson.
shoulderkamlimankamlima
toothninissaiinsikysangh, M.
watermoloummaloumM.
mooncalaugkalan.

О родстве диалектов Моа, острова Мозес, острова Кокос, острова Хорн с диалектами Новой Ирландии см. «Путешествия по островам» Далримпла, в конце. Что различия в Маниколо являются диалектными, можно увидеть из словаря Гемара.

Австралия. — То, что австралийские языки — едины, по крайней мере в том смысле, в каком едины индоевропейские языки, вероятно, будет признано в дальнейшем. Утверждение капитана Грея по этому вопросу можно найти в его работе об Австралии. Его специальное доказательство единства австралийского языка находится среди печатных работ Географического общества. Мнения Трелкелда и Тейхельмана склоняются к тому же. Собственные утверждения автора таковы:

(1) По всему побережью, вообще говоря, нет словаря достаточной длины, который в том или ином слове не совпадал бы со словарем ближайшего пункта, язык которого нам известен. Если он не делает этого, он согласуется с некоторыми из более отдаленных диалектов. Карпентарийский словарь Флиндерса, по сравнению с двумя словарями реки Индевор, имеет семнадцать общих слов. Из них три (возможно, четыре) совпадают. Глаз: meal (К.), meul (Р. И.); волосы: marra (К.), morye (Р. И.); пальцы: mingel (К.), mungal bah (Р. И.); грудь: gummur (К.), coyor (Р. И.).

Река Индевор. — Два словаря. — По сравнению со словарями Порт-Джексона в целом и частями к югу и востоку от Порт-Джексона: глаз: meul (Р. И.), milla (Л. К.); нос: emurda (Р. И.), morro (Л. К.); уши: mulkah (Р. И.), moko (П. Маккуори); волосы: morye (Р. И.), mundah (Б. Б.); грудь: coyor (Р. И.), kowul (П. Дж.); пальцы: mungal bah (Р. И.), maranga (Б. Б.); локоть: yeerwe (Р. И.), yongra (Менеро-Даунс); ногти: kotke (Р. И.), karungun? (П. Дж.); борода: wollar (Р. И.), wato (залив Джервис), wollak (Порт-Маккуори). Количество слов, представленных для сравнения, составило двадцать два.

Менеро-Даунс (Лхотский) и Аделаида (Дж. У. Эрл). — Тринадцать общих слов, из которых два совпадают.

handmorangan, M. D.murra, Adel.
tonguetalang,taling.

Аделаида (Дж. У. Эрл) и залив Сент-Винсент («Астролябия»).

beardmutta, A.molda, G. S. V.
eariri,ioure,
foottinna,tenna,
hairyuka,iouka,
handmurrah,malla,
legirako,ierko,
nosemula,mudla,
teethtial,ta.

Залив Сент-Винсент («Астролябия») и пролив Кинг-Джордж (Нинд и «Астролябия»); пятьдесят общих слов.

woodkalla, G. S. V.kokol, K. G. S.
mouthta,taa,
hairiouka,tchao,
neckmannouolt,wolt,
fingermalla,mal,
waterkawe,kepe,
tonguetalein,talen,
foottenna,tchen,
stonepoure,pore,
laughkanghin,kaoner.

(2) Словари отдаленных пунктов совпадают; из шестидесяти общих слов у нас восемь совпадающих.

English.Jervis's Bay.Gulf St. Vincent.
foreheadholoioullo.
manmikameio.
milkawanhamammenhalo.
tonguetalentalein.
handmaramalemalla.
nippleamgnannamma.
blackmourakpouilloul.
nailsberenoupere.

(3) Наиболее изолированный из словарей; например, карпентарийский, если сравнивать его с остальными словарями, взятыми в целом, имеет определенные слова, которые можно найти в разных и отдаленных частях острова.

English.Carpentarian.
eyemailmilla, L. C.
nosehurroomorro, L. C.

Ниже приводится уведомление о некоторых совпадающих словах, хотя они взяты из далеко отстоящих друг от друга диалектов:

lipstambamba,Men. D.tamande,G. S. V.
starjingi,dittotchindai,K. G. S.
foreheadullo,dittoioullo,G. S. V.
beardyernka,Adel{arnga,}K. G. S.
nanga,
bitepaiandi,dittobadjeen,ditto.
firegaadla,dittokaal,ditto.
heartkarlto,dittokoort,ditto.
suntindo,dittodjaat,ditto.
tooth}tia,dittodowal,ditto.
edge
waterkauwe,dittokowwin,ditto.
stonepure,dittoboye,ditto.

В плане грамматической флексии мы находим признаки того же единства. Мы находим также различия, на которых нам следует остерегаться делать слишком большой акцент. Флексия числа — пример такого различия. В южноавстралийском: tinyara — мальчик; tinyarurla — два мальчика; tinyar-anna — мальчики. В западном австралийском: yago — женщина; yago-mun — женщины; goolang — ребенок; goolang-gurrah — дети (gurra — много); doorda — собака; doorda-goodjal — две собаки; doorda boula — много собак (boula — много). Здесь есть различие там, где мы обычно находим согласие, а именно в флективном (или квазифлективном) выражении чисел. Различие, однако, менее реально, чем кажется. Австралийский — один из тех языков (столь ценных в общей филологии), где мы находим флексии в процессе формирования, и это происходит путем агглютинации не аффиксов, суффиксов и префиксов, а слов. Другими словами, флексия развивается из композиции. Истинный взгляд на разные формы для одной и той же идеи заключается не в том, что флексии различны, а в том, что квазифлективные перифразы отличаются друг от друга в разных диалектах. Нет флективного параллелизма между «two men» в английском и «ἀνθρώπω» в греческом.

Земля Ван-Димена, юг. — Для юга Земли Ван-Димена язык кажется радикально единым. Ниже приведено то, что у Кука общего с Дентркасто (или Лабийярдьером) и Алланом Каннингемом.

English.Cook.1803.D. C.A. C.
womanquadnecuaniquani
eyeeveranuberenuberenammurruck.
nosemuidjemugidmuiguimeoun.
earkoidgicuengi-lia {cuegnilia}gounreek.
vaigui
ouagui

Словарь Лхотского стоит особняком. Со словарем 1803 года и словарем Дентркасто он имеет лишь три (или два) совпадения: язык — mina (Лх.), mene (словарь 1803 г.); вода — lugana (Лх.), lia (словарь 1803 г.); пить — lugana (Лх.), laina (словарь 1803 г.). Со словарем Аллана Каннингема он имеет четырнадцать общих слов и три совпадающих: нос — minerana (Лх.), meoun (А. К.); язык — mina (Лх.), mim (А. К.); огонь — lope (Лх.), lope (А. К.). Браун и Каннингем совпадают немного больше, чем Каннингем и Лхотский. Пожалуй, можно с уверенностью сказать, что для юга Земли Ван-Димена язык, представленный его словарями, радикально един.

Земля Ван-Димена, север. — В словаре Лхотского семь слов помечены буквой W, четыре — E и одно — S, как характерные для западной, восточной и южной частей острова. Одно из четырех слов, помеченных E, встречается в словаре Порт-Далримпл, будучи единственным словом, общим для них обоих, например: дерево — mumanara (E.), moumra (Порт-Далримпл). Совпадение севера и юга выглядит следующим образом:

English.Port Dalrymple.Lhotsky.
eartiberatiepitserata.
eyeelpinalepina.
leglangnalangana, foot.
hawkgan henen heneningenana.
posteriorswabredewabrede.
manlusuinalooudouenne.
nightlivorelevira.
sealeganalugana, fresh water.
toothianeyana.

English.Port Dalrymple.Brown & D. C.
bellymaguelenilomongui.
birdiolaoille.
kangarootarameitara.
lipsmonamogudilia.
nosemedouermugid.
stonelenn pareneloine.
toothianecanan.
armsregoularilia.

Около тридцати пяти слов являются общими для Лхотского и словарей Брауна и Дентркасто. Из вышеизложенных наблюдений мы можем сделать вывод, что для всей Земли Ван-Димена (насколько она представлена словарями) язык радикально един.

Таковы группы, распределенные по ограниченным территориям и заключенные в естественные границы. Родство речи между разными островами — это другой вопрос.

В качестве предварительного условия мы должны исключить малайский из негритосского. Полное осознание того, что это было сделано несовершенно, обесценивает все, к чему мы пришли; так что раз и навсегда можно заявить, что все, что утверждается относительно количества слов, общих для двух местностей, утверждается при условии, что они являются истинно негритосскими, а не малайскими.

Андаманские острова и Саманг. — Мало общих слов; одно совпадающее, и то, по всей вероятности, заимствованное из третьего языка.

Новая Гвинея и Вайгео. Под Вайгео понимается Вайгео Араго и неопределенный словарь Дентркасто. У них около сорока общих слов, и следующие совпадают:

English.Waigioo?New Guinea?
handcocani, D.konef.
bellysgnani, A.sneouar.
cheekganga foni, A.gaiafoe.
breastmansou, A.soussou.
eyestagueni, D.tadeni.
eyelidsinekarnei, A.karneou.
footcourgnai, A.oekourae, heel.
fireclap, A.ap, afor.
hairsenoumebouran, A.sonebrahene.
kneecapugi, A.one-pouer.
rainmei, D.meker.
sandsaine, D.iene, Malay.
nose {sauny, D.} soidon, mouth.
soun, A.
stuff (made of bark of tree),male, D.maran, Malay.

Новая Гвинея и Новая Ирландия. — Форрест и Далримпл: рыба — een (Ф.), hissou (Д. мал.); огонь — for (Ф.), eeff (Д. мал.); песок — yean (Ф.), coon (Д.); солнце — ras (Ф.), nass (Д.); звезда — mak (Ф.), maemetia (Д.). Далримпл и Утаната. — Более двадцати пяти общих слов: земля — taar (Д.), tiri (мал.), Ut.; есть — nam nam (Д.), nemuka (Ut.); язык — hermangh (Д.), mare (Ut.). Далримпл и Лобо. — Около тридцати общих слов: руки — pongliman (Д.), nimango (Ut., мал.); живот — balang (Д.), kanborongo (Ut.); язык — hermangh (Д.), kariongo (Ut.).

Порт-Прален и залив Картерет (взятые вместе), а также Утаната и Лобо (взятые вместе). — Для сравнения представлены все слова, которые два (или четыре) словаря имеют общего, а рядом с ними — эквиваленты на латыни и греческом.

English.Utan. Lob.P. P. and C. B.Latin.Greek.
armnimangolimakbrachiumὠλἐνη.
back  tergumνῶτον.
bellykan-borongobalaventerγαστήρ.
beard  barbaπώγον.
budmanokmaniavisὃρνις.
breast  pectusστῆθος.
blackikokoguiamnigerμέλας.
coughwourulou-korotussisβήξ.
dogwurepoulcanisκύων.
dance  salioχορεύομαι.
eyesmatatongomataoculusὃφθαλμος.
— browswurapouli matandisuperciliumὀφρύς.
ear  aurisὀῦς.
eat  edoἐσθίω.
fish  piscisἰχθύς.
footkaingobalan kekepesπούς.
fingernimango sorilimadigitusδάκτυλος.
fire  ignisπῦρ.
great  magnusμέγας.
hair  crinisθριξ.
hand  manusχεῖρ.
hogbooibouriporcusχοῖρος.
headoepauwpoukloukcaputκεφάλη.
kneekairigo-woko {tangoulou} genuγόνυ.
kekendi
pougaigi
mouth  osστόμα.
moon  lunaσελήνη.
neck  collumτράχηλος.
nose  nasusρίς.
no  nonοὐ.
rednapetiarotararuberἐρυθρός.
run  curroτρέχω.
sugar-cane
tonguekariongokermealinguaγλῶσσα.
thigh  femurμηρός.
teeth  densὀδόυς.
water {malar} moloumaquaὕδωρ.
waran
yesoroioimoναιχί.

При тридцати семи общих словах два негритосских языка имеют семнадцать совпадающих; при тридцати семи общих словах два классических языка имеют девять совпадающих. Таким образом, доказательство родства папуасского и новоирландского сильнее, чем латинского и греческого, как определено на основе идентичных данных.

Новая Ирландия и Маниколо. — Поскольку словари Порт-Прален и залива Картерет рассматриваются как один для Новой Ирландии, а три диалекта рассматриваются как один для Маниколо, мы имеем из двадцати восьми общих слов следующие совпадающие: да — io (П. П.), io (К. Б.), io (Маник.); глаз — mata (П. П.), matak (К. Б.), mala, maleo, mataeo (Ман., мал.); банан — ounn (К. Б.), pounha, ounra, ounro (Ман., мал.); каноэ — kouan (К. Б.), naoure, goia, koure (Маник., мал.); зуб — ninissai (П. П.), insik (К. Б.), indje (Танеан); яички — puen (П. П.), boua bouinini, boua ini (Ман.); борода — kam-bissek (К. Б.) (incam besser, Далр.), oungoumie, vingoumie (Ман., мал.); грудь — boroick (К. Б.), berenhenham (Ман.); ухо — palalignai (П. П.), pralen (К. Б.), manbalenhi (Маник.); волосы — nihouge (Д.), anaoko (Ман.).

Маниколо и Малликоло. — Восемнадцать общих слов, следующие совпадают: хлебное дерево — baloe (Ман.), barabe (Малл.); кокосовый орех — venoure (Ман.), naroo (Малл.); глаз — mataeo (Ман.), maitang (Малл., мал.); ухо — tagnaini (Ман.), talingan (Малл., мал.); птица — menouka (Ман.), moero (Малл., мал.); голова — batcha (Ман.), basaine (Малл.); свинья — boi boi (Ман.), brrooas (Малл., мал.); нет — tae (Ман.), taep (Малл.); вода — ouine (Ман.), ergour (Малл.); пить — kanou, nanou (Ман.), nooae (Малл.).

Малликоло и Танна. — Шестнадцать общих слов: кокосовые орехи — naroo (Малл.), nabooy (Танн.); пить — noaee (Малл.), nooee (Танн., мал.); глаз — maitang (Малл.), manee maiuk (Танн., мал.); уши — talingan (Малл.), feeneenguk (Танн., мал.); птица — möeroo (Малл.), manoo (Танн., мал.); свинья — brrooas (Малл.), boogas (Танн., мал.); пупок — nemprtong (Малл.), napeerainguk (Танн.); зубы — reebohn, warrewuk (Малл.), raibuk (Танн.); вода — ergour (Малл.), namawarain (Танн.); женщина — rabin (Малл.), naibraan (Танн., мал.).

Танна и Малликоло (взятые вместе) и Новая Каледония. — Ни с Малликоло или Танной по отдельности, ни с Малликоло и Танной, взятыми вместе, по сравнению с Новой Каледонией, мы не находим больше совпадающих слов, чем следующие: кокосовый орех — naroo (М.), nabooy (Т.), neeoo (Н. Кал., мал.); пить — noaee (М.), nooee (Т.), oondoo (Н. Кал.); голова — noogwanaium (Т.), garmoin (Кук), vangue (Л. Б.) (Н. Кал.); ямс — oofe (Танн.), oobe (Н. Кал., мал.); да — eeo (Танн.), elo (Н. Кал.); нет — taep (Малл.), nda (Н. Кал.).

Следующим по порядку идет сравнение словарей Земли Ван-Димена и Южной Австралии.

Порт-Далримпл и пролив Кинг-Джордж (Нинд и «Астролябия»): рана — barana (П. Д.), bareuk (Н.); дерево — moumbra (П. Д.), pourn (Н.); волосы — kide (П. Д.), kaat (Н.); бедро — degagla (П. Д.), tawal (Н.); кенгуру — taramei (П. Д.), taamour (Н.); губы — mona (П. Д.), mele (П. К. Дж.); нет — poutie (П. Д.), poualt, poort (П. К. Дж.); яйцо — komeka (П. Д.), kierkee (П. К. Дж.); кость — pnale (П. Д.), nouil (П. К. Дж.) (птичья кость, используемая для питья воды) (Н.); кожа — kidna (П. Д.), kiao? (П. К. Дж.); два — kateboueve (П. Д.), kadjen (П. К. Дж.) (Н.). Пятьдесят шесть общих слов.

Порт-Далримпл и залив Сент-Винсент. — Рот — mona (П. Д.), tamonde (З. С. В.) (сложное слово, так как taa — рот в П. К. Дж.); пить — kible (П. Д.), kawe (З. С. В.); рука — anme (П. Д.), aondo (также плечо) (З. С. В.); ястреб — gan henen henen (П. Д.), nanno (З. С. В.); голод — tigate (П. Д.), takiou (З. С. В.); голова — eloura (П. Д.), ioullo (З. С. В.); нос — medouer [20] (П. Д.), modla (З. С. В.); птица — iola, pallo (З. С. В.); камень — lenn parenne (П. Д.), poure? (З. С. В.); ступня — dogna (П. Д.), tenna (З. С. В.); солнце — tegoura [21] (П. Д.), tendo (З. С. В.). Семьдесят общих слов.

Порт-Далримпл и залив Джервис. — Рана — barana (П. Д.), karanra (Дж. Б.); зуб — iane (П. Д.), ira (Дж. Б.); кожа — kidna (П. Д.), bagano (Дж. Б.); ступня — dogna (П. Д.), tona [22] (Дж. Б.); голова — eloura (П. Д.), hollo (Дж. Б.). Пятьдесят четыре общих слова. Ниже приводится уведомление о некоторых прочих совпадениях между языками Земли Ван-Димена и Австралии.

English.Van Diemen's Land.Australia.
earscuengilia, 1803gundugeli, Men. D.
thightula, Lh.dara, Men. D.
stone {pure, Adel.} lenn parene, P. D.
voye, K. G. S.
breastpinenana, Lh.voyene, Men. D.
skinkidna, P. D.makundo, Teichelman.
daymegra, Lh.nangeri, Men. D.
runmella, Lh.monri, Men. D.
feetperre, D. C.birre[23].
littlebodenevoued, P. D.baddoeen, Grey.
lipmona, P. D.tameno (upper lip), ditto.
eggkomeka, P. D.muka, egg, anything round, Teichel.
treemoumra, P. D.worra (forest), Teichel.
mouth} kamy, Cook.} kame {speak.} J. B.
tonguemouth.
tooth} kane, P. D.cry.
speak
legdarra, P. J.lerai.
kneegorook, ditto.ronga, D. C.
moontegoura, P. D.kakirra, Teichelman.
nosemedouer, P. D. {mudla, ditto.
moolya, Grey.
hawkgan henen henen, P. D.gargyre, ditto.
hungertegate, P. D.taityo, Teichelman.
laughpigne, P. D.mengk, Grey.
moonvena, 1835.yennadah, P. J.
daymegra, 1835.karmarroo, ditto.
fireune, 1803.yong, ditto.
dewmanghelena, rainmenniemoolong.
waterboue lakade {neylucka, Murray, P. D.
bado, ditto.
lucka, Carpentarian.

Таково сходство между негритосскими языками, если брать их в географической последовательности и разделить на три группы. Между андаманским и самангским нет видимого сходства или совпадения. От Новой Гвинеи до Новой Каледонии существует ряд совпадений; также есть сходство между австралийским и языком Земли Ван-Димена. Но из этого вовсе не следует, что, поскольку языки образуют группы при географической последовательности, они будут образовывать группы и при нарушении этой последовательности. При проверке другим методом обнаруживается родство следующего характера:

English.Manicolo.New Guinea.
armsme, menini, maininimango, L., Mal.
bellytchan-hane, tchaene {kanborongo, L.
sgnani, W.
boworeamure, Ut.
drinkcanou {makinu, L.} Mal.
quinenne, A.
eyemala, mateomame, U.; matatongo, U., Mal.
sunouioiajauw, U.
tonguemia, mimeaeomare, Ut.
womanvenime, vignivi {mawina. L.} Mal.
viene, A.
yesioaroa, U., oro, L.
eartagnaini, ragnengo {kanik, kananie, A.} Mal.
tantougni, W.
fishane, gnieneiene, A., Mal.
nosen-helenony, A.
waterouire {ouara, A., Mal.
war, F.
teethongneoualini, analini, W.
shouldersoutalen-buien-hanepoupouni, Waig.

English.New Caledonia.New Ireland.
antkinkiakan, P. P.
toothinouaninsik, C. B., Mal.
birthmanoumane, C. B., Mal.
cheekspoangueparing, D.
eyebrowspoutchie-banghiepouli-matandi, P. P.
fireafi, hieppbia.
footbakatiengue {kekeign, D.
balankeke, C. P.
kneesbanguelighapougaigi, P. P.
tonguecoubmeigha, coumeankermea.
moonndankalan, P. P.
walkouaneminan.
rainodaous, D., Mal.
nosemandeemboussou, P. P.
sleepkingoheim, D.
blackganneguiam.
sunniangatnaas, D.
navelpadan-bourigne, pamboranpouta, P. P., Mal.
seadenedan (water), D., Mal.
weepngotignek, C. B.

English.New Caledonia.Manicolo.
backdonnhadienhane diene.
eargueningragnengo.
goodkapareickkapai.
headbanguebatcha.
moonmanocmele.
nondataie.
testes {quienbeighabona.
yabinguebouenini.
wateroeouire, Mal.

English.New Caledonia, D. C.Waigioo, D. C., &c.
eargueningguenani.
fishicaicanne, Mal.
teethinouananaliné, Undetermined, D. C.

Несмотря на сомнительные слова, кажется, есть доказательства того, что наиболее непохожие языки между Вайгео и Новой Каледонией (включительно) не более непохожи, чем наиболее несхожие из индоевропейских языков. То, что это утверждение может быть расширено, представляется вероятным благодаря следующим параллелям:

feet {perre,V. D. L.} petiran, C. B.
perelia (nails),do.
beardkongine,V. D. L. {gangapouni, Waig.
yenga, Mal.
birdmouta,V. D. L.manouk, Mal.
chinkamnena,V. D. L.gambape, Waig.
eyemeul,Austrmatta, Pap. and Mal.
tooth {canan} V. D. L. {gani, mouth, Waig., D.
ianeinsik, teeth, P. P., Mal.
yane 
foreheadcaberra,Port Jacksonkabrani, Waig.
sandgune,V. D. L.coon, yean.
wood} gui,V. D. L.kaibus, Pap. and Mal.
tree
hair {yoka} Australianihouge, New Ir.
rouka
sunjinji} Australianiangat, N. C.
startchindai
earkoyge,V. D. L.gaaineng, N. C.

English.Van Diemen's Land,
 D. C. L. B.New Caledonia,
 D.C., L.B.
mouthmouguiwangue and mouanguia.
armhouana, gounapingue.
shoulders {bagny} bouheigha.
baguy
firenubaafi, hiepp, nap, Mal.
knees {rangalia} banguiligha.
rouga
deadmatamackie.
noneudinola.
earscuegni-liaguening.
nailspereloignipihingui.
hairpeliloguenibouling, poun ingue.
teethpegui {penoungha.
paou wangue.
fingersbeguiabadouheigha.
nosemonguimandec, vanding.
sleepmakunyakingo.

English.Andaman.Miscellaneous.
earquaka {cuengi,V. D. L.
gueening,N. C.
handgoniegong,Aust., or V. D. L.
mouthmornamona,V. D. L.
nosemellee {mudla} V. D. L.
medouer
sunahayjauw,Utan.
thighspoyepengue paan,N. C.
woodkiantetanghee,N. C.

Автор завершил свою статью следующими наблюдениями:

1. Насколько известно, негритосские языки Суматры, Борнео, Тимора, Молуккских островов, Формозы и нескольких меньших островов, образцов языков которых у нас нет, могут находиться в любом отношении к любому другому языку и друг к другу.

2. Андаманский и самангский могут находиться в любом отношении к любому другому негритосскому языку или друг к другу, помимо простого диалектного.

3. Известные до сих пор языки Новой Гвинеи, Новой Ирландии, Соломоновых островов, Новой Каледонии, Танны и Малликоло связаны друг с другом, по крайней мере, так же, как связаны самые разные языки индоевропейской группы.

4. Известные языки Австралии связаны друг с другом, по крайней мере, в той же степени.

5. Языки Земли Ван-Димена и Австралии связаны аналогичным образом.

6. Классифицированные по разделам, столь же общим, как индоевропейские, негритосские диалекты (насколько они известны по своим словарям) не могут быть разделены более чем на четыре группы и, возможно, могут быть сведены к одной; данные до определенного момента достаточны для определения радикального родства, но нигде не достаточны для определения радикальных различий.

7. Этнографическое деление по физическому строению совпадает с этнографическим делением по языку лишь постольку, поскольку первое избегает деталей классификации. С мелкими подразделениями французских натуралистов последнее совпадает меньше всего.

8. Различие между негритосами и малайцами кажется менее широким, если определять его с помощью языкового теста, чем если измерять его по физическому строению.

9. Представление о гибридности папуасов, возникающее из взгляда на их физическое строение, в некоторой степени подтверждается природой их языка; хотя даже физические доказательства не являются абсолютными, т. е. наравне с теми, что касаются гибридности гриква и конфузо.

10. Что касается двух [24] (если не больше) негритосских племен, для которых полностью отсутствуют языковые доказательства, физиологические различия указывают на вероятность различия языка, равного различию между любыми двумя негритосскими языками, образцы которых у нас есть.

11. Даже в физиологических классификациях мы далеки от уверенности, что описано все количество негритосских племен.

Примечание A.

English.Ombay.New Zealand.Malay.Ticopia.Timor.Savoo.
 Arago.Astrolabe.Astrolabe.Astrolabe.Raffles.Parkinson.
noseimounihihiouidongissouenurswanga.
eyesinirkokanohimatamatamatamadda.
headimocilakadou, oupokokapalaordouulukatow.
mouthibirkamangaimouloutnhoutou——lara voulou.
teethvessinihoguiguitnifonehan——
chinirakatakouaidjengotkaoue——pagave.
hairinibatalagaoudouramboutraoulou——row.
eariverlakataringakoupingtarinha——coodelou.
necktameni?kakitengkokteoua——lacoco.
breasttercodoumadadaou————
belly[25]tekapanakoporeproutmimi, lahakabonduloo.
posteriorstissoukou————————voorai.
pudendumglessi——————————
bosomamioupankoufata fata——sousou.
shouldersiklessinepoko iwibahoutouaga oupoko ——kooloogoono.
armibarana——————————
handouinedingatanghanrima——wulaba.
fingertetenkilei——————————
thumbsetenkoubassikoro-matouadjempolmaikao————
thighitênaowhapahafaci——tooga.
legirnkawae waevetisvae——aen-vaibo.
kneeicieiboukatouriloukoutpoko touri——routou.
footmakalata——kakivai——dureala.
tailimbilitakaikoubountot——————
bowmossa————ten hassaou————
arrowdota——panafana————
knifepissokoti kotipissaukoffe——bussee, iron.

Примечание B.

armkapiani, A.; capiani, D.
buttockseni and senidokaouri, A.; tiaugapoui, D.
bellysgnani, A.; iani, D.
backkouaneteni, A.; cateni, D.
chingambapi, A.; capapi, D.
dugsmansou, A.; sou (bosom), D.
eyesjadjiemouri, A.; taguini, D.
fingerscantoulili, D.
— forekonkant-ili, A.
— middlekouanti-poulo, A.
— ringkouanti-ripali, A.
— littlekouanti-lminki, A.
footkourgnai, A.; caloani, D.
hairsénoumébouran, A.; pia, D.
handkonk afaleni, A.; cocani, D.
heelkonk abiouli, A.
kneekonk-apoki, A.; capougui, D.
legkonkanfai, A.; anga fuini, D.
nosesoun, A.; sauny, D.
nailscambrene, A.; cabrene, D.
teethoualini, A.; analini, D.
toe, greatkouanti-hel, A.
—, second and fourthkouanti-bipali, A.
—, thirdkouanti-poulo, A.
—, littlekouanti-lminki, A.
thighaffoloni, A.; enfoloni, or anfoloni, D.

ДОПОЛНЕНИЯ И ИСПРАВЛЕНИЯ (1859).

Андаманские острова. — Андаманский язык является односложным и родственным бирманскому языку противоположного континента.

Никобарские острова и др. — Утверждение о том, что на Никобарских островах есть черные, неточно. Племена, живущие дальше от побережья, являются наиболее грубыми. В никобарском словаре «Путешествия Галатеи» (Steen Bille — Galathea's Reise omkring Jorden) язык, представленный наиболее полно, — это язык острова Тересса; слова из Нанковри помечены N, а слова из Кари-Никобара — C. N. Никакого различия, кроме диалектного, между ними не признается. В то же время отнюдь не уверенно, что нам известна каждая форма речи, принадлежащая архипелагу.

Саманг и др. — Утверждение, что это оранг-удаи, неточно. Для дальнейшего ознакомления с саманг см. «Индийский архипелаг» Ньюболда; работа, не известная мне, когда была написана моя статья. Этнология оранг-бенуа полностью проиллюстрирована в «Журнале Индийского архипелага». Все они — малайцы.

Суматра. — Этот остров дает нам некоторые племена, более грубые, чем другие, — но не более черные; во всяком случае, не негритосы.

То же самое относится к Борнео; где много варварства, но ничего негритосского.

То же самое — к архипелагу Сулу.

Манильские острова. — Образцы четырех так называемых негритосских языков можно найти в «Путешествии Галатеи» Стина Билле (т. III); под заголовками: (1) Умирай, (2) Сан-Мигель, (3) Сан-Матео и (4) Думага. Они явно принадлежат к той же группе, что и тагальский.

Формоза и Лучо. — Критика, применимая к Борнео и архипелагу Сулу, применима и здесь.

О Тиморе, Омбае и др. см. следующую статью.

Язык жителей островов Арру не упоминается; действительно, в 1843 году образцы их языка не были опубликованы. Однако с тех пор хороший отчет о них был дан Виндзором Эрлом. Их язык содержит много общего с языками островов к западу от них, в то время как по внешнему виду они приближаются к папуасам. Короче говоря, они представляют переходные характеристики. — «Журнал Индийского архипелага» и «Папуасские расы».

Новая Британия и др. — О формах речи Луизиады см. статью через одну; о формах Новой Каледонии и др. см. четвертую.

Фиджи. — Язык Фиджи — полинезийский.

Остров Кокос. — Словарь острова с таким названием кажется мне словарем Тикопии; и, как таковой, чем угодно, только не негритосским.

В «Австралии» Брейма мы находим образцы пяти тасманийских форм речи. Дополнения к филологии Австралии после 1843 года слишком многочисленны, чтобы найти место в подобном обзоре. Фундаментальное единство всех языков этого континента в настоящее время общепризнано.

Среди микронезийцев (уроженцев Марианских и Каролинских архипелагов) некоторые племена темнее других. Они в основном занимают коралловые, в отличие от вулканических, образования. То же самое происходит с предполагаемыми негритосами Полинезии.

ОБ ОБЩИХ РОДСТВАХ ЯЗЫКОВ ОКЕАНИЙСКИХ ЧЕРНЫХ.

ПРИЛОЖЕНИЕ К «ПУТЕШЕСТВИЮ HMS FLY» ДЖУКСА. 1847.

Для филологических целей удобно классифицировать черных азиатских и океанийских островов по пяти разделам.

I. Черные Андаманских островов. — Они, сравнительно говоря, изолированы в своем географическом положении; в то время как часть континента, ближайшая к ним, населена расами, говорящими на односложном языке.

II. Черные малайской области. — За исключением Явы, все крупные и многие мелкие малайские острова, а также полуостров Малакка описываются как содержащие в разных пропорциях население, которое отклоняется от малайского типа, приближается к типу негра, обладает более низкой цивилизацией, обычно населяет более труднодоступные части соответствующих стран и выглядит как коренное по отношению к истинному малайскому населению. Эти племена можно назвать черными малайской области.

III. Папуасские черные Новой Гвинеи. — К этой главе можно отнести племена Новой Гвинеи, Новой Ирландии, Новых Гебридов, Танны, Эрроманго, Аннатома, Новой Каледонии и др.

IV. Черные Австралии.

V. Тасманийские черные, или черные Земли Ван-Димена.

I. Андаманские черные не будут рассматриваться в настоящей заметке.

II. Что касается языков черных малайской области, можно недвусмысленно заявить, что диалекты каждого племени, для которого был изучен словарь, являются малайскими.

A. Таков случай со словарями саманг, джуру и джоконг полуострова Малакка. — См. «Индийский архипелаг» Кроуфорда, «Азиатские исследования», XII, 109, «Британские поселения в Малакке» Ньюболда.

B. Таков случай с каждым словарем, привезенным с Суматры. Конкретное племя, достаточно отличающееся от малайского, чтобы говорить на другом языке, еще предстоит найти.

C. Таков случай с восемью словарями, предоставленными г-ном Бруком с Борнео; несмотря на тот факт, что и даяки, и биаджуки были описаны как племена более дикие и деградировавшие, чем малайцы: другими словами, как племена на негритянской стороне доминирующего населения.

D. Таков случай с любым словарем, привезенным с любого из Молуккских, Кейских, Арруских или Тиморских островов; независимо от того, насколько темным может быть цвет кожи или насколько аномальными — волосы туземцев, предоставивших его.

E. Таков случай с так называемыми словарями арафура Дюмона Дюрвиля с Целебеса и Рорда ван Эйсинга с Амбойна и Серама.

F. Таков случай с языками Филиппинских островов. Ни в одной части великой малайской области различие между высшими и низшими разновидностями населения не подчеркивалось так сильно и не объяснялось так точно, как здесь. Тем не менее свидетельства ранних испанских миссионеров о фундаментальной идентичности черных языков с другими единодушны; и, чтобы окончательно развеять сомнения, несколько слов негров игорот близ Маривелеса, предоставленные Лафонд Люре, который посетил их, также являются малайскими.

Теперь, на этих основаниях, оставляя в стороне Андаманские острова, можно с уверенностью утверждать, что, пока мы не доберемся до Новой Гвинеи или Австралии, у нас нет доказательств существования какого-либо языка, фундаментально отличающегося от малайского; каково бы ни было различие во внешнем виде тех, кто на нем говорит.

III. Для Новой Гвинеи и островов Вайгео и Гебе я нашел только десять коротких словарей, и то только для северо-западных районов. Один из них, Гебе из «Путешествия Астролябии», хотя и рассматривался г-ном Дюрвилем как папуасский, является малайским. Остальные, без всякого исключения, имеют достаточную часть малайских слов, чтобы исключить любой аргумент в пользу их принадлежности к новому классу языков. С другой стороны, коммерческие отношения между папуасами и малайцами исключают любые позитивные утверждения о существовании истинного филологического родства.

От Новой Гвинеи, в западном и южном направлениях, мы располагаем следующими словарями для местностей, населенных черными племенами с курчавыми волосами.

1. Для Новой Ирландии.

A. Словарь гавани Картерет, составленный Гэмаром — Voyage de l'Astrolabe, Philologie, ii. 143.

B. Словарь порта Прален, составленный Дюрвилем. Там же.

C. Так называемый словарь Новой Гвинеи Далримпла, собранный Схаутеном и Ле Мером, также приведенный Де Броссом.

2. Для Ваникоро — словарь Гэмара на трех диалектах: ваникоро, танема и танеаноу — Voyage de l'Astrolabe, Philologie, ii. 164.

3. Малликоло — словарь Кука.

4. Танна — то же самое. Также несколько слов, отмеченных Дж. Беннетом в «Различных трудах» Марсдена.

5. Эрроманго — несколько слов Беннета в Марсдене.

6. Аннатом — то же самое.

7. Новая Каледония — краткий словарь у Кука. Более полный — у Дентркасто и Лабильярдьера.

Все эти языки, хотя и являются взаимно непонятными, содержат слова, общие друг с другом, общие для них самих и Новой Гвинеи, а также общие для них самих и малайского языка. См. Transactions of the Philological Society, том i, № 4.

IV. Чернокожие жители Австралии, как правило, отделены четкими демаркационными линиями от чернокожих жителей Новой Гвинеи и от малайцев. Даже в филологическом аспекте вопроса Марсден писал следующее: «Мы редко встречали какой-либо негритосский язык, в котором нельзя было бы обнаружить множество искаженных полинезийских слов. В языках Новой Голландии или Австралии такой смеси не встречается. Среди них невозможно обнаружить никаких иностранных терминов, которые связывали бы их с языками даже других папуасских или негритосских стран; что касается физических качеств туземцев, то почти излишне утверждать, что они являются негритосами более определенного класса» — стр. 71.

В отношении этого утверждения я не знаю ни одного современного филолога, который изучил бы имеющиеся у нас данные с достаточной тщательностью, чтобы подтвердить или опровергнуть его. Тем не менее, изоляция австралийских языков является общепринятым положением.

Я считаю это положение неверным; и я уверен, что во многих случаях оно основано на неверных принципах.

Грамматическим различиям придается слишком большое значение, а лексическим сходствам — слишком малое. Относительная ценность грамматических и лексических критериев не является постоянной. Она различна для разных языков.

В 1844 году в Йорке я заявил, что из трех подлинно малайских местностей и в трех подлинно малайских словарях я обнаружил австралийские, тасманийские и папуасские слова, а именно:

В тимборанском диалекте сумбавского языка.

В мангерейском диалекте острова Флорес.

В омбайском языке острова Омбай.

1. Рука (плечо) = ibarana, Омбай; porene, диалект Пайн-Горин в Австралии.

2. Кисть руки = ouiue, Омбай; hingue, Новая Каледония.

3. Нос = imouni, Омбай; maninya, mandeg, mandeinne, Новая Каледония; mena, Земля Ван-Димена, западный диалект; mini, Мангерей; meoun, muidge, mugui, гавань Маккуори.

4. Голова = imocila, Омбай; moos (= волосы), остров Дарнли; moochi (= волосы), Массиед; immoos (= борода), острова Дарнли; eeta moochi (= борода), Массиед.

5. Колено = icici-bouka, Омбай; bowka, boulkay (= указательный палец), острова Дарнли.

6. Нога = iraka, Омбай; horag-nata, диалект джонгворонг австралийского языка.

7. Грудь = ami, Омбай; naem, остров Дарнли.

8. Бедро = itena, Омбай; tinna-mook (= ступня), диалект витоуро австралийского языка. Корень tin очень распространен по всей Австралии в значении «ступня».

9. Живот = te-kap-ana, Омбай; coopoi (= пупок), остров Дарнли.

10. Звезды = ipi-berre, Мангарей; bering, birrong, Сидней.

11. Кисть руки = tanaraga, Мангарей; taintu, Тимбора; tamira, Сидней.

12. Голова = jahé, Мангарей; chow, пролив Кинг-Джордж.

13. Звезды = kingkong, Тимбора; chindy, пролив Кинг-Джордж, Австралия.

14. Луна = mang'ong, Тимбора; meuc, пролив Кинг-Джордж.

15. Солнце = ingkong, Тимбора; coing, Сидней.

16. Кровь = kero, Тимбора; gnoorong, диалект ковагари в Австралии.

17. Голова = kokore, Тимбора; gogorrah, Ковагари.

18. Рыба = appi, Мангарей; wapi, остров Дарнли.

Поскольку все три диалекта имеют несомненные малайские сходства, утверждение Марсдена должно быть принято с оговорками.

V. Что касается языка Земли Ван-Димена, я решаюсь сделать следующие утверждения, доказательства которых, надеюсь, вскоре представлю in extenso.

α. Язык является фундаментально единым для всего острова, хотя на нем говорят не менее чем на четырех взаимно непонятных диалектах.

β. Он имеет сходство с австралийским языком.

γ. Он имеет сходство с новокаледонским языком.

Четвертое положение относительно тасманийского языка выражает скорее впечатление, чем взвешенное мнение. Если, однако, оно будет подтверждено будущими исследованиями, то сразу объяснит те моменты физического контраста между тасманийскими племенами и племенами Австралии, на которых так часто настаивали. Оно заключается в том, что языковые сходства между тасманийским и новокаледонским языками сильнее, чем между австралийским и тасманийским. Это указывает на то, что поток населения на Землю Ван-Димена шел скорее в обход Австралии, чем через нее.

Следующие сходства встречаются между словарями, опубликованными в настоящем томе, и малайскими и односложными диалектами; и они являются результатом весьма частичного сопоставления.

1. Кровь = mam, остров Дарнли; muhum, южный диалект джуру в Малакке; mau, анамский язык Кохинхины.

2. Нос = peet, остров Дарнли; peechi, Массиед; pih, китайский; pi, конгский китайский.

3. Лицо = awop aup, острова Мюррей; eebu (= голова), мыс Йорк, Массиед; oopoo (= голова), Таити; epoo, Сандвичевы острова; aopo, остров Пасхи.

4. Волосы = moos, остров Дарнли; mooche, Массиед; maow, китайский.

5. Страна = gaed, остров Дарнли; kaha, Тернати.

6. Черный = gooli, остров Дарнли; houli, Тонгатабу.

7. Кисть руки = tag, остров Дарнли; tangh, Мадагаскар; tong, Джуро; tay, анамский. Распространенный малайский корень.

8. Рыба = wapi, остров Дарнли; iba, острова Погги у Суматры. Также в других малайских диалектах.

9. Пламя, огонь = bae, остров Дарнли; api, Флорес или Энде; fai, сиамский; ffoo, конгский китайский.

10. Волосы = yal, Массиед; eeal, мыс Йорк; yal, Порт-Лиху; houlou, Тонгатабу.

11. Зубы = dang, Массиед; danga, мыс Йорк; dang, Порт-Лиху; dang'eta, гунонг-талу на Целебесе; wahang, Менаду; rang, анамский.

Доказательства, на которых я основываю свою веру в фундаментальное единство трех филологических групп — малайской, папуасской и австралийской языковых групп, — являются так называемыми кумулятивными; и это единственное доказательство, которое могут дать нам имеющиеся данные.

Полагая, однако, в существование такого фундаментального единства, проблема, которую предстоит решить дальнейшими исследованиями словарей из Торресова пролива или южной части Новой Гвинеи, заключается в вопросе о том, из какой именно части была заселена Новая Голландия — из Новой Гвинеи или из Тимора. Такая проблема не является недосягаемой для будущих филологов.

В пятом томе ценного труда доктора Причарда я обнаружил, что г-н Норрис указал на точки сходства между австралийскими диалектами и тамильскими языками Южной Индии.

Такое может быть. Если, однако, утверждения тех филологов, которые связывают с одной стороны тамильский, а с другой — малайский языки с односложными языками, верны, то эти два сходства совместимы.

ДОПОЛНЕНИЯ И ИСПРАВЛЕНИЯ (1859).

Ошибка предположения о том, что более грубые племена являются негритосами, очевидна в заметке о племенах Суматры и Борнео. Им вообще не место в списке негритосов.

Суть статьи заключается в предложениях разрушить (1) демаркационные линии между австралийцами, тасманийцами и папуасами с одной стороны, и малайцами и т. д. с другой, и (2) линии между малайскими и односложными языками.

ЗАМЕЧАНИЯ К СЛОВАРЯМ ПУТЕШЕСТВИЯ «РЭТЛСНЕЙКА».

ПРИЛОЖЕНИЕ К ПУТЕШЕСТВИЮ HMS «РЭТЛСНЕЙК» ПОД КОМАНДОВАНИЕМ МАКГИЛЛИВРЕЯ. 1852.

В области сравнительного языкознания наиболее важной частью грамматики австралийских языков обычно является местоимение. Поэтому язык коврарега станет первым объектом исследования.

В языках индоевропейского класса личные местоимения являются исключительно постоянными, т. е. они совпадают в языках, которые во многих других отношениях различаются. Как отчетливо звук «m» проходит через готические, славянские и иранские языки в качестве знака местоимения первого лица единственного числа в косвенных падежах; как регулярно модификация «t», «s» или «th» появляется в таких словах, как tu, συ, thou и т. д.! Теперь эта постоянство местоимения существует в большинстве языков, но не в столь осязаемой и явной форме. Оно замаскировано несколькими способами. Иногда, как в индоевропейских языках, существует один корень для именительного падежа и один для косвенных падежей; иногда одна и та же форма, как в финском, проходит через все склонение; иногда, как когда мы говорим «you» вместо «thou» в английском, одно число заменяется другим; а иногда, как когда немец говорит «sie» вместо «thou», происходит изменение лица. Когда языки известны в деталях, этих осложнений можно избежать, но там, где язык представлен лишь несовершенно, требуется специальный анализ.

Как правило, первое лицо более постоянно, чем второе, а второе — чем третье; действительно, третье лицо часто вообще не является настоящим личным местоимением, а указательным, используемым для обозначения лица или предмета, о котором идет речь как о субъекте или объекте глагола. Теперь, поскольку часто существует более одного указательного местоимения, которое можно использовать в личном смысле, два языка могут на самом деле быть очень тесно связаны, хотя их личные местоимения третьего лица различаются. Так, латинское ego = εγω; но латинские hic и ille отнюдь не соответствуют по форме ὁς, αὐτος и ἐχεινος. Это должно подготовить нас к тому, чтобы не ожидать большего сходства между австралийскими личными местоимениями, чем существует на самом деле.

Начиная с самого непостоянного из трех местоимений, а именно местоимения третьего лица, мы находим в коврарега следующие формы:

3.

Singular, masculinenu-du = he, him.
Singular, femininena-du = she, her.
Dual, commonpale = they two, them two.
Plural, commontana = they, them.

В двух первых из этих форм «du» не является частью корня, а представляет собой аффикс, поскольку гуданг дает нам более простые формы «nue» и «na». «Pale», форма двойственного числа, встречается в западно-австралийском, новоюжноуэльском, южно-австралийском и парнкалла следующим образом: boola, bulo-ara, purl-a, pud-lanbi = они двое.

2.

Singularngi-du = thou, thee.
Dualngi-pel = ye two, you two.
Pluralngi-tana = ye, you.

Здесь корень ограничен слогом «ngi», что видно не только по формам «ngi-pel» и «ngi-tana», но и по простому гудангскому «ngi» = ты.

Ngi, выражающее второе лицо, распространено в Австралии: ngi-nnee, ngi-ntoa, ni-nna, ngi-nte = ты, тебя, в западно-австралийском, новоюжноуэльском, парнкалла и диалектах залива Энкантер.

Ngi-pel — это, вероятно, «ты» + «пара». A priori это вероятный способ образования двойственного числа. Что касается причин a posteriori, то они не могут быть полностью почерпнуты из самого языка коврарега. Здесь слово для обозначения двух — не «pel», а «quassur». Но давайте посмотрим дальше. Корень «p-l» или его модификация = два в следующих диалектах, а также в парнкалла и других — pur-laitye, poolette, par-kooloo, bull-a, в аделаидском, борайпарском, як-кумбанском и муррумбиджском. То, что оно может означать и двойственное личное местоимение, показано в первом из этих языков; поскольку в аделаидском языке purla = вы двое. Наконец, его появление среди местоимений и отсутствие среди числительных встречается в западно-австралийском. Числительное «два» — kardura; но двойственное местоимение — boala. То же самое явление произошло бы в современном английском языке, если бы имели место два обстоятельства, а именно: если бы англосаксонское двойственное wi-t = мы двое сохранилось до настоящего времени среди местоимений, а слово «pair», «brace» или «couple» вытеснило бы «two» среди числительных.

Наконец, западно-австралийский и коврарега настолько тесно согласуются в использовании числительного «два» для двойственного местоимения, что каждое из них применяет его одинаковым образом. В третьем лице оно стоит отдельно, так что в западно-австралийском boala, а в коврарега pale = они двое, точно так же, как если бы в английском мы сказали «pair» или «both» вместо «they both» (he pair); в то время как во втором лице местоимение предшествует ему, и образуется соединение; точно так же, как если бы в английском мы перевели греческое σφωι как «thou pair» или «thou both».

1.

Singularnga-tu = I, me.
Dualalbei = we two, us two.
Pluralarri = we, us.

Здесь множественное и двойственное число представлены не модификацией единственного числа, а новым словом; столь же отличным от «nga», как «nos» от «ego». «Tu», конечно, не является радикальным, гудангская форма — «ngai».

Nga, выражающее первое лицо, так же распространено, как «ngi», эквивалентное второму. Так, nga-nya, nga-toa, nga-i, nga-pe = я, меня, в западно-австралийском, новоюжноуэльском, парнкалла и диалектах залива Энкантер.

Теперь, поскольку различие между первым и вторым лицом выражается разными модификациями (nga, ngi) одного и того же корня (ng), а не отдельными словами, это наводит на вопрос об исходной силе этого корня. Уже было сказано, что во многих языках местоимение третьего лица по происхождению является указательным. В коврарега кажется, что даже основа первого и второго лица была также корнем указательного местоимения; поскольку, заглянув ниже в список, мы обнаруживаем, что i-na = этот, che-na = тот, и nga-du (nga в гуданг) = кто. Ina и chena также означают «здесь» и «там» соответственно.

Двойственная форма «albei» вновь появляется в диалекте як-кумбан реки Дарлинг, где allewa = мы двое. Arri = нас, также является первым слогом в западно-австралийской форме arlingul = мы; или, скорее, это ar-lingul в более простой и менее сложной форме. В кратком образце г-на Эйра из верховьев Большого Австралийского залива форма на «a» появляется в единственном числе, ajjo = я и меня. Корень tana = они, не иллюстрируется без обращения к западно-австралийскому языку г-на Эйра. Здесь, однако, мы находим его в сложном слове par-tanna = многие. Его исходная сила, вероятно, «другие»; и это, скорее всего, широко распространенный австралийский корень.

Рассматриваемые местоимения являются скорее сложными, чем простыми; т. е. вместо nga = меня и ngi = тебя, у нас есть nga-tu и ngi-du. Каково значение и объяснение этого? Можно с уверенностью сказать, что окончание в австралийском языке не является окончанием, подобным латинскому «met» в «ego-met», поскольку последнее постоянно во всех трех лицах (ego-met, tute-met, se-met), тогда как первое варьируется в зависимости от местоимения, к которому оно присоединяется (nga-tu и ngi-du). Я рискну предположить, что две формы соответствуют наречиям «здесь» и «там»; так что nga-tu = я здесь, а ngi-du = ты там, и nu-du = он там. Что касается сопоставления простых форм (ngai, ngi и nue) гуданг с составными (nga-tu, ngi-du и nu-du) коврарега, можно показать, что то же самое происходит в парнкалла Порт-Линкольна; где г-н Эйр дает двойную форму ngai и nga-ppo, каждая из которых = я или меня.

Теперь этот анализ личных местоимений коврарега продемонстрировал эволюцию одного вида местоимения из другого с добавлением определенных слов, выражающих число, в результате чего получается не истинная флексия, а агглютинация или комбинация отдельных слов. Он также показал, как отдельные элементы таких комбинаций могут появляться в разных формах и с разными значениями в разных диалектах одного и того же языка и разных языках одного и того же класса, даже там, где в первичном и нормальном значении они могут отсутствовать в других. Первый из этих фактов является вкладом в законы языка в целом; второй показывает, что на поверхности языка может проявляться большое количество кажущихся различий, которые исчезают по мере проведения анализа.

В грубых языках числительные варьируются в зависимости от диалекта больше, чем большинство других слов. Мы можем понять это, представив, что было бы в английском языке, если бы один из наших диалектов считал предметы «brace», другой — «pair», а третий — «couple». Тем не менее, если мы вспомним греческие формы θαλασσα и θαλαττα, мы можем справедливо предположить, что слово коврарега для обозначения «два», или «quassur», является тем же словом, что и «kootera» в верховьях Австралийского залива, «kuttara» в парнкалла и «kardura» в западно-австралийском, имеющее то же значение.

Различие, таким образом, между числительными австралийских языков — а оно, несомненно, велико — не является доказательством какого-либо фундаментального различия в структуре или происхождении. Это как раз то, что встречается в языках Африки и, в еще большей степени, в языках Америки.

Степень, до которой доходит счет, является делом большей важности. Возможно, счет, ограниченный первыми тремя, четырьмя или пятью числами, является следствием интеллектуальной неполноценности. Это, безусловно, причина, которая ее поддерживает. Как мера этнологического сходства это неважно. В Америке у нас есть, в ограниченном диапазоне языков, двадцатеричные системы, такие как мексиканская, и системы, ограниченные тремя первыми единицами, такие как карибская. Различие между двадцатеричной и десятичной системами возникает просто из-за того, что практика счета по пальцам рук и ног вместе или только по пальцам рук является преобладающей; тогда как десятичная система в отличие от пятеричной относится к счету, который распространяется на обе руки, вместо того чтобы ограничиваться одной. Счета, не доходящие до пяти, как правило, независимы от пальцев in toto. Затем, что касается названий конкретных чисел. Два народа могут каждый взять название числа «два» из какого-то естественного дуализма; но они могут не взять его из одного и того же. Например, один американский индеец может взять его от пары коньков, другой — от пары обуви. Если так, то слово для обозначения «два» будет различаться в двух языках, даже если названия для конька и обуви совпадают. Все это подтверждается реальными фактами и не является гипотетической иллюстрацией; так что вывод из этого заключается в том, что в языках, где система числительных находится в процессе формирования, различие в названиях чисел сравнительно неважно.

Степень, в которой числительные варьируются, степень, в которой они согласуются, и степень, в которой это изменение и согласие являются чем угодно, кроме совпадения с географической близостью или удаленностью, можно увидеть в следующей таблице:

Englishonetwothree
Moreton Baykamarahbullamudyan
— Islandkarawongargark2 + 1
Limbakarajiaeratngargark2 + 1
Terrutongrokaoryalk2 + 1
Limbapyuimmutalawidperra2 + 1
Kowraregawarapunequassur2 + 1
Gudangepiamanaelabaio2 + 1
Darnley Islandnetatnes2 + 1
Raffles Baylocaoricaorongarie
Lake Macquariewakolbuloarangoro
Peel Riverpeerpularpurla
Wellingtonngungbaibulabula-ngungbai
Coriokoimoil————
Jhongworongkap————
Pinegorineyoua————
Gnurelleanlua————
King George's Soundkeyencuetrelmurben
Karaulamalbularculeba
Lachlan, Regent Lakenyoonbibuliabulongonbi
Wollondilly Rivermedungpullacolluerr

Глагол теперь требует внимания. В языках, находящихся на той же стадии развития, что и австралийские, обычный анализ, как показал покойный г-н Гарнетт в своих мастерских статьях о структуре глагола, выглядит следующим образом: 1. Корень. 2. Притяжательное местоимение. 3. Частица времени — часто изначально частица места.

Грубой иллюстрацией этого является утверждение, что такое слово, как dormivi = спать — мой — тогда (или там). Применять это учение к коврарега с нашими нынешними данными небезопасно. Тем не менее, я склонен (несмотря на некоторые трудности) отождествить «pa» настоящего времени с «bu» в kai-bu = сейчас, а «n» прошедшего времени — с «n» в che-na = там.

Двойные формы прошедшего времени (одна на «n», а другая на «m») в настоящее время необъяснимы. То же самое касается двойных форм повелительного наклонения, а именно: одна на «r», а другая на «e». Можно, однако, заметить, что везде, где повелительное наклонение оканчивается на «e», прошедшее время имеет форму на «m»; так, pid-e = копать, pid-ema = копал. Единственным исключением является аномальная форма peneingodgi = нырял. Это готовит будущего грамматиста к разделению глаголов коврарега на спряжения.

Последний класс слов, которые поставляют материалы для комментария, — это существительные. Здесь образование множественного числа путем добавления «le», вероятно, встречается в нескольких австралийских языках. Я делаю этот вывод из многих тех слов, которые мы находим в словарях языков, грамматика которых неизвестна, и которые выражают естественно множественные объекты, оканчивающиеся на «li», «la» или «l».

1. Звезда (звезды) — pur-le, pi-lle, poo-lle, в парнкалла, айавонг и як-кумбан.

2. Огонь (пламя) — ka-lla, gad-la, в западно-австралийском и парнкалла.

3. Голова (волосы) — kur-le, залив Энкантер. Здесь мы узнаем из форм kar-ga из верховьев Большого Австралийского залива и ma-kar-ta из Аделаиды, что «l» чуждо корню.

4. Кисти рук — marrow-la в диалекте молонгло; и в противопоставлении с marra в аделаидском.

Это, однако, лишь предположение; предположение, которое, впрочем, имеет практическое значение. Оно предполагает осторожность при сравнении словарей; поскольку, принимая флексию или аффикс за часть корня, мы можем упустить из виду действительно существующие сходства.

Очень краткий грамматический очерк языка лимбакараджиа в Порт-Эссингтоне, составленный отцом Анджелло, демонстрирует, насколько это возможно, точно те же принципы, что и коврарега г-на Макгилливрея; действительно, некоторые детали совпадают.

Таким образом, личные местоимения лимбакараджиа — это:

Я = nga-pi.

Ты = noie.

Он, она, оно = gianat.

Мы = ngari.

Мы двое = arguri.

Вы = noie.

Они = ngalmo.

Здесь «pi» в nga-pi — это «po» в айавонгском nga-ppo; «gian» в gian-at, вероятно, «in» в коврарега ina = тот, этот. Ngalmo также прямо указано, что означает «многие», а также «они», факт, который подтверждает взгляд, принятый в отношении «tana».

Что касается времен глаголов, то они, очевидно, вовсе не являются настоящими временами, а лишь комбинациями глагольного корня и наречия времени. В лимбакараджиа, однако, наречный элемент предшествует глагольному. В коврарега, однако, эквивалент этого наречного элемента (вероятно, простое наречие, измененное по форме так, чтобы слиться с глаголом и принять вид флексии) следует за ним — различие в порядке, последовательности или положении, на котором некоторые филологи, возможно, будут настаивать. Напротив, однако, языки, чрезвычайно похожие в других отношениях, могут различаться в порядке частей термина; например, немецкие диалекты повсеместно ставят артикль перед существительным и сохраняют его отдельно: тогда как скандинавские языки не только заставляют его следовать за ним, но и включают его в существительное, с которым он согласуется. Следовательно, термин, который, если бы он был смоделирован на немецкий манер, должен был бы быть «hin sol», становится в скандинавском «solen» = солнце. И это лишь один пример из многих. Наконец, я могу добавить, что префикс «apa» в настоящем времени глагола = резать, возможно, является тем же аффиксом «eipa» в настоящем времени глаголов коврарега.

Еще один момент, связанный со сравнительным языкознанием Австралии, — это особенность ее фонетической системы. Звуки «f» и «s» часто отсутствуют. Следовательно, наличие любого из них в одном диалекте рассматривалось как доказательство широкого этнологического различия. По этому вопросу — в случае с «s» — важны замечания о звуковых системах коврарега и гуданг. Утверждение заключается в том, что «s» одного диалекта становится «ty» или «tsh» (и «ch») в другом. Так, английское слово «breast» = susu, коврарега; tyu-tyu, гуданг, и английское «outrigger float» = sarima, коврарега; charima, гуданг — какая из этих двух форм старше? Вероятно, гудангская, или форма на «ty». Если так, то ряд изменений примечателен, и, обращая на него внимание, мы можем увидеть, как звуки, ранее не существовавшие, могут эволюционировать.

Таким образом — пусть исходная форма для «breast» будет «tutu». Первое изменение, которое происходит, — это вставка звука «y», делающая «tyu-tyu»; по тому же принципу, который заставляет некоторых англичан говорить «gyarden», «kyind» и «skyey» вместо «garden», «kind» и «sky». Следующее изменение — превращение «ty» в «tsh». Это мы находим также в английском языке, где «picture» или «pictyoor» произносится как «pictshur» и т. д. Поскольку это изменение, продемонстрированное в гудангской форме «tyutyu» (произн. «choochoo» или почти так), мы имеем примечательное фонетическое явление, а именно существование составного звука (tsh), в котором «s» является элементом, в языке, где «s», иначе как элемент соединения, отсутствует. Другими словами, у нас есть звук, образованный из «s», но не само «s»; или (изменяя выражение еще больше) у нас есть «s» в определенных комбинациях, но не в некомбинированном виде. Пусть, однако, изменение продолжается, и начальный звук «t» будет потерян. В этом случае «tsh» становится «sh». Дальнейшее изменение сводит «sh» к «s».

Когда все это произошло — а существует много языков, в которых демонстрируется весь процесс, — звук доселе неизвестной артикуляции становится эволюционировавшим или развитым в результате естественного процесса роста, причем в языке, где он ранее отсутствовал. Феномен эволюции новых простых звуков должен предостеречь нас от переоценки фонетических различий. Так же должны поступать и такие факты, как то, что тесно связанные диалекты гуданг и коврарега различаются отсутствием или присутствием такого важного звука, как «s».

Сравнительное отсутствие, однако, звука «s» в австралийском языке может быть далее уточнено другим способом; и можно утверждать, что он отсутствует не потому, что он никогда не был развит или вызван к жизни, а потому, что он перестал существовать. В латыни августовского века по сравнению с ранней Республикой мы находим, что «s» в таких словах, как «arbos», изменилось на «r» (arbor). Древневерхненемецкий, также, и исландский, по сравнению с мезо-готским, делают то же самое. Тем не менее, изменение затрагивает только определенные флективные слоги, так что исходное «s», будучи лишь частично вытесненным, сохраняет свое место в языке, хотя и встречается в меньшем количестве слов. В австралийском языке, где оно отсутствует вовсе, оно отсутствует in toto: и это причина полагать, что его отсутствие относится к неразвитости, а не к вытеснению. По причинам, слишком длинным, чтобы их излагать, я считаю, что этот последний взгляд не применим к австралийскому; «s», когда оно отсутствует, является неразвитым. В любом случае, однако, фонетические различия между конкретными диалектами являются мерой лишь незначительных различий.

Теперь — с этими предварительными предостережениями против переоценки кажущихся различий — мы можем сравнить новые данные о структуре коврарега и лимбакараджиа с общепринятыми мнениями относительно австралийских грамматик в целом.

Они относят их к классу агглютинативных языков, т. е. языков, в которых флексии могут быть показаны состоящими из отдельных слов, более или менее включенных или объединенных с корнями, которые они модифицируют. Можно сказать, что этот взгляд скорее подтверждается, чем оспаривается.

Теперь то, что применимо к австралийским грамматикам, применимо также к полинезийским и более высокоразвитым малайским языкам — например, к тагальскому языку Филиппин; и, если это так, никакое различие в принципе в отношении их структуры не отделяет австралийский от языков этих двух великих классов. Но детали, можно сказать, несомненно различаются; и это то, чего мы ожидаем. Множественные числа, знаки времени и другие грамматические элементы эволюционируют посредством сопоставления сходных, но не идентичных элементов, например, одно множественное число может быть образовано аффиксом, означающим «многие»; другое — аффиксом, означающим «с» или «совместно»; одно прошедшее время может быть корнем плюс слово, означающее «тогда»; другое — корнем плюс слово, означающее «там». Будущие времена, тоже, могут быть в равной степени эволюционированы путем включения или сопоставления слова, означающего «после», или слова, означающего «завтра». Все это делает точное совпадение деталей флексии исключением, а не правилом.

Это учение идет дальше простого разрушения демаркационных линий, которые отделяют классы языков, подобные австралийскому, от классов языков, подобных малайско-полинезийским. Оно показывает, как оба могут эволюционировать из односложных языков, подобных китайскому или сиамскому. Доказательство того, что это действительно так, заключается в сходстве отдельных слов и состоит в сравнительных таблицах. Это слишком длинно для настоящей статьи, главная цель которой — свести выводы из несомненно больших поверхностных различий между языками рассматриваемых частей к их надлежащему уровню.

Что касается словарей, степень, в которой анализ, применяемый к грамматике, применяется также к словам, можно увидеть на следующем примере. Слово «hand» в бидженелумбо и лимбапью — «birgalk». В каждом языке есть также вторая форма — «anbirgalk» — в которой «an» не является радикальным. Так же, как и «alk»; поскольку мы находим, что «armpit» = ingamb-alk, «shoulder» = mundy-alk, и «fingers» = mong alk. Это сводит корень = «hand» к «birg». Теперь это мы можем найти в другом месте, если поищем. В ливерпульском диалекте «bir-il» = «hand», а в проливе Кинг-Джордж «peer» = «nails». Самый распространенный корень = «hand» в австралийских диалектах — «m-r», например.

Moreton Baymurrah
Karaulamarra
Sydneyda-mora
Mudjemara
Wellingtonmurra
Liverpoolta-mura
Coriofar-onggnetok
Jhongworongfar-okgnata
Murrumbidjemur-rugan
Molonglomar-rowla
Head of Bightmerrer
Parnkallamarra

Все это отличается от терминов Порт-Эссингтона. «Elbow», однако, в диалектах, на которых там говорят, = waare; и «forearm» = am-ma-woor; «wier», тоже, = «palm» в коврарега.

Чтобы завершить доказательство того, что это последнее слово является тем же самым, что и «m-r» других диалектов и языков, необходимо было бы показать на примерах, как звуки «m» и «w» взаимозаменяются; а также показать (также на примерах), как идеи «elbow», «forearm» и «hand» делают то же самое. Но поскольку настоящие замечания сделаны ради иллюстрации метода, а не для установления какого-либо конкретного пункта, это здесь не обязательно; нескольких примеров, взятых из названий частей человеческого тела, достаточно, чтобы показать общее распределение некоторых из более распространенных австралийских корней и более специфический факт их существования в северных диалектах:

Englishhand
Terrutongmanawiye
Peel Riverma
Raffles Baymaneiya

Englishfoot
Moreton Islandtenang
Peel Rivertina
Mudjedina
Wellingtondinnung
Liverpooldana
Bathurstdina
Boraipartchin-nang-y
Lake Hindmarshjin-nerr
Murrumbidjetjin-nuk
Molonglotjin-y-gy
Pinegorinegena
Gnurelleangen-ong-be-gnen-a
Moreton Baychidna
Karaulatinna
Lake Macquarietina
Jhongworonggnen-ong-gnat-a
Coriogen-ong-gnet-ok
Colackken-ong-gnet-ok
Bight Headjinna
Parnkallaidna
Aiawongdtun
K. George's Soundtian
Goold Islandpinyun and pinkan

Englishhair, beard
Moreton Islandyerreng
Bijenelumboyirka
Regent's Lakeooran
Lake Macquariewurung
Goold Islandkiaram
Wellingtonuran
Karaulayerry
Sydneyyaren
Peel Riverierai
Mudgeyarai

Englisheye
Moreton Islandmel
Moreton Baymill
Gudangemeri = eyebrow
Bijenelumbomerde = eyelid
Regent's Lakemil
Karaulamil
Mudjemir
Coriomer-gnet-ok
Colackmer-gnen-ok
Dautgartmer-gna-nen
Jhongworongmer-ing-gna-ta
Pinegorinema
Gnurelleanmer-e-gnen-a
Boraiparmer-ring-y
Lake Hindmarshmer
Lake Mundymeer-rang
Murrumbidjemit
Bight Headmail
K. George's Soundmial

Englishtooth
Moreton Islandtiya
Moreton Baydeer
Lake Macquarietina
Sydneyyera
Wellingtonirang
Murrumbidjeyeeran
Goold Islandeera

Englishtongue
Moreton Baydalan
Regent's Laketalleng
Karaulatalley
Goold Islandtalit
Lake Macquarietalan
Sydneydalan
Peel Rivertale
K. George's Soundtalien

Englishear
Kowraregakowra
Sydneykure
Liverpoolkure
Lake Macquariengureong
Moreton Baybidna
Karaulabinna
Peel Riverbine
Bathurstbenang-arei
Goold Islandpinna

Словарь Мириам принадлежит к другому классу, а именно к папуасскому. Это диалект языка, впервые ставшего известным нам благодаря путешествию «Флая», на котором говорят на островах Эрруб, Маер и Массиед. Признавая это, мы сопоставляем его с североавстралийскими языками, и это ради контраста, а не сравнения. Здесь филолог, исходя из степени, в которой австралийские языки различаются друг от друга, несмотря на их реальное сходство, готов обнаружить большие различия между австралийским и папуасским языком, чем это кажется на первый взгляд. Давайте проверим это, обратившись к некоторым словам, которые относятся к человеческому телу и его частям.

English.Erroob.Massied.Kowrarega.Gudang.
Nosepitpichipiti——
Lips——anka——angka
Cheekbaag——bagabaga
Chin, jawibaibuibuebu
Navelkopor, kuporkuporkuparkopurra
Eye——danadanadana
Skinegur————equora
Veinkererkirerkerurkerur
Bonelid——rida——
Sorebada——bada——

Мало австралийских словарей так похожи — факт, который можно назвать доказывающим слишком много; поскольку это может привести к выводу, что так называемый папуасский язык Торресова пролива на самом деле является австралийским. Тем не менее, хотя я не отрицаю абсолютно, что это так, доказательства всей совокупности этнологических фактов — например, тех, что связаны с моральной, интеллектуальной и физической организацией двух популяций — говорят против этого.

И так же говорит сама филология, если мы пойдем дальше. Местоимения Эрруб — это,

Me = kayou = mahis = ela
Mine = ka-rayour = ma ra

все из которых являются неавстралийскими.

Должны ли мы тогда сказать, что все слова из только что приведенной таблицы заимствованы из австралийского папуасами, или наоборот? Нет. Некоторые принадлежат к общему источнику двух языков, «pit» = «nose», вероятно, является таким словом; в то время как другие являются результатом последующего общения.

Тем не менее, нельзя абсолютно сказать, что язык Эрруб или Мириам не является также австралийским, или наоборот. Еще менее абсолютно уверенно, что первый не является переходным между языком Новой Гвинеи и австралийским. Я считаю, однако, что это не так.

Сомнения относительно филологического положения Мириам нисколько не уменьшаются при обращении к ближайшему однозначно папуасскому словарю, а именно словарю залива Редскар. Здесь различие скорее превышает, чем не дотягивает до наших ожиданий. Наиболее важные из немногих слов, которые совпадают, — это

English.Redscar Bay.Erroob.
Headquaraherem
Mouthmaomit = lips
Testiclesabueba = penis
Shoulderpagapagas = upper arm

С другой стороны, слово залива Редскар для «throat», «kato», совпадает с австралийским «karta» гуданг мыса Йорк. Опять же, осложнение вносится словом «buni-mata» = «eyebrow». Здесь «mata» = «eye», и, следовательно, «buni» = «brow». Этот корень вновь появляется в Эрруб; но там он означает «eyeball», как показано следующими словами из словаря Джукса.

Eyeirkeep
Eyebrowirkeep moos = eye-hair
Eye ballponi
Eyelidponi-pow = eyeball-hair

Вероятно, более верное значение слова залива Редскар — «eyeball».

Ни один вывод не является более безопасным, чем тот, который выводит население архипелага Луизиада, по крайней мере, в той мере, в какой оно представлено словарями острова Брирли и острова Дюшато, с восточного побережья Новой Гвинеи. Какие пункты далее были заселены из Луизиады — это другой вопрос.

Для островов между Новой Ирландией и Новой Каледонией наши данные прискорбно скудны; список состоит из —

Краткий словарь с Соломоновых островов.

Краткие словари из Малликоло.

Такие же из Танны.

Еще более краткие из Эрроманги и

Аннатома.

Новокаледонский словарь Кука.

То же самое Лабильярдьера.

Сопоставление их с Луизиадой привело меня к факту, которого я мало ожидал. Насколько позволяют очень скудные данные, они дают наиболее близкое сходство с диалектами Луизиады из двух новокаледонских словарей. Теперь Новая Каледония была отмечена в Приложении к Путешествию «Флая» (том ii, стр. 318) как, по-видимому, имеющая более тесные филологические сходства с Землей Ван-Димена, чем та страна имела с Австралией; очевидный факт, который побудил меня написать следующее: «Положение относительно тасманийского языка выражает скорее впечатление, чем взвешенное мнение. Если, однако, оно будет подтверждено будущими исследованиями, то сразу объяснит те моменты физического контраста между тасманийскими племенами и племенами Австралии, на которых так часто настаивали. Оно заключается в том, что языковые сходства между тасманийским и новокаледонским языками сильнее, чем между австралийским и тасманийским. Это указывает на то, что поток населения на Землю Ван-Димена шел скорее в обход Австралии, чем через нее». Как бы то ни было, это замечание, при наших нынешних скудных материалах, в лучшем случае лишь предположение — предположение, однако, которое объяснило бы, почему физический облик тасманийцев более новокаледонский, чем австралийский.

Главный признак сходства между языками Луизиады и Новой Каледонии заимствован из числительных. В каждой системе имеется префикс, и в каждой этот префикс начинается с губного согласного — действительно, wa в Новой Каледонии и pahi на Луизиаде, по-видимому, являются одними и теми же корнями.

1.2.
Brierly Islandpaihe-tiapahi-wo
Cook's New Caledoniawa-geeaingwa-roo
La Billardiere's do.oua-naitoua-dou
3.4.
Brierly Islandpaihe-tuanpaihe-pak
Cook's New Caledoniawa-teenwa-mbaeek
La Billardiere's do.oua-tguienoua-tbait
5.6.
Brierly Islandpaihe-limapaihe-won
Cook's New Caledoniawa-nnimwa-nnim-geeek
La Billardiere's do.oua-nnaimou-naim-guik
7.8.
Brierly Islandpahe-pikpaihe-wan
Cook's New Caledoniawa-nnim-noowa-nnim-gain
La Billardiere's do.oua-naim-douou-naim-guein
9.10.
Brierly Islandpaihe-siwopaihe-awata
Cook's New Caledoniawa-nnim-baeekwa-nnoon-aiuk
La Billardiere's do.oua-naim-baitoua-doun-hic

Числительные залива Редскар в равной степени поучительны. Они принимают две формы: одну с префиксом ow, другую без него, как это зафиксировал г-н Макгилливрей.

Эта система префиксов не является уникальной. Числительные островов Танна и Малликоло, записанные Куком, представляют собой —

English.Tanna.Mallicollo.
Oner-eedeetsee-kaee
Twoka-rooe-ry
Threeka-hare-rei
Fourkai-phare-bats
Fivek-reerume-reeum
Sixma-r-eedeetsookaeee
Sevenma-k-roogooy
Eightma-ka-harhoo-rey
Ninema-kai-phargood-bats
Tenma-k-reerumsenearn

Здесь, хотя образования не совсем регулярны, очевидно присоединение начального слога. Так же, как и пятеричный характер счета. Однако сам префикс на островах Танна и Малликоло — это не губной звук, как на Луизиаде и в Новой Каледонии, а либо k, либо гласный.

Следующий факт, связанный со словарями Луизиады, представляет еще больший интерес. Большинство названий различных частей тела оканчиваются на da. В рассматриваемом списке они были выделены курсивом, так что их доля по отношению к словам, не имеющим такого окончания, была легко заметна. Теперь же только слова, принадлежащие к этому классу, имеют такое окончание. В других случаях окончание da встречается не чаще, чем любое другое.

Что это означает? Если мы обратимся к таким словам, как mata-da = глаза, sopa-da = губы, maka-da = зубы и некоторым другим естественно множественным названиям, мы могли бы предположить, что это показатель числа. Однако то, что это не так, показывают эквиваленты для слов язык, нос и других единичных органов, где этот аффикс встречается столь же часто. В чем же тогда его значение? Здесь нам помогают американские языки.

EnglishMbayaAbiponiMokobi
Headna-guilone-maiat——
Eyeni-gecogena-toeleni-cote
Earna-pagate————
Noseni-onige————
Tongueno-gueligi————
Hairna-modine-etiguicna-ecuta
Handni-baagadina-pakenina-poguena
Footno-gonagi————

EnglishMoxa(1)[28]Moxa(2)Moxa(3)
Headnu-ciutinu-chutinu-chiuti
Eyenu-chi——nu-ki
Earnu-cioca————
Nosenu-sirinu-siri——
Tonguenu-nenenu-nenenu-nene
Handnu-borenu-boupenu-bore
Footni-bope——ni-bope

В этих и во многих других американских языках префикс является притяжательным местоимением; иными словами, существует большое количество американских языков, где способность к абстрагированию обладаемого предмета от обладателя настолько слаба, что почти невозможно отделить существительное от его местоимения. Я полагаю, таким образом, что рассматриваемые аффиксы обладают притяжательной силой; и мне неизвестно, чтобы подобные притяжательные дополнения были признаны в каком-либо из языков для этих частей тела; действительно, их обычно считают американскими характеристиками.

Как далеко распространяется их присутствие? Мы находим его в словаре Новой Каледонии Лабиллардьера. Названия частей тела все принимают аффикс, чего не делает ни один другой класс слов. Это gha, guai или ghai, или иное подобное сочетание g с гласным. На Земле Ван-Димена, важной местности, мы находим следующую серию слов, которые представляются на суд читателя.

English.Western Tasmanian.
Footlula
Legpeea = piya = posteriors, Brumer I.
Thightula = turi = knee, Brumer I.
Bellycawara-ny
Neckdenia
Earslewli-na
Noseme-na
Eyespollatoola = matara-pulupulura = eyelashes, Brierly I.
Hairpareata
——palani-na
Facemanrable
Mouthca-nia
Teethyannalople = yinge-da, Brierly I.
Tonguetulla-na
Armalree
Fistreannema-na
Headpulbea-ny

Здесь окончание na встречается и в других словах, например, memana = драка, nabagee-na = солнце; но отнюдь не так часто; и не с таким приближением к регулярности.

English.Circular Head.
Hairparba
Handrabal-ga
Footrabuc-ka
Headewuc-ka
Eyemameric-ca
Noserowari-ga
Tonguemamana = mimena, Brumer I.
Teethcawna
Earcowanrig-ga

Здесь, однако, нельзя скрывать, что окончание ka или ga встречается и в других словах, таких как tenal-ga = смеяться, tar-ga = плакать, teiri-ga = ходить, lamunika = видеть. Это, однако, глаголы; и возможно (даже вероятно), что k или g — то же самое, что и в предыдущих существительных, подобно тому как m в su-m и εἰ-μι — это m в meus, me и ἐμι. Тем не менее, это не будет применимо повсеместно; например, к словам типа lalli-ga = кенгуру, para-ka = цветок и другим.

English.Eastern Tasmanian.
Eyelepe-na
Earpelverata
Elbowrowella
Footlanga-na
Fisttrew
Headpathe-na-naddi
Haircetha-na
Handanama-na = nema-da, Brumer I.
Kneenannabena-na
Leglathana-ma
Teethyan-na = yinge-da, Brierly I.
Tongueme-na = mime-na, Brumer I.
Chincame-na
Necklepera
Breastwagley

Здесь количество других слов, оканчивающихся на na, весьма значительно; настолько значительно, что, если бы не совокупность доказательств, полученных из других источников, было бы сомнительно, можно ли вообще считать na притяжательным аффиксом. Однако это может быть так даже в данном случае.

К ним мы можем добавить два списка из диалектов лобо и утаната юго-западного побережья Новой Гвинеи.

EnglishUtanataLobo
Armstoonima-ngo
Backurimirusuko-ngo
Beard——minooro
Bellyimauwkamboro-ngo
Breast-femaleauw}gingo-ngo
Breast-malepaiety
Cheeksawamuwafiwirio-ngo
Earsianie——
Eyebrows——matata-ngo-waru
Eyesmamematatoto-ngo
Fingers——nima-nga-sori
Footmouwkai-ngo
Handstoe-marenima-ngo-uta
Hairoeiriemono-ng-furu
Headoepauwmono-ngo or umum
Kneeiripukai-ngo-woko
Mouthirieorie-ngo
Nosebirimboesikaio-ngo
Neckemagara-ng
Tonguemarekario-ngo
Thighaiwillanima
Teethtitiriwoto-ngo
Toes——nisora

Наконец, у нас есть длинные и явно сложные формы австралийских диалектов корио, колак и других; длинные и явно сложные формы, которые никакая гипотеза не объясняет так легко, как гипотеза о притяжательном дополнении; явление, которое будущие исследования могут показать как одинаково свойственное как океанийским, так и американским языкам.

ПРИМЕЧАНИЯ И ДОПОЛНЕНИЯ.

Словари «Рэттлснейка» являются (1) австралийскими, (2) папуасскими.

Первые относились к частям вокруг мыса Йорк, т. е. самой северной части Австралии, а также части, ближайшей к папуасской области. Формой речи, лучше всего проиллюстрированной, был коврарега.

Папуасские словари были составлены для архипелага Луизиада; совершенно новые данные для очень важной и интересной области.

Следующая статья, связанная с замечаниями о включении притяжательного местоимения в состав определенных существительных, хотя и касается азиатского языка, может найти здесь свое место.

О СЛОВАРЕ ЯЗЫКА ЗАЗА.

ПРОЧИТАНО В ЛОНДОНСКОМ ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ.

 23 МАЯ.

Следующий словарь был составлен д-ром Г. Сэндвитом со слов курда из племени заза, одного из самых грубых во всей курдской семье, и того, для которого у нас нет филологических образцов.

English.Zaza.
headsèrè-min.
eyestchim-emin.
eyebrowsburuè-min.
nosezinjè-min.
moustachesimile-min.
beardardishè-min.
tonguezoanè-min.
teethdildonè-min.
earsgushè-min.
fingersingishtè-min.
armpaziè-min.
legshíngè-min.
fatherpie-min.
mothermai-min.
sisterwai-min.
brotherbrai min.
the backpashtiai-min.
hairporè-min.
coldserdo.
hotauroghermo.
sunrojshwesho.
moonhashmè.
starsterrai.
mountainkhoo.
seaaho.
valleyderèi.
eggshoiki.
a fowlkerghi.
welcometebèxairomè.
comebèiri.
stayrōshè.
breadnoan.
waterāwè.
childkatchimo.
virginkeinima.
orphanlajekima.
morningshaurow.
treedori.
ironasin.
hareaurish.
greyhoundtaji.
pigkhooz.
earthert.
fireadir.
stonesee.
silversém.
strengthkote.
swordshimshir.
a foxkrèvesh.
stagkivè.
partridgezaraj.
milkshut.
horseistor.
maremahinè.
grapeseshkijshi.
a housekè.
greenkesk.
crimsonsoor.
blacksiah.
whitesupèo.
sleeprausume.
goshoori.

Значение окончания -min было объяснено Поттом и Рёдигером в их «Курдских исследованиях» (Kurdische Studien). Это притяжательное местоимение первого лица = мой = meus = ἐμὸς и т. д.; так что sèrè-min = caput-meum (или mei), а pie-min = pater-meus (или mei).

Заза, предоставивший д-ру Сэндвиту рассматриваемый список, был настолько неспособен представить себе руку или отца иначе, как в их отношении к самому себе или чему-то другому, и его понятия были настолько существенно конкретными, а не абстрактными, что он объединял местоимение с существительным всякий раз, когда ему нужно было назвать часть человеческого тела или степень родства. Трудно сказать, насколько это слияние естественно для необразованного сознания, т. е. трудно сказать это a priori. Очевидно, что состояние человека, к которому обращаются с целью составления словаря на основе его сообщений, отличается от того, в котором мы ведем обычный разговор. Обычный разговор дает нам определенное количество слов, а также контекст. Словарь дает нам только слова и разочаровывает говорящего, который привык к контекстам.

Если это верно, то несовершенные контексты, подобные сочетаниям pie-min и т. д., не должны быть редкими явлениями. И они таковыми не являются. Они преобладают в американских языках. Так, в словарях г-на Уоллеса с реки Уапес список выглядит следующим образом:—

English.Uainambeu.Juri.Barrè.
head (my)eri-bidatcho-kereuno-dusia
mouth (my)eri-numatcho-iano-nunia.
&c.&c.&c.&c.

подобные примеры встречаются почти в каждом американском словаре.

В своем приложении к «Путешествию Рэттлснейка» Макгилливрея автор настоящей работы указал на примеры этого слияния в языках Луизиады. Теперь он добавляет, что также обнаружил его в некоторых образцах обычного цыганского языка Англии, как он записал его из уст английских цыган.

Он считает это скорее личной, чем филологической характеристикой, поскольку некоторые индивиды обладают минимальной способностью к абстрагированию, и такие индивиды необычайно часто встречаются среди американских индейцев.

О ЛИЧНЫХ МЕСТОИМЕНИЯХ И ЧИСЛИТЕЛЬНЫХ ЯЗЫКОВ МАЛЛИКОЛО И ЭРРОМАНГО.

ПРЕПОДОБНОГО К. АБРАХАМА.

ПРЕДСТАВЛЕНО С ЗАМЕЧАНИЯМИ В ФИЛОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО д-ром Р. Г. ЛЭТЭМОМ.

 22 апреля 1853 г.

Малликоло или Сесок?

Mallicolo.English.
Inau,I.
khai-im,you.
na-ü,he.
na-mühl,}we two.{exclus.
drivaninclus.
kha-mühl,you two.
na-taroi,you three.
na-tavatz,you four.
 
dra-tin,we three.
dra-tovatz.we four.
si-kat,one.
e-ua,two.
e-roi,three.
e-vatz,four.
e-rima,five.
su-kai,six.
whi-u,seven.
o-roi,eight.
whi-vatz,nine.
singeap,ten.
urare,child.
aramomau,father.
nebök,a man.
bauenunk,a male.
rambaiük,a female.
marīu,the sun, also their name for God.
tepe,worship.
nakambu,fire.
ewoi,yes.
emwe,not.
nelumbai,}know.
tatanini,
dratiban,go.
utoi,language.
ampreusi,see.
tipen agene,shoot arrows.
to perito na bara,throw stones.
no kani wangas isank,I eat good food.

Эрроманго.

Erromango.English.
I au,I.
kik,you.
iyi,he.
enn-iau,my.
ennun-kik,thy.
enn-ii,his.
ennun-kos,our.
ennun-kimi,your.
enn-irara,their.
sai-imou,this.
sai-nempe,that.
aramai,good.
tagraubuki,bad.
 
saitavan,one.
du-ru,two.
tesal,three.
menda-vat,four.
suku-ring,five.
sikai,six.
suku-rimnaro,seven.
suku-rimtesal,eight.
suku-rimendarat,nine.
kosengu,we.
kimingu,ye.
irara,they.
ngaraodlem,ten.
 
nobu,God.
natamas,spirit.
etemen,father.
tan niteni,son.
tinema,mother.
etemetallari,man.
tiamesu,thing.
ei,yes.
taui,no.
navang,eat.
hamonuki,drink.
akasè,see.
nimint,eyes.
lebetanlop,finger.
warakelang,nose.
telangunt,ear.
lampunt,hair.
kikome,name.

ЗАМЕЧАНИЯ.

С тех пор как эти словари были представлены Обществу, был опубликован «Журнал круиза среди островов Западной части Тихого океана» капитана Дж. Э. Эрскина, Королевский военно-морской флот. Это показывает источники предыдущих списков; поскольку епископ Новой Зеландии сопровождал экспедицию и по возвращении сумел взять с собой нескольких юношей для целей образования.

Класс, к которому принадлежат эти словари, никогда не был достаточно для целей публикации сведен к письму, и ни один его представитель не известен ученым в целом в отношении его грамматической структуры. Однако, вероятно, это продлится недолго, поскольку капитан Эрскин передал материалы для изучения языка анейтум (аннатом) г-ну Норрису, который готов к его исследованию. Этот класс также не был полностью обойден вниманием. Грамматика языка танна (родственного языка) была составлена г-ном Хитом, но она не была опубликована и, вероятно, утрачена. Д-р Причард, видевший отрывки из нее, пишет, что она содержала тройственное число, а также единственное, двойственное и множественное. Настоящий список проясняет это. Тройственное число (так называемое) малликоло — это просто личное местоимение плюс числительное 3; каждый элемент модифицирован таким образом, чтобы создать видимость флексии.

Следующие таблицы демонстрируют числительные некоторых других островов по соседству. Они взяты из работы капитана Эрскина, в которой делается ссылка на «Описание островов в западной части Тихого океана» А. Чейна. Настоящим автором она не была изучена.

Eng.Tana.Fotuna[29].Isle of Pines.Uea.Uea.Yengen.Balad.Lifu.
oneli-tita-sitatahipachahetspar-aichas.
twoka-ruruavolualohe-lukpar-roolu-ete.
threeka-harlo:uve-tilolukuuhe-yenpar genkun-ete.
fourke-fafabeufathackpo-bitspar-baiek-ete.
fiveka-rirumrimata-huelimathabumbnimpa-nimtibi.
sixliti (?)onono-tatahilo-achanim-wetpar-aichb-lemen.
sevenka-ru (?)fituno-bolualo-alonim-welukpar-rooluen-gemen.
eightka-han (?)varuno-betitolulo-kunnnim-weyenpar-genkun-engemen.
nineke-fa (?)ivano-beufalo-thacknim-pobitpar-baiske-ngemen.
tenka-rirum?tanga-fierude-kaulima te-bennetepain-dukpa-nimlue-ipe.

Малликоло г-на Абрахама представляет тот же язык, что и словарь малликоло из «Путешествий» капитана Кука, с которым он довольно близко согласуется.

Его эрроманго более своеобразен. Sikai = шесть = малликоло sukai, которое само по себе почти sikai = один. Окончание -ring в suku-ring также является малликоло rima. Мы знаем из аналогий почти всех языков Полинезии и Индийского архипелага, что это слово lima = рука. Отсюда e-rima (малликоло) = рука, и suku-ring (эрроманго) = одна рука. Vat в menda-vat — это малликоло -bats в e-bats, малайское am-pat = четыре. Du-ru — это малликоло e-ry, причем в каждом случае имеется префиксный слог. Анализ tesal и saitavan менее ясен. Также неясно, как ngaraodlen = десять. Остальные числительные являются сложными. Это, возможно, достаточно, чтобы показать, что разница между числительными малликоло и эрроманго носит очень поверхностный характер. Так же обстоит дело с образцами тана, фотона и первого уэа. Мы должны всегда помнить, что первый слог обычно является нерадикальным префиксом.

В тана из предыдущей таблицы слова для 6, 7, 8, 9 и 10, по-видимому, являются просто повторенными словами для 1, 2, 3, 4 и 5, и нечто подобное проявляется в первом уэа. Возможно, представление может быть неполным. Во всяком случае, тана из «Путешествия» Кука выглядит так —

Eng.Tanna.
oner-eedee.
twoka-roo.
threeka-har.
fourkai-phar.
fivek-reerum.
sixma-r-eedee.
sevenma-ka-roo.
eightma-ka-har.
ninema-kai-phar.
tenma-k-reerum.

То же самое проявляется в баладе Новой Каледонии. Теперь новокаледонский язык Кука выглядит так —

Eng.New Caledonian.
onewa-geeaing.
twowa-roo.
threewa-teen.
fourwa-mbaeek.
fivewa-nnim.
sixwa-nnim-geeek.
sevenwa-nnim-noo.
eightwa-nnim-gain.
ninewa-nnim-baeek.
tenwa-nnim-aiuk.

Словари енген и лифу не настолько различны, чтобы lu и kun одного не равнялись luk и yen другого, так же как lo и kiuu второго уэа, и roo и gen баладе.

Важность этих нерадикальных слогов в числительных была указана настоящим автором в приложении к «Путешествию Рэттлснейка» г-на Макгилливрея. Там мы находим несколько хорошо отобранных образцов языков архипелага Луизиада. Там же указан факт определенных сходств между ними и новокаледонским языком. Каждый имеет свой префикс. В каждом префикс является губным.

English.Two.
Louisiadepaihe-tuan.
New Caledoniawa-teen &c.

Теперь языки тана и малликоло также имеют префикс, но это не губной звук. Это скорее гласный или k (гортанный или небный). Здесь кроется разница — разница в деталях. Тем не менее, теперь можно показать, что то же самое изменение находится в пределах самого новокаледонского языка, что можно увидеть, сравнив par-roo и par-gen (pah-gen?) с he-luk и he-yen.

Переход от r к l не создает трудностей. В одном из словарей тана один = li-ti, в другом r-eedee.

Эти моменты были рассмотрены ради предостережения против такого преувеличения различий между языками рассматриваемых частей, которое склонны порождать кажущиеся различия в числительных.

АМЕРИКА (СЕВЕРНАЯ).

О ЯЗЫКАХ ТЕРРИТОРИИ ОРЕГОН.

ПРОЧИТАНО В ЭТНОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ 11 ДЕКАБРЯ 1844 ГОДА.

Рассматриваемые языки — это те, что лежат между Русской Америкой и Новой Калифорнией. Однако нам достаточно хорошо известны только те, на которых говорят на морском побережье и на американской границе. Относительно некоторых из последних, таких как черноногие, уведомления отложены. В нынешнем состоянии наших знаний можно попытаться сделать не более чем простую проверку словарей. Однако в своем списке автор попытался быть исчерпывающим.

Удобно перечислить эти словари отдельно и двигаться с севера на юг.

Остров Королевы Шарлотты. — Два главных словаря — г-на Толми и г-д Стерджина и Брайанта, в «Журнале Географического общества» и «Archæologia Americana» соответственно. Они представляют разные диалекты.

English.Sturgin & Bryant.Haidahof, Tolmie.
Mankeesetkleilhatsta
Womankna, anatsata
Canoeclookloo
Tobaccoqullquil
Waterhuntlehuntle
Suntzueshandlain
Moonkuhnkhough
Raintulltull
Snowtull hatterdhanw
Doghahhootch
Beartunntann
T.cagenteea
Thoutinkyahtungha

С ними совпадают несколько слов в «Митридате».

Mithridates.Tolmie.
Onesounchousquansung
Twostonkstung
Threesloonisklughunnil

Чиммесиан. — Словарь г-на Толми — «Журнал Географического общества». На нем говорят между 53° 30´ и 55° 30´ с. ш.

Биллечула. — Словарь г-на Толми; там же. На нем говорят на реке Сэлмон.

Френдли-Виллидж. — В «Путешествиях» Маккензи мы находим несколько слов от племени на реке Сэлмон. Их местонахождение Маккензи называет Френдли-Виллидж. С помощью словарей г-на Толми мы теперь можем определить этот доселе не зафиксированный диалект. Он принадлежит к языку биллечула.

English.Friendly Village.Billechoola.
Salmonzimilkshimilk
Dogwattswatz
Housezlaachleshmool'
Bark-matzemnez
Cedar-bark-blanket tzummi
Beavercoulouncouloun
Stonedichtsquilstolomick
Waterulkankullah
Matgistcomstuchom
Bonnetilcaettekayeete

Пролив Фитц-Хью. — Для этих частей мы обладаем только числительными. Они больше всего совпадают с хаэлтцук, языком, который будет отмечен далее. Окончание -skum является общим для числительных пролива Фитц-Хью и черноногих.

English,two.
F. Sound,malscum.
Haeltzuk,malook.
English,three.
F. Sound,utascum.
Haeltzuk,yootook.
English,four.
F. Sound,moozcum.
Haeltzuk,moak.
Billechoola,moash.
English,five.
F. Sound,thekaescum.
Haeltzuk,skeowk.
Billechoola,tzeiuch.
English,six.
F. Sound,kitliscum.
Haeltzuk,katlowk.
English,seven.
F. Sound,atloopooskum.
Haeltzuk,malthlowsk.
English,ten.
F. Sound,highioo.
Haeltzuk,aikas.

Хаэлтцук. — Словарь г-на Толми. На нем говорят от 50° 30´ до 53° 30´ с. ш. — «Журнал Географического общества».

Остров Куадра и Ванкувер — Нутка-Саунд. — Для этих частей у нас есть несколько словарей.

1. Числительные. — От Диксона — «Митридат», iii., 2, 115.

2. Кинг-Джордж-Саунд. — Числительные, «Митридат», iii., 2, 115.

3. Рукописный словарь Мозино. — См. «Митридат», iii., 2.

4. Словарь капитана Кука. — Он сравнительно обширен. Он представляет тот же язык, что и три предыдущих.

5. Словарь тлаокуатч г-на Толми. «Журнал Географического общества». — Он, безусловно, представляет, как справедливо утверждает д-р Скаулер, тот же язык, что и словарь Нутка-Саунд Кука.

English.Cook's Nootka.Tolmie's Tlaoquatch.
Skynaasnaase
Mountainnoohchainotcheh
Housemahtaimaas
Paddleoowhabbieoowhapie
Canoeshapatstshappits
Waterchauktchaak
Gochotcha-alche
Runkummiitchchutkumitkok
Bowmoostattemoastatit
Arrowtseehattetzehatite
Knifekotyoktzokquaeek
Mantanasstanais

6. Проливы Фука. — Краткий словарь, составленный во время плавания «Sutil y Mexicana» — «Archæol. Amer.», ii., 306. Не Мозино ли это?

7. Словарь вакаш Джуитта. — «Archæol. Amer.», ii. 306.

English.Fuca.Tlaoquatch.Wakash.
Waterihaactchaakchahak
Skytacuihamachnaasesieyah
Starsuliusactaastasstartoose
Moonilajudshashitlehopulhoophelth
Sundaginatlopiloophetlh
Earpipiparpee

Кавитчен. — На нем говорят у устья Трейдинг-Ривер напротив острова Ванкувер. Словарь г-на Толми. — См. «Журнал Географического общества».

Нуздалум. — На нем говорят в проливе Худ. — Там же.

Атна Маккензи. — Теперь мы можем его определить. Он напоминает нуздалум с диалектными различиями.

English.Atnah.Noosdalum.
Manscuynlouchsohwieken
Womansmosledgensksheeakatso
Beaverschughskyauw
Dogscacahskacha
Watershaweliquoihkah
Plainsspilelaspilchun
Herethlaelychlilkaa
Ironsoucoumanghalaitan
Bowisquoinahschomotun
Arrowsquailiytsh tzimaan

В работе Бэра «Статистические и этнографические сведения о русских владениях на северо-западном побережье Америки» мы находим второй словарь под названием «Атна». На нем говорят на реке Медной в Русской Америке, и он представляет язык, отличный от атна Маккензи. Оба, однако, принадлежат к одной группе. Правдоподобный способ объяснить это совпадение — предположить, что два племени называли себя «люди», что во всех атабаскских языках выражается корнем t-n, как dinnie, tenni, tnain и т. д.

Скуоллиамиш. — На нем говорят в проливе Пьюджет. Г-н Толми в «Журнале Географического общества».

Ченук. — Для важных языков индейцев ченук или флэтхед на реке Колумбия у нас есть следующие данные:

1. Словарь Франшера; «Archæol. Americana», ii., 379.

2. Словарь Паркера; передан в рукописи А. Галлатином д-ру Причарду.

3. Катласку Толми, «Журнал Географического общества».

4. Ченук Толми, там же.

Из этих словарей ченук Паркера и Франшера близко совпадают. Ченук Паркера, по сравнению с двумя словарями Толми, больше всего согласуется с катласку.

Калапуйя. — Это племя помещено Паркером на реке Мултома. Согласно Толми, на их языке говорят на равнинах Уалламат.

1. Словарь Толми. «Журнал Географического общества».

2. Словарь Паркера. Рукопись от Галлатина д-ру Причарду.

Два словаря представляют один и тот же язык.

Оканаган. — На нем говорят на реке Фрейзер. Словарь г-на Толми. Словарь оканаган позволяет нам определить следующий:

Салиш. — Это анонимный словарь из коллекции Дюпонсо. «Archæolog. Americ.», ii, 306. Он явно тесно связан с оканаган.

English.Salish.Okanagan.
Manekeltamaiuh
Woman tukulthlimeilooch
Canoe'tleaghslalthleim
Starsko'kusmhhohooos
Rainsteepaistepais
Snowamaikutsmakoot
Watersaioolkhsauwulh
Mountainaitzumkummokatzimmok
Deeratsooleea
Roebuck klatzeenim
Bearc'summaitshuiskummachist
Wolfn'tsseetsannutzetzim
Oneneonuchs
Twoesseluskul
Threetsailhiskaalthleis
Fourmosmoas
Fivetseelkoheil
Sevenseespilsheespil
Tenopanopuniet

Кликетат. На нем говорят между фортом Нез-Персе, горой Рейнир и водопадами Колумбии.

1. Словарь г-на Толми.

2. Словарь г-на Паркера. Рукопись от Галлатина д-ру Причарду.

Они представляют родственные диалекты одного и того же языка.

Шахаптан, нез-персе. — Галлатином справедливо утверждается, что языки шахаптан и кликетат являются родственными.

1. Словарь г-на Толми.

2. Словарь г-на Паркера. Рукопись от Галлатина д-ру Причарду.

Ямкалли. На нем говорят около истоков Уалламата, словарь г-на Толми.

Умпкуа. — На одноименной реке. Словарь г-на Толми.

Это самая южная точка, для которой мы обладаем словарями Орегона.

Еще четыре словаря завершают перечисление наших данных для рассматриваемых частей.

1. Шошоны или индейцы-змеи. — Первый — южный или центральный, словарь шошонов или змей, собранный Сэем и представляющий язык к югу от языка нез-персе. «Archæol. Americ.», ii. 306.

2. Сасси. — Сасси Амфревиля либо на нем говорят на территории Орегона, либо в районах непосредственно к северу от нее.

3. Нагайл — См. «Путешествия» Маккензи.

4. Такулли — См. «Archæol. Americ.», ii. 305.

Таковы словари для территории Орегон в Северной Америке. В количестве они составляют сорок один. Рассматривая речь как инструмент общения, весьма вероятно, что эти словари могут представлять до девятнадцати различных языков, то есть способов речи, взаимно непонятных. Однако, если рассматривать их этнологически, их количество, очевидно, может быть сокращено.

В нынешнем состоянии наших знаний удобно оставить язык шошонов неопределенным. Все, что мы имеем от него, — это словарь, отмеченный выше. Он состоит всего из двадцати четырех слов. Их сходства (такие, какие они есть) являются разнородными.

English,beaver.
Shoshonie,hanish.
Chenook,eena.
Haidah,tzing.
Cathlascou,kanook.
English,salmon.
Shoshonie,augi.
Haidah,swaggan.
English,horse.
Shoshonie,bunko.
Blackfoot,pinnechometar.
pennakomet.
English,woman.
Shoshonie,wepee.
Souriquois,meboujou.
Penobscot,m'phenim.
Micmac,epit.
Echemin,apet.
Pima,uba.
Calapooiah,apomeik.
English,friend.
Shoshonie,hauts.
Chetimacha,keta.
Onondago,ottie.
English,water.
Shoshonie,pa.
New Sweden,bij.
Algonkin,ne-pi, passim.
English,good.
Shoshonie,saut.
Shahaptan,tautz.
Pima,tiuot.
Chocta,chito = great.
Crow,esah = great.
bassats = many.
English,go.
Shoshonie,numeraro.
Kawitchen,namilthla.
English,come.
Shoshonie,keemak.
Nez Perces,come.
English,awl.
Shoshonie,weeu.
Ahnenin,bay.
English,no.
Shoshonie,kayhee.
Ahnenin,chieu.
Potowotami,cho.
Ojibbeway,kaw.
Ottawa,kaween.
Old Algonkin,kah.
Chetimacha,kahie.

Также целесообразно осторожно обращаться с языком сасси. Словарь Амфревиля краток и состоит почти исключительно из названий предметов торговли. Списки такого рода имеют мало ценности в этнографии. Тем не менее, в целом, он подтверждает общепринятое мнение относительно места языка сасси, а именно, что он является атабаскским. Во всяком случае, он имеет некоторые разнородные сходства.

English,eye.
Sussee,senouwoh.
Kenay,snaga.
Taculli,onow.
Chipewyan,nackhay.
English,five.
Sussee,coo.
Chipewyan,coun.
English,kettle.
Sussee,usaw.
Taculli,osa.
English,axe.
Sussee,chilthe.
Taculli,chachil.
English,knife.
Sussee,marsh.
Illinois,mariesa.
Minitari,matse.
English,shoes.
Sussee,siscau.
Taculli,kiscot.
English,one.
Sussee,uttegar.
Eskimo,attowseak.
adaitsuk.
adoajak.
atamek.
English,three.
Sussee,tauky.
Kenai,tohchke.
Taculli,toy.
Chipewyan,taghy.
English,four.
Sussee,tachey.
Kenai,tenki.
Taculli,tingkay.
Chipewyan,dengky.
English,seven.
Sussee,checheta.
Mohawk,chahtahk.
Onondago,tschoatak.
Seneca,jawdock.
Oneida,tziadak.
Nottoway,ohatay.
English,ten.
Sussee,cuneesenunnee.
Chipewyan,canothna.

Отложив эти два языка в сторону и зарезервировав черноногих для будущих исследований, остальные словари можно отнести к двум признанным группам. Нагайл и такулли — это то, что Галлатин называет атабаскскими. Все остальные — это то, что Причард называет нутка-колумбийскими. Относительно первого класса доказательства однозначны, и факт общепризнан. Относительно последнего утверждение требует рассмотрения.

На первый взгляд, словари г-на Толми существенно отличаются друг от друга; и лишь немногие кажутся менее непохожими друг на друга, чем остальные. Таковы кликетат и шахаптан, калапуйя и ямкалли, кавитчен и тлаокуатч, ченук и катласку. Кроме того, общее различие даже между родственными словарями гораздо более заметно, чем общее сходство. Наконец, числительные и фундаментальные термины варьируются в степени, превышающей ту, к которой мы готовы по изучению индоевропейских языков.

Вспоминая, однако, сложный характер самых фундаментальных слов, характерный для всех американских языков; признавая также, как правило критики, что в одном и том же классе языков доказательства числительных не важны для определения различий, и сравнивая шестнадцать словарей Орегона г-на Толми друг с другом, мы можем убедиться в радикальном единстве группы. На эти списки и на прилагаемую статью д-ра Скаулера, соответственно, делается ссылка. Ценность этих групп (атабаскской и нутка-колумбийской) — это другой и более сложный вопрос. Максимальное различие между любыми двумя известными языками атабаскской группы — это различие между английским и немецким. Максимальное различие между самыми непохожими языками нутка-колумбийской группы — это различие между современным греческим и португальским, т. е. самыми отдаленными языками классического фонда индоевропейской семьи. Следовательно, рассматриваемые термины эквивалентны более знакомым терминам: готский, кельтский, славянский и т. д. Все это, однако, является иллюстрацией, а не абсолютной классификацией; тем не менее, это служит для придания определенности существующим мнениям по данному вопросу.

Однако с существующими взглядами автор не согласен. Он считает, что рассматриваемые группы имеют слишком высокую ценность; и что они эквивалентны лишь первичным подразделениям таких семей, как готская, кельтская и классическая, а не самим семьям. Еще меньше они могут иметь более высокую и преувеличенную ценность и рассматриваться как эквивалентные таким группам, как индоевропейская.

Следовательно, различия между атабаскскими языками Орегона и нутка-колумбийскими языками Орегона — это различия между латинским и греческим, валлийским и гэльским, немецким и исландским, а не те, что между немецким и русским, латинским и персидским, греческим и литовским и т. д.

При определении более высокого и всеобъемлющего класса мы должны включить третью группу языков. Это языки Русской Америки. Их обычно относили к двум группам неопределенной ценности, а именно: колюжской и эскимосской; первая — для части вокруг Ситхи, или Норфолк-Саунда, вторая — для частей вокруг острова Кадьяк и полуострова Аляска.

Теперь, атабаскские языки, несомненно, являются эскимосскими; факт, заявленный автором на собрании Британской ассоциации в Йорке и основанный на сравнении атабаскских словарей Маккензи и Доббса, с одной стороны, с западными эскимосскими, с другой.

А колюжские языки в равной степени являются эскимосскими, как и атабаскские. Это можно увидеть, обратившись к словарям Лисянского и сравнив Ситху и Кадьяк.

English.Sitca.Cadiack.
Crykaáhkeyya
Drinkitannatanha
Hailkatelstkoudat
Kneekakeekchiskoohka
Lakeaakananoak
Lipskahakahlukha
Manchakleyhshook
Sparkheeklyachatalahi
Windkeelhchakyaeek

Теперь, включив эскимосский язык Алеутских островов, этот список можно удвоить; а рассматривая кенайский как эскимосский, его можно утроить.

Опять же, пытаясь определить точки, где эскимосский язык заканчивается, а колюжский начинается, мы можем получить дальнейшие доказательства того, что разница между ними преувеличена; поскольку языки постепенно переходили друг в друга.

Более того, то, что следует далее, является совокупным доказательством в пользу того же вывода.

Помимо словарей, собранных г-ном Толми, которые уже были рассмотрены, существует семнадцатый, а именно тунгаас. В прилагаемой статье д-ра Скаулера он указан как самый северный диалект, с которым вступают в контакт торговцы Компании Гудзонова залива. Также утверждается, что он ситхинский; и это верно.

English.Tunghaas.Sitca.
Sea-otteryouchtzyoutch
River-ottercoostahkooshta
Bearhooctchhoots
Whaleyioaghyaaga
Womanshewatshavvot
Summerkootaankootaan
Heyoutyouta
Goodahkehtooake

С другой стороны, тонгаас имеет сходства с хайда острова Королевы Шарлотты и через него с так называемыми нутка-колумбийскими языками в целом.

Совокупным доказательством этого является утверждение, проверкой которого мы завершим, а именно: что, помимо атабаскских, другие языки территории Орегон имеют сходства с эскимосскими. С уналашкинским и кадьякским, с одной стороны, и со словарями г-на Толми (иногда с куковскими) в целом, с другой, мы имеем по крайней мере следующие слова, общие для двух групп.

English,sky.
Cook's Nootka,eenaeel nas.
Tlaoquatch,naase.
Oonalashka,anneliak = day.
English,sky.
Haidah,shing.
Billechoola,skoonook = day.
Haidah,yen = clouds.
Haeeltzuk,unnowie.
Oonalashka,youyan = sky.
innyak = sky.
English,moon.
Billechoola,tlooki.
Cadiack,yaalock.
English,snow.
Haeeltz,naie.
Calapooah,anoopeik.
Yamkallie,kanopeik.
Cadiack,annue.
Oonalashka,kannue.
English,hail.
Haidah,dhanw = snow.
Oonalashka,tahenem dahskeeto.
English,water.
Cook's Nootka,chauk.
Tlaoquatch,tchaak.
Cadiack,kooyk = river.
English,river.
Tloaquatch,aook.
Cadiack,alaook = sea.
English,rain.
Calapooiah,tochtocha.
Cadiack,kedoh.
Oonalashka,chetak.
English,sand.
Haidah,il kaik.
Oonalashka,choohok.
English,mountain.
Kliketat,pannateet
Cadiack,poonhokanlie.
English,house.
Kliketat,needh.
Shahaptan,eneedh.
Cadiack,naa.
English,song.
Cook's Nootka,oonook.
Oonalashka,oonoohada=sing.
English,go.
Cook's Nootka,cho.
Oonalashka,icha.
English,cleave, cut.
Cook's Nootka,tsook.
Cadiack,chaggidzu.
Oonalashka,toohoda.
English,crow.
Cook's Nootka,kaenne.
Cadiack,kalnhak.
English,fire.
Cook's Nootka,eeneek.
Cadiack,knok.
Oonalashka,keynak.
English,skull.
Cook's Nootka,koometz.
Oonalashka,kamhek.
English,teeth.
Cook's Nootka,cheecheetsh.
Cadiack,hoodeit.
English,middle finger.
Cook's Nootka,taeeai.
Cadiack,teekha.
English,how much.
Haeeltzuck,kinshook.
Kawitchen,quien.
Noosdalum,quien.
Oonalashka,kannahen.
Cadiack,kouhcheen.
English,mat.
Chenook,swussak.
Shahaptan,tooko.
Oonalashka,sootok.
English,bow.
Okanagan,tsukquenuk.
Oonalashka,saeheek.
English,house.
Squallyamish,aalall.
Oonalashka,oolon.
English,iron.
Squallyamish,kumnuttin.
Cadiack,komlyahook.
English,sea-otter.
Billechoola,qunnee.
Oonalashka,cheenatok.
English,bear.
Haidah,tan.
Oonalashka,tanhak.

К этому списку более всего относится предыдущее утверждение. Рассматривая словари Ситхи и Кеная как эскимосские, количество совпадений можно было бы удвоить.

Помимо этого, следует помнить, что в словарях Толми не приведены термины, обозначающие различные части человеческого тела; и что отсутствуют названия некоторых самых обычных предметов, например, огонь и т. д.

Также не были использованы словари Врангеля для различных диалектов Русской Америки.

Однако, как обстоят дела со списками, автор считает, что он показал основания полагать, что атабаскская, колюжская, нутка-колумбийская и кадьякская группы являются подчиненными членами одного большого и важного класса — эскимосского; факт, который, совпадая со всеми его другими исследованиями в американской этнологии, разрушает, в большей степени, чем это было сделано до сих пор, широкую и резкую линию разграничения между приполярными и другими индейцами Западного континента.

ПРИМЕЧАНИЯ.

Примечание 1.
В ценной статье «О племенах, населяющих С.-З. побережье Америки», прочитанной несколько недель спустя д-ром Дж. Скаулером, следующие таблицы показали —

1. Тот факт, что формы речи нутка можно было найти на континенте;

2. Что уаллауалла был сахаптин.

a.

English.Tlaoq. & Nootka.Columbia.
PlentyAya,Haya
NoWik,Wake
WaterTehaak,Chuck
GoodHooleish,Closh
BadPeishakeis,Peshak
ManTehuckoop,Tillieham
WomanTlootsemin,Clootchamen
ChildTanassis,Tanass
NowTlahowieh,Clahowiah
ComeTchooqua,Sacko
SlaveMischemas,Mischemas
What are you doing?Akoots-ka-mamok,Ekta-mammok
What are you saying?Au-kaak-wawa,Ekta-wawa?
Let me seeNannanitch,Nannanitch
SunOpeth,Ootlach
SkySieya,Saya
FruitChamas,Camas
To sellMakok,Makok
UnderstandCommatax,Commatax

b.

English.Shahaptan.Wallawalla.Kliketat.
ManNamaWinshWins
BoyNaswaeTahnutshintAswan
WomanAiatTilahiAiat
GirlPitenTohauatPitiniks
WifeSwapnaAshamAsham
ChildMiahsIshtMianash
FatherPishdPshitPshit
MotherPikaPtshaPtsha
FriendLikstiwaHhaiHhai
FireAlaSlukshSluks
WaterTkushTshushTshaush
WoodHatsinSlukasSlukuas
StonePishwaPshwaPshwa
GroundWatsashTitshamTitsham
SunWishamtukshAuAn
Moon——AilhaiAilhai
StarsWitseinHasluHaslo
CloudsSpaliktPashst——
RainWakitSshhauitTohtoha
SnowMakaPoiMaka
IceTahaskTahaukToh
HorseShikamKusiKusi
DogShikamkanKusi KusiKusi Kusi
BuffaloKokulliMusmussinMusmussin
Male ElkWawakiaWawakiaWinat
Female ElkTashipTashipkaWinat
Grey BearPahasWapantle——
Black BearJakaSakaAnalmi
HouseSnitSnitSnit
GunTimuniTainpasTuilpas
BodySilaksWaunokshash——
HeadHushusTilpiPalka
ArmAtimKamkas——
EyesShilhuAtshashAtshash
NoseNathnuNathnuNosnu
EarsMatsaiaMatsiu——
MouthHimEmAm
TeethTitTit——
HandsSpshusSpapAlla
FeetAhwaWahaWaha
LegsWainshTama——
MocassensIleapkatShkamShkam
GoodTahrSkehShoeah
BadKapshishMillaTshailwit
HotSakasSahwaihSahweah
ColdKenisKasatTewisha Kasat
FarWaiatWiatWiat
NearKeintamTsiwasTsa
HighTashtiHwaiamHweami
LowAhatSmiteNiti
WhiteNaihaihKoikOlash
BlackSunuhsimuhTshimukTsimuk
RedSepilpSutshaSutsa
HereKinaTshnaStshiuak
ThereKunaKunaSkone
Where?Minu?Mina?Mam
When?Mana?Mun?Mun?
What?Mish?Mish?Mish?
Why?Manama?Maui?——
Who?Ishi?Skiu?Skiu?
Which?Ma?Mam?——
How much?Mas?Milh?Milh?
So muchKalaKulkSkulk
How far?Miwail?Maal?——
So farKewailKwal——
How long?Mahae?Maalh——
To longKohaeKwalk——
ThisKiTshiTshi
ThatJohKwaSkwa
ISuSuSuk
YouSuiSuiSuik
He, she, itIpiIpinPink
WeNunNamaNemak
YeImaEnaImak
TheyEmaEmaPamak
To goKushaWinashaWinasha
To seeHakeshaHoksha——
To sayHeishaNuNu
To talkTseksaSiniwasaSinawasa
To walkWenasaWinashash——
To readWasashaWasashaWasasha
To eatWipishaKwatashak——
To drinkMakoshaMatshushask——
To sleepPinimikshaPinusha——
To wakeWaksaTahshisaskTahshasha
To loveWatanishaTkeshaskTkehsha
To takePaalsaApalashask——
To knowLukuasaAshakuashashShukuasha
To forgetTitolashaSlakshash——
To giveInishaNishamash——
To seizeInpishaShutshashWanapsha
To be coldIswaisaSweashashIswaiska
To be sickKomaisaPainshashPainsha
To huntTukuliksaSalaitisasNistewasa
To lieMishamishaTshishkshashTshiska
To stealPakwashaPakwashashPakwasha

Примечание 2.
Это, наряду со статьей об этнологии Русской Америки, было развитием сообщения, представленного на собрании Британской ассоциации содействия развитию науки в Йорке в предыдущем сентябре, о том, что «линия разграничения, проведенная между эскимосской и индейскими расами Америки, была слишком широкой и резкой»; в котором было заявлено —

1. Что истинные сходства чипевайян были с формами речи кадьяк, уналашка, кенай и ситха. —

2. Что угаленцы (угялячмуцы Резанова), хотя и отделенные от соседних эскимосских языков, что вызывало видимость разрыва в эскимосской области, могли, когда мы рассматривали словари кадьяк, уналашка, кенай и ситха как представителей одного языка, быть показаны как эскимосские. —

3. Что сходства более общего рода можно было найти даже дальше на юг.

4. 5. Что атна Маккензи был нуздалумом, а словарь Френдли-Виллидж — биллечула г-на Толми.

(Труды секций, стр. 78. — О южных границах эскимосской расы в Америке.)

ОБ ЭТНОГРАФИИ РУССКОЙ АМЕРИКИ.

ПРОЧИТАНО В ЭТНОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ

 19 ФЕВРАЛЯ 1845 ГОДА.

Статья, представленная Обществу, посвящена этнографии Русской Америки. По ряду причин племена в этих частях имеют первостепенное значение. Населяя самую северо-западную оконечность Америки на побережье Берингова пролива, они отделены от Азии только этим каналом, так что из всех народов Нового Света они наиболее контактируют с народами Старого. Одно это обстоятельство выдвигает их на видное место в этнологии; поскольку prima facie теория о заселении Америки, безусловно, должна быть в пользу того, что переход произошел через Берингов пролив.

Границы русских владений в Америке, или географической области, которую мы рассматриваем, определены не очень точно: по крайней мере, линия разграничения в значительной степени является политической, а не естественной. От горы Св. Илии до самой южной оконечности острова Принца Уэльского рассматриваемая территория состоит из полосы морского побережья и островов, с британскими владениями Новым Норфолком и Новым Ганновером позади; в то время как от горы Св. Илии на север, вплоть до Северного Ледовитого океана, линия раздела воображаемая, совпадающая со 141° з. д. Едва ли можно ожидать, что граница, определенная таким образом, может совпадать с какими-либо важными подразделениями, будь то в физической или этнографической географии. Тем не менее, рассматриваемая область удобна.

Учитывая отдаленное положение этих обширных и негостеприимных трактов, знания, которыми мы обладаем о них, делают честь правительству России. Со времен Беринга побережья были точно описаны; в то время как сообщения чиновников Российско-Американской компании демонстрируют гораздо больше, чем средний уровень интеллекта. Для тех частей настоящей статьи, которые не являются чисто филологическими, автор опирался на «Статистические и этнографические сведения» Бэра и т. д. О русском поселении в Новой Калифорнии, хотя оно и американское, упоминания нет. С другой стороны, народ, населяющий крайний мыс Азии (чукчи), по причинам, которые станут очевидными, рассматривается как американский. На южной оконечности Русской Америки туземные племена известны своим соседям из Новой Каледонии, страны Орегон и Компании Гудзонова залива под названиями колюжи, тунгаасы, атна, колчаны, угаленцы, конаги, кадьякцы, чугачи и кенайцы. Для севера и берегов Северного Ледовитого океана они рассматриваются (и это верно) как члены великой эскимосской семьи. Дальнейшие исследования умножают названия этих племен, так что мы слышим об инкалитах, инкулухлайтах, киятайгмутах, аголегмутах, паштолегмутах, магмутах и т. д. К этим подразделениям можно добавить различные разновидности туземцев Алеутских островов. В классификации этих многочисленных племен считается, что многое еще предстоит сделать.

Для племен на берегу Северного океана и для частей непосредственно к югу от Берингова пролива общий характер, как физический, так и моральный, по-видимому, эскимосский. Огромная линия побережья, на которой распространена эта нация, давно известна. Язык и нравы Гренландии известны нам со времен самых ранних датских миссионеров; так что детали, как физические, так и моральные, ни о каких дикарях не поняты лучше, чем о гренландцах. С этим знанием легко проследить распространение расы. Берега Гудзонова залива населены тем же племенем. Так же и побережье Лабрадора. Три формы речи — лишь диалекты одного языка: факт, который давно известен. Следовательно, эскимосы и гренландцы давно признаны идентичными. От Гудзонова залива на север и запад вся линия морского побережья, вплоть до реки Маккензи, является эскимосской; и это с небольшим разнообразием типа; будь то в физическом строении, нравах или языке. Переводчик капитана Франклина был эскимосом из Гудзонова залива, однако у него не было трудностей в понимании диалектов к западу от реки Маккензи, 137° з. д. (См. «Archæologica Americana», ii. 11.) Однако на три градуса западнее происходит изменение в эскимосских характеристиках; хотя жители рассматриваемых частей отнюдь не перестают быть эскимосами. Племена, уже отмеченные, можно назвать восточными, те, о которых будет сказано далее, — западными эскимосами. Линия раздела установлена капитаном Франклином на 140° з. д. Племена по обе стороны этой линии поначалу испытывают большие трудности в понимании друг друга. Теперь линия между подразделениями эскимосского языка совпадает почти с границей Русской Америки. Следовательно, этнография этой территории начинается с западных эскимосов.

Не будет преувеличением утверждать, что у западных эскимосов мы находим изменение в социальном и моральном типе, проявляющееся в большей оценке предметов цивилизованной жизни, как в качестве средств домашнего использования, так и в качестве инструментов коммерческого обмена. Они ежегодно прибегают к восточной границе и обменивают предметы русского производства на тюленьи шкуры, масло и меха. Эти сношения недавнего происхождения. — «Archæologia Americana», ii., 11.

К заливу Коцебу и Берингову проливу та же раса, с похожими характеристиками, продолжается. Берингов пролив она занимает с обеих сторон, азиатской, так же как и американской. От Берингова пролива до полуострова Аляска, и оттуда до залива Кука (или залива Кенай), все однозначно эскимосское, и давно признано таковым.

То, что недавно сделанное утверждение не было преувеличением, может быть доказано из третьей главы работы Бэра, где он определяет характер эскимосской торговли и дает ее как меру сношений между Азией и Америкой. Она, по-видимому, относится к двум центрам, а именно: частям вокруг Берингова пролива и частям вокруг залива Кука. Для первого рынок простирается от мыса Айси до мыса Аляска и имеет своими станциями острова Берингова пролива. Второй район включает Алеутские острова, Кадьяк и линию морского побережья на юг до острова Королевы Шарлотты. Теперь, каков бы ни был уровень русской цивилизации в определении некоторых характеристик западных эскимосов, несомненно, что племена этой расы, ныне населяющие Азию, были обитателями своих нынешних местностей до русского завоевания Камчатки.

Второе отклонение от эскимосского типа мы находим на острове Кадьяк и побережье континента напротив. Ранние русские первооткрыватели говорят о непрекращающейся войне между противоборствующими племенами одного и того же племени; в то время как другое племя, инкалиты, как говорят, храбро защищается против более многочисленной нации кускоквимов. Как общее правило, война, за исключением защиты от племен другой расы, так же чужда типичным эскимосам Гренландии, как и лапландцам Европы.

Измеренные другим тестом, а именно психологического рода (способность к религиозному наставлению), западные эскимосы совпадают с эскимосами Гренландии. За исключением, возможно, негров, раса в целом является наиболее послушной в отношении влияний христианства. Религиозная история крайних точек Алеутских островов и Гренландии подтверждает это утверждение.

Степень, в которой смешанная порода распространилась под управлением России, можно собрать из следующих таблиц. В Ново-Архангельске население следующее:—

Europeans,406
Creoles or half-breeds,307
Aleutians,134

В оставшейся части территории оно следующее:—

Europeans,246
Half-breeds,684
Natives,8882

Места доверия в Ново-Архангельске в очень большой пропорции занимают метисы. Мы находим их в качестве надзирателей, полицейских, клерков, часовщиков, студентов-медиков.

Таковы самые примечательные моменты, связанные с русскими эскимосами в целом. Их немного, потому что план автора состоит не столько в том, чтобы показать все детали расы, к которой они принадлежат, сколько в том, чтобы выдвинуть на первый план такие характеристики, которые отличают их от эскимосов Гренландии и Лабрадора.

Теперь уместно дать краткое уведомление о более важных племенах, упоминая их отдельно.

1. Чукчи. — Это название эскимосов Азии. Оно обычно сопровождается эпитетом «оседлые», так что мы говорим об этих людях как об оседлых чукчах. Это отличает их от так называемых оленных чукчей, племени корякской семьи. Для того или другого из этих племен название «чукчи» должно быть упразднено. По моему впечатлению, различия между эскимосами Азии и Америки не представляют более чем несколько столетий разделения.

2. Кускоквимы. — Это племя, занимающее берега реки, от которой оно получило свое название, может служить представителем племен, обитающих между мысом Родни и полуостровом Аляска. Их численность оценивается более чем в 7000 человек. По своему характеру они являются переходными к племенам побережья и внутренних районов, а их нравы соответствуют их географическому положению. В использовании некоторых так называемых украшений они сходны с другими эскимосскими племенами; так же как они сходны с эскимосами и финскими племенами в использовании паровой бани. Кускоквимы ведут счет расстояния по количеству ночей, необходимых для путешествия. Они обладают подробными знаниями о созвездиях, основанными на наблюдениях. Самым примечательным из их институтов является кахим — здание, встречающееся в каждой деревне; оно построено наподобие амфитеатра, способно вместить всех мужчин поселения и, помимо многих особых бытовых целей, связанных с его возведением, служит залом совета для мужского населения.

3. Чугачи. — Туземцы пролива Принца Вильгельма, тесно связанные с островитянами Кадьяка, с которыми они сходны по языку. Согласно их историческим преданиям, они пришли с побережья и с севера; согласно мифологическим — они произошли от собаки.

Эти три подразделения не только несомненно являются эскимосскими, но и были признаны таковыми.

Те, что следуют далее, обычно относятся к другой этнологической группе. В районах залива Кука (Кенайский залив) и горы Святого Ильи, как говорят, появляется вторая раса, которая обычно отделяется от эскимосов широкой демаркационной линией. Она называется колошской расой или семьей и обычно противопоставляется эскимосам. Изолированные племена, родственные колошам и заслуживающие особого внимания, следующие:

1. Угаляхмюты или угаленцы, состоящие примерно из 38 семей. — Они меняют места своего обитания в зависимости от сезона и являются колошами по нравам и сложению. Проживая вокруг горы Святого Ильи, они являются пограничными племенами по отношению к чугачам.

2. Кенайцы, населяющие побережье залива Кука, численностью 460 семей. — Исторически они утверждают, что их происхождение связано с холмами внутренних районов, откуда они спустились к побережью. Их мифологическое и конечное происхождение связано с вороном, с чем у них связана сложная космогония. Происхождение от ворона или происхождение от собаки рассматривается для этих племен, о которых мы говорим, как инструмент этнологической критики. Подобно угаленцам, они находятся в контакте с чугачскими эскимосами.

3. Атны, живущие на Медной реке, численностью 60 семей, охотники на северных оленей, работающие как по железу, так и по меди. — Они совпадают с типичными колошами в обычае сжигать своих мертвецов, в приписывании происхождения своей расы ворону и в большинстве других деталей.

Эти три племени недвусмысленно тесно связаны друг с другом и с другими членами колошской группы. Положение следующих менее определенно:

1. Колшаны. — Они представляют туземцев внутренних районов. Они делятся на два подразделения, из которых более близкое может объясняться с атнами и кенайцами. Более отдаленное — дикое, негостеприимное, непонятное. Каннибализм является одной из их реальных или приписываемых характеристик.

2. Инкулукляиты, живущие на реке Чулитна. — Утверждается, что они родственны магимутам, которые связаны с,

3. Инкалитами. — Только в одной деревне их насчитывается 700 человек. Их язык, как говорят, представляет собой смесь кенайского, уналашкинского и атнского.

Есть надежда, что истинный характер этнологической трудности, связанной с классификацией перечисленных племен, наряду с несколькими другими на той же территории, стал понятен читателю: а именно, положение неопределенных племен и отношения эскимосской и колошской групп друг к другу. Эти проблемы, по-видимому, могут быть решены с помощью языковых данных. Однако прежде чем перечислять наши данные по этому вопросу, следует заметить, что члены третьей этнографической группы, по всей вероятности, составляют часть коренного населения Русской Америки. От озера Атабаска как центра, с одной стороны, до Атлантического океана, а с другой — до Тихого, говорят на языках этой группы; так что атабаскская область по своему протяжению с востока на запад уступает только эскимосской. Теперь, как колошские, так и эскимосские языки имеют фундаментальное родство с атабаскским, и наоборот; в то время как в этнологии обычно бывает так, что два языка, радикально связанные с третьим, также радикально связаны друг с другом. С этой предпосылкой мы можем подробно перечислить наши данные в области филологии. Этот метод введет новые названия и новые местности, поскольку у нас часто есть словари, где нет ничего, кроме них.

1. Эскимосы Бичи. — Самый северный образец западных эскимосов. На них говорят в заливе Коцебу.

2. Аглимутский словарь из «Этнографического атласа».

3. Эскимосы острова Святого Лаврентия. — Там же.

4. Азиатские эскимосы чукчей с Чукотского Носа. — «Asia Polyglotta» Клапрота.

5. Азиатские эскимосы чукчей из устья реки Анадырь. — Там же.

6. Эскимосы Нортон-Саунда. — «Путешествия» Кука.

7. Кускоквимский словарь из «Материалов» Бэра.

8. Словарь острова Нунивак в «Этнографическом атласе» недвусмысленно является эскимосским. Так же как и диалекты полуострова Аляска. Однако, не видя ни одного словаря, я не могу сказать, наиболее ли они похожи на языки Алеутских островов (продолжение его западной оконечности) или на языки острова Кадьяк на его юго-восточной стороне. Во всяком случае, языки, родственные кадьякскому, и языки алеутской группы образуют отдельные подразделения поддиалектов. Начиная с алеутского класса, мы имеем следующие материалы:

9. Уналашкинские словари Лисянского, Врангеля, Резанова и других.

10. Андреяновские острова. — Словарь Робека. — См. «Митридат».

Существуют внешние доказательства того, что язык всей алеутской группы радикально един, однако различия, как диалектные, примечательны. Туземцы Атхи и Уналашки с трудом понимают друг друга. — «Митридат».

11. Кадьякские словари Резанова, Лисянского и Врангеля.

12. Чугачские словари Резанова и Врангеля.

13. Молитва Господня на якутатском языке, записанная Барановым. — «Митридат».

Несмотря на утверждение, что только 19 слов из 1100 являются общими для уналашкинского и кадьякского, родство этих языков друг с другом и их несомненное место в эскимосском классе давно признаны.

14. Инкулукляиты. — Это племя родственно магимутам и инкалитам. Мы обладаем несколькими словами этого языка, которых достаточно, чтобы доказать, что, хотя его определенное место не установлено, он имеет разнообразные связи с атнским, кенайским и эскимосским.

15. Угаляхмюты из «Митридата».

16. Угаленцы Врангеля. — См. «Материалы» Бэра. Эти два словаря представляют один и тот же язык. Угаляхмюты, хотя и оставлены Резановым как изолированный язык, недвусмысленно названы Бэром колошскими. На их контрасте с эскимосами-чугачами всегда настаивали.

17. Кенайские словари Давыдова, Резанова, Лисянского и Врангеля; также анонимный словарь от туземца. Галлатин в «Archæologia Americana» заходит так далеко, что отделяет кенайский язык даже от колошского.

18. Атнский словарь Врангеля. — См. «Материалы» Бэра. Теперь, другой американский язык, на котором говорят в нескольких сотнях миль к югу от Медной реки, словарь которого мы находим в «Путешествиях» сэра Александра Маккензи, называется атна. Он не имеет прямого родства с настоящим языком. Гипотетическое решение этого совпадения заключается в том, что в атабаскских языках корень d-n или t-n = человек. То, что кенайцы называют себя tnai или tnaina = люди, специально указано Бэром, стр. 103.

19. Колчанский словарь Врангеля. — См. «Материалы» Бэра. Таблицы рассматриваемой работы показывают, что язык является несомненно колошским.

20. Ситхинские словари — многочисленны. Норфолк-Саунд Кука; ситхинский Лисянского; ситхинский Давыдова (см. «Archæologia Americana»); ситхинский Врангеля. Согласно капитану Брайанту, на нем говорят от 59° с. ш. до 5° ю. ш. двадцать племен. Число лиц, говорящих на нем, исчисляется г-ном Грином, американским миссионером, в 6500 человек — см. «Archæologia Americana». Стандартным колошским является язык Ситхи или Норфолк-Саунда.

21. Тунгаазе г-на Толми. Об этом, самом южном диалекте Русской Америки, мы находим краткий словарь в «Трудах Королевского географического общества». Он справедливо назван тесно связанным с ситхинским.

То, что для классификации вышеупомянутых языков требуется не более двух групп, и что это эскимосская и колошская, кажется очевидным. То, что эти группы не имеют высокой ценности, может быть показано. Несомненно верно, что если мы будем сравнивать только изолированные словари друг с другом, мы найдем мало что, кроме точек контраста. И мы находим меньше, чем можно было бы ожидать, даже когда сравниваем группы словарей.

1. Таблицы Бэра, представляющие три языка для эскимосской и пять для колошской группы, дают едва ли полдюжины слов, общих для них обоих.

2. Таблица Лисянского, с уналашкинским и кадьякским с одной стороны, и кенайским и ситхинским с другой, представляет немногим больше.

3. Самым ранним языком, с которым сравнивали угаляхмютский, был эскимосский, и на контрасте настаивали с самого начала.

Только когда мы применяем то, что можно назвать косвенным методом, истинная ценность эскимосской группы становится признанной.

1. Каждый имеет родство с атабаскскими языками, и, возможно, равное родство.

2. Каждый имеет родство с орегонскими языками, и каждый, возможно, в равной степени.

3. Каждый имеет определенное родство с языками Новой Калифорнии, и каждый, возможно, равное.

4. Каждый имеет разнообразные связи со всеми другими языками как Северной, так и Южной Америки.

Эти факты, которые связывают эскимосские языки с теми, на которых говорят к югу от них, включают, как легко увидеть, теорию гораздо более важную, чем положение таких групп, как колошская. Они рассматриваются вместе с географическим положением эскимосской расы по отношению к Азии и указывают на рассматриваемые части как на отправные точки для заселения Нового Света. По поводу последнего я могу сказать в настоящее время только то, что я нахожу эскимосские слова в следующих языках:

1. Корякский.

2. Камчадальский.

3. Айнский Курильских островов. Что касается этой последней группы, примечательно, что, хотя я нахожу только два слова (названия для «дома» и «глаза»), общих для западных эскимосских словарей Лисянского и айнских словарей Лангсдорфа, я нахожу между последними и восточными эскимосскими словарями Парри значительное количество.

4. Корейский.

5. Японский.

Это в плане прямых доказательств. Орегонские и колошские языки имеют схожие и равные связи; в то время как перечисленные азиатские языки сами по себе имеют связи в Старом Свете, известные и признанные.

Из того, что было представлено Обществу, можно увидеть, насколько важно определить, переходят ли языки Русской Америки друг в друга постепенно или разделены резкими демаркационными линиями.

РАЗНООБРАЗНЫЕ ВКЛАДЫ В ЭТНОГРАФИЮ СЕВЕРНОЙ АМЕРИКИ.

ПРОЧИТАНО ПЕРЕД ЛОНДОНСКИМ ФИЛОЛОГИЧЕСКИМ ОБЩЕСТВОМ,

 24 ЯНВАРЯ 1845 Г.

Нынешнее состояние американской этнографии является оправданием для разнообразного характера следующих заметок. То, что остается сделать сейчас, состоит главным образом в добавлении деталей к уже составленному очерку. Такие сообщения, однако, в основном предназначены для того, чтобы служить изолированными точками доказательств в пользу двух следующих утверждений:

1. Что ни один американский язык не занимает изолированного положения при сравнении с другими языками в совокупности, а не с языками какого-либо конкретного класса.

2. Что родство между языками Нового Света, определенное по их словарям, не менее реально, чем то, которое выводится из аналогий их грамматической структуры.

Модификации текущих доктрин относительно ценности определенных филологических групп и классификаций включены в приведенные выше положения.

Ситхинский и кенайский языки. — То, что эти языки являются эскимосскими, можно увидеть, обратившись к сравнительным словарям в «Путешествиях» Лисянского и «Статистических и этнографических известиях» Бэра и др.

Угаляхмюты. — В последней процитированной работе этот язык показан как родственный кенайскому. Он называется угаленц и на нем говорят в Русской Америке, недалеко от горы Святого Ильи. До сих пор он был слишком оторван от эскимосской группы.

Чипевайский и нагайл. — То, что они были эскимосскими, было заявлено автором в этнологической секции Британской ассоциации в Йорке. Такулли также является эскимосским. Сасси, в нынешнем состоянии наших знаний, лучше оставить без какого-либо определенного места. Он имеет несколько разнообразных связей.

Смысл этих заметок заключается в том, чтобы объединить группы, называемые атабаскской и колошской, в эскимосскую.

В Этнографическое общество было передано сообщение о том, что большинство языков Орегона и Новой Каледонии родственны друг другу и эскимосскому; утверждение, относящееся примерно к сорока пяти словарям, среди которых есть три следующих, до сих пор считавшихся изолированными:

1. Словарь «Дружественной деревни» Маккензи. См. «Путешествия». — Это диалект биллечула.

2. Атнский словарь Маккензи. — Это диалект нусдалум.

3. Салишский словарь Дюпонсо. См. «Archæologia Americana». — Это оканаган г-на Толми. См. «Журнал Географического общества».

Ахненин. — В этом языке, как и в двух других, которые будут рассмотрены далее (черноногих и воронов), я имел, благодаря любезности д-ра Причарда, возможность использовать ценные словари Галлатина, собранные г-ном Маккензи, агентом Американской пушной компании на реке Йеллоустон; им же были составлены краткие словари в работе г-на Кэтлина об американских индейцах, манданском, рикарийском и других языках. Таблица натчезского языка также в основном взята из сравнительных каталогов г-на Галлатина. То, что рукописный словарь ахненин представляет язык «осенних индейцев» Амфревиля, и язык, отличный от языка настоящих минетари (с которым его путали), можно увидеть из следующего сравнения.

English.Fall-Indian of Umfreville.Ahnenin.Minetare.
eyenunnecsoonaraythyaishtah.
knifewarthwahatamatzee.
pipepechouoneinpssaheekeepee.
tobaccocheesouonkitchtawanowpai.
doghudtherahttahmatshuga.
fireusitter——beerais.
bowbart——beerahhah.
arrowutcee——eetan.
onekarci——lemoisso.
twoneecenethiyaunoopah.
threenarce——namee.
fourneanyahnayautopah.
fiveyautune——cheehoh.
sixneteartuce——acamai.
sevennesartuce——chappo.
eightnarswartuce——nopuppee.
nineanharbetwartuce——nowassappai.
tenmettartucenetassapeeraga.

Ахненинский язык, не будучи в настоящее время относимым к какой-либо признанной группе, имеет многочисленные разнообразные связи.

EnglishGod.
Ahneninesis—sun.
Sheshatapooshshayshoursh.
Passamaquoddysaisos.
Englishhair.
Ahneninbetamnita.
Caddobaat.
Tacullipitsa—head.
Uchepseotan—head.
Englishear.
Ahneninetah.
Esquimauxheutinga.
——tsheeutik.
——shudik.
Knistenauxotowegu.
Ojibbewayottowug.
Micmachadowugan.
Massachusettswehtoughh.
Narragansetswuttowwog.
Delawarewittauk.
Miamitawakeh.
Shawnoetowakah.
Omohawneetah.
Osagenaughta.
Quappanottah.
Englishnose.
Ahneninhusi.
Old Algonkinyash.
Massachusettswutch.
Englishmouth.
Ahneninockya.
Osageehaugh.
Natchezheche.
Englishfingers.
Ahneninnaha.
Onondagoseniage.
Englishblood.
Ahneninbarts.
Caddobaaho.
Englishhand.
Ahneninikickan.
Pawneeiksheeree.
Muskogeinnkke.
Catawbaeeksapeeah.
Mohawkoochsoochta.
English.leg.
Ahneninnunaha.
Sack and Foxnenanah.
Caddodanuna—foot.
Englishman.
Ahneninneehato—white man
——watamahat—black? man
Tuscaroraaineehau.
Nottowayeniha.
Senecaungouh.
Wyandotaingahon.
Mohawkoonguich.
Dacotaweetschahskta.
Englishgirl.
Ahneninwahtah.
Dacotaweetsheeahnah.
Yanctonweetchinchano.
Yanctonweetachnong—daughter.
Osagewetongah—sister.
Englishwife.
Ahneninetha.
Kenayssióo.
Englishwater.
Ahneninnitsa.
Quappanih.
Uchetsach.
Englishsun.
Ahneninesis.
Algonkinkesis.
Choctawhashe.
Ohikkasawhusha.
Muskogehahsie.
Englishrock.
Ahneninhannike.
Winebagoeenee.
Dacotaeeang.
Yanctoneeyong.
Mohawkoonoyah.
Onondagoonaja.
Englishwood.
Ahneninbess.
Passamaquoddyapass—tree.
Abenakiabassi—tree.
Englishbear.
Ahneninwussa.
Quappawassah.
Osagewasauba.
Omahawwassabai.
Englishdog.
Ahneninahttah.
——hudther.
Sheshatapooshattung.
Abenakiattie.
Tuscaroratcheer.
Nottowaycheer.
Englishelk.
Ahneninwussea.
Miamimusuoh—deer.
Illinoismousoah—deer.
Englishbad.
Ahneninwahnatta.
Mohawkwahpateku.
Onondagoswahethe.
Oneidawahetka.
Englishgood.
Ahneninetah.
Caddohahut—handsome.
Englishme, mine.
Ahneninnistow.
Blackfootniste—I.
Englishyou.
Ahneninahnan.
Kenaynan.
Englishto-day.
Ahneninwananaki.
Mohawkkuhhwanteh.
Onondagosneucke.
Englishto-morrow.
Ahneninnacah.
Tchuktchiunako.
——unniok.
Choctawonaha.
Englishmany.
Ahneninukaka.
Mohawkawquayakoo.
Senecakawkuago.
Englishdrink.
Ahneninnahbin.
Osagenebnatoh.
Englishsleep.
Ahneninnuckcoots.
Abenakinekasi.
Mohawkyihkootos.
Onondagosagotawi.
Senecawanuhgoteh.
Englishtwo.
Ahneninneece.
Passamaquoddynes.
Abenakiniss.
Massachusettsneese.
Narragansetsneesse.
Mohicanneesoh.
Montaugnees.
——neeze.
Adaizenass.
Englishthree.
Ahneninnarce.
Abenakinash.
Narragansetsnish.
Englishfour.
Ahneninnean.
——yahnayau.
Ojibbewaynewin.
Ottawaniwin.
Knistenauxnayo.
Old Algonkinneyoo.
Sheshatapooshnaou.
Massachusettsyaw.
Narragansetsyoh.
Englishsix.
Ahneninnekitukujan.
Knistenauxnegotoahsik.
Ojibbewaygotoasso.
——nigouta waswois.
Ottawaningotowaswi.
Abenakinegudaus.
Montaugnacuttah.

Черноногие. — Об этом языке у нас есть три словаря; краткий словарь Амфревиля, краткий словарь в работе г-на Кэтлина и более длинный и важный в рукописях г-на Галлатина. Три словаря представляют один и тот же язык. Его связи разнообразны; однако больше с алгонкинскими языками, чем с языками других признанных групп.

Englishwoman.
Blackfootahkeya.
Old Algonkinickweh.
Ottawauque.
Delawareokhqueh.
——khqeu.
Nanticokeacquahique.
Illinoisickoe.
Shawnoeequiwa.
Saukikwoyikih.
Cherokeeageyung.
Woccoonyecauau.
Englishboy.
Blackfootsacoomahpa.
Upsarokaskakkatte.
English.girl.
Blackfootahkaquoin.
Catawbayahwachahu.
Englishchild.
Blackfootpokah.
Upsarokabakkatte.
Englishfather.
Blackfootonwa.
Senecahanee.
Englishhusband.
Blackfootohmah.
Esquimauxoemah.
Englishdaughter.
Blackfootnetan.
Knistenauxnetannis.
Ojibbewaynindanis.
——nedannis.
Ottawatanis.
Massachusettsnutannis.
Narragansetsnittannis.
Illinoistahana.
Sack and Foxtanes.
Ucheteyunung.
Englishbrother.
Blackfootnausah.
Passamaquoddynesiwas.
Abenakinitsie.
Englishhead.
Blackfoototoquoin.
Old Algonkinoostiquan.
Sheshatapooshstoukoan.
Ojibbewayoostegwon.
Knistenauxistegwen.
——ustequoin.
Englishnose.
Blackfootokissis.
Menomenioocheeush.
Englishneck.
Blackfootohkokin.
Miamikwaikaneh.
Sack and Foxnekwaikaneh.
Englishhand.
Blackfootokittakis.
Esquimauxiyuteeka.
——tikkiek—fingers.
Englishleg.
Blackfootohcat.
Ojibbewayokat.
Knistenauxmiskate.
Sheshatapooshneescatch.
Massachusettsmuhkout.
Menomenioakauut.
Englishfeet.
Blackfootoaksakah.
Wyandotochsheetau.
Mohawkoochsheeta.
Onondagoochsita.
Senecaoochsheeta.
Oneydaochsheecht.
Nottowayseeke—toes.
Englishbone.
Blackfootohkinnah.
Knistenauxoskann.
Ojibbewayokun.
Ottawaokunnum.
Miamikanih.
Massachusettsuskon.
Narragansetswuskan.
Shawnoeochcunne.
Sack and Foxokaneh.
Menomeniokunum.
Englishkettle.
Blackfooteske.
Knistenauxaskick.
Ojibbewayakkeek.
Englishshoes.
Blackfootatsakin.
Mohawkohtaquah.
Senecaauhtoyuawohya.
Nottowayotawgwag.
Englishbread.
Blackfootksaquonats.
Mohicantauquauh.
Shawnoetaquanah.
Englishspring.
Blackfootmotoe.
Osagepaton.
Englishsummer.
Blackfootnapoos.
Knistenauxnepin.
Ojibbewayneebin.
——nipin.
Ottawanipin.
Sheshatapooshneepun.
Micmacnipk.
Abenakinipéné.
Massachusettsnepun.
Narragansetsneepun.
Mohicannepoon.
Delawarenipen.
Miaminipeenueh.
Shawnoenepeneh.
Sack and Foxneepenweh.
Menomenineeaypeenaywaywah.
Englishhail.
Blackfootsahco.
Knistenauxsasagun.
Ojibbewaysasaigan.
Sheshatapooshshashaygan.
Englishfire.
Blackfootesteu.
Mohicanstauw.
Englishwater.
Blackfootohhkeah.
Chikkasawuckah.
Attacapaak.
Englishice.
Blackfootsacoocootah.
Esquimauxsikkoo.
Tchuktchitshikuta.
Englishearth.
Blackfootksahcoom.
Knistenauxaskee.
Ojibbewayahkee.
Ottawaaki.
Old Algonkinackey.
——ackwin.
Englishlake.
Blackfootomah sekame.
Knistenauxsakiegun.
Ojibbewaysahgiegun.
Shawnoemskaque.
Englishisland.
Blackfootmane.
Upsarokaminne—water.
——minneteekah—lake.
——minnepeshu—island.
Knistenauxministick.
Ojibbewayminnis.
Old Algonkinminis.
Passamaquoddymuniqu.
Abenakimenahan.
Mohicanmnauhan.
Delawaremenokhtey.
——menatey.
Miamimenahanweh.
Menomenimeenayish.
Englishrock, stone.
Blackfootohcootoke.
Nottowayohhoutahk.
Englishtree.
Blackfootmasetis.
Ojibbewaymetik.
Old Algonkinmetiih.
Sheshatapooshmistookooah.
Massachusettsmehtug.
Englishgrass.
Blackfootmahtooyaase.
Miamimetahkotuck.
Quappamontih.
Englishleaf.
Blackfootsoyapoko.
Massachusettswunnepog.
Narragansetswunnepog.
Mohicanwunnepok.
Miamimetshipakwa.
Sack and Foxtatapacoan.
Menomeniahneepeeoakunah.
Englishbeaver.
Blackfootkakestake.
Esquimauxkeeyeeak.
Englishwolf.
Blackfootmahcooya.
Esquimauxamaok.
Knistenauxmyegun.
Ojibbewaymieengun.
——maygan.
Old Algonkinmahingan.
Massachusettsmuckquoshin.
Narragansetsmuckquashin.
Miamimuhkwaiauch.
Englishbird.
Blackfootpakesa.
Massachusettspsukses.
Narragansetspeasis.
Englishegg.
Blackfootohwas.
Taculliogaze.
Kenaykquasa.
Cherokeeoowatse.
Salishooseh.
Englishgoose.
Blackfootemahkiya.
Menomenimckawk.
Englishpartridge.
Blackfootkatokin.
Nanticokekitteawndipqua.
Englishred.
Blackfootmohisenum.
Massachusettsmisqueh.
Englishyellow.
Blackfootohtahko.
Esquimauxtoongook.
——tshongak.
Knistenauxasawwow.
Ojibbewayozawa.
——ojawa.
Old Algonkinoozao.
Sack and Foxossawah.
Menomenioashahweeyah.
Englishgreat.
Blackfootohmohcoo.
Micmacmechkilk.
Mohicanmakauk.
Englishsmall.
Blackfootenahcootse.
Upsarokaecat.
Englishstrong.
Blackfootmiskappe.
Knistenauxmascawa.
Ojibbewaymachecawa.
Old Algonkinmasshkawa.
Nanticokemiskiu.
Englishwarm.
Blackfootkazetotzu.
Knistenauxkichatai.
——kisopayo.
Ojibbewaykezhoyah.
Ottawakeshautta.
Old Algonkinakishattey.
Passamaquoddykesipetai.
Massachusettskussutan.
Narragansetskssetauwou.
EnglishI.
Blackfootnisto.
Chipewyanne.
Knistenauxnitha.
——neya.
Ojibbewayneen, nin.
Old Algonkinnir.
Sheshatapooshneele.
Micmacnil.
Illinoisnira.
Ahneninnistow.
Englishthou.
Blackfootchristo.
Knistenauxkitha.
Ojibbewaykeen, kin.
Old Algonkinkir.
Micmackil.
Illinoiskira.
Englishthis, that.
Blackfootkanakha.
Upsarokakinna.
Nanticokeyoukanna.
Englishto-day.
Blackfootanookchusiquoix.
Knistenauxanoutch.
Onondagoneuchke.
Englishyesterday.
Blackfootmahtone.
Dacotatanneehah.
Englishdrink.
Blackfootsemate.
Upsarokasmimmik.
Englishspeak.
Blackfootapooyatz.
Upsarokabidow.
Englishsing.
Blackfootanihkit.
Knistenauxnecummoon.
Ojibbewaynugamoo.
Sheshatapooshnekahmoo.
Illinoisnacamohok.
Menomenineekaumeenoon.
Englishsleep.
Blackfootokat.
Mohawkyihkootos.
Onondagoagotawi.
Senecawanuhgoteh.
Englishkill.
Blackfootenikke.
Abenakinenirke.

Числительные черноногих, как они даны Маккензи и Амфревилем, немного различаются. Окончание -um проходит через числительные пролива Фиц-Хью, орегонского языка.

English.Blackfoot of

Umfreville.Blackfoot of

Mackenzie.Fitz-Hugh Sound.
onetokescumsanimscum.
twonartokescumnahtokamalscum
threenohokescumnahhokautascum.
fournesweumnasowemoozcum.
fivenesittwinesittothikaescum.
sixnaynowwekitliscum.
sevenkitsicakitsecumatloopooscum.
eightnarnesweumnahnissowemalknaskum.
ninepickseepakesonanooskim.
tenkeepeykepohighio.

2. nekty, тускарора; tiknee, сенека; teghia, онейда; dekanee, ноттоуэй; tekini, отто.

3. noghoh, могикане; nakha, делавары.

5. nthsysta, могавки; sattou, квапа; satta, осейджы, омаха; sata, отто; sahtsha, минетари.

7. tzauks, кавитчены, нусдалум.

10. kippio, чимсианы.

Языки воронов и манданов. — О важном языке апсароков или воронов «Archæologia Americana» содержит только тридцать слов. О манданском у нас в той же работе нет ничего, кроме имен десяти вождей. В классификации Галлатина эти племена рассматриваются как подразделения нации минетари. Теперь, минетари принадлежат к семье сиу или дакота.

Между манданским словарем г-на Кэтлина и словарем воронов из рукописей Галлатина есть следующие общие слова. Родство кажется менее близким, чем обычно утверждается: тем не менее, оба языка, по-видимому, являются сиу. Последний момент можно увидеть во второй таблице.

English.Mandan.Crow.
Godmahhopenetasakahbooatta.
sunmenakhaa'hhhiza.
moonesto menakhaminnatatche.
starsh'kakaekieu.
rainh'kahoosthannah.
snowcopcazemakkoupah—hail.
riverpassahahahesu.
dayhampahmaupah.
nightestogroche.
darkhampaheriskahchippusheka.
lightedayhushthieshe.
womanmehameyakatte.
wifemoorsemoah.
childsookhomahabakkatte.
girlsookmehameyakatte.
boysooknumohkshakkatte.
headpanmarshaa.
legsdokabuchoope.
eyesestumemeishta.
moutheaea.
nosepahoobuppa.
faceestahesa.
earsnakohauppa.
handonkabuschie.
fingersonkahabuschie.
footsheebusche.
hairhahheemasbeah.
canoemenankomaheshe.
fishpohbooah.
bearmahtoduhpitsa.
wolfharattachata.
dogmones warootabiska.
buffaloptemdaybisha.
elkomepaheitchericazzse.
deermahmanacooohha.
beaverwarrappabiruppe.
shoehoompahhoompe.
bowwarraenoopahbistuheeah.
arrowmahhaahnailz.
pipeehudkaompsa.
tobaccomannashahopa.
goodshushuitsicka.
badk'hecushkubbeek.
hotdsasoshahre.
coldshincehushhootshere.
Imebe.
thounede.
heena.
wenoobero.
theyeonahmihah.
1mahhannahamutcat.
2nompahnoomcat.
3namarynamenacat.
4tohhashopecat.
5kakhoochihhocat.
6kemahahcamacat.
7koopahsappoah.
8tatuckanoompape.
9mahpaahmuttappe.
10perugperakuk.

EnglishGod.
Mandanmahhoppeneta.
Winebagomahahnah.
Minetaremanhopa.
Algonkinmarutoo.
Englishsun.
Mandanmenahka.
Omahawmeencajai.
Caddomanoh—light.
Englishstar.
Mandanh'kaka.
Quappamihcacheh.
Ottopeekahhai.
Omahawmeecaai.
Minetareeekah.
Englishday.
Mandanhampah eriskah.
Winebagohaunip.
——haumpeehah.
Dacotaanipa.
Yanctonaungpa.
Osagehompaye.
Ottohangwai.
Omahawombah.
Minetaremahpaih.
Englishwoman.
Mandanmeha.
Yanctonweeah.
Omahawwaoo.
Minetaremeeyai.
Iowaymega.
Englishchild.
Mandansookhomaha.
Quappaschehjinka.
Ottocheechingai.
Omahawshingashinga.
Englishhead.
Mandanpan.
Dacotapah.
Yanctonpah.
Quappapahhih.
Omahawpah.
Englisharms.
Mandanarda.
Minetarearrough.
Pawneeheeeeru.
Englishleg.
Mandandoka.
Quappajaccah.
Osagesagaugh.
Englisheyes.
Mandanestume.
Dacotaishta.
Yanctonishtah.
Quappainschta.
Otto &c.ishta.
Englishmouth.
Mandanea.
Sioux passimea.
Englishnose.
Mandanpahoo.
Sioux passimpah.
Englishface.
Mandanestah.
Dacotaeetai.
Yanctoneetai.
Minetareetah.
Englishears.
Mandannakoha.
Winebagonahchahwahhah.
Yanctonnougkopa.
Osagenaughta.
Englishhands.
Mandanonka.
Nottowaynunke.
Tuscaroraohehneh.
Menomenioanah.
Miamienahkee.
Englishfingers.
Mandanonkahah.
Onondagoeniage.
Wyandoteyingia.
Tchuktchiainhanka.
Englishfoot.
Mandanshee.
Siouxsih.
Pawneeashoo.
Tuscarorauhseh.
Englishhair.
Mandanpahhee.
Siouxpahee.
Englishfish.
Mandanpoh.
Minetareboa.
Siouxho, hough.
Englishbeaver.
Mandanwarappah.
Minetaremeerapa.
Ottorawaiy.
Englishdeer.
Mandanmahmanaco.
Yanctontamindoca.
Englishhouse.
Mandanote.
Iowaytshe.
Englishbow.
Mandanwarraenoopah.
Minetarebeerahhah.
Tuscaroraawraw.
Englisharrow.
Mandanmahha.
Siouxmong, ma.
Englishshoe.
Mandanhoompah.
Dacotahanipa.
Quappahonpeh.
Minetareopah.
Englishbad.
Mandank'hecush.
Dacotasheecha.
Englishcold.
Mandanshineekush.
Winebagoseeneehee.
Siouxsnee.
Englishno.
Mandanmegosh.
Tuscaroragwush.
EnglishI.
Mandanme.
Dacotameeah.
Minetaremeeee.
Quappavieh.
Osageveca.
Englishthou.
Mandanne.
Winebagoney.
Dacotaneeah.
Minetarenehe.
Englishhe.
Mandane.
Dacotaeeah.
Englishwe.
Mandannoo.
Winebago.neehwahkiaweeno.
Onondagoni.
Knistenauxneou.
Englishone.
Mandanmahhannah.
Osageminche.
Omahawmeeachchee.
Englishtwo.
Mandannompah.
Siouxnompa, noopa.
Uchenowah.
Englishthree.
Mandannamary.
Minetarenamee.
Englishfour.
Mandantohha.
Siouxtopah, tuah.
Englishfive.
Mandankakhoo.
Minetarecheehoh.
Muskogechahgkie.
Englishsix.
Mandankemah.
Minetareacamai.
Englishseven.
Mandankoopah.
Minetarechappo.
Englisheight.
Mandantatucka.
Senecatikkeugh.
Mohawksohtayhhko.
Englishten.
Mandanperug.
Minetareperagas.

Рикарийский язык. — У Бальби и в «Митридате» указано, что рикарийский является диалектом пауни; но слов его не приведено: следовательно, доказательства неубедительны. Опять же, термин «пауни» двусмыслен. Есть племена, называемые пауни на реке Платт, и племена, называемые пауни на Ред-Ривер в Техасе. О последней нации у нас нет словаря; однако они, по-видимому, отличаются от первых и являются пауни «ложно так называемыми».

О рикарийском у нас есть только один словарь (Кэтлин, «Североамериканские индейцы», том II); он имеет следующие общие слова с «настоящим» списком пауни Сэя в «Archæologia Americana», том II.

English.Pawnee.Ricaree.
Godthouwahattewaroohteh.
deviltsaheekshkakooraiwahkakewaroohteh.
sunshakorooshakoona.
firetateetootekieeht.
moonpawetah.
starsopeereetsaca.
raintatsoorootassou.
snowtooshatahhau.
dayshakoorooeeshairetshacona.
nightceraishnaiteeeenahgt.
lightshusheegatshakoonah.
darkeeraishuaitetekatistat.
hottoueetstootowarist.
coldtaipeecheeteepse.
yesnawaneecoola.
nokakeekaka.
bearkoorookshkeahya.
dogashakishhohtch.
bowteeragishnache.
arrowleekshooneeche.
hutakkarooacare.
womantsapatsapat.
boypeeshkeeweenatch.
girltchorakshsoonahtch.
childpeeronpera.
headpakshupahgh.
earsatkarootickokite.
eyeskeereekoocheereecoo.
hairoshupahi.
handiksheereetehonare.
fingershaspeetparick.
footashooahgh.
canoelakohoroolahkeehoon.
riverkattooshsahonnee.
Itananto.
1askooasco.
2peetkoopitco.
3touweettowwit.
4shkeetishtcheetish.
5sheeookshtcheetishoo.
6sheekshabishtcheetishpis.
7peetkoosheeshabishtotchapis.
8touweetshabishtochapiswon.
9looksheereewatotchapisnahhenewon.
 10looksheereenahen.
 20petouoowetah.
 30luksheereewetouoosahwee.
100sheekookshtarooshontan.

Особые связи рикарийского не очень определенны. Это что угодно, только не изолированный язык; и он, вероятно, будет определенно классифицирован, когда мы получим словари индейских языков Техаса.

Englishevil spirit.
Riccareekakewaroohteh.
Catawbayahwerejeh.
Englishsun.
Riccareeshakoona.
Caddosako.
Salishskokoleel.
Delawaregishukh.
Mohicankesogh.
Esquimauxsukkenuk.
Tchuktchishekenak.
Englishstars.
Riccareeaca.
Caddotsokas.
Englishnight.
Riccareeenaght.
Esquimauxoonooak.
——unjuk.
Massachusettsnukon.
Englishdark.
Riccareetekatistat.
Attacapategg—night.
Natcheztoowa—night.
Mohawktewhgarlars.
Oneidatetincalas.
Englishsnow.
Riccareetahhau.
Adaizetowat.
Natchezkowa.
Uchestahae.
Englishfire.
Riccareetekieeht.
Onondagosyotecka.
Iowaytako.
Ugalenztakgak.
Kenaytaze.
Englishcold.
Riccareeteepse.
Attacapatsamps.
Englishbad.
Riccareekah.
Mandank'hecush.
Siouxsheecha.
Englishboy.
Riccareeweenatch.
Nottowayaqueianha.
Esquimauxeinyook.
Winebagoeeneek—son.
Oneidayungh.
Englishhead, hair.
Riccareepahgh, pahi.
Siouxpah, pan.
Massachusettspuhkuk.
Choctaweebuk.
Chiccasawskoboch.
Englisheye.
Riccareecheereeco.
Tuscaroraookawreh.
Esquimauxeerruka.
Englishfoot.
Riccareeahgh.
Choctawiya.
Chiccasaweaya.
Englisharms.
Riccareearrai.
Mandanarda.
Tuscaroraorungjai.
Englishbear.
Riccareekeahya.
Senecayucwy.
Tchuktchikainga.
Englishshoes.
Riccareehooche.
Siouxhongha.
Englisharrow.
Riccareeneeche.
Choctawoski noki.
Chiccasawnucka.
Englishhut.
Riccareeacane.
Mohawkcanuchsha.
Onondagoganschsaje.
Oneidakaunoughsau.
Tuscarorayaukuhnugh.
Englishcanoe.
Riccareelahkeehoon.
Taculliallachee.
Salish'tlea'yh.
Englishyes.
Riccareeneecoola.
Adaizecola.
Englishno.
Riccareekaka.
Chetimachakahie.
Algonkinkah.
Kenaykukol.
EnglishI.
Riccareenanto.
Algonkinneen.
Englishyou.
Riccareekaghon.
Algonkinkeen.
Englishone.
Riccareeasco.
Wyandotscat.
Mohawkhuskat.
Onondayoskata.
Senecaskaut.
Englishtwo.
Riccareepitco.
Caddobehit.
Englishfour.
Riccareetcheetish.
Attacapatsets.
Englishthirty.
Riccareesahwee.
Cherokeetsawaskaw.

Языки криков и чокто. — То, что вопрос о родстве между языками криков и чокто является вопросом классификации, а не факта, можно увидеть из «Archæologia Americana», том II, стр. 405; где показано, что из шестисот слов девяносто семь являются общими для этих двух языков.

Каддо. — То, что этот язык имеет связи с могавкским, сенека и ирокезскими языками в целом, и что он имеет общие слова с мускоги, катавба, пауни и чероки, можно увидеть из таблиц «Archæologia Americana». Иллюстрации этих языков, однако, должны быть почерпнуты из знания диалектов Техаса и орегонских округов, участков страны, о которых наша информация крайне недостаточна.

Натчезский. — Этот язык имеет следующие разнообразные связи, недостаточные для того, чтобы дать ему место в какой-либо определенной группе, но достаточные, чтобы показать, что это что угодно, только не изолированный язык.

Englishman.
Natcheztomkuhpena.
Cochimitamma.
St. Xaviertamma.
Lorettotamma.
St. Borgiatama.
Othomidame.
Shahaptanhama.
Englishwoman.
Natcheztamahl.
Huastecatomol.
Englishgirl.
Natchezhohlenoo.
Noosdalumislanie.
Squallyamishislanie.
Kawitchenislanie.
Englishhead.
Natcheztomme apoo.
Dacotapah.
Yanctonpah.
Quappapahih.
Omahawpah.
Englishhair.
Natchezetene.
Mixtecadzini.
Englisheye.
Natchezoktool.
Mexicanikhtelolotli.
Englishnose.
Natchezshamats.
Huastecazam.
Englishmouth.
Natchezheche.
Poconchichi.
Mayachi.
Englishtooth.
Natchezint.
Calapooiahtinti.
Mexicantentli—lip.
Coratenita.
Englishmoon.
Natchezkwasip.
St. Antoniotatsoopai.
Kawitchenquassin—stars.
Noosdalumquassin—stars.
Englishstar.
Natcheztookul.
St. Antoniotatchhuanilh.
Cathlascoutukycha napucha.
Caddotsokas.
Englishriver.
Natchezwol.
Pimavo—lake.
Cathlascouemalh.
Englishhill.
Natchezkweyakoopsel.
St. Juan Capistranokahui.
Kliketatkeh.
Dacotakhyaykah.
Yanctonhaiaca.
Englishmaize.
Natchezhokko.
Adaizeocasuck.
Englishtree.
Natcheztshoo.
Choctawitte.
Chikkasawitta.
Muskogeittah.
Englishflesh.
Natchezwintse.
Algonkinwioss.
Englishdeer.
Natcheztza.
Winebagotcha.
Quappatah.
Muskogeitzo.
Caddodah.
Englishbuffalo.
Natchezwastanem.
Uchewetenenvuenekah.
Englishfish.
Natchezhenn.
Chimmesyanhone kustamoane—salmon.
Kliketattkinnat.
Shahaptantkinnat.
Mohawkkeyunk.
Senecakenyuck.
Oneidakunjoon.
Nottowaykaintu.
Yanctonhohung.
Englishwhite.
Natchezhahap.
Shahaptanhipi.
Attacapacobb.
Old Algonkinwabi.
Delawarewape.
Shawnoeopee.
Englishblack.
Natcheztsokokop.
Narragansetssuckesu.
Long Islandshickayo.
Englishbad.
Natchezwattaks.
Mohawkwahhatekuh.
Onondagowahethe.
Oneidawahetka.
Englishcold.
Natcheztzitakopana.
Kliketattsoisah.
Shahaptantsoisah.
Englishhot.
Natchezwahiloohie.
Muskogehahiye.
Attacapaalliu.
EnglishI.
Natcheztukehah.
Adaizehicatuck.
Chetimachauticheca.
Englishthou.
Natchezukkehah.
Kliketatyuke.
Englisharm.
Natchezish.
Dacotaishto.
Yanctonisto.
Englishblood.
Natchezitsh.
Choctawissish.
Chikkasawissish.
Englishtown.
Natchezwalt.
Pawneekwat.
Englishhouse.
Natchezhahit.
Dacotatea.
Yanctonteepee.
Quappatih.
Osagetiah.
Omahawtee.
Minetareattee.
Englishfriend.
Natchezketanesuh—my.
Chetimachaketa.
Englishboat.
Natchezkwagtolt.
Chimmesyanwaigh—paddle.
Caddohaugh.
Englishsky.
Natcheznasookta.
Chimmesyansuchah.
Tlaoquatchnaase.
Muskogesootah.
Choctawshutik.
Englishsun.
Natchezwah.
Noosdalumkokweh.
Squallyamishthlokwahl.
Poconchiquih.
Yanctonoouee.
Englishnight.
Natcheztoowa.
Chetimachatiman.
Attacapategg.
Englishsummer.
Natchezamehika.
Billechoolaawmilk.
Englishwinter.
Natchezkwishitshetakop.
Mohawkkoosilkhuhhuggheh.
Oneidakoashlakke.
Tuscarora.koosehhea.
Nottowaygoshera.
Englishthunder.
Natchezpooloopooloolunluh.
Chimmesyankillapilleip.
Englishsnow.
Natchezkowa.
Billechoolakai.
Englishsea.
Natchezkootshel.
St. Diegokhasilk.
Choctawokhuttah.
Englishbear.
Natcheztsokohp.
Ucheptsaka.
Englishsnake.
Natchezwollah.
Esquimauxmalligooak.
Englishbird.
Natchezshankolt.
Ucheepsenna.
Tascaroratshenu.
Englisheat.
Natchezkimposko.
Muskogehumbiischa.
Englishrun.
Natchezkwalneskook.
Shahaptanwillnikit.
Englishkill.
Natchezappawe.
Choctawuhbe.
Englishwalk.
Natcheznaktik.
Adaizeenacoot.

Учи, адайзе и др. — См. «Archæologia Americana», том II, стр. 306. Для этих языков были составлены таблицы, подобные таблицам натчезского, которые указывают на схожие связи. То же самое можно сделать для четимача и аттакапа.

Языки Новой Калифорнии. — Диалекты этого округа не являются исключением из утверждений о единстве американских языков. В «Журнале Географического общества» (часть 2, том II) мы находим семь словарей для этих частей. Между языком епархии Сан-Хуан-Капистрано и языком Сан-Габриэль родство ощутимо, и демонстрируются следы регулярного изменения букв, а именно от l к r:

English.San Juan Capistrano.San Gabriel.
moonmioilmuarr.
waterpalpaara.
saltengelungurr.

Между остальными словарями сходство отнюдь не лежит на поверхности; тем не менее оно бесспорно. К этим данным по Новой Калифорнии можно добавить словари северноу и бодега в «Материалах» Бэра и др. Эти два последних, чтобы не продолжать наше сравнение, имеют, среди прочих, следующие общие термины с эскимосскими языками:

Englishwhite.
Severnowkalle.
Esquimauxkowdlook, kowlook.
Englishhand.
Bodegatalu.
Esquimauxtadleek, dallek—arm.
Englishbeard.
Bodegaymmy.
Esquimauxoomich.
Englishsky.
Severnowkalu.
Cadeackkilik.
Englishmoon.
Severnowkalazha.
Kenaygolshagi.
Englishwater.
Severnowaka.
Bodegaduka.
Ugalyachmutsckai.
Englishice.
Severnowtnlash.
Ugalyachmutscthlesh.
Bodegakulla.
Fox Islandklakh.
Englishday.
Severnowmadzhu.
Cadeackmatsiak—sun.
Englishnight.
Bodegakayl.
Ugalyachmutsckhatl.
Englishstar.
Severnowkarnau.
Greenlandkaumeh—moon.
Englishhead.
St. Barbaranucchu.
Greenlandniackoa.
Englishwinter.
Severnowkomua.
Tchuktchiukiumi.

Заключительные заметки касаются языков, которые уже были классифицированы, но относительно которых свежие доказательства не являются ни излишними, ни неуместными.

Саки и фоксы. — В дополнение к уже существующим доказательствам того, что племена саков и фоксов принадлежат к алгонкинскому стволу, можно сказать, что несколько слов, собранных автором от вождя саков, недавно бывшего в Лондоне, были алгонкинскими.

Оджибвеи. — Более полный словарь, взятый из уст переводчиков индейцев оджибвеев, недавно демонстрировавшихся, идентифицирует их язык с тем, который представлен словарями Лонга, Карвера и Маккензи.

Айова. — Об индейцах айова г-н Галлатин в 1836 году пишет следующее: «Говорят, хотя факт не полностью установлен, что они говорят на том же диалекте», т. е. с отто. Далее он пишет: «У нас нет [словаря] айова, но девятнадцать слов, предоставленных губернатором Кассом, по-видимому, не оставляют сомнений в его идентичности с отто». — «Archæolog. Amer.» II, 127, 128. Словарь Касса напечатан на стр. 377.

Однако в 1843 году была опубликована книга на языке айова, имеющая следующий титульный лист: «Элементарная книга языка айова с английским переводом, У. Гамильтона и С. М. Ирвина, под руководством Б. Ф. Мисс; Пресвитерианской церкви: Дж. Б. Рой, переводчик; Пресса миссии айова и саков, Индейская территория, 1843 г.». В этой книге орфографические принципы отнюдь не безупречны; однако они имеют достоинство выражать простые одиночные звуки простыми одиночными буквами; таким образом, v = a в fall; x = u в tub; c = ch в chest; f = th; g = ng; j = sh. Q, однако, сохраняется как двойной звук = qu. Из этого алфавита делается вывод, что язык айова обладает редким звуком английского th. Рассматриваемой работой меня любезно снабдил г-н Кэтлин.

Теперь остается только выбрать из этой небольшой работы слова, отобранные Бальби в его «Этнографическом атласе», и сравнить их с соответствующими терминами, данными тем же автором для языков сиу, виннебаго, отто, конза, омаха, минетари и осейдж, чтобы убедиться, что язык айова принадлежит к тому же классу, совпадая более всего с отто.

Englishhead.
Iowaynanthu.
Winebagonahsso.
Ottonaso.
Minetareantu.
Englishnose.
Iowaypa.
Siouxpaso.
Winebagopah.
Ottopeso.
Konzapah.
Omahawpah.
Minetareapah.
Siouxpah—head.
Omahawpah—head.
Englishmouth.
Iowaye.
Siouxei.
Winebagoi.
Ottoi.
Konzayih, ih.
Minetareiiiptshappah.
Omahawihah.
Osageehaugh.
Englishhand.
Iowaynawæ.
Siouxnape.
Winebagonahpön.
Ottonaue.
Omahawnombe.
Osagenomba.
Englishfeet.
Iowaythe.
Siouxsiha.
Winebagosi.
Ottosi.
Konzasih.
Omahawsi.
Minetareitsi.
Osagesee.
Englishtongue.
Iowayræthæ.
Ottoreze.
Siouxtshedzhi.
Konzayeezah.
Minetaretheysi.
Englishteeth.
Iowayhe.
Siouxhi.
Winebagohi.
Ottohi.
Konzahih.
Omahawei.
Minetareii.
Englishfire.
Iowaypæchæ.
Siouxpeta.
Winebagopytshi.
Ottopede.
Omahawpede.
Osagepajah.
Englishwater.
Iowayne.
Siouxmini.
Winebagoninah, nih.
Ottoni.
Omahawni.
Minetaremini.
Osageneah.
Englishone.
Iowayeyungkæ.
Ottoyonke.
Siouxwonchaw,
——ouonnchaou.
Englishtwo.
 Iowaynowæ.
Siouxnopa.
——nonpa.
Winebagonopi.
Ottonoue.
Konzanompah.
Minetarenoopah.
Osagenombaugh.
Englishthree.
Iowaytanye.
Winebagotahni.
Ottotana.
Englishfour.
Iowaytowæ.
Siouxtopah.
Winebagotshopi.
Ottotoua.
Konzatohpah.
Omahawtoba.
Minetaretopah.
Osagetobah.
Englishfive.
Iowaythata.
Siouxzapta.
Winebagosatsch.
Ottosata.
Konzasahtah.
Omahawsatta.
Osagesattah.
Englishsix.
Iowayshaqæ.
Siouxshakpe.
Winebagokohui.
Ottoshaque.
Konzashappeh.
Omahawshappe.
Osageshappah.
Englishseven.
Iowayshahma.
Ottoshahemo.
Minetaretshappo.
Englisheight.
Iowaykrærapane.
Ottokrærabene.
Omahawperabini.
Englishnine.
Iowayksangkæ.
Ottoshanke.
Konzashankkoh.
Omahawshonka.
Osageshankah.
Englishten.
Iowaykræpana.
Winebagokherapon.
Ottokrebenoh.
Konzakerebrah.
Omahawkrebera.
Osagekrabrah.

С рассматриваемой книгой совпадает словарь Касса.

Hamilton and Irvine.Cass.
firepæchæpedge.
waterneni.
oneeyungkæiengki.
twonowænoe.
threetanyetahni.
fourtowætoe.
fivethatasatahng.
sixshagæshangwe.
sevenshahmashahmong.
eightkræræpanekrehebni.
nineksangkæshange.
tenkræpanækrebnah.

О КРАТКОМ СЛОВАРЕ ЯЗЫКА ЛУШО.

ДЖ. А. ИСБИСТЕРА.

ПРОЧИТАНО ПЕРЕД ЛОНДОНСКИМ ФИЛОЛОГИЧЕСКИМ ОБЩЕСТВОМ, 25 ЯНВАРЯ 1850 Г.

Эта заметка, будучи переданной мной и составляющей часть предмета, проиллюстрированного как предшествующими, так и последующими статьями, вставлена здесь.

Диготе, или лушо, — это язык североамериканских индейцев нижней части реки Маккензи, местности, вокруг которой говорят на языках, принадлежащих к трем различным классам — эскимосскому, атабаскскому и колошскому (колош) Русской Америки.

К какому из этих классов принадлежит лушо, до сих пор не было установлено. Его с равной легкостью изучают как эскимосские, так и атабаскские переводчики; в то же время переводчик необходим.

Следующий краткий словарь, однако, показывает, что его более вероятные связи находятся в другом направлении, т. е. с языками Русской Америки, особенно с кенайским залива Кука; с которым, в то время как местоимения совпадают, остальные слова различаются не более, чем это обычно для столь же несовершенных списков, даже в языках, где связь несомненна.

English.Loucheux.Kenay.
white manmanah-gool-ait.
Indiantenghie[34]teena = man.
Eskimonak-high.
windetsee.
head windnewatsee.
fair windjeatsee.
watertchon[35]thun-agalgus.
sunshethiechannoo.
moonshet-silltlakannoo.
starskumshaetssin.
meatbehkutskonna.
deeret-han.
headumitzaissagge.
armtchiegenskona.
legtsethan.
coatchiegee.
blankettsthee.
knifetlaykissaki.
fortjetz.
yeseh.
noilluck-wha.
farnee-jah.
nearneak-wha.
strongnehaintah.
coldkateitleektckchuz.
longkawa.
enoughekcho, ekatarainyo.
eatbeha.
drinkchidet-leh.
comechatchoo.
go awayeenio.
Iseesu.
thouninnan.
(my) father(se) tsaystukta.
(my) son(se) jayssi-ja.

ПРИМЕЧАНИЯ.

Заметки об американских языках в Британской ассоциации между датой предпоследней статьи и следующей были:

Что беотук Ньюфаундленда был скорее американским, чем эскимосским — «Отчет» за 1847 г. Труды секции, стр. 115.

Что числительные шайеннов были алгонкинскими — «Отчет» за 1847 г. Труды секций, стр. 123.

Что ни язык москито, ни язык ботокудо не были изолированными. — Там же.

О ЯЗЫКАХ НОВОЙ КАЛИФОРНИИ.

ПРОЧИТАНО ПЕРЕД ЛОНДОНСКИМ ФИЛОЛОГИЧЕСКИМ ОБЩЕСТВОМ, 13 МАЯ 1853 Г.

Языки юго-западных округов территории Орегон удобно изучать по замечательному тому о филологии исследовательской экспедиции Соединенных Штатов, написанному г-ном Хейлом. Здесь мы находим, что граница между этой территорией и Калифорнией, скорее всего, образована языками саинтскла, умква и лутуами, причем на саинтскла говорят на морском побережье, умква лежит к востоку от него, а лутуами — к востоку от умква. Все три, в нынешнем состоянии наших знаний, принадлежат к разным филологическим подразделениям. Излишне добавлять, что каждый язык охватывает лишь небольшую географическую область.

Область падука простирается в юго-восточном направлении таким образом, что охватывает большую часть Калифорнии и Нью-Мексико, заключает в себе обе эти области и продлевается в Техас; и настолько далеко на юг, что почти достигает Мексиканского залива. Следовательно, за исключением юга и северо-запада, калифорнийские языки (и, конечно, новомексиканские тоже) отрезаны и изолированы от других языков Америки посредством этого замечательного расширения падука. Языки падука проникают в каждую из этих стран, а также охватывают их. Удобно начать с языка падука.

Вихинаст — это, возможно, скорее орегонский, чем калифорнийский язык; хотя в то же время он, вероятно, является общим для двух стран. Его можно показать как падука по его словарю в работе г-на Хейла, шошонский — это язык, к которому он ближе всего; действительно, г-н Галлатин называет вихинаст западным шошонским. Прямо к востоку от вихинаста живут индейцы бонак, общепринято считающиеся падука, но все еще требующие доказательства словарем, чтобы доказать их таковыми.

Настоящие шошоны следуют за ними; и они, вероятно, скорее орегонские, чем калифорнийские. Во всяком случае, их язык подпадает под изучение первой страны. Но озеро Юта — это действительно часть великого калифорнийского бассейна, и язык юта известен нам из словаря и известен как падука:

English.Uta[36]Comanch[37]
suntaptaharp.
moonmahtotsmush.
starquahlantztáarch.
mantooonpayahtooavishchee.
womannaijahwyapee.
boyahpatstooanickpee.
girlmahmatswyapeechee.
headtutspáaph.
foreheadmuttock——
facekooelpkoveh.
eyeputtyshoenachich.
nosemahvetahmoopee.
mouthtimpteppa.
teethtongtahnee.
tongueahohahako.
chinhannockquell——
earninknahark.
hairsuoohparpee.
neckkolphtoyock.
armpooirmowa.
handmasseermowa.
breastpaytoko.
footnampnahap.
horsekahvahteheyar.
serpenttoeweroenoheer.
dogsahreetsshardee.
catmoosah——
firecoonkoona.
foodoof——
waterpahpahar.

Поскольку юта таким образом показан как падука, доказательства в пользу того, что другие племена в их окрестностях также являются падука, улучшаются. Таким образом —

Диггеры обычно помещаются в ту же категорию, что и бонаки, и иногда считаются бонаками под другим названием. Специальные словари, однако, отсутствуют.

Сампичи, лежащие к югу от юта, аналогично считаются юта.

Юта переносят нас от окружности великого бассейна к углу, образованному западным водоразделом Рио-Гранде и реками Колорадо и Хила; и язык, который идет следующим, — это язык навахо. Из них джекорильи Нью-Мексико являются ветвью. У нас есть словари каждого из этих диалектов, сведенные в таблицу с таблицей юта и собранные тем же исследователем.

Г-н Хейл в «Филологии» исследовательской экспедиции Соединенных Штатов показал, что тлатсканаи и умква были периферийными языками великой атабаскской семьи.

С тех пор профессором Тернером было показано, что некоторые апачские языки находятся в том же интересном и важном классе, из которых апачских языков навахо и джекорилья являются двумя.

Теперь следует население, которое стимулировало внимание и вызвало удивление этнологов — моки. Моки — это те, кто, будучи обитателями некоторых из более благоприятных частей страны между Хилой и Колорадо, так часто противопоставлялись более грубым племенам вокруг них — навахо и юта в частности. Моки также те, чьи этнологические связи искали в направлении Мексики и полуцивилизованных индейцев Центральной Америки. Большие города, правильные улицы, каменные здания, белая кожа и европейские бороды — все это приписывалось этим таинственным моки. Они, однако, кажутся просто индейцами, чья цивилизация — это цивилизация индейцев пуэбло Нью-Мексико. Та же таблица, которая дает нам словари юта и навахо, дает нам и словарь моки. В нем около восьми слов из двадцати одного являются юта.

Языки, родственные юта, навахо и моки, могут или не могут заполнять девять десятых того, что индеец назвал бы Доаб, или португалец — Entre Rios, т. е. части между двумя реками Хила и Колорадо. Как бы велика ни была активность американских геодезистов, исследование все еще неполное. Это делает удобным перейти сразу к вершине Калифорнийского залива. Теперь появляется новый язык, на котором говорят в вершине полуострова (или Acte) Старой Калифорнии. Словарь, который дольше всего представлял этот язык, — это словарь миссии Сан-Диего на Тихом океане; но сам язык, распространенный через вершину Acte, достигает устья Колорадо и продлевается, по крайней мере на некоторое расстояние, за пределы слияния с Хилой.

О языке диегуньо — ибо таково, по-видимому, испанское название для него — д-р Коултер дал один словарь, а лейтенант Уиппл (армия США) — другой. Первый можно найти в «Журнале Географического общества», второй — во второй части «Истории и т. д. индейских племен» Скулкрафта. Краткий, но уникальный словарь лейтенанта Эмори языка индейцев кокомарикопа был известен Галлатину. Он тесно связан с диегуньо.

Отче наш в работе Мофраса относится к миссии Сан-Диего. Он не был сопоставлен со словарями, которые, вероятно, слишком скудны, чтобы дать определенные результаты; нет причин, однако, сомневаться в его точности:

Nagua anall amai tacaguach naguanetuuxp mamamulpo cayuca amaibo, mamatam meyayam canaao amat amaibo quexuic echasau naguagui ñañacachon ñaguin ñipil meñeque pachís echeyuchap oñagua quexuíc ñaguaich ñacaquaihpo ñamechamec anipuchuch-guelichcuíapo. Nacuíuch-pambo-cuchlich-cuíatpo-ñamat. Napuija.

Третья ветвь, однако, этого подразделения, образованная языком, называемым кучань, образец которого дан лейтенантом Уипплом (см. выше), еще ближе к последней из этих двух форм речи.

Может быть мало сомнений в том, что комбинация звуков, выраженная буквами t'hl в языке диегуньо, представляет звук мексиканского tl; звук, распределение которого давно привлекает внимание исследователей. Обычный в языках Мексики, обычный в языках северных частей Орегона, разыскиваемый среди языков Сибири, он здесь появляется — какова бы ни была его ценность как характеристики — как калифорнийский. Названия индейцев, чей язык представлен только что приведенными образцами, не установлены с абсолютной точностью. Мофрас упоминает юма и амакваква.

Миссия Сан-Луис-Рей-де-Франсия (которую следует отличать от миссии Сан-Луис-Обиспо) идет следующей, когда мы продвигаемся на север.

Между 33-1/2° и 34° появляется новый язык. Он представлен четырьмя словарями, два из которых берут обозначение от названия племени, а два — от миссии, в которой на нем говорят. Таким образом, язык нетела исследовательской экспедиции Соединенных Штатов — это тот же самый, что и Сан-Хуан-Капистрано д-ра Коултера, а Сан-Габриэль д-ра Коултера — тот же самый, что и кидж исследовательской экспедиции Соединенных Штатов.

Точное отношение этих двух языков друг к другу несколько неопределенно. Они, безусловно, являются языками одной группы, если не диалектами одного языка. В случае r и l между ними существует регулярное изменение букв. Таким образом, таблицы д-ра Коултера дают нам

English.San Gabriel.San Juan Capistrano.
moonmuarrmioil.
waterpaarapal.
earthungkhurekhel.
saltungurrengel.
hotorokhalek.

в то время как в исследовательской экспедиции Соединенных Штатов мы находим —

English.Kij.Netela.
moonmoarmoil.
starsuotsuol.
waterbarpal.
bearhumarhunot.

Из этих форм речи Сан-Габриэль или кидж является более северной; Сан-Хуан-Капистрано или нетела — ближайшей к местностям диегуньо. Разница между двумя группами довольно ощутима. Числительные Сан-Габриэль и Сан-Хуан у Мофраса представляют язык нетела-кидж.

В статье Галлатина отмечено, что существовали определенные совпадения между нетела и шошонским. Нет сомнений в существовании определенного количества сходства между двумя языками.

Джуджубит, какуллас и сибапот — это названия племен Сан-Габриэль, упомянутые Мофрасом. Отче наш трех последних названных миссий следующие:

Langue de la Mission de San Gabriel. — Y Yonac y yogin tucu pugnaisa sujucoy motuanian masarmí magin tucupra maīmanó muísme milléosar y ya tucupar jiman bxi y yoné masaxmí mitema coy aboxmi y yo mamaínatar momojaích milli y yakma abonac y yo no y yo ocaihuc coy jaxmea main itan momosaích coy jama juexme huememes aích. Amen. Jesus.

Langue de la Mission de San Juan Capistrano. — Chana ech tupana ave onench, otune a cuachin, chame om reino, libi yb chosonec esna tupana cham nechetepe, micate tom cha chaom, pepsum yg cai caychame y i julugcalme cai ech. Depupnn opco chame chum oyote. Amen. Jesus.

Langue de la Mission de San Luiz Rey de Francia. — Cham na cham meg tu panga auc onan mo quiz cham to qai ha cua che nag omreina h vi hiche ca noc ybá heg gá y vi an qui gá topanga. Cham na cholane mim cha pan pitu mag ma jan pohi cala cai qui cha me holloto gai tom chama o gui chag cay ne che cal me tus so lli olo calme alla linoc chame cham cho sivo. Amen. Jésus.

Следующее — это Отче наш миссии Сан-Фернандо. Он взят у Мофраса:

Y yorac yona taray tucúpuma sagoucó motoanian majarmi moin main monó muismi miojor y iactucupar. Pan yyogin gimiarnerin majarmi mi fema coyó ogorná yio mamarimy mii, yiarmá ogonug y yoná, y yo ocaynen coijarmea main ytomo mojay coiyamá huermí. Parima.

Миссия Сан-Фернандо лежит между миссией Сан-Габриэль и Санта-Барбарой. Канал Санта-Барбары (между 34° и 34-1/2° с. ш.) проходит между материком и некоторыми небольшими островами. Из этих частей у нас есть два словаря, Ревели и д-ра Коултера. Первый известен мне только через «Митридат» и имеет только три слова, которые можно сравнить с другими:

English.Revely's.Coulter's.
onepacàpaka.
twoexcòshkoho.
threemapjamasekh.

Миссия Санта-Инес лежит между миссией Санта-Барбара и миссией Сан-Луис-Обиспо, на 35-2/3 с. ш.; последняя поставляет словарь, один из словарей д-ра Коултера:

English.San Luis Obispo.Santa Barbara.
watertooh.
stonetkeupkheup.
threemishamasekh.
bowtakhaakha.
saltteputipi.

Это количество сходства между двумя формами речи — большее, чем между нетела и диегуньо, но меньшее, чем между нетела и кидж.

Д-р Коултер дает нам словарь для миссии Сан-Антонио, а исследовательская экспедиция Соединенных Штатов — один из Сан-Мигеля, причем последний очень короткий:

English.San Miguel.
manluai, loai, logua.
womantlene.
fathertata.
motherapai.
sonpaser, pasel.
daughterpaser, pasel.
headto-buko.
hairte-asakho.
earste-n-tkhito.
nosete-n-ento.
eyest-r-ugento.
moutht-r-eliko (lak-um, St. Raph.)

С Сан-Антонио он имеет шесть общих слов, из которых два совпадают: например, в Сан-Антонио man = luah, mother = epjo. Кроме того, комбинация tr и преобладание инициалов на t общи для двух словарей. На Сан-Антонио говорят около 36-1/2° с. ш. Числительные тоже очень похожи, так как ki- и ka- в нумерации Сан-Антонио для «один», «два» кажутся нерадикальными:

English.San Miguel.San Antonio.
onetohiki-tol.
twokugsuka-kishe.
threetlubahiklap'hai.
fourkesakisha.
fiveoldratoultraoh.
sixpaiatepainel.
seventepate'h.
eightsratelshaanel.
ninetedi-trupteta-tsoi.
tentrupatsoeh.

Можно с уверенностью сказать, что эти два словаря представляют один и тот же язык.

Примерно в пятидесяти милях к северо-западу от Сан-Мигеля лежит Ла-Соледад, для которой у нас есть краткий словарь г-на Хейла:

English.La Soledad.
manmue.
womanshurishme.
fatherni-ka-pa.
motherni-ka-na.
sonni-ki-nish.
daughterni-ka
headtsop.
hairworokh.
earsotsho.
noseus (oos, Castano).
eyeshiin (hin, Talatui).
mouthhai.

Слово nika, которое одно означает «дочь», делает силу слога ka сомнительной. Тем не менее, он, вероятно, нерадикальный. В ni-k-i-n-ish, в отличие от ni-k-a-n-a, мы имеем кажущееся приспособление (умлаут); явление, не совсем чуждое американской форме речи.

Является ли это единственным языком этих частей? Вероятно, нет. Числительные языка этой миссии даны Мофрасом, и разница между ними и числительными г-на Хейла следующая:

English.Mofras Sol.Hale's Sol.
oneenkalahimitna.
twooultesutshe.
threekappeskap-kha.
fouroultezimutjit.
fivehaliizonparuash.
sixhali-skakemiminuksha.
sevenkapka-maiuduksha.
eightoulton-maitaitemi.
ninepakkewatso.
tentam-chaktmatsoso.

Существует некоторое сходство, но оно не столь близкое, как в другом случае, а именно: сходство с ачастли и руслен.

Между 36° и 37° с. ш. расположен город Монтерей. В этой местности мы имеем руслен на востоке и эслен на западе, причем последних называют также экклемачами. Бургуэн и Де Ла Манон являются авторитетами в отношении скудных словарей этих двух форм речи, к которым добавляется словарь ачастли. Ачастли, руслен и соледад Мофраса, по-видимому, представляют один и тот же язык. Однако обратное утверждение неверно, т. е. соледад Хейла не является эсленесом Бургуэна и экклемачами Де Ла Манона. Это дает нам четыре языка для данных частей:

1. Язык, представленный словарем Сан-Мигеля и Сан-Антонио.

2. Язык, представленный соледад Хейла.

3. Язык, представленный соледад Мофраса, ачастли Де Ла Манона и руслен Бургуэна.

4. Язык, представленный эслен Бургуэна и экклемачами Де Ла Манона, а также словарем, который еще предстоит рассмотреть, а именно словарем миссии Кармель Мофраса.

English.Carmel.Eslen.Soledad

(of Mofras).Ruslen.
onepekpekenkalaenjala.
twooulhajulhajoultesultis.
threekoulepjulepkappeskappes.
fourkamakousjamajusoultizimultizim.
fivepemakalapemajalahaliizonhali-izu.
sixpegualanaipeguatanoihalishakemhali-shakem.
sevenkulukulanaijulajualaneikapkamaikapkamai-shakem.
eightkounaileplajulep jualaneioultonmaiultumai-shakem.
ninekakouslanaijamajas jualaneipakkepacke.
tentomoilatomoilatamchakttamchait.

Теперь мы приближаемся к наиболее известным частям Калифорнии — заливу Сан-Франциско на 38° с. ш. Для этих мест миссия Долорес дает нам названия следующих групп населения: 1. Авастес. 2. Олонес (костано или береговые жители). 3. Альтахмос. 4. Ромонанс. 5. Туломос.

Для тех же мест у нас есть словари четырех языков, которые почти наверняка взаимно непонятны. Два из них взяты из «Beiträge» Бэра; они были собраны во время существования русского поселения в Россе. Один представляет язык определенных индейцев, называемых оламентке, другой — язык определенных индейцев, называемых квахламаю. Два других взяты из второй части труда Скулкрафта. Один озаглавлен «Костано» = язык индейцев побережья; другой — «Кушна». Язык, представленный словарем кушна, можно проследить вглубь страны до нижнего течения Сакраменто. Здесь мы находим племена бушумни (или пуджуни), секумни, язумни, ялезумни, немшо, киски, хук и юкае, чьи языки или диалекты представлены тремя краткими словарями, собранными г-ном Даной, а именно: пуджуни, секумне и цамак.

Следующий отрывок показывает, в какой степени эти три формы речи совпадают и различаются:

English.Pujuni.Sekumne.Tsamak.
mançunemailikmailik.
womankelekelekule.
child——maidumonai——
daughter——eti——
headtçutçúltsoltçultçul.
hairoionooi.
earonóbonoorro.
eyewatçailhil.
nosehenkasuma——
mouthmolósim——
necktokotókkuikulut.
armmawahkalut.
handtçapaimatamsult or tamtçut.
fingerstçikikupbititcikikup.
legpaipodobimpi.
footkatuppaipai.
toetapbiti——
househĕhĕ——
bowōlumni————
arrowhuiā————
shoes——solum——
beads——hawūt——
skyhibi————
sunokooko——
dayokoeki——
night——po——
fireçasaça.
watermomi, mopmopmomi.
riverlókolókmumdimunti.
stoneoo——
treetçatsa——
grapes——muti——
deerwilkutkut.
bird——tsit——
fish——pala——
salmonmaimai——
name——ianó——
goodhukwennehuk.
bad——tçoçmaidik.
old——hawil——
new——be——
sweet——sudúk——
sour——oho——
hasten——iewa——
runtshelgewa——
walkiyewiye——
swimpi————
talkwiwinaenun——
sing——tsol——
dance——paio——
onetiwikte——
twoteenepen——
threeshupuisapui——
fourpeheltsi——
fivemusticmauk——
sixtini, o (sic)tini, a (sic)——
seventapuipensi (?) sic.——
eightpetsheitapau (?) sic.——
ninematshummutsum——
tentshapanakaaduk——

На реке Кассима, притоке Сакраменто, примерно в восьмидесяти милях от ее устья, живет племя, чей язык называется талатуи и представлен словарем г-на Даны. Он принадлежит, как предположил Галлатин, к тому же классу, что и язык Сан-Рафаэля, приведенный в словаре г-на Хейла:

English.Talatui.San Raphael.
mansawelamantiya.
womanesuukulaish.
fathertataapi.
daughterteleai.
headtikitmolu.
earalokalokh.
eyewilaishuta.
noseukhuke.
mouthhubelakum.
handikuakue.
footsubeikoio.
sunhihi.
dayhi umuhi.
nightka-wilwalay uta.
firewikewaik.
waterkikkiik.
stonesawalupoii.
birdlune, tikakalis.
housekodjakoitaya.
onekenatekenai.
twooyo-kooza.
threeteli-kotula-ka.
fouroiçu-kowiag.
fivekassa-kokenekus.
sixtemebopatirak.
sevenkanikuk (?) sicsemlawi.
eightkauindawusuya.
nineooiumarask.
tenekuyekitshish.

К северу от Сан-Франциско, по крайней мере вдоль побережья, у нас нет словарей ни одного языка, который был бы несомненно и исключительно калифорнийским. Так, лутуами, шасти и палайк, по всей вероятности, являются общими для Калифорнии и Орегона. Г-н Хейл предоставил нам словари каждого из этих языков. Лутуами живут в верховьях реки и озера Тламатль, или Кламет, гранича на юго-востоке с палайками, а на юго-западе — с шасти. Сходство между палайк и лутуами представляется несколько большим, чем между лутуами и шасти.

И вот мы обошли Калифорнию кругом; ибо на востоке с лутуами и шасти граничат вихинаст и падука, с которых мы начали, и только сравнительно узкая полоса земли, занятая тремя только что перечисленными племенами, отделяет обширную область падука от Тихого океана. Насколько далеко простираются области шасти и палайк в направлении верховьев Сакраменто, неизвестно. Однако отдельный язык, по-видимому, представлен словарем, собранным г-ном Даной у индейцев, живущих примерно в 250 милях от устья реки. Он кажется отличным от лутуами, шасти, палайк и джакон на севере, а также от пуджуни, талатуи и других диалектов ниже по течению реки. Он просто больше похож на джакон, чем на любую другую форму речи, находящуюся на таком же расстоянии. И это не шошони:

Engl.U. Sacr.
sunsas.
firepo.
watermeim. momi Puj. Tsam. mop Sek.
hairto-moi.
eyetu-mut.
armkeole.
fingertsemut. tamtçut = hand Tsam.
legtole. kolo Talat.
footktamoso.
kneehuiuk.
deernop.
salmonmonok.
nosetsono. tusina Jakon. suma Sek.
mouthkal. khai Jakon. hai Soledad.
chinkentikut.
foreheadtei.
knifekelekele.
ironkelekele.
grapeuyulu.
rushtso.
eatba, bas.
seewila.
gohara.

Хотя это преобладание сходства с джакон и незначительно, его не следует полностью игнорировать. Перемещения между двумя областями были значительными, и хотя известны названия пяти промежуточных племен, у нас нет образцов их языков. Эти племена таковы:

1. Каус, между реками Умква и Кламет, и, следовательно, недалеко от верховьев Сакраменто.

2. 3. Цалел и килливашат на Умкве.

4. Саинтскла между ними и джакон, причем джакон находятся между тлатсканаи и Умквой.

Поскольку последние являются атабасками, должно было произойти перемещение. Но есть и другие доказательства. К северу от изолированных и, по-видимому, пришлых тлатсканаи лежат нсиетшавус — также изолированные и, по-видимому, пришлые, поскольку они принадлежат к великому роду атна реки Фрейзер.

Таким образом, джакон и индейцы верхнего Сакраменто могут принадлежать к одному и тому же роду — роду, который будет непрерывным в своей области, если промежуточные племена окажутся относящимися к нему, и прерывистым, если нет. В любом случае, направление джаконов важно.

Следующие «Отче наш» из Мофраса, относящиеся к частям вокруг Сан-Франциско, требуют уточнения. Вероятно, их можно распределить между языками, приписываемыми этому району, — однако не автором настоящей работы:

Язык миссии Санта-Клара. — Appa macréne mé saura saraahtiga elecpuhmem imragat, sacan macréne mensaraah assuevy nouman ourun macari pireca numa ban saraahiga poluma macréne souhaii naltis anat macréne neéna, ia annanet macréne meena, ia annanet macréne macrec équetr maccari noumbasi macro annan, non maroté jessember macréne in eckoué tamouniri innam tattahné, icatrarca oniet macréne equets naccaritkoun och á Jésus.

Язык миссии Санта-Инес. — Dios caquicoco upalequen alapa, quiaenicho opte; paquininigug quique eccuet upalacs huatahuc itimisshup caneche alapa. Ulamuhu ilahulalisahue. Picsiyug equepe ginsucutaniyug uquiyagmagin, canechequique quisagin sucutanagun utiyagmayiyug peux hoyug quie utie lex ulechop santequiyung ilautechop. Amen. Jesus.

Язык долины Лос-Туларес. — Appa macquen erignimo, tasunimac emracat, jinnin eccey macquen unisínmac macquen quitti éné soteyma erinigmo: sumimac macquen hamjamú jinnan guara ayei; sunnun maquen quit ti enesunumac ayacma; aquectsem unisimtac nininti equetmini: junná macquen equetmini em men.

Язык джулуко миссии Сан-Франциско. — Allá-igamé mutryocusé mi zahuá on mi yahuatail cha usqui etra shon mur tzecali Ziam pac onjinta mul zhaiíge Nasoyate chelegua mul znatzoitze tzecali zicmatan zchütülaa chalehua mesqui pihuatzite yteima omahuá. Emqui. Jesus.

Язык чокуйем реки Сакраменто. — Api maco su lileco ma nénas mi aués omai mácono mi taucuchs oyópa mi tauco chaquenit opú neyatto chequenit opu liletto. Tu maco muye genum ji naya macono sucuji sulia mácono mácocte, chaue mat opu ma suli mayaco. Macoi yangia ume omutto, ulémi mácono omu incapo. Nette esa Jesus.

Язык джукиусме миссии Сан-Рафаэль. — Api maco sa líleto manénas mi dues onía mácono michauka oiopa mitauka chakenit opu negata chàkenit opu lilèto, tumako muye quenunje naya macono sucuji snlia macóno masojte chake mat opu ma suli mayaco maco yangìa ume omut ulemi macono omu in capo. Netenti Jesus.

Числительные, приведенные Мофрасом, таковы:

Engl.(San Luis Obispo).San Juan Capistrano.San Gabriel.
onetchoumousoupouhepoukou.
twoeschiouhouahguèpé.
threemichapaaipagi.
fourpaksihouasahquatcha.
fivetizeouimahamakai.
sixksoukouiapomkalilopabai.
sevenksouamichechouchouiquachacabia.
eightscomoouasa-kabiaquequacha.
ninescoumo-tchiouasa-mahamajai-cayia.
tentouymileouikinmahaquejemajai.

ДОПОЛНЕНИЕ. — (14 октября 1853 г.)

После того как была прочитана предыдущая статья, в 3-й части труда Скулкрафта (опубликованной в 1853 г.) появились «Заметки о некоторых индейских диалектах Северной Калифорнии» Г. Гиббса (см. стр. 420-445).

Словари, представленные в табличной форме, относятся к следующим двенадцати языкам:

1. Чокуйем. 2. Копе. 3. Куланапо. 4. Юкаи. 5. Човешак. 6. Батемдакаи. 7. Уийот. 8. Вишок. 9. Уитспек. 10. Хупа. 11. Талева. 12. Эхнек.

Помимо которых были собраны еще три, но они не появились в печати, а именно:

1. Ватса-хе-ва — на нем говорит одна из групп семьи шасти.

2. Хоутетео.

3. Набитце.

Из них чокуйем = чокуйем Сакраменто и джукиусме, или Сан-Рафаэль, Мофраса; также Сан-Рафаэль Галлатина и (более или менее) талатуи.

Копе в чем-то (хотя и в меньшей степени) похож на краткий образец верхнего Сакраменто из предыдущей статьи.

Юкаи, возможно, менее похож на словари пуджуни, секуме и цамак, чем копе на язык верхнего Сакраменто. Тем не менее он, вероятно, принадлежит к тому же классу, поскольку будет видно, что языки хук и юкаи являются членами группы, которую представляют списки г-на Даны. Куланапо имеет явное преобладание сходств с юкае.

Човешак и батемдакаи связаны между собой. Так же как и —

Уийот и вишок; в каждом из них встречается звук, выражаемый как tl'. Они, наряду с уитспек, используют m в качестве притяжательного префикса к названиям частей человеческого тела и имеют другие точки сходства.

English.Weeyot.Wishok.
hairpah'tlpaht'l.
footwelhh'tlwehlihl.

Хупа представляет больший интерес, чем любой другой. Названия частей человеческого тела при сравнении с навахо и хекарилья выглядят следующим образом:

English.Hoopah.Navaho.Jecorilla.
headokhehhut-seit-se.
foreheadhotsintahhut-tahpin-nay.
facehaunithhun-ne——
eyehuanahhunnahpindah.
nosehuntchuhutchinwitchess.
teethhowwahowgoegho.
tonguesasthahotsoezahte.
earhotchewehhutchahwickyah.
hairtsewokhotseitse.
neckhosewatlhuckquosswickcost.
armhoithlanihutconwitse.
handhollahhullahwislah.

Здесь начальное сочетание h и какой-либо другой буквы является (подобно многим американским языкам) притяжательным местоимением — одинаковым как в навахо, так и в хупа; многие корни также одинаковы. Теперь навахо и хекарилья являются атабаскскими, и хупа, вероятно, также является атабаскским.

Талева и эхнек мало похожи друг на друга и мало похожи на любой другой язык.

Хотя это и не связано с языками Калифорнии, в находящемся перед нами томе есть образец формы речи, которая уже была отмечена в этих «Трудах» и которая отнюдь не четко определена. В 28-м номере показано, что словарь языка аненин совпадает со словарем «индейцев водопадов» (Fall-Indians) Амфревиля. У Галлатина этот словарь аненин цитируется как арапахо, или ацина. Теперь специально указано, что эти индейцы арапахо, или ацина, — это те, кого также (хотя и неудобно или ошибочно) называют «грос-вентр», «большие животы» и «минитаре прерий» — все это названия индейцев в районе водопадов Саскачевана и, следовательно, индейцев далеко на севере.

Но это была лишь одна из групп населения, называемых арапахо. Другие арапахо встречаются в верховьях Платта и Арканзаса. Кто они такие? Галлатин сразу связал их с индейцами Саскачевана, но сомнительно, чтобы он руководствовался чем-то большим, чем просто названием. Требовался словарь.

Рассматриваемый том предоставляет такой словарь, собранный г-ном Дж. С. Смитом. Он показывает, что оба арапахо действительно являются членами одного и того же класса — как по языку, так и по названию.

На само название необходимо пролить больше света. В алфавитном списке индейского населения в том же томе, что и словарь, из которого мы узнаем, что новый образец относится к южным (а не северным) арапахо, указано, что слово означает «уколотый» или «татуированный». На каком языке? Возможно, на языке самих арапахо; возможно, на языке сиу, поскольку именно население класса сиу контактирует с обоими арапахо.

Опять же, если название является туземным, какое из двух подразделений его использует? Северное или южное? Или оба? Если оба используют его, откуда взялся синоним аненин? Откуда также взялась форма ацина? Является ли это опечаткой? Автор настоящей работы использовал ту же рукопись, что и Галлатин, и обнаружил, что название пишется как аненин.

Объединение двух арапахо в один и тот же класс — это лишь один шаг в нашей классификации. Можно ли отнести их к какому-либо более широкому и общему подразделению? В той же таблице можно найти словарь шайеннов; и Скулкрафт отмечает, что эти два языка связаны. Так оно и есть. Теперь были приведены причины для включения шайеннов в великий алгонкинский класс («Philolog. Trans.» и «Transactions of the American Ethnological Society», том II, стр. cxi).

Существуют схожие связи с черноногими. Теперь в уже упомянутой статье этих «Трудов» говорится, что связи черноногих «разнообразны; однако больше с алгонкинскими языками, чем с языками любой другой признанной группы [38]». Галлатин придерживается того же мнения («Transactions of American Ethnol. Soc.», том II, стр. cxiii).

Это дает в качестве недавних дополнений к рассматриваемому классу: черноногих, шайеннов, арапахо.

Южные арапахо являются скорее иммигрантами, чем коренными жителями в своих нынешних местах обитания. То же самое касается и шайеннов, с которыми они граничат.

Первоначальное местопребывание южных арапахо было на Саскачеване; шайеннов — на Ред-Ривер. Следовательно, сходство между их языками представляет собой сходство, возникшее из их отношений до миграции на юг.

О НЕКОТОРЫХ ДОПОЛНЕНИЯХ К ЭТНОГРАФИЧЕСКОЙ ФИЛОЛОГИИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АМЕРИКИ С ЗАМЕЧАНИЯМИ О ТАК НАЗЫВАЕМОМ АСТЕКСКОМ ЗАВОЕВАНИИ МЕКСИКИ.

ПРОЧИТАНО В ЛОНДОНСКОМ ФИЛОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ.

 12 мая 1854 г.

В Центральной Америке у нас есть два пункта, для которых наши филологические данные недавно получили дополнения, а именно: части вокруг озера Никарагуа и Панамский перешеек.

Для частей вокруг озера Никарагуа главным авторитетом является г-н Сквайер; писатель, с которым мы расходимся в некоторых пунктах, но, тем не менее, писатель, который дал нам как материалы, так и результаты большой ценности. Языки, представленные впервые его словарями, насчитывают четыре, из которых три совершенно новые, в то время как один дает нам явление, не менее важное, чем абсолютно новая форма речи, а именно: доказательство наличия известного языка в новой, хотя и не неожиданной, местности.

К этим четырем можно добавить пятый; но, поскольку он уже был проиллюстрирован исследованиями Хендерсона, Котила и других, он не подпадает под категорию нового материала. Этот язык — язык

индейцев побережья Москито. — Относительно них г-н Сквайер придерживается доктрины, что они более или менее карибские. Они могут быть таковыми по физиономии. Они могут быть таковыми и в отношении своей цивилизации или отсутствия таковой; и, возможно, это все, что имеется в виду, поскольку слова нашего автора таковы: «на низменных аллювиальных почвах и среди густых сырых лесов атлантического побережья существует несколько скудных, кочующих племен, поддерживающих шаткое существование охотой и рыболовством, почти не занимающихся сельским хозяйством, лишенных гражданской организации, с примитивной религией и в целом соответствующих карибам островов, с которыми они поддерживают тесные связи. Часть их потомков, еще более деградировавших из-за притока негритянской крови, все еще можно найти среди жалких моско или москито. Немногочисленные и разбросанные мелхора на реке Сан-Хуан, безусловно, принадлежат к карибскому роду, и более чем вероятно, что то же самое верно для вулва, рама, тоака и пойя, а также для других племен на атлантическом побережье, далее к югу, в сторону лагуны Чирики, и коллективно называемых браво» («Central America and Nicaragua», II, стр. 308-309).

Тем не менее, как уже было сказано, язык — не карибский. Он не карибский, смотрим ли мы на словари москито или вулва. Он не карибский, и г-н Сквайер признает это. Предыдущий отрывок дал нам его мнение; то, что следует далее, подкрепляет его своими доводами. «Я сказал, что индейцы атлантического побережья Никарагуа, моско и другие, вероятно, принадлежат к карибскому роду. Это мнение основано не только на прямых утверждениях Эрреры, который говорит, что «карибский язык был широко распространен в Никарагуа», но также на их общем внешнем виде, привычках и образе жизни. Их язык, по-видимому, не имеет прямой связи с языком южных карибов, но, вероятно, является тем же самым или диалектом того же языка, на котором говорят вокруг того, что сейчас называется лагуной Чирики, недалеко от Панамского перешейка, и который первоначально назывался чирибири или краибиси, откуда происходит «карибиси» Гомеры, или кариб». В примечании мы узнаем, что «в тринадцати лье от залива Никоя Овьедо говорит о деревне под названием карабизи, где говорили на том же языке, что и в Чирики» и т. д.

У нас нет образцов языка мелхора. Для каждого племени, существующего или вымершего, вокруг лагуны Чирики они нам также нужны. Однако известные словари для частей, ближайших к этой местности, не являются карибскими.

Давайте, однако, посмотрим дальше, и мы найдем веские причины полагать, что некоторые группы населения в рассматриваемых частях называются испанцами их окрестностей карибами, точно так же, как они, наряду с девятью десятыми других аборигенов Америки, называются нами индейцами. «Область Чонталес, — пишет г-н Сквайер, — была посещена моим другом г-ном Юлиусом Фребелем летом этого года (1851). Он проник к верховьям реки Мико, Эскондидо, или Блуфилдс, где обнаружил, что индейцы являются земледельцами, частично цивилизованными и в целом говорящими на испанском языке. Их называют карибами их испанские соседи» и т. д. Но их язык, словарь которого собрал г-н Фребель и опубликовал г-н Сквайер, как и остальные, не является карибским.

Таким образом, можно с уверенностью сказать, что карибский характер индейцев москито и т. д. требует подтверждения.

Никарагуа. Реальное дополнение к нашим знаниям предоставлено г-ном Сквайером относительно никарагуанцев. Утверждение Овьедо о том, что племена между озером Никарагуа и Тихим океаном, наряду с обитателями островов на самом озере, являются скорее мексиканскими, чем коренными, он подтверждает. Можно сказать, что он доказывает это, поскольку приводит образцы языка (никиран, как он его называет), который является таким же настоящим мексиканским, как язык Сиднея или Нью-Йорка — английским.

Мексиканский характер никарагуанского языка является определенным дополнением к этнографической филологии. Теперь можно считать установленным, что один из языков рассматриваемых частей является пришлым и чуждым для своей нынешней местности.

Оставшиеся словари представляют четыре коренные формы речи; эти формы (три из них из самой первой публикации г-на Сквайера, а одна была известна ранее) таковы:

1. Чоротеган, или дириан, Сквайера — этот словарь был собран автором у индейцев Масая, на северной границе никиранской, никарагуанской, мексиканской или астекской области.

2. Награндан Сквайера — этот словарь был собран автором у индейцев Субтиаба, на равнине Леон, к северу от никиранской или мексиканской области.

3. Чонталес, или вулва, Фребеля; чонталь — название округа, вулва — название племени.

4. Москито (или вайкна) побережья.

Что мы можем сказать о классификации этих четырех коренных языков (мексиканский язык Никарагуа рассматривается как иностранный)?

Можно с уверенностью сказать, что награндан, дириан и вулва больше похожи друг на друга, чем на моска, москито или вайкна. И это важно, поскольку, когда Фребель собрал словарь вулва, он обнаружил предание о том, что они первоначально пришли с берегов озера Манагуа; это часть области дириан и награндан. Если так, то классификация была бы:

a. Дириан, награндан и чонталь, или вулва (Wúlwa)

b. Москито, или вайкна.

Ценность этих двух подразделений, конечно, сомнительна; и в нынешнем состоянии наших знаний было бы преждевременно определять ее. Столь же сомнительна ценность подразделений первого класса. Все, что можно сказать, это то, что из четырех взаимно непонятных языков три кажутся несколько более связанными друг с другом, чем четвертый.

Помимо словаря награндан г-на Сквайера, существует грамматический очерк полковника Франческо Диаса Сапаты.

Верагуа. — Мы переходим теперь от исследований г-на Сквайера в Никарагуа к исследованиям г-на Б. Зеемана, натуралиста «Геральда», по Панамскому перешейку. Утверждение полковника Галиндо в «Журнале Географического общества» о том, что родные индейские языки Гондураса, Никарагуа, Сан-Сальвадора и Коста-Рики были вытеснены испанским, было принято слишком безоговорочно; никем, однако, в большей степени, чем автором настоящей работы. То же самое относится и к Верагуа.

Здесь д-р Зееман предоставил:

1. Саванерик, из самой северной части Верагуа.

2. Баяно, с реки Чепо.

3. Чоло, широко распространенный в Новой Гренаде. Это то же самое, что и юле д-ра Каллена.

Образцы языка индейцев Сан-Блас, или Мансанильо, все еще требуются, поскольку специально указано, что число племен не менее четырех, и четыре языка, принадлежащие им, различны.

Все, что можно сказать в настоящее время об имеющихся у нас образцах, это то, что они имеют разнообразные, но не точные и определенные связи.

Мексиканцы Никарагуа. — От упоминания этих дополнений к нашим данным по Центральной Америке в виде сырого материала мы переходим к некоторым предположениям, вызванным присутствием мексиканцев Никарагуа в местности, расположенной так далеко к югу от города Мехико, как берега и острова озера того же названия.

Во-первых, относительно их обозначения. Это не астек (или астека), как у союзных племен Мексики. Было ли оно туземным или это было только название, которое дали им соседи? Было ли это слово, подобное «Deutsch» (применяемое к населению Вестфалии, Ольденбурга, Рейнских областей и т. д.), или слово, подобное «German» и «Allemand»? По этому пункту не высказывается никакого мнения.

Относительно же самого слова «астек» (Asteca), автор настоящей работы придерживается доктрины, что это вообще не было туземным названием и что это было слово, принадлежащее к майя, а не к мексиканскому классу языков. Оно было таким же чуждым для последнего, как «Welsh» для языка британского княжества; как «German» или «Allemagne» для верхне- и нижненемецких форм речи; как «barbarus» для языков, контактирующих с латынью и греческим, но не являющихся ни тем, ни другим.

С другой стороны, это было слово майя, точно так же, как «Welsh» и «German» являются английскими, а «Allemand» — французским.

Это было слово, принадлежащее стране, в которую вторглись мексиканцы, и населению, на которое они посягали. Они называли своих захватчиков «Asteca», точно так же, как шотландские гэлы называют англичанина «саксом».

a. Форма — майя, окончание -eca является обычным везде, где можно найти любую форму речи майя.

b. Оно слишком похоже на слово «Huasteca», чтобы быть случайным. Теперь «Huasteca» — это название языка, на котором говорят в частях вокруг Тампико; языка, отделенного в географическом отношении от других ветвей семьи майя (для которых Гватемала и Юкатан являются главными местами обитания), но не отделенного (как указано в «Митридате») от этих же языков майя филологически. Следовательно, «Huasteca» — это слово майя; и то, чем является «Huasteca», вероятно, является и «Asteca».

Изоляция ветви «Huasteca» семьи майя указывает на вторжение, посягательство, завоевание, перемещение; захватчики и т. д. были мексиканцами, называвшими себя каким-то доселе не определенным именем, но старыми обитателями страны — астеками.

Считается также, хотя это более или менее obiter dictum, что девять десятых так называемой мексиканской цивилизации, как это видно по ее архитектуре и т. д., были майя, т. е. относились к старым обитателям, а не к новым захватчикам; находясь в том же отношении к цивилизации мексиканцев, строго говоря, в каком цивилизация Италии находилась к цивилизации готов и лангобардов.

Откуда пришли эти захватчики? Свидетельства фонетической части языка указывают на части вокруг острова Куадра и Ванкувера, а также на население Верхнего Орегона — население, подобное чинук, салиш, атна и т. д. Здесь мы впервые встречаем языки, где вновь появляется своеобразная фонетика мексиканского языка, преобладание звука, выражаемого как tl. Для всех промежуточных частей, за одним или двумя исключениями, характер фонетики — майя, т. е. мягкий, вокальный и отмеченный отсутствием тех резких элементов, которые одинаково характеризуют мексиканский, чинук и атна. Степень, в которой лексические свидетельства согласуются с фонетическими, еще предстоит исследовать, поскольку указанная здесь доктрина является скорее предположением, чем чем-либо иным.

Такова и доктрина о том, что как никарагуанское, так и мексиканское вторжения были морскими. Как бы странно это ни звучало в случае с обычным американским населением, этого не должно быть в случае с населением, выведенным из областей чинук и салиш и из архипелага к северу от острова Куадра и Ванкувера. Однако не сам факт имеет такую большую ценность. Принцип, заложенный в его исследовании, более весом. Он заключается в том, что распределение союзного населения вдоль побережья и с интервалами является prima facie доказательством того, что океан был путем, по которому они двигались.

ПРИМЕЧАНИЕ (1859).

Исключения из предложенной здесь доктрины см. в примечаниях к последней статье.

ПРИМЕЧАНИЕ К СТАТЬЕ ПОЧТЕННОГО КАПИТАНА ФИЦРОЯ О ПАНАМСКОМ ПЕРЕШЕЙКЕ,

ОПУБЛИКОВАННОЙ В ТРУДАХ КОРОЛЕВСКОГО ГЕОГРАФИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА.

 25 ноября 1850 г.

 О языке Центральной Америки.

На Юкатане структура и детали языка достаточно известны, как и этнологические связи племен, которые на нем говорят. Этот язык — язык майя, и его непосредственные отношения — с диалектами Гватемалы. Он также связан с языком хуастека, на котором говорят так далеко на севере, как граница Техаса, и который отделен от других языков майя диалектами тотонака и мексиканским. Эта замечательная связь была известна авторам «Митридата».

В Южной Америке язык начинает становиться известным, когда мы достигаем экватора; например, в Кито начинается язык инков перуанцев и простирается так далеко на юг, как граница Чили.

Вот и все о крайних точках; между которыми все промежуточное пространство является почти terra incognita.

В Гондурасе, по словам полковника Галиндо, индейцы вымерли; и поскольку ни одного образца их языка не сохранилось со времени их существования как народа, это состояние является пробелом в филологии.

То же самое касается Сан-Сальвадора, Никарагуа и Коста-Рики; во всех них есть коренные индейцы, но коренные индейцы, которые говорят по-испански. Означает ли это абсолютное вымирание родного языка — неизвестно: известно лишь то, что образцы его не найдены.

Индейский язык побережья Москито известен; и это благодаря как словарям, так и грамматикам. Это удивительно не связанный язык — более, чем любой другой, который я когда-либо сравнивал. Тем не менее, он имеет несколько разнообразных связей; как раз достаточно, чтобы спасти его от абсолютной изоляции. Когда мы помним, что диалекты, с которыми он граничил, утрачены, это неудивительно. Вероятно, он представляет собой большой класс, т. е. тот, который включал языки Центральной Америки, не связанные с майя, и языки Новой Гренады.

Между страной Москито и Кито в «Митридате» есть только два словаря, ни один из которых не выходит далеко за рамки числительных. Один — это диалекты Верагуа, называемые дариен, собранные Уэйфером; другой — числительные знаменитого языка муиска на плато Санта-Фе-де-Богота. За этими исключениями, вся филология Новой Гренады неизвестна, хотя старые миссионеры насчитывали десятки или сотни взаимно непонятных языков. Более одного современного автора — в том числе и автор настоящей работы — зашли так далеко, что заявили, что все индейские языки Новой Гренады вымерли.

Это не так. Следующий словарь, который в любой другой части мира был бы скудным, для рассматриваемых частей имеет более чем среднюю ценность. Это словарь, который был любезно предоставлен мне д-ром Калленом и который представляет язык индейцев чоло, населяющих часть Панамского перешейка, к востоку от реки Чукуанакуа, которая орошается рекой Пайя и ее притоками в районе 8° 15´ с. ш. и 77° 20´ з. д.:

English.Cholo.
Waterpayto
Firetŭboor
Sunpesea
Moonhedecho
Treepachru
Leaveschītŭha
Housedhĕ
Manmochĭna
Womanwuĕna
Childwōrdōchĕ
Thunderpā
Canoe, or}habodrooma
Chingo
Tiger, i.e. jaguarimāmă
Leon, i.e. large tigerimāmă pooroo
Riverthō
River Tuyratōgŭrooma
Large manmochĭnā dĕăsīra
Little manmochĭnā zache
An iguanaipōga
Lizardhorhe
Snaketamā
Turkey, wildzāmo
Parrotcarre
Guacharaca birdbulleebullee
Guaca birdpavōra
Lazimbatoosee

The tide is risingtobiroooor
The tide is fallingeribudo
Where are you goingamonya
Whence do you comezamabima zebuloo
Let us gowonda
Let us go bathewondo cuide

Степень, в которой они отличаются от языков Венесуэлы и Колумбии, можно увидеть из следующих таблиц слов, общих для списка д-ра Каллена и столь же кратких списков языков Ориноко:

Englishwater
Cholopayto
Quichuaunu
Omaguauni
Salivicagua
Maypureueru
Ottomacaia
Betoiocudù
Yarurauvi
Dariendulah
Caribtouna
Englishfire
Cholotŭboor
Quichuanina
Omaguatata
Saliviegustà
Maypurecalti
Ottomacanùa
Betoifului
Yaruracoride
Caribonato
Englishsun
Cholopesea
Quichuainti
Omaguahuarassi
Salivinumesechecoco
Maypurechiè
Betoiteo-umasoi
Yarurado
Muyscasuâ
Caribveiou
Englishmoon
Cholohedecho
Quichuaquilla
Omaguayase
Arawakcattehee
Yaruragoppe
Betoiteo-ro
Maypurechejapi
Salivivexio
Dariennie
Zamucaketokhi
Englishman
Cholomohina
Quichuaccari
——runa
Salivicocco
Maypurecajarrachini
——mo
Ottomacaandera
Yaturapumè
Muyscamuysca
——cha
Cariboquiri
Englishwoman
Cholowuĕna
Quichuahuarmi
Maypuretinioki
Yaruraibi
——ain
Betoiro
Ottomacaondua

ПРИМЕЧАНИЕ.

Исключения из утверждения относительно языков Новой Гренады, Сан-Сальвадора и Москито будут найдены в примечаниях к следующей статье.

О ЯЗЫКАХ СЕВЕРНОЙ, ЗАПАДНОЙ И ЦЕНТРАЛЬНОЙ АМЕРИКИ.

 ПРОЧИТАНО 9 МАЯ 1856 Г.

Настоящая статья является дополнением к двум хорошо известным вкладам в американскую филологию покойного А. Галлатина. Первый был опубликован во втором томе «Archæologia Americana» и дает систематический обзор языков, на которых говорили в тогдашних границах Соединенных Штатов; ими были река Сабин и Скалистые горы, Техас тогда был мексиканским, и, à fortiori, Нью-Мексико и Калифорния; Орегон также был общей собственностью американцев и нас. Второй — это комментарий во втором томе «Трудов Американского этнологического общества» к многообразному массиву филологических данных, собранных г-ном Хейлом во время исследовательской экспедиции Соединенных Штатов, в которой он выступал в качестве официального и профессионального филолога; однако только в той мере, в какой они применялись к американским частям Орегона. Группы этой последней статьи — статьи «Трудов» в отличие от статьи «Archæologia» — в той мере, в какой они отделены от групп первой, таковы:

Китунаха.

Цихаили-селиш.

Сахаптин.

Вайилатпу.

Цинук, или чинук.

Калапуя.

Джакон.

Лутуами.

Шасти.

Палайк.

Шошони, или индейцы-змеи.

К которым следует добавить арапахо, язык Канзаса, информация о котором была получена после 1828 года, даты первой статьи. Конечно, некоторые из этих семей выходили за пределы границ Соединенных Штатов, так что любое упоминание о них как об американских несло с собой столько же информации о них для исследователей филологии Канады, территории Гудзонова залива или Мексики.

Опять же, три языка — эскимосский, кенайский и такулли — хотя и не являются языками, на которых говорят в пределах Соединенных Штатов, были проиллюстрированы. Следовательно, по более чем одной из групп рассматриваемых статей остается еще что сказать; как бы ни была специальным и надлежащим предметом настоящей диссертации языки, лежащие за пределами исследований Галлатина.

Первые группы языков, таким образом отмеченные во второй раз, таковы:

I. Ирокезы, и

II. Сиу. — У меня мало что можно сказать об этих семьях, за исключением того, что они, по-видимому, принадлежат к какому-то более высокому классу — классу, который, не будучи возведенным в какую-либо чрезмерную ценность, может в конечном итоге включать не только эти две ныне различные семьи, но также группы катавба, воккун, чероки, чокта и (возможно) каддо, — возможно, также пауни и его союзника рикари.

III. Алгонкинская группа. — Нынешняя форма этой группы отличается от той, которая представлена в «Archæologia Americana», большими размерами. Ничего из того, что было тогда помещено внутрь, с тех пор не было изъято; действительно, вычитания из любого класса, созданного Галлатином, практически невозможны. Что касается дополнений, то дело обстоит иначе.

К алгонкинской группе были сделаны дополнения немалой важности. Самым ранним из них было:

Беотук. — Беотук — родной язык Ньюфаундленда. В 1846 году сопоставление словаря беотук позволило мне заявить, что язык вымерших или сомнительно существующих аборигенов этого острова был сродни языкам обычных американских индейцев, а не эскимосов; дальнейшее исследование показало, что из обычных американских языков он был скорее алгонкинским, чем каким-либо другим.

Пример доказательства этого можно найти в следующей таблице; таблице, составленной не на основе сопоставления всей рукописи, а только на основе наиболее важных слов, содержащихся в ней.

Английский, сын.

Беотук, mageraguis.

Кри, equssis.

Оджибве, ninqwisis = мой сын.

—— negwis = мой сын.

Оттава, kwis.

Микмак, unquece.

Пассамакводди, n'hos.

Наррагансетт, nummuckiese = мой сын.

Делавэрский, quissau = его сын.

Майами, akwissima.

——, ungwissah.

Шони, koisso.

Саки и фоксы, neckwessa.

Меномини, nekeesh.

Английский, девочка.

Беотуки, woaseesh.

Кри, squaisis.

Оджибве, ekwaizais.

Оттава, aquesens.

Древнеалгонкинский, ickwessen.

Шешатапуш, squashish.

Пассамакводди, pelsquasis.

Наррагансетты, squasese.

Монток, squasses.

Саки и фоксы, skwessah.

Кри, awâsis = ребенок.

Шешатапуш, awash = ребенок.

Английский, рот.

Беотуки, mamadthun.

Нантикоки, mettoon.

Массачусеты, muttoon.

Наррагансетты, wuttoon.

Пенобскоты, madoon.

Акадийцы, meton.

Микмаки, toon.

Абенаки, ootoon.

Английский, нос.

Беотуки, gheen.

Майами, keouane.

Английский, зубы.

Беотуки, bocbodza.

Микмаки, neebeet.

Абенаки, neebeet.

Английский, рука.

Беотуки, maemed.

Микмаки, paeteen.

Абенаки, mpateen.

Английский, ухо.

Беотуки, mootchiman.

Микмаки, mootooween.

Абенаки, nootawee.

Английский, дым.

Беотуки, bassdik.

Абенаки, ettoodake.

Английский, масло.

Беотуки, emet.

Микмаки, memaye.

Абенаки, pemmee.

Английский, солнце.

Беотуки, keuse.

Кри и др., kisis.

Абенаки, kesus.

Могикане, kesogh.

Делавэры, gishukh.

Иллинойсы, kisipol.

Шони, kesathwa.

Саки и фоксы, kejessoah.

Меномини, kaysho.

Пассамакводди, kisos = луна.

Абенаки, kisus = луна.

Иллинойсы, kisis = луна.

Кри, kesecow = день.

Оджибве, kijik = день и свет.

Оттава, kijik = то же.

Абенаки, kiseoukou = то же,

Делавэры, gieshku = то же.

Иллинойсы, kisik = то же.

Шони, keeshqua = то же.

Саки и фоксы, keeshekeh = то же.

Английский, огонь.

Беотуки, boobeeshawt.

Кри, esquitti, scoutay.

Оджибве, ishkodai, skootae.

Оттава, ashkote.

Древнеалгонкинский, skootay.

Шешатапуш, schootay.

Пассамакводди, skeet.

Абенаки, skoutai.

Массачусеты, squitta.

Наррагансетты, squtta.

Английский, белый.

Беотуки, wobee.

Кри, wabisca.

——, wapishkawo.

Оджибве, wawbishkaw.

——, wawbizze.

Древнеалгонкинский, wabi.

Шешатапуш, wahpou.

Микмаки, ouabeg, wabeck.

Горцы, wapsiou.

Пассамакводди, wapiyo.

Абенаки, wanbighenour.

——, wanbegan.

Массачусеты, wompi.

Наррагансетты, wompesu.

Могикане, waupaaeek.

Монток, wampayo.

Делавэры, wape, wapsu, wapsit.

Нантикоки, wauppauyu.

Майами, wapekinggek.

Шони, opee.

Саки и фоксы, wapeskayah.

Меномини, waubish keewah.

Английский, черный.

Беотуки, mandzey.

Оджибве, mukkudaiwa.

Оттава, mackateh.

Наррагансетты, mowesu.

Массачусеты, mooi.

Английский, дом.

Беотуки, meeootik.

Наррагансетты, wetu.

Английский, обувь.

Беотуки, mosen.

Абенаки, mkessen.

Английский, снег.

Беотуки, kaasussabook.

Кри, sasagun = град.

Оджибве, saisaigan.

Шешатапуш, shashaygan.

Английский, говорить.

Беотуки, ieroothack.

Такулли, yaltuck.

Кри, alhemetakcouse.

Вайандоты, atakea.

Английский, да.

Беотуки, yeathun.

Кри, ahhah.

Пассамакводди, netek.

Английский, нет.

Беотуки, newin.

Кри, namaw.

Оджибве, kawine.

Оттава, kauween.

Английский, топор.

Беотуки, dthoonanyen.

Такулли, thynle.

Английский, нож.

Беотуки, eewaeen.

Микмаки, uagan.

Английский, плохой.

Беотуки, muddy.

Кри, myaton.

Оджибве, monadud.

——, mudji.

Оттава, matche.

Микмаки, matoualkr.

Массачусеты, matche.

Наррагансетты, matchit.

Могикане, matchit.

Монток, mattateayah.

Монток, muttadeeaco.

Делавэры, makhtitsu.

Нантикоки, mattik.

Саки и фоксы, motchie.

——, matchathie.

Шайенны. — Вторым дополнением к алгонкинскому классу стал язык шайеннов — язык, который подозревали в принадлежности к алгонкинским во время публикации «Archæologia Americana». В договоре, заключенном между Соединенными Штатами и индейцами-шайеннами в 1825 году, имена подписавших его вождей были сиуанскими или значимыми в языке сиу. Было вполне разумно считать это prima facie доказательством того, что сам язык шайеннов является сиуанским. Тем не менее, существовали некоторые решительные утверждения в пользу внешних доказательств в другом направлении. Имелись особые свидетельства джентльмена, хорошо осведомленного о факте, что имена в договоре, столь значимые в языке сиу, были лишь переводами с собственно шайеннского, поскольку при составлении документа не было шайеннского переводчика. Что же тогда представлял собой настоящий шайеннский язык? Словарь лейтенанта Аберта прояснил это. Числительные из него были опубликованы раньше других слов, и по ним нынешний автор отметил, что они являются алгонкинскими («Отчет Британской ассоциации содействия развитию науки», 1847 г. — «Труды секций», стр. 123). Тем временем полный словарь, который находился в руках Галлатина и был им сопоставлен, дал ожидаемый результат: «Из сорока семи шайеннских слов, для которых у нас есть эквиваленты в других языках, тринадцать являются несомненно алгонкинскими, а двадцать пять имеют более или менее отдаленные родственные связи с некоторыми языками этой семьи». («Труды Американского этнологического общества», том II, стр. cxi, 1848 г.)

Черноногие. — В том же томе (стр. cxiii) и того же автора мы находим таблицу, показывающую, что язык черноногих является алгонкинским; факт, который теперь должен быть общепризнанным, будучи подтвержденным более поздними данными. Вероятность этого родства была высказана в статье в 28-м выпуске «Трудов» настоящего Общества.

Арапахо. — Это название племени в Канзасе, занимающего округ в непосредственном контакте с землями шайеннов.

Но шайенны — не indigenæ (коренные жители) Канзаса. Как и арапахо. Так называемые «индейцы водопадов» (Fall Indians), о языке которых у нас давно есть очень краткий словарь торговцев в работе Амфревиля, названы по месту своего проживания, которое находится на водопадах Саскачевана. Нехетива, или кри, из их окрестностей называют их так; таким образом, это термин кри, переводом которого является английское название. Другое название (также английское) — «Big-belly» (большие животы), по-французски «Gros-ventre». Это породило некоторую путаницу. «Gros-ventre» — это также название, данное минетари с реки Йеллоустон; откуда само название «минетари» было, весьма неправомерно, применено (хотя, возможно, не очень часто или авторитетными источниками) к «индейцам водопадов».

Минетари «Gros-ventres» принадлежат к семье сиу. Этого нельзя сказать о «Gros-ventres» с водопадов. Аделунг отметил, что некоторые из их слов имеют родство с алгонкинской, или, как он ее называл, чиппевайско-делавэрской семьей, например, названия для «табака», «стрелы», «четырех» и «десяти».

Словарь Амфревиля был слишком краток для чего-либо, кроме самых общих целей и самых осторожных предположений. Однако долгое время он был единственным известным. Следующим по времени был рукописный словарь, принадлежавший Галлатину, но который был просмотрен доктором Причардом и сопоставлен нынешним автором, чьи замечания по нему были опубликованы в 134-м выпуске «Трудов» этого Общества. Они сводились просто к тому, что язык имеет некоторые разнообразные родственные связи. Словарь арапахо в работе Скулкрафта сообщает нам нечто большее, а именно: не только то, что это, безусловно, тот же язык, что и у «индейцев водопадов» Амфревиля, но и то, что он имеет определенные и преобладающие родственные связи с шайеннским, а через него — с великим алгонкинским классом в целом.

English.Arrapaho.Shyenne.
scalpmithashmatake.
tonguenathunvetunno.
toothveathtahveisike.
beardvasesanonmeatsa.
handmahchetunmaharts.
bloodbahemahe.
sinewanitaantikah.
heartbattahestah.
mouthnetteemarthe.
girlissahaxsa.
husbandnashnah.
sonnaahnah.
daughternahtahnahnahteh.
onechassanuke.
twoneisneguth.
threenasnahe.
fouryeanenave.
fiveyorthunnoane.
sixnitahternahsato.
sevennisorternisoto.
eightnahsorternahnoto.
ninesiautahsoto.
tenmahtahtahmahtoto.

English.Arrapaho.Other Algonkin Languages.
manenanetahenainneew, Menom. &c.
father, mynasonnahnosaw, Miami.
mother, mynanahnekeah, Menom.
husband, mynashnah, Shyenne.
son, mynaahnah, Shyenne.
————nikwithah, Shawnee.
daughter, mynahtahnahnetawnah, Miami.
brother, mynasisthsahnesawsah, Miami.
sister, mynaecahtaiahnekoshaymank, Menom.
Indianenenitahah wainhukai, Delaware.
eyemishishimaishkayshaik, Menom.
mouthnettimay tone, Menom.
tonguenathunwilano, Delaware.
toothveathtahwi pit, Delaware.
beardvasesanonwitonahi, Delaware.
backnerkorbahpawkawmema, Miami.
handmachetunolatshi, Shawnee.
footnauthauitahozit, Delaware.
bonehahunnahohkonne, Menom.
heartbattahmaytah, Menom.
bloodbahemainhki, Menom.
sinewanitaohtah, Menom.
fleshwonnunyahweensama, Miami.
skintahyatchxais, Delaware.
townhaitanotainahe, Delaware.
doortichunwakwawntame, Miami.
sunnishi-ishkayshoh, Menom.
starahthahallangwh, Delaware.
dayishikishko, Delaware.
autumntahunitahkoxko, Delaware.
windassissikaishxing, Delaware.
fireishshittaishkotawi, Menom.
waternutchnape, Miami.
icewahhumainquom, Menom.
mountainahhiwahchiwi, Shawnee.
hothastahksita, Shawnee.
heenunenaw, Miami.
————waynanh, Menom.
that (in)hinnahaynaih, Menom.
whounnahahahwahnay, Menom.
nochinnanikawn, Menom.
eatmennisimitishin, Menom.
drinkbannahmaynaan, Menom.
killnauaiutosh-nainhnay, Menom.

Формы в проливе Фицхью на -SKUM. — Существует еще возможное дополнение к алгонкинской группе; хотя вероятно, что его нельзя добавить к ней, не повысив статус класса. Точное значение и интерпретация следующего факта еще должны быть установлены. Тем не менее, я представляю его вниманию читателя. Язык районов вокруг пролива Фицхью, по-видимому, принадлежит к классу, который появится в дальнейшем под названием хаилца или хаецук. Числительные, однако, имеют эту особенность, а именно: они заканчиваются на слог -kum. И это то, что, по крайней мере в одном образце, делают два термина черноногих,

Английский, два.

Пролив Фицхью, mal-skum.

Хаецук, maluk.

Черноногие, nartoke-skum.

Английский, три.

Пролив Фицхью, uta-skum.

Хаецук, yutuk.

Черноногие, nahoke-skum.

Что, однако, если этот слог -skum не является собственно черноногим; т.е. что, если числительные были взяты из уст индейца хаилца? Возможность этого необходимо иметь в виду. С этим замечанием о сходстве окончаний между одним образцом числительных черноногих и диалектом хаилца пролива Фицхью мы можем оставить алгонкинский класс языков и перейти к —

IV. Атабаскская группа. — Огромный размер территории, по которой распространились атабаскские языки, привлек меньше внимания, чем он того заслуживает. Он должен привлекать внимание хотя бы потому, что касается обоих океанов — Атлантического с одной стороны и Тихого с другой. Но это еще не все. За исключением эскимосских, атабаскские формы речи являются самыми северными в Новом Свете; более того, поскольку эскимосы отнюдь не повсеместно признаются американцами, атабаскская область в глазах многих является абсолютно и фактически самой северной частью Америки — самой северной частью Америки, рассматриваемой этнологически или филологически, при условии, что эскимосская страна считается азиатской. Сказать, что атабаскская область простирается от океана до океана, — значит сказать, что, как само собой разумеющееся, она простирается по обе стороны Скалистых гор. Это также означает, что атабаскская семья является общей как для Британской, так и для Русской Америки.

Что касается северных атабасков, основной части семьи, то филологические подробности до недавнего времени были чрезвычайно скудными и недостаточными. Существовала, правда, несовершенная замена им в утверждениях нескольких весьма заслуживающих доверия авторов относительно определенных племен, которые говорили на языке, родственном чипевайскому, и относительно других, которые этого не делали; утверждения, которые в целом оказались верными; утверждения, однако, которые требовали подтверждения словарями. Они теперь получены; если не в полном объеме всех деталей семьи, то в объеме, вполне достаточном для целей филолога. Они показывают, что самая западная ветвь этого рода, собственно чипевайский, или язык того, что Доббс называл северными индейцами, тесно связан с языком индейцев догриб («собачьи ребра»), зайцев (или рабов) и бобровых индейцев, и что даходинни, называемые из-за своих воинственных привычек «Mauvais Monde» (дурной мир), лишь незначительно отделены от них. Дальше на запад происходит изменение, но не очень важное. Переводчики понимаются с большим трудом, но все же понимаются.

Языки сикани и сусси известны по образцам значительной длины и ценности, и эти языки, расположенные так далеко на юге, как водосбор Саскачевана, и так далеко на западе, как Скалистые горы, известны и были известны в течение нескольких лет как атабаскские.

Затем появились такулли из Новой Каледонии, чей язык был представлен старым образцом, полученным Хармоном. Это был нагайл, или «чин» Маккензи, или почти так. Теперь, «Nagail» я считаю тем же словом, что и «Takull-i», в то время как «Chin» — это «Tshin» = «Dinne» = «Tnai» = «Atna» = «Knai» = «человек». Подразделение такулли распадается не менее чем на одиннадцать (?) мелких секций; все из которых, кроме одной, заканчиваются на этот корень, а именно: -tin.

Тау-тин, или талко-тин.

(?) Цилко-тин или чилко-тин, возможно, то же слово на другом диалекте.

Наско-тин.

Тетлио-тин.

Цацно-тин.

Нулаау-тин.

Нтаауо-тин.

Натлиау-тин.

Никозлиау-тин.

Татшиау-тин и

Индейцы бабин.

Сэр Джон Ричардсон, основываясь на словарях, полученных им во время своей последней экспедиции, ценность которых значительно повышается его этнологической главой о характеристиках народов, предоставивших их, показал то, что раньше лишь подозревалось, а именно: что индейцы лушо (Loucheux) с реки Маккензи являются атабасками; это важнейшее дополнение к нашим знаниям. Теперь, лушо — это племя, известное под многими именами: под именем «Quarrellers» (задиры), под именем «Squinters» (косоглазые), под именем «Thycothe» и «Digothi». Сэр Джон Ричардсон называет их «Kutshin» (кучины), имя, которое мы встретим в нескольких соединениях, точно так же, как мы нашли корень -tin в нескольких секциях такулли, и как мы найдем его измененную форму «dinni» среди восточных атабасков. Конкретные племена кучинского подразделения, обитатели либо восточной границы Русской Америки, либо северо-западных частей Территории Гудзонова залива, являются (согласно тому же авторитету) следующими:

Артез-кутши = «твердые люди».

Тшу-кутши = «водные люди».

Татзей-кутши = «люди крепостного вала»; распадаются на четыре группы.

Тейстсе-кутши = «люди укрытия».

Ванта-кутши = «люди озер».

Нейетсе-кутши = «люди открытой местности».

Тлага-силла = «маленькие собаки».

Это подводит нас к кенай. Слово в слово «Kenay» — это «Knai» = «Tnai», измененная форма теперь уже знакомого корня t-n = «человек», корня, который еще должен появиться и вновь появиться в различных новых, а иногда и незнакомых и неожиданных формах. Словарь кенай известен давно. Он появляется в работе Лисянского в таблице вместе с кадьякским, ситкинским и уналашкинским языками Алеутских островов. Он был предоставлен обитателями залива Кука. Были ли они атабасками? Нынешний автор обязан мистеру Исбистеру предположением, что они были лушо, и тому же авторитету он был обязан использованием очень краткого словаря лушо. Сравнив его со словарем Лисянского, он поместил оба языка в одну категорию — правильно в отношении главного пункта, неправильно в отношении второстепенного. Он определил место лушо (кучинов, как он бы их теперь назвал) по месту кенай и сделал обоих колюшами. Теперь он бы изменил процесс и сделал бы обоих атабасками, как также предположил сэр Джон Ричардсон.

Продолжая — три словаря в «Beiträge» Бэра находятся в той же категории, что и кенай, а именно —

1. Атны. — Это снова наш старый знакомый t-n, встречаются формы «Tnai» и другие. Это заслуживает внимания, потому что, если не заметить, это может создать путаницу. Поскольку более одного народа могут называть себя «человеком», слово вроде «Atna» может появляться и вновь появляться столько раз, сколько существует диалект, который так передает латинское слово «homo». Следовательно, может быть не только более одного народа «Atnas», но их на самом деле больше одного. Это момент, к которому мы еще вернемся. В настоящее время достаточно того, что атны, о которых идет речь, являются обитателями устья реки Медной, индейцами Русской Америки и атабасками.

2. Кольчаны. — Как t-n = «человек», так и k-ltsh = «незнакомец», «гость», «враг», «друг»; и mutatis mutandis (с соответствующими изменениями), критика, которая применялась к «Atna», применяется к словам вроде «Koltshan», «Golzan» и «Kolush». Может быть более одного народа с таким названием.

3. Угаленцы или угаляк-муци. — Это название нескольких семей вблизи горы Святого Ильи. Теперь —

Атны в устье реки Медной, кольчаны выше по течению и угаленцы — все они, по мнению нынешнего автора, являются атабасками — не, конечно, так решительно, как бобровые индейцы, догрибы или собственно чипевайцы, но все же атабасками. Они не эскимосы, хотя имеют эскимосские родственные связи. Они не колюши, хотя имеют родственные связи с колюшами. Они отнюдь не изолированы, и их так же мало следует выделять в отдельный класс. В то же время следует добавить, что, включая их, мы повышаем статус класса.

Для всех языков, упомянутых до сих пор, у нас есть образцы. Однако для некоторых народов, чьи имена появляются на картах в пределах атабаскской области, нам еще предстоит удовлетворить себя свидетельствами авторов или полагаться на выводы. В некоторых случаях у нас также есть один и тот же народ под разными именами. Это тот случай, когда у нас есть местное обозначение, а также французское или английское — например, лушо, «Squinters», кучины. Это также тот случай, когда у нас есть, помимо местного имени (или вместо него), имя, под которым племя называют его соседи. Не вдаваясь в детальную критику, я кратко заявлю, что все индейцы атабаскской области, чьи имена заканчиваются на -dinni, являются атабасками; а именно —

Си-иссав-динни = «люди восходящего солнца».

Тау-цавот-динни = «люди березовой коры».

Тлингеха-динни = «люди собачьих ребер».

Этш-тавут-динни = «люди густого леса».

Амбах тавут-динни = «люди горных баранов».

Циллав-авдут-динни = «люди кустарника».

Наконец — «Carries», «Slave-Indians» (индейцы-рабы), «Yellow-knives» (желтые ножи), «Copper-Indians» (медные индейцы) и «Strong-bows» (сильные луки) — это синонимы для некоторых из уже упомянутых племен. Индейцев-зайцев называют «Kancho». Неханни и некоторые другие народы меньшего значения также, почти наверняка, являются атабасками. Что касается языков в их окрестностях, мы обнаружим, что они широко и определенно отделены от них по мере того, как мы движемся с запада на восток. В Русской Америке эскимосские, ситкинские и атабаскские языки постепенно переходят друг в друга. В тех же частях атабаскские формы речи наиболее сильно отличаются друг от друга. С другой стороны, к востоку от Скалистых гор догрибы, зайцы и чипевайцы отрезаны линиями, столь же резкими, от эскимосов на севере и от алгонкинов на юге. Я делаю вывод из этого, что распространение языка по этим частям является сравнительно недавним; другими словами, что атабаскская семья двигалась с запада на восток, а не с востока на запад.

Что касается собственно атабаскского, т.е. атабаскского в первоначальном смысле этого слова, южная граница, начиная от форта Черчилль на Гудзоновом заливе, следует (там или около того) течению Миссиниппи; к северу от которой лежат чипевайцы, которые являются атабасками, к югу от которой лежат кри, или кристаны, которые являются алгонкинами. На запад идут черноногие (алгонкины) и сусси (атабаски), первые на север, вторые на юг, пока не будут достигнуты Скалистые горы. За ними следуют такулли — обитатели Новой Каледонии; к югу от которых лежат кутани и атны. Область такулли нигде не касается океана, от которого ее западная граница отделена к югу от 55° северной широты некоторыми неклассифицированными языками; к северу от 55° — ситкинскими, но только до Скалистых гор; если, конечно, некоторые слабые алгонкинские характеристики не побудят будущих исследователей расширить алгонкинскую область на запад, что не является невероятным. Однако, если это будет сделано, статус класса придется повысить.

Самыми южными из атабасков являются сусси, на 51° северной широты — там или около того. Но сусси, как бы далеко на юге они ни находились, являются лишь самыми южными атабасками в массе. Существуют изолированные группы этого рода так далеко на юге, как южные части Орегона. Более того, существуют атабаски в Калифорнии, Нью-Мексико и Соноре.

Мало какие открытия относительно распределения языков более интересны, чем открытие, сделанное мистером Хейлом, о том, что диалекты умква, квалиоква и тлацканаи в округе так далеко на юге, как река Колумбия, и верхняя часть реки Умква (еще дальше на юг) были изолированными членами атабаскского рода, рода, преимущественно северного — если не сказать арктического — в своей основной области.

Тем не менее, диалекты, только что названные, оказались, согласно последующему открытию профессора Тернера, лишь предпоследними ответвлениями своего рода; поскольку дальше на юг и еще дальше на юг, в Калифорнии, Нью-Мексико, Соноре и даже Чиуауа, так далеко на юг, как 30° северной широты, можно было найти атабаскские формы речи; навахо из Юты и Нью-Мексико, хемис из Нью-Мексико и апачи из Нью-Мексико, Калифорнии и Соноры являются атабаскскими. Хупа из Калифорнии также является атабаскским.

Первыми из народов к югу от атабаскской области, которые, находясь на Скалистых горах или к западу от них, являются не алгонкинскими, являются —

V. Китунаха. — Область китунаха, кутани, кутни или «Flatbow» (плоский лук) скорее длинная, чем широкая, и она следует линии Скалистых гор между 52° и 48° северной широты. Насколько определенно она отделена главным хребтом от области черноногих, я сказать не могу, но, как общее правило, кутани лежат на западе, черноногие — на востоке; первые являются индейцами Новой Каледонии и Орегона, вторые — Территории Гудзонова залива и Соединенных Штатов. На западе страна кутани ограничена страной шушвапов и селишских атнов, на севере — атабасками сусси, сиканни и нагайл, на юге (я думаю) — некоторыми племенами апсарока, или воронов. Все эти отношения примечательны, как и географическое положение области. Она находится в горном хребте; и, как таковая, в районе, который, вероятно, является древним местом обитания. Языки, с которыми кутани находится в контакте, относятся к четырем различным семьям — атабаскской, атна, алгонкинской и сиу; последние две из которых, черноногие (алгонкинская) и вороны (сиу), являются крайними формами, т.е. формами, достаточно непохожими на другие члены этих соответствующих групп, чтобы их истинное положение долго оставалось незамеченным; формами, также достаточно своеобразными, чтобы оправдать филолога в возведении их в ранг отдельных подразделений. Однако для настоящего момента достаточно сказать, что язык кутани ограничен четырьмя языками, различающимися в отношении класса, к которому они принадлежат, и друг от друга, и отличающимися от самого кутани.

Кутани, таким образом, заметно отличается от языков, с которыми он находится в географическом контакте; хотя, как и все языки Америки, он имеет многочисленные разнообразные родственные связи. В отношении своей фонетики он согласуется с языками Северного Орегона. Сходство в названии с лушо, которых Ричардсон называет «Kutshin», заслуживает внимания. В целом, немногие языки заслуживают внимания больше, чем тот, который рассматривается.

VI. Группа атна. — К западу от кутани и к югу от атабасков такулли лежат самые северные члены великой семьи, которая простирается так далеко на юг, как граница сахаптинов, причем сахаптины — это семья Южного, или Американского, Орегона. Поскольку дело обстоит именно так, великая группа, рассматриваемая сейчас, попала в поле зрения двух американских филологов, чьи важные труды уже были отмечены, которыми она была названа «цихаили-селиш». Она содержит формы речи шушвапов, селиш, скитшниш (или кёр-д’ален), пискванс, нусдалум, кавитчен, сквали, чечили, ковелитс и нсиетшавус.

Что касается атна, у меня есть собственное утверждение, которое нужно исправить или, по крайней мере, изменить. В статье, прочитанной перед Этнологическим обществом о языках Орегонской территории (11 декабря 1844 г.), я заявил, что словарь атна, найденный в «Путешествиях» Маккензи, хотя и отличается от атна реки Медной, принадлежит к той же группе. Группа, однако, к которой принадлежит атна реки Медной, — это атабаскская.

Языки цихаили-селиш достигают моря в частях к югу от устья реки Фрейзер, т.е. в частях напротив острова Ванкувер; возможно, они касаются его и дальше на север; возможно, также, что некоторые формы речи такулли еще дальше на север достигают моря. Текущие утверждения, однако, сводятся к тому, что к югу от частей напротив Ситки и к северу от частей напротив острова Ванкувер две рассматриваемые семьи отделены от Тихого океана узкой полосой отдельных языков — отдельных и лишь несовершенно известных. Это, начиная с севера —

VII. Группа языков хайда. — На них говорят скиттегаты, массетты, кумшаха и кигани на островах Королевы Шарлотты и архипелаге Принца Уэльского. Ее область лежит непосредственно к югу от области так называемых колюшских языков.

VIII. Чеммесиан. — На нем говорят вдоль морского побережья и островов на 55° северной широты.

IX. Биллечула. — На нем говорят в устье реки Лососевой; язык, к которому я показал в другом месте, что относится словарь из «Путешествий» Маккензи диалекта, на котором говорили в «Friendly Village» (Дружелюбной деревне).

X. Хаилца. — Хаилца содержит диалекты морского побережья между островом Хоксбери и архипелагом Броутона, а также диалекты северной части острова Ванкувер.

У Галлатина чеммесиан, биллечула и хаилца объединены в группу под названием «Naas» (Наас). Числительные биллечула, безусловно, те же, что и у хаилца; остальная часть словаря непохожа, хотя и не совсем лишена совпадений. Чеммесиан является еще более изолированным. Я, однако, разделяя эти три языка, не отрицаю абсолютно обоснованность семьи «Naas». Я лишь предполагаю, что если она действительно содержит языки, столь разные, как чеммесиан и хаилца, она может также содержать хайда и другие группы, например, ту, которая идет следующей, или —

XI. Вакаш острова Куадра и Ванкувер.

К югу от области вакаш идут, помимо южных членов семьи атна и орегонских изолированных групп атабасков, следующие группы, ценность которых до сих пор не установлена.

A. Тшинук, или чинук;

B. Калапуйя;

C. Якон; — все они согласуются в резкости своей фонетики и (делая это) противопоставляются —

D. Сахаптин, и

E. Шошони.

Сахаптин отделен Галлатином от вайлатпу, содержащего форму речи кайюс или молеле. Нынешний автор объединяет их оба в одну группу. Числительные, слова, в которых, как должно быть признано, два языка согласуются наиболее тесно, находятся в —

English.Sahaptin.Cayús.
onenaksná.
twolapitlepl-in.
threemitatmat-nin.
sixoi-laknoi-na.
sevenoi-naptnoi-lip.
eightoi-matatnoi-mat.

Значение «oi» и «noi» в этих словах требует исследования. Это не «пять»; сахаптинское и кайюсское слово для «пяти» — «pakhat» (С.) и «tawit» (К.). И это не «рука» (как часто бывает слово для «пяти»), слово для «руки» — «epih» и «apah». Оно должно, однако, теоретически быть чем-то в этом роде, поскольку

Oi-lak и noi-na = ? + 1.

Oi-napt и noi-lip = ? + 2.

Oi-matat и noi-mat = ? + 3.

О шошони будет сказано больше в дальнейшем. В настоящее время достаточно заявить, что языки шошони и сахаптин столь же примечательны кажущейся легкостью и простотой своей фонетики, сколь якон, калапуйя и тшинук — противоположными качествами. Можно также добавить, что языки шошони часто будут называться более общим именем «падука».

К югу от кайюс, вайлатпу и вихинаст, или западных шошони, идут языки, которые являются общими для Орегона и

Калифорнии.

Для трех из них у нас есть словари (мистера Хейла): —

I. (a) Лутуами; (b) палайк; (c) шасти. — Могут быть и другие формы речи, общие для двух стран, но эти три — единственные, известные нам по образцам. Лутуами, шасти и палайк объединены Галлатином в три отдельных класса. Они, без сомнения, взаимно непонятны. Тем не менее, они не могут быть очень широко разделены.

Человек = на лутуами «hishu-atsus», на палайк = «yatui». Вопр.: «atsus» = «yatui».

Женщина = лутуами «tar-itsi», палайк = «umtew-itsen». Вопр.: «itsi» = «itsen». На палайк: сын = «yau-itsa», дочь = «lumau-itsa».

Голова = палайк «lah». На лутуами «lak» = «волосы». Вопр.: «mak» = «голова» на шасти, «makh» = «волосы», шасти.

Ухо = лутуами «mumoutsh», палайк «ku-mumuats».

Рот = «au» шасти, «ap» палайк.

Зуб = «itsau» шасти, «itsi» палайк.

Солнце = «tsoare» шасти, «tsul» палайк = «солнце» и «луна». На лутуами «tsol» = «звезда».

Огонь = шасти «ima» = палайк «malis». Окончание -l — обычное в палайк, — «ipili» = «язык», «kelala» = «обувь», «usehela» = «небо» и т. д.

Вода = шасти «atsa», палайк «as».

Снег = лутуами «kais», шасти «kae».

Земля = лутуами «kaela», палайк «kela», шасти «tarak». Это второй раз, когда у нас есть шасти «r» для палайк «l» — «tsoare» = «tsul».

Медведь = «tokunks» лутуами, «lokhoa» палайк.

Птица = лутуами «lalak», шасти «tararakh».

Я = лутуами «no». Вопр.: это «n» в «n-as» = «голова» и «n-ap» = «для последнего слова у шасти «ap-ka»?

Числительные.

English.Shasti.Palaik.
onetshiamuumis.
twohokakaki.

Недостатка в сходствах с языками сахаптин и кайюс, родственными друг другу, также не наблюдается. А именно:

Ухо = mumutsh (лутуами) = ku-mumuats (палайк) = mutsaui (сахаптин) = tsack (шасти) = taksh (кайюс).

Рот = shum (лутуами) = shum-kaksh (кайюс) = him (сахаптин).

Язык = pawus (лутуами) = pawish (сахаптин) = push (кайюс).

Зуб = tut (лутуами) = til (сахаптин).

Ступня = akwes (шасти) = akhua (сахаптин).

Кровь = ahati (палайк) = kiket (сахаптин).

Огонь = loloks (лутуами) = ihiksha (сахаптин).

Один = natshik (лутуами) = naks (сахаптин) = na (кайюс).

Два = lapit (лутуами) = lapit (сахаптин) = leptin (кайюс).

Язык лутуами кажется в некотором роде наиболее близким к сахаптинскому из этих трех, что и следовало ожидать, исходя из его географического положения, поскольку он граничит с языком молеле (или кайюс) и родственным ему вайилэтпу. Он также граничит с языком шошони вихинаст, или падука, как и язык палайк. И палайк, и лутуами (наряду с шасти) имеют сходство с языками шошони.

English.Shoshoni.
nosemoui = iami, Palaik.
mouthtimpa = shum, Lutuami.
earinaka = isak, Shasti.
suntava = sapas, Lutuami.
waterpa = ampo, Lutuami.
Ini = no, Lutuami.
thoui = i, Lutuami.
heoo = hot, Lutuami.
oneshimutsi = tshiamuu, Shasti; umis, Palaik.

Основным языком, контактирующим с языком шасти, является привнесенный атабаскский язык племен умква и тлацканай. Следовательно, ближайшими языками, с которыми его следует сравнивать, являются джакон и калапуйя, от которых он географически отделен. По этой причине мы не ожидаем большого количества совпадений. Тем не менее, мы находим следующее:

English.Jakon.
headtkhlokia=lah, Palaik.
startkhlalt=tshol, Lutuami.
nightkaehe=apkha, Shasti.
bloodpouts=poits, Lutuami.
onekhum=tshiamu, Palaik.

Из трех языков, на которых говорят на севере Калифорнии и которые упоминаются у Скулкрафта по названию, хотя образцы их не приведены: (1) вацахева, (2) хоутетеч и (3) набильце, — первый, как говорят, является языком групп шасти;

О языке хоутетеч я ничего сказать не могу;

Набильце — это, вероятно, язык тототуне; по крайней мере, его ареал — река Роуг, а «распутные индейцы» (Rascal Indians) — это английское название тототуне.

К югу от областей распространения языков шасти и лутуами мы находим:

II. Эник.

III. Талева.

Последний словарь краток и записан со слов индейца серагоин, то есть индейца, для которого этот язык не был родным. Нас предупреждают об этом, из чего следует, что словарь талева менее надежен, чем остальные.

English.Ehnek.Tahlewah.
manahwunshpohlusan'h.
boyanak'hochakerrhn.
girlyehnipahoitchkerníhl.
Indianahrahastowah.
headakhoutshhoutshastintah.
beardmerruhwsemerrhperrh.
necksihnschoniti.
faceahvewetawaluh.
tongueupriso'h.
teethwu'hshtí.
footfissistah.
oneissahtitskoh.
twoachhokkitchnik.
threekeurakhkltchnah.
fourpeehstshahanik.
fivetirahhoschwallah.
tentrahswellah.

Слияние рек Кламат и Тринити указывает нам местоположение для:

IV. Языков, родственных вейтспек. Сам язык вейтспек распространен в месте слияния рек, но его диалекты вейот и вишоск простираются далеко в округ Гумбольдт, где они, вероятно, являются преобладающими формами речи, используемыми на реке Мэд и в районах вокруг мыса Мендосино.

Вейот и вишоск — это лишь диалекты одного и того же языка. От вейтспек они отличаются гораздо сильнее, чем друг от друга. Основные сходства лежат в названиях частей тела.

V. Мендосинская (?) группа. Это название предложено для совокупности форм речи човешак, батемдайкай, куланапо, юкай и хвакламаю.

1, 2. На човешак и батемдайкай говорят на реке Ил и в направлении южных ответвлений группы вейтспек, с которыми они имеют сходство.

3, 4, 5. Куланапо распространен в районе Клир-Лейк, юкай — на Русской реке. Эти формы речи, тесно связанные друг с другом, также родственны так называемым северным индейцам из «Beiträge» Бэра, где «северные» означает к северу от поселения Росс. Конкретное племя, чей словарь у нас имеется, называло себя хвакламаю.

English.Khwakhlamayu.Kulanapo.
headkhommokaiyah.
hairshukamusuh.
eyeiiuui.
earshumashimah.
noseplalabahbo.
mouthaakatsideh.
toothooyaoh.
tongueababal.
handpsbabiyah.
footsakkikahmah.
sunadalah.

English.Weitspek.Kulanapo.
moonkalazhaluelah.
starkamoiuiyahhoh.
fireokhok'hoh.
waterakak'hah.
onekukhahlih.
twokookots.
threesubohomeka.
fourmuradol.
fivetyshalehmah.
sixlaratsadi.

Ниже показано различие между вейтспек и куланапо; один относится к северному, другой — к южному подразделению их соответствующих групп.

English.Weitspek.Kulanapo.
manpagehkkaah.
womanwintsukdah.
boyhohkshkahwih.
girlwai inukshdahhats.
headteguehkaiyah.
hairleptaitlmusuh.
earspèhguhshímah.
eyemylihni.
nosemetpílabahbo.
mouthmihlutlkatsédeh.
tonguemehpl'hbal.
teethmerpetlyaóh.
beardmehperchkatsutsu.
armmehsheh'tsuah.
handtsewushbiyyah.
footmetskékahmah.
bloodhapp'lbahlaik.
sunwánoushlehlah.
moonketnewahrluëlah.
starhaugetsuiyahoh.
daytehnepdahmul.
darkketutskipetih.
firemetsk'hoh.
waterpahak'hah.
Inekhah.
thoukehlma.
onespinekohk'hahlih.
twonuehrkots.
threenaksahomeka.
fourtohhunnedol.
fivemahrotumlehmah.
sixhohtchotsadi.
seventchewurrkulahots.
eightk'hehwuhkokodohl.
ninekerrhadarolshum.
tenwert'hlehwerhhadorutlek.

В языке куланапо «yacal ma napo» = «все города». Здесь «napo» = «Напа», название одного из округов к северу от залива Сан-Франциско и к югу от Клир-Лейк.

Теперь мы можем обратиться к бассейну Сакраменто и районам к югу от области шасти. Здесь мы найдем три словаря, главный из которых называется:

VI. Копе. Насколько это название в конечном итоге окажется удобным для группы (или насколько сама группа будет реальной), неясно. К этой группе относятся словарь из работы Галлатина по верхнему течению Сакраменто и словарь из Мэг-Ридингс (на юге округа Шасти) у Скулкрафта.

Мэг-Ридингс находится в верхней трети течения Сакраменто — там или около того.

English.Copeh.M. R. Indian.U. Sacr.
manpehtlukwinnoke——
womanmuhltehdokke——
headbuhkpok——
hairtiihtomitomoi.
eyesahchutitumut.
nosekiunik——tsono.
mouthkohl——kal.
teethsiihshi——
beardchehsakikhetcheki——
armsahlah——keole.
handsemhshimtsemut (fingers).
footmai'hmatktamoso.
bloodsahkchedik——
sunsunhtukusas.
windtoudikleyhi——
rainyohroluhollo——
snowyohlyola——
firepohpaupo.
watermehmmemmem.
earthkirrhkosh——

В статье № 134 значение небольшого сходства между словарем верхнего течения Сакраменто и языком джакон переоценено. Реальное преобладание сходств группы, взятой в целом, таково, какого мы à priori ожидаем, исходя из ее географического положения. С языком шасти и др. копе имеет следующие общие слова:

English.Copeh.Shasti, etc.
headbuhkuiak, S.
hairteihtiyi, P.
teethsiihitsa, P.
earmahtmu-mutsh, L.
eyesahasu, P.
footmatpats, L.
sunsunhtsul, P.
thoumihmai, S.

и, вероятно, другие.

На языке копе говорят в верховьях ручья Путос.

Заметьте, что на копе «вода» — «mem», как и в языках следующей группы, которую мы можем предварительно назвать:

VII. Пуджуни. Об этом у нас есть заметка у Хейла, основанная на информации, предоставленной капитаном Саттером мистеру Дане. Она сводилась к тому, что примерно в восьмидесяти или ста милях от устья река Сакраменто образует границу между двумя языками, один из которых использует «momi», а другой «kik» для обозначения воды.

Пуджуни и др. говорят «momi», как и носители языка копе.

Для этой группы у нас есть образцы (a) пуджуни, (b) секумне и (c) цамак из работы Хейла, а также словарь кушна из округа Юба у Скулкрафта; числительные кушна, как и другие слова, почти такие же, как в секумне, например:

English.Secumne.Cushna.
onewiktewikte-m.
twopenpani-m.
threesapuisapui-m.
fourtsitsui-m.
fivemaukmarku-m (mahkum?).

Так же обстоит дело и с рядом других слов, например:

headtsolchole.
haironoono.
earbono'bono.
eyeilhin.
sunokookpi.

VIII. Мокелумне группа. Словарь талатуи Хейла относится к группе, для которой предложено название «мокелумне», поскольку холм Мокелумне (в округе Калаверас) и река Мокелумне находятся в пределах области, на которой говорят на принадлежащих к ней языках. Опять же, названия племен, говорящих на них, по большей части заканчиваются на -mne: чупумне и т. д. Насколько далеко на юг, до округа Туолумне, язык принадлежит к этому подразделению, можно увидеть из следующей таблицы; талатуи — из Хейла, туолумне — из Скулкрафта; индейцы туолумне живут на реке Туолумне, а Корнелиус — их великий вождь, имеющий под началом шестерых подчиненных, каждый из которых возглавляет отдельное ранчо, насчитывающее от пятидесяти до двухсот человек. Из этих шести членов того, что мы можем назвать корнелианским капитанством, пятеро говорят на языке, представленном в словаре, а именно:

Мумальтачи.

Муллатеко.

Апангаси.

Лаппаппу.

Сиянте или типокси.

Шестая группа — это группа аплачей (? апачей) под предводительством Хаухау, проживающая дальше в горах.

English.Tuolumne.Talatui.
headhownahtiket.
hairesokmunu.
eartolkoalok.
eyehúntehwilai
nosenítouk (?).
mouthahwúkhube (?).
skywutshawitçuk.
sunheamhahhi.
dayhemaahhiúmu.
nightkowwillahkawil.
darknesspozattahhunaba.
firewúkahwike.
waterkíkahkík.
stonelowwaksawa.

Языки группы мокелумне распространены вплоть до морского побережья на западе. Так:

Краткий словарь сан-рафаэль относится к мокелумне.

Так же как и диалекты сонома, представленные словарем чокойем, а также молитвами «Отче наш» на чокуйем и йонкиусме.

Так же как и оламентке Костромитинова в «Beiträge» Бэра.

На этом пока всё о формах речи к северу от залива Сан-Франциско. На юге филологическая ситуация несколько более неясна. Молитвы «Отче наш» для миссии Санта-Клара и долины Лос-Туларес у Мофраса, по-видимому, относятся к одному и тому же языку. Затем у того же автора есть «Langue Guiloco de la Mission de San Francisco». Я предварительно отношу их к мокелумне. Я также делаю предварительное подразделение для словаря под названием:

IX. Костано. Племена под управлением миссии Долорес были в числе пяти: авасте, олоны, или костано побережья, ромонаны, туломо и альтатмо. Словарь, из которого взята следующая выдержка, был записан со слов Педро Алькантары, который был мальчиком, когда миссия была основана в 1776 году н. э. Он принадлежал к племени ромонан.

English.Costano.Tshokoyem.
manimhentai-esse.
womanratichmakuleh-esse.
boyshínísmukyokeh (small).
girlkatrakoyah.
headúlemoloh.
eartuorusahlohk.
eyerehinshut.
noseúshuk.
mouthwerperlapgup.
tonguetasseklehntip.
toothsíítkuht.
necklanihelekke.
footkolokoyok.
bloodpayankichawh.
skyrenemelihlih.
sunishmenhih.
moonkolmapululuk.
staragwehhittish.
daypuhe (light)hiahnah.
nightmoor (dark)kawul.
fireroretaonwikih.
watersiikihk.
riverorushpolah.
stoneereklepeh.
Ikahnahkahni.
thoumenemih.
hewahcheikkoh.
theynekumsahmukkam.
allketemukkam.
whomatomahnti.
eatahmushyohlomusih.
drinkowahtoushu.
runakamtohahihchiah.
seeatempimahellih.

Это показывает, что он заметно отличается от чокойем; однако личные местоимения схожи. Опять же, слово «человек» = «l-aman-tiya» в сан-рафаэль. С другой стороны, он имеет определенное сходство с кушна.

В целом, однако, сходства, по-видимому, тяготеют к языкам следующей группы, особенно к руслен:

Я = kah-nah (костано) = ka = мой (руслен).

Ты = me-ne (костано) = mé = твой (руслен).

Солнце = ishmen (костано) = ishmen = свет (руслен).

Вода = sii (костано) = ziy (руслен).

(?) Мальчик = shinishmuk (костано) = enshinsh (руслен).

(?) Девочка = katra (костано) = kaana (руслен).

Чтобы эти последние три совпадения не показались натянутыми, следует помнить, что фонетика в этих языках очень сложна, а орфография руслен — испанская, в то время как костано — английская. Добавьте к этому, что в словарях сан-мигель и других есть все признаки того, что «r» — это нечто большее, чем «r» в слове «brand» и т. д., все признаки того, что это какой-то гортанный или палатальный звук, который при изменении орфографии может быть передан через «l».

Наконец, замечу, что «-ma» в костано «ratich-ma» = «женщина», вероятно, является тем же, что и «-me» в соледад «mue» (= «мужчина») и «shurish-me» (= «женщина»), а также «amk» («ank») в руслен «muguy-amk» (= «мужчина») и «latrayam-ank» (= «женщина»); (?) «latraya» = «ratich». Тем не менее, в настоящее время я помещаю костано отдельно, как переходную форму речи к языкам, на которых говорят к северу, востоку и югу от залива Сан-Франциско.

X. Языки марипоса. На севере округа Марипоса, недалеко к югу от области Туолумне, язык, по-видимому, меняется, и на «коконунс» говорят некоторые группы на реке Мерсед под предводительством вождя по имени Нуэлла. Говорят, что они являются остатками трех отдельных групп, каждая со своим собственным языком.

English.Coconoons.Tulare.
headotoutno.
hairtoluscelis.
eartooktook.
nosethedicktuneck.
mouthsammackshemmak.
tonguetalcotchtalkat.
toothtaleetalee.
sunsuyouoop.
moonoffaumtaahmemna.
startchietassahel.
dayhialtahoh[39].
firesottolossel.
waterilleckillick.

XI. Салинасская группа. Это название, которое я предлагаю для группы значительного охвата, содержащей более одной взаимно непонятной формы речи. Оно взято от реки Салинас, бассейн которой находится в округах Монтерей и Сан-Луис-Обиспо. Южная граница Санта-Крус проходит лишь немного севернее ее устья.

Гиолоко, возможно, может принадлежать к этой группе, несмотря на его отнесение к миссии Сан-Франциско. «Alla» и «mut-» (в «mut-ryocusé») могут быть равны «ahay» и «i-mit-a» («небо») эслен.

О руслен уже упоминалось в связи с его отношениями к костано. Он принадлежит к этой группе.

Так же как и соледад у Мофраса; который, хотя и отличается от словаря Хейла во второй половине числительных, по-видимому, представляет тот же язык.

Так же как и формы речи эслен и кармел; родственные друг другу несколько ближе, чем руслен и соледад.

Так же как и формы речи сан-антонио и сан-мигель.

Руслен, эслен, сан-антонио и сан-мигель — это, вероятно, четыре взаимно непонятных языка.

На смену языкам салинас к югу приходят формы речи:

XII. Группа Санта-Барбара, содержащая языки санта-барбара, санта-инес и сан-луис-обиспо.

XIII. Группа Капистрано. Капистрано — название, предложенное по названию миссии Сан-Хуан-Капистрано. Группа, я думаю, распадается на два подразделения:

Собственно капистрано, или нетела в Сан-Луис-Рей и Сан-Хуан-Капистрано.

Сан-габриэль, или кидж, в Сан-Габриэле и Сан-Фернандо.

XIV. Языки юма. В месте слияния рек Хила и Колорадо стоит форт Юма, в округе индейцев юма. Они занимают обе стороны Колорадо, как выше, так и ниже ее слияния с Хилой. Насколько далеко они простираются на север, неизвестно, вероятно, более чем на 100 миль. Их также называют «кучан», и это свирепая хищная нация, посягающая как на племена своего собственного языка, так и на чужеземцев.

От этих индейцев юма я беру название для группы, рассматриваемой сейчас. Она содержит, помимо собственно юма, диегуньо из Сан-Диего и коко-марикопа.

Индейцы коко-марикопа являются совместными обитателями некоторых деревень на Хиле; население, с которым они связаны, — пима. Схожие в других отношениях, индейцы пима и коко-марикопа различаются по языку, что видно из следующей таблицы, подтверждающей свидетельства многочисленных заслуживающих доверия авторитетов по этому же вопросу.

English.Pima.Cuchan.Cocomaricopa.Dieguno.
manhuthepatsh
apatch{àycutcht.
epatch.
womanhahrisinyakseniactsun.
Indianhuupmetepaie————
headmouk{ecoutsucherowo
}
——estar.
and
umwelthoocouo
hairptmukeetche——hiletar.
earptnahauksmythl————
nosetahnk————hu.
mouthchinits————ah.
tongueneuenepulche————
toothptahanaredoche————
beardchinyoyahboineh————
handmahahtkeesalcheissalisselh.
foottetaghtemetchslipaslapyaametchehamulyay.
skyptchuwikamma————
suntahsnyatch————
moonmahsahuthlya————
staruonklupwalaie————
snowchiahhalup————
firetahiaawohhouse——
watersuntikahahaachekha.
Iahannyat——nyah.
heyeutahhabritzk————
oneyumakosinsandekhina.
twokuakhavickhavekahawue.
threevaikhamukhamokahamuk.
fourkiikchapopchampapachapop.
fivepuitasserapsarapsuap.

Сан-Диего находится на 32-1/2° северной широты, в точке, где филология расходится — в одном направлении в Старую Калифорнию, в другом — в Сонору. Сначала я прослежу ее в направлении

Старой Калифорнии.

Сан-Диего, как только что было сказано, находится на 32-1/2° северной широты. Теперь в «Митридате» утверждается, что самый северный из собственно старокалифорнийских языков, кочими, распространен до 33°. Если это так, то диегуньо может быть как старокалифорнийским, так и новокалифорнийским; что, я думаю, так и есть; полагая в то же время, что «кочими» и «кучан» — это одни и те же слова. Опять же, в следующей молитве «Отче наш» слово «небо» = «ammai» в словаре кучан.

Кочими из Сан-Хавьера.

fathersky
Pennayumake¸nambà yaaambayujui miyà mo;

namemenconfessandloveall
Buhumombojuatammagkomendàhinogodoñodemuejueg gkajim;

andskyearthfavour
Pennayùla bogodoño gkajim, guihiambayujup maba yaake¸ametedecuinyi mo puegiñ;

skyearth
Yaa m blihula mujuaambayup mo dedahijua,amet ê nò guìlugui hi pagkajim;

thisdayday
Tamadàyaaibo tejueg quiluguiqui pe¸mijich ê mòuibo yanno puegiñ;

andmanevil
Guihitamma yaa gambuegjula ke¸pujuiambinyijua pennayala dedaudugùjua, giulugui pagkajim;

andalthoughand
Guihi yaa tagamuegla hui ambinyijua hidoomo puhuegjua,he doomo pogonunyim;

andearthbless
Tagamuegjuaguihi usimahelke¸ammet èdecuinyimo,

evil
guihi yaa huiambinyi yaa gambuegpea pagkaudugum.

Наконец, на 33° северной широты язык Сан-Луис-Эль-Рей, который является юма, сменяется языком Сан-Луис-Обиспо, который является капистрано.

Я заключаю, таким образом, что язык юма принадлежит к южным частям Новой и северной части Старой Калифорнии.

О недавних упоминаниях каких-либо языков Старой Калифорнии, eo nomine, я не знаю. В «Митридате» информация крайне скудна.

Согласно единственной работе, которую я изучил из первых рук, «Nachrichten von der Americanischen Halbinsel Californien» (Мангейм, 1772; в «Митридате» — 1773), анонимный автор которой был иезуитским миссионером в средней части полуострова, языками Старой Калифорнии были:

Вайкур, на котором говорят на нескольких диалектах.

Ушити.

Лаямон.

Кочими на севере и

Перику на южной оконечности полуострова.

Вероятно, новая форма речи, используемая некоторыми племенами, посещенными Линком.

Это то, что мы узнаем из того, что мы называем мангеймским отчетом; способ, которым автор выражается, не совсем в той форме, что только что была представлена, а в том смысле, что, помимо вайкур с его диалектами, существовало пять других.

Собственно вайкур, язык, которым автор под примечанием занимался наиболее основательно и который, по его словам, он знал достаточно для своих целей как миссионер, является языком средней части полуострова. Насколько ушити и лаямон были его диалектами, насколько они были отдельными самостоятельными языками, выражено не очень ясно. У писателя в его миссии были уши, ушипухе и атшиме, «совершенно разные племена — lauter verschiedene Völcklein». Тем не менее, он всегда говорит так, как будто языка вайкур было достаточно для его целей. С другой стороны, ушити особо упоминается как отдельный язык. Аделунг делает его формой вайкур; как он делает и кора, и арипе. Затем появляется население под названием «ика», вероятно, пикос или фикос Багерта, другого авторитета по этим местам. Являются ли они, шестое население мангеймского отчета, неизвестными племенами, посещенными Линком? Я думаю, нет. Они упоминаются в другой части книги как известные.

К уже упомянутым именам

1. Ика,

2. Уши,

3. Ушипухе,

4. Атшиме,

добавьте

5. Паурус,

6. Теаквас,

7. Теенгуабебес,

8. Ангукварес,

9. Митшерику-тамаис,

10. Митшерику-теарус,

11. Митшерику-руанажере,

и вы получите список племен, с которыми вступал в контакт миссионер в тех частях Калифорнии, где преобладали языки вайкур. В общей сложности они насчитывали не более 500 человек, настолько жалко скудным было население.

Их поселения находились главным образом в пределах области кочими, которая простиралась на юг до районов Лоретто на 26° северной широты; языком Лоретто был лаямон. По крайней мере, это вывод из очень краткой таблицы «Митридата», которая, как бы мало она ни говорила нам в других отношениях, по крайней мере сообщает, что формы речи Сан-Хавьера, Сан-Борджиа и Лоретто были ближе друг к другу, чем к вайкур.

English.St. Xavier.S. Borgia.Loretto.Waikur.
skyambayujubambeink——terereka-datemba.
earthametamate-guang——datemba.
fire——usiussi——
mantämmatamatammati.
fatherkäkkaihamkeneda——
son——uisaham——tshanu.

Краткие сочинения Эрваса (приведенные в «Митридате») показывают то же самое.

Вайкур. Это язык того, что я назвал мангеймским отчетом, а именно анонимной работы иезуитского миссионера из страны вайкур, опубликованной в Мангейме.

Он дает нам следующие образцы — вайкур и немецкий:

Kepè-dáretekerekádatembidai;
unser Vatergebogene Erddu bist;

ei-rìakatuikè-pu-me;
dich o daserkennen alle werden;

tshakárrake-pu-metitschie;
loben    allewerdenLeut und;

ecùngracia-riacúmecarètekerekadatembitschie;
deingratia o dasshabenwerden wirgebogene Erdund;

eirijebarrakemitipujaupedatemba
dir o dassgehorsamen werdenMenschenalleheerErd,

paeeijebarrakereaënakéa;
wiedirgehorsamendroben seynd;

kepecunbu.kepekenjatúpeuntairi;
unserSpeisunsgebediesertag;

catèkuitscharakèteitschiekepecunatacamara
unsverzeheduundunserBöses;

paèkuitscharrakèrecatètschiecavapeatukiàrakeperujake;
wieverzehenwirauchdieBösesuns thun;

catètikakambàtêitschie;
unshelfeduund;

cuvumeràcatèuèatukiàra;
wollen werden NichtwiretwasBöses;

kepekakunjapeatacaratschie.Amen.
unsbeschutzevonBösenund.Amen.

Составное слово «tekereka-datembi» = «изогнутая земля» = «небо» = «рай».

К этой весьма перифрастической молитве «Отче наш» мы можем добавить следующие фрагменты спряжения вайкур:

Bè }amukirere ={ego ludo.
Eitu ludis.
Tutâuille ludit.
Catènos ludimus.
Petèvos luditis.
Tucávailli ludunt.

Bè }amukiririkeri ={ego lusi.
Eitu lusisti.
Tutâuille lusit.
Catènos lusimus.
Petèvos lusistis.
Tucávailli luserunt.

Amukirimè =ludere.
Amukiri tei =lude.
Amukiri tu =ludite.

Bè-ri}amukiririkarikara ={I wish I had not played.
Ei-riThou &c.
Tutâu-riHe &c.
Catè-riWe &c.
Petè-riYe &c.
Tucáva-riThey &c.

О языке перику, на котором говорят на южной оконечности полуострова, я не знаю никаких образцов.

Теперь мы переходим к той части области юма, которая лежит вдоль течения Хилы, и особенно к частям вдоль деревень кокомарикопа, часть обитателей которых говорит на языке, принадлежащем к классу юма, а другая — к классу пима.

Последнее приводит нас к языкам северных провинций Мексики —

Соноры и Синалоа.

Для этих двух провинций языки, для которых у нас есть образцы, делятся на пять подразделений:

Пима.

Хиаки.

Тубар.

Тарахумара.

Кора.

То, что группа пима содержит собственно пима, опата и эудеве, можно увидеть из «Митридата». То, что язык папаго, или папаго-котам, также является пима, основывается на хороших внешних доказательствах. Является ли также пима язык цири и населения острова Тибурон и прилегающих частей, в настоящее время неясно; хотя вряд ли это будет оставаться таковым долго, поскольку я полагаю, что мистер Бартлетт, комиссар по границам, собирается опубликовать образцы не только этого, но и других языков Соноры.

К западу от пима лежит тарахумара, а к югу от него — хиаки, за которыми следуют тубар и кора в Синалоа.

Следующие молитвы «Отче наш» на этих четырех языках можно сравнить с диалектом опата языка пима. Слова, которые, появляясь в более чем одном из них, привлекают наше внимание и предполагают вероятность более тесной связи, чем указано в «Митридате» или где-либо еще, выделены курсивом.

Опата.

Tamo mas teguiacachigua cacame;

Amo tegua santo à;

Amo reino tame macte;

Hinadeia iguati terepa ania teguiacachivèri;

Chiama tamo guaco veu tamo mac;

Guatame neavere tamo cai naideni acà api tame neavere tomoopagua;

Gua cai tame taotitudare;

Cai naideni chiguadu—Apita cachià.

Хиаки.

Itom-achai teve-capo catecame;

Che-chevasu yoyorvva;

Itou piepsana em yaorahua;

Em harepo in buyapo annua amante (tevecapo?) vecapo annua beni;

Machuveitom-buareu yem itom amica-itom;

Esoc alulutiria ca-aljiton-anecau itepo soc alulutiria ebeni itom veherim;

Caitom butia huenacuchi cativiri betana;

Aman itom-yeretua.

Тубар.

Ite-cañar tegmuicarichua catemat;

Imit tegmuarac milituraba teochiqualac;

Imit huegmica carinite bacachin assifaguin;

Imit avamunarir echu nañagualac imo cuigan amo nachic tegmuecaricheri;

Ite cokuatarit, essemer taniguarit, iabbe micam;

Ite tatacoli ikiri atzomua ikirirain ite bacachin cale kuegma naĩ egua cantem;

Caisa ite nosam bacatatacoli;

Bacachin ackiro muetzerac ite.

Тарахумара.

Tami nonò, mamù reguì guamí gatiki;

Tami noinéruje mu regua;

Telimea rekijena;

Tami neguaruje mu jelaliki henná, guetshiki, mapu hatschibe reguega guami;

Tami nututuge hipeba;

Tami guecanje tami guikeliki, matamé hatschibe reguega tami guecanje putse tami guikejameke;

Ke ta tami satuje;

Telegatigemeke mechka hulà. Amen.

Кора.

Ta yaoppe tapahoa pethebe;

Cherihuaca eiia teaguarira;

Chemeahuabeni tahemi (to us) eiia chianaca;

Cheaquasteni eiia jevira iye (as) chianacatapoan tup up tapahoa;

Eii ta hamuit (bread) eu te huima tahetze rej rujeve ihic (to-day) ta taa;

Huatauniraca ta xanacan tetup itcahmo tatahuatauni titaxanacante;

Ta vaehre teatcai havobereni xanacat hetze huabachreaca tecai tahemi rutahuaga teh eu ene.

Che-enhuatahua.

На этом заканчиваются наши данные, но не наши списки диалектов; названия майя, гуазаве, херия, сикураба, хихиме, топия, тепегуана и акахе — все они встречаются либо у Эрваса, либо в других местах как применимые к различным формам речи Соноры и Синалоа; к которым можно добавить таху, такаска и акаска, что, вероятно, то же самое слово, что и акахе, как хуими — то же, что юма, а заке — как хиаки. Из гуазаве в качестве особого диалекта назван ахоме. Добавьте также зое и хуитколе, вероятно, то же самое, что и хуите.

То, что некоторые из этих непредставленных форм речи принадлежат к тому же классу, что и пима, хиаки и т. д., почти наверняка. Однако сколько именно — это другой вопрос; может быть, все они находятся в таком же положении; может быть, только некоторые.

Языки

Мичоакана.

Это:

Пиринда.

Тараска.

Отоми.

Последний будет рассмотрен сразу и отброшен. Об отоми написано больше, чем о любом другом языке этих мест; не исключая собственно мексиканского. Наксера заметил, что он скорее моносложный, чем полисинтетический, как называют многие американские языки, с несколько сомнительной уместностью. Мексиканский язык с китайской характеристикой едва ли мог не вызвать сравнений. Следовательно, первой операцией над отоми было отделить его от языков Нового Света и связать с языками Старого Света. С присущей ему осторожностью Галлатин удовлетворяется изложением того, что сказали другие, причем его собственное мнение явно заключается в том, что связь с китайским была скорее аналогией, чем родством.

Несомненно, это более здравый взгляд; и он подтверждается тремя сериями сравнений, проведенными автором настоящей работы.

Первая показывает, что отоми, по сравнению с моносложными языками Азии в целом, имеет несколько общих слов. Но вторая уточняет наши выводы, показывая, что майя, язык, более далекий от Китая, чем отоми, и отнюдь не чрезмерно моносложный по своей структуре, имеет примерно столько же. Третья запрещает какое-либо отделение отоми от других языков Америки, показывая, что он имеет обычное количество разнообразных сходств.

Что касается китайского и т. д., реальный вопрос не в том, имеет ли он так много сходств с отоми, а в том, имеет ли он больше сходств с отоми, чем с майя или любым другим американским языком; вопрос, который мы не должны исследовать, не помня о том, что следует ожидать некоторой разницы в пользу отоми, поскольку два языка с короткими или моносложными словами, в силу самого факта краткости и простоты их составных элементов, будут иметь больше похожих слов, чем две полисложные формы речи.

Факт, однако, который больше всего влияет на место языка отоми, — это моносложный характер других американских языков, например, атабаскского и аттакапа.

Поскольку они, вероятно, станут предметом будущего исследования, я пока оставляю отоми без рассмотрения; ограничиваясь выражением мнения о том, что его филологические сходства не сильно отличаются от тех, что предполагает его географическое положение.

О пиринда и тараска у нас есть грамматики, или, скорее, грамматические очерки; рефераты которых, составленные Галлатином, можно найти в его «Заметках о полуцивилизованных народах Мексики, Юкатана и Центральной Америки» в первом томе «Трудов Американского этнологического общества». Следующее взято из «Митридата».

Молитва «Отче наш» на пиринда.

Cabutumtaki ke exjechori pininte;

Niboteachatii tucathi nitubuteallu;

Tantoki hacacovi nitubutea pininte;

Tarejoki nirihonta manicatii ninujami propininte;

Boturimegui dammuce tupacovi chii;

Exgemundicovi boturichochii, kicatii pracavovi kue¸entumundijo boturichochijo;

Niantexechichovi rumkue¸entuvi innivochochii;

Moripachitovi cuinenzimo tegui.

Tucatii.

Молитва «Отче наш» на тараска.

Tata uchàveri tukire hacahini avàndaro;

Santo arikeve tucheveti hacangurikua;

Wetzin andarenoni tucheveti irecheekua;

Ukuareve tucheveti wekua iskire avandaro, na humengaca istu umengave ixu excherendo.

Huchaeveri curinda hanganari pakua intzcutzini yaru;

Santzin wepovacheras huchaeveri hatzingakuareta, izki huchanac wepocacuvanita haca huchàveri hatzingakuaechani;

Ca hastzin teruhtazema teruniguta perakua himbo. Isevengua.

Теперь удобно обратиться к частям к востоку от Калифорнии, а именно:

Юта и Нью-Мексико.

В Юте филология проста, все ее формы речи являются

атабаскскими;

падука; или

пуэбло.

1. Навахо, наряду с хекорилья из Нью-Мексико, хупа из Калифорнии и апачами из Калифорнии, Нью-Мексико и Соноры, является атабаскским.

English.Navaho.Apatch.
mantennaiailee.
womanestsonneeeetzan.
head (my)hutzeetsinseezee.
hair (my)hutzeeseesga.
face (my)hunneestreenee.
ear (my)hutjahseetza.
eye (my)hunnahsleeda.
nose (my)hutchihseetzee.
mouth (my)huzzaisheeda.
tongue (my)huttsosheedare.
tooth (my)hurgosheego.
skyeeyaheah.
sunchokonoiskeemai.
moonklaihonoiclanai.
starsonhsuns.
daycheen-goeeska.
nightklai-gocla.
lighthoascen-goskee.
rainnaheltinhnagostee.
snowyaszahs.
hailneeloheeloah.
firekonhkou.
watertonhtoah.
stonetsaizeyzay.
onetlaheetahse.
twonahkeenahkee.
threetanhtau.

Юта с ее родственными диалектами — это падука, т. е. член класса, к которому принадлежат языки шошони, вихинаст и команчей.

3. Моки — один из языков

индейцев пуэбло в Нью-Мексико.

Сравнительная цивилизация индейцев пуэбло всегда привлекала внимание этнолога. Однако до недавнего времени у него было минимальное количество достоверной информации об их привычках или языке. Теперь у него есть достаточное количество данных для того и другого. Для филологических целей у него есть словари для шести (вероятно, для всех) из них.

Из языков пуэбло два относятся к бассейну Рио-Колорадо, а четыре — к бассейну Рио-Гранде. Из этих двух подразделений первое лежит дальше всего на запад, и из двух пуэбло Колорадо самым западным является

Моки. Словарь моки был получен лейтенантом Симпсоном от индейца моки, который случайно оказался в Челли.

Страна зуни лежит на 35° северной широты, к югу и востоку от моки, и, вероятно, отделена Сьерра-де-Зуни от

Акома, или лагуна, самого южного из пуэбло Рио-Гранде. К северу от области акома лежит область

Хемес, на реке Сан-Хосеф.

Два оставшихся лежат на главном русле самой Рио-Гранде. Это:

Тесуке; и

Таос или пикури. Северные границы тесуке, по-видимому, являются южными границами таос. Соедините эти пуэбло с городом Таос, а тесуке — с Санта-Фе, и обычные карты дадут нам географию.

Филологические сходства языков пуэбло почти не совпадают с географическими отношениями. Моки лежит далеко на западе. Оставив это в стороне, три языка, которые по своим внешним признакам больше всего бросаются в глаза в таблицах как согласующиеся друг с другом, — это лагуна, хемес и тесуке. Другие два, которые таким образом внешне согласуются, — это таос и зуни, два языка, которые не находятся в самом непосредственном географическом соседстве.

Что подразумевается под «внешними признаками, которые больше всего бросаются в глаза в таблицах»? Это показано в следующих таблицах:

English.Zuni.Tesuque.
headoshoquinneepto.
hairtiyahweepo.
earlahjotinneeoyez.
eyetonahweetzie.
nosenohahhuneeheu.
mouthahwahtinneeso.
tonguehoninneehae.
toothoahnahweemuai.

Ниже приведены некоторые из наиболее очевидных разнообразных сходств:

Английский, солнце.

Тесуке, pah.

Хемес, pah.

 

Английский, луна.

Тесуке, poyye.

Хемес, pahah.

Таос, pannah.

Моки, muyah.

 

Английский, мужчина.

Тесуке, sayen.

Хемес, tahhanenah.

 

Английский, женщина.

Тесуке, ker.

Зуни, ocare.

 

Английский, жена.

Тесуке, naveso.

Хемес, neohoy.

 

Английский, мальчик.

Тесуке, onne.

Хемес, annoh.

 

Английский, лоб.

Тесуке, siccovah.

Лагуна, cophay.

 

Английский, лицо.

Тесуке, chaay.

Лагуна, kowah.

 

Английский, глаз.

Тесуке, chay.

Хемес, saech.

 

Английский, зубы.

Тесуке, muah.

Таос, moen-nahenhay.

Моки, moah = рот.

 

Английский, подбородок.

Тесуке, shabbok.

Таос, claybonhai.

 

Английский, рука.

Тесуке, mah.

Хемес, mahtish.

Моки, moktay.

Моки, mahlatz = палец.

 

Английский, грудь.

Тесуке, peah.

Лагуна, quaist-pay.

Таос, pahahkaynaynemay.

Хемес, pay-lu.

Юта, pay.

 

Английский, олень.

Тесуке, pahye.

Хемес, pahah.

 

Английский, гремучая змея.

Тесуке, payyoh.

Таос, pihoown.

 

Английский, кошка.

Тесуке, musah.

Лагуна, mus.

Таос, museenah.

Хемес, moonsah.

Зуни, musah.

 

Английский, огонь.

Тесуке, tah.

Хемес, twaah.

Моки, который не должен быть отделен от других языков пуэбло, имеет из двадцати одного сравненного слова восемь, совпадающих с юта.

Недостатка в словах, общих для языков пуэбло и атабаскских навахо, хекорилья и апачей, также нет.

Английский, олень.

Навахо, payer.

Хекорилья, payah.

Хемес, pahah.

 

Английский, кошка.

Навахо, muse.

Хекорилья, mussah.

Тесуке, musah.

Лагуна и др., mus.

 

Английский, земля.

Навахо, ne.

Хекорилья, nay.

Тесуке, nah.

 

Английский, мужчина.

Навахо, tennay.

Хекорилья, tinlay.

Тесуке, sayen.

Хемес, tahhanenah.

 

Английский, рот.

Навахо, hu-zzay.

Хекорилья, hu-zzy.

Тесуке, sho.

Из них первые два могут быть заимствованными. В

Канзасе

языки — арапахо и шайенны, уже упомянутые; и команчи, которые являются падука.

Для кайова нам нужны образцы. В

Небраске

это сиу, уже упомянутые, и пауни, родственные рикари. Канзас ведет нас к

Техасу.

При рассмотрении языков штата Техас удобно помнить как о его ранних, так и о нынешних отношениях с Соединенными Штатами. В стране, где распространение населения из других частей Союза было столь быстрым, а заселение столь полным, мы готовы ожидать лишь небольшую долю аборигенов. И в целом так оно и есть. Вытеснение индейских племен Техаса было значительным. Однако даже будучи мексиканским, Техас не входил в категорию более старых и более оригинальных частей Мексики. Он не был поставлен под режим миссионеров, как мы можем видеть, обратившись к той части «Митридата», которая рассматривает части к западу от Миссисипи. Ссылки здесь на Дюпраца, на Льюиса и Кларка, на Шарлевуа, на французских и английских писателей, а не на великий авторитет для других частей испанской Америки — Эрваса. И информация менее точна и полна. Все это потому, что Техас в ранний период своей истории был в отношении своего исследования и описания частью Луизианы (и, как таковой, французской), а не частью Мексики (и, как таковой, испанской).

Упоминания о Техасе в «Митридате», взятые вместе с нашими последующими данными, сводятся к тому, что (a) каддо, (b) адайзе или адахи, (c) аттакапа и (d) чокто являются преобладающими языками; к которым можно добавить несколько других второстепенного значения.

Подробности распределения подчиненных форм речи по этим четырем ведущим языкам следующие:

a. Нандако, набадаче, алич (или ейиш) и ини или тачи прямо указаны как каддо; и, поскольку именно от названия последнего из них происходит слово «Техас», у нас есть удовлетворительное доказательство того, что некоторые члены, по крайней мере, семьи каддо являются истинно и изначально техасскими.

b. Ятасси, натчиточес, адайзе (или адайе), накогдочес и кейес принадлежат к конфедерации каддо, но не говорят на языке каддо.

c. Каранкауа, аттакапа, апелуса, майе говорят на диалектах одного и того же языка.

d. Туника говорят на том же языке, что и чокто.

Относительно филологии уаша, беди, акоссесау и кансе никаких заявлений не делается.

Очевидно, что информация, предоставленная «Митридатом», измеряется степенью нашего знания четырех языков, к которым она относится.

Из них чокто, который Аделунг называет мобилианским, является единственным, для которого сам «Митридат» предоставляет или мог бы предоставить образцы; остальные три не представлены никакими примерами вообще. Следовательно, утверждение о том, что тачи — это кэддо, ятасси — это адаи, или что каранкуа — это аттакапа, было примером объяснения по принципу obscurum per obscurius. Однако после публикации «Митридата» мы получили образцы всех трех — кэддо, адаи и аттакапа, — так что наши стандарты сравнения улучшились. Они представлены в табличной форме, удобной для сопоставления и сравнения, в обеих статьях Галлатина. Все они были собраны до аннексии Техаса и в упомянутых статьях фигурируют скорее как луизианские, нежели собственно техасские языки, будучи общими для обеих областей.

Из работ и статей, написанных о Техасе с тех пор, как он стал полем наблюдений для английских и американских наблюдателей, в отличие от французских и испанских, две, на которые автор настоящей работы опирался наиболее существенно, а возможно, и исключительно, когда рассматривал эту тему в своем труде «Разнообразие человечества» (Varieties of Mankind), — это хорошо известная работа Кеннеди о Техасе и рукопись, любезно предоставленная ему г-ном Боллертом, специально посвященная этнологии штата. Краткий реферат этой рукописи, составленный самим г-ном Боллертом, можно найти в отчете Британской ассоциации содействия развитию науки за 1846 год.

Чем позднее упоминание о Техасе, тем большее значение придается племени, о котором в «Митридате» ничего не сказано, а именно команчам. Еще в 1844 году у нас не было ничего, кроме числительных и крайне скудного рукописного списка слов, чтобы понять, чем на самом деле является язык команчей. Однако этого было достаточно, чтобы показать, что его родственные связи носят весьма примечательный характер, а именно с шошонскими, или змеиными, языками южных частей Орегона. В заметке г-на Боллерта команчи разделены на три секции: (1) команчи, или джетан, (2) лемпараки и (3) тенуха, и за этим делением следует список из не менее чем тридцати пяти других племен, причем некоторые из них считаются полностью вымершими, некоторые частично; некоторые — более или менее команчскими, некоторые — отличными от команчских.

Тенденция «Митридата» заключается в том, чтобы придавать особое значение языкам кэддо, аттакапа и адаи, и склонять исследователя при работе с другими формами речи задаваться вопросом, насколько они связаны с одним из этих трех. Тенденция вышеупомянутых авторов — придавать особое значение команчам и ставить вопрос: насколько эта (или та) форма речи является команчской или не является таковой?

Работая с «Митридатом», рукописью г-на Боллерта и томом г-на Кеннеди о Техасе, я обнаружил, что список техасских индейцев, который эти авторитетные источники позволили мне опубликовать в 1848 году, содержал: (1) кошатта, (2) товиачи, товакено, товека и вако, (3) липаны или сипаны, (4) аличе или эйиш, (5) акоссеса, (6) наваосо, (7) майес, (8) кансе, (9) тонкава, (10) тухуктуки, (11) унатакуа или анадарко, (12) маскови, (13) тавани или иони, (14) вико (вако?), (15) авойели, (16) вашита, (17) кетчи, (18) харамене, (19) кайкаче, (20) бидиа, (21) кэддо, (22) аттакапа, (23) адаи; кроме того, каранкава (ветвью которых являются коуки), классифицированные вместе с аттакапа, и не включая некоторых чероки, чокто, чикасо и сиу.

Словарь вашита, на который будет дана ссылка в дальнейшем, завершает список техасских языков, известных по образцам.

Таким образом, в настоящее время главный вопрос, касающийся филологии Техаса, — это вопрос классификации. Если принять за центры определенные группы:

чокто,

кэддо,

адаи,

аттакапа,

команчи и

языки вашита,

как нам классифицировать только что перечисленные племена? Здесь нам помогают две работы: 1. Письмо экс-президента Бернетта к Скулкрафту об индейцах Техаса, датированное 1847 годом. 2. Статистическое уведомление о них же, составленное Джесси Стэмом, датированное 1851 годом.

Статистика Стэма выглядит следующим образом:

Tribes.Numbers.
Towacarros141}293
Wacos114
Ketchies38
Caddos161}476
Andarcos202
Ioni113
Tonkaways1152
Wichitas100
Lipans500
Comanches20,000

давая нам несколько имен, которые уже появлялись; также придавая большое значение команчам — по крайней мере, численно.

В письме г-на Бернетта термин «кэддо» является заметным; но обозначает ли он язык кэддо или просто конфедерацию кэддо — неясно. Также я не могу из контекста понять, сделаны ли утверждения относительно индейцев связи кэддо (ибо именно так мы должны называть ее в настоящее время) на основе личного авторитета автора или же они взяты, прямо или косвенно, из «Митридата». Термин, который использует Бернетт, — «род» (stock), и его утверждение состоит в том, что вако, тавакани, товиаш, айник, индейцы Сан-Педро, набадучо и накодочит — все они имеют техасское происхождение и относятся к роду кэддо.

Другие его племена — это:

1. Кетчи: небольшое племя на реке Тринити, ненавидимое команчами как колдуны, и, возможно, то же самое, что —

2. Хитчи, некогда отдельное племя, ныне ассимилировавшееся со своими соседями.

3. Тонкава, отдельное племя, отличительные характеристики которого, однако, не указаны.

Каковы бы ни были точные детали языков, диалектов и поддиалектов Техаса, общая картина проста.

Формы речи чокто являются чем угодно, только не местными.

Они имеют иностранное происхождение и были привнесены недавно. То же самое касается некоторых диалектов сиу и других, на которых говорят в пределах техасской области.

Команчский находится в таком же положении, хотя, возможно, и не столь определенно. Он принадлежит к классу падука, и его родственные связи — с шошонскими и вихинастскими языками Орегона.

Собственно кэддо считается пришлым, будучи привнесенным не ранее 1819 года из частей между Большим Рафтом и Натчиточесом или Ред-Ривер. Я, однако, придерживаюсь мнения, что некоторые формы речи кэддо должны быть коренными.

Уичита, вероятно, одна из них:

English.Caddo.Witchita.
headcundoetskase.
hairbeunnodeodske.
eyenockkochunkidahkuck.
nosesoldutstistoe.
mouthnowoesehawkoo.
tongueockkotunnahutskee.
toothockkodetaawk.
onewhistecherche.
twobitmitch.
threedowohdaub.
fourpeawehdawquats.
fivedissickkaesquats.
sixdunkkeekehass.
sevenbissickkakeopits.
eightdowsickkakeotope.
ninepewesickkasherchekeeite.
tenbinnahskedorash.

Адаи уже был отмечен как сравнительно изолированный язык, но, тем не менее, язык с многочисленными разнообразными родственными связями.

Аттакапа — один из малоговорящих (малосложных) языков Америки, под чем я подразумеваю языки, которые, если и не являются односложными на манер языков Юго-Восточной Азии, имеют такой вид. Они образуют примечательный класс, но сомнительно, образуют ли они естественный класс, т. е. связаны ли они друг с другом по другим элементам филологического родства теснее, чем с языками, не характеризующимися этим признаком. Они заслуживают, однако, специального рассмотрения, которое невозможно дать в настоящей статье.

Для северо-восточных районов Мексики, Нуэво-Леона, Тамаулипаса и т. д., т. е. для портов между Рио-Гранде и Тампико, ни один язык не известен нам по образцам. Известно лишь, что команчский глубоко проникает в Мексику. То же делает и апачский.

Племя, недавно упомянутое, липаны, возможно, являются апачами. Бернетт утверждает, что они согласуются с мескалеро и сератиками из частей вокруг Пасо-дель-Норте. Для них, однако, нам все еще нужны словари iis nominibus.

Каковы бы ни были родственные связи липанов, ясно, что как команчский, так и апачский языки принадлежат к классу, чуждому значительной части областей, по которым они распространены, — чуждому и (как таковому) пришлому, пришлому и (как таковому) развившемуся за счет какого-то местного языка.

То, что исходная область последних — это область навахо, хекарилья, хупа, умква, тлацканай, и что они занимают части между границами алгонкинов и эскимосов — части вплоть до Северного полярного круга, — уже было сказано. Однако никакое повторение не является лишним, если оно придает определенность и привычность весьма примечательным явлениям, связанным с географическим распространением атабасков.

Детали области падука — области форм речи вихинаст, шошони, юта и команчи — также небезынтересны. К северу от Калифорнии вихинаст, или западные шошоны, отделены от Тихого океана узкой полосой страны хакон и калапуя, сменяясь в направлении Юты собственно шошонами. Затем следуют бонаки и сампичи; в шошонских родственных связях которых не приходится сомневаться, хотя доказательства их все еще могут быть улучшены. Язык юта из частей вокруг озера Юта известен нам по словарю; и известно, что он является команчским или шошонским — называйте как хотите. Я называю их всех падука, по названию населения, так названного Пайком.

Теперь, из двадцати одного слова, общего для юта и моки, восемь похожи.

Опять же, шошони и сахаптины имеют несколько общих слов, и это при коротких словарях.

В-третьих, шошони и вихинаст, хотя на них говорят в (сравнительно) узких пределах, отличаются друг от друга больше, чем различные формы команчского, хотя они распространены на огромном участке земли.

Вывод из этого заключается в том, что формы падука Южного Орегона и Юты находятся in situ; формы Нью-Мексико, Техаса, Нуэво-Леона и т. д. являются пришлыми. В отношении последних я полагаю, что линия, проведенная от юго-восточного угла озера Юта к истоку Ред-Ривер или Солт-Форк притока реки Арканзас, прошла бы через страну, почти, если не полностью, падука; страну, которая частично лежала бы в Юте, частично в Нью-Мексико и частично в Канзасе. Она пересекла бы Скалистые горы или водораздел между бассейнами Колорадо и Миссури. Она лежала бы вдоль высокого и бесплодного края. На западе от нее находились бы области навахо, моки и апачей; на востоке — некоторые племена сиу и (далее на юг) арапахо и шайенны. Она начиналась бы в Калифорнии и заканчивалась в частях около Тампико.

Мексика. — Гватемала.

Команчи, находясь на самой границе или в пределах тропиков, своими грабительскими набегами досаждают мексиканским штатам Сакатекас и Дуранго. Вместе с липанами они являются немногочисленными обитателями Больсона-де-Мапими. Вместе с апачами они грабят торговцев и путешественников Чиуауа.

Для частей около Тампико язык принадлежит к уастекской ветви

майя. — Майя сменяет только что перечисленный язык на востоке. На западе отоми, пиринда и тараска сменяются

собственно мексиканским. — Но майя и собственно мексиканский — это языки такой важности, что настоящая статья лишь отметит их присутствие в Мексике и Центральной Америке.

Языки, которые из-за своей сравнительной малоизвестности требуют внимания исследователя, — это те, которые отличны от майя и отличны от собственно мексиканского.

Из них первый сменяет уастекский язык Уастекапана, или частей около Тампико; который он отделяет, или помогает отделить, от северных ветвей собственно майя, являясь

тотонакским языком Веракруса, «Отче наш» на котором приводится ниже; немецкий текст взят из «Митридата».

Тотонакский.

Unser Vater oim Himmel steht
Quintlatcanénac tiayan huil;

gemacht hoch werdedein Nahme
Tacollalihuacahuanliò mi maocxot;

kommedein (reich?)
Niquiminaninò mintacacchi

gethan werdedeinWille
Tacholahuanlaò min pahuat

wiewieimHimmel
Cholei ix cacnitietchalchixnactiayan;

unserBrot,
O quinchouhcan lacalliya

uns gibheute
niquilaixquiuhyanohue;

uns vergibunsre Sünde
Caquilamatzancaniuhquintacallitcan

wiewirvergebenunsernSchuldigern
Chonlei òquitnanlamatzancaniyauhò quintalacallaniyan;

Undnichtuns lasse
Caalaquilamactaxtoyauh

damitwir steheninVersuchunggethan werde
NaliyojauhnacaliyogniChontacholacahuanla.

То же самое от Эрваса.

Kintaccan ò natiayan huill;

Tacotllali huacahuanla o min paxca maocxot

Camill omintagchi,

Tacholaca huanla ixcagnitiet ot

skiniau chon cholacan ocnatiayan;

Alyanohue nikila ixkiu ki lacali chaocan;

Kilamatzancaniau kintacagllitcan

Kintalacatlanian ochonkinan iclamatzan—

Caniau kintalacatlanian;

Nikilamapotaxtou ala nicliyolau

lacotlanacatalit nikilamapotexto

lamatzon lacacoltana.

Chontacholacahuanla.

Пересеките водораздел от Вера-Пас до Оахаки, и вы попадете в область

миштекского языка. — На обычных картах Тепесколула, на границах Оахаки и Пуэблы, является местоположением его главного диалекта, которых существует несколько.

Миштекский «Отче наш».

Dzutundoo, zo dzicani andihui;

Naca cuneihuando sasanine;

Nakisi santoniisini;

Nacahui ñuuñaihui saha yocuhui inini dzahuatnaha yocuhni andihui;

Dzitandoo yutnaa tasinisindo hiutni;

Dzandooni cuachisindo dzaguatnaha yodzandoondoondi hindo suhani sindoo;

Huasi kihui ñahani nucuctandodzondo kuachi;

Tahui ñahani ndihindo sahañavvhuaka dzahua;

Nacuhui.

Миштекский сменяет собственно мексиканский, сам по себе будучи отличным от мексиканского, точно так же, как тотонакский сменил уастекский, который был майя, при этом тотонакский отличен от майя.

Миштекский — это язык северной,

сапотекский — южной Оахаки.

Эрвас пишет, что сапотекский, масатекский, чинантекский и михе были родственными. Местоположение михе — район вокруг Теуантепека.

К югу от областей трех только что перечисленных языков находится основное подразделение майя — майя Гватемалы и Юкатана, в отличие от уастекского частей около Тампико. Это, однако, мы пропускаем sicco pede, ибо

Гондурас и Сальвадор.

Ограничиваясь районами, которые несомненно принадлежат этим двум штатам, мы имеем образцы четырех диалектов

языка ленка; они взяты из четырех пуэбло: Гуахикиро, Опаторо, Интибука и Сирмлатон, причем образцы последнего короче и менее полны, чем остальные. Они совсем недавние и могут быть найдены только в испанском издании «Заметок о Центральной Америке» г-на Сквайера. В английском издании их нет.

English.Guajiquiro.Opatoro.Intibuca.
man——tahoamashe.
woman——movenapu.
boy——guaguahua.
headtocotohorocagasi.
earyangyanyangaga.
eyesaingsaringlasaring.
nosenapsenapsehnepton.
mouthinghambeinghingori.
tonguenafelnavelnapel.
teethnaghaneasnigh.
neckampshampshalacange.
armkeninkeninkening.
fingerslaselgualalasel ——
footguagiquagiguaskaring.
blooduahuguahquch.
sungasigashigashi.
starsirisiri——
fireuga'uayuga.
waterguassuashguash.
stonecacahtupan.
treeiliiliili.
oneitaitaitaska.
twonaa————
threelagua————
fouraria————
fivesaihesaihe——
sixhuiehue——
sevenhuis-ca————
eightteef-ca————
ninekaiapa————
tenisisissis——

Как г-н Сквайер является единственным авторитетом по языку ленка в Сальвадоре и Гондурасе, так он является им и для

Никарагуа.

Ограничиваясь несомненно никарагуанской областью и не принимая во внимание собственно мексиканский язык более чем одного интересного мексиканского поселения, три формы речи, для которых у нас есть образцы, — это:

чоротега;

награнда; и

вулва, из района Чонталь.

А теперь мы переходим к спорной территории. Язык

страны москито

дает нам четвертую форму речи; по крайней мере (я думаю), настолько же отличную от чоротега, награнда, вулва и ленка, насколько они отличны друг от друга. Это —

вайкна, язык индейцев побережья и, вероятно, нескольких родственных племен во внутренних районах.

Образцы вайкна, вулва, награнда и чоротега можно найти либо в «Никарагуа» Сквайера, либо в т. III «Трудов Американского этнологического общества».

English.Nagranda.Choretega.
manrahpanuho.
womanrapa-kun-ahseyomo.
boysai-kan-asome.
girlsai-keen-aheyum.
childchichin-aneyame.
fatheranagoo-ha.
motherautugoo-mo.
husbanda'mbin'mhohue.
wifea'guyunume.
sonsacul-en-asomeyamo.
daughtersaicul-an-asayme.
head{a'cugoochemo.
edi——
hairtu'sumembe.
faceenugrote.
foreheadguitugoola.
earnaunuhme.
eyesetunahte.
noseta'comungoo.
mouthdahnununsu.
tongueduhugreuhe.
toothsemunahe.
footnakugraho.
skydehmalunekupe.
sunahcanumbu.
starucunuete.
fireahkunahu.
watereeianimbu.
stone{eseenugo.
esenu——
Iic-usaho.
thouic-asumusheta.
heic-a——
wehechel-usemehmu.
yehechel-a——
theyicanu——
thisca-la——

Для вайкна существуют и другие материалы. Образцов вулва мало. Поэтому может быть сомнительно, действительно ли разница между ним и вайкна так велика, как предполагает следующая таблица.

English.Wulwa.Waikna.
manallwaikna.
womany-allmairen.
sonpau-ni-malupia-waikna.
daughterpau-co-malupia-mairen.
headtunnilet.
eyeminik-takanakro.
nosemagni-takkamka.
mouthdinibasbila.
bloodanasscatala.
allduwawasemehmu.
drinkmahuiabo-prima.
rundagalnubo-tupu.
leapmasigabo-ora.
go{aiyupa-ya.
icu——
singnagamopa-coondamu.
sleepamipa-yacope.

Коста-Рика.

Нижеследующее взято из словаря д-ра Карла Шерцера языков индейцев бланко, вальенте и таламенка в Коста-Рике, обитателей частей между рекой Зент и Бока-дель-Торо. Мы можем назвать это образцом

языка таламенка. — Кажется, что он примерно настолько же отличается от предыдущих языков, насколько они отличаются друг от друга.

English.Talamenca.
earsu-kuke.
eyesu-wuaketei.
nosesu-tshukoto.
mouthsu-'kuwu.
tonguees-kuptu.
toothsa-ka.
beardsa-karku mezili.
neck-joint?tzin.
armsa-fra.
handsa-fra-tzin-sek.
fingerfra-wuata.
nailsa-krasku.
sunkanhue.
moontulu.
starbewue.
firetshuko.
waterditzita.
onee-tawa.
twobo-tewa.
threemagna-tewa.
fourske-tewa.
fivesi-tawa.
sixsi-wo-ske-le.
sevensi-wo-wora.
eightsi-wo-magnana.
ninesi-wo-ske-tewa.
tensa-flat-ka.

Тот же том «Трудов Американского этнологического общества», который предоставляет нам словари г-на Сквайера для Никарагуа, предоставляет нам словари д-ра Зеемана для

Верагуа.

Они относятся к

баяно;

саванерик; и

чоло.

Чоло — это то же самое, что юле д-ра Каллена, а также то же самое, что кунакуна и дариен у Бальби и в «Митридате».

English.Cunacuna.Darien.
onequensa-cuaconjungo.
twovo-cuapoquah.
threepaa-cuapauquah.
fourpaque-cuapake-quah.
fiveataleeterrah.
sixner-cuaindricah.
sevencuglecoogolah.
eightvau-aguapaukopah.
ninepaque-hagucpakekopah.
tenambeguianivego.

Это также то же самое, что некоторые краткие образцы из «Митридата», где

вода = dulah.

луна = nu.

отец = tautah.

мать = naunah.

брат = rupah.

сестра = ninah.

жена (женщина) = poonah.

Чоло ведет нас в Южную Америку, где мы пока его и оставим.

ДОПОЛНЕНИЯ.

Теперь я добавлю две заметки, которые, возможно, избавят будущего исследователя от бесплодных поисков.

Во-первых, касательно языка под названием мокороси. — У Юлга он указан как язык Мексики. На самом деле это мокса Южной Америки под измененным названием.

English.Mokorosi.Moxa.
Inùtinuti.
thoupìtipiti.
heemaema.
thismàcamaca.
thatmàenamaena.
that youmàromaro.
sheesuesu.
mynuyeenuyee.
thypiyeepiyee.
hismayeemayee.
oneetoeto.
twoapiapi.
threemopomopo.

Это взято из «Arte y vocabulario de la Lengua Mocorosi, compuesto por un padre de la compañia de Jesus missionero de la Provincias de los Moxos dedicado a la Serenissima Reyna de los Angeles siempre Virgen Maria, Patrona de estas Missiones; en Madrid, año de 1699».

Издание в Лиме 1701 года н. э. отличается от этого тем, что опускает название «мокороси» и посвящено другому покровителю. В остальном обе работы совпадают verbatim et literatim.

Во-вторых, в отношении языка под названием тимуакуана. — Для него у нас есть «Catechismo y examen para los que comulgan ex lengua Castellana y Timuquana, por el Padre Fr. Francisco Pareja; and y Padre de la Provincia de Santa Elena de la Florida, &c. Mexico, 1627».

Также следующие числительные у Бальби, возможно, взятые из вышеуказанного:

English.Timuacuana.
oneminecotamano.
twonauchamima.
threenahapumina.
fournacheketamima.
fivenamaruama.
sixnapikichama.
sevennapikinahuma.
eightnapekechetama.
ninenatumama.

ДОПОЛНЕНИЯ И ИСПРАВЛЕНИЯ

(1859).

Стр. 252. — «Не мосино ли это?» — Нет. Дополнительные сведения см. на стр. 388.

Стр. 258. — «Кавичен и тлаокуатч». — Кавичен ближе к нусдалум, сквалиамиш и катласку, чем к тлаокуатч. Это можно увидеть у Бушмана на стр. 649. В то же время он больше тлаокуатч, чем представляет Бушман.

Стр. 259. — «Атабаскские языки, несомненно, эскимосские». — Между заметкой, содержащейся на стр. 299, и статьей, которая ей предшествует, интервал не менее пяти лет. Также есть интервал в три года между ней и статьей, которая следует за ней.

Теперь, вплоть до 1850 года, я придавал термину «эскимосский» значение, от которого впоследствии нашел основания отказаться. Я придавал ему значение родового имени для класса, содержащего не только собственно эскимосский, но и атабаскский, и колючский. В существование рода, хотя и в измененной форме, я все еще верю; однако я перестал считать, что «эскимосский» — лучшее название для него. Следовательно, выражения вроде «атабаскские языки, несомненно, эскимосские — и колючские языки в равной степени эскимосские, как и атабаскские» должны читаться в смысле автора, выраженном на стр. 265: «что линия разграничения между эскимосской и индейскими расами Америки была слишком широкой и резкой».

Были ли некоторые формы речи не связаны с собственно эскимосским — эскимосским в ограниченном и специфическом значении термина — это другой вопрос. Угалент рассматривался именно так. Кенай — до публикации образцов лушу г-на Т. Ричардсона — считался слишком эскимосским и слишком колючским. С другой стороны, однако, и эскимосский, и колючский были подразделениями одного порядка. Фактическая ценность термина «колючский» даже сейчас не определена.

Стр. 276. — «Ахненин и т. д.». — Ссылка на слово «арапахо» в «Bibliotheca Glottica» Людвига (как в основном тексте работы, так и в дополнениях) вызывает сомнение в точности формы «ахненин». Не должно ли это быть «атсина»?

Тернер отмечает, что «нет доказательств того, что д-р Лэтэм сопоставлял» словарь Маккензи, что, насколько позволяет текст Людвига, вполне верно. Однако я vivâ voce проинформировал редактора Людвига, что сделал это. Поскольку Тернер ничего об этом не знал, его замечание было уместным. Главный вопрос, однако, касается формы слова. Что правильно: «ахненин» или «атсина»? Я не могу выяснить дальнейшую историю рукописи. Со своей стороны, я скопировал, сопоставил и вернул ее; и я полагаю, что она все еще находится среди бумаг Причарда или Галлатина. В данный момент у меня перед глазами транскрипт, который гласит: «Словари черноногих, ворон или апсарока, и индейцев гро-вантр, рапид или фолл, которые называют себя ахненин; Д. М. Маккензи из Американской пушной компании Сент-Луиса. Они, по-видимому, принадлежат к трем различным семьям. Но вороны говорят на диалекте, явно принадлежащем к тому же языку, что и оседлые минитари и манданы, который является сиу».

English.Ahnenin.
axhanarse.
awlbay.
Americanbasseway.
Assineboinattinene.
bluewahtaniyo.
blanketnehatiyo.
brandykinatlyo.
ballskutchemutche.
buttonshahkeatta.
berriesbin.
bloodbarts.
bull buffalonican.
cow buffaloetanun.
bearwussa.
badwahnattha.
Blackfoot Indianwahtanetas.
Blood Indiancowwenine.
combehattiya.
cordahthauatz.
cupanah.
coatbeethintun.
calfwo.
cheatchahhawdo.
Crow Indianowwenin.
coming, I amkitowats.
dogahttah.
deernosik.
drinknahbin.
ear-ringsiyand.
earsetah.
eyesaraithya.
elkwussea.
eatahbeetse.
footnahatta.
friend, mybeneche.
gunkutcheum.
goodetah.
Gros Ventres Indianahnenin.
girl (young)wahtha.
god (sun)esis.
going (I am)nehichauch.
—— (where are you)takahah.
going awaynehahtha.
give metsikit.
—— himbinenah.
horsewasahhun.
hairbetaninita.
handikickan.
hungryasinun.
ironbachit.
keytanaga.
knifewahata.
kettlebusetanah.
killpaahun.
legnanaha.
leggingsnattah.
lodgeneahnun.
—— polesahearsum.
loveabathatta.
licebettabin.
meat, freshahhan.
——, dryahhthan.
——, fatnetun.
mouthochya.
me}nistow.
mine
man, whitenehato.
——, blackawtamahat.
manyakaka.
nosehuse.
nowwahne.
nochieu.
none, I haveichscho.
gun-powderkeatah.
panbasiana.
pipeeinpssah.
poorahtabinou.
quitnannan.
scarletclothbenatiyo.
spoonabiyon.
saltekiowa.
sugarnahattobin.
sleepnuckcoote.
striketowwonah.
sunesis.
still beowwahtatz.
tobaccokichtahwan.
teethetchit.
thighneteto.
to-daywanaki.
to-morrownacah.
take itetanah.
vermillionnehatto noven.
understand, do you!ahnetan.
——, I do nothachinetou.
woodbess.
rockhannike.
ribsnetzsun.
robetovau.
runnunahho.
roastestan.
rivernatcha.
wolfkiadah.
waternitsa.
whiskynahattonuche.
wifeetha.
fingersnaha.
—— nailshussa.
youahnan.
yesaha.
I don't want itnatah.
sit downkannutz.
get upkayhatz.
where is ittahto.
there it isnayyo.
twonethiyau.
fouryahnayau.
sixnekitukiyau.
tennetassa.

Поскольку рукопись была написана с необычайной ясностью и отчетливостью, я не сомневаюсь, что словом было «ахненин». То, что Причард прочитал его так, очевидно; ибо предыдущее объяснение прояснило, что он и я — независимые свидетели. Если ошибка и существует, то она в рукописи.

Черноногие и вороны (которые, также транскрибировав, я имею при себе) следующие:

English.Blackfeet.Crow.
sunnawtoas
little old foot sakahbooatta.
spiriteishtom
bad spirit appanahhe.
man (vir)nayshetappebettse.
Indiannayshetappeabsarroka[47].
womanahkeyameyakatte.
boysacoomahpaskakkatte.
girlahkaquoinmeyakatte.
childpo`kahbakkatte.
fatheronwamenoomphe.
motherochristekien.
husbandohmahbatchene.
wifeohtoohkamahmooah.
sonnohcoahmenarkhatte.
daughternetanmenarkmea.
brothernausahboocouppa, see child.
sisterniskanboocoupmea.
headotoquoinmarshun.
hairotoquoinmishiah.
—— of animalohqueiz
faceostokaissa
foreheadohnezhhea.
earohtokeisuppa.
eyeohwappispemeishta.
noseohkissisbuppa.
mouthmauihhee'a—teeth.
tonguematzsinnedayszske.
teethohpaykinea—mouth.
beardemoooyeeshaesha.
neckohkokinshuah.
armohtsisbarre.
handohkittakesbuschie.
nailowatanokitzmuhhpe.
bodyostomeboohhooah.
bellyohkoinba're.
legoheatbuchoope.
feetoaksakahbusche.
toesoakkitteaksitshearababi.
boneohkinnahhoore.
heartohhskitzpohpenasse.
bloodahhahpannaeda.
townahkawkimneashchen.
chiefnenahbettsetsa—see next
warrior nassabattsats.
war-partysoohah
friendnetakkaskeah.
housenappenweezeassua.
kettleeskebaruhhea.
arrowapseahnaitz.
bowespickanawmibistuheah.
hatchetanahcokaksakkinmatchepa—knife.
knifeestowinemitsa—hatchet.
canoeahkeosakismaheshe.
shoesahtsakinhoompe.
breadksahquonatshohhazzsu.
pipeahcooiwemanimpsa.
tobaccopistahkawhopa.
skyespohtahmahho.
sunnawtoasahhhizu.
moonnautoasminnatatche.
starcakatousekieie.
daychristocooemaupa.
nightcoocooeoche.
lightchristecoonatzthieshe,
darknesseskenutzchippusheka,
morningeskanattamechinnakshea.
eveningahtakkoteappah.
springmotsemeamukshe.
summernapoosmeamukshe.
autumnmotosebisse.
winterstooyamannees.
windsupooahootsee.
thunderchristecoomsoo.
lighteningchristecoomthaheshe.
rainsoatahhannah.
snowohpootahbiah.
hailsahcomakkoopah.
fireesteubidah.
waterohhkeahminne.
icesacoocootahberoohke.
earthksahcoomamma.
riverneekkittizahesu.
lakeomahsekameminneeteekah.
islandmaneminnepeshu.
valleykinekimeahrachuke.
hillnatoommahpo.
mountainmastakeahmahabbe.
stoneohcootokemi.
copperohtaquinnakeskinommattishe.[48]
ironnakeshinomatte.
seamotohkinminneetskishah.
treemasetisbahcoo.
barkohtokeskissaseeshe.
grassmahtoyascbeka.
maizeeskatahhohhartzhee.
oakcahpokesadachpitseesmoney.
pinepahtokebartehe.
woodmasetismoney.
fire-woodmamase——
leafsoyapokomoneyahpe.
meatakesequoiuarookka.
beaverkakestakeberuppe.
elkpoonahkaheitchericazzse.
deerahnakkasohha.
bullbuffaloestumeek——
cowbuffaloskain——
buffalo bisha.
herd of buffaloesenaho——
bearkeiyoduhpitsa.
wolfmahcooyachata.
dogemittahbiska.
squirrelomahcookahteishtadaze—rabbit.
rabbit}ahtetahishta.
hare
foxohtahtooyacheesuptedahha.
snakepatrakesemaeanhassa.
birdpakesadickkappe.
eggohwaseikkieu.
gooseemahkiyamena.
pigeonpispistsamainpituse.
partridgekatokinchitchkekah.
turkey dickkekskocke.
ducksiakesmehhaka.
fishmameabooah.
whiteksiksenumchose.
blacksikksenumshupitkat.
redmohesenumhishekat.
bluecomonashuakat.
yellowohtahkoshirekat.
greatohmohcooesah.
smallenahcootseecat.
strongmiskappebassats.
oldnahpecarraharra.
goodahseitsicka.
badpahcapskubbeek.
handsomemahtsoapseesissa.
uglypahcapseeishkubbeek.
alivesakatappeitchasa.
deadaadnecarrashe.
coldstooyahhootshere.
warmkasetotzuahre.
Inistobé.
thouchristode.
heootowena.
wenistonanbero.
youchristodero.
theyostowawahmihah.
thiskanahkakinna.
thatkanahkaahcooka.
allatesinekahhooahcasse.
manyakkiomahhook.
whosakayitzsippe.
what sappah.
to-dayahnookchusequoixhinnemaupa.
yesterdaymahtonehooriz.
to-morrowahpenacoseshinnakshare.
yesahhotah.
nosahbarretkah.
to eatoyeatzbahbooshmeka.
to drinksematesmimmik.
to runohmahkoitakharoosh.
to dancepascahdishshe.
to goeestappotedah.
to singanihkitmunnohe.
to sleepokatmugghumme.
to speakapooyatzbidow.
to seeahsappatzahmukkah.
to lovetahcoomatzemanahmutcheshe.
to killenikkebahpake.
to walkahwahocatnene.
1saahmutcat.
2nahtokanoomcat.
3nahhokanamenacat.
4nasoweshopecat.
5nesittochihhocat.
6nowweahcamacat.
7akitsekumsappoah.
8nahnissowenoompape.
9pakesoahmuttappe.
10kepoperakuk.
11makesikepotoehpemut.
12nahsikepotoehpenoomp.
20nahsikponoompaperruka.
30nehapeponamenaperruka.
100kapippooepeereeksah.
1000kapippippooepeereeksahperaka.

Курсив принадлежит автору настоящей работы. Он привлекает внимание либо к совпадению между двумя языками, либо к сложному характеру слова.

II. — Группа сиу. — Замечание о родственных связях между пауни и кэддо см. на стр. 400.

Следующие совпадения являются результатом очень ограниченного сопоставления.

(1). Чероки и кэддо.

Englishman.
Cherokeeaskaya.
Caddoshoeh.
Englishwoman.
Cherokeeanigeyung.
Senecawenneau.
Englishskin.
Cherokeekanega.
Mohawkkernayhoo.
Englishox.
Cherokeewakakanali.
Caddowakusyeasa.
Englishcow.
Cherokeewakaagisi.
Caddowakus.
Englishthief.
Cherokeekanawskiski.
Caddokana.
Englishday.
Cherokeekata.
Caddokaadeh.
Englishgreat.
Cherokeeequa.
Caddohiki.
Englisheagle.
Cherokeeawawhali.
Caddoeeweh.
Englishthick.
Cherokeeuhaketiyu.
Caddohiakase.

(2). Чероки и ирокезы.

Englishenemy.
Cherokeeagiskaji.
Senekaungkishwauish.
Englishmouth.
Cherokeesinungtaw.
Senekaswanetaut.
Englishsomething.
Cherokeekawhusti.
Senekagwustah.
Englishnothing.
Cherokeetlakawhusti.
Senekatataqwhista.
Englishfar.
Cherokeeinung.
Mohawkeenore.
Englishconjurer.
Cherokeeatawniski.
Mohawkahtoonitz.
Englishaunt.
Cherokeeetsi.
Senekaahhi.
Englishmy right hand.
Cherokeetsikatesixquoyeni.
Mohawkgowweeintlataquoh.
Englisha corn.
Cherokeekuli.
Senekauhkuah.
Englishwalnut.
Cherokeesawhi.
Mohawkoosoquah.
Englishhorn.
Cherokeeuyawnung.
Senekakonnongguh.

IV. Атабаскская группа. — Я обнаружил, что родство между языками лушу и кенай приведено Причардом, который в то же время отделяет оба от атабаскского. «Г-н Галлатин говорит, что сходство языков среди всех этих» (т. е. атабаскских) «племен хорошо установлено. Лушу исключаются. Этот язык, по-видимому, не имеет никаких четко выраженных родственных связей, кроме как с языком кенай». — Т. V, стр. 377.

Я полагаю, что информатором д-ра Причарда по этому вопросу был тот же, что и у меня, т. е. г-н Исбистер.

Скулер также предполагает то же родство.

То, что Бушман пришел к результатам своего Athabaskische Sprachstamm через серию независимых исследований, я охотно верю. Правильно ли он делает, так много говоря о своих «открытиях», после того как приложил так мало усилий, чтобы узнать, что было сделано его предшественниками, — это другой вопрос.

То, что пиналеньо находится в той же категории, что и навахо, показано Тернером, который приводит словарь этого диалекта.

English.Navaho.Pinaleno.
manhusttkinpayyahnah.
womanestsannietsunni.
headbetsi
hairtchlitsetzezil.
eartsharsitzchar.
eyeninnartshindar.
nosenitchichinchi.
handshilattaetechicon.
feett'kisitzkay.
sundacosyaheye.
moon'tsadiílsonsayed.
starolcheecailsonsatyou.
fire'tchou
water'thuto.
earthklishtlia.
stonetseektshaier.

V. Язык китунаха. — Словарь китунаха, кутани или кутани г-на Холла был получен от индейца кри и не является надежным. В этом случае хорошо, что это не единственный образец языка. Существует более ранний словарь г-на Хауса, опубликованный в «Трудах Филологического общества». Он следующий.

English.Kútani.
onehook cain.
twoass.
threecalle sah.
fourhad sah.
fiveyea co.
sixin ne me sah.
sevenwhist taw lah.
eightwaw ah sah.
nineky yie kit to.
tenaye to vow.
an Indianah quels mah kin nic.
a mante te calt.
a womanballe key.
a shoecath lend.
a guntah vow.
Icah min.
thoulin coo.
henin co is.
we (thou and I)cah min nah lah.
this Indianin nai ah quels mah kin nic.
that Indianco ah quels mah kin nic.
these Indianswai nai ah quels mah kin nic nin tie.
which man?cath lah te te calt?
which Indians?cah lah ah quels mah kin nic nin tie.
which gun?cah lah tah vow?
whocath lah.
my soncah mah hat lay.
his sonhot lay is.
he is goodsook say.
it is goodsook kin nai.
he is arrivedswan hah.
I love himhones sclah kilt.
he loves mesclah kilt nai.
I see himhones ze caught.
I see his sonhones ze caught ah calttis.
he sees meze caught tene.
he stealsi in ney.
I love himhones sclah kilt ney.
I do not love himcah sclah kilt nai.
my husbandcan no claw kin nah.
he is asleepcome ney ney.
I am a mante te calt ne ne.
I am a womanballe key ne ne.
where?cass kin?
where is my gun?cass kin cah tah vow?
where is his gun?cass kin tah vow is?
a lakeah co co nook.
how much?cack sah?
it is cold weatherkis caw tit late.
a tentah caw slah co hoke.
my tentcah ah kit lah.
thy tentah kit lah nis.
his tentah kit lah is.
our (thy and my) tentcah ah kit lah nam.
yesah ah.
nowaw.
mente te calt nin tie.
womenballe key nin tie.
girl (in her teens)nah oh tit.
girls (in their teens)nah oh tit nin tie.
boystalt.
boysstalt nin tie.
little boystalt nah nah.
childcah mo.
childrencah mo nin tie.
father (by the sons)cah de doo.
father (by the daughters)cah sous.
mothercah mah.
brother, eldestcah tat.
brother, youngest (by brothers)cats zah.
brother, youngest (by sisters)cah ze ah.
sister, eldestcats sous.
sister, youngestcah nah nah.
unclecath ah.
auntcah tilt tilt.
grandfathercah papa.
grandmothercah de de.
thy husbandin claw kin nah nis.
my wifecah tilt nah mo.
thy wifetilt nah mo nis.
soncan nah hot lay or ah calt.
daughtercass win.
come hereclan nah.
go awaycloon no.
take careill kilt we ín.
get out of the wayyou vaw.
come intie cath ah min.
go outsclah nah ah min.
stopmae kaek.
runsin nack kin.
slowlyah nis cah zin.
miserlyo per tin.
beggarlycoke co mae kah kan.
I givehone silt ah mah tie sis ney.
thou givestkin nah mah tie zey.
he givesselah mah tie zey.
he gavecah mah tie cates.
I beathone cah slah tea.
thou beatestkin cah slah leat.
he beatskis kilt cone slah leat.
give meah mah tie kit sous.
he gave menah mah tie kit sap pe ney.
I love youhone selah kilt ney.
he lovesselah kilt.
do you love me?kin selah slap?
I hate youhone cah selah kilt ney.
thou hatestkin cah selah kilt.
he hatescah selah kilt.
I speakhones ah ney.
thou speakestkins ah.
he speakskates ah.
we speakhones ah nah slah.
you speaktalk e tea leat.
they speakseals ah.
I stealhone i he ne.
I sleephone come ney ney.
we sleephone come ney nah lah ney.
I diehones alt hip pe ney.
thou diestkins alt hip.
we diehone ah o co noak nah slah ney.
give me to eathe shoe.
eathe ken.
my guncah tah vow.
thy guntah vow nis.
his guntah vow is.
mountainac co vo cle it.
rocky mountainac co vo cle it nook key.
snowy mountainac co vo cle it ac clo.
road or trackac que mah nam.
large rivercath le man me took.
small riverhah cack.
creeknis cah took.
large lakewill caw ac co co nook.
small lakeac co co nook nah nah.
rapidah cah hop cle it.
fallwheat taw hop cle it.
shoalsah coke you coo nook.
channelhah cath slaw o weak.
wood or treesah kits slah in.
red pinehe mos.
cedarheats ze natt.
poplarac cle mack.
aspinac co co zle mack.
fireah kin ne co co.
iceah co wheat.
charcoalah kits cah kilt.
ashesah co que me co.
kettleyeats skime.
mat tenttah lalt ah kit lah nam.
headac clam.
eyesac cack leat.
noseac conn.
mouthac cait le mah.
chinac cah me zin ne cack.
cheeksac que ma malt.
hairac coke que slam.
bodyac co no cack.
armsac sglat.
legsac sack.
bellyac co womb.
backac cove cah slack.
sideac kin no cack.
earsac coke co what.
animalsyah mo.
horsekilt calt law ah shin.
stallioncass co.
marestougalt.
bullneel seek.
cowslouke copo.
calfah kin co malt.
tigers'vie.
bears of all kindscap pe tie.
black or brown bearsnip pe co.
grizzle bearkit slaw o slaw.
rein deerneats snap pie co.
red deerkilt caw sley.
moose deersnap pe co.
woolvereenats po.
wolfcack kin.
beaversin nah.
otterah cow oh alt.
minkin new yah.
martinnac suck.
musquashan co.
small grey plain wolfskin koots.
birdsto coots cah min nah.
blue jayco quis kay.
crowcoke kin.
ravennah nah key.
snakes (rattlesnake)wilt le malt.
garter snakeah co new slam.
roots (camass)hap pey.
bitter rootnah cam me shou.
tobacco rootmass mass.
sweet potatoesah whis sea.
moose berryac co mo.
strawberryac co co.
pipecouse.
pipe stemac coot lah.
axeah coot talt.
tobaccoyac ket.
fleshah coot lack.

VI. Группа атна. — Многочисленные словари, представляющие диалекты и поддиалекты этого большого класса, следующие: собственно атна или шушвап, куллельспельм (пенд-д'орей), спокан, диалекты кеттлфолл группы селишей; оканаган; скитсуиш (кёр-д'ален); пискваус; нусдалум; сквалиамиш; кавичен; катласку; чихили; цихайли; кваинтл; квенайвитл; ковелитц; нсиетшавус или килламук. К этому автор настоящей работы добавляет биллечула.

XI. Вопрос о вероятности того, что словарь пролива Хуан-де-Фука был словарем Мосино, находит здесь свое место. Они разные: хотя оба могли быть собраны Мосино. Каждый из них можно найти у Бушмана, который, преувеличивая изоляцию форм речи вакаш, нутка и тлаокуатч, отделяет их слишком решительно. Из девятнадцати сравненных слов девять не только похожи, но и признаны им таковыми.

Биллечула. — Он находится между группами хаилтса и атна; будучи (по-видимому) более родственным последней, чем первой. Из диалектов атна он, кажется, больше всего приближается к пискваус.

Чинук. — Чинук, разновидностью которого является ватлала Хейла, больше похож на нсиеташавус или килламук, чем на что-либо другое.

Калапуя. — Резкость калапуя — это вывод из его орфографии. Говорят, однако, что он мягкий и плавный, т. е. по звучанию больше похож на сахаптинский и шошонский, чем на чинук и атна.

Хакон. — Он имеет родственные связи с чинук с одной стороны и лутуами с другой; т. е. он больше похож на эти два языка, чем на любой другой. Сходство, однако, самое незначительное.

Разнообразные родственные связи.

Englishman.
Jakonkalt.
Selishskalt-amekho.
Skitsuishskailt-emukh.
Piscousskaltamikho.
Englishwoman.
Jakontklaks.
Wallawallatilaki.
Watlalatklkakilak.
Chinooktklakel.
Cayoosepin-tkhlaiu.
Molelelongi-tklai.
Killamuksui-tklats.
Shushwapsomo-tklitçk.
Cootaniepe-tklki.
Englishboy.
Jakontklom-kato.
Kizhkwiti.
Cowelitzkwaiitkl.
Englishgirl.
Jakontklaaksawa.
Kizhtakhai.
Satsikaakokwa.
Watlalatklaleq.
Chinookwaleq.
Chickailikhaaq.
Skwalestkllatkl-adai.
Muskogheokulosoha.
Englishchild.
Jakonmohaite.
Shahaptinmiaots.
Englishmother.
Jakontkhla.
Chinooktkhlianaa.
Englishhusband.
Jakonsonsit.
Chikailiçineis.
Cowelitzskhon.
Killamuckntsuon.
Umpquaskhon.
— do.çhanga.
Englishwife.
Jakonsintkhlaks.
Cayuseintkhlkaio.
Molelelongitkhlai.

Сахаптинский. — Группы сахаптин, шошони и лутуами связаны теснее, чем это представлено в тексте.

Группа шошони (падука). — Лучшее общее название для этого класса, по мнению автора настоящей работы, — падука; название, которое было предложено им вскоре после уведомления о родстве между шошони и команчами в 1845 г. н. э. До тех пор эти два языка стояли особняком; т. е. класса вообще не было. Родство вихинаст с шошони было показано г-ном Хейлом; словарь вихинаст был собран этим неутомимым филологом во время исследовательской экспедиции Соединенных Штатов. В отчете Галлатина это родство выдвинуто с должной важностью; вихинаст упоминается как западные шошони.

В 50-м году отчет военного министра о маршруте от Сан-Антонио до Эль-Пасо предоставил словарь юта; который статья мая 53-го года показывает как падука.

В отчете об индейских племенах и т. д. 55-го года мы находим чемеуэви, или язык одной из групп па-юта, «впервые обнародованный. Он согласуется» (пишет профессор Тернер) «со словарем юта Симпсона и восточных шошони Хейла».

Карвальо (цитирую по Бушману) приводит числительные пьеде (па-ута) реки Мадди-Ривер. Они почти такие же, как у чемеуэви.

English.Piede.
onesoos.
twoweïoone.
threepioone.
fourwolsooing.
fiveshoomin.
sixnavi.
sevennavikavah.
eightnanneëtsooïn.
nineshookootspenkermi.
tentomshooïn.

О кауильо см. ниже.

Является ли кайова падука? Единственный известный словарь кайова — это словарь, опубликованный профессором Тернером в только что упомянутом отчете. За ним следует замечание, что «сравнение этого словаря со словарями рода шошони, правда, показывает большую степень сходства, чем можно найти в любом другом направлении. Сходство, однако, недостаточно для установления радикального родства, а скорее представляется следствием длительного общения».

Со своей стороны, я рассматриваю кайова как падука — при условии повышения ценности класса.

English.Kioway.
mankiani.
womanmayi.
headkiaku.
hairooto.
facecaupa.
foreheadtaupa.
eartaati.
eyetaati.
nosemaucon.
mouthsurol.
tongueden.
toothzun.
handmortay.
footonsut.
bloodum.
bonetonsip.
skykiacoh.
sunpai
moonpa.
startah.
firepia.
watertu.
Ino.
thouam.
hekin.
wekime.
yetusa.
theycuta.
onepahco.
twogia.
threepao.
fouriaki.
fiveonto.
sixmosso.
sevenpantsa.
eightiatsa.
ninecohtsu.
tencokhi.

XIII. Группа Капистрано. — Бушман в своей статье о нетела и киж утверждает, вслед за Мофрасом, что племена хуюбит, кауилья и сибапот принадлежат к миссии Сан-Габриэль. Тернер приводит словарь кауильо, или кавио. Район, из которого он был взят, принадлежал к округу Сан-Габриэль. Индеец, однако, который предоставил его, жил у священников Сан-Луис-Рей до закрытия миссии. Является ли форма речи, которую он нам дал, формой миссии, в которой он жил, или формой истинного района кауильо — неясно. Тернер рассматривает его как кауильо; в то же время он отмечает и показывает, что он более родственен диалекту Сан-Луис-Рей, чем любому другому.

Но он также родственен чемеуэви, с которым он сведен в таблицу; факт, который благоприятствует взглядам Хейла относительно его родства с Сан-Капистрано, а не взглядам Бушмана — Хейл относит их к падука.

Однако словарь неассимилированных племен кауильо — племен гор, в отличие от миссий, — все еще требуется.

English.Chemuhuevi.Cahuillo.
mantawatznahanes.
womanmaruquanikil.
headmutacowaniyuluka.
hairtorpippiiki.
facecobanimnepush.
earnancabananocka.
eyepuouinapush.
nosemuvinemu.
mouthtimpouonetama.
tongueagonenun.
toothtowwanetama.
handmasiwanimnemohemosh.
footnampanneik.
bonemaiiganneta.
bloodpaipineo.
skytuuptuquashanica.
suntabaputztamit.
moonmeagoropitzmenyil.
starputsihchehiam.
firecuncut.
waterpahpal.
oneshuishsupli.
twowaiimewi.
threepaiimepai.
fourwatchumewitchu.
fivemanunomequadnun.
sixnabaiquadnunsupli.
sevenmoquistquanmunwi.
eightnatchquanmunpa.
nineuwipquanmunwichu.
tenmashunomachumi.

Стр. 353. Теперь следует исправление утверждения на стр. 353: «язык Сан-Луис-Рей, который является юма, сменяется языком Сан-Луис-Обиспо, который является капистрано». — Это неточность; по-видимому, из-за невнимательности. Ссылка на «Отче наш» на стр. 304-305 показывает, что формы речи Сан-Луис-Рей и Сан-Хуан-Капистрано тесно связаны. Между тем, Сан-Фернандо приближается к Сан-Габриэль, т. е. киж.

См. также Тернера, стр. 77, где название «кечи» кажется, слово в слово, «киж». Киж, однако, является формой речи Сан-Габриэль.

XIV. Группа Юма. — Тернер приводит словарь мохаве, или мохави; первый из когда-либо опубликованных. Утверждается и показывается, что он является юма. Ябипай, в той же статье, предполагается как юма; содержа, как он это делает, слово

hanna= good= hanna,Dieguno.
n'yatz= I= nyat,do.
pook= beads= pook,Cuchan.

Словарь мохаве дает следующие выдержки,

English.Mohave.Cuchan.Dieguno.Cocomancopa.
manipahipatshaykutshetipatshe.
womansinyaxsinyaksínsinchayaixhutsh.
headcawawaumwheltheestar——
hairimiocono————
faceihalimiedotshewa——
foreheadyamapuliyucoloque————
earesmailksmythlhamatl——
eyeidotzedotshiiawucayedotsh.
noseihuehotshihuyayyayooche.
mouthiaiyuquaofeahizatsh.
tongueipailyaepulche————
toothidoaredoche————
hand——isalchesithl——
armisail——————
footimilapilapimetshshpaslapyahhamilyah——
bloodniawhutawhut————
skyamaiigaammai————
sunnyatznyatshnyatz——
moonhullyahuthlyahullash——
starhamuseklupwataiehummashish——
  hutshar
fireawaaawo——ahúch.
waterahaahaaha——
Inyatznyatnyatinyatz.
thoumantzmantz——mantz.
hepepahabuiskpu——
onesettosinhini——
twohavikahavikhawuk——
threehamokohamokhamuk——
fourpinepapachapopchapop——
fiveserapaserapserap——
sixsintahumhúk————
sevenvikapathkaie————
eightmukachiphuk————
ninepaihummamuk————
tenarapasahhuk————

Мы покидаем Калифорнию с замечанием, что в «Литературе языков американских аборигенов» Людвига словари г-на Бартлетта для Калифорнии носят следующие названия.

1.Dieguno or Comeyei,
2.Kechi,
3.San Luis Obispo,
4.H'hana from the drainage of the Sacrament,
5.Tehama from the drainage of the Sacrament,
6.Coluz from the drainage of the Sacrament,
7.Noana from the drainage of the Sacrament,
8.Diggers from the drainage of the Sacrament,
9.Diggers of Napa Valley.
10.Makaw of Upper California.

См. Калифорнийцы.

Существует также словарь пирос для частей около Эль-Пасо: также заметка (под словом), что индейцы муцунес говорят на диалекте соледад.

Старая Калифорния. — Как общее правило, переводы «Отче наш» показывают скорее различие, чем сходство: другими словами, как общее правило, грубые языки более похожи, чем их делают переводы «Отче наш». Причины этого кроются в абстрактном характере многих идей, которые необходимо выразить; но для выражения которых более варварские формы речи недостаточны.

Это создает необходимость в перифразах и других уловках. Ни в одной части мира это не проявляется более явно, чем в Старой Калифорнии; районе, для которого наши данные крайне скудны. Я думаю, однако, что их достаточно, чтобы показать, что северные формы речи, по крайней мере, являются юма.

English.O. Californian.Yuma.
man (homo)tamaepatsh.
man (vir)uami——
womanwuctuseenyack.
——wakoesinyax.
——huaginseen.
childwhanuhailpit.
——wakna——
fatherihamlothmocul.
——kakkaniquioche.
——kenedanile.
——kanamba——
mothernadatile.
sonuisaihamhomaie.
sisterkenassaamyuck.
headagoppiestar.
eyearibikaayon.
tonguemabelaipailya—Mohave.
handnaganasith'l
footagannapahameelyay.
skyambeinkammaya—Mohave.
earthametomut—Cuchan.
————ammartar—Mohave.
waterkahalaha—Dieguno.
————ahha—Mohave.
fireusihouse—Cocomaricopa.
sunibonyatz.
dayibonomasup.
moongommahullya.
——ganehmajeie——

Группа Пима. — Один из словарей г-на Бартлетта — это словарь формы речи опата. (Людвиг.)

Текима, согласно тому же авторитету, — это другое название того же языка: на котором есть словарь Наталя Ломбардо; Мехико, 1702, а также «Arte de la Lengua Tequima, vulgarmente llamada Opata».

«Vocabulario de las Lenguas Pima, Eudeve, y Seris», как говорит Де Соуза, был написан о. Адамо Гило, иезуитским миссионером в Калифорнии. — То же — см. Пима.

Исключения, которые автор настоящей работы упустил из виду, сделаны в «Митридате» к утверждению, что «Отче наш» на опата и эудеве представляют собственно пима. Они согласуются с третьим языком из страны пима — но это не обязательно пима. Следовательно, то, что относится к пимерианскому, может или не может относиться к собственно пима.

Тем не менее, пима принадлежит к тому же классу — будучи, по-видимому, более всего родственным тараумара. У меня перед глазами только следующие слова тараумара (т. е. образцы в «Митридате»), через которые можно провести сравнение. Они дают, однако, столько же в плане сходства и различия.

English.Tarahumara.Pima.
manrehojeorter.
——tehojecheeort.
————huth.
womanmukioo-oove.
————hahri.
wifeupioo-if.
headmoólamouk.
eyepusikioupewe.
tonguetenilaneuen.
hairquitshilamoh.
————ptmuk.
foottalatetaght.
firenaikitahi.
suntaieatahs.
————tasch.
moonmaitsacamahsa.
————massar.
Inepeahan.
twoguocacoka.
——ocakuak.

Бушман связывает пима с тепегуана.

Еще одно осложнение. — В выписке Тернера из рукописного отчета об индейцах северных провинций Новой Испании я обнаружил, что опа (опата?) — это другое название для кокомарикопа, чей язык — это язык юма. Это вполне верно — но является ли опата более юма, чем делает его текст (который связывает его с хиаки и т. д.)?

Пима, хиаки, тубар, тараумара и кора как класс. — Исключение из текста указано в сноске на стр. 357. «Митридат» связывает кора и тараумара с астекским и друг с другом. Астекские элементы хиаки, как указано Рибасом, специально упоминаются. Так же как и родственные связи тараумара у опата. Все это делает в плане классификации столько же, сколько делает автор настоящей работы — столько же или больше.

Столько же или больше делает и Бушман; который из кора, тараумара, тепегуана и кахита (последний — представитель секции, к которой принадлежит яки) составляет свой класс Сонора — Sonorischer Sprachstamm. В качестве несколько ненормального члена этого класса он допускает пима.

О гуасаве есть рукописный Arte о. Фернандо Вильяпане — Людвиг.

То, что данные для тепегуана лучше, чем их представляет текст, уже было предложено. Бушман использовал материалы, неизвестные автору настоящей работы.

См. Людвига в voc. Tepeguana.

Пиринда и тараска. — Утверждение о том, что существует грамматика пиринда, неточно. Существует грамматика тараска; к которой отсылается читатель.

Но это еще не все. Под заголовком «Пиринда» у Людвига мы находим, что Де Соуза говорит об о. Хуане Браво, авторе грамматики языка тараска: «fue maestro peritissimo de la lengua Pirinda llamada Tarasca». Это делает два языка гораздо более похожими, чем их делает настоящая статья. Настоящая статья, однако, опирается на «Отче наш». Насколько они неубедительны, уже было указано.

⁋ Следующая таблица, результат очень ограниченного сопоставления, дает некоторые разнообразные родственные связи для отоми.

Englishman.
Otominanyehe.
Maya &c.uinic.
Paducawensh.
Englishwoman.
Otomidanxu.
Mayaatan=wife.
Englishwoman.
Otominsu.
Talatuiessee.
Englishhand.
Otomiye.
Talatuiiku.
Englishfoot.
Otomiqua.
Maya &c.oc.
Englishblood.
Otomiqhi.
Maya &c.kik.
Englishhair.
Otomisi.
S. Miguelte-asa-kho.
Englishear.
Otomigu.
S. Migueltent-khi-to.
Englishtooth.
Otomitsi.
Attacapaods.
Englishhead.
Otomina.
Sekumneono=hair.
Englishfire.
Otomitzibi.
Pujuneça.
Englishmoon.
Otomitzona.
Kenayssin=star.
Englishstone.
Otomido.
Cumanchtoo-mepee.
Englishwinter.
Otomitzaa.
Cumanchotsa-inte.
S. Gabrielotso.
Englishfish.
Otomihua.
Maya &c.cay.
Englishbird.
Otomittzintzy.
Maya &c.tchitch.
Englishegg.
Otomimado.
Poconchimolo.
Englishlake.
Otomimohe.
Pimavo.
Englishsea.
Otomimunthe.
U. Sac. &c.muni=water.
Englishson.
Otomitsi.
——ti.
——batsi.
——iso.
Natcheztsitsce=child.
Englishmeat.
Otominhihuni.
——ngoe=flesh.
Mexicannacatl=flesh.
Englisheat.
Otomitsa.
Talatuitsamak.
Englishgood.
Otomimanho.
Sekumnewenne.
Englishrabbit.
Otomiqhua.
Huastecacoy.
Englishsnake.
Otomiqqena.
Mayacan.
Englishyes.
Otomiha.
Cumanchhaa.
Englishthree.
Otomihiu.
Mexicanyey.
Huastecaokh.

Две другие следующие.

(2.) Отоми с языками, родственными китайскому en masse.

Englishman.
Otominanyche.
Kuanchuanan.
Cantonnam.
Tonkinnam.
Englishwoman.
Otominitsu.
——nsu.
Kuanchuaniu.
Cantonniu.
Tonkinnu.
Englishson.
Otomibatsi.
——iso.
Kuanchuadsu.
Cantondzi.
Miansa.
Maplupossa.
Playaposo.
——naputhœ.
Passukoposaho.
Englishhand.
Otomiye.
Siuanlohe.
Cochin Chinaua=arm.
Englishfoot.
Otomigua.
Peyha=leg.
Papeha, ho=do.
Kuanchuakio.
Cantonkoh.
Moitaykcho.
Englishbird.
Otomittzintey.
Mayachechetch.
Tonkintcheni.
Cochin Chinatching.
Englishsun.
Otomihiadi.
Cantonyat.
Englishmoon.
Otomirzana.
Siuanlodzan.
Teinason.
Englishstar.
Otomitze.
Tonkinsao.
Cochin Chinasao.
Maplushia.
Playshâ.
——sha.
Passukoza.
Colaunassa.
Englishwater.
Otomidehe.
Tibettchi.
Mianzhe.
Mapluti.
Colauntui.
Englishstone.
Otomido.
Cochin Chinata.
Tibetrto.
Englishrain.
Otomiye.
Chuanchuayu.
Cantonyu.
Colaunyu.
Englishfish.
Otomihua.
Chuanchuayu.
Cantonyu.
Tonkinka.
Cochin Chinaka.
Playya.
Moanka.
Englishgood.
Otomimanho.
Teilungwanu.
Englishbad.
Otomihing.
——hio.
Chuanchuao.
Tonkinhu.
Playgyia.
Englishgreat.
Otominah.
——nde.
——nohoc.
Chineseta, da.
Anamdai.
Playdo, uddo.
Peynio.
Englishsmall.
Otomittygi.
Passukotcheka.
Englisheat.
Otomitze tza.
Chineseshi.
Tibetshie.
Miantsha.
Myammasa.
Englishsleep.
Otomiaha.
Chuanchuawo, uo.

(2.) Майя с языками, родственными китайскому en masse.

Englishson.
Mayalakpal.
——palal=children.
Myammalugala.
Teilunglukwun.
Englishhead.
Mayapol, hool.
Kalaunmollu.
Englishmouth.
Mayachi.
Chuanchuakeu.
Cantonhou.
Tonkinkau.
Cochin Chinakau.
Tibetka.
Englishhand.
Mayacab.
Huastecacubac.
Maplutchoobah=arm.
Playtchoobah=do.
Passukotchoobawh=do.
Englishfoot.
Mayauoc, oc.
Chuanchuakio.
Cantonkon.
Moitaycho.
Englishsun.
Mayakin.
Colaunkoni.
Moanknua.
Teiyakawan.
Teilungkangun.
Peykanguan.
Englishmoon.
Mayau.
Chuanchuayue.
Englishstar.
Mayaek.
Meankie.
Miammakyi.
Englishwater.
Mayaha.
Miammaya.
Englishrain.
Mayachaac.
Maplutchatchang.
Passukotatchu.
Englishsmall.
Mayamehen.
Tonkinmon.
Englisheat.
Mayahanal.
Tonkinan.
Playang.
Englishbird.
Mayachechitch.
Tonkintchim.
Englishfish.
Mayaca.
Tonkinka.
Englishgreat.
Mayanoh.
Peynio.

Акома. — Два словаря племени из пуэбло Сан-Доминго, называющих себя кивоми, и третий диалекта кочитеми, собранный Уипплом, сравниваются Тернером с акома, диалектами которого они являются. Тернер предлагает название «керес» для группы. Бушман, пишущий после него, говорит: «Я называю эту форму речи Quera» — «ich nenne dies Idiom Quera».

Заметка о «внешних признаках» не так ясна, как должна была бы быть. Она означает, что два языка, таос и зуни, переходят в многосложные формы — вероятно (на самом деле почти наверняка) из-за композиции или флексии; тогда как тесуке (который противопоставляется зуни) имеет почти односложный вид. Это явление появляется и в других местах; например, в аттакапа, по сравнению с языками его окрестностей. В целом, зуни кажется наиболее отклоняющимся из группы — за исключением моки, который имеет определенные родственные связи с падука. Все они, однако, взаимно непонятны; хотя различия между ними легко могут быть переоценены.

English.Acoma.Cochetime.Kiwomi.
manhahtratsehachthehatshthe.
womancuhucoyonicuyauwi.
hairhahtratni——hatre.
headnushkaine——nashke.
facehowawinni——skeeowa.
eyehoonaine——shanna.
noseouisuine——wieshin.
mouthouicani——chiaca.
tonguewatchhuntni——watshin.
one——ishkaisk.
two——kuomi'tuomi.
three——chamitshabi.
four——kianakiana.
five——tamataoma.
six——chisachisth.
seven——maicanamaichana.
eight——cocomishiacocumshi.
nine——maecomaieco.
ten——'tkatzcahtz.

Техас. — Стр. 101. — «Ини и тачи прямо заявлены как кэддо и т. д., так как именно от названия последнего происходит слово Техас и т. д.» — Название «тегуас» — это название (не местное) населения, которое называет себя кивоми. Слово в слово, это может (или не может) быть таос. Необходимо только помнить об указанном здесь осложнении. Точное племя, которое дало название Техасу, еще предстоит определить.

Уичита. — Родственные друг другу кечи и вако (уэко) также родственные уичита. — См. Тернера, стр. 68.

English.Kichai.Hueco.
mancaiuquanoqutstodekitz.
womanchequoikecahheie.
headquitatsoatskiestacat.
hairitscosoishkesteatz.
faceitscotichcoh.
earatikorosoortz.
eyequideecokidik.
nosechuscaraotisk.
mouthhokinnikahcok.
tonguehahtokhotz.
toothathneshoahtk.
handichsheneishk'ti.
footusinicos.
fireyecenietohatz.
waterkiokohkitsah.
onearishcocheos.
twochoshowitz.
threetahwithcotow.
fourkithnucotetahquitz.
fivexs'toweoishquitz.
sixnahitowkiash.
seventsowetatekiowhitz.
eightnaikinukatekiatou.
ninetaniorokatchoskitte.
tenx'skaniskittewas.

Тернер делает эти три языка пауни. В настоящем тексте уичита сделан кэддо. Он сделан таковым на основании числительных — возможно, слишком поспешно.

То, что язык может быть пауни, не переставая быть кэддо, и кэддо, не теряя своего места в группе пауни, предлагается в начале статьи. Таблица Тернера (стр. 70), какой бы короткой она ни была, поощряет этот взгляд.

Правда в том, что важность кэддо и пауни с этнологической точки зрения несоизмеримо больше, чем их важность в любом другом отношении. Они, однако, известны лишь несовершенно.

В первой статье Галлатина — статье «Archæologia Americana» — есть словарь кэддо и словарь пауни; и все, что можно сказать о них, это то, что они немного больше похожи друг на друга, чем на остальные образцы.

Когда была опубликована рассматриваемая статья, рикари был совершенно неизвестен. Но рикари, когда стал известен, оказался более пауни, чем чем-либо еще. Это сделало пауни своего рода ядром для класса.

⁋ Несколько позже конфедерация кэддо в Техасе приобрела известность, и кэддо также стал ядром.

Истинное объяснение этого кроется в весьма вероятном факте, что и каддо, и пауни являются членами одного и того же класса. В то же время я вполне готов признать, что уичита (хотя я сам сравнивал их с каддо) в большей степени относятся к пауни.

То, что ближайшими сородичами класса каддо и пауни были представители группы ирокезов, вокконов, чероки и чокто, я полагал на раннем этапе своих исследований; в то время (можно сказать), когда рикари и калифорнийские популяции еще не были «изобретены». Если бы это учение было верным, то родственные связи каддо (пауни) простирались бы на восток. Они могут делать это, а также простираться на запад. В то, что они простираются на восток, я верю до сих пор. Но я также видел родственные связи каддо и пауни в Калифорнии. Числительное «один» у каддо = whiste; в языках секумне и кушна — wikte, wiktem. Далее, «вода» у каддо и кичи = koko, kioksh. Между тем, kik — это подлинная форма мокелумни. Это я почерпнул из самого беглого осмотра или, скорее, по памяти.

Исходя из принципа, что истина рождается из ошибки легче, чем из путаницы, я привожу следующее уведомление о распределении или отсутствии распределения многочисленных техасских племен.

*Кошатта — неизвестно.

Товиач — пауни (?).

Липан — атабаски (?).

*Алиш, или эйиш — каддо (?).

*Акоссесау — неизвестно.

Наваосо — навахо (?).

*Майес — аттакапа (?).

*Кансес — неизвестно.

Тонкахуа — являются ли они тонкава, численность которых, согласно Стэму, составляет 1152 души? Если так, то следует получить образец их языка. Далее — являются ли они танкардами? Являются ли они туника? Если так, то они могут говорить на языке чокто.

Тухуктуки — являются ли они топофки, численность которых составляет 200 душ? Если так, то образец их языка, eo nomine, может быть получен.

Унатакуа, или анадарко — их численность, согласно Стэму, составляет 202 души. Никакого словаря, eo nomine, не известно. Может быть получен.

Маскови — неизвестно.

Иавани, или иони — каддо? Численность составляет 113 душ. Образец языка, eo nomine, может быть получен.

Уэйко — уико? — пауни.

*Авойель — неизвестно.

17. Вашита — киче — пауни.

*Харамене — неизвестно.

*Кайкаче — неизвестно.

*Бидиас — неизвестно.

Каддо — каддо.

Аттакапа — аттакапа.

Адаи — адаи.

Коук — каранкава.

Каранкава — аттакапа (?).

Товакано — численность 141 душа. Это товиач?

Хитчи — кичи (?).

*Нандако — каддо (?).

*Набадаче — каддо (?).

*Ятасси.

*Натчиточе — адаи (?).

*Накогдоче — адаи (?).

Ки — адаи (?).

Последние могут относиться к Луизиане в той же мере, что и к Техасу — как, впрочем, и некоторые другие. Те, что помечены *, по-видимому, вымерли. Во всяком случае, они не встречаются ни в одном из недавних сообщений.

Наконец, г-н Бернетт упоминает индейцев сан-педро.

Предыдущий список показывает, что исчезновение коренных племен Техаса было весьма значительным. Это видно с первого взгляда. Но небольшое размышление говорит нам о чем-то большем.

Подобно Канзасу и Небраске, Техас, по-видимому, почти не имеет языка, свойственного только ему; в этом отношении он резко контрастирует с Калифорнией. Каддо относится к пограничью. Формы речи пауни встречаются в других местах. Адаи, вероятно, в такой же степени является достоянием Луизианы, как и Техаса. Команчи, чокто и т. д. определенно являются пришлыми. Наиболее близкой к подлинно техасской форме речи является аттакапа. Неудивительно, что она изолирована.

Адаи, по крайней мере, имеет следующие родственные связи.

Englishman.
Adahihaasing.
Ottowahsheegae.
Onondagoetschinak.
Abenakiseenanbe = vir.
Abenakiarenanbe = homo.
Englishwoman.
Adahiquaechuke.
Muskogehoktie.
Choctahhottokohyo.
Osagewako.
Sack and Foxkwyokih.
Ilinoisickoe.
Nanticokeaequahique.
Delawareokhqueh.
Algonkin. &c.squaw.
Tacullichaca.
Englishgirl.
Adahiquoâtwistuck.
Chikkasawtake.
Choctahvilla tak.
Caddonuttaitesseh.
Oneidacaidazai.
Micmacepidek.
Englishchild.
Adahitallahening.
Adahitallahache = boy.
Omahawshinga shinga.
Ottocheechinga.
Quappashetyïnka.
Englishfather.
Adahikewanick.
Chetimachakineghie.
Chikkasawunky.
Choctahaunkke.
Englishmother.
Adahiamanic.
Caddoehneh.
Siouxenah, eehong.
Tuscaroraena.
Wyandotaneheh.
Kencyanna.
Eskimoamama.
Englishhusband.
Adahihasekino.
Chetimachahichehase.
Winebagoeekunah.
Tacullieki.
Tchuktchiuika.
Englishwife.
Adahiquochekinok.
Adahiquaechuke = woman.
Tuscaroraekening = do.
Cherokeeageyung = woman.
Chetimachahichekithia.
Chetimachahichehase = man.
Englishson.
Adahitallehennie.
Caddohininshatrseh.
Omahaweeingyai.
Minetareeejinggai.
Winebagoeeneek.
Oneidayung.
Englishbrother.
Adahigasing.
Salishasintzah
Ottawasayin = elder.
Ojibbewayosy aiema.
Englishhead.
Adahitochake.
Caddodachunkea = face.
Caddodokundsa.
Englishhair.
Adahicalatuck.
Chippewyanthiegah.
Kenayszugo.
Miamikeelingeh = face.
Englishface.
Adahiannack.
Chetimachakaneketa.
Attacapaiune.
Eskimokeniak.
Englishear.
Adahicalat.
Cherokeegule.
Passamaquoddychalksee.
Englishnose.
Adahiwecoocal.
Montaugcochoy.
Micmacuchichun.
Englishbeard.
Adahitosocat.
Attacapataesh = hair.
Natchezptsasong = hair.
Chetimachachattie.
Englisharm.
Adahiwalcat.
Taculliolâ.
Chippewyanlaw.
Englishnails.
Adahisicksapusca.
Catawbaecksapeeah = hand.
Natchezispehse = hand.
Englishbelly.
Adahinoeyack.
Winebagoneehahhah.
Eskimoneiyuk.
Englishleg.
Adahiahasuck = leg.
Chetimachasauknuthe = feet.
Chetimachasaukatie = toes.
Chetimachasau = leg.
Osagesagaugh.
Yanctonhoo.
Ottohoo.
Pawneeashoo = foot.
Siouxsee, seehuh = do.
Nottowaysaseeke = do.
Dacotaseehukasa = toes.
Nottowayseeke = do.
Englishmouth.
Adahiwacatcholak.
Chetimachacha.
Attacapakatt.
Caddodunehwatcha.
Natchezheche.
Mohawkwachsacarlunt.
Senecawachsagaint.
Sack and Foxwektoneh.
Mohicanotoun.
Englishtongue.
Adahitenanat.
Chetimachahuene.
Uchécootincah.
Choctahissoonlush.
Knistenauxotayenee.
Ojibbewayotainani.
Ottawatenanian.
Englishhand.
Adahisecut.
Adahisicksapasca=nails.
Choctahshukba=his arm.
Chikkasawshukbah=do.
Muskogesakpa=do.
Kenayskona.
Attacapanishagg=fingers.
Omahawshagai.
Osageshagah.
Mohawkshake.
Yanctonshakai=nails.
Ottoshagai=do.
Englishblood.
Adahipchack.
Caddobaaho.
Passamaquoddypocagun.
Abenakibagakkaan.
Mohicanpocaghkan.
Nanticokepuckcuckque.
Miaminihpeekanueh.
Englishred.
Adahipechasat.
Natchezpahkop.
Englishfeet.
Adahinocat.
Micmacukkuat.
Miamikatah.
Tacullioca.
Chippewyancuh.
Ilinoisnickahta=leg.
Delawarewikhaat=do.
Massachusettsmuhkout=do.
Ojibbewayokat=do.
Englishbone.
Adahiwahacut.
Ottowahoo.
Yanctonhoo.
Dacotahoohoo.
Ojibbewayokun.
Miamikaanih.
Eskimoheownik.
Eskimooaecyak.
Englishhouse.
Adahicoochut.
Nachezhahit.
Muskogechookgaw.
Choctahchukka.
Catawbasook.
Taculliyock.
Englishbread.
Adahiokhapin.
Chetimachaheichepat chepa.
Englishsky.
Adahiganick.
Senecakiunyage.
Englishsummer.
Adahiweetsuck.
Uchéwaitee.
Englishfire.
Adahinang.
Caddonako.
Eskimoignuck.
Eskimoeknok.
Eskimoannak.
Englishmountain.
Adahitolola.
Tacullichell.
Englishstone, rock.
Adahiekseka.
Caddoseeeeko.
Nachezohk.
Englishmaize.
Adahiocasuck.
Nachezhokko.
Englishday.
Adahinestach.
Muskogenittah.
Chikkasawnittuck.
Choctahnittok.
Englishautumn.
Adahihustalneetsuck.
Choctahhushtolape.
Chikkasawhustillomona.
Chikkasawhustola=winter.
Englishbird.
Adahiwashang.
Choctahhushe.
Sack and Foxwishkamon.
Shawnoewiskiluthi.
Englishgoose.
Adahinickkuicka.
Chetimachanapiche.
Ilinoisnicak.
Ojibbewaynickak.
Delawarekaak.
Shawnoeneeake.
Englishduck.
Adahiahuck.
Eskimoewuck.
Englishfish.
Adahiaesut.
Cherokeeatsatih.
Englishtree.
Adahitanack.
Dacotatschang.
Ilinoistoauane.
Miamitauaneh=wood.
Englishgrass.
Adahihasack.
Chikkasawhasook.
Choctahhushehuck.
Uchéyahsuh=leaf.
Chikkasawhishe=do.
Englishdeer.
Adahiwakhine.
Uchéwayung.
Englishsquirrel.
Adahienack.
Sack and Foxaneekwah.
Nanticokenowekkey.
Abenakianikesses.
Knistenauxannickochas.
Englishold.
Adahihansnaie.
Caddohunaisteteh.
Nottowayonahahe.
Englishgood.
Adahiawiste.
Dacotahaywashta.
Yanctonwashtai.
EnglishI.
Adahinassicon.
Cherokeenaski.
Englishkill.
Adahiyoeick.
Caddoyokay.
Catawbaeekway.
Englishtwo.
Adahinass.
Algonkin, &c.nis, ness, nees.

Мексика-Гватемала. — Детали языков Мексики и Гватемалы, которые не являются собственно мексиканским (астекским) или майя, сложны. Пользуясь информацией, предоставленной моим другом г-ном Сквайером, и библиографическими познаниями Людвига, я склонен полагать:

1. Что все следующие формы речи являются языками майя, а именно: чиапа, цендаль (цельдаль), чорти, мам, покоман (покончи), популука, киче, какчикель, зутухиль (ютукиль), уастекский.

2. Что зоке, утлатека и лакандонский могут быть, а могут и не быть языками майя.

3. Что тотонакский; и

4. Миштекский являются языками, отличными от майя.

5. Что, если утверждение Эрваса верно, сапотекский, масатекский, чинантекский и михе находятся в той же категории.

Тлапанекский, согласно Гумбольдту, является своеобразным языком. — Людвиг, в статье.

Однако я сделал мало или ничего в плане первоисточной работы с языками к югу от Синалоа и к западу от Техаса. Поэтому я оставляю их — оставляю со ссылкой на ценную «Bibliotheca Glottica» Людвига для исправления моего утверждения относительно отсутствия каких-либо индейских форм речи в Новой Гранаде. Заметки в статьях Andaquies, Coconucos, Correquajes, Guaques, Inganos покажут, что это далеко не так.

Настоящая статья охватила столь значительную часть Северной Америки, что жаль не рассмотреть остальное. Этнология Канады и британских владений, близких к Канаде, содержит мало такого, что не было бы эскимосским или алгонкинским, ирокезским или атабаскским. Новых форм речи, подобных тем, о которых Орегон и Калифорния дали так много примеров, она не обнаруживает. Все принадлежит к одному из четырех вышеупомянутых классов. Беотук Ньюфаундленда был алгонкинским, как и черноногие, шайенны и арапахо. Действительно, как уже было сказано, эскимосский и атабаскский языки простираются через весь континент. Черноногие соприкасаются со Скалистыми горами. Британские владения демонстрируют образец класса сиу. Район Ред-Ривер — это ассинибойны; ассинибойны являются сиу. Таковы и некоторые другие британские племена.

В целом, однако, пять хорошо известных семейств дают нам все, что относится к Британской Америке к востоку от Скалистых гор. Поскольку настоящая статья посвящена не столько алгонкинским, сиу и подобным классам, сколько распределению языков по различным областям Северной Америки, это все, что нужно сказать по данному вопросу.

Для северных двух третей Соединенных Штатов, к востоку от Миссисипи, действует то же правило. Область сиу начинается на западе. Алгонкинский класс, самая северная ветвь которого принадлежит Лабрадору, где он граничит с эскимосским, и который на западе включает черноногих, достигает на юге Южной Каролины — ноттоуэй являются алгонкинами. Огромный масштаб этой области был достаточно подробно освещен. Между тем, подобно островам в океане, проявляются два ирокезских округа. На севере ирокезы, гуроны и другие соприкасаются с озерами и канадской границей, полностью отделенные от тускарора, которые образуют отдельную и изолированную область в Калифорнии. Является ли ирокезская область, некогда сплошная, раздробленной алгонкинскими посягательствами, или ирокезы и т. д. были вытеснены в алгонкинскую область с юга, или, наоборот, следует ли считать тускарора ответвлениями с севера — это предмет для исследования. Автор настоящей статьи полагает, что к югу от 45-й параллели северной широты (или около того) алгонкины являются пришлыми.

35-я параллель северной широты пересекает область чероки, вокконов, катавба и чокто — к западу от которой лежит Миссисипи.

Между границей Техаса, вышеупомянутой параллелью и океаном у нас находятся Флорида, Алабама, Миссисипи и Луизиана.

Здесь вытеснение было значительным. Роль, которую играют алгонкины, ирокезы и (можно добавить) сиу, здесь исполняют чероки, чокто и крики. Все, что не является крикским, чокто или чероки, представлено в фрагментарной форме. Детали того, что мы знаем благодаря словарям, таковы:

Вокконы — вымерли и связаны с...

Катавба — также вымерли. Они принадлежали к Каролинам. Словари вокконов и катавба упоминаются в «Митридате».

Тинкуа — см. Людвига.

Тимуакуана — см. стр. 377.

Ючи — образец этого мы находим в «Archæologia Americana». Племя принадлежит к конфедерации криков и должно находиться в очень фрагментарном состоянии.

Натчезы — на Миссисипи, напротив каддо, адаи.

Четимача — в Луизиане. Словарь в «Archæologia Americana».

С точки зрения внутренних свидетельств (т. е. свидетельств образцов языка) это все, что у нас есть относительно того, что можно назвать фрагментарными языками юго-восточной части Соединенных Штатов. О чокто, криках, чикасо и чероки у нас есть изобилие данных, точно так же, как об алгонкинских и эскимосских. Однако именно фрагментарные племена, вероятные представители аборигенного населения, мы ищем в особенности.

Как и следовало ожидать, фрагментарные языки (сравнительно говоря) изолированы. Вокконы и катавба, действительно, объединены в один класс в «Митридате», но натчезы и ючи отнюдь не являются близкородственными. Почему они должны ими быть? Такие переходные формы, которые, возможно, когда-то существовали, были стерты. Тем не менее, оба имеют разнообразные родственные связи.

Вот и все о языках, представленных образцами. В плане внешних свидетельств я не выхожу за рамки «Митридата» и «Археологии».

За исключением вокконов, катавба и нескольких слов из тимуакуана, «Митридат» не дает образцов — за исключением образцов чокто, чероки и чикасо. На два последних он смотрит как на репрезентативные языки и называет их «мобильскими» от Мобила. Следовательно, вопрос, который был поставлен в Техасе, mutatis mutandis, ставится во Флориде. Какие языки являются мобильскими? Какие другие, кроме мобильских?

Вокконы известны только или главным образом благодаря работе Лоусона. Они граничили с алгонкинскими памтико (пришлыми?) и чероки.

Катавба располагались к югу от вокконов. Их сородичами называют:

Ватари;

Ино — сравните это название с техасскими ини;

Чоуа, или чован;

Конгари;

Начи — сравните с натчезами; слово в слово;

Ямаси;

Куса — сравните (слово в слово) кусада и

Кошатта.

На юге располагались тимуакуана — из которых приведено несколько слов, помимо числительных.

В Западной Флориде и Алабаме свидетельства (я по-прежнему следую «Митридату») д-ра Пратца едва ли совпадают с данными отчета Альвара Нуньеса де Ваки. Он гласит следующее.

На острове Мальхадо говорили на языках:

1. Каоке;

2. Хан.

На побережье —

3. Чоруико — чероки?

4. Догуене.

5. Мендика.

6. Кевене.

7. Мариаме.

8. Гуальсионе.

9. Игуасе.

10. Атайо — адаи? Это, по-видимому, было местное название — «die sich Atayos nennen».

11. Акубадао.

12. Китоле.

13. Ававаре — авойели?

14. Мулиаконе.

15. Кутальчиче.

16. Сусола.

17. Комо.

18. Камоле.

О мигрантах с восточного на западный берег Миссисипи «Митридат» сообщает:

Пакана, граничащие с аттакапа.

Паскагула.

Билокси.

Аппалачи.

Таэнса, как утверждается, являются ветвью натчезов.

Кауита, возможно, слово в слово — кончатта; также куса, кусада, кошатта.

Стинкарды — это, слово в слово, танкарды = тунка = туника.

Д-р Сибли дает нам название «четимача»; наряду с образцами языков четимача, ючи, натчезов, адаи и аттакапа.

Слово в слово, «четимача» кажется «чичимека»; «апелуса» — «апалач»; «билокси» (возможно, то же самое); «паскагула» — «мускоголги». Как, однако, «чичимека» попали так далеко на запад?

Мы едва ли в состоянии много рассуждать о деталях подобного рода. Достаточно повторить замечание, что родные языки рассматриваемых частей находятся в фрагментарном состоянии; ючи является их главным представителем. Были ли они «саванерик» [49] или нет — неясно. Это, безусловно, не шауни, или шауно, т. е. не алгонкинский. Напротив, как и следовало ожидать, из-за посягательств и вытеснений в его окрестностях, это очень изолированный язык — не лишенный, однако, разнообразных родственных связей, inter alia, следующих.

Englishsky.
Uchehaipoung.
Chiccasawabbah.
Catawbawahpeeh.
Englishday.
Ucheuckkah.
Attacapaiggl.
Cherokeeikah.
Muskojehiyiaguy=light.
Cherokeeegah=do.
Catawbaheakuh=do.
Delawarewakheu=do.
Narragwequai=do.
Mapachdo=do.
Englishsummer.
Uchewaitee.
Adaizeweetsuck.
Englishwinter.
Uchewishtuh.
Natchezkwishitsetakop.
Chiccasawhustolah.
Senecaoushat.
Englishwind.
Ucheahwitauh.
Caddohoueto.
Muskojehotalleye.
Englishrain.
Uchechaah.
Chetimachakaya.
Attacapacaucau.
Caddocawiohe.
Englishriver.
Uchetauh.
Salishsaiulk.
Catawbaeesauh.
Englishtree.
Ucheyah.
Caddoyako.
Attacapakagg.
Catawbayup.
Quappayon.
Esquimauxkeiyu=wood.
Yanctoncha=wood.
Catawbayay=oak.
Englishleaf.
Ucheyahsuh.
Muskogheittohise=hair of tree=itta tree.
Chiccasawhoshsha.
Choctahitte hishe.
Englishdeer.
Uchewayung.
Adahiwakhine.
Cherokeeahwhih.
Englishbear.
Ucheptsaka.
Natcheztsokohp.
Englishbird.
Uchepsenna.
Caddobunnit.
Tuscartcheenuh.
Ilinoispineusen.
Ottawabennaisewug.
Ojibbwapinaisi.
Englishfish.
Uchepotshoo.
Caddobatta.
Minetariboa.

Таков наш очерк деталей. Они дают нам больше родственных связей, чем предполагают общепринятые утверждения относительно лексических различий между языками Нового Света. Следует также добавить, что они едва ли подтверждают столь же распространенное учение об их грамматическом сходстве. Делая это, они поощряют критику и приглашают к исследованиям.

Существует значительное количество родства: но оно часто носит тот разнообразный характер, который скорее затрудняет, чем способствует классификации.

Существует значительное количество родства; но оно не всегда проявляется на поверхности. Я приведу пример.

Одна из первых серий слов, к которым прибегают филологи, имеющие дело только со словарями, содержит числительные; которые во многих случаях являются первыми словами, которые филолог-собиратель считает своим долгом привезти с собой из диких стран. Это настолько общее правило, что можно с уверенностью сказать: если у нас нет числительных языка, мы в девяти случаях из десяти не имеем вообще никакого образца этого языка. Их ценность в качестве образцов для филологических целей была отмечена в более чем одной статье автора настоящей работы здесь и в других местах; их ценность как материалов для истории арифметики очевидна — очевидно высока.

Но обычный способ, которым проводятся сравнения между числительными, дает нам очень часто мало или ничего, кроме широких различий и сильных контрастов. Возьмем, к примеру, следующие таблицы.

English.Eskimo.Aleutian.Kamskadale.
oneatamekattakonkemmis.
twomalgokalluknittanu.
threepinajutkankuntshushquat.
fouristamatthitshintshashcha.
fivetatlimatsshangkoomdas.

Неудивительно, что языки, представленные таким образом, кажутся непохожими.

Но пойдем дальше — во-первых, помня, что в большинстве случаев только до пяти в более грубых языках есть отдельные числительные; другими словами, что от шести и далее они считают по тому же принципу, что и мы после десяти, т. е. они соединяют вместе два или более предыдущих числительных; точно так же, как мы, добавляя «семь» и «десять», получаем «семнадцать». Точные детали, конечно, различаются; общий принцип, однако, один и тот же, а именно: после пяти числительные становятся более или менее составными, точно так же, как у нас они становятся таковыми после десяти.

С этим предварительным наблюдением спросим, как будет на камчадальском «семь», когда nittanu = «два», а kumdas = «пять». Ответ: либо nittanu-kumdas, либо kumdas-nittanu. Но в камчадальском языке случайно есть отдельное слово для «шести», а именно kiekoas. Что тогда? Слово для «семи» может быть одним из двух: оно может быть либо 6 + 1, либо 5 + 2. Если верно первое, и kemmis = «один», то камчадальское «семь» должно быть либо kemmis-kilkoas, либо kilkoas-kemmis. Но оно не является ни тем, ни другим. Это ittakh-tenu. Теперь, поскольку «восемь» = tshok-tenu, мы знаем, что это слово составное. Но каковы его элементы? Мы не находим их среди более простых слов, выражающих «один», «два», «три», «четыре», «пять». Мы не находим их среди них, если смотрим только на камчадальский — не так, однако, если мы пойдем дальше. Алеутское «один» = attak-on; алеутское «шесть» = attu-on. И что могло бы быть алеутским «семь»? Даже attakh-attun, немногим больше, чем ittakh tenu в более широкой форме.

Юкагирский дает аналогичное явление.

Таково замечание о той осторожности, с которой следует проводить определенные сравнения, прежде чем мы рискнем взять на себя обязательство делать отрицательные утверждения.

Существует родство между американскими языками, и (поскольку оно есть) существуют также элементы классификации. Большинство американских языков, однако, должны классифицироваться скорее по типам, чем по определениям. О природе этого различия, а также о его причине я писал более подробно в другом месте. Для текущих целей достаточно сказать, что это относится к языкам Северной Америки в целом и (из них) к языкам частей за Скалистыми горами в особенности. Эскимосские характеристики проявляются в атабаскском, атабаскские — в формах речи колючей. От них хайда ведет к чимсианскому (который, тем не менее, является очень отдаленной формой речи) и хаилтса, родственным биллечула, который, в свою очередь, ведет к атна. Слегка повысив ценность класса, мы включаем кутани, нутканский и чинукский.

В окрестностях чинук мы движемся через языки якон, калапуя, сахаптин, шошони и лутуами к языкам Калифорнии и пуэбло; и оттуда на юг.

В американских языках простое сравнение дает мало. Мы можем проверить это двумя способами. Мы можем поместить рядом два языка, которые, как известно, несомненно, но также, как известно, не очень близкородственны. Таковы, например, немецкий и греческий, латинский и русский, английский и литовский, все из которых являются индоевропейскими и все из которых при простом сопоставлении отнюдь не показывают себя таковыми сколько-нибудь очевидным образом. Это можно увидеть из следующей таблицы, которая далеко не первая, составленная автором настоящей работы; и это с особой целью установления путем индукции (а не a priori) ценности сравнений подобного рода.

English.Latin.Cayuse.Willamet.
manhomoyúantatshánggo.
womanmulierpintkhlkaiupummaike.
fatherpaterpíntetsima.
mothermaterpenínsinni.
sonfiliuswáitawakhai.
daughterfiliawáitshitapinna.
headcaputtalshtamutkhl.
haircrinistkhlokomotamutkhl.
earauristakshpokta.
eyeoculushăkamushkwalakkh.
nosenasuspitkhlokenunan.
mouthossumkhakshmandi.
tonguelinguapushmamtshutkhl.
toothdenstenifpúti.
handmanusepiptlakwa.
fingersdigitiépipalakwa.
feetpedestishpuüf.
bloodsanguistiweushméëuu.
housedomusnishthammeih (—fire).
axesecurisyengthokinshkhueshtan.
knifecultershekthekemistāh.
shoescalceitaitkhloulumóf.
skycœlumadjalawaiaamiank.
sunsolhuewishampiun.
moonlunakatkhltóputap.
starstellatkhlikhlishatuininank.
daydieseweiuumpium.
nightnoxftalpatitshikim.
fireignistetshhamméih.
wateraquaiskkainishmampuka.
rainpluviatishtkitkhlmitingukwíï.
snownixpoinukpeik.
earthterralingshhunkhalop.
riverrivuslushmimantsal.
stonelapisápitandi.
treearborlauikhuntawatkhl.
meatcaropithuliumhók.
dogcanisnáapangmantal.
beavercastorpiekaakaipi.
bearursalimeakshalotufan.
birdavistianiyiwapōkalfuna.
greatmagnusyaúmuapul.
coldfrigidusshungapángkafiti.
whitealbustkhlaktkhlákokommóu.
blacknigershkupshkúpumaieum.
redruberlakaitlakaitutshal.
Iegoiningtshii.
thoutunikimáha.
heillenipkak.
oneunusnawáän.
twoduoleplinkéën.
threetresmatninupshin.
fourquatuorpipingtáope.
fivequinquetáwithúwan.
sixsexnóinátaf.
sevenseptemnóilippshinimua.
eightoctonōimátkĕëmúa.
ninenovemtanáuiaishimshinwanwaha.
tendecemningitelptínifia.

Далее — процесс можно модифицировать, взяв два языка, которые, как известно, близкородственны, и спросив, насколько простое сравнение их словарей обнаруживает это родство на поверхности, например:

English.Beaver Indian.Chippewyan.
oneit la dayittla hĕ.
twoonk shay daynank hay.
threeta dayta he.
fourdini daydunk he.
fivetlat zoon e de aysa soot la he.
sixint zud hal'goot ha hé.
seventa e wayt zaytluz ud dunk he.
eightetzud een tayl'goot dung he.
ninekala gay ne ad ayitla ud ha.
tenkay nay dayhona.
a mantaz eudinnay you.
a womaniay quaytzay quay.
a girlid az ooed dinna gay.
a boytaz yuz édinnay yoo azay.
interpreternao day aydinnay tee ghaltay.
tradermeeoo tayma kad ray.
moose-deertlay tchin taytunnehee hee.
rein-deermay tzeeed hun.
beavertzatza.
dogtleetlee.
rabbitkaghkagh.
bearzuszus.
wolftshee o naynoo nee yay.
foxe yay thaynag hee dthay.

Разница велика: но обе формы речи взаимно понятны. С другой стороны, кайюсе и уилламет более похожи, чем английский и латинский.

После деталей нашего метода и принципов нашей классификации внимание привлекают наиболее важные из специальных вопросов. Относительно отношений эскимосского языка к другим языкам Америки я давно высказал свое мнение. Теперь я добавляю следующие замечания о распространенности доктрины, которая их разделяла.

Представим себе американского или британского этнолога, размышляющего о происхождении и единстве европейских популяций и прибывающего в ходе своих исследований в Финнмарк или любую из тех северных частей Скандинавии, где норвежцы и лапландцы вступают в непосредственный географический контакт. Что было бы первым? Даже это — тесный географический контакт, сопровождаемый поразительным контрастом в этнологии: различие в привычках, различие в способностях, различие в цивилизации, различие в вероисповедании, различие в физической форме, различие в языке.

Но различный образ действий южных племен Лапландии по отношению к своим ближайшим соседям, в зависимости от того, лежат ли они на западе или на востоке, иллюстрирует этот взгляд. Со стороны Норвегии мало контрастов более определенных и поразительных, чем контраст между кочевым лопарем с его оленями и одеждой из оленьих шкур и промышленным и высокоцивилизованным норвежцем. Здесь нет сходства привычек; нет родства языков; мало смешения в плане браков. Их физическое строение так же различно, как их моральные наклонности и социальные привычки. И это нетрудно объяснить. Норвежец не только член другого рода, но его первоначальный дом был в южном или сравнительно южном климате. Это была Германия, а не Скандинавия; ибо Скандинавия была изначально исключительно лопарской или финской. Но германская семья наступала на север; и вытеснение за вытеснением уничтожало тех членов лопарского рода, чьим местом обитания была Южная и Центральная Скандинавия, пока не осталось ничего, кроме ее крайних северных представителей в самых северных и наименее благоприятных частях полуострова. Таким образом, две резко контрастирующие популяции были приведены в тесный географический контакт — это нынешнее состояние вдоль всей юго-восточной, или норвежской, границы Лапландии.

Но это отнюдь не нынешнее состояние тех частей Русской Лапландии, где лопарское население соприкасается с населением собственно Финляндии.

Здесь, хотя лопари и финны различаются, различие лежит в гораздо более узких пределах, чем то, что отделяет лопаря от норвежца или шведа. Рост лопаря меньше, чем у финна; хотя финн скорее низкий, чем высокий, а лопарь далеко не такой низкорослый, как его изображают книги и картины. Привычки тоже различаются. Олень идет с лопарем; корова — с финном. Другие моменты также различаются. В целом, однако, финская физиономия — лопарская, а лопарская — финская; и языки являются родственными.

Более того — финский язык переходит в вотяцкий, зырянский, пермский; пермский — в черемисский, мордовский и т. д. Другими словами, если мы последуем за лопарями на восток, мы попадем в целую семью сородичей. На западе, однако, чем дальше мы шли, тем меньше было лопарского во всем. Вместо того чтобы быть лопарским, оно было норвежским, шведским, датским или немецким. Последнее, однако, привело бы нас к сарматской семье, и это вернуло бы нас к финнам Южной Финляндии. Время, однако, может прийти, когда Россия настолько потеснит финские популяции к югу от Полярного круга, что лопари и славяне вступят в непосредственный контакт; и когда этот контакт будет осуществлен, возникнет и контраст — контраст, возможно, менее сильный, чем между лопарем и шведом, но все же контраст.

Mutatis mutandis — это, по-видимому, было случаем с эскимосами и североамериканскими индейцами, как их называют в народе — популярно, но неточно; поскольку автор настоящей работы считает эскимосов такими же подлинными американцами, как и любые другие обитатели земли Америки. На востоке происходили посягательства, вытеснения и, как следствие этого, две резко контрастирующие популяции в тесном географическом контакте — а именно: эскимосы и северные члены алгонкинской семьи. На западе, где изменения были меньше, атабаски, колючи и эскимосы переходят друг в друга, подпадая под ту же категорию и формируя часть одного и того же класса; этот класс отнюдь не является узким, хотя и не является чрезмерно широким.

Другой специальный вопрос — это вопрос о происхождении науатль, астеков или мексиканцев. Морскую гипотезу я отбросил. Доктрину о том, что их цивилизация была майя, я сохраняю. Я сомневаюсь, однако, возникли ли они где-либо вообще. Под этим я подразумеваю, что они, хотя и не совсем in situ, почти таковы. В самых северных частях своей области они могут быть таковыми полностью. Когда я углубился в этот — здравый — взгляд на них, я, как и многие другие, был введен в заблуждение своеобразной фонетикой. Что это такое, лучше увидеть на примере, чем объяснить. Сравните два следующих столбца. Как плавно звучат слова справа, как резко звучат (когда их можно произнести) слова слева. Не то чтобы они давали нам фактические звуки сочетания khl и т. д. Все, что это означает, — это то, что есть какой-то необычный звук, который нужно выразить, который не представит ни один простой знак, ни одна обычная комбинация. В словарях г-на Хейла он представлен одним специальным знаком.

English.Selish.Chinuk.Shoshoni.
manskaltamekhotkhlekalataka.
womansumaămtkhlākélkwuu.
boyskokoseatklkaskusnatsi.
girlshautumtklalekhnaintsuts.
childaktultetshanúkswa.
fatherluáustkhliamámaápui.
motherskúistkhlianáapia.
wifemakhonakhiuakhékalwépui.
sonskokoseaetsokhanatsi.
daughterstumtshäăltokwukhananai.
brotherkatshki (elder)kapkhutamye.
sistertklkikeetkhliaunamei.

Теперь, если астекская фонетика более родственна селишам и их сородичам, чем шошони и другим промежуточным формам речи, мы получаем элемент родства, который связывает более отдаленные языки, в то же время разделяя более близкие. Переоцените это, и вы можете быть введены в заблуждение.

Теперь, не говоря уже о том, что эта фонетика является переоцененным признаком, в недавних дополнениях к сравнительному языкознанию Калифорнии есть ясное доказательство того, что ее распределение отнюдь не такое, каким оно предполагалось изначально. Это можно увидеть из следующих списков.

С севера Калифорнии.

(1.)

English.Wish-osk.Wiyot.
boyligeritlkushama.
marriedwehowut'lhaqueh.
headwutwetlmetwet.
hairpah'tlpaht'l.
facekahtsouetlsulatek.
beardtseh'plcheh'pl.
bodytahhit'l.
footwehlihlwellih'tl.
villagemohlkatswah'tl.
chiefkowquéh'tlkaiowuh.
axemahtlmehtl.
pipemaht'letlmahtlel.
windrahtegut'lruktagun.
duckhahalitlhahahlih.

(2.)

English.Hupah.Tahlewah.
neckhosewatl——
village——wah'tlki.
chief——howinnequutl.
bow——chetlta.
axemehlcohlewatl——

На юге Калифорнии.

English.Duguno.Cuchan.
legewith'lmisith'l.
to-dayenyat'l——
to-morrowmatinyat'l——
breadmeyut'l——
earhamat'lsmyth'l.
neck——n'yeth'l.
arm}selhiseth'l.
hand
friend——nyet'l.
feather——sahwith'l.

Я не могу закончить без выражения сожаления, что великий труд Аделунга все еще находится лишь в состоянии второго или (в лучшем случае) третьего издания. Есть «Дополнение» Фатера и «Дополнение» Юльга к Фатеру. Но нет ничего, что доводило бы его до настоящего времени.

Многое могло бы быть сделано Бушманом и, возможно, другими. Но этого недостаточно. Он требует перевода. Немногие французские писатели, которые занимаются этнологической филологией, ничего о нем не знают. Итальянцы и испанцы, a fortiori, находятся во внешней тьме относительно его содержания. Русские и скандинавы знают о нем все — но русские и скандинавы не те ученые, в чьи руки информация из первых рук попадает в первую очередь. Американцы знают его лишь несовершенно. Если Тернер имел к нему легкий доступ, то Галлатин — нет: в то время как Хейл, обладая большими способностями, был (за исключением своего открытия атабаскских родственных связей умква и тлацканай, из которых, по-видимому, развились фиксация апачей, навахо и хесорилья Тернером, а впоследствии и моя фиксация хупа) немногим больше, чем собирателем — выдающимся великим собирателем — сырых материалов. Тем не менее, класс атна — его.

Тем не менее, «Митридат», по крайней мере в том, что касается Америки, нуждается как в переводе, так и в пересмотре. Это труд, в котором можно обнаружить (и действительно обнаруживали) немало слабых мест. Клапрот, сам человек, который (хотя и избавил многих исследователей от лишних хлопот) имел мало друзей, подверг его яростной критике. Его высшие классификации, несомненно, весьма низкого уровня. Тем не менее, это не только великий труд, но и основа для всех остальных. Если кто-либо сомневается в его проницательности, пусть прочтет ту часть, где при рассмотрении языка чикаса ставится под сомнение отождествление натчезского языка с этим и другими формами речи. С тех пор как это было написано, образец натчезского языка подтвердил обоснованность данного вывода.

Я полагаю, что натчезский язык еще не занял подобающего ему места. Если это был язык таэнса, то, вероятно, он был основным языком Теннесси. Но крикский, или мускоголги, вытеснил его. Между тем, фрагментарный катавбский язык, с которым, как я считаю, был связан каддо, имел своих сородичей далеко на западе.

Я также полагаю, что язык ючи представляет собой древний язык Флориды, а чероки граничит с катавбским. Если это так, то теория фундаментального родства между пауни, каддо, катавбским и чероки получает подтверждение.

Ючи требует особого исследования. Следует сравнить с ним тинквин и тимуакана. Но почему они до сих пор не сравнены? Мало найдется работ, столь же труднодоступных, как испанские Arte, Diccionario или Catecismo. Данные для подобных изысканий малоизвестны и еще менее доступны. Без них, а также без тщательного изучения первоисточников, мы можем лишь строить предположения. Все, что здесь предлагается, заключается в том, что детали языков Флориды (в широком смысле) и Луизианы должны рассматриваться в рамках теории, согласно которой аборигены представлены сородичами воккон, катавбского, ючи, натчезского, тинквин и тимуакана, чрезмерно вытесненными чероки и криками, которых (на большей части их нынешней территории) следует считать пришлыми.

СОДЕРЖАНИЕ.

I. PædeuticaPage.
Inaugural Lecture1
On the study of Medicine15
On the study of Language27
II. Logica
On the word Distributed39
III. Grammatica
On the reciprocal Pronouns, and the reflective Verb45
On the connexion between the Ideas of Association and Plurality
as an influence in the Evolution of Inflection57
On the word cujum60
On the Aorists in KA64
IV. Metrica
On the Doctrine of the Cæsura in the Greek senarius68
On the use of the signs of Accent and Quantity as guides
to the pronunciation of words derived from the classical
Languages74
V. Chronologica
On the Meaning of the word ΣΑΡΟΣ81
VI. Bibliographica
Notice of works on the Provincialisms of Holland85
VII. Geographica
On the Existence of a nation bearing the name of Seres89
On the evidence of a connection between the Cimbri and
the Chersonesus Cimbrica93
On the original extent of the Slavonic area108
On the terms Gothi and Getae129
On the Japodes and Gepidae131
VIII. Ethnologica
On the subjectivity of certain classes in Ethnology138
General principles of philological classification and the value
of groups, with particular reference to the Languages
of the Indo-European Class143
Traces of a bilingual town in England152
On the Ethnological position of certain tribes on the Garrow
hills153
On the transition between the Tibetan and Indian Families
in respect to conformation154
On the Affinities of the Languages of Caucasus with the
monosyllabic Languages156
On the Tushi Language168
On the Name and Nation of the Dacian king Decebalus,
with notices of the Agathyrsi and Alani175
On the Language of Lancashire under the Romans180
On the Negrito Languages191
On the general affinities of the Languages of the oceanic
Blacks217
Remarks on the Vocabularies of the Voyage of the Rattlesnake223
On a Zaza Vocabulary242
On the Personal Pronouns and Numerals of the Mallicollo
and Erromango Languages, by the Rev. C. Abraham245
On the Languages of the Oregon Territory249
On the Ethnography of Russian America266
Miscellaneous contributions to the Ethnography of North
America275
On a short Vocabulary of the Loucheux Language, by J.
A. Isbister298
On the Languages of New California300
On certain Additions to the ethnographical philology of
Central America, with remarks on the so-called Astek
Conquest of Mexico317
Note upon a paper of the Hon. Captain Fitzroy on the Isthmus
of Panama323
On the Languages of Northern, Western and Central America326

ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] hora вместо wora, κοῖος = cujus; ὁιος = hujus; ἑος = ejus (1859).

[2] English Language, стр. 489.

[3] Эта глосса в некоторых рукописях дополнена следующим образом:—

Σάροι. μέτρον καὶ ἀριθμος παρὰ Χαλδαίοις. ὁι γὰρ ρκ´ σάροι ποιοῦσιν ἐνιαυτοὺς βσκβ´, κατὰ τὴν τῶν Χαλδαίων ψῆφον, εἴπερ ὁ σάρος ποιεῖ μῆνας σεληνιακῶν σκβ´, ὁὶ γίνονται ιε´ ἐνιαυτοὶ καὶ μῆνες ἥξ.

[4] В ходе вечера было заявлено, что даже авторы, цитируемые Синкеллом, переводили ἔτος как «день»; также была сделана ссылка на статью в Cambridge Philological Museum «О днях недели» относительно мнения Байи в новое время, а также Анниана и Панодора в древности: ταῦτα ἔτη ἡμέρας ἐλογίσαντο στοχαστικῶς. — стр. 40, том I. См. также стр. 42.

[5] Из Taal. Mag. III. 4. 500. В 86-м номере Quarterly Review мы находим отрывки из Нового Завета для использования неграми Гвианы на диалекте таки-таки. В нем присутствует значительная примесь голландского, хотя основой языка является английский.

[6] Термин «тюркский» используется в широком этнологическом смысле и включает скифов.

[7] В Asiatic Transactions of Bengal и Asiatic Researches. — Рисунок 1 обозначает кавказские, рисунок 2 — односложные формы речи. Этот список был впервые опубликован в 1850 году в моей работе «Разновидности человека» — стр. 123-128.

[8] Это означает на трех диалектах.

[9] Или dachi.

[10] Или fa-ko-t-on и т. д.

[11] Некорневой.

[12] Или «имею привычку ездить верхом».

[13] Eastern Origin of the Celtic Languages, стр. 8.

[14] English Language, первое издание, стр. 68.

[15] Hist. Eccl. кн. 1, гл. 1.

[16] Eccl. Hist. III, 6.

[17] Mithr. I. 598.

[18] См. примечание A.

[19] См. примечание B.

[20] Mula.

[21] Также Moon.

[22] Tjenne, tidna, jeena.

[23] Обычно ноготь на ноге.

[24] Чернокожие Филиппин и чернокожие юга Новой Гвинеи.

[25] Kibou, Mad., opou, Owhywhee.

[26] Это предыдущая статья. (1859).

[27] Передано г-ну Макгилливрею г-ном Джеймсом Макартуром и помещено в начале рукописного словаря Порт-Эссингтона, упомянутого на стр. 157 тома I.

[28] Это три различных диалекта.

[29] Или эрронанский. Нуийские или иммерские числительные те же.

[30] Это неточно. — См. следующие статьи.

[31] С момента прочтения этого сообщения автор получил возможность, благодаря словарю команчей, любезно предоставленному ему г-ном Боллертом, определить, что эти два языка являются родственными. (Это было написано в 1845 году. С тех пор доказательства того, что шошонский и команчский принадлежат к одной семье, стали неоспоримыми.)

[32] Доказательства этого с тех пор стали неоспоримыми. — 1859.

[33] С тех пор было показано, что умква — это атабаскский язык. — 1859.

[34] Буква g произносится твердо.

[35] Как французская n в bon.

[36] Отчеты военного министра с разведкой маршрута от Сан-Антонио до Эль-Пасо. Вашингтон, 1850. (Приложение B.)

[37] Из словаря науни, составленного Р. С. Нейбором; История Скулкрафта и т. д., ч. II.

[38] № 28, том II, стр. 34. 24 января 1845 г.

[39] То же слово, что taech = свет в коконун; в пима tai.

[40] Исключение из этого утверждения см. в примечаниях в конце тома. (1859.)

[41] Это дает неполное представление. Бушман отнес кору и тараумара (связанные Аделунгом) к тому же классу, что тепегуана и яки, представленные кахиа. — См. примечание (1859).

[42] О матлацинга см. Людвига, который упоминает Arte и словарь. Я не видел образцов этого языка. (1859).

[43] Только тарасканского (1859).

[44] На языке юта — musah.

[45] «О языках территории Орегон». Р. Г. Лэтэм, д. м. н. Прочитано в Этнологическом обществе, декабрь 1844 г. — Примечание.

[46] Полный обзор Техаса см. в дополнительном томе Бушмана; впервые опубликован в текущем году (1859).

[47] Или апсарока, название народа.

[48] См. «желтый».

[49] Так названо более одного языка. См. стр. 375 для саванерик в Верагуа.

Примечания транскрибатора

Сохранены орфография XIX века и несоответствия в написании и дефисах. Незначительные изменения в пунктуации или форматировании были внесены без комментариев. Изменения, внесенные в текст (ограниченные явными опечатками), перечислены ниже:

Стр. iv: изменено «aknowledgement» на «acknowledgement» (как признание, так и критика)

Стр. 19: изменено «too» на «to» (У экзаменационной комиссии есть только один пункт, на который стоит обратить внимание)

Стр. 31: изменено «smallnes» на «smallness» (латынь связывает те, что малости и желательности)

Стр. 47: изменено «anothes» на «another» (cydadnabod, знать друг друга)

Стр. 56: изменено «wee» на «we» (мы снова видим себя (друг друга))

Стр. 64: изменен острый акцент на циркумфлекс (ἐῖπα dixi)

Стр. 70: добавлена пропущенная запятая в списке (φειδέσθ', κεντείτ')

Стр. 77: изменено «is is» на «is» (потому что согласный удваивается.)

Стр. 78: изменено «sayig» на «saying» (предотвращает нас от произнесения)

Стр. 91: добавлена пропущенная точка (... цена этого" (Yates стр. 184).)

Стр. 99: добавлено пропущенное тонкое придыхание (φιλανί καὶ ἀμνηστίαν)

Стр. 99: изменено «ων» на «ὧν» (τυχόντες δὲ ὧν ἠξίουν ἀφῇραν)

Стр. 107: добавлены пропущенные закрывающие кавычки (два случая) (на таврисков», которые «также галаты, затем на гельветов и т. д.")

Стр. 111: изменено «probabilites» на «probabilities» (Столько об априорных вероятностях)

Стр. 112: добавлен гравис к τοὺς (τοὺς δὲ Γἐτας)

Стр. 116: изменено «A.» на «A.D.» (кто между 200 г. н. э. и ...)

Стр. 118: изменено «thal» на «that» (едва ли необходимо отмечать, что)

Стр. 118: удалена лишняя двойная открывающая кавычка ("Необходимо понимать, что сербы ...)

Стр. 118: добавлены пропущенные закрывающие кавычки (Оттуда, первоначально, пришли сербы")

Стр. 119: добавлена пропущенная закрывающая кавычка ("Они пришли лишь немного раньше")

Стр. 124: изменено «neigbours» на «neighbours» (и их соседи называли их Guddon.)

Стр. 130: изменено «Geoffroy» на «Geoffrey» (легенды Джеффри Монмутского)

Стр. 134: добавлена пропущенная точка (... сказания о самих захватчиках.)

Стр. 139: изменено «indructively» на «inductively» (вопрос, который должен изучаться индуктивно)

Стр. 142: исправлен номер параграфа «2» на «3» (3. Приполярные популяции ...)

Стр. 144: изменено «speach» на «speech» (те формы речи, которые были признаны)

Стр. 145: изменено «consciousy» на «consciously» (более или менее сознательно или бессознательно)

Стр. 146: изменено «percentage» на «per-centage» (большой процент грамматических флексий)

Стр. 154: удалена закрывающая кавычка (которые почти так же черны, как негры.)

Стр. 161: изменено «foer» на «four» (четыре перечисленные работы)

Стр. 161: изменено «moru» на «more» (Если бы сравнение было более обширным, ...)

Стр. 162: изменено послеслог «tu» на «-ut`» (-am -ut`, -inc`;)

Стр. 164: изменено «correspondding» на «corresponding» (нет форм, соответствующих mihi)

Стр. 164: изменено «s» на «is» (Затем для множественного числа это h-)

Стр. 165: изменено послеслог «-tno» на «-nto» (5, Chu-ba A-chu-nto)

Стр. 165: удалена лишняя открывающая скобка перед «and» (... присоединяя -nt o, и (в некоторых случаях) добавляя приставку ...)

Стр. 168: добавлена пропущенная точка после «3» ((3.) лезгинский.)

Стр. 171: изменено «tqeexc» на «tqeexç» (Подобным образом tqeexç — это один из двадцати)

Стр. 172: изменено «Gegenständeu» на «Gegenständen» (das weibliche Geschlecht wird bey unbelebten Gegenständen)

Стр. 177: изменено «whereever» на «wherever» (везде, где было раскрашенное ... население)

Стр. 179: изменено «There» на «These» (Они сводятся к тому, что ...)

Стр. 181: изменено «languape» на «language» (все еще сохраняют свой первоначальный язык)

Стр. 181: изменено «dermine» на «determine» (позволяет нам определить.)

Стр. 184: изменено «eonquest» на «conquest» (область завоевания англов)

Стр. 185: удалена запятая после «Cæsar» (Количество врагов, которых Цезарь перебил)

Стр. 186: изменено «constrasted» на «contrasted» (скорее всего, будет противопоставлено Греции)

Стр. 186: изменено «indroduction» на «introduction» (достаточно греческий, чтобы запретить введение латыни)

Стр. 186: добавлена пропущенная закрывающая кавычка (... cæteris omnibus est facta communis".)

Стр. 190: изменено «preceeded» на «preceded» (первый предшествовал самому раннему из трех других)

Стр. 191: изменено «Vocabularly» на «Vocabulary» (Словарь Кроуфорда перепечатан без указания авторства)

Стр. 194: изменено «inhabitans» на «inhabitants» (жители Гилоло классифицируются вместе с жителями Гаммена)

Стр. 195: добавлено «have» (Для юга Новой Гвинеи у нас нет даже единого словаря)

Стр. 198: изменено «by» на «be» (Они могут быть коренными.)

Стр. 204: добавлена точка в конце предложения (огонь, lope, Lh.; lope. A. C..)

Стр. 211: изменено «Undeterminded» на «Undetermined» (analiné, неопределенный, D. C.)

Стр. 213: изменено «discribed» на «described» (все количество племен негрито было описано.)

Стр. 220: изменено «Sy ney» на «Sydney» (11.... tamira, Сидней.)

Стр. 220: изменено «Timboro» на «Timbora» (13. Звезды = kingkong, Тимбора;)

Стр. 221: изменено «upong» на «upon» (Я решаюсь на следующие утверждения)

Стр. 221: изменена точка с запятой на запятую (3. Лицо = awop aup, острова Мюррей;)

Стр. 221: изменено «Islane» на «Island» (7. Рука = tag, остров Дарнли;)

Стр. 243: изменено «barrè» на «Barrè» в заголовке столбца таблицы.

Стр. 248: добавлен дефис для изменения «wa nnim-gain» на «wa-nnim-gain» (восемь wa-nnim-gain.)

Стр. 249/250: заголовок столбца «Haidahof» был ошибочно повторен на следующей странице как «Haldahof».

Стр. 251: изменено «Tloaquatch» на «Tlaoquatch» (Словарь тлаокуатч г-на Толми)

Стр. 265: изменено «So» на «To» (Сказать Heisha)

Стр. 265: изменено «Eskimot ongues» на «Eskimo tongues».

Стр. 265: удалена лишняя закрывающая кавычка после «southward» (встречаются даже дальше на юг.)

Стр. 265: добавлена пропущенная закрывающая скобка в «Transactions ... the Eskimo race in America.)»

Стр. 266: изменено «THR» на «THE» (ПЕРЕД ЭТНОЛОГИЧЕСКИМ ОБЩЕСТВОМ)

Стр. 275: изменено «subection» на «subsection» (Этнологическая секция Британской ассоциации)

Стр. 279: изменено «ohild» на «child» (Английское child.)

Стр. 282: изменено «Elackfoot» на «Blackfoot» (Blackfoot katokin.)

Стр. 291: изменено «Natchev» на «Natchez» (Natchez wastanem.)

Стр. 291: изменено «Angonkin» на «Algonkin» (Старый алгонкинский wabi.)

Стр. 295: изменено «Omakaw» на «Omahaw» (Omahaw ni.)

Стр. 296: изменено «Konaz» на «Konza» (Konza shappeh.)

Стр. 306: изменено «similiar» на «similar» (Числительные тоже очень похожи)

Стр. 309: изменено «mutsnm» на «mutsum» (девять matshum mutsum)

Стр. 311: изменено «Nsietshawas» на «Nsietshawus» (К северу от изолированных и, по-видимому, пришлых тлатсканаи лежат нсиетшавус)

Стр. 312: изменено «macrene» на «macréne» (non maroté jessember macréne)

Стр. 314, заголовок таблицы: изменено «Wishosk» на «Wishok».

Стр. 327: изменено «myson» на «my son» (наррагансетты, nummuckiese = мой сын.)

Стр. 328: изменено «Cre» на «Cree» (кри, awâsis = ребенок.)

Стр. 335: изменено «Lhis» на «This» (Это подводит нас к кенай.)

Стр. 336: изменено «Thlingeha-âinni» на «Thlingeha-dinni» (3. Thlingeha-dinni = люди-собачьи ребра)

Стр. 336: изменено «certainly» на «certainty» (также, почти наверняка, являются атабаскскими)

Стр. 336: добавлена точка и заглавная буква «W» для нового предложения (Атабаскский. С языками в его окрестностях)

Стр. 337: изменено «Chepewy ans» на «Chepewyans» (Чипевайяны отрезаны линиями, столь же четкими)

Стр. 338: изменено «devided» на «divided» (он разделен главным хребтом)

Стр. 338: изменено «Shushap» на «Shushwap» (граничит с территорией шушвап и селишей атна)

Стр. 339: изменено «language» на «languages» (узкая полоса отдельных языков)

Стр. 339: изменено «certein» на «contain» (он также может содержать хайда)

Стр. 340: изменено «vocahularies» на «vocabularies» (Для трех из них у нас есть словари)

Стр. 341: изменено «Lutumani» на «Lutuami» (I. (a.) Lutuami; (b.) Palaik;)

Стр. 341: изменено «Lutuomi» на «Lutuami» (На языке лутуами lak = волосы.)

Стр. 343: не изменена предполагаемая опечатка «kltchnah», вероятно, следует читать «kitchnah»

Стр. 343: не изменена предполагаемая ошибка «Klamatl», следует читать «Klamath» (реки Кламат и Тринити); индейцы кламат, но река Кламат

Стр. 343: изменено «neme» на «name» (Это название, предложенное для човешак, ...)

Стр. 343: не изменено подозрительное «Khwaklamayu», следует читать «Khwakhlamayu» (формы речи Khwakhlamayu)

Стр. 346: изменено «likenes» на «likeness» (небольшое сходство между ...)

Стр. 353: изменено «lauguages» на «languages» (языки Старой Калифорнии)

Стр. 354: изменено «farthey» на «far they» (как далеко они были разделены)

Стр. 360: изменено «Athaqaskan» на «Athabaskan» (Навахо, ... является атабаскским.)

Стр. 362: изменено «weman» на «woman» (Английское woman.)

Стр. 362: изменено «Lapuna» на «Laguna» (Лагуна, kowah.)

Стр. 368: изменено «Te» на «The» (Адахи уже упоминался)

Стр. 368: изменено «Apatsh» на «Apatch» (Так же и апач.)

Стр. 369: изменено «speeh» на «speech» (формы речи команчей)

Стр. 378: изменено «seem» на «seen» (Это можно увидеть у Бушмана, стр. 649.)

Стр. 378: изменено «for» на «far» (... была слишком широкой и резкой.)

Стр. 378: изменено «Loncheux» на «Loucheux» (образцы луше, собранные сэром Т. Ричардсоном)

Стр. 379: изменено «is» на «his» (Поскольку Тернер ничего не знал об этом, его замечание было уместным.)

Стр. 379: изменено «Crowsspeak» на «Crows speak» (вороны говорят на диалекте, явно принадлежащем к тому же языку)

Стр. 379: «aw» было напечатано перевернутым (——, черный awtamahat.)

Стр. 380: изменено «witnessess» на «witnesses» (он и я — независимые свидетели.)

Стр. 380: изменено «his» на «is» (Если ошибка и существует, то она в рукописи.)

Стр. 385: добавлено пропущенное «is» (это не единственный образец языка)

Стр. 391: интерпретировано очень длинное тире «——» как тире «—» (утверждение на стр. 353 — «язык Сан-Луис-эль-Рей...)

Стр. 399: изменено «e. q.» на «e. g.» (например, в аттакапа)

Стр. 400: изменено «probably» на «probable» (весьма вероятный факт)

Стр. 402: изменено «probaly» на «probably» (Адахи, вероятно, в такой же степени является собственностью)

Стр. 402: «The Adahi, is has, at least the following affinities.» Смысл этого предложения неясен.

Стр. 403: изменено «Nachez» на «Natchez» (Natchez ptsasong = волосы.)

Стр. 406: изменено «whethen» на «whether» (или, наоборот)

Стр. 409: изменено «Attacape» на «Attacapa» (Attacapa kagg.)

Стр. 410: добавлено пропущенное «to» (Также следует добавить)

Стр. 411: добавлено пропущенное двоеточие и пропущенное «be» (одно из двух: это может быть либо ...)

Стр. 411: изменено «Americain» на «America in» (языки Северной Америки в целом)

Стр. 414: подозревается ошибочное слово «no» (их моральные склонности и социальные привычки)

Стр. 417: изменено «has has» на «has» (Если Тернер имел к нему легкий доступ, то Галлатин — нет)

Стр. 420: изменено «216» на «217» в качестве ссылки на страницу в оглавлении для «Об общих сходствах языков океанических чернокожих».

Стр. 420: изменено «299» на «298» в качестве ссылки на страницу в оглавлении для «О кратком словаре языка луше».

 The Project Gutenberg eBook of Opuscula, by Robert Gordon Latham.