TRANSLATIONS OF CHRISTIAN LITERATURE

General Editors:
W. J. SPARROW-SIMPSON, D.D.,

W. K. LOWTHER CLARKE, B.D.

SERIES I

GREEK TEXTS

PHILOSOPHUMENA

OR THE

REFUTATION OF ALL HERESIES

PHILOSOPHUMENA

OR THE

REFUTATION OF ALL HERESIES

FORMERLY ATTRIBUTED TO ORIGEN, BUT

NOW TO HIPPOLYTUS, BISHOP AND

MARTYR, WHO FLOURISHED

ABOUT 220 A.D.

TRANSLATED FROM THE TEXT OF CRUICE

BY

F. LEGGE, F.S.A.

VOL. I.

LONDON

SOCIETY FOR PROMOTING

CHRISTIAN KNOWLEDGE

NEW YORK: THE MACMILLAN COMPANY

1921

Printed in Great Britain by

Richard Clay & Sons, Limited,

paris garden, stamford st., s.e. 1,

and bungay, suffolk.

CONTENTS

PAGE

INTRODUCTION
1-30

1. THE TEXT, ITS DISCOVERY, PUBLICATION AND
EDITIONS
1

2. THE AUTHORSHIP OF THE WORK
5

3. THE CREDIBILITY OF HIPPOLYTUS
8

4. THE COMPOSITION OF THE WORK
11

5. THE STYLE OF THE WORK
23

6. THE VALUE OF THE WORK
28

BOOK I: THE PHILOSOPHERS
31-64

PROÆMIUM
32

THALES
35

PYTHAGORAS
36

EMPEDOCLES
40

HERACLITUS
41

ANAXIMANDER
42

ANAXIMENES
43

ANAXAGORAS
44

ARCHELAUS
46

PARMENIDES
47

LEUCIPPUS
48

DEMOCRITUS
48

XENOPHANES
49

ECPHANTUS
50

HIPPO
50

SOCRATES
51

PLATO
51

ARISTOTLE
55

THE STOICS
57

EPICURUS
58

THE ACADEMICS
59

THE BRACHMANS AMONG THE INDIANS
60

THE DRUIDS AMONG THE CELTS
61

HESIOD
62

BOOK II ?
65

BOOK III ?
65

BOOK IV: THE DIVINERS AND MAGICIANS
67-117

1. OF ASTROLOGERS
67

2. OF MATHEMATICIANS
83

3. OF DIVINATION BY METOPOSCOPY
87

4. THE MAGICIANS
92

5. RECAPITULATION
103

6. OF DIVINATION BY ASTRONOMY
107

7. OF THE ARITHMETICAL ART
114

BOOK V: THE OPHITE HERESIES
118-180

1. NAASSENES
118

2. PERATÆ
146

3. THE SETHIANI
160

4. JUSTINUS
169

ФИЛОСОФУМЕНЫ

ВВЕДЕНИЕ

1. Текст, его обнаружение, публикация и издания

История обнаружения переводимой здесь книги настолько напоминает роман, что кажется цветком на сухом и пыльном поле святоотеческой литературы. Короткий трактат под названием «Философумены», или «Философствования», был известен давно; четыре его ранних списка существуют в папских и других библиотеках Рима, Флоренции и Турина. Надписания этих текстов и заметка на полях одного из них послужили причиной того, что трактат приписали Оригену, а его editio princeps — это издание, опубликованное в 1701 году в Лейпциге Фабрицием с примечаниями ученого Гроновия. Как будет показано далее, сам по себе он не представляет большой важности для современных ученых, поскольку не проливает нового света на историю или природу греческой философии, будучи в основном скомпилированным из тех эпитомов философских мнений, что были распространены в первые века нашей эры, среди которых наиболее известны труды Диогена Лаэртского и Аэция. Однако в 1840 году Миноид Минас, ученый грек, был отправлен Абелем Вильменом, тогдашним министром народного просвещения в правительстве Луи-Филиппа, в экспедицию по монастырям Афона, откуда он вернулся, среди прочего, с рукописью последних семи книг, содержащихся в этих томах. При исследовании выяснилось, что это книги с IV по X включительно оригинального труда, первой книгой которого был текст, опубликованный Фабрицием, и, следовательно, оставалось найти только книги II и III. Пагинация рукописи показывает, что две недостающие книги никогда не были ее частью; но замечания автора в конце книг I и IX, а также в начале книг V и X [1] позволяют сделать вывод, что если они когда-либо существовали, то должны были касаться мистерий и тайных обрядов египтян, или, скорее, александрийских греков [2], теологий и космогоний персов и халдеев, а также магических практик и заклинаний вавилонян. Сколь бы интересными они ни были с археологической и антропологической точек зрения, нам, пожалуй, не стоит слишком сильно сокрушаться об их утрате. Те немногие ссылки на них, что встречаются в остальной части работы, показывают, что и здесь автор не обладал глубоким знакомством с предметом или знанием из первых рук, а скудные сведения, которые ему удалось собрать, были добавлены лишь как дополнительное подтверждение его основного тезиса. Последний, который последовательно проводится через всю книгу, заключается в том, что своеобразные учения и практики гностиков и других еретиков его времени происходили не из какого-либо неверного толкования Священного Писания, а представляли собой своего рода сплав мнений, распространенных среди язычников, с представлениями философов [3] о происхождении всех вещей.

Тот же упрек в скудности сведений нельзя предъявить книгам, обнаруженным Минасом. Книга IV, четыре страницы в начале которой утрачены, посвящена искусствам гадания, практиковавшимся арифмомантами, астрологами, магами и другими шарлатанами, наводнившими Рим в первые три века нашей эры; и изложение автора, которое из-за порчи текста довольно трудно проследить, все же дает нам новое и неожиданное представление о мошенничестве и фокусах, с помощью которых они вводили в заблуждение своих жертв. Книги с V по IX подробно рассматривают мнения самих еретиков и отличаются от трудов более ранних ересиологов тем, что содержат пространные цитаты из некогда обширной гностической литературы, почти вся она была для нас утрачена [4]. Так, наш автор приводит отрывки из сочинения под названием «Великое объявление», приписываемого им Симону Волхву, из другого, называемого «Проастии», использовавшегося сектой ператов, из «Парафраза Сифа», почитаемого сифианами, из «Варуха» некоего Иустина, доселе неизвестного нам ересиарха, и из работы анонимного автора, принадлежащего к наасенам или офитам, которая по сути является гностическим объяснением гимнов, использовавшихся в культе Кибелы [5]. Помимо этого, имеются длинные выдержки из василидианских и валентинианских трудов, которые могут принадлежать основателям этих сект и которые, безусловно, дают нам более широкое представление об их доктринах, чем мы имели прежде; в то время как книга X содержит то, что претендует на роль резюме всей работы.

Однако этим не исчерпывается новая информация, предоставленная нам открытием Минаса. В ходе изложения ереси Ноэта, который отказывался признавать какое-либо различие между Первым и Вторым Лицами Троицы, наш автор внезапно переходит к яростной атаке на некоего Каллиста, высокопоставленного церковного деятеля, которого он описывает как беглого раба, растратившего деньги своего господина, укравшего средства, доверенные ему вдовами и другими членами Церкви, и приговоренного префектом города к работе на рудниках, откуда он был освобожден лишь благодаря милости наложницы Коммода, Марции [6]. Далее он обвиняет Каллиста в склонности к ереси Ноэта и в поощрении распущенности нравов в Церкви путем допущения браков и повторных браков епископов и священников, а также сожительства среди незамужних женщин. Тяжесть этого обвинения заключается в том, что этот Каллист вряд ли может быть кем-то иным, кроме святого и мученика того же имени, который сменил Зефирина на кафедре святого Петра около 218 года и чье имя знакомо всем посетителям современного Рима благодаря кладбищу, которое до сих пор носит его имя и над которым, как сказано в рассматриваемом нами труде, его поставил его предшественник [7]. Объяснение этих обвинений будет рассмотрено, когда мы перейдем к вопросу об авторстве книги, но сейчас можно заметить, что они проливают совершенно неожиданный свет на внутреннюю историю первоначальной Церкви.

Эти факты, однако, не стали очевидными сразу. Рукопись, написанная, как следует из колофона, неким Михаилом крайне неразборчивым почерком XIV века, полна исправлений и надстрочных вставок, а также имеет несколько серьезных лакун [8]. Поэтому она, вероятно, осталась бы незамеченной в Королевской библиотеке Парижа, куда была передана, если бы на нее не обратил внимание Беньин Эммануэль Миллер, французский ученый и археолог, посвятивший жизнь изучению и расшифровке древнегреческих рукописей. Благодаря его заботам и щедрости университетского издательства рукопись была транскрибирована и опубликована в 1851 году в Оксфорде, но без введения или пояснительных примечаний, хотя предложенные исправления текста были тщательно отмечены внизу каждой страницы [9]. Эти упущения были восполнены немецкими учеными Ф. Г. Шнайдевином и Людвигом Дункером, которые в 1856–1859 годах опубликовали в Геттингене исправленный текст с полными критическими и пояснительными примечаниями, а также латинским переводом [10]. Завершение этой публикации было задержано смертью Шнайдевина, последовавшей до того, как он успел продвинуться дальше VII книги, и за ним последовало появление в Париже в 1860 году аналогичного текста и перевода аббата Крюиса, тогдашнего ректора колледжа в Риме, который, как он сообщает нам в своих «Пролегоменах», посвятил много лет изучению этого труда [11]. Поскольку его издание воплощает все лучшие черты издания Дункера и Шнайдевина, вместе с плодами его собственной добросовестной и тщательной работы, а также латинской версией, несравненно превосходящей по ясности и лаконичности версию немецких редакторов, именно оно в основном используется на следующих страницах. Английский перевод преподобного Дж. Х. Макмагона, переводчика большей части трудов Аристотеля для серии Бона, также появился в 1868 году в «Антеникейской библиотеке» издательства Кларка. К нему трудно придраться с точки зрения вербальной точности; но пятьдесят лет назад реликты гностицизма не получали того внимания, которое было уделено им впоследствии, и переводчик, возможно, вследствие этого, сделал мало для того, чтобы помочь обычному читателю понять смысл автора.

2. Авторство работы

Еще до открытия Минаса высказывались сомнения относительно приписывания «Философумен» Оригену. Тот факт, что автор в своем «Проэмии» говорит о себе как о преемнике апостолов, участнике благодати первосвященства и страже Церкви [12], уже побуждал нескольких ученых авторов XVIII века указать на то, что Ориген, который никогда даже не был епископом, никак не может быть автором, и среди имен, которым приписывался труд, назывались Епифаний, Дидим Александрийский и Аэций. Сразу после публикации текста Миллера эта полемика возобновилась и, естественно, окрасилась религиозными и политическими взглядами ее участников. Якоби в немецком богословском журнале первым заявил, что она должна была быть написана Ипполитом, современником Каллиста [13], и это оказалось подобно прорыву плотины. Догмат о папской непогрешимости уже витал в воздухе, и барон фон Бунзен, тогдашний прусский посол при дворе Сент-Джеймс, немедленно воспользовался возможностью, чтобы сделать все возможное для предотвращения его провозглашения. В своей работе «Ипполит и его век» (1852) он подтвердил свою веру в теорию Якоби и из оскорблений в адрес Каллиста в IX книге новооткрытого текста сделал вывод, что даже в III веке примат римских епископов фактически отрицался. Знаменитый Кристофер Вордсворт, епископ Линкольнский, последовал за ним с научным исследованием, в котором, отвергая вывод фон Бунзена, он признал его основные предпосылки; и доктор Деллингер, которому позже предстояло стать главным противником папских притязаний, появился немного позже с работой на той же стороне. Против них не нашлось никого, кто рискнул бы защищать предполагаемое авторство Оригена, но было много тех, кто не верил, что работа правильно приписана Ипполиту. Среди немцев Фесслер и Баур высказались в пользу Каия, пресвитера, которому Фотий в IX веке дал любопытный титул «епископ язычников», как автора; из итальянцев де Росси приписал ее Тертуллиану, а Армеллини — Новациану; из французов аббат Жаллабер в докторской диссертации проголосовал за Тертуллиана; в то время как Крюис, которому впоследствии предстояло перевести работу, полагал, что ее автором должен быть либо Каий, либо Тертуллиан [14]. К счастью, сейчас нет причин возобновлять полемику, которая, можно заключить, завершилась со смертью Липсиуса, последнего серьезного противника авторства Ипполита. Монсеньор Дюшен, который в таком вопросе может считаться выразителем мнения большинства ученых своего вероисповедания, в своей «Древней истории Церкви» [15] принимает точку зрения, что Ипполит был автором «Философумен», и полагает, что он примирился с Церковью во время гонений Максимина [16]. Мы можем, следовательно, считать, что авторство Ипполита теперь признано всеми сторонами.

Необходимо сказать несколько слов о том, что известно об этом Ипполите. Святой и мученик с таким именем присутствует в Римском календаре, а в XVI веке в Риме была обнаружена его сидящая статуя, на спинке кресла которой высечен список трудов, один из которых в нашем тексте заявлен как написанный его автором [17]. Впервые он упоминается Евсевием, который описывает его как «епископа другой церкви», нежели та, о которой он говорил [18]; затем Феодоритом, который называет его «святым Ипполитом, епископом и мучеником» [19]; и, наконец, Пруденцием, который говорит, что он стал новацианином, но на пути к мученичеству вернулся в лоно Церкви и умолял своих последователей сделать то же самое [20]. У нас есть много сочинений, по большей части фрагментарных, приписываемых ему, включая, среди прочих, труд о пасхальном цикле, на который ссылается только что упомянутая статуя, трактат против Ноэта, использованный позже Епифанием, и другие об Антихристе, Данииле и Апокалипсисе, все из которых обнаруживают заметную хилиастическую тенденцию. В рукописях, в которых встречаются некоторые из них, он именуется «епископом Рима», и это, по-видимому, был его обычный титул среди греческих писателей, хотя в других местах его называют «архиепископом» и другими титулами. На основании этих и других фактов Деллингер приходит к выводу, что он был на самом деле антипапой или схизматическим епископом, который противопоставил себя власти Каллиста, и это также принимается монсеньором Дюшеном, который соглашается с Деллингером в том, что созданный им раскол продолжался в течение приматов преемников Каллиста, Урбана и Понтиана, и прекратился только тогда, когда последний был сослан вместе с Ипполитом на рудники Сардинии [21]. Хотя доказательства, на которых это основано, не очень сильны, это вполне разумное изложение всего дела; и оно становится более вероятным, если мы решим поверить — для чего, однако, нет четких доказательств, — что Ипполит был главой грекоязычной общины христиан в Риме, в то время как его враг Каллист председательствовал над более многочисленными латинянами. В этом случае раскол, скорее всего, был бы забыт во время гонений и имел бы меньше шансов на выживание, чем более серьезные расколы более поздней эпохи; в то же время это удовлетворительно объяснило бы поведение имперских властей, отправивших глав обеих общин на каторжные работы в одно и то же время. Поступая так, Максимин или его языческие советники, несомненно, считали, что наносят еще не окрепшей Церкви двойной удар.

3. Достоверность Ипполита

Предполагая, таким образом, что нашим автором был Ипполит, схизматический епископ Рима примерно с 218 по 235 год, мы должны далее рассмотреть, какое доверие следует оказывать его утверждениям. Этот вопрос был впервые поднят покойным доктором Джорджем Сэлмоном, ректором Тринити-колледжа в Дублине, который всю свою жизнь был ревностным исследователем гностицизма и истории Церкви в первые века. Работая над нашим текстом, он был настолько поражен повторением в описании четырех различных сект сравнения о магните, притягивающем железо, и янтаре, притягивающем солому, что придумал теорию, согласно которой Ипполит был обманут фальсификатором, продавшим ему ряд документов, претендующих на роль тайных книг еретиков, но в действительности написанных самим фальсификатором [22]. Эта теория была впоследствии принята покойным Генрихом Штехелином, который опубликовал трактат, где пытался показать в трудолюбивой немецкой манере, путем сравнения почти всех различных отрывков, представляющих какое-либо сходство в дикции, что весь документ подозрителен [23]. Различные отрывки, на которые он опирается, будут рассмотрены в примечаниях по мере их появления, и здесь может быть достаточно упомянуть мнение М. Эжена де Фэ, последнего автора по этому вопросу, что теория Сэлмона и Штехелина выходит далеко за рамки фактов [24]. Как отмечает М. де Фэ, различные документы, цитируемые в работе, настолько сильно отличаются друг от друга как по стилю, так и по содержанию, что для их изобретения или сочинения потребовался бы фальсификатор почти сверхчеловеческого мастерства и эрудиции. К чему можно добавить, что простое повторение фраз, которые Штехелин собрал с таким усердием, было бы именно тем, чего наименее искусный фальсификатор старался бы избегать, и это не могло бы не насторожить самого доверчивого покупателя. Также имеет место тот факт, что некоторые, по крайней мере, фразы, на повторение которых жалуются Сэлмон и Штехелин, могут быть показаны как происходящие не от цитируемого гностического автора, а от самого Ипполита, и что другие встречаются в гностических трудах, дошедших до нас в коптском облачении [25]. Эти коптские документы, как показал автор настоящей работы в другом месте [26], настолько тесно связаны друг с другом, что все они должны считаться вышедшими из одной школы. Они не могли быть известны Ипполиту, иначе он, безусловно, процитировал бы их в рассматриваемой нами работе; не могли они быть известны и предполагаемому фальсификатору, иначе он использовал бы их в большей степени. Мы должны, следовательно, предположить, что в отрывках, которые они и наш текст имеют общего, и те, и другой черпают из общего источника, которым вряд ли может быть что-то иное, кроме подлинных сочинений более ранних еретиков. Мы должны, следовательно, согласиться с М. де Фэ, что теория фальсификации Сэлмона-Штехелина должна быть отвергнута.

Если, однако, мы перейдем от этого к таким утверждениям Ипполита, которые мы можем проверить по другим источникам, мы найдем много причин сомневаться не в доброй воле его или его информаторов, а в точности того или другого из них. Так, в своем изложении учений философов он неоднократно искажает или неверно понимает своих авторитетов, как, например, когда говорит, что Фалес полагал воду концом, как она была началом Вселенной [27], или что «Заратас», как он называет Зороастра, говорил, что свет был отцом, а тьма — матерью существ [28], каковые утверждения прямо противоречат тому, что мы знаем иначе о мнениях этих учителей. Так же и в книге I он заставляет Эмпедокла говорить, что все вещи состоят из огня и будут разрешены в огонь, в то время как в книге VII он говорит, что Эмпедокл объявил элементы космоса числом шесть, из которых огонь, один из двух инструментов, которые изменяют и упорядочивают его, является лишь одним [29]. Опять же, в книге IX он говорит, что уже изложил мнения Гераклита, а затем принимается описывать как его совершенно иной набор догматов, нежели тот, который он приписал ему в книге I; в то время как в книге X он приписывает Гераклиту еще одно мнение [30]. Или мы можем взять в качестве примера систему арифмомантии или гадания по «пифагорейскому числу», посредством которой, по его словам, ее приверженцы претендуют на предсказание победителя состязания путем манипуляций с числовыми значениями букв в именах соперников, а затем приводит примеры, некоторые из которых срабатывают, а другие нет согласно правилу, которое он устанавливает. Так же и в своих неатрибутированных цитатах из Секста Эмпирика он настолько искажает текст, что делает его непонятным для нас, если бы мы не могли восстановить его по собственным словам Секста. Так, опять же, в его описании ловкости рук и других сценических трюков, посредством которых, по его словам, несомненно, с правдой, маги обманывали тех, кто обращался к ним, его изложение настолько небрежно написано или скопировано, что только путем чтения между строк его можно понять, и даже тогда оно описывает гораздо больше чудес, чем объясняет [31]. Часть этой неточности, возможно, объясняется ошибками при копировании и переписывании писцами, которые не понимали, что они пишут; но когда все сказано, остается сумма ошибок, которые можно приписать только великой небрежности со стороны автора. И все же, как будто чтобы показать, что он мог постараться, если хотел, цитаты из Писания в целом транскрибированы правильно и показывают очень мало отклонений от принятых версий. Следовательно, когда такие отклонения все же встречаются (они отмечены позже, когда бы ни встретились), мы должны предполагать, что они — дело рук не Ипполита, а еретиков, которых он цитирует, которые, следовательно, должны были позволить себе вольности с Новым Заветом, подобные вольностям Маркиона. Там, где он также копирует Иринея с указанием или без указания источника, его копия чрезвычайно верна и согласуется с латинской версией модели более тесно, чем греческий текст Епифания. По-видимому, поэтому утверждения нашего автора, хотя и не являются в каком-либо смысле недостойными веры, все же требуют во многих случаях строгой проверки, прежде чем их можно будет без колебаний принять [32].

4. Состав работы

В этих обстоятельствах, и ввиду явных расхождений между утверждениями в ранней части текста и тем, что претендует на роль их повторения в более поздней, естественно возник вопрос о том, был ли рассматриваемый нами документ написан для публикации в его нынешнем виде. На него никогда не ссылается и не цитирует его по имени ни один более поздний автор, и хотя аргумент от молчания в таких случаях обычно оказывался ненадежным, здесь есть некоторые обстоятельства, которые, по-видимому, придают ему необычайную силу. Это, безусловно, не было нежеланием призывать в свидетели труд схизматического или еретического писателя, что привело к игнорированию работы, ибо Епифаний, полтора века спустя, причисляет Ипполита к Иринею и Клименту Александрийскому как к тем, из чьих сочинений он получил информацию [33], и Феодорит, используя еще позже определенные отрывки, которые совпадают с большой точностью с некоторыми в книге X нашего текста [34], признает, как было сказано, притязания Ипполита как на епископство, так и на мученичество. Но отрывки у Феодорита, которые, по-видимому, показывают заимствование у Ипполита, хотя, возможно, и не обязательно из рассматриваемой нами работы. Автор этого труда говорит нам в книге I, что он «прежде» [35] изложил догматы еретиков «в меру» и не раскрывая всех их тайн, и, следовательно, именно из какой-то такой более ранней работы могли заимствовать и Епифаний, и Феодорит. Некоторые авторы, включая Сэлмона [36], полагали, что эта более ранняя работа нашего автора находится в анонимном трактате «Adversus Omnes Hæreses», обычно прилагаемом к сочинениям Тертуллиана [37]. Однако этот трактат, который чрезвычайно короток, не содержит ничего, что можно было бы исказить в слова, общие для нашего текста и Феодорита, и мы могли бы, следовательно, с уверенностью утверждать, что именно из нашего текста Феодорит скопировал их, если бы не тот факт, что он нигде не указывает их источник. Это могло бы быть лишь еще одним случаем неатрибутированного заимствования, весьма модного в его время, если бы Феодорит уже не говорил об Ипполите в хвалебных выражениях, процитированных выше, и, следовательно, можно было бы подумать, был бы рад привести в качестве своего информатора столь почтенный авторитет. Поскольку он этого не сделал, мы можем, пожалуй, принять вывод, сделанный Крюисом с большим мастерством в исследовании, опубликованном вскоре после появления текста Миллера [38], и сказать вместе с ним, что Феодорит не знал, что рассматриваемые отрывки можно найти в каком-либо труде Ипполита. В этом случае, поскольку утверждения в книге IX запрещают нам предполагать, что наш текст был опубликован анонимно или под псевдонимом, естественный вывод заключается в том, что и Ипполит, и Феодорит черпали из общего источника.

Что это был за источник, вряд ли может быть сомнение. Наш автор не раз говорит о «блаженном старце Иринее», который, по его словам, опроверг еретика Марка с большой энергией, и он намекает, что энергия и сила, проявленные Иринеем в таких делах, сократили его собственную работу в отношении валентинианской школы в целом [39]. Фотий также, писавший, как было сказано, в IX веке, упоминает труд Ипполита против ересей, по общему признанию, многим обязанный наставлениям Иринея. Отрывок гласит так:—

«Была прочитана книжица Ипполита. Теперь Ипполит был учеником Иринея. Но она (т. е. книжица) была компиляцией против 32 ересей, делающей досифеан началом (их) и охватывающей (те), что до Ноэта и ноэтиан. И он говорит, что эти ереси были подвергнуты опровержениям Иринеем в беседах [40] (или в лекциях). Из которых опровержений, делая также синопсис, он говорит, что составил эту книгу. Фразировка, однако, ясна, благоговейна и непринужденна, хотя он не соблюдает аттический стиль. Но он говорит некоторые другие вещи, лишенные точности, и что Послание к Евреям было не от апостола Павла».

Эти слова, как полагали Сэлмон и другие, описывают трактат «Adversus Omnes Hæreses». Однако этот трактат содержит не тридцать две ереси, а двадцать семь, и начинается с Симона Волхва, чтобы закончить Праксеем, против которого писал Тертуллиан. Он также замечает другого еретика по имени Бласт, который, подобно Праксею, не упоминается ни Иринеем, ни нашим автором, и он ничего не говорит о Ноэте или апостоле Павле. Он действительно упоминает в начале «Досифея Самарянина», но только для того, чтобы сказать, что автор предлагает хранить молчание как о нем, так и об иудеях, и «обратиться к тем, кто пожелал сделать ересь из Евангелия», первым из которых, по его словам, является Симон Волхв [41]. Что касается опровержений, трактат не содержит ничего, напоминающего их, что вынудило сторонников теории предположить, что они были опущены ради краткости. Также он ни в малейшей степени не согласуется с нашим текстом в описании догматов и практик ересей, которые оба документа рассматривают совместно, таких как Симон, Василид, сифиане и другие, и различия слишком велики, чтобы их можно было объяснить предположением, что автор более позднего текста просто включал в него новую информацию [42].

С другой стороны, описание Фотия довольно хорошо согласуется с нашим текстом, который содержит тридцать одну ересь в общей сложности, или тридцать две, если мы включим, как просит нас сделать автор, ту, что приписана им Каллисту. Из них ересь Ноэта является двадцать восьмой и сопровождается только ересями элкесаитов, ессеев, фарисеев и саддукеев. Эти четыре последние все гораздо более раннего происхождения, чем любая из упомянутых в остальной части работы, и три из них показались автору только что процитированного трактата вовсе не ересями, в то время как четвертая не описана им, и нет никакой причины, сразу очевидной, почему в любом случае их следует ставить после, а не до постхристианских. Ранняя часть резюме иудейских верований в книге X оторвана и могла содержать упоминание Досифея, чье имя встречается у Евсевия и других писателей [43], как предшественника Симона Волхва и того, кто не верил во вдохновение иудейских пророков. Естественным местом в хронологическом порядке для этих иудейских и самаритянских сект было бы, следовательно, начало, а не конец списка, и если мы можем рискнуть поставить их туда и восстановить в каталоге имя Досифея, мы получили бы наши тридцать две ереси, начиная с Досифея и заканчивая Ноэтом. Мы вернемся позже к причине, по которой Фотий должен называть наш текст «библидарионом» или «книжицей».

Есть ли теперь какие-либо причины думать, что наш текст основан на таком синопсисе лекций, какой, по словам Фотия, составил Ипполит? Довольно убедительной является неудобное и неловкое деление книг, которые часто кажутся так, как будто они были организованы, чтобы занимать равные промежутки времени при чтении. Другой причиной являются ненужные и утомительные введения и рекапитуляции, с которых начинаются и которыми заканчиваются описания конкретных философий, шарлатанских практик и ересей, и которые кажутся так, как будто они были вставлены только ради того, чтобы привлечь или удержать внимание аудитории, к которой обращаются устно. Так, в изложении ереси Симона Волхва наш автор начинает с длинной истории о ливийце, который учил попугаев провозглашать его собственную божественность, единственное отношение которой к истории Симона заключается в том, что Ипполит утверждает, подобно Иустину Мученику, что Симон хотел, чтобы его последователи принимали его за Верховное Существо [44]. Так же он начинает следующую книгу с избитой истории об Улиссе и сиренах [45] в качестве введения к догматам Василида, с которыми она не имеет никакой связи вообще. Это было явно предназначено для привлечения внимания аудитории, чтобы побудить их уделять больше внимания несколько запутанным деталям, которые следуют далее. В других случаях он помещает в начале или конце книги более или менее подробное резюме тех, что предшествовали ей, чтобы, как он заявляет в одном случае, его слушатели не забыли то, что он говорил ранее [46]. Это обычные приемы лектора, но более ярким примером являются, пожалуй, те концы глав, дающие указания на то, что последует немедленно, что вряд ли может быть чем-то иным, кроме анонсов заранее темы следующей лекции. Так, в конце книги I он обещает объяснить мистические обряды [47] — обещание, которое для нас остается невыполненным в отсутствие книг II и III; в конце книги IV он говорит нам, что будет иметь дело с учениками Симона и Валентина [48]; в конце книги VII, что сделает то же самое с докетами [49]; и в конце книги VIII, что «перейдет» к ереси Ноэта [50]. Ни в одном из этих случаев он не делает ничего, кроме упоминания первой из ересей, которые будут рассматриваться в следующей книге, что читатель мог бы узнать сам, перевернув страницу, или, скорее, бросив взгляд немного дальше вниз по свитку.

Опять же, в нашем тексте есть повторения, простительные для лектора, который не ожидает, если он мудр, что его слушатели будут держать в уме все, что он сказал в предыдущих лекциях, и который может даже обнаружить, что лучше всего может закрепить вещи в их памяти, повторяя их снова и снова; но совершенно непростительные для писателя, который может отослать своих читателей более выгодно к своим прежним утверждениям. И все же мы находим нашего автора в книге I, дающего нам предполагаемое учение Пифагора о том, что монада является мужским членом, диада — женским и так далее до декады, которая считается совершенной [51]. Это повторяется снова в книге IV со ссылкой на искусство арифметики [52] и снова в книге VI, где это делается своего рода «обувной ложкой» к валентинианской ереси [53]. То же самое можно сказать о «Категориях» или акциденциях субстанции, которые Ипполит в одном месте приписывает Пифагору, но которые идентичны тем, что изложены Аристотелем в «Органоне». Он правильно приписывает их Аристотелю в книге I, но делает их изобретением пифагорейцев в книге VI, только чтобы вернуть их Аристотелю в книге VII [54]. Здесь опять же ошибка, которую лектор мог бы совершить из-за оговорки, но не писатель с какими-либо претензиями на заботу или серьезность.

Помимо этого, есть некоторые небольшие прямые доказательства лекционного происхождения нашего текста. В своих комментариях к системе Иустина, которую он связывает с офитами, наш автор говорит: «Хотя я встречал много ересей, о возлюбленные, я не встречал ни одной более гнусной в зле, чем эта». Слово «возлюбленные» здесь стоит во множественном числе и было бы фразой, используемой грекоязычным человеком в лекции для класса или группы учеников или оглашенных [55]. Я не думаю, что есть какой-либо пример его использования в книге. В другом месте он говорит, что его «дискурс» оказался полезным не только для опровержения еретиков, но и для борьбы с распространенной верой в астрологию [56]; и хотя слово могло быть использовано другими авторами в отношении письменных трудов, все же маловероятно, что оно было использовано в этом смысле Ипполитом, который везде, где возможно, ссылается на свои прежние «книги». Есть, следовательно, много оснований предполагать, что некоторая часть этой работы впервые увидела свет как произнесенные, а не как написанные слова.

Какая это часть, может быть трудно определить с большой точностью; но есть обильные признаки того, что работа в том виде, в каком мы ее имеем, не была написана вся в одно время. В книге I автор выражает свое намерение отнести каждую ересь к спекуляциям какого-либо конкретного философа или философской школы [57]. Однако, вместо того чтобы сделать это, он лишь сравнивает Валентина с Пифагором и Платоном, Василида с Аристотелем, Кердона и Маркиона с Эмпедоклом, Гермогена с Сократом, а Ноэта с Гераклитом, оставляя всех учителей-офитов, Саторнила, Карпократа, Керинфа и других основателей школ без какого-либо приписанного им философа. В конце книги IV, более того, он не раз обращает внимание на определенные предполагаемые сходства во взглядах, связанных с именем Пифагора, с теми, что лежат в основе номенклатуры симонианской и валентинианской ересей, и заключает словами, что он должен перейти к доктринам последних [58]. Прежде чем он это делает, однако, вклинивается книга V, которая целиком занята офитами, или почитателями Змея, которым он не пытается приписать философское происхождение. В книге VI он выполняет свое обещание, данное в книге IV, подробно разбирая доктрины Симона, Валентина и последователей последнего, а в книге VII он проводит нас таким же образом через доктрины Василида, Менандра, Маркиона и его преемников, Карпократа, Керинфа и многих других менее известных ересиархов. Книга VIII рассматривает таким же образом секту, которую он называет докетами, Моноима Аравитянина, Татиана, Гермогена и некоторых других. В случае с учителями-офитами, Симоном и Василидом он дает нам, как было сказано, выдержки из документов, которые являются совершенно новыми для нас и, безусловно, не использовались Иринеем, в то время как он добавляет к списку ересей, описанных его предшественником, секты докетов, Моноима и квартодециман. Во всех остальных ересях до сих пор он следует изложению Иринея почти слово в слово, и с такой точностью, которая позволяет нам восстановить в значительной части утраченный греческий текст этого Отца. Однако с книгой IX наступает перемена. Памятуя о намерении, выраженном в книге I, он здесь начинает с резюме учения Гераклита Темного, которое никто еще не претендовал на понимание, а затем принимается выводить из него ересь Ноэта. Это дает ему возможность для яростной атаки на своего соперника Каллиста, которому он приписывает модификацию ереси Ноэта, и он затем, как было сказано, погружается в описание секты элкесаитов, тогда только недавно прибывших в Рим, и цитирует Иосифа Флавия без указания источника и с некоторыми искажениями изложение последним разделения иудеев на три секты: фарисеев, саддукеев и ессеев. Ересь Ноэта была тем, что было известно как патрипассианство, поскольку она включала признание того, что Отец страдал на Кресте, и хотя ему удается увидеть гностические элементы в ереси элкесаитов, вряд ли может быть сомнение, что эти последние названные «еретики», чьим основным догматом было предписание частого крещения от всех грехов и болезней, были связаны с дохристианской сектой гемеробаптистов, могтасила, или «омывателей», которые являются одновременно дохристианскими и до сих пор встречаются близ Тигра между Багдадом и Басрой. Почему он должен был добавить к ним доктрины иудеев, неясно, так как очевидным местом для этого было бы, как было сказано, начало тома [59]; но возможное объяснение заключается в том, что он здесь возобновлял курс обучения лекциями, который он ранее забросил, и поэтому был в некотором роде вынужден растянуть его до определенной длины.

Книга X кажется на первый взгляд способной решить многие вопросы, которые вынужден задать каждый читатель, дошедший до этого места. Она начинается, в соответствии с только что отмеченной привычкой, с утверждения, что автор теперь проработал «Лабиринт ересей» и что учения истины не могут быть найдены ни в философиях греков, ни в тайных мистериях египтян, ни в формулах халдеев или астрологов, ни в бреднях вавилонской магии [60]. Это связывает ее с достаточной близостью со ссылкой в книге IV на идеи персов, вавилонян, египтян и халдеев, только первая из названных наций здесь опущена из текста. Затем она продолжает говорить, что «собрав мнения [61] всех мудрецов среди греков в четырех книгах и мнения ересиархов в пяти», он сделает их резюме. Будет замечено, что это находится в полном противоречии с предположением, что недостающие книги II и III содержали доктрины вавилонян, так как он теперь говорит, что они включали доктрины только греков. Резюме, которое следует, могло бы, как ожидалось, прояснить эту путаницу, но, к сожалению, оно не делает ничего подобного. Оно действительно дает настолько хороший абстракт того, что было сказано в книгах с V по IX включительно относительно главных ересиархов, что в одном или двух местах оно позволяет нам исправить сомнительные фразы и заполнить пробелы, оставленные в более ранних книгах. Из резюме, однако, опущено всякое упоминание ересей Марка, Саторнила, Менандра, Карпократа, николаитов, докетов, квартодециман, энкратитов и иудейских сект, и список упущений, вероятно, будет сочтен слишком длинным, чтобы его можно было объяснить на основании простой небрежности. Но когда составитель резюме имеет дело с более ранними книгами, расхождение между резюме и резюмируемыми документами гораздо более поразительно. Среди философов он опускает резюмирование мнений Пифагора, Эмпедокла, Экфанта, Гиппона, Сократа, Платона, Аристотеля, стоиков, академиков, брахманов или друидов, в то время как он упоминает мнения Гиппаса, Окелла Луканийского, Гераклида Понтийского и Асклепиада, которые не были названы ни в одном из текстов книги I, дошедших до нас. Что касается догматов и практик персов, египтян и других, предположительно на основании утверждения в начале книги V, изложенных в книгах II и III, ничего более здесь не говорится относительно них, и, судя по маленькому оглавлению, которым книга X, как и другие, предваряется, окажется, что ничего и не предполагалось говорить. Для этого последнего упущения можно было бы привести правдоподобные причины, если бы оно стояло отдельно; но когда оно сочетается с вариациями между резюме и оригиналом в отношении книги I, единственный вывод, который отвечает на все факты, заключается в том, что у составителя резюме не было перед глазами первых четырех книг.

Это привело некоторых критиков к выводу, что резюме принадлежит другой руке. В литературных нравах той эпохи нет ничего, что заставляло бы нас отвергнуть это предположение, и приводились подобные случаи. Свидетельство стиля, однако, против этого, и маловероятно, что если бы составитель резюме был кем-то иным, чем Ипполит, он принял бы личную ссору Ипполита против Каллиста. И все же в тексте книги X, который перед нами, обвинение в ереси против Каллиста повторяется, хотя, возможно, с меньшей резкостью, чем в книге IX, а обвинения против его морали опущены. Также нелегко отделить от Ипполита действительно красноречивый призыв к людям всех наций избежать ужасов Тартара и обрести бессмертие блаженства путем обращения к Доктрине Истины, которым заканчивается книга после экскурса в еврейскую хронологию, предмет, который всегда имел большое очарование для Ипполита. Хотя дело не лишено сомнений, по-видимому, поэтому, что резюме, как и остальная часть книги, написано собственной рукой Ипполита.

В этих обстоятельствах существует только одна теория, которая, по мнению автора настоящей работы, примирит все противоречивые факты. Это то, что фундаментом нашего текста является синопсис, который Ипполит составил, как говорит нам Фотий, после получения наставлений от Иринея; что эти заметки были, как говорит сам Ипполит, «изложены» им, возможно, в форме лекций, в равной степени возможно письменно, но в любом случае задолго до того, как был скомпилирован наш текст; и что когда его соперничество с Каллистом стало острым, он подумал о переиздании этих дискурсов и приведении их в соответствие с современностью путем добавления к ним ноэтианской и других негностических ересей, которые тогда набирали силу среди христианской общины, вместе с фактами о гадательных и магических трюках, которые стали ему известны во время его долгого пребывания в Риме. Мы можем далее предположить, что после того, как большая часть его книги была написана, случай подбросил ему документы, принадлежащие наасенской и другим офитским сектам, которые восходили к самым ранним дням христианства и, вероятно, во времена Ипполита были на грани исчезновения [62]. Он ранее решил опустить эти секты как имеющие малое значение [63], но теперь, осознав интерес новых документов, он поспешно включил их в свою книгу сразу после своего описания магов, чтобы они могли предстать как то, чем он с некоторой правдой сказал, что они являются, а именно, источником и началом всего позднего гностицизма. Чтобы сделать это, он должен был вытеснить описание иудейских и самаритянских сект, с которых все ересиологи того времени считали необходимым начинать свои истории. Он, вероятно, чувствовал тем меньшее нежелание делать это, потому что обычное упоминание этих сект как «ересей» в некотором роде противоречило его любимой теории, которая заключалась в том, что гностические догматы не были простым извращением христианского учения, а происходили из философских теорий о сотворении вещей и из мистических обрядов.

Далее предположим, что в конце своей жизни, когда он, возможно, скрывался от инквизиторов Максимина или даже когда он был на сардинских рудниках, он подумал о сохранении своей работы для потомства путем ее переписывания — такие копии, которые он оставил после себя в Риме, были, несомненно, конфискованы имперскими властями [64]. Не имея материала, который он использовал ранее, под рукой, он должен был составить лучшее резюме, какое мог, по памяти, и в ходе этого обнаружил, что содержание книг I, II и III — материал для которых он черпал в первом случае из Иринея — более или менее ускользнуло от него. Он, вероятно, смог вспомнить некоторую часть книги I с помощью языческих трудов, таких как труды Диогена Лаэртского, Аэция или, возможно, того Алкиноя, чье резюме доктрин Платона, кажется, ранее использовалось им [65]. Офитские и другие гностические ереси он помнит достаточно хорошо, чтобы сделать свое резюме их доктрин более легким, хотя он опускает из списка ересиархов, таких как Марк, Саторнил и Менандр, о которых у него никогда не было никакой исключительной информации, и он теперь ставит Иустина после, а не до Василида. Наконец, он вспомнил иудейские секты, которые он когда-то намеревался включить, и, будучи, возможно, способным распоряжаться, даже на рудниках, трудом романизированного, но не обращенного иудея, такого как Иосиф Флавий, взял из него такие факты, которые казались полезными для его цели в качестве введения к хронологическим спекуляциям, которые когда-то составляли его любимое занятие. С этим резюме в качестве своего руководства он продолжал, может быть, предостерегать товарищей по несчастью, которым, как он говорит нам, он «стал советчиком», против опасностей ереси, и взывать к своим необращенным слушателям тем, что его прежний переводчик называет не без основания «благородным образцом святоотеческого красноречия». То, что он умер на рудниках, наиболее вероятно, не только из-за его преклонного возраста во время изгнания и, следовательно, маловероятности того, что он смог бы выдержать пагубный климат, но также из записи о том, что его тело было «помещено» в катакомбы в тот же день, что и тело его собрата-папы и мученика Понтиана [66]. И все же гонения Максимина, хотя и острые, были короткими, и после смерти тирана спустя правление едва в три года нет причин, почему транскрипт книги X не мог бы достичь Рима, где есть некоторые основания думать, что он был известен по своим начальным словам как «Лабиринт». Позже он, вероятно, был приложен к книгам с IV по IX более известного труда Ипполита, и все это было скопировано для использования теми чиновниками, которые должны были расследовать ересь. Для них книги II и III были бы бесполезны, и они, вероятно, сочли нецелесообразным увековечивать какое-либо большее знание, чем было необходимо для их лучшего подавления, о нечистых мистериях как языческих, так и гностических. Что касается книги I, помимо того, что она была безвредной, она, возможно, к тому времени стала слишком прочно связанной с именем Оригена, чтобы ее приписывание этому другому страдальцу в максиминовских гонениях могло быть потревожено в более поздние времена.

Остается лишь рассмотреть, как эта теория соотносится с приведенными выше замечаниями Фотия. Вполне очевидно, что Фотий говорит лишь по памяти и что его слова не дают оснований полагать, будто при написании у него перед глазами был подлинный труд Ипполита; напротив, он повсюду говорит о нем в прошедшем времени, как можно говорить о документе, который давно погиб, хотя некоторые воспоминания о его содержании и сохранились. Если это так, мы могли бы быть готовы признать описание Фотия не обязательно точным во всех деталях; однако в том виде, в каком оно дошло до нас, оно является почти идеальным описанием нашего текста. 32 ереси, как мы показали выше, появляются в нашем тексте так же, как и в документе Фотия. Наш текст содержит не только обширные выдержки из Иринея, которых можно было бы ожидать, исходя из описания Фотия, но и «опровержения», которые не встречаются в Adversus Omnes Hæreses. Он простирается, как говорит Фотий, «вплоть до» Ноэта и ноэтиан, и хотя в нем нет упоминания о Досифее или досифеянах, это могло содержаться в той части, которая была изъята из Книги X. Если бы это было так, или если бы Фотий допустил какую-либо ошибку в этом вопросе, что легко могло случиться, если учесть, что все ранние ересиологии начинаются с иудейских и самаритянских сект, то единственное реальное расхождение между нашим текстом и описанием труда Ипполита у Фотия заключается в объеме. Но отнюдь не факт, что Фотий когда-либо видел весь труд целиком, и очевидно, что он либо никогда не видел, либо забыл первые четыре книги, посвященные философам, мистериям и шарлатанам. Без них, а также без резюме, книги с V по IX составляют в общей сложности не более 70 000 слов, и это вполне могло показаться лишь «брошюрой» человеку, занятому в то время составлением своей огромной Bibliotheca. Таким образом, независимо от того, изложил ли Ипполит в письменном виде то опровержение ересей, которое он составил в юности, представляется вероятным, что все достоверные следы этого изложения утрачены. Его, безусловно, нельзя распознать в Adversus Omnes Hæreses псевдо-Тертуллиана, а труд Ипполита, упомянутый Фотием, вероятно, был копией нашего текста в более или менее полном виде.

5. Стиль труда

Замечание Фотия о том, что Ипполит не придерживался аттического стиля, является преуменьшением применительно к нашему тексту. Якоби, его первый критик, был настолько поражен количеством «латинизмов», которые он в нем обнаружил, что предположил, будто это не что иное, как греческий перевод латинского оригинала. Это настолько маловероятно, что почти невозможно, если автором действительно был Ипполит; и невозможно представить какой-либо мотив для такого перевода, если только он не был сделан в довольно поздний период. В таком случае мы ожидали бы увидеть его полным слов и выражений, используемых только в византийские времена, когда греческий язык стал испорчен славянскими и восточными примесями. Однако в нашем тексте это не так, и лишь одна отчетливо византийская фраза вознаградила тщательный поиск. С другой стороны, неологизмы не редки, особенно в Книге X, и все свидетельствует в пользу замечания Круаса о том, что автор, очевидно, не был обученным писателем. Это отнюдь не противоречит теории о том, что весь труд принадлежит Ипполиту, и становится еще более вероятным, если мы придем к выводу, что он был изначально произнесен, а не написан.

Это подтверждается при рассмотрении построения предложений автора. Они растянуты чередой придаточных предложений до степени, очень редкой даже среди поздних греческих писателей: более одного предложения охватывает 20 или 30 строк печатного текста без точки, в то время как обычные правила относительно места и порядка слов часто игнорируются. Еще одна особенность стиля — постоянное нагромождение нескольких сравнений или тропов там, где хватило бы одного, что очень отчетливо проявляется в тех местах, где автор говорит долго от своего лица и не цитирует слова другого. Во всем этом мы словно слышим слова беглого, но довольно трудолюбивого оратора. Так, в Книге I он сравнивает радость, которую ожидает найти в своем труде, с радостью атлета, получающего венец, купца, продающего свои товары после долгого плавания, земледельца с трудом добытым урожаем и презираемого пророка, видящего исполнение своих предсказаний. Так же в Книге V, упомянув книгу Орфея под названием Bacchica, иначе неизвестную, он переходит к рассказу о «мистическом обряде Келея, Триптолема, Деметры, Коры и Диониса в Элевсине», тогда как любой опытный писатель сказал бы просто «Элевсинские мистерии». Подобное нагромождение образов встречается в Книге VIII, где он говорит о семени смоковницы как о «прибежище для охваченных ужасом, укрытии для нагих, покрове для скромности и искомом плоде, за которым Господь приходил трижды и не нашел ни одного». Но, естественно, наиболее яркие примеры встречаются во фразах пастырского обращения, которым заканчивается Книга X. Так, обращенным говорится, что, будучи наставленными в познании истинного Бога, они избегнут неминуемой угрозы огня суда, и неосвещенного видения мрачного Тартара, и горения вечного берега огненной Геенны, и ока тартарухийских ангелов в вечном наказании, и червя, который вечно обвивается, словно ради пищи, вокруг тела, из которого он был порожден, — или, как он мог бы сказать одним словом, ужасов ада.

Менее характерной, чем эта, хотя и столь же заметной, является игра слов, которая здесь часто используется. Это не является чем-то неизвестным среди других церковных писателей того времени и, по-видимому, поразило Чарльза Кингсли, когда он, только что прочитав св. Августина, описывает, как тот «из-за явного неверного перевода» искажает один из псалмов, чтобы тот означал то, чего никогда не было в уме писателя и чего он никогда не мог означать, а затем каламбурит на латинской версии. Ипполит, когда пишет от своего лица, лишь умеренно использует эту фигуру. Иногда он делает это вполне законно, как когда говорит о гностиках, посвящающих новообращенного в свои системы и передающих ему «совершенство нечестия» — слово, используемое для совершенства, имеющее мистическое или техническое значение инициации, а также более обычное значение завершения; или когда говорит, что измерения звездных расстояний Птолемеем привели к построению безмерных «ересей». В других случаях он сознательно каламбурит на двойном значении слова, как когда говорит, что те, кто отваживается на оргии, недалеко от гнева (ὀργή) Божьего. Иногда, опять же, он увлекается чисто случайным сходством звуков, как когда пытается связать имя докетов, которое, как он знает, происходит от δοκεῖν, «казаться», с «сучком (δοκός) в глазу» из Нагорной проповеди. Он делает второй и более очевидный каламбур на том же слове позже, когда говорит, что докеты делают больше, чем просто «кажутся» безумными; но он наиболее бесстыден, когда выводит «пророк» от προφαίνειν вместо πρόφημι — извращение, которое трудно представить в голове у кого-либо, имеющего хотя бы самое скромное знакомство с греческой грамматикой.

Но эти каламбуры, какими бы плохими они ни были, простительны по сравнению с некоторыми авторами, которых он цитирует. Никто не может сравниться в этом отношении с усилиями автора-наасена, чья игра слов и дерзкие этимологии могли бы заставить покраснеть тех, что в «Кратиле». Адамас и Адам, Корибант и κορυφή (голова), Герион и Γηρυόνην («текущий от земли»), Месопотамия и «река из середины», Папас и παῦε, παῦε («Перестань! перестань!»), Αἰπόλος («козопас») и ἀεὶ πολῶν («вечно вращающийся»), naas («змей») и ναός («храм»), Евфрат и εὐφραίνει («он радуется») — лишь немногие из ужасных каламбуров, которые он совершает. Ператский автор более трезв в этом отношении, и все же он, или, возможно, Ипполит за него, выводит название секты от περᾶν («переходить»), хотя Феодорит с большей правдоподобностью вывел бы его от национальности его учителя Евфрата Перата или Мидянина; а глава о сифианах не содержит ни одного каламбура. Зато глава о Юстине компенсирует это, выводя имя бога Приапа от πριοποιέω, слова, придуманного для этого случая. «Великие гностики времен Адриана», а именно: Василид, Маркион и Валентин, по-видимому, имели души выше таких ребячеств; но докетический автор возобновляет эту привычку с особо дерзкой параллелью между Βάτος («куст») и βάτος (одеяние Геры или «туман»), а Моноим Араб следует его примеру с своего рода созвучием между Декалогом и δεκάπληγος, или десятью казнями египетскими, что вряд ли пришло бы в голову кому-либо без семитской склонности к ассонансу. О менее цитируемых писателях нет нужды говорить, потому что в нашем тексте либо не приведено выдержек из их работ, либо они слишком коротки, чтобы мы могли судить по ним, были ли они тоже склонны к каламбурам.

Однако, помимо таких сравнительно мелких вопросов, разница в стиле между несколькими процитированными здесь гностическими писателями весьма заметна. Ничто не может быть более странным на первый взгляд, чем то, как выражает себя автор-наасен. Читателю при первом прочтении его рассуждений кажется, будто писатель решил не следовать ни одной линии мысли за пределами одного предложения. Начав с идеи Первого Человека, которая, как мы видим, проходит красной нитью через многие восточные вероучения, от учения каббалистов среди иудеев до манихеев, которые, возможно, взяли ее непосредственно из первоисточника в Вавилоне, он немедленно переходит от этого к провозглашению трехчастного деления вселенной и всего, что она содержит, включая души и природы людей, и к внушению строжайшего аскетизма. И все же все это написано, так сказать, вокруг гимна Аттису, который, как он заявляет, относится к Мистериям Матери с несколькими аллюзиями на самые тайные обряды Элевсинской Деметры и, как представляется, греческой Исиды. Ператский автор, с другой стороны, также учит о трехчастном делении вещей и душ, но черпает свои доказательства не из тех же мистических источников, что и наасен, а из того, что Ипполит объявляет системой астрологов. Эта система, на которую даже не намекается ни в одном общепризнанном астрологическом труде, заключается в том, что звезды являются причиной всего, что происходит здесь, внизу, и что мы можем избежать их власти, перейдя в один из двух миров, лежащих над нашим, только с помощью Христа, здесь называемого Совершенным Змеем, существующим как посредник между Отцом Всего и Материей. И все же это учение, которое мы также можем прочитать без особого натяжения текста в рапсодии наасена, изложено со всей точностью и трезвостью научного суждения и столь же полностью свободно от пылкости и сбивчивости последнего, как и от его постоянных аллюзий на греческую и, особенно, александрийскую и анатолийскую мифологию. Оба они, опять же, совершенно отличаются по стилю от «сифианского» автора, из работ которого Ипполит приводит длинные выдержки и который, по-видимому, полагался главным образом на образы, полностью противоречащие всем западным условностям скромности. И все же все трое утверждают сильнейшую веру в Божественность и Божественную Миссию Иисуса, которого они отождествляют с Добрым Змеем, что, по мнению многих современных авторов, было главным материальным объектом поклонения в каждом языческом храме в Малой Азии. Поэтому они справедливо причислены Ипполитом к офитским ересям и, по-видимому, основаны на традициях, распространенных по всей Западной Азии, которые, возможно, даже сейчас не совсем угасли. И все же каждый из трех авторов, процитированных в нашем тексте, пишет в совершенно ином стиле, чем два его собрата-ересиарха, и одного этого достаточно, чтобы устранить все сомнения в подлинности документа.

Эти три офитские главы взяты первыми, потому что в нашем тексте они начинают ересиологию в строгом смысле этого слова. Как уже было сказано, нынешний автор считает их вставкой, сделанной в последний момент самим автором, и отнюдь не самой ценной, хотя они, возможно, являются самой любопытной частью книги. Однако по мысли они во многом напоминают цитаты в нашем тексте, приписываемые Симону Волхву, и хотя идеи, проявляющиеся в них, расходятся в существенных пунктах, между двумя наборами документов, по-видимому, существует своего рода семейное сходство в эпизодическом использовании напыщенного языка и нечистых образов. Но когда мы переходим от них к выдержкам из работ, приписываемых Валентину и Василиду, которые приводит Ипполит, сразу становится заметна перемена. Здесь мы видим достоинство языка, соответствующее достоинству мысли, и, в случае с Валентином особенно, дикция вполне равна отрывкам из речей того самого красноречивого еретика, процитированным Климентом Александрийским. Читая их, мы чувствуем, что действительно переместились от Оронта к Тибру, и разница в стиле сама по себе должна сразу убедить самого скептичного критика в добросовестности нашего небрежного автора и в подлинности источников, из которых он собрал свою информацию.

6. Ценность труда

Какой интерес представляет для нас сегодня такой труд, как этот труд Ипполита? Во-первых, он сохраняет для нас многие драгоценные реликвии литературы, которая до его открытия казалась утраченной навсегда. Языческий гимн Аттису и гностический гимн о Божественной Миссии Иисуса, оба появляющиеся в Книге V, являются находками высочайшей ценности для изучения религиозных верований первых веков нашей эры, и вместе с ними идут многие фрагменты не меньшей важности, включая пиндарическую оду в той же книге. Не менее полезными и не менее неожиданными являются откровения в той же книге об истинном значении синкретического культа Аттиса и Кибелы, а также раскрытие здесь высшей тайны Элевсинских обрядов, которые, как мы теперь впервые узнаем, завершались представлением божественного брака и последующего рождения младенца-бога, в сочетании с символическим показом «колоса, сжатого в молчании». Для изучения классической древности, как и для науки о религиях, такие факты имеют высочайшую ценность.

Но все это для большинства из нас уступит по интересу картине, которую наш текст дает нам о борьбе христианства против его внешних и внутренних врагов в течение первых трех веков. Столь далеко от того, чтобы этот период был временем спокойного роста и развития для младенствующей Церкви, мы видим ее на страницах Ипполита подверженной не только яростным, хотя и спорадическим преследованиям со стороны языческих императоров, но и постоянному и упорному соперничеству множества конкурирующих школ, возглавляемых некоторыми из величайших умов эпохи, и все они объединяют некоторые из основных догматов христианства с реликвиями язычества. Мы теперь знаем также, что она не всегда была способна представить нерушимый фронт этим яростным или коварным нападающим. На высших престолах Церкви, как мы теперь впервые узнаем, существовали разногласия по вопросам веры, которые в некоторой мере предвосхитили те, что едва не разорвали ее надвое после провозглашения Никейского Символа веры. Такой раскол, как тот, что произошел между церквями Ипполита и Каллиста, должен был дать много возможностей тем врагам, которые были в некотором роде из ее собственного дома; в то время как вокруг этого состязания, подобно нерегулярным вспомогательным войскам регулярной армии, роилась толпа чудотворцев, прорицателей и других эксплуататоров общественной доверчивости, о чьих делах мы ранее получили некоторое представление от таких писателей, как Лукиан и Апулей, но чьи методы и практики впервые полностью описаны Ипполитом.

Обращение всей Империи при Константине раз и навсегда сломило силу этих врагов Церкви. Расколы должны были случаться и впредь, но, какими бы тяжкими они ни были, они, к счастью, оказались бессильны уничтожить сущностное единство христианского мира. Языческие верования и гностические секты, происходящие от них, вскоре должны были увянуть, как растения, не имевшие корня, и как они, так и шарлатаны, чьи дела подробно описывает наш автор, были безжалостно преследуемы государством, которое когда-то давало им приют: в то время как если средства, использованные для этой цели, были не такими, какие одобрила бы теперь более чистая христианская этика, мы должны помнить, что эти средства, вероятно, оказались бы неэффективными, если бы христианское учение уже не разрушило власть этих старых верований над кишащим населением Империи. То, что юная Церковь смогла таким образом восторжествовать над всеми своими врагами, многим может показаться лучшим доказательством ее божественного водительства, чем чудесные силы, некогда приписывавшиеся ей. Мы, возможно, не все из нас способны поверить, что ливень потушил огонь, на котором Феклу должны были сжечь заживо, или что крокодилы в резервуаре на арене, в которую ее бросили, были поражены молнией и всплыли на поверхность мертвыми. Еще меньше мы можем поверить, что портреты св. Феодора и других святых воинов покинули свое место во дворце царицы Персии и ходили в человеческом облике. Такие истории для большинства из нас являются либо благочестивыми баснями, сочиненными для назидания, либо полузабытыми записями естественных событий, увиденных сквозь туман преувеличения и искажения, свойственный восточному уму. Но то, что Церковь, которая началась как зерно горчичное, должна была за столь короткое время затмить весь цивилизованный мир, может показаться, если мы рассмотрим трудности на ее пути, большим чудом, чем любое из тех, что записаны в апокрифических Евангелиях и Деяниях; и полной меры этих трудностей мы бы не узнали, если бы не открытие Минасом нашего текста.

СНОСКИ

[1] pp. 63, 117, 119; Vol. II, 148, 150 infra.

[2] Ипполит, как и все греческие писатели его эпохи, должен был быть совершенно невежественен в отношении египетской религии фараоновских времен, которая тогда уже исчезла. Единственными «египетскими» мистериями, о которых он мог что-либо знать, были мистерии Александрийской Триады: Осириса, Исиды и Гора, о которых см. труд переводчика «Предшественники и соперники христианства», Кембридж, 1915, I, гл. 2.

[3] Дохристианские истоки гностицизма и его отношения с христианством подробно рассматриваются в работе, процитированной в предыдущей сноске.

[4] За исключением нескольких предложений, процитированных в святоотеческих писаниях, единственными сохранившимися гностическими работами являются коптская коллекция в Британском музее и Бодлианской библиотеке в Оксфорде, известные соответственно как Pistis Sophia и Брюсский папирус. Говорят, что в Берлине есть еще несколько фрагментов коптских рукописей гностического происхождения, которые еще не были опубликованы.

[5] Отчет нынешнего автора об этом культе в римские времена приведен в «Журнале Королевского азиатского общества» за октябрь 1917 г., стр. 695 и сл.

[6] II, стр. 125 и сл. ниже.

[7] II, стр. 124 ниже.

[8] Факсимиле страницы рукописи приведено в книге епископа Вордсворта «Ипполит и Римская церковь», Лондон, 1880 г.

[9] Б. Э. Миллер, Origenis Philosophumena sive Omnium Hæresium Refutatio, Оксфорд, 1851 г.

[10] Л. Данкер и Ф. Г. Шнейдевин, Philosophumena и т. д., Геттинген, 1856-1859 гг.

[11] П. М. Круас, Philosophumena и т. д., Париж, 1860 г.

[12] стр. 34 ниже.

[13] Deutsche Zeitschrift für Christliche Wissenschaft und Christliches Leben, 1852 г.

[14] Ссылки почти на все вклады в эту полемику правильно приведены в Пролегоменах к изданию Круаса, стр. x и сл. Английский перевод труда д-ра Деллингера «Ипполит и Каллист» был опубликован Пламмером в Эдинбурге в 1876 г. и доводит полемику до наших дней. Ср. также библиографию в статье Салмона «Hippolytus Romanus» в «Словаре христианской биографии» Смита и Уэйса (далее цитируется как D.C.B.).

[15] См. английский перевод: «Ранняя история христианской церкви», Лондон, 1909 г., I, стр. 227 и сл.

[16] Это подтверждается дом Чепменом в «Католической энциклопедии», s. vv. «Ипполит», «Каллист».

[17] Статуя и ее надпись также воспроизведены епископом Вордсвортом в вышеупомянутой работе.

[18] Hist. Eccles., VI, гл. 20.

[19] Haer. Fab., III, 1.

[20] Peristeph II. О хронологической трудности, которую это влечет за собой, см. Салмон, D.C.B., s.v. «Hippolytus Romanus».

[21] Дюшен, op. cit., стр. 233.

[22] «Перекрестные ссылки в Философуменах», Hermathena, Дублин, № XI, 1885 г., стр. 389 и сл.

[23] «Die Gnostischen Quellen Hippolyts» в «Texte und Untersuchungen» Гебхардта и Гарнака, VI, (1890).

[24] Introduction à l’Étude du Gnosticisme, Париж, 1903 г., стр. 68; Gnostiques et Gnosticisme, Париж, 1913 г., стр. 167.

[25] Теория о том, что все существующее происходит из «неделимой точки», которую наш текст приписывает Симону Волхву и Василиду, вновь появляется в Брюсском папирусе. Замечание Василида о том, что только 1 из 1000 и 2 из 10 000 пригодны для высших мистерий, повторяется дословно в Pistis Sophia, стр. 354, копт. Ср. «Предшественники», II, 172, 292, прим. 1.

[26] Scottish Review, том XXII, № 43 (июль 1893 г.).

[27] стр. 35 ниже.

[28] стр. 39 ниже.

[29] стр. 41; II, стр. 83 ниже.

[30] II, pp. 119, 151 infra.

[31] Об арифмомантии см. стр. 83 и сл. ниже; заимствования из Секста начинаются на стр. 70, фокусы магов — на стр. 92. О других ошибках см. цитату о Фуриях во II, стр. 23, которую он приписывает Пифагору, но которая определенно принадлежит Гераклиту (как говорит нам Плутарх), и Категории Аристотеля, которые несколькими страницами ранее также приписаны Пифагору. Его обращение с Иосифом Флавием будет рассмотрено на своем месте.

[32] Это особенно касается истории Каллиста, о которой см. II, стр. 124 и сл. ниже.

[33] Haer. xxxi., стр. 205, Элер.

[34] Haeret. fab. I, 17-24.

[35] πάλαι.

[36] В D.C.B., art. cit. supra.

[37] См. издание работ Тертуллиана Элера, II, 751 и сл. Параллельные отрывки представлены в удобной форме в книге епископа Вордсворта, процитированной ранее.

[38] Études sur de nouveaux documents historiques empruntés à l’ouvrage récemment découvert des Philosophumena, Париж, 1853 г.

[39] II, pp. 43, 47 infra.

[40] ὁμιλοῦντος Εἰρηναίου. For the whole quotation, see Photius,
Bibliotheca, 121 (Bekker’s ed.).

[41] Тертуллиан (изд. Элера), II, 751. Св. Иероним, цитируя этот отрывок, говорит, что еретики исказили Евангелие.

[42] Так, трактат заставляет Симона Волхва называть свою Елену Софией и говорит, что Василид назвал своего Верховного Бога Абраксасом. Он ничего не знает о Боге-Которого-Нет и трех Сыновствах нашего текста: и он дает совершенно иной отчет о сифианах, которых называет сетитами, и говорит, что они отождествляли Христа с Сифом. В этой ереси он также вводит Софию и делает ее виновницей Потопа.

[43] Евсевий, Hist. Eccles. IV, гл. 22. Он цитирует Гегесиппа. См. также Ориген contra Celsum, VI, гл. 11.

[44] II, стр. 3 ниже.

[45] II, стр. 61 и сл. ниже.

[46] pp. 103, 119; II, pp. 1, 57, 148, 149 infra.

[47] стр. 66 ниже.

[48] стр. 117 ниже.

[49] II, стр. 97 ниже.

[50] II, стр. 116 ниже.

[51] стр. 37 ниже.

[52] стр. 115 ниже.

[53] II, стр. 20. Во II, стр. 49, она упоминается в связи с ересью Марка, а на стр. 104 та же теория приписана «египтянам».

[54] p. 66; II, pp. 21, 64 infra.

[55] ἀγαπητοί, стр. 113 и стр. 180 ниже. Это также встречается на стр. 125 тома II в той же связи.

[56] λόγος, стр. 107 и 120 ниже. Он использует это слово в том же смысле на стр. 113.

[57] стр. 35 ниже.

[58] стр. 117 ниже.

[59] Псевдо-Иероним, Исидор Севильский и Гонорий Августодунский, подобно Епифанию, начинают свои каталоги ересей с иудейских и самаритянских сект. Филастрий начинает с офитов и сифиан, которых он объявляет дохристианскими, а затем переходит к Досифею и иудейским «ересям», прежде чем дойти до Симона Волхва. Псевдо-Августин и Предестинатус начинают с Симона Волхва и не включают никаких дохристианских сект. См. Элер, Corpus Hæreseologicus, Берлин, 1866 г., t. i.

[60] II, стр. 150 ниже.

[61] δόγματα, p. cit.

[62] Так Ориген, Cont. Cels., VI, 24, говорит о «весьма незначительной секте, называемой офитами».

[63] II, стр. 116 ниже, где он говорит, что не считает их достойными опровержения.

[64] О поисках, проводившихся как языческими, так и христианскими инквизиторами книг своих противников, см. «Предшественники», II, 12.

[65] См. прим. на стр. 51 ниже.

[66] Ср. Салмон в D.C.B., s.v. «Hippolytus Romanus».

[67] Отрицание Ипполитом Павлова авторства Послания к Евреям, вероятно, появилось в каком-то другом труде, а не в нашем тексте. Или же оно могло быть вырезано переписчиком как оскорбительное для православия.

[68] Вопиющий случай можно найти на стр. 81 Cr., где Π (P) было, согласно Шнейдевину, написано вместо R — ошибка, которую мог совершить только тот, кто привык к римским буквам. Ср. Serpens и serviens, стр. 487 Cr.

[69] ἀφότε вместо ἀφ᾽οὗ, стр. 453 Cr.

[70] например, φυσιογονική (стр. 9 Cr.), κοπιαταὶ (стр. 86), ἰχθυοκόλλα (стр. 103), ἀρχανθρώπος (стр. 153), ἀπρονοήτος (стр. 176), κλεψιλόγος (стр. 370), πρωτογενέτειρα (стр. 489), κατιδιοποιούμενος (стр. 500), ἀδίστακτος (стр. 511), ταρταρούχος (стр. 523).

[71] стр. 35 ниже.

[72] стр. 166 ниже.

[73] II, стр. 99 ниже.

[74] II, стр. 177 и сл.

[75] См. проповедь Августина в «Ипатии».

[76] стр. 33 ниже.

[77] стр. 83 ниже.

[78] II, стр. 2 ниже.

[79] II, стр. 99 ниже.

[80] II, стр. 175 ниже.

[81] See pp. 122, 133, 134, 135, 137, 142, 143 infra.

[82] стр. 154 ниже.

[83] стр. 178 ниже.

[84] II, стр. 102.

[85] II, стр. 109.

[86] См. «Предшественники», I, lxi и сл.

[87] Это относится к главному процитированному ператскому автору. Длинный каталог, связывающий персонажей греческой мифологии с определенными звездами, как сказано позже, принадлежит другой руке и предваряется напыщенным высказыванием, подобным тому, что приписывается Симону Волхву.

[88] Ипполит приписывает это орфикам; но см. де Фей для другого объяснения.

[89] «Предшественники», II, 49.

[90] Юстин исключен из отчета, потому что он, по-видимому, вообще не был офитом. Змей в его системе — полностью злой, и поэтому не является объектом поклонения, и его секта, вероятно, намного моложе остальных трех в той же книге.

[91] «Деяния Павла и Феклы», passim.

[92] Э. А. Т. Уоллис Бадж, «Различные коптские тексты на диалекте Верхнего Египта», Лондон, 1915 г., стр. 579 и сл.

КНИГА I [1] ФИЛОСОФЫ

стр. 1, Круас. Таково содержание [2] Первой Части [3] Опровержения всех ересей;

Каковы были догматы натурфилософов и кто они были; и каковы были догматы этиков и кто они были; и каковы были догматы диалектиков и кто были диалектики.

Итак, упомянутые натурфилософы — это Фалес, Пифагор, Эмпедокл, Гераклит, Анаксимандр, Анаксимен, Анаксагор, Архелай, Парменид, Левкипп, Демокрит, Ксенофан, Экфант и стр. 2. Гиппон. Этики — это Сократ, ученик Архелая физика, и Платон, ученик Сократа. Они смешали вместе три вида философии. Диалектики — это Аристотель, ученик Платона и основатель диалектики, и стоики Хрисипп и Зенон.

Эпикур, однако, придерживался мнения, почти в точности противоположного всем им. Так же поступал Пиррон Академик [4], который утверждает непостижимость всех вещей. Есть также брахманы [5] среди индийцев, друиды среди кельтов и Гесиод.

(ПРОЭМИЙ)

Ни одна басня, прославленная греками, не должна быть оставлена без внимания. Ибо даже те их мнения, которым недостает последовательности, принимаются на веру из-за безумного неистовства еретиков, которые, скрывая в молчании свои собственные невыразимые мистерии, многими считаются почитающими Бога. Чьи мнения мы также прежде изложили в меру, не выставляя их подробно, но опровергая их в общих чертах [6], так как не считали приличным выводить их невыразимые дела стр. 3. на свет. Это мы сделали для того, чтобы, поскольку мы изложили их догматы лишь намеками, они, устыдившись того, что, рассказав прямо об их тайнах, мы докажем их безбожность, могли бы несколько умерить свою неразумную цель и незаконное предприятие [7]. Но поскольку я вижу, что они не устыдились нашей снисходительности и не помыслили о долготерпении Божьем под их богохульствами, я вынужден, чтобы они либо устыдились и покаялись, либо, оставаясь такими, как есть, были справедливо осуждены, приступить к показу их невыразимых мистерий, которые они сообщают тем кандидатам на посвящение, которые являются совершенно заслуживающими доверия. И все же они не объявляют их заранее, пока не поработят такого, долго держа его в неизвестности и подготавливая его богохульством против истинного Бога [8], и не увидят, что он жаждет фокусов этого откровения. И тогда, когда они докажут, что он крепко связан беззаконием [9], они посвящают его и сообщают ему совершенство злых вещей [10], сначала связывая его клятвой ни рассказывать, ни сообщать их кому-либо, если только он тоже не был порабощен таким же образом. Но от того, кому они были только сообщены, никакой клятвы стр. 4. больше не требуется. Ибо всякий, кто подчинился узнать и принять их окончательные мистерии, самим этим актом и своей собственной совестью будет связан не произносить их другим. Ибо если бы он объявил кому-либо такое преступление, он больше не считался бы среди людей и не был бы достоин больше видеть свет. Которые вещи также являются таким преступлением, что даже бессловесные животные не пытаются их совершить, как мы скажем на своем месте [11]. Но поскольку аргумент заставляет нас войти в дело очень глубоко, мы не считаем приличным хранить молчание, но, излагая подробно мнения всех, мы не умолчим ни о чем. И нам кажется хорошим не жалеть труда, даже если тем самым рассказ будет удлинен. Ибо мы оставим после себя немалую помощь для жизни людей против дальнейшего заблуждения, когда все ясно увидят скрытые и невыразимые оргии, управителями которых являются еретики и которые они сообщают только посвященным. Но никто другой не опровергнет эти вещи, кроме Святого Духа, переданного в Церкви, который Апостолы, приняв первыми, распределили между теми, кто правильно верил. Чьими преемниками мы случайно являемся и причастниками той же благодати первосвященства [12] и стр. 5. учения, и признаны стражами Церкви. Поэтому мы не закрываем глаза и не воздерживаемся от прямой речи; но мы также не устаем работать всей своей душой и телом, чтобы достойно воздать достойное служение благодетельному Богу. И мы не воздаем сполна, если только не ослабеваем в том, что нам доверено; но мы наполняем меры нашей возможности и без зависти сообщаем всем все, что предоставит Святой Дух. Таким образом, мы не только выводим на свет путем опровержения дела врага [13]; но также и то, что истина получила по благодати Отца и служила людям. Эти вещи мы проповедуем [14] как тот, кто не стыдится, как интерпретируя их дискурсом, так и делая их свидетелями письменами.

Чтобы тогда, как мы сказали по предвосхищению, мы могли показать этих людей безбожными в равной степени в цели, характере и деле, и из какого источника пришли их схемы — и потому что они в своих попытках не взяли ничего из Священного Писания, и не из охраны преемственности какого-либо святого они были устремлены в стр. 6. эти вещи, но их теории [15] берут свое начало от мудрости греков, от философствующих мнений [16], от мнимых мистерий и от странствующих астрологов — кажется тогда правильным, что мы сначала изложим догматы философов греков и укажем нашим читателям [17], какие из них являются самыми старыми и самыми благоговейными по отношению к Божественности [18]. Затем, чтобы мы сопоставили [19] каждую ересь с конкретным мнением, чтобы показать, как протагонист ереси, встречаясь с этими схемами, получил преимущество, захватив их принципы, и, будучи движим от них к худшим вещам, построил свою собственную систему [20]. Теперь предприятие полно труда и требует много исследований. Но мы не окажемся в недостатке. Ибо в конце это доставит нам много радости, как атлету, который выиграл венец с большим трудом, или купцу, который получил прибыль после большого шторма на море, или земледельцу, который получает пользу от своих урожаев от пота своего лица, или пророку, который после упреков и оскорблений видит, как его предсказания сбываются [21]. Мы поэтому начнем с объявления, кто из греков первым сделал демонстрацию натурфилософии. Ибо именно их плагиаторами стали протагонисты еретиков, как мы стр. 7. впоследствии покажем, поставив их бок о бок. И когда мы вернем каждому из этих пионеров его собственное, мы поставим ересиархов рядом с ними нагими и непристойными [22].

1. Фалес.

Говорят, что Фалес Милетский, один из семи мудрецов, был первым, кто взялся за натурфилософию [23]. Он сказал, что началом и концом вселенной была вода [24]; ибо из ее затвердевания и растворения были построены все вещи и что все носятся ею. И что от нее также происходят землетрясения, повороты звезд и движения ветров [25]. И что все вещи формируются и текут в соответствии с природой первой причины порождения; но что Божественность — это то, что не имеет ни начала, ни конца [26]. Фалес, посвятив себя системе звезд и исследованию их, стал для греков первым, кто отвечал за эту отрасль обучения. И он, глядя на небеса и говоря, что он с осторожностью постигает вещи вверху, упал в колодезь; после чего некая служанка по имени Фратта [27] посмеялась над ним и сказала: «Будучи намерен созерцать вещи на небе, он не видит того, что у него под ногами». И он жил около времени Креза.

2. Пифагор.

И недалеко от этого времени процветала другая философия, основанная Пифагором, который, как некоторые говорят, был самосцем. Они называют ее италийской, потому что Пифагор, бежав от Поликрата, тирана Самоса, поселился в городе Италии и там провел свою жизнь. Чьи преемники в школе не сильно отличались от него в суждении. И он, исследовав физику, соединил с ней астрономию, геометрию и музыку [28]. И таким образом он показал, что единство есть Бог [29], и, с любопытством изучая природу числа, он сказал, что космос создает мелодию и был собран гармонией, и он первым свел движение семи звезд [30] к ритму и мелодии. Удивляясь, однако, расположению универсалий [31], он стр. 9. ожидал, что его ученики будут хранить молчание относительно первых вещей, изученных ими, как если бы они были мистами вселенной, входящими в космос. Впоследствии, когда казалось, что они достаточно причастились школьного обучения дискурсам и могли сами философствовать о звездах и Природе, он, посчитав их очищенными, велел им говорить. Он разделил учеников на два класса и назвал одних эзотериками, а других экзотериками. Первым он доверил более полное учение, другим — более ограниченное. Он применил себя [32] также к магии [33], как говорят, и сам изобрел философию происхождения Природы [34], основанную на определенных числах и мерах, говоря, что происхождение арифметической философии включает этот метод путем синтеза. Первое число стало принципом, который есть один, безграничный, непостижимый и содержит в себе все числа, которые могут прийти к бесконечности путем умножения [35]. Но первая единица была по гипотезе происхождением чисел, которая есть мужская монада, порождающая, как отец, все остальные числа. На втором месте — диада, женское число, и то же самое называется четным у стр. 10. арифметиков. На третьем месте — триада, мужское число, и оно было названо нечетным по указу арифметиков. После всех этих — тетрада, женское число, и это также называется четным, потому что оно женское. Поэтому все числа, происходящие от рода [36] (теперь безграничный род есть «число»), суть четыре, из которых была построена, согласно им, совершенная десятка. Ибо 1, 2, 3, 4 становятся 10, если для каждого числа его соответствующее имя существенно сохраняется [37]. Эту десятку Пифагор назвал священной Тетрактидой, источником вечной Природы, содержащей корни в себе, и что от того же числа все числа имеют свое начало. Ибо 11, 12 и остальные разделяют начало своего бытия от 10. Четыре деления той же десятки, совершенного числа, называются числом, монадой [38], квадратом [39] и кубом. Соединения и смешения стр. 11. которых способствуют рождению увеличения и завершают естественно плодотворное число. Ибо когда квадрат умножается [40] на себя, он становится квадратом квадрата; когда на куб, квадратом куба; когда куб умножается на куб, он становится кубом куба. Так что все числа, от которых происходит рождение вещей, которые суть, суть семь; а именно: число, монада, квадрат, куб, квадрат квадрата, куб квадрата и куб куба.

Он также провозгласил, что душа бессмертна и что происходит переход из одного тела в другое. Посему он говорил, что сам он до троянских времен был Эталидом, а в троянскую эпоху — Эвфорбом, затем — Гермотимом из Клазомен, после него — Пирром с Делоса, а в пятый раз — Пифагором. Но Диодор Эретрийский и Аристоксен, писатель о музыке, говорят, что Пифагор посетил Зарата Халдея; и Зарат объяснил ему, что с самого начала существуют два начала вещей, которые суть: отец и мать; и что отец есть свет, а мать — тьма; и деления света суть горячее, сухое, легкое и быстрое; а деления тьмы — холодное, влажное, тяжелое и медленное. Из них был построен весь космос, а именно: из женского и мужского; и что природа космоса соответствует музыкальной гармонии, посему солнце совершает свой путь ритмично. А о вещах, которые возникают из земли и космоса, они говорят, что Зарат вещал так: существуют два демона, небесный и земной. Из них земной послал ввысь вещь, рожденную от земли, которая есть вода; но небесный огонь приобщился к воздуху, горячему и холодному. Посему, говорит он, ничто из этого не разрушает и не оскверняет душу, ибо они суть субстанция всего. И говорят, что Пифагор приказал не есть бобов, потому что Зарат сказал, что в начале и при формировании всех вещей, когда земля еще созидалась и складывалась, был произведен боб. И он говорит, что доказательством этого служит то, что если разжевать боб до состояния кашицы и положить его на солнце на некоторое время (ибо это играет прямую роль в деле), он будет издавать запах человеческого семени. И он говорит, что другое доказательство еще яснее. Если, когда боб цветет, мы возьмем боб и его цветок, положим в сосуд, смажем его, закопаем в землю и через несколько дней выкопаем, мы увидим, что сначала он имеет форму женских половых органов, а затем, при внимательном рассмотрении, с ним растет детская голова.

Пифагор погиб в Кротоне в Италии, будучи сожжен вместе со своими учениками. И у него был такой обычай: когда кто-либо приходил к нему в ученики, он должен был продать свое имущество, внести деньги под печать Пифагору и хранить молчание иногда три, а иногда пять лет, пока он обучался. Но будучи снова освобожден, он общался с другими, оставался учеником и принимал пищу вместе с ними. Но если он этого не делал, он забирал свое обратно и изгонялся. Эзотериками называли пифагорейцев, а остальных — пифагористами. И из его учеников, избежавших сожжения, были Лисид, Архипп и Залмоксис, домашний раб Пифагора, который, как говорят, научил друидов среди кельтов возделывать пифагорейскую философию. И говорят, что Пифагор изучил числа и меры у египтян и, будучи поражен правдоподобной, внушительной и с трудом раскрываемой мудростью жрецов, подражал им также в предписании молчания и, разместив своих учеников в кельях, заставил их вести уединенную жизнь.

3. Об Эмпедокле.

Но Эмпедокл, родившийся после этих мужей, также сказал многое о природе демонов и о том, как они, будучи весьма многочисленны, ходят, управляя делами на земле. Он сказал, что началом вселенной были Распря и Дружба и что интеллектуальный огонь монады есть Бог, и что все вещи были построены из огня и будут разрешены в огонь. С этим мнением почти согласны и стоики, поскольку они ожидают экпиросиса. Но более всего он принял переход в различные тела, говоря:

“For truly a boy I became, and a maiden,

And bush, and bird of prey, and fish,

A wanderer from the salt sea.”[49]

Он провозгласил, что все души переселяются во все живые существа. Ибо Пифагор, учитель этих мужей, говорил, что сам он был Эвфорбом, сражавшимся под Илионом, и утверждал, что узнал щит. Это об Эмпедокле.

4. О Гераклите.

Но Гераклит Эфесский, физик, оплакивал все вещи, обвиняя невежество всей жизни и всех людей и жалея жизнь смертных. Ибо он утверждал, что знает все вещи, а другие люди — ничего. И он также делал утверждения, почти согласующиеся с Эмпедоклом, поскольку говорил, что Раздор и Дружба были началом всех вещей, и что интеллектуальный огонь есть Бог, и что все вещи несутся друг в друга и не стоят на месте. И подобно Эмпедоклу, он говорил, что всякое наше место наполнено злыми вещами, и что они доходят до луны, простираясь от места, окружающего землю, но не идут дальше, поскольку все место выше луны весьма чисто. Так казалось и Гераклиту.

А после них пришли другие физики, чьи мнения мы не считаем нужным излагать, поскольку они никоим образом не противоречат вышеупомянутым. Но поскольку школа была отнюдь не мала, и многие физики впоследствии произошли от них, все рассуждая по-разному о природе вселенной, нам кажется также уместным, теперь, когда мы изложили философию, происходящую от Пифагора, вернуться в порядке преемственности к мнениям тех, кто придерживался Фалеса, и, пересказав их, перейти к этическим и логическим философиям, из которых Сократ основал этическую, а Аристотель — диалектическую.

5. Об Анаксимандре.

Анаксимандр был слушателем Фалеса. Он был Анаксимандром Милетским, сыном Праксиада. Он сказал, что началом вещей, которые суть, была некая природа Беспредельного, из которой возникли небеса и упорядоченные миры внутри них. И что этот принцип вечен и не стареет, и охватывает все упорядоченные миры. И он говорит, что время ограничено рождением, субстанцией и смертью. Он сказал, что Беспредельное есть принцип и элемент вещей, которые суть, и первым назвал его именем принципа. Но что существует вечное движение к Нему, в котором случается, что рождаются небеса. И что земля есть небесное тело, ничем не поддерживаемое, но остающееся на своем месте по причине равного расстояния от всего. И что форма ее — водянистый цилиндр, подобный каменному столбу; и что мы ступаем по одной из ее поверхностей, но есть и другая, противоположная ей. И что звезды — это круг огня, отличный от огня в космосе, но окруженный воздухом. И что существуют некие огненные испарения в тех местах, где появляются звезды, и из-за препятствия этим испарениям происходят затмения. И что луна кажется иногда растущей, а иногда убывающей из-за препятствия или закрытия ее путей. И что круг солнца в 27 раз больше круга луны, и что солнце находится в самом высоком месте на небесах, а круги неподвижных звезд — в самом низком. И что животные возникли во влаге, испаряемой солнцем. И что человечество в начале было очень похоже на другое животное, а именно на рыбу. И что ветры происходят от разделения и конденсации более тонких атомов воздуха, а дождь — от земли, отдающей под солнечным жаром то, что она получает от облаков, а молнии — от разрыва облаков ветрами, падающими на них. Он родился в 3-й год 42-й Олимпиады.

6. Об Анаксимене.

Анаксимен, который также был милетянином, сыном Эвристрата, сказал, что началом был беспредельный воздух, из которого возникло то, что было, есть и будет, и боги и божественные вещи, в то время как остальное произошло от их потомков. Но что состояние воздуха таково, что когда он весь одинаков, он невидим для глаза, но становится ощутимым благодаря холоду и теплу, влажности и движению. И что он вечно движется, ибо все, что изменчиво, не меняется, если не приведено в движение. Ибо он кажется иным при конденсации и разрежении. Ибо когда он рассеивается в большую разреженность, производится огонь; но когда снова наполовину конденсируется в воздух, из сжатия воздуха образуется облако; а когда еще более конденсируется — вода, а когда конденсируется до предела — земля; а когда до самой высшей степени — камни. И что, следовательно, великие правители формирования суть противоположности, а именно: тепло и холод. И что земля есть плоская поверхность, поддерживаемая воздухом таким же образом, как солнце, луна и другие звезды. Ибо все огненные вещи переносятся через воздух латерально. И что звезды производятся из земли по причине тумана, который поднимается от нее и который при разрежении становится огнем, и из этого восходящего огня строятся звезды. И что существуют земноподобные природы в месте звезд, переносимые вместе с ними. Но он говорит, что звезды не движутся под землей, как предполагают другие, а вокруг земли, как шапка поворачивается на голове, и что солнце скрыто не потому, что оно под землей, а потому, что оно скрыто высшими частями земли и по причине его большего расстояния от нас. И из-за их большого расстояния звезды не излучают тепла. И что ветры производятся, когда воздух после конденсации ускользает разреженным; но что когда он собирается и таким образом конденсируется до предела, он становится облаками и таким образом превращается в воду. Также что град производится, когда вода, принесенная из облаков, замерзает; а снег — когда те же облака более влажные при замерзании. И молнии происходят, когда облака разрываются силой ветров; ибо когда они так раздвинуты, происходит блестящая и огненная вспышка. Также что радуга производится солнечными лучами, падающими на затвердевший воздух, а землетрясение — от увеличения земли в размерах из-за нагревания и охлаждения. Это, значит, Анаксимен. Он процветал около 1-го года 58-й Олимпиады.

7. Об Анаксагоре.

После него был Анаксагор из Клазомен, сын Гегесибула. Он сказал, что началом вселенной были ум и материя, причем ум был творцом, а материя — тем, что возникло. Ибо когда все вещи были вместе, пришел ум и упорядочил их. Он говорит, однако, что материальные принципы беспредельны, даже самые малые из них. И что все вещи причастны движению, будучи движимы умом, и что подобные вещи сходятся. И что вещи на небе были приведены в порядок их круговым движением. Что поэтому то, что было плотным, влажным, темным, холодным и все тяжелое, сошлось в середине, и от уплотнения этого была установлена земля; но что противоположности, а именно: горячее, блестящее и легкое, были отведены в далекий эфир. Также что земля имеет плоскую форму и остается подвешенной благодаря своему огромному размеру, и из-за отсутствия пустоты, и потому что воздух, который является сильнейшим, поддерживает землю. И что море существует из влаги на земле и вод в ней, испаряющихся, а затем конденсирующихся в полом месте; и что море, как полагают, возникло из этого и из рек, впадающих в него. И реки также установлены дождями и водами внутри земли; ибо земля полая и держит воду в своих полостях. Но что Нил увеличивается летом, когда снега из северных частей переносятся в него. И что солнце, луна и все звезды — это горящие камни, и они переносятся вращением эфира. И что ниже звезд находятся солнце, луна и некие тела, не видимые нами, вращающиеся вместе. И что тепло звезд не ощущается нами из-за их большого расстояния от земли; но все же их тепло не такое, как у солнца, из-за того, что они занимают более холодный регион. Также что луна находится ниже солнца и ближе к нам; и что размер солнца больше размера Пелопоннеса. И что луна не имеет собственного света, а только свет от солнца. И что обращение звезд происходит под землей. Также что луна затмевается, когда земля стоит на ее пути, а иногда звезды, которые находятся ниже луны, и солнце, когда луна стоит на его пути во время новолуний. И что и солнце, и луна совершают повороты (солнцестояния), когда их отталкивает воздух; но что луна поворачивается часто из-за неспособности справиться с холодом. Он первым определил факты о затмениях и возобновлениях света. И он сказал, что луна похожа на землю и имеет внутри себя равнины и овраги. И что Млечный Путь — это отражение света звезд, которые не освещаются солнцем. И что падающие звезды — это как бы искры, которые отскакивают от движения полюса. И что ветры производятся разрежением воздуха солнцем и их высыханием, когда они приближаются к полюсу и уносятся от него. И что грозы производятся теплом, падающим на облака. И что землетрясения происходят от падения верхнего воздуха на тот, что под землей; ибо когда последний движется, земля, поддерживаемая им, сотрясается. И что животные в начале были произведены из воды, но впоследствии — друг из друга, и что самцы рождаются, когда семя, выделенное из правых частей тела, прилипает к правым частям утробы, а самки — когда происходит обратное. Он процветал в 1-й год 88-й Олимпиады, около которого времени, говорят, родился Платон. Говорят также, что Анаксагор пришел к знанию будущего.

8. Об Архелае.

Архелай был афинского рода и сыном Аполлодора. Он, подобно Анаксагору, утверждал смешанную природу материи и соглашался с ним относительно начала вещей. Но он сказал, что некая смесь непосредственно присуща уму, и что источником движения является отделение друг от друга тепла и холода, и что тепло движется, а холод остается невозмущенным. Также что вода при нагревании течет к середине вселенной, где производятся нагретый воздух и земля, из которых одно уносится ввысь, а другое остается внизу. И что земля остается неподвижной и существует благодаря этому, и пребывает в середине вселенной, частью которой она, так сказать, не является и которая избавлена от пожара. Первым результатом этого горения является природа звезд, величайшая из которых — солнце, а вторая — луна, в то время как из других одни больше, а другие меньше. И он говорит, что небо выгнуто над нами и сделало воздух прозрачным, а землю — сухой. Ибо вначале это был водоем; поскольку он был высоким у горизонта, но полым в середине. И он приводит в качестве доказательства этой полости то, что солнце не восходит и не заходит в одно и то же время для всех частей, как должно было бы случиться, если бы земля была ровной. А что касается животных, он говорит, что земля сначала нагрелась в нижней части, когда смешались горячее и холодное, и появились человек и другие животные. И все вещи были непохожи друг на друга и имели одинаковую диету, питаясь грязью. И это продолжалось недолго, но в конце концов возникло порождение друг от друга, и человек стал отличаться от других животных и установил вождей, законы, искусства, города и остальное. И он говорит, что ум врожден всем животным одинаково. Ибо каждое тело снабжено умом, некоторые медленнее, а некоторые быстрее, чем другие.

Натурфилософия длилась, таким образом, от Фалеса до Архелая. Слушателем последнего был Сократ. Но есть и много других, выдвигающих различные положения относительно Божественного и природы вселенной, чьи мнения, если бы мы пожелали изложить их все, заняли бы огромную массу книг. Но было бы лучше, назвав по имени тех из них, кто является, так сказать, хорегами всех, кто философствовал в более поздние времена и кто предоставил отправные точки для систем, поспешить к тому, что следует.

9. О Пармениде.

Ибо поистине Парменид также предполагал, что вселенная вечна, нерожденна и имеет сферическую форму. Не избежал он и общего мнения, делая огонь и землю принципами вселенной, землю — как материю, а огонь — как причину и творца. [Он сказал, что упорядоченный мир будет разрушен, но каким образом, он не сказал.] Но он сказал, что вселенная вечна, нерожденна, имеет сферическую форму, везде одинакова, не несет на себе отпечатка, неподвижна и имеет определенные пределы.

10. О Левкиппе.

Но Левкипп, спутник Зенона, не придерживался того же мнения (что Парменид), но говорит, что все вещи беспредельны и вечно движутся, и что рождение и изменение непрестанны. И он говорит, что полнота и пустота суть элементы. И он говорит также, что упорядоченные миры возникли так: когда многие тела были скучены вместе и текли из окружающего в великую пустоту, при соприкосновении друг с другом те, что были схожи по виду и подобны по форме, сливались, и от их переплетения возникали другие, увеличивались и уменьшались по некой необходимости. Но что это за необходимость, он не определил.

11. О Демокрите.

Но Демокрит был знакомым Левкиппа. Это был Демокрит Абдерский, сын Дамасиппа, который встречался со многими гимнософистами среди индийцев, с жрецами и астрологами в Египте и с магами в Вавилоне. Но он говорит подобно Левкиппу об элементах, а именно: о полноте и пустоте, говоря, что полное — это то, что есть, а пустое — то, чего нет, и он сказал это потому, что вещи вечно движутся в пустоте. Он сказал также, что упорядоченные миры беспредельны и различаются по размеру, и что в одних нет ни солнца, ни луны, но что в других и то, и другое больше, чем у нас, а в иных — их больше по числу. И что интервалы между упорядоченными мирами неравны, здесь больше, а там меньше, и что одни увеличиваются, другие процветают, а третьи приходят в упадок, и здесь они возникают, а там они затмеваются. Но что они разрушаются, сталкиваясь друг с другом. И что некоторые упорядоченные миры лишены животных, растений и всякой воды. И что в нашем космосе земля возникла первой из звезд, и что луна — самая низкая из звезд, а затем идет солнце, а затем неподвижные звезды: но что планеты находятся не на одной высоте. И он смеялся над всем, как будто все вещи среди людей заслуживали смеха.

12. О Ксенофане.

Но Ксенофан Колофонский был сыном Ортомена. Он дожил до времени Кира. Он первым провозгласил непостижимость всех вещей, говоря так:

Although anyone should speak most definitely

He nevertheless does not know, and it is a guess[92] which occurs about all things.

Но он говорит, что ничто не рождается, не погибает и не движется, и что вселенная, которая едина, находится вне изменения. Но он говорит, что Бог вечен, един, одинаков со всех сторон, конечен, имеет сферическую форму и сознателен во всех Своих частях. И что солнце рождается каждый день из собирания вместе малых частиц огня, и что земля беспредельна и не окружена ни воздухом, ни небом. И что существуют беспредельные (бесчисленные) солнца и луны, и что все вещи — от земли. Он сказал, что море соленое из-за многих соединений, которые вместе втекают в него. Но Метродор сказал, что это благодаря просачиванию через землю море становится соленым. И Ксенофан полагает, что когда-то было смешение земли с морем, и что со временем она освободилась от влаги, утверждая в доказательство этого, что раковины находят в центре суши и на горах, и что в каменоломнях Сиракуз были найдены отпечатки рыбы и тюленей, а на Паросе — слепок якоря под поверхностью скалы, и на Мальте — слои всех морских существ. И он говорит, что они появились, когда все вещи в древности были погребены в грязи, и что отпечатки их высохли в грязи; но что все люди были уничтожены, когда земля, будучи брошенной в море, стала грязью, и что она снова начала порождать, и что эта катастрофа случалась со всеми упорядоченными мирами.

13. Об Экфанте.

Некий Экфант Сиракузский сказал, что истинное знание вещей, которые суть, не может быть получено. Но он определяет, как он думает, что первые тела неделимы и что между ними есть три различия, а именно: размер, форма и сила. И число их ограничено, а не беспредельно; но что эти тела движутся не весом и не ударом, а божественной силой, которую он называет Умом и Душой. Теперь образ этого есть космос, посему он стал сферическим по форме благодаря Божественной силе. И что земля посреди космоса движется вокруг своего собственного центра с запада на восток.

14. О Гиппоне.

Но Гиппон Регийский сказал, что принципами были холод, подобный воде, и тепло, подобное огню. И что огонь произошел из воды и, преодолев силу своего родителя, построил космос. Но он сказал, что душа — это иногда мозг, а иногда вода; ибо семя также кажется нам происходящим из влаги, и из него, говорит он, рождается душа.

Эти вещи, значит, мы, кажется, достаточно изложили. Посему, поскольку мы теперь отдельно пробежали мнения физиков, кажется уместным, чтобы мы вернулись к Сократу и Платону, которые более всего предпочитали (изучение) этики.

15. О Сократе.

Сократ стал слушателем физика Архелая и, воздавая великую честь максиме «Познай самого себя» и основав большую школу, считал Платона самым компетентным из всех своих учеников. Он не оставил после себя никаких писаний; но Платон, будучи впечатлен всей его мудростью, установил учение, сочетающее физику, этику и диалектику. Но то, что установил Платон, таково:—

16. О Платоне.

Платон делает принципами вселенной Бога, материю и модель. Он говорит, что Бог — это творец и устроитель этой вселенной и ее Провидение. Что материя — это то, что лежит в основе всех вещей, которую он называет восприемницей и кормилицей. Из которой, после того как она была приведена в порядок, произошли четыре элемента, из которых построен космос, а именно: огонь, воздух, земля и вода, откуда в свою очередь были построены все остальные так называемые сложные вещи, а именно: животные и растения. Но модель — это мысль Бога, которую Платон также называет идеями, к которым, внимая как к образу в душе, Бог создал все вещи. Он сказал, что Бог безтелесен и не имеет формы и может быть постигнут только мудрыми людьми; но что материя потенциально есть тело, но еще не актуально. Ибо, будучи сама по себе без формы или качества, она получает формы и качества, чтобы стать телом. Что материя, следовательно, есть принцип, и она совечна Богу, и космос нерожден. Ибо, говорит он, он построил сам себя из самого себя. И во всех отношениях он подобен нерожденному и неразрушим. Но поскольку тело предполагается состоящим из многих качеств и идей, оно настолько же рождено и разрушимо. Но некоторые платоники смешали два мнения, составив некую притчу, такую как эта: а именно, что, как повозка может оставаться неразрушенной вечно, если ее чинить по частям, так как даже если части погибают каждый раз, повозка остается целой; так и космос, хотя он погибает по частям, все же реконструируется и компенсируется за взятые части, и остается вечным.

Некоторые опять же говорят, что Платон провозгласил Бога единым, нерожденным и неразрушимым, как он говорит в «Законах»: — «Бог, следовательно, как гласит старое предание, держит начало, конец и середину всех вещей, которые суть». Таким образом он показывает, что Он един, поскольку содержит в себе все вещи. Но другие говорят, что Платон думал, что существует много богов без ограничения, когда он сказал: «Бог богов, чьим творцом и отцом я являюсь». А еще другие — что он считает их подверженными ограничению, когда говорит: «Великий Зевс, действительно, правящий своей крылатой колесницей на небесах»; и когда он дает родословную детей Урана и Геи. Другие опять же — что он утверждал, что боги возникли, и что, поскольку они возникли, они должны были бы полностью погибнуть, но что по воле Бога они остаются неразрушимыми, как он говорит в вышеприведенном отрывке: «Бог богов, чьим творцом и отцом я являюсь, и которые сформированы по моей воле нерасторжимыми». Так что если бы Он пожелал, чтобы они были растворены, они легко были бы растворены. Но он принимает природу демонов и говорит, что одни из них добрые, а другие — злые.

И некоторые говорят, что он провозгласил душу невозникшей и неразрушимой, когда говорит: «Всякая душа бессмертна, ибо то, что вечно движется, бессмертно», и когда он показывает, что она самодвижущаяся и начало движения. Но другие говорят, что он делает ее возникшей, но неразрушимой по воле Бога; а еще другие — составной, возникшей и разрушимой. Ибо он также предполагает, что для нее существует чаша для смешивания, и что у нее есть великолепное тело, но что все возникшее должно по необходимости погибнуть. Но те, кто говорит, что душа бессмертна, частично подтверждаются теми словами, в которых он говорит, что существуют суды после смерти и судилища в доме Аида, и что добрые встречают добрую награду, а злые подвергаются наказаниям. Некоторые поэтому говорят, что он также допускает смену тел и перенос различных предопределенных душ в другие тела в соответствии с заслугами каждого; и что после определенных странствий они снова посылаются в этот упорядоченный мир, чтобы дать себе еще одну попытку по своему собственному выбору. Другие, однако, говорят нет, но что они получают место в соответствии с заслугами каждого. И они призывают в свидетели то, что он говорит, что одни души с Зевсом, но что другие души добрых людей ходят вокруг с другими богами, и что другие пребывают в вечных наказаниях, (то есть) столько, сколько в этой жизни совершили злые и несправедливые дела. И они говорят, что он провозгласил некоторые состояния без промежуточных звеньев, некоторые с промежуточными звеньями, а некоторые — промежуточными. Бодрствование и сон — без промежуточных звеньев, и так же все состояния, подобные этим. Но есть те, что с промежуточными звеньями, как добро и зло; и промежуточные, как серый, который между черным и белым или каким-то другим цветом. И они говорят, что он провозглашает вещи, касающиеся души, единственно высшим благом, но те, что касаются тела или внешние по отношению к нему, — уже не высшим благом, а только называемыми таковыми. И что эти последние очень часто называются также промежуточными; ибо они могут быть использованы как хорошо, так и плохо. Он говорит поэтому, что добродетели — это крайности по отношению к чести, но середины по отношению к субстанции. Ибо нет ничего более почетного, чем добродетель; но то, что выходит за пределы или не достигает этих добродетелей, заканчивается пороком. Например, он говорит, что это четыре добродетели, а именно: Благоразумие, Умеренность, Справедливость и Мужество, и что за каждой из них следуют два порока избытка и недостатка соответственно. Так, за Благоразумием следуют легкомыслие по недостатку и хитрость по избытку; за Умеренностью — невоздержанность по недостатку и вялость по избытку; за Справедливостью — чрезмерная скромность по недостатку и алчность по избытку; а за Мужеством — трусость по недостатку и безрассудство по избытку. И эти добродетели, будучи врожденными человеку, действуют для его совершенства и дают ему счастье. Но он говорит, что счастье — это уподобление Богу, насколько это возможно. И что любой человек подобен Богу, когда он становится святым и справедливым с намерением. Ибо это он предполагает целью высшей мудрости и добродетели. Но он говорит, что добродетели следуют одна за другой по очереди и одного рода, и никогда не противостоят друг другу; но что пороки многообразны и иногда следуют, а иногда противостоят друг другу.

Он говорит, опять же, что существует судьба, не то чтобы все вещи были согласно судьбе, но что у нас есть некий выбор, как он говорит в этих словах: «Вина на выбирающем: Бог невиновен», и опять: «Это закон Адрастеи». И если он так утверждает роль судьбы, он знал также, что нечто было в нашем выборе. Но он говорит, что прегрешения непроизвольны. Ибо к самому прекрасному в нас, которое есть душа, никто не допустил бы нечто злое, то есть несправедливость; но что по невежеству и ошибочному пониманию блага, думая сделать нечто прекрасное, они приходят к злу. И его объяснение этого наиболее ясно в «Республике», где он говорит: «И опять, осмеливаешься ли ты сказать, что порок постыден и ненавистен Богу? Как же тогда кто-либо выбирает такое зло? Он делает это, сказал бы ты, кто побежден удовольствиями (чувств). Поэтому это также непроизвольное действие, если победить — это добровольное действие. Так что из всех рассуждений разум доказывает несправедливость непроизвольной». Но кто-то возражает ему по этому поводу: «Почему тогда люди наказываются, если они преступают непроизвольно?» Он отвечает: «Чтобы они могли быстрее освободиться от порока, подвергаясь исправлению». Ибо подвергнуться исправлению — это не плохо, а хорошо, если благодаря этому приходит очищение от пороков, и что остальное человечество, услышав об этом, не будет преступать, а будет остерегаться такой ошибки. Он говорит, однако, что природа зла происходит не от Бога и не имеет никакой особой природы своей собственной; но она возникает из противоположности и из следования за благом, либо как избыток, либо как недостаток, как мы уже сказали о добродетелях. Теперь Платон, как мы сказали выше, объединив три раздела общей философии, таким образом философствовал.

17. Об Аристотеле.

Аристотель, который был слушателем последнего, превратил философию в науку и рассуждал более строго, утверждая, что элементами всех вещей являются субстанция и акциденция. Он сказал, что существует одна субстанция, лежащая в основе всех вещей, но девять акциденций, которые суть: Количество, Качество, Отношение, Где, Когда, Обладание, Положение, Действие и Страдание. И что поэтому Субстанция была такой, как Бог, человек и каждая из вещей, которые могут подпадать под подобное определение: но что касается акциденций, Качество видно в выражениях типа «белый» или «черный»; Количество — в «2 локтя или 3 локтя длиной или шириной»; Отношение — в «отец» или «сын»; Где — в таких, как «Афины» или «Мегара»; Когда — в таких, как «в X Олимпиаде»; Обладание — в таких, как «приобрести богатство»; Действие — в таких, как «писать и вообще делать что-либо»; и Страдание — в таких, как «быть ударенным». Он также предполагает, что некоторые вещи имеют середины, а другие нет, как мы сказали также о Платоне. И он согласен с Платоном почти во всем, кроме мнения о душе. Ибо Платон считает ее бессмертной; но Аристотель — что она остается после этой жизни и что она теряется в пятом Теле, которое, как предполагается, существует вместе с другими четырьмя, а именно: огнем, землей, водой и воздухом, но более тонкое, чем они, и подобное духу. Опять же, тогда как Платон говорил, что единственными благами были те, что касались души, и что их достаточно для счастья, Аристотель вводит триаду благ и говорит, что мудрец не совершенен, если в его распоряжении нет благ тела и внешних по отношению к нему. Которые суть Красота, Сила, Острота чувств и Полнота; в то время как внешние — это Богатство, Высокое происхождение, Слава, Власть, Мир и Дружба; но что внутренние вещи, касающиеся души, суть, как думал Платон: Благоразумие, Умеренность, Справедливость и Мужество. Также Аристотель говорит, что злые вещи существуют и происходят из противоположности благу, и находятся ниже места около луны, но не выше него.

Опять же, он говорит, что душа всего упорядоченного мира вечна, но что душа человека исчезает, как мы сказали выше. Теперь он философствовал, читая лекции в Ликее; а Зенон — в Расписном портике. И последователи Зенона получили свое имя от места, т.е. они назывались стоиками от Стоа; но последователи Аристотеля — от их способа обучения. Ибо их исследования проводились во время прогулок в Ликее, посему они назывались перипатетиками. Это, значит, Аристотель.

18. О стоиках.

Сами стоики также добавили к философии увеличенное использование силлогизмов и включили ее почти всю в определения, Хрисипп и Зенон были здесь согласны во мнении. Которые также предполагали, что Бог был началом всех вещей и был чистейшим телом, и что Его провидение простирается через все вещи. Они говорят положительно, однако, что существование везде согласно судьбе, используя некое такое сравнение: а именно, что, как собака, привязанная к телеге, если она желает следовать за ней, и тянется ею, и следует по своей собственной воле, делая в то же время то, что она хочет, и то, что она должна, по принуждению, подобному судьбе. Но если она не желает следовать, она полностью принуждается. И они говорят, что это действительно так и с людьми. Ибо даже если они не желают следовать, они будут полностью принуждены прийти к тому, что было предрешено. И они говорят, что душа остается после смерти, и что она есть тело и рождается от охлаждения воздуха окружающего, откуда она называется Психеей. Но они допускают, что существует смена тел для Душ, которые были отмечены для этого. И они ожидают, что будет пожар и очищение этого космоса, некоторые говорят, что он будет полным, а другие — частичным, и что он будет очищен по частям. И они называют это приблизительное разрушение и рождение другого космоса из него катарсисом. И они предполагают, что все вещи суть тела, и что одно тело проходит через другое; но что существует воскресение и что все вещи наполнены до краев и что нет пустоты. Так также стоики.

19. Об Эпикуре.

Но Эпикур придерживался мнения, почти противоположного всем остальным. Он предполагал, что началами универсалий были атомы и пустота; что пустота была как бы местом вещей, которые будут; но что атомы были материей, из которой все вещи. И что из стечения атомов возникли и Бог, и все элементы, и что в них были все животные и другие вещи, так что ничто не производится и не строится, если не из атомов. И он сказал, что атомы — самые тонкие из вещей, и что в них не может быть ни точки, ни знака, ни какого-либо деления вообще; посему он назвал их атомами. И хотя он допускает, что Бог вечен и неразрушим, он говорит, что Он ни о ком не заботится и что, короче говоря, нет ни провидения, ни судьбы, но все вещи возникают автоматически. Ибо Бог восседает в метакосмических пространствах, как он их называет. Ибо он считал, что существует некое местопребывание Бога вне космоса, называемое метакосмией, и что Он получает Свое удовольствие и отдыхает в высшем наслаждении; и что Он ни сам ничего не делает, ни о других не заботится. Вследствие чего Эпикур создал теорию о мудрецах, говоря, что цель всей мудрости — удовольствие. Но разные люди понимают имя удовольствия по-разному. Ибо одни понимали под ним желания, а другие — удовольствие, которое приходит от добродетели. Но он считал, что души людей разрушаются вместе с их телами, так как они рождаются вместе с ними. Ибо эти души — кровь, которая, выйдя или изменившись, приводит к тому, что весь человек разрушается. Откуда следует, что нет ни судов, ни судилищ в Доме Аида, так что что бы кто ни сделал в этой жизни и остался незамеченным, он никоим образом не призывается к ответу за это. Так, значит, Эпикур.

20. Об (академиках).

Но другая секта философов называлась Академической, от того, что они проводили свои дискуссии в Академии, чьим основателем был Пиррон, в честь которого они назывались пирроновыми философами. Он первым ввел догму о непостижимости всех вещей, чтобы он мог спорить с любой стороны вопроса, но не утверждать ничего догматически. Ибо он сказал, что нет ничего, постигаемого умом или воспринимаемого чувствами, что было бы истинным, но что это только кажется людям таковым. И что всякая субстанция течет и меняется и никогда не остается в одном и том же состоянии. Теперь некоторые из академиков говорят, что мы не должны делать догматических утверждений о принципе чего-либо, а просто спорить о нем и оставить его; в то время как другие больше склонялись к изречению «никакого предпочтения», говоря, что огонь — это не огонь скорее, чем что-либо другое. Ибо они не утверждали, что это такое, а только то, какого рода эта вещь.

21. О (брахманах) среди индийцев.

Индийцы также имеют секту философов среди брахманов, которые предлагают себе независимую жизнь и воздерживаются от всех вещей, которые имели жизнь, и от мяса, приготовленного на огне. Они довольствуются плодами, но не собирают даже их, а живут теми, что упали на землю, и пьют воду реки Тагабена. Но они проводят свою жизнь нагими, говоря, что тело было сделано Богом как одежда для души. Они говорят, что Бог есть свет; не такой свет, какой видишь, ни подобный солнцу и огню, но что это для них Божественное Слово, не то, которое артикулировано, а то, которое исходит от знания, посредством которого скрытые тайны природы видны мудрым. Но этот свет, который, как они говорят, есть Слово, Бог, они провозглашают, что они сами, как брахманы, единственные знают, потому что они единственные отбрасывают суетное мышление, которое есть последняя туника души. Они презирают смерть; но вечно называют Бога на своем собственном языке, как мы сказали выше, и посылают гимны Ему. Но нет среди них ни женщин, ни рождают они детей. Те, однако, кто пожелал жизни, подобной их, после того как они переправились на противоположный берег реки, остаются там всегда и никогда не возвращаются; но они также называются брахманами. Однако они не проводят свою жизнь таким же образом; ибо в стране есть женщины, от которых те, кто там живет, рождаются и рождают. Но они говорят, что это Слово, которое они называют Богом, телесно, опоясано телом вне Себя, как если бы кто-то носил одежду из овечьих шкур; но что тело, которое носится, когда его снимают, становится видимым для глаза. Но брахманы провозглашают, что в теле, которое они носят, идет война [и они считают свое тело полным воюющих элементов], против которого тела, как если бы они были выстроены против врагов, они сражаются, как мы уже разъяснили. И они говорят, что все люди — пленники своих собственных врожденных врагов, а именно: чрева и гениталий, алчности, гнева, радости, скорби, желания и тому подобного. Но что к Богу идет только тот, кто победил их. Посему брахманы делают Дандамиса, которого посетил Александр Македонский, божественным, как того, кто выиграл войну в теле. Но они обвиняют Калана в том, что он нечестиво отпал от их философии. Но брахманы, отбрасывая тело, подобно рыбам, которые выпрыгнули из воды в чистый воздух, созерцают Солнце.

22. О друидах среди кельтов.

Друиды среди кельтов исследовали с величайшей тщательностью пифагорейскую философию, Залмоксис, раб Пифагора, фракиец по происхождению, был для них автором этой дисциплины. Он после смерти Пифагора путешествовал в их страну и стал, насколько они были обеспокоены, основателем этой философии. Кельты прославляют друидов как пророков и как знающих будущее, потому что они предсказывают им некоторые вещи с помощью шифров и чисел пифагорейского искусства. О принципах которого мы не будем молчать, поскольку некоторые люди осмелились ввести ереси, построенные из них. Друиды, однако, также используют магические искусства.

p. 49.

23. Об Гесиоде.

Но поэт Гесиод говорит, что он, тоже, слышал так от Муз о Природе. Музы, однако, суть дочери Зевса. Ибо Зевс, по избытку желания сойдясь с Мнемозиной на девять дней и ночей подряд, она зачала этих девять в своей единственной утробе, принимая одну каждую ночь. Теперь Гесиод призывает девять Муз из Пиерии, то есть с Олимпа, и молит их научить его:

“How first the gods and earth became;

The rivers and th’ immeasureable sea

High-raging in its foam: the glittering stars;

The wide-impending heaven; ...

Say how their treasures,[156] how their honours each

Allotted shared: how first they held abode

On many-caved Olympus:—this declare

p. 50.Ye Muses! dwellers of the heavenly mount

From the beginning; say who first arose?

“First Chaos was, next ample-bosomed Earth,

The seat eternal and immoveable

Of deathless gods, who still the Olympian height

Snow-topt inhabit. Third in hollow depth

Of the vast ground, expanded wide above

The gloomy Tartarus, Love then arose

Most beauteous of immortals: he at once

Of every god and every mortal man

Unnerves the limbs; dissolves the wiser breast

By reason steel’d, and quells the very soul.

“From Chaos, Erebus and sable Night...

From Night arose the Sunshine and the Day[157]

Whom she with dark embrace of Erebus

Commingling bore.

“Her first-born Earth produced

Of like immensity,[158] the starry Heaven:

That he might sheltering compass her around

On every side, and be for evermore

To the blest gods a mansion unremoved.

“Next the high hills arose, the pleasant haunts

Of goddess-nymphs, who dwell among the glens

Of mountains. With no aid of tender love

p. 51.Gave she to birth the sterile Sea, high-swol’n

In raging foam; and Heaven-embraced, anon

She teemed with Ocean, rolling in deep whirls

His vast abyss of waters

“Crœus then,

Cœus, Hyperion and Iäpetus,

Themis and Thea rose; Mnemosyne

And Rhea; Phœbe diademed with gold,

And love-inspiring Tethys; and of these,

Youngest in birth, the wily Kronos came,

The sternest of her sons; and he abhorred

The sire that gave him life

“Then brought she forth

The Cyclops haughty of spirit.”

И он перечисляет всех других Гигантов, происходящих от Кроноса. Но напоследок он рассказывает, как Зевс родился от Реи.

Все эти мужи, значит, провозгласили, как мы изложили, свои мнения о природе и рождении вселенной. Но они все, отходя от Божественного к низшим вещам, занимались субстанцией вещей, которые суть. Так что, будучи поражены величием творения и думая, что это и есть Божественное, каждый из них предпочитал остальным разную часть того, что было создано. Но они не обнаружили Бога и творца их.

Мнения, следовательно, тех среди греков, которые взялись философствовать, я думаю, я достаточно изложил. Отталкиваясь от которых мнений еретики сделали попытки, которые мы вскоре расскажем. Кажется уместным, однако, чтобы мы, сначала обнародовав мистические обряды, также провозгласили все вещи, которые некоторые люди излишне нафантазировали о звездах или величинах; ибо поистине те, кто взял свои отправные точки от этих понятий, считаются многими говорящими чудеса. Впоследствии мы сделаем ясными последовательно тщетные мнения, изобретенные ими.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Как уже было сказано во Введении (стр. 1 выше), существуют четыре ранних кодекса Первой книги; тексты известны по библиотекам, в которых они хранятся, как Медицейский, Туринский, Оттобонианский и Барбериновский соответственно. Издание Миллера было копией Медицейского кодекса, уже опубликованного Фабрицием, но оно было тщательно переработано Ропером, Скоттом и другими, которые, подобно Гроновию, Вольфу и Деларю, сверили его с тремя другими кодексами. Различные варианты прочтения, полагаю, все отмечены Крусом в его издании 1860 года, но они не имеют большого значения, и я упоминаю их здесь только тогда, когда они вносят серьезные изменения в смысл отрывка. Герман Дильс вновь пересмотрел текст в своем труде «Doxographi Græci» (Берлин, 1879), результат чего Салмон (D.C.B., ст. «Hippolytus Romanus») называет «вполне удовлетворительным», и прочтение этой части нашего текста теперь, возможно, можно считать установленным. Только вступительные и заключительные параграфы представляют значительную ценность для нашей текущей цели, поскольку изложение философских мнений, которое находится между ними, является, как уже было сказано, компиляцией компиляций и не отличается каким-либо особым проникновением в идеи авторов, чьи труды резюмируются, и с работами большинства из которых Ипполит, вероятно, был знаком лишь поверхностно. Исключение, пожалуй, следует сделать для Аристотеля, поскольку вероятно, что Ипполит, как и другие студенты его времени, обучался диалектической и аналитической системе Аристотеля для целей диспута. Но это будет лучше обсудить в связи с Книгой VII.

[2] τάδε ἔνεστιν ἐν τῇ πρώτῃ τοῦ κατὰ πασῶν αἰρέσεων ἐλέγχου. Эта формула повторяется в начале Книг V–X с изменением только номера.

[3] Слово, пропущенное после πρώτῃ, вероятно, было μερίδι — единственное подходящее слово, которое согласовалось бы с прилагательным женского рода. Это было бы вполне уместно, если верна теория о разделении труда на устные лекции. Французские и немецкие редакторы одинаково переводят как in libro primo.

[4] Кажется, нет причин причислять Пиррона из Элиды к членам Академии, Древней или Новой. Диоген Лаэртский, из чьего изложения учений которого Ипполит, по-видимому, заимствовал догмат о непостижимости, который он здесь приписывает Пиррону, называет его основателем скептиков. Он был современником Александра Македонского и, вероятно, умер до того, как Аркесилай основал Новую Академию в 280 г. до н. э.

[5] Г-н Макмахон здесь читает «брахманы». Их обычаи больше похожи на обычаи йогов или саньяси.

[6] ἁδρομερῶς: в противоположность κατὰ λεπτὸν чуть выше.

[7] ἀλογίστου γνώμης καὶ ἀθεμίτου ἐπιχειρήσεως. Туринская рукопись переставляет прилагательные.

[8] πρὸς το͂ν ὄντως Θεὸν. Эта фраза часто используется в дальнейшем, особенно в Книге X.

[9] Ср. «узы неправды» в речи св. Петра к Симону Волхву, Деян. 8:23.

[10] τὸ τέλειον τῶν κακῶν. τέλειον — мистическое слово, означающее окончательное или полное посвящение.

[11] ἃ καὶ τὰ ἄλογα к. т. λ. Шнайдевин и Крус оба читают εἰ καὶ, Ропер просто εἰ, другие εἰ ὅτι. Первое кажется лучшим чтением; но ни одно из предложений не является вполне удовлетворительным. Обещание сказать, что это было такое, чего не сделали бы даже бессловесные животные, остается невыполненным. Это не могло касаться какого-либо богословского вопроса, но, вероятно, относится к непристойному таинству «Пистис София», Брюсскому папирусу и роману Гюисманса «Наоборот» (Là-Bas). Однако Ипполит больше не упоминает об этом, и из всех еретиков в нашем тексте только симониане обвиняются в его совершении, даже Епифанием.

[12] Ἀρχιερατεία. Неологизм. Это тот отрывок, на который ссылаются, чтобы показать, что наш автор был епископом.

[13] ἀλλότρια = чуждые. У Круса aliena. Но здесь это явно противопоставляется «вещам истины» в следующем предложении.

[14] κηρύσσομεν.

[15] τὰ δοξαζόμενα, букв. «предметы мнения».

[16] ἐκ δογμάτων φιλοσοφουμένων. Контекст показывает, что здесь, и, вероятно, в других местах книги, эта фраза используется презрительно.

[17] τοῖς ἐντυγχάνουσιν. Как и у Полибия, слово может быть переведено в этом смысле повсюду. Однако, означая «тех, кто сталкивается с этим», оно применимо как к устным, так и к письменным словам.

[18] τὸ θεῖον. Как здесь, так и в Книге X наш автор проявляет предпочтение к этой фразе вместо более обычного ὁ Θεός.

[19] συμβάλλω.

[20] δόγμα.

[21] τὰ λαληθέντα ἀποβαίνοντα. Заметьте нагромождение сравнений, естественное для устной перорации.

[22] γυμνοὺς καὶ ἀσχήμονας, nudos et turpes, Крус. По-видимому, имеется в виду угроза лишения оригинальности.

[23] φιλοσοφίαν φυσικήν. То, что мы сейчас назвали бы физикой.

[24] τὸ πᾶν — фраза, используемая здесь и в других местах для обозначения вселенной или «целого» Природы, и включает Хаос или неоформленную Материю. κόσμος или упорядоченный мир — это лишь часть вселенной. Диог. Лаэрт., I, vit. Thales, гл. 6, говорит лишь, что Фалес считал воду ἀρχή или началом всех вещей. Поскольку это подтверждается всеми другими греческими писателями, цитировавшими его, мы можем принять дальнейшее утверждение, приписываемое ему здесь, за ошибку Ипполита или компилятора, которого он копирует.

[25] ἀέρων в тексте. Ропер предлагает ἄστρων, «звезды».

[26] Так Климент Александрийский, «Строматы», V, гл. 14, и Диог. Лаэрт., I, vit. cit., гл. 9.

[27] Диог. Лаэрт., I, vit. cit., гл. 8, называет насмешницей старуху. Θρᾶττα — не собственное имя, а означает фракийскую женщину, что Ипполит должен был знать.

[28] Ропер добавляет καὶ ἀριθμετικήν, по-видимому, ввиду спекуляций о монаде.

[29] Аристотель в своей «Метафизике», Кн. I, гл. 5, приписывает первое использование этого догмата Ксенофану.

[30] Под ними подразумеваются планеты, включая Солнце и Луну. Ср. Секст Эмпирик, «Против астрологов», стр. 343 (Cod.) passim.

[31] τὰ ὅλα = сущности, которые должны отличаться друг от друга по роду. Фраза используется таким образом Платоном, Аристотелем и всеми неоплатоническими писателями.

[32] ἐφήψατο, attigit, Крус. Часто встречается у Пиндара.

[33] Так Тимон в «Силлах», как цитирует Диог. Лаэрт., VIII, vit. Pyth., гл. 20.

[34] φυσιογονικὴν. В Барбериновской рукописи φυσιογνωμονικὴν, очевидно, вставлено каким-то писцом, который связал это с абсурдной системой метопоскопии, описанной в Книге IV.

[35] κατὰ τὸ πλῆθος, multitudine, Крус.

[36] Относительно определений и примеров этого термина см. Аристот., Метафиз., IV, гл. 28.

[37] Я не могу найти источник Ипполита для приписывания этих неопифагорейских ребячеств самому Пифагору. Диог. Лаэрт., Аристотель и остальные представляют его говорящим только то, что монада была началом всего, и что из нее и неопределенной диады происходят числа. Общему читателю можно порекомендовать утверждение г-на Альфреда Уильямса Бенна в «Философии Греции» (Лондон, 1898), стр. 78 сл., что «греки не думали о числах как о чистых абстракциях, но в самом буквальном смысле как о фигурах, то есть ограниченных частях пространства».

[38] Макмахон считает, что «число» и «монада» должны быть здесь переставлены, так как Пифагор, по его мнению, рассматривал монаду как «высшее обобщение числа и концепцию в абстракции». Однако монада не была высшей абстракцией современной (греческой) философии. См. Эдвин Хэтч, «Влияние греческих идей на христианскую церковь» (Гиббертовские лекции), Лондон, 1890, стр. 255.

[39] δύναμις здесь используется подобно нашему математическому выражению «степень». Почему Ипполит должен связывать ее особенно со степенью 2, неясно. Греческими математиками она, по-видимому, скорее применяется к квадратному корню.

[40] κυβισθῇ, involvit, Крус. Здесь это не может означать «возведенный в куб». Еще одна ошибка встречается в том же предложении, где говорится, что квадрат, умноженный на куб, есть куб. Предложение, к счастью, повторяется с необходимой поправкой в Книге IV, стр. 116 ниже. Макмахон дает правильную запись как (a2)2 = a4, (a2)3 = a6, (a3)3 = a9.

[41] μετενσωμάτωσις. Фраза, которая здесь правильно используется повсюду, но которая каким-то образом перешла в английский как metempsychosis.

[42] Так Диог. Лаэрт., VIII, vit. Pyth., гл. 4.

[43] Диодор из Эретрии иначе не известен, Аристоксен упоминается Цицероном, Quæst. Tusculan., I, 18, как писатель о музыке.

[44] То есть, конечно, Зороастр. Изложение его учений, данное здесь, не согласуется с тем, что мы знаем о них из других источников. Минимальная дата его деятельности (700 г. до н. э.) делает невозможным, чтобы он был современником Пифагора. См. труд переводчика «Предшественники и соперники христианства», I, стр. 126; II, стр. 232.

[45] Читая с Ропером τὴν κόσμου φύσιν καὶ. У Круса τὸν κόσμον φύσιν κατὰ, «что космос есть природа согласно» и т. д.

[46] δαίμονες, духи или демоны в греческом смысле, не обязательно злые. Но Аэций, de Placit. Philosoph. ap. Diels Doxogr. 306, заставляет Пифагора использовать это слово как эквивалент τὸ κακόν. Ср. стр. 52, 92 ниже.

[47] Ипполит, как почти каждый другой писатель его времени, здесь путает египтян с александрийскими греками. Именно последние, а не подданные фараонов, были склонны к математике и геометрии, науки которых они заложили основы, на которых мы с тех пор строим. Некоторые приверженцы александрийского бога Сераписа также запирались в кельях Серапеума, чего они вряд ли могли сделать в каком-либо храме во времена фараонов. См. «Предшественники», I, 79. Ипполит дает гораздо более подробное и детальное изложение пифагорейского учения в Книге VI, II, стр. 20 сл. ниже.

[48] Диог. Лаэрт., VIII, vit. Heraclit., гл. 6, приписывает это мнение Гераклиту.

[49] Этот стих появляется у Диог. Лаэрт., VIII, vit. Empedocles, гл. 6.

[50] Так Диог. Лаэрт., ubi. cit.

[51] Это предложение, кажется, оказалось не на месте. Оно, вероятно, должно следовать за тем, что о Лисиде и Архиппе и т. д., на последней странице. История о щите рассказана Диог. Лаэрт., VIII, vit. Pyth., гл. 4, и Овидием, Metamorph., XV, 162 сл. Подробнее об Эмпедокле см. Книгу VII, II, стр. 82 сл. ниже.

[52] Диог. Лаэрт., IX, vit. Heraclit., у которого Ипполит, вероятно, цитирует, говорит, что в детстве Гераклит говорил, что ничего не знает, в зрелости — все. Ипполит исказил это?

[53] Нет ничего подобного в том, что Ипполит, Диоген Лаэртский или любой другой сохранившийся автор приводит как мнения Эмпедокла. τὰ κακά, кажется, эквивалентно δαίμονες, как предложено в прим. на стр. 39 выше. Ипполит возвращается к мнениям Гераклита в Книге IX, II, стр. 119 сл. ниже.

[54] Так Диог. Лаэрт., II, vit. Anaximander, гл. 1, дословно.

[55] κόσμοι. Следовательно, он верил во множественность миров.

[56] οὐσία. Здесь это может означать сущность или бытие. Хорошее обсуждение изменений в значении этого слова и его преемников, ὑπόστασις и πρόσωπον, можно найти у Хэтча, op. cit., стр. 275-278.

[57] μετέωρον, явление в небесах, но также нечто подвешенное или висящее.

[58] στρογγύλον, используется Теофрастом для бревен.

[59] Букв.: «от отделения тончайших атомов воздуха и от их движения при скучивании».

[60] Так Ропер. Крус согласен.

[61] А. У. Бенн, op. cit., стр. 51, дает читабельный отчет о физических спекуляциях Анаксимандра. Дильс, op. cit., стр. 132, 133 показывает в превосходно ясном конспекте параллельных отрывков различных авторов, у которых Ипполит взял утверждения в нашем тексте относительно ионийцев. Большинство из них можно найти в комментариях Симпликия к Аристотелю, источником Симпликия являются, согласно Дильсу, фрагменты книги Теофраста по физике. Следующими по порядку идут «Строматы» Плутарха и «De Placitis Philosophorum» Аэция, многие отрывки общи для обоих.

[62] ὁμαλώτατος, aequabilis, Крус, «гомогенный».

[63] Букв.: «что бы ни менялось».

[64] Планеты. См. прим. на стр. 36 выше.

[65] διὰ πλάτος. Крус переводит ob latitudinem, Макмахон «через простор пространства».

[66] μετεωριζόμενου. См. прим. на стр. 42 выше.

[67] Так Диог. Лаэрт., II, vit. Anaxim., гл. 1. Это та черта учения Анаксимена, которая, по-видимому, больше всего впечатлила греков.

[68] παχυθέντα.

[69] Диог. Лаэрт., ubi cit., относит Анаксимандра к 58-й Олимпиаде (548 г. до н. э.), а Анаксимена — к 63-й. Это более вероятно, чем даты в нашем тексте. Относительно источников Анаксимена, в основном Аэция и Теофраста, см. конспект Дильса, упомянутый в прим. на стр. 43 выше.

[70] τὴν δὲ ὕλην γινομένην, fieri materiam, Крус.

[71] τῆς ἐγκυκλίου κινήσεως. Макмахон говорит «орбитальное», но это означает, если что-то, центростремительное и центробежное, как видно из следующего предложения.

[72] ὑποστῆναι. Ипполит, кажется, чаще всего использует это слово в этом смысле.

[73] μετέωρον. См. прим. на стр. 42 выше.

[74] τά τε ἐν αὐτῇ ὕδατα ἐξατμισθέντα ... ὑποστάντα οὕτως γεγονέναι. Я предлагаю заполнить лакуну καὶ πυκνωθέντα ἐν κοίλῳ. Описание этой полости см. в «Федоне» Платона, гл. 138. Я не понимаю предложенную Ропером поправку, как она приведена у Круса.

[75] Здесь должна быть какая-то ошибка. Он только что сказал, что солнце и луна находятся ниже звезд.

[76] φωτισμοί, illuminationes, Крус. Так Макмахон. Здесь это явно означает «вспыхивания снова» или «освещения».

[77] Диог. Лаэрт. цитирует из «Хроники» Аполлодора, что Анаксагор умер в 1-й год 78-й Олимпиады, или за десять лет до рождения Платона. Относительно источников Ипполита для его учения, в основном Диог. Лаэрт., Аэция и Теофраста, см. Дильс, ubi cit.

[78] μῖγμα, не μῖξις. Но из чего мог быть составлен созидательный ум до того, как возникло что-либо другое?

[79] ἐκ τῆς πυρῶσεως. Имеет ли он в виду нагретый воздух, и почему земля не должна составлять часть вселенной? Что-то здесь, вероятно, опущено.

[80] Ἐπικλιθῆναι, de super incumbere, Крус, «наклоненный под углом», Макмахон. Очевидно, Архелай представлял себе вогнутое небо, прилегающее к земле, как крышка блюда или перевернутая лодка или каяк. Это была вавилонская теория. Ср. Масперо, Hist. ancienne de l’Orient classique, Париж, 1895, I, стр. 543, и иллюстрацию. Многие ионийские идеи о физике, несомненно, происходят из того же источника.

[81] Читая, как предлагает Крус, καὶ ἀνθρώπους вместо καὶ ἀνόμοια. Так Диог. Лаэрт., II, vit. Archel., гл. 17.

[82] χρήσασθαι, uti, Крус, «использовал», Макмахон.

[83] Хороший образец многословного и напыщенного стиля Ипполита.

[84] Ни один другой философ еще не был процитирован как говорящий, что земля была сферической.

[85] Говорят, что это предложение было интерполировано.

[86] ἐκ τοῦ περιέχοντος, «из окружающего (эфира)». Выражение, часто используемое писателями об астрологии и обычно переводимое как «ambient».

[87] Диог. Лаэрт., IX, vit. Dem., гл. 1, говорит либо Дамасипп, либо Гегесистрат, либо Афенокрит.

[88] Сомнительно, была ли астрология известна в Египте до александрийской эпохи. Диог. Лаэрт., vit. cit., цитирует Антисфена, что Демокрит изучал там математику, а астрология рассматривалась римлянами как отрасль математики. Ср. Секст Эмпирик, ubi cit., supra.

[89] καὶ τῇ μὲν γένεσθαι, τῇ δὲ ἐκλείπειν.

[90] Так Аполлодор. Диог. Лаэрт., IX, vit. Xenophan., гл. 1, говорит о Дексии.

[91] Диог. Лаэрт., ubi cit., говорит, что Сотион Александрийский является авторитетом для этого, но что он ошибался. Ипполит говорит позже в Книге I (стр. 59 ниже), что Пиррон был первым, кто заявил о непостижимости всего. Если, как утверждал Сотион, Ксенофан был современником Анаксимандра, он должен был умереть за два столетия до рождения Пиррона.

[92] δόκος δ’ ἐπὶ πᾶσι τέτυκται, sed in omnibus opinio est, Крус. Однако δόκος — это, безусловно, «догадка».

[93] αἰσθητικός.

[94] ἐν τῷ βάθει τοῦ λίθου, «глубоко в камне». Возможно, самое раннее упоминание окаменелостей.

[95] Является ли это пережитком вавилонских легенд о Потопе?

[96] παραλλαγγάς, differentias, Крус. Возможно, «чередования».

[97] Весь этот раздел об Экфанте испорчен. О нем больше не упоминается в книге.

[98] Гиппон упоминается Ямвлихом в его житии Пифагора.

[99] ἀπομαξάμενος, «быть запечатленным» или «скопированным». Ср. Диог. Лаэрт., II, vit. Socrates, гл. 12.

[100] προνοούμενον αὐτοῦ. τόδε τὸ πᾶν из строки выше показывает, что Платон не имел в виду, что провидение распространялось на другие миры, кроме этого.

[101] Это выражение, как и многие другие в этом эпитоме доктрин Платона, встречается в «Εἰς τὰ τοῦ Πλάτωνος Εἰσαγωγή» Алкиноя, который процветал в римские времена. Лучшим изданием до сих пор кажется издание епископа Фелла, Оксфорд, 1667. Работа Алкиноя была, как станет ясно, главным источником, из которого Ипполит черпал свое изложение доктрин Платона.

[102] Алкиной, op. cit., гл. 12.

[103] Ibid., гл. 9, 12.

[104] ἐδημιούργει. Не сотворил ex nihilo, но сделал из существующего материала, как архитектор строит дом.

[105] Алкиной, op. cit., гл. 8, 10.

[106] ἐξ αὐτοῦ συνεστάναι αὐτόν. Так Крус. Макмахон читает с Ропером αὐτῆς вместо αὐτοῦ, «мир был сделан из нее» (т. е. материи).

[107] Очевидно, имеется в виду тело космоса. Ср. Алкиной, гл. 12.

[108] de Legg., IV, 7.

[109] ἀορίστως.

[110] Timæus, гл. 16.

[111] Phædrus, гл. 166.

[112] γενεαλογῇ.

[113] Алкиной, гл. 25.

[114] Phædrus, гл. 51, 52.

[115] Об этом см. Timæus, гл. 17.

[116] Это предложение испорчено повсюду, и есть по крайней мере три варианта прочтения, которые можно дать. Я взял тот, который вносит наименьшее изменение в текст Круса.

[117] Phædo, гл. 43.

[118] Я не думаю, что это можно найти в каких-либо трудах Платона, дошедших до нас. Ипполит, вероятно, взял это у Аристотеля, которому он также приписывает это; но я не могу найти это и у этого писателя. Отрывок в Аристот., «Никомахова этика», Книга II, гл. 6, ближе всего к этому.

[119] Так Алкиной, гл. 29. Другие утверждения в этом предложении, кажется, принадлежат Аристотелю, а не Платону. Ср. Диог. Лаэрт., V, vit. Arist., гл. 13, где он описывает блага души, тела и внешние блага соответственно.

[120] Алкиной, гл. 28, 29.

[121] Ibid., гл. 27.

[122] Ibid., гл. 29.

[123] Ibid., гл. 26. Отрывок о выборе [добродетели] находится в «Государстве», X, 617 C. Ипполит, очевидно, не читал оригинал, в котором говорится, что в зависимости от того, выбирает человек добродетель или нет, он будет иметь ее больше или меньше.

[124] Алкиной, гл. 30.

[125] Этот отрывок не в «Государстве», а в «Клитофонте», относительно авторства Платона которого есть сомнения. Крус цитирует греческий текст из Ропера в примечании на стр. 38 своего текста.

[126] Алкиной, гл. 30.

[127] Ibid., гл. 29.

[128] «Субстанция» (οὐσία) и «акциденция» (συμβεβηκός) определены Аристотелем в «Метафизике», Кн. IV, гл. 8, 9 соответственно. Определения никоим образом не несут той интерпретации, которую Ипполит здесь на них возлагает. В «Категориях», которые, принадлежат ли они Аристотелю или нет, не упоминаются им ни в одном из его сохранившихся трудов, сказано (гл. 4), что «из вещей, высказываемых в сочетании, каждая означает либо Субстанцию, либо Количество, либо Качество, либо Отношение, либо Где, либо Когда, либо Положение, либо Обладание, либо Действие, либо Страдание». Именно отсюда Ипполит, вероятно, взял утверждение в нашем тексте. Иллюстрации частично найдены в «Метафизике», гл. 4.

[129] Знаменитая «Квинтэссенция». Так Аэций, De Plac. Phil., Кн. I, гл. 1, § 38. Но см. Диог. Лаэрт. в следующем примечании.

[130] Это практически дословно из Диог. Лаэрт., V, vit. Arist., гл. 13.

[131] Ипполит дает, как это обычно для него, более подробный отчет о доктринах Аристотеля по этим пунктам позже. (См. Книгу VII, II, стр. 62 сл. ниже.) Там он признает, что не может точно сказать, какова была доктрина Аристотеля о душе. Он также ссылается на книги Аристотеля о Провидении и тому подобное, которые, teste Крус, больше не существуют. Ср. примечание Макмахона на той же странице (стр. 272 издания Кларка).

[132] ἐπὶ τὸ συλλογιστικώτερον τὴν φιλοσοφίαν ηὔξησαν. Syllogisticæ artis expolitione philosophiam locupletarunt.

[133] Проф. Арнольд в своей ясной книге о «Римском стоицизме» (Кембридж, 1911, стр. 219, прим. 4) цитирует это как подлинную стоическую доктрину. Но Диог. Лаэрт., VII, vit. Zeno, гл. 68, представляет Зенона, Клеанфа, Хрисиппа, Архедема и Посидония согласными в том, что принципы и элементы отличаются друг от друга тем, что они соответственно неразрушимы и разрушимы, и потому что элементы — это тела, в то время как принципы их не имеют. О стоической идее Бога см. op. cit., гл. 70. Так Цицерон, «О природе богов», Кн. I, гл. 8, 18, заставляет Зенона сказать, что космос есть Бог, но в «Академиках», II, 41, что Эфир есть Верховный Бог, с каковой доктриной, говорит он, согласны почти все стоики. Возможно, Ипполит здесь цитирует Климента Александрийского, «Строматы», VI, 71, который говорит, что стоики осмеливаются сделать Бога всех вещей «телесным духом». О стоической доктрине Провидения см. Диог. Лаэрт., vit. Zeno, гл. 70.

[134] ποιῶν καὶ τὸ αὐτεξούσιον μετὰ τῆς ἀνάγκης οἷον τῆς εἱμαρμένης. Τὸ αὐτεξούσιον — признанное выражение для свободной воли. Заметьте разницу между ἀνάγκη, «принуждение», и εἱμαρμένη, «судьба». О стоической доктрине Судьбы см. Диог. Лаэрт., vit. cit., гл. 74.

[135] Диог. Лаэрт., ubi cit., гл. 84.

[136] От ψῦξις, «охлаждение» — плохой каламбур.

[137] Крайне сомнительно, чтобы метемпсихоз когда-либо составлял часть стоической доктрины.

[138] Зенон и Клеанф оба принимали экпирозис. См. Диог. Лаэрт., ubi cit., гл. 70. Тот же автор говорит, что Панетий говорил, что космос был нетленным.

[139] σῶμα διὰ σώματος μὲν χωρεῖν, corpusque per corpus migrare, Крус. Макмахон вставляет «не» в предложение, но без авторитета. Стоическое воскресение предполагало, что в новом мире, созданном из пепла старого, индивидуумы займут то же место, что и в последнем. См. Арнольд, op. cit., стр. 193 для авторитетов.

[140] ἀτόμοι, «то, что нельзя разрезать». Остальная часть этого предложения взята из Диог. Лаэрт., X, vit. Epicur., гл. 24, и цитируется там из трактата Эпикура о Природе.

[141] За исключением места Божества в межкосмических пространствах и идеи о том, что души людей состоят из крови, все вышеперечисленные мнения Эпикура можно найти у Диог. Лаэрт., X, vit. Epic.

[142] οὐ μᾶλλον, «не скорее».

[143] См. прим. на стр. 49 выше. Приведенные здесь доктрины — это доктрины скептиков, и их можно найти у Диог. Лаэрт., IX, vit. Pyrrho, гл. 79 сл. и у Секста Эмпирика, Hyp. Pyrrho, I, 209 сл. Диог. Лаэрт. цитирует Аскания из Абдеры, что Пиррон ввел догмат о непостижимости, и Ипполит, кажется, скопировал это, не заметив, что он сказал то же самое о Ксенофане.

[144] Диог. Лаэрт., I, Prooem., гл. 1, упоминает как гимнософистов, так и друидов, но если он когда-либо давал какой-либо отчет об их учении, это должно быть в той части книги, которая утеряна. Клем. Алек., «Строматы», I, гл. 15, описывает два класса гимнософистов как сарманов и брахманов. Сарманы или саманеи (шаманы?) кажутся ближе из двух к брахманам нашего текста.

[145] ἀκροδρύοι, твердокожие плоды, такие как желуди или каштаны.

[146] Ропер предлагает Ганг.

[147] Мегасфен, о котором см. Страбон V, 712, отличается от Ипполита тем, что воздержание гимнософистов длится только тридцать семь лет.

[148] Ничего еще не было сказано о каком-либо банке.

[149] Все это предложение испорчено. Макмахон, следуя Роперу, прочел бы: «Этот дискурс, который они называют Богом, они утверждают, является бестелесным, но окутанным в тело вне себя, точно так же, как если бы кто-то нес покрытие из овчины, чтобы его видели; но, сбросив тело, в которое он окутан, он больше не появляется видимо для невооруженного глаза».

[150] ἐγείρας τρόπαιον, букв. «воздвиг трофей».

[151] θεολογοῦσι. Евсевий, Præp. Ev., использует слово в этом смысле. Об историях Дандамиса и Калана см. Арриан, «Анабасис», Кн. VII, гл. 2, 3.

[152] Это совершенно непонятно в том виде, в каком оно есть. Вероятно, это означает, что брахманы поклоняются свету, одеждой которого является Солнце, и что они думают, что соединяются с ним, когда временно освобождаются от тела. Не путает ли он их, с одной стороны, с йогами, чей трюк с погребением упоминается позже в связи с Симоном Волхвом, а с другой — с какой-то зороастрийской или огнепоклоннической сектой Центральной Азии?

[153] ὃς ... ἐκεῖ χωρήσας αἴτιος τούτοις ταύτης τῆς φιλοσοφίας ἐγένετο. Означает ли ἐκεῖ Галатию, чьи жители были кельтами по происхождению? Ипполит, вероятно, скопировал предложение, не поняв его.

[154] Гесиод рассматривается Аристотелем, «Метафизика», Кн. II, гл. 15, как тот, кто философствует, что, возможно, объясняет введение его имени здесь.

[155] διδαχθῆναι, ut se edocerent, Крус. Так Макмахон. Контекст, однако, ясно требует, чтобы именно Гесиод, а не Муза, был обучен. Перевод поэзии в прозу редко бывает удовлетворительным, поэтому я рискнул привести здесь версию Элтона, которая так же близка к оригиналу, как и поэтична по форме.

[156] ὡς στέφανον δάσσαντο.

[157] Αἰθήρ τε καὶ Ἡμέρη. Предпочтительнее было бы сохранить слово «Эфир», которое вряд ли является «солнечным светом».

[158] ἶσον ἑαυτῇ.

[159] τὰ μυστικὰ. Выражение, обычно используемое для Мистерий, таких как Элевсинские. Либо он использует его здесь, чтобы включить трюки магов, описанные в Книге IV, либо он не намеревался описывать последние, когда предложение было написано, а вместо этого перейти прямо от астрологов к ересям. Последняя альтернатива кажется более вероятной.

[160] ἀδρανῆ, infirmas, Крус.

[161] Главный вопрос, который возникает по поводу этой Первой книги нашего текста, заключается в том, каковы были источники, из которых Ипполит черпал мнения, которые он здесь резюмирует? Дильс, который приложил много усилий к этому вопросу, считает, что его главным источником был эпитом, который Сотион Александрийский сделал из Гераклида. Как мы видели, однако, Диоген Лаэртский ответственен за изрядное количество утверждений Ипполита, особенно касающихся мнений тех, кому он уделяет мало места. Некоторые фразы кажутся взятыми непосредственно из Теофраста или из того автора, которого использовал Симпликий в своих комментариях к Аристотелю, и сходство между резюме Алкиноя доктрин Платона и доктринами нашего автора слишком близко, чтобы быть случайным. Поэтому кажется наиболее вероятным, что Ипполит не ограничивался каким-либо одним источником, а заимствовал из нескольких. Это, в конце концов, был бы естественный путь для лектора, в отличие от писателя, и поэтому в некоторой степени подтверждает теорию о происхождении книги, изложенную во Введении.

КНИГИ II И III

(Они полностью отсутствуют, никаких следов их не было найдено прикрепленными ни к одному из четырех кодексов Книги I, ни к настоящему тексту Книг IV–X. Мы знаем, что такие книги должны были когда-то существовать, так как в конце Книги IV (стр. 117 ниже) автор говорит нам, что все знаменитые мнения земной философии были включены им в предыдущие четыре книги, из которых, как было сказано, только Книги I и IV дошли до нас.)

Наше единственное основание для предположений о содержании II и III книг заключается в утверждении Ипполита в конце I книги о том, что он сначала обнародует мистические обряды [1], а затем фантазии некоторых философов относительно звезд и величин. Поскольку обещание, содержащееся в последних словах этого предложения, по-видимому, исполняется в IV книге, где он приводит не только метод астрологов своего времени, но и вычисления греческих астрономов относительно относительных расстояний небесных тел, можно предположить, что этому предшествовало, а не следовало за ним, описание Мистерий, более детальное и полное, чем случайные упоминания о них, встречающиеся в V книге. Так же и в 5-й главе той же IV книги, которую он сам описывает в заголовке как «Рекапитуляцию» того, что было сказано ранее, он ссылается на некоторые догматы персов и вавилонян относительно природы Бога, которые, безусловно, не упоминались ни в одной другой части книги, дошедшей до нас. Так, опять же, в начале X книги, которая претендует на то, чтобы быть кратким изложением всего труда, он говорит нам, что, пройдя теперь через «лабиринт ересей», будет показано, что Истина не происходит от «мудрости (философии) греков, тайных мистерий египтян [2], заблуждений астрологов или внушенных демонами бредней вавилонян». Греческая философия и астрологические заблуждения рассматриваются достаточно подробно в I и IV книгах соответственно, но ничего существенного не говорится в них или где-либо еще в этом труде о мистериях «египтян», под которыми он, вероятно, подразумевает почитателей александрийских божеств, и совсем ничего — о вавилонской демонолатрии или магии. Совершенно верно, что он сразу же добавляет к этому утверждение, что включил учения всех мудрецов среди греков в четыре книги, а доктрины еретиков — в пять; однако во Введении (стр. 18 и сл. выше) было объяснено, что существуют причины, по которым воспоминания составителя о более ранних книгах могут быть не совсем точными, к тому же он не говорит, что описание философских и еретических учений исчерпывает содержание первых четырех книг. В целом, следовательно, Крюис, по-видимому, прав в своем заключении, что утраченные книги содержали изложение «египетских» Мистерий и «священных наук вавилонян» [3].

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] τὰ μυστικά.

[2] Αἰγυπτίων δόγματα ... ὡς ἄρρητα διδαχθείς.

[3] М. Адемар д'Але в своем труде La Théologie de St. Hippolyte, Париж, 1906, утверждает, что существующий текст IV книги содержит большие фрагменты утраченных II и III книг. Его аргумент главным образом основан на предполагаемом чрезмерном объеме IV книги, хотя на самом деле V книга в пагинации Крюиса примерно на 20 страниц длиннее, а VI — на 10. Помимо этого, представляется весьма сомнительным, чтобы какой-либо автор описал аритмомантическую и арифметическую бессмыслицу в IV книге как μυστικά или δόγματα ἄρρητα, и несомненно, что он не может иметь в виду, когда говорит о Βαβυλωνίων ἀλογίστῳ μανίᾳ δι’ ἐν(εργί)ας δαιμόνων καταπλαγείς, жонглерство в той же книге, которое он приписывает там не воздействию демонов, а уловкам шарлатанов.

КНИГА IV. ПРОРИЦАТЕЛИ И МАГИ

(Первые страницы этой книги были оторваны от рукописи, и поэтому мы лишены небольшого Оглавления, которое автор предпослал остальным семи. Исходя из заголовков различных глав, его можно воспроизвести по существу следующим образом:—

1. «Халдеи», или Астрологи, и небесные измерения греческих астрономов.

2. Математики, или те, кто претендует на прорицание по числовым эквивалентам букв в собственных именах.

3. Метопоскописты, или те, кто связывает форму тела и склад ума со знаком Зодиака, восходящим при рождении.

4. Маги и уловки, с помощью которых они читают запечатанные письма, совершают прорицания, вызывают явления богов и демонов и творят другие чудеса.

5. Рекапитуляция идей греков и варваров о природе Бога, а также взгляды «египтян» или неопифагорейцев на мистерии числа.

6. Звездные прорицатели, или те, кто находит религиозный смысл в группировке созвездий, как описано Аратом.

7. Пифагорейская доктрина числа и ее отношение к ересям Симона Волхва и Валентина.)

p. 53.

[1. Об астрологах [1]]

...(И они (т. е. халдеи) объявляют, что существуют «термины» [2] звезд в каждом знаке Зодиака, простирающиеся от одной заданной части [3] до [другой заданной части, в которой какая-либо конкретная звезда обладает наибольшей силой. О чем среди них нет просто случайного расхождения] [как явствует из их таблиц]. Но они говорят, что звезды охраняются [4] [когда они находятся посередине между двумя другими звездами] в зодиакальной последовательности. Например, если [некая звезда занимает первую часть] знака Зодиака, а другая [последние части, и третья — части середины, то та, что в середине, считается охраняемой] теми, кто занимает части на краях. [И они говорят, что звезды взирают друг на друга и находятся в согласии друг с другом], когда они появляются треугольно или четырехугольно. Те же образуют треугольную фигуру [5] и взирают друг на друга, которые имеют интервал в три знака Зодиака между собой, а квадратную — те, которые имеют интервал в два знака....)

([6] Таков, по-видимому, характер халдейского метода. И в том, что было передано, остается легко понять и проследить отмеченные противоречия. И некоторые действительно пытаются учить более грубому пути, как если бы земные вещи вовсе не имели сочувствия [7] с небесными. Ибо так они говорят, что объемлющее [8] не соединено, как человеческое тело, так что в соответствии с состоянием головы нижние части [страдают вместе с ней, а голова — с нижними] частями, и земные вещи должны страдать вместе с теми, что выше луны. Но между ними существует некое различие и отсутствие сочувствия, поскольку они не имеют одного и [того же] единства.)

2. Используя эти утверждения, Евфрат Ператик и Акемб Каристский [9] и остальная часть этой группы людей, превратно называя слово Истины, объявляют, что существует война эонов и отпадение добрых сил к злым, называя их топархами и проастиями [10] и многими другими именами. Всю эту ересь, предпринятую ими, я изложу и опровергну, когда мы перейдем к обсуждению, касающемуся их. Но сейчас, дабы никто не счел заслуживающими доверия и безошибочными правила, установленные [11] халдеями для астрологического искусства, мы не уклонимся от того, чтобы кратко изложить их опровержение и указать, что их искусство суетно и скорее обманывает и губит душу, которая может надеяться на суетные вещи, нежели помогает ей. В этих вопросах мы не претендуем на какую-либо экспертность в искусстве, а лишь на ту, что почерпнута из знания практических слов [12]. Те, кто, обучившись этой науке, становятся учениками халдеев и, изменив только имена, преподали мистерии, как если бы они были странными и удивительными для людей, построили из этого ересь. Но поскольку они считают искусство астрологов могущественным и, используя свидетельство халдеев, желают, чтобы их собственные системы верили из-за них, мы сейчас докажем, что астрологическое искусство, как оно представляется сегодня, необоснованно, а затем, что ператическую ересь следует отбросить как ветвь, растущую из корня, который не держится [13].

3. [14] Теперь начало и, так сказать, основа дела — это установление гороскопа. Из этого известны остальные кардинальные точки, а также последующие и предшествующие знаки, тригоны и квадраты [15] и конфигурация звезд в них, из всего чего и делаются предсказания. Посему, если убрать гороскоп, то по необходимости не будут известны ни середина неба, ни потомок, ни антимеридиан. Но вся халдейская система исчезает, если они не раскрыты. [И как обнаружить восходящий знак Зодиака, учится разными способами. Ибо для того, чтобы это было постигнуто, необходимо прежде всего тщательно взять рождение ребенка, подпадающего под рассмотрение, во-вторых, чтобы сигнализация времени [16] была безошибочной, и в-третьих, чтобы восхождение в небе восходящего знака наблюдалось с величайшей тщательностью. Ибо при рождении [17] восхождение знака, восходящего в небе, должно быть внимательно отслежено, поскольку халдеи, определяя то, что восходит, при его восхождении делают то расположение звезд, которое они называют Темой [18], из которой они объявляют свои предсказания. Но ни взять рождение тех, кто подпадает под рассмотрение, невозможно, как я покажу, ни время не установлено безошибочно, ни восходящий знак не определен с тщательностью. Насколько беспочвенна система халдеев, мы сейчас скажем. Необходимо перед определением рождения тех, кто подпадает под рассмотрение, спросить, берут ли они его от отложения семени и его зачатия или от деторождения. И если бы мы попытались взять его от зачатия, то точный отчет об этом трудно уловить, время будучи коротким и естественно таковым. Ибо мы не можем сказать, происходит ли зачатие одновременно с переносом семени или нет. Ибо это может случиться так быстро, как мысль, как сало, положенное в нагретые горшки, прилипает сразу, или это может произойти через некоторое время [19]. Ибо, поскольку существует расстояние от устья матки до другой конечности, где, как говорят врачи, происходят зачатия, естественно, что природа, откладывая семя, должна занять некоторое время, чтобы преодолеть это расстояние. Поэтому халдеи, будучи невежественными в точной продолжительности времени, никогда не обнаружат точно время зачатия, семя иногда выбрасываясь прямо вперед и попадая в те места матки, приспособленные природой для зачатия, а иногда падая врассыпную, чтобы быть только приведенным на место силой самой матки. И невозможно знать, когда происходит первое из этих вещей и когда второе, ни сколько времени тратится на один вид зачатия и сколько на другой. Но если мы невежественны в этих вещах, то точное обнаружение природы зачатия исчезает [20]. Ни если, как говорят некоторые физиологи, семя, будучи сначала сваренным и измененным в матке, затем идет вперед к своим зияющим сосудам, как семена земли идут к земле; почему тогда те, кто не знает продолжительности времени, затрачиваемого на это изменение, не будут знать и момента зачатия. И опять же, поскольку женщины отличаются друг от друга энергией и другими причинами действия в других частях тела, так же они отличаются и энергией матки, некоторые зачинают быстрее, а другие медленнее. И это не неожиданно, поскольку, если мы сравним их, они видятся то хорошими зачинательницами, то вовсе нет. Раз это так, невозможно сказать с точностью, когда отложенное семя закрепляется, чтобы с этого времени халдеи могли установить гороскоп [21] рождения.]

p. 59.

4. По этой причине невозможно установить гороскоп от зачатия; не может это быть сделано и от деторождения. Ибо, во-первых, очень трудно сказать, когда деторождение: когда ли ребенок начинает склоняться к свежему воздуху, или когда он немного выступает, или когда он опущен совсем на землю. Но ни в одном из этих случаев невозможно определить время рождения точно [22]. Ибо от присутствия духа и пригодности тела, и через предпочтение мест, и опытность повитухи, и бесконечные другие причины время не всегда одно и то же, когда, оболочки будучи разорванными, младенец склоняется вперед, или когда он немного выступает, или когда он падает на землю. Но оно различно у разных женщин. Что, опять же, халдеи, будучи не в состоянии измерить определенно и точно, они лишены возможности определять, как следует, час деторождения.

То, что халдеи, следовательно, утверждая, что знают знак, восходящий во время рождения, не знают его, ясно из фактов. И что нет средств также безошибочно наблюдать время [23], легко судить. Ибо когда они говорят, что человек, сидящий рядом с женщиной в родах при деторождении, сигнализирует то же самое халдею, который смотрит на звезды с высокого места посредством гонга [24], и что этот последний, взирая на небо, отмечает знак, тогда восходящий, мы покажем, что, поскольку деторождение происходит в неопределенное время [25], невозможно также сигнализировать то же самое посредством гонга. Ибо даже если будет даровано, что само деторождение может быть установлено, все же время не может быть сигнализировано точно. Ибо звук гонга, будучи способным к делениям восприятием на много и больше времени [26], случается, что он доносится (поздно) на высокое место. И доказательство этого — то, что замечается, когда деревья рубят далеко [27]. Ибо звук удара слышен довольно долгое время после падения топора, так что доходит до слушателя позже. И по этой причине невозможно для халдеев получить точно время восходящего знака и того, что есть в истине на асценденте [28]. И действительно, не только больше времени проходит после рождения, прежде чем тот, кто сидит рядом с женщиной в родах, ударяет в гонг, и опять же после удара, прежде чем он будет услышан тем, кто на высоком месте, но также прежде чем он может осмотреться и увидеть, в каком знаке луна и в каком каждая из других звезд. Кажется неизбежным тогда, что должно быть большое изменение в расположении звезд [29], [от движения Полюса, вращаемого вместе с неописуемой быстротой], прежде чем час того, кто был рожден, как он виден в небе, может быть наблюдаем тщательно [30].

p. 62.

5. Таким образом, искусство согласно халдеям было показано как беспочвенное. Но если кто-нибудь вообразит, что путем расспросов генитура [31] спрашивающего должна быть узнана, мы можем знать, что не этим путем тоже можно прийти к ней с уверенностью. Ибо если такая великая тщательность в практике искусства необходима, и все же, как мы показали, они не приходят к точности, как может неквалифицированный человек взять точно время рождения, чтобы халдей, узнав его, мог установить гороскоп правдиво? [32] Но ни путем инспекции горизонта звезда восходящая не покажется той же самой везде, но иногда падающий знак будет считаться асцендентом, а иногда последующий, согласно тому, как появление мест выше или ниже. Так что в этом отношении предсказание не покажется точным, многие люди рождаясь по всему миру в один и тот же час, в то время как каждый наблюдатель будет видеть звезды по-разному.

Но суетно также обычное взятие времени с помощью водяных сосудов [33]. Ибо пробитый сосуд не даст того же потока, когда полон, как когда почти пуст, в то время как согласно теории этих людей сам Полюс несется в одном импульсе с равной скоростью. Но если они ответят на это, что они не берут время точно, но как случается в общем употреблении [34], они будут опровергнуты просто звездными влияниями самими по себе [35]. Ибо те, кто были рождены в одно и то же время, не прожили одну и ту же жизнь; но некоторые, например, царствовали как цари, в то время как другие состарились в цепях. Никто, во всяком случае, из многих по всей населенной земле в то же время, что Александр Македонский, не были подобны ему, и никто Платону философу. Так что если халдей наблюдает тщательно время в общем употреблении, он не сможет сказать [36], если тот, кто рожден в это время, будет удачлив. Ибо многие, во всяком случае, рожденные в это время, будут неудачливы, так что сходство между генитурами суетно.

Опровергнув, следовательно, столь многими различными способами суетную спекуляцию халдеев, мы не опустим этого, что их прогностикации ведут к невозможности. Ибо если тот, кто рожден под точкой стрелы Стрельца, должен быть убит, как говорят астрологи [37], как это было, что так много варваров, которые сражались против греков при Марафоне или Саламине, были убиты в одно и то же время? Ибо не было, во всяком случае, того же гороскопа для всех. И опять же, если тот, кто рожден под урной Водолея, будет потерпеть кораблекрушение, как это было, что некоторые из греков, возвращающихся из Трои, были потоплены вместе в бороздах Эвбейского моря? Ибо невероятно, что все эти, сильно отличающиеся друг от друга по возрасту, все должны были быть рождены под урной Водолея. Ибо нельзя сказать часто, что из-за одного, кто был предназначен погибнуть морем, все те, кто в корабле, должны быть уничтожены вместе с ним. Ибо почему судьба этого одного должна преобладать над судьбой всех, и все же не все должны быть спасены из-за одного, кто был предназначен умереть на земле?

6. Но поскольку также они делают теорию о влиянии знаков Зодиака, к которым, как они говорят, вещи, рожденные, уподобляются, мы не опустим этого. Например, они говорят, что тот, кто рожден под Львом, будет мужественным [38], а тот, кто рожден под Девой, прямоволосым, бледнолицым, бездетным и застенчивым. Но эти вещи и подобные им заслуживают смеха скорее, чем серьезного рассмотрения [39]. Ибо согласно им эфиоп может быть рожден под Девой, и если так, они допускают, что он будет белым, прямоволосым и остальное. Но я воображаю, что древние дали имена низших животных звездам скорее из-за произвола [40], чем из естественного сходства формы. Ибо какое сходство с медведем имеют семь звезд, которые стоят отдельно друг от друга? Или с головой дракона те пять, о которых Арат говорит:—

Two hold the temples, two the eyes, and one beneath

Marks the chin point of the monster dread.—

(Aratus, Phainomena, vv. 56, 57.)

7. Что эти вещи не достойны столь большого труда, таким образом доказано вышеуказанным здравомыслящим, и тем, кто не дает внимания надутым разговорам халдеев, которые с уверенностью в безнаказанности делают царей исчезающими и подстрекают частных лиц дерзать великие дела [41]. Но если тот, кто уступил злу, терпит неудачу, тот, кто был обманут, не становится учителем для всех, чьи умы халдеи желают вести бесконечно в заблуждение своими неудачами. Ибо они сковывают умы своих учеников, когда говорят, что та же конфигурация звезд не может произойти иначе, чем через возвращение Великого Года через 7777 лет [42]. Как тогда может человеческое наблюдение согласиться [43] во столь многих веках на одной генитуре? И это не однажды, но много раз, поскольку разрушение космоса, как некоторые говорят, прервет наблюдение, или его постепенная трансформация заставит исчезнуть полностью непрерывность исторической традиции [44].] Халдейское искусство должно быть опровергнуто большими аргументами, хотя мы вспоминали его ради других дел, а не ради него самого. Но поскольку мы прежде сказали, что мы не опустим ни одного из мнений, бытующих среди язычников [45], по причине многоголосного ремесла ересей, давайте увидим, что говорят также те, кто дерзнул спекулировать о величинах. Кто, признавая разнообразие работы большинства из них, когда другой был полностью обманут иным образом и был все же удержан в высоком уважении, дерзнули сказать нечто еще более грандиозное, чем он, так что они могут быть еще более прославлены теми, кто уже прославил их мелкие мошенничества. Эти люди постулируют круги и треугольные и квадратные меры вдвойне и втройне [46]. Есть много теории об этом, но она не необходима для того, что лежит перед нами.

8. Я считаю достаточным поэтому объявить чудеса, описанные ими. Посему я воспользуюсь их эпитомами [47], как они их называют, а затем перейду к другим вещам. Они говорят это: [48] тот, кто создал вселенную, дал правило революции Того же и Подобного, ибо то одно он оставил неделимым; но внутреннее движение он разделил 6 раз и сделал 7 неравных кругов, разделенных интервалами в отношениях 2 и 3, по 3 каждого, и повелел кругам вращаться в направлениях, противоположных друг другу — 3 из них вращаться с равным темпом, а 4 со скоростью, отличной от скорости 3, но в должной пропорции [49]. И он говорит, что правило было дано орбите 7, не только потому, что она охватывает орбиту Другого, т. е. Странников; но потому, что она имеет так много правила, т. е. так много силы, что она несет вместе с собой Странников к противоположным позициям, неся их с Запада на Восток и с Востока на Запад своей собственной силой. И он говорит, что та же орбита была позволена быть одной и неделимой, во-первых, потому, что орбиты всех неподвижных звезд равны во времени и не разделены на большие и меньшие времена [50]. И затем потому, что они все имеют тот же вид [51], который есть вид самой внешней орбиты, в то время как Странники разделены на большее и различное количество видов движений и на неравные расстояния от Земли. И он говорит, что Другая орбита была разрезана в 6 местах на 7 кругов согласно отношению [52]. Ибо сколько разрезов есть каждого, столько сегментов есть плюс монада. Например, если один разрез будет сделан [53], есть 2 сегмента; если 2 разреза, 3 сегмента; и так, если вещь будет разрезана 6 раз, будет 7 сегментов. И он говорит, что интервалы между ними расположены попеременно в отношениях 2 и 3, по 3 каждого, что он доказал в отношении конституции души также, относительно 7 чисел. Ибо 3 среди них, а именно 2, 4, 8, являются двойными от монады вперед, и 3 из них, а именно 3, 9, 27 [тройные] [54].... Но диаметр Земли есть 80 008 стадиев, а ее периметр 250 543 [55]. И расстояние от поверхности Земли до круга Луны Аристарх Самосский пишет как ... [56] стадиев, но Аполлоний как 5 000 000, а Архимед как 5 544 130. И Архимед говорит, что от круга Луны до круга Солнца есть 50 262 065 стадиев; от этого до круга Афродиты 20 272 065; и от этого до круга Гермеса 50 817 165; и от того же до круга Огненного [57] 40 541 108; и от этого до круга Зевса 20 275 065; но от этого до круга Кроноса 40 372 065; и от этого до Зодиака и последней периферии 20 082 005 стадиев.

9. Различия друг от друга кругов и сфер в высоте также даны Архимедом. Он берет периметр Зодиака в 447 310 000 стадиев, так что прямая линия от центра Земли до ее крайней поверхности есть шестая часть сказанного числа, и от поверхности Земли, по которой мы ходим, до Зодиака есть ровно одна шестая сказанного числа минус 40 000 стадиев, что есть расстояние от центра Земли до ее поверхности. И от круга Кроноса до Земли, говорит он, интервал есть 2 226 912 711 стадиев; и от круга Огненного до Земли 132 418 581; и от Солнца до Земли 121 604 454; от Сияющего до Земли 526 882 259; и от Афродиты до Земли 50 815 160 [58].

10. И о Луне мы прежде говорили. Расстояния и глубины [59] сфер таким образом даны Архимедом, но Гиппарх говорит иначе о них, и Аполлоний математик иначе опять. Но достаточно для нас, следуя платонической теории, думать об интервалах между Странниками как в отношениях 2 и 3. Ибо так сохраняется живой теория гармонического построения вселенной в согласных отношениях [60] на тех же расстояниях. Но числа, изложенные Архимедом, и отношения, процитированные другими относительно расстояний, если они не в согласных отношениях, то есть в тех, называемых Платоном двойными и тройными, но оказываются вне аккордов [61], не сохранили бы живой теорию гармонического построения вселенной. Ибо ни вероятно, ни возможно, чтобы их расстояния не имели отношения друг к другу, то есть, чтобы были вне аккордов и энгармонических гамм. Кроме, может быть, Луны одной, от ее убывания и теней Земли, относительно которой планеты одной вы можете доверять Архимеду, то есть для расстояния Луны от Земли. И будет легко для тех, кто принимает это вычисление, установить число и другие расстояния согласно платоническому методу путем удвоения и утроения, как Платон требует [62]. Если тогда, согласно Архимеду, Луна удалена от Земли на 5 544 130 стадиев, будет легко путем увеличения этих чисел в отношениях 2 и 3 найти ее расстояние от остальных путем взятия одной дроби числа стадиев, на которые Луна удалена от Земли.

Но поскольку остальные числа, заявленные Архимедом о расстоянии Странников, не в согласных отношениях, легко знать, как они стоят по отношению друг к другу и в каких отношениях они были наблюдаемы быть. Но что те же не в гармонии и согласии [63], когда они являются частями космоса, установленного гармонией, невозможно. Так тогда, поскольку первое число (стадиев), на которое Луна удалена от Земли, есть 5 544 130, второе число, на которое Солнце удалено от Луны, будучи 50 262 065, оно в отношении более чем девятикратном; и число интервала выше этого, будучи 20 272 065, в отношении менее чем одна вторая. И число интервала выше этого, будучи 50 815 108, в отношении более чем двойном. И число интервала выше этого, будучи 40 541 108, в отношении более чем одна и четверть [64]. И число интервала выше этого, будучи 20 275 065, в отношении более чем половина. И число самого высокого интервала выше этого, будучи 40 372 065, в отношении менее чем двойном [65].

11. Эти же отношения действительно — более чем девятикратное, менее чем половина, более чем двойное, менее чем одна и четверть, более чем половина, менее чем половина и менее чем двойное — вне всех гармоний, и из них никакая энгармоническая или согласная система не может произойти. Но весь космос и его части повсюду сложены энгармоническим и согласным образом. Но энгармонические и согласные отношения сохраняются живыми, как мы сказали прежде, двойными и тройными интервалами. Если тогда мы сочтем Архимеда достойным веры относительно расстояния, данного выше, т. е. что от Луны до Земли, легко найти остальные путем увеличения его в отношениях 2 и 3. Пусть расстояние от Земли до Луны будет, согласно Архимеду, 5 544 130 стадиев. Двойное этого будет число стадиев, на которые Солнце удалено от Луны, а именно 11 088 260. Но от Земли Солнце удалено на 16 632 390 стадиев, а Афродита действительно от Солнца — 16 632 390 стадиев, но от Земли 33 264 780. Арес действительно удален от Афродиты на 22 176 520 стадиев, но от Земли 105 338 470. Но Зевс удален от Ареса на 44 353 040 стадиев, но от Земли 149 691 510. Кронос удален от Зевса на 40 691 510 стадиев, но от Земли 293 383 020 [66].

12. Кто не удивится столь большой активности ума, произведенной столь великим трудом? Кажется, что этот Птолемей [67], который занимается этими делами, не без пользы для меня. Это только огорчает меня, что как недавно рожденный он не был полезен сынам гигантов [68], которые, будучи невежественными в этих измерениях, думали, что они близки к высокому небу, и начали строить бесполезную башню. Будь он под рукой, чтобы объяснить эти измерения им, они не дерзнули бы на глупость. Но если кто-нибудь думает, что может не верить этому, пусть возьмет измерения и будет убежден; ибо нельзя иметь для неверующих более многообразного доказательства, чем это. О надувание суетно трудящейся души и неверующая вера, когда Птолемей считается мудрым во всем теми, кто обучен в подобной мудрости! [69]

13. Некоторые люди отчасти намерены на эти вещи, как судя их могущественными и достойными аргумента, построили безмерные [70] и безграничные ереси. Среди которых есть некий Коларбас [71], который берется изложить религию мерами и числами. И есть другие, которых мы также укажем, когда начнем говорить о тех, кто дает внимание пифагорейскому счету, как если бы он был могущественным, и пренебрегает истинной философией ради чисел и элементов, таким образом делая суетные прорицания. Собирая чьи слова, некоторые люди ввели в заблуждение необразованных, притворяясь знающими будущее, и когда им случается прорицать одну вещь правильно, не стыдятся своих многих неудач, но делают хвастовство своим одним успехом. Ни я не пройду мимо их неразумной мудрости, но когда я изложу их попытки установить религию из этих источников, я опровергну их как учеников школы непоследовательной и полной обмана.

2. О математиках [72]

p. 77.

Те тогда, кто воображает, что они могут прорицать посредством шифров [73] и чисел, элементов [74] и имен, делают основанием своей попытки системы это. Они притворяются, что каждое число имеет корень: — в тысячах столько единиц, сколько есть тысяч. Например, корень 6000 есть 6 единиц, 7000 — 7 единиц, 8000 — 8 единиц, и с остальными таким же образом. В сотнях столько сотен, сколько есть, так что то же число единиц есть корень их. Например, в 700 есть 7 сотен: 7 единиц есть их корень. В 600 есть 6 сотен: 6 единиц есть их корень. Таким же образом в десятках: от 80 корень есть 8 единиц, от 40 — 4 единицы, от 10 — 1 единица. В единицах единицы сами по себе есть корень; например, единица 9 есть 9, 8 — 8, 7 — 7. Таким образом тогда должны мы делать с составными частями [имен]. Ибо каждый элемент расположен согласно некоторому числу. Например, Ню состоит из 50 единиц; но от 50 единиц корень есть 5, и от буквы Ню корень есть 5. Пусть будет даровано, что из имени мы можем взять некоторые [75] из его корней. Например, из имени Агамемнон приходит от Альфы одна единица, от Гаммы 3 единицы, от другой Альфы 1 единица, от Мю 4 единицы, от Эпсилона 5 единиц, от Мю 4 единицы, от Ню 5 единиц, от Омеги 8 единиц, от Ню 5 единиц, которые вместе в одном ряду будут 1, 3, 1, 4, 5, 4, 5, 8, 5. Эти, сложенные вместе, составляют 36 единиц. Опять они берут корни этих, и они становятся 3 для 30, но 6 само для 6. Затем 3 и 6, сложенные вместе, составляют 9, но корень 9 есть 9. Поэтому имя Агамемнон заканчивается в корне 9.

Пусть то же будет сделано с другим именем, а именно Гектор. Имя Гектор содержит пять элементов, Эпсилон, Каппа, Тау, Омега и Ро [76]. Корни их суть 5, 2, 3, 8, 1; эти, сложенные вместе, составляют 19 единиц. Опять, корень 10 есть 1, 9 — 9, которые, сложенные вместе, составляют 10. Корень 10 есть одна единица. Поэтому имя Гектора, когда подсчитано [77], сделало своим корнем одну единицу.

p. 79.

Но легче работать этим путем. Разделите на 9 корни, установленные из элементов, как мы только что нашли 19 единиц из имени Гектор, и прочитайте оставшийся корень. Например, если я разделю 19 на 9, остается единица, ибо дважды 9 есть 18, и остаток есть единица. Ибо если я вычту 18 из 19, остаток есть единица. Опять, от имени Патрокл [78] эти числа 8, 1, 3, 1, 7, 2, 3, 7, 2 суть корни; сложенные вместе, они составляют 34 единицы. Остаток этих единиц есть 7, а именно 3 от 30 и 4 от 4. Поэтому 7 единиц есть корень имени Патрокл. Те тогда, кто считает по правилу 9, берут 9-ю часть числа, собранного из корней, и описывают остаток как сумму корней; но те, кто считает по правилу 7, берут 7-ю часть. Например, в имени Патрокл совокупность корней есть 34 единицы. Это, разделенное на семерки, составляет 4 семерки, которые суть 28; остаток есть 6 единиц. Он говорит, что по правилу 7, 6 есть корень имени Патрокл [79]. Если, однако, это будет 43, 7-я часть, он говорит, есть 42, ибо 7 раз 6 есть 42, и остаток есть 1. Поэтому корень от 43 по правилу 7 становится единицей. Но мы должны обратить внимание на то, что случается, если данное число при делении не имеет остатка [80], как например, если из одного имени, после сложения вместе корней, я найду, например, 36 единиц. Но 36, разделенное на 9, есть ровно 4 эннеады (ибо 9 раз 4 есть 36 и ничего сверх). Таким образом, он говорит, 9 само по себе есть явно корень. Если опять мы разделим число 45, мы найдем 9 и никакого остатка (ибо 9 раз 5 есть 45 и ничего сверх), в таких случаях мы говорим, корень есть 9. И таким же образом с правилом 7: если, например, мы разделим 28 на 7, мы будем иметь ничего сверх (ибо 7 раз 4 есть 28 и ничего не осталось), [и] они говорят, корень есть 7. Все же когда он подсчитывает имена и находит ту же букву дважды, он считает ее только однажды. Например, имя Патрокл имеет Альфу дважды и Омикрон дважды [81], поэтому он считает Альфу только однажды и Омикрон только однажды. Согласно этому, тогда, корни будут 8, 3, 1, 7, 2, 3, 2, и сложенные вместе составляют 27 [82], и корень имени по правилу 9 будет 9 само, и по правилу 7 — 6.

Таким же образом Сарпедон, когда подсчитан, делает по правилу 9, 2 единицы; но Патрокл делает 9: Патрокл побеждает. Ибо когда одно число нечетное, а другое четное, нечетное побеждает, если оно большее. Но опять, если бы было 8, которое четное, и 5, которое нечетное, 8 побеждает, ибо оно больше. Но если есть два числа, например, оба четные или оба нечетные, меньшее побеждает. Но как Сарпедон по правилу 9 делает 2 единицы? Элемент Омега опущен; ибо когда есть в имени элементы Омега и Эта, они опускают Омегу и используют один элемент. Ибо они говорят, что они оба имеют ту же силу, но не должны быть считаемы дважды, как было сказано выше. Опять, Аякс (Αἴας) [83] делает 4 единицы, а Гектор по правилу 9 только одну. Но 4 есть четное, в то время как единица есть нечетное. И поскольку мы сказали, что в таких случаях большее побеждает, Аякс есть победитель. Возьмите опять Александра [84] и Менелая. Александр имеет индивидуальное [85] имя [Парис]. Имя Парис делает по правилу 9, 4; Менелай по тому же правилу 9, и 9 побеждает 4. Ибо было сказано, что когда одно нечетное, а другое четное, большее побеждает, но когда оба четные или оба нечетные, меньшее. Возьмите опять Амика и Полидевка. Амик делает по правилу 9, 2 единицы, а Полидевк 7: Полидевк побеждает. Аякс и Одиссей состязались вместе в погребальных играх. Аякс делает по правилу 9, 4 единицы, а Одиссей по тому же правилу 8 [86]. Нет ли (здесь) тогда какого-то эпитета Одиссея, а не его индивидуального имени, ибо он победил? Согласно числам Аякс побеждает, но традиция говорит Одиссей. Или возьмите опять Ахиллеса и Гектора. Ахиллес по правилу 9 делает 4; Гектор 1; Ахиллес побеждает. Возьмите опять Ахиллеса и Астеропея. Ахиллес делает 4, Астеропей 3 [87]; Ахиллес побеждает. Возьмите опять Эвфорба и Менелая. Менелай имеет 9 единиц, Эвфорб 8; Менелай побеждает.

Но некоторые говорят, что по правилу 7 они используют только гласные, а другие, что они ставят гласные, полугласные и согласные сами по себе, и интерпретируют каждую колонку отдельно. Но все же другие не используют обычные числа, но другие. Так, например, они не будут иметь Пи, чтобы иметь как корень 8 единиц, но 5, и элемент Кси как корень 4 единицы; и поворачиваясь всяким путем, они обнаруживают ничего здравого. Когда, однако, некоторые конкуренты состязаются второй раз [88], они убирают первый элемент, и когда третий, два первых элемента каждого, и подсчитывая остальное, они интерпретируют их.

Я должен думать, что замысел арифметиков был ясно изложен, кто считает, что числами и именами они могут судить жизнь. И я замечаю, что, поскольку у них есть время в запасе и они были обучены счету, они пожелали посредством искусства, переданного им детьми, провозгласить себя хорошо одобренными прорицателями, и, измеряя буквы вверх тормашками, заблудились в бессмыслицу. Ибо когда они не попадают в цель, они говорят при изложении трудности, что имя в вопросе не есть фамильное имя, но эпитет; как также они оправдываются как уловкой в случае Аякса и Одиссея. Кто, кто основывает свои догматы на этой чудесной философии и желает быть названным ересиархом, не будет прославлен?

3. О прорицании по метопоскопии [89]

1. Но поскольку есть другое и более глубокое искусство среди всезнающих исследователей греков, чьими учениками еретики провозглашают себя из-за использования, которое они делают из их мнений для своих собственных замыслов, как мы покажем вскоре, мы не будем хранить молчание об этом. Это есть прорицание или скорее безумие по метопоскопии. Есть те, кто отсылает к звездам формы типов и паттернов [90] и природы людей, суммируя их по их рождениям под определенными звездами. Это то, что они говорят: Рожденные под Овном будут такими, а именно, длинноголовыми, рыжеволосыми, с бровями, соединенными вместе, узким лбом, морско-зелеными глазами, висячими щеками, длинным носом, расширенными ноздрями, тонкими губами, заостренным подбородком и широким ртом. Они будут участвовать, говорит он, в такой диспозиции, как эта: предусмотрительные, разносторонние, трусливые, провидные, легкомысленные, кроткие, любознательные, скрывающие свои желания, экипированные для всего, правящие больше суждением, чем силой, смеющиеся над настоящим, искусные писатели, верные, любители раздора, провоцирующие к противоречию, преданные желанию, любители мальчиков, понимающие, отворачивающиеся от своих собственных домов, недовольные всем, сутяжные, безумцы в своих кубках, презрительные, выбрасывающие кое-что каждый год, полезные в дружбе своей добротой. Чаще всего они умирают в чужой земле [91].

2. Рожденные под Тельцом будут этого типа: круглоголовые, грубоволосые, с широким лбом, продолговатыми глазами и большими бровями, если темные; если светлые, тонкие вены, сангвинический цвет лица, большие и тяжелые веки, большие уши, круглый рот, толстый нос, широко открытые ноздри, толстые губы. Они сильны в своих верхних конечностях, но вялы от бедер вниз с их рождения. Те же суть диспозиции приятной, понимающей, естественно умной, религиозной, справедливой, деревенской, приятной, трудолюбивой [92] после двенадцати лет, легко раздражительной, неспешной. Их аппетит мал, они быстро насыщаются, желая многих вещей, провидные, бережливые к себе, либеральные к другим; как класс они печальны, бесполезны в дружбе, полезны из-за своих умов, переносящие беды.

3. Тип тех, кто под Близнецами: краснолицые, не слишком высокого роста, ровно сложенные, глаза черные и бусинки [93], щеки, втянутые вниз, грубый рот, брови, соединенные вместе. Они правят всем, что имеют, богаты в конце, скупые, бережливые к своему, расточительные в делах Венеры, разумные, музыкальные, мошенники. Те же, как говорят (другие писатели), суть этой диспозиции: ученые, понимающие, любознательные, самоуверенные, преданные желанию, бережливые со своим, либеральные, кроткие, благоразумные, хитрые, желающие многих вещей, калькуляторы, сутяжные, несвоевременные, не удачливые. Они любимы женщинами, суть торговцы, но не очень полезны в дружбе.

4. Тип тех, кто под Раком: не великие в росте, сине-черные волосы, красноватый цвет лица, маленький рот, круглая голова, узкий лоб, зеленоватые глаза, достаточно красивые, конечности слегка нерегулярные. Их диспозиция: злая, хитрая, искусная в заговорах, ненасытная, бережливая, не украшенная, рабская, бесполезная, забывчивая. Они ни не возвращают то, что чужое, ни не требуют назад свое; полезны в дружбе.

5. Тип тех, кто под Львом: круглая голова, рыжие волосы, большой морщинистый лоб, толстые уши, жесткая шея, частично лысые, огненный цвет лица, зелено-серые глаза, большие челюсти, грубый рот, тяжелые верхние конечности, большая грудь, нижние части маленькие. Их диспозиция есть: самоуверенная, неумеренная, самодовольная, гневная, мужественная, презрительная, высокомерная, никогда не раздумывающая, не говоруны, ленивые, преданные обычаю, преданные вещам Венеры, блудники, бесстыдные, недостающие в вере, настойчивые в одолжении, дерзкие, скупые, хищные, знаменитые, полезные для сообщества, бесполезные в дружбе.

С. 89. 6. Тип рожденных под знаком Девы: с приятным лицом, глазами не большими, но привлекательными, с темными, близко посаженными бровями, живыми и бегающими. Но телом они хрупки, приятны на вид, с красивыми густыми волосами, большим лбом, выдающимся носом. Их нрав: быстры в обучении, умеренны, вдумчивы, игривы, эрудированны, медлительны в речи, строят много планов, настойчивы в поисках расположения, наблюдательны и от природы хорошие ученики. Они усваивают то, чему учатся, умеренны, презрительны, женоподобны, привержены обычаям, великодушны, насмешливы, небрежны в делах, внимательны к учению, лучше разбираются в чужих делах, чем в своих; полезны для дружбы.

7. Тип рожденных под знаком Весов: с тонкими, торчащими волосами, рыжеватыми и не очень длинными, узким морщинистым лбом, красивыми, близко посаженными бровями, светлыми глазами с черными зрачками, широкими, но маленькими ушами, склоненной головой, широким ртом. Их нрав: понятливы, чтут богов, разговорчивы друг с другом, торговцы, трудолюбивы, не удерживают то, что получают, обманщики, не любят утруждать себя делами, правдивы, несдержанны на язык, делают добро, необразованны, обманщики, привержены обычаям, небрежны, небезопасны в обращении. Они насмешливы, язвительны, остры на язык, знамениты, подслушивают, и ничего у них не выходит. Полезны для дружбы.

8. Тип рожденных под знаком Скорпиона: с девичьим лицом, правильными чертами и бледностью, темными волосами, хорошо очерченными глазами, нешироким лбом и заостренным носом, ушами маленькими и прижатыми к голове, морщинистым лбом, редкими бровями, впалыми щеками. Их нрав: хитры, усердны, обманщики, никому не доверяют своих планов, двуличны, злодеи, презрительны, склонны к блуду, кротки, быстры в обучении. Бесполезны для дружбы.

9. Тип рожденных под знаком Стрельца: высокого роста, с квадратным лбом, средними, сросшимися бровями, волосами густыми, торчащими и рыжеватыми. Их нрав: любезны, как хорошо воспитанные люди, простодушны, делают добро, женоподобны, привержены обычаям, трудолюбивы, любят и любимы, веселы в хмелю, чистоплотны, страстны, небрежны, порочны, бесполезны для дружбы, презрительны, великодушны, дерзки, несколько раболепны, полезны для общества.

10. Тип рожденных под знаком Козерога: с рыжеватым телом, торчащими сероватыми волосами, круглым ртом, глазами как у орла, близко посаженными бровями, гладким лбом, склонностью к облысению, нижние части тела сильнее. Их нрав: любители мудрости, презрительны и насмехаются над настоящим, страстны, прощающие, красивы, делают добро, любят музыкальные упражнения, гневливы в хмелю, шутливы, привержены обычаям, говорливы, женоподобны, веселы, дружелюбны, любимы, провокаторы раздоров, полезны для общества.

11. Тип рожденных под знаком Водолея: квадратного телосложения, с маленьким ртом, узкими, маленькими, свирепыми глазами. (Их нрав): властны, неприветливы, остры, ищут легких путей, полезны для дружбы и для общества. Однако они живут случайными делами и теряют средства к заработку. Их нрав: скрытны, скромны, привержены обычаям, блудливы, скупы, усердны в делах, беспокойны, чистоплотны, доброжелательны, красивы, с большими бровями. Часто они находятся в стесненных обстоятельствах и работают на (нескольких) разных работах. Если они делают кому-то добро, никто не говорит им спасибо.

12. Тип рожденных под знаком Рыб: среднего роста, с узкими лбами, как у рыб, густыми волосами. Они часто быстро седеют. Их нрав: великодушны, простодушны, страстны, бережливы, говорливы. Они рано становятся сонливыми, хотят вести дела самостоятельно, знамениты, предприимчивы, завистливы, сутяжны, меняют место жительства, любимы, любят танцевать. Полезны для дружбы.

13. Поскольку мы изложили их удивительную мудрость и не скрыли их многотрудное искусство гадания с помощью интеллекта, мы не будем молчать и о глупости, к которой приводят их ошибки в этих вопросах. Ибо насколько они слабы в поиске соответствия между именами звезд и формами и нравами людей? Ведь мы знаем, что те, кто вначале случайно наткнулся на звезды, называя их по своей прихоти, давали им имена с целью легкого и ясного их распознавания. Ибо какое сходство есть в этих именах с видом знаков Зодиака, или какая схожая природа действия и активности, чтобы кто-либо, рожденный под знаком Льва, считался мужественным, или рожденный под знаком Девы — умеренным, или под знаком Рака — дурным, и те, кто под...

4. Маги.

(Пробел здесь, вызванный повреждением рукописи, вероятно, был заполнен описанием способа гадания путем вопрошания духа или демона, что обычно делалось письменно, как описывает Лукиан в своем рассказе о мошенничестве Александра Абонотейхского. Рукопись продолжается.)

...И он (т. е. маг), взяв немного бумаги, приказывает вопрошающему записать, о чем именно он желает вопросить демонов. Затем, сложив бумагу и отдав ее мальчику, он отправляет ее на сожжение, чтобы дым, несущий буквы, мог отсюда отправиться к демонам. Но пока мальчик делает то, что ему приказано, он сначала отрывает равные части бумаги, а на других ее частях притворяется, что демоны пишут еврейскими буквами. Затем, воскурив египетское магическое благовоние, называемое кифи, он разбрасывает эти кусочки бумаги над жертвенником. Но то, что вопрошающий мог случайно написать, будучи положенным на угли, сгорает. Затем, казалось бы, вдохновленный богом, маг врывается во внутреннюю комнату с громким и нестройным криком, непонятными для всех. Но он велит всем присутствующим войти и громко кричать, призывая Френа или какого-либо другого демона. Когда зрители вошли и стоят рядом, он бросает мальчика на кушетку и читает ему много вещей, иногда на греческом языке, иногда на еврейском, что является обычными заклинаниями среди магов. И совершив возлияние, он начинает жертвоприношение. И, положив купорос в чашу для возлияния, и когда лекарство растворится, окропив им бумагу, которая, по правде говоря, была лишена письма, он заставляет скрытые и тайные буквы снова проявиться, благодаря чему узнает, что написал вопрошающий.

А если кто-то пишет купоросом и окуривает это порошком чернильного орешка, скрытые буквы станут ясными. Также если кто-то пишет (молоком) и бумага сжигается, а пепел посыпается на буквы, написанные молоком, они станут явными. И моча, и гарум, а также сок молочая и инжира будут иметь тот же эффект.

Но когда он таким образом узнал вопрос, он заранее обдумывает, каким образом ему ответить. Затем он велит зрителям войти внутрь, неся лавровые ветви, встряхивая ими и громко выкрикивая призывы к демону Френу. Ибо поистине подобает, чтобы он был призван ими, и достойно, чтобы они требовали от демонов того, чего не желают предоставлять от своего имени, видя, что они лишились рассудка. Но путаница шума и беспорядка мешает им следить за тем, что маг, как считается, делает в тайне. Что это такое, пора сказать.

Теперь здесь очень темно. Ибо он говорит, что смертной природе невозможно созерцать дела богов, ибо достаточно с ними разговаривать. Но заставив мальчика лечь лицом вниз, с двумя из тех маленьких табличек для письма, на которых, по правде говоря, написаны еврейскими буквами такие вещи, как имена демонов, по обе стороны от него, он говорит, что (бог) передаст остальное в уши мальчика. Но это необходимо ему для того, чтобы он мог приложить к ушам мальчика некий инструмент, с помощью которого он может сообщить ему все, что пожелает. И сначала он звонит (в гонг), чтобы мальчик испугался, а во-вторых, он издает гудящий звук, а затем в-третьих, он говорит через инструмент то, что хочет, чтобы мальчик сказал, и внимательно следит за эффектом действия. После этого он заставляет зрителей хранить молчание, но велит мальчику повторить то, что он услышал от демонов. Но инструмент, который прикладывается к ушам, является естественным, а именно, дыхательное горло длинношеих журавлей, аистов или лебедей. Если ничего из этого нет под рукой, у искусства есть другие средства в распоряжении. Ибо некоторые медные трубки, входящие одна в другую и заканчивающиеся острием, хорошо подходят для этой цели, через которые можно вдувать в уши все, что пожелает маг. И эти вещи мальчик, слыша, произносит, когда ему велят, страшным голосом, как будто они были сказаны демонами. И если обернуть влажную шкуру вокруг стержня и, высушив ее и соединив края, плотно скрепить их, а затем, вынув стержень, сделать из шкуры форму трубки, это имеет тот же эффект. И если ничего из этого нет под рукой, он берет книгу и, вытягивая изнутри столько, сколько ему нужно, вытягивает ее по длине и действует таким же образом.

Но если он заранее знает, что кто-то из присутствующих задаст вопрос, он лучше подготовлен ко всему. И если он заранее узнал вопрос, он записывает его (вышеупомянутым) лекарством, и, будучи подготовленным, считается более искусным за то, что ловко написал то, о чем собирались спросить. Но если он не знает, он угадывает и выставляет какую-нибудь уклончивую фразу с двойным и различным смыслом, так что ответ оракула, будучи бессмысленным, подойдет для многих вещей в начале, но в конце событий будет считаться предсказанием того, что произошло. Затем, наполнив чашу водой, он кладет на дно бумагу, на которой, по-видимому, ничего не написано, но в то же время добавляет купорос. Ибо таким образом на поверхность всплывает бумага с ответом, который он написал. Мальчика также часто посещают страшные видения; ибо поистине маг наносит удары в изобилии, чтобы запугать его. Ибо, снова бросая благовония в огонь, он действует таким образом. Покрыв кусок так называемых карьерных солей тирренским воском и разрезав пополам кусок благовония, он кладет между ними кусок соли и, снова склеив их, бросает на горящие угли и так оставляет их. Но когда благовоние сгорает, соли, подпрыгивая, создают иллюзию, как будто происходит нечто странное и удивительное. Но индиго, положенное в благовоние, дает кроваво-красное пламя, как мы уже говорили ранее. И он делает жидкость, похожую на кровь, смешивая воск с румянами и, как я сказал, помещая воск в благовоние. И он заставляет угли двигаться, подкладывая под них стиптерию, нарезанную на куски, и когда она плавится и вздувается пузырями, угли приходят в движение.

С. 99. 2. И они показывают яйца, отличные (от естественных), таким образом. Просверлив отверстие в верхушке с каждого конца и извлечь белок, и снова погрузив яйцо в кипящую воду, вложить либо красную землю из Синопы, либо чернила для письма. Но заткните отверстия толченой яичной скорлупой, замешанной в пасту с соком инжира.

3. Вот способ, которым они заставляют овец отрезать себе головы. Тайно смазав горло овцы едким лекарством, он закрепляет рядом со зверем меч и оставляет его там. Но овца, желая почесаться, (сильно) наваливается на нож, трется о него, убивает себя и должна почти отрезать себе голову. А лекарство — это переступень, морская соль и морской лук в равных частях, смешанные вместе. Чтобы его не увидели с лекарством, он носит роговую коробочку, сделанную двойной, видимая часть которой содержит ладан, а невидимая — лекарство. И он также кладет ртуть в уши животного, которое должно умереть. Но это смертоносное лекарство.

4. Но если заткнуть уши коз мазью, говорят, что они вскоре умрут, потому что им мешают дышать. Ибо они говорят, что это у них способ, которым вдыхаемый воздух выдыхается. И они говорят, что баран умирает, если его согнуть назад против солнца. Но они заставляют дом загореться, смазав его ихором некоего животного, называемого дактиль; и это очень полезно из-за морской воды. И есть морская пена, нагретая в глиняном горшке со сладкими веществами, которая, если приложить к ней зажженную лампу, загорается и воспламеняется, но совсем не горит, если вылить ее на голову. Но если посыпать ее растопленной камедью, она загорается гораздо лучше; и еще лучше, если добавить к ней серу.

5. Гром производится очень многими способами. Ибо очень много больших камней, скатывающихся с высоты по деревянным доскам и падающих на листы меди, производят шум, очень похожий на гром. И они наматывают тонкую веревку вокруг тонкой доски, на которой чесальщики шерсти прессуют ткань, а затем вращают доску, быстро дергая за веревку, когда ее жужжание издает звук грома. Эти трюки они проделывают так; но есть и другие, которые я изложу, которые те, кто их исполняет, также считают великими. Поставив котел, полный смолы, на горящие угли, когда он закипает, они погружают в него руки и не обжигаются; и, кроме того, они ступают босыми ногами по горящим углям и не обжигаются. А также, поставив пирамиду из камня на алтарь, они заставляют ее гореть, и из ее рта извергается много дыма и огня. Затем, положив льняную ткань на сковороду с водой и бросив на нее много горящих углей, полотно остается негорючим. И, устроив темноту в доме, маг утверждает, что заставляет богов или демонов войти, и если кто-то каким-то образом просит, чтобы Эскулап был показан, он совершает призыв, говоря так:—

“Apollo’s son, once dead and again undying!

I call on thee to come as a helper to my libations.

p. 102.Who erst the myriad tribes of fleeting dead

In the ever-mournful caves of wide Tartarus

Swimming the stream hard to cross and the rising tide,

Fatal to all mortal men alike,

Or wailing by the shore and bemoaning inexorable things

These thyself did rescue from gloomy Persephoneia.

Whether thou dost haunt the seat of holy Thrace

Or lovely Pergamum or beyond these Ionian Epidaurus

Hither, O blessed one, the prince of magicians calls thee to be present here.”[127]

6. Но когда он закончил это издевательство, на полу появляется огненный Эскулап. Затем, поставив посредине чашу с водой, он призывает всех богов, и они присутствуют. Ибо если зритель наклонится и заглянет в чашу, он увидит всех богов и Артемиду, ведущую своих лающих гончих. Но мы не будем медлить рассказать историю этих вещей и как они за них берутся. Ибо маг погружает руки в котел со смолой, которая кажется кипящей; но он бросает в него уксус, соду, влажную смолу и слегка нагревает котел. И уксус, смешавшись с содой, при небольшом нагревании приводит смолу в движение, так что пузыри поднимаются на поверхность, и создает лишь видимость кипения. Но маг много раз мыл руки в морской воде, благодаря чему она не сильно обжигает его, если она действительно кипит. И если он после мытья смазал руки соком мирта, содой и миррой, смешанными с уксусом, он не обжигается (совсем). А ноги не обжигаются, если он смазывает их рыбьим клеем и саламандрой. И это истинная причина того, что пирамида пылает, как факел, хотя она из камня. Паста из критской земли формуется в виде пирамиды — но цвет как у молочно-белого камня — таким образом. Он вымочил кусок земли в большом количестве масла, положил его на угли, и когда он нагрелся, снова вымочил его и нагрел во второй, третий и много раз после этого, благодаря чему он подготавливает его так, что он будет гореть, даже если его погрузить в воду; ибо он удерживает много масла внутри себя. Но алтарь загорается, когда маг совершает возлияние, потому что он содержит свежеобожженную известь вместо пепла, мелко растертый ладан и много... и... смазанных факелов и самотекущих и полых ореховых скорлупок, имеющих внутри огонь. Но он также испускает дым изо рта после короткой задержки, помещая огонь в ореховую скорлупу, заворачивая ее в паклю и вдувая ее в рот. Льняная ткань, положенная на чашу с водой, на которую он кладет угли, не сгорает из-за морской воды внизу, и из-за того, что она сама пропитана морской водой, а затем смазана яичным белком и раствором квасцов. И если также смешать с этим сок вечнозеленых растений и уксус и задолго до этого обильно смазать ими, после погружения в лекарство она остается совершенно негорючей.

7. Поскольку мы кратко изложили то, что можно сделать с учениями, которые они считают тайными, мы показали их легкую систему согласно Гнозису. Мы также не хотим хранить молчание об этом необходимом пункте, то есть о том, как они распечатывают письма и снова восстанавливают их с теми же печатями (по-видимому, нетронутыми). Расплавив смолу, канифоль, серу, а также битум в равных частях и придав им форму оттиска печати, они хранят ее при себе. Но когда наступает возможность распечатать письмо, они смачивают язык маслом, лижут печать и, согрев лекарство на медленном огне, прижимают печать к нему и оставляют ее там, пока она полностью не застынет, когда они используют ее на манер перстня. Но они говорят также, что воск с сосновой смолой имеет тот же эффект, а также 2 части мастики с 1 частью битума. И сера сама по себе довольно хорошо подходит, а также порошкообразный гипс, разбавленный водой и камедью. Это, безусловно, лучше всего подходит для запечатывания расплавленного свинца. И эффект тирренского воска, стружки смолы и дегтя, битума, мастики и мраморной пудры в равных частях, все расплавленное вместе, лучше, чем у других (соединений), о которых я говорил, но гипс не хуже. Таким образом, они берутся ломать печати, когда стремятся узнать, что написано внутри них. Эти ухищрения я не решался излагать в книге, видя, что какой-нибудь злодей, взяв намеки из них, мог бы попытаться (практиковать) их. Но теперь забота о многих молодых людях, способных к спасению, убедила меня научить и объявить их ради защиты (от них). Ибо как один человек будет использовать их для обучения злу, так другой, изучив их, будет защищен (от них), и сами маги, развратители жизни, какими они являются, будут стыдиться практиковать это искусство. Но узнав, что те же (трюки) были преподаны заранее, они, возможно, будут удержаны в своем извращенном безумии. Однако, чтобы печать не была сломана таким образом, пусть кто-нибудь запечатывает свиным жиром и смешивает волосы с воском.

8. Не буду я молчать и об их леканомантии, которая является мошенничеством. Ибо, подготовив какую-то закрытую комнату и покрасив ее потолок цианусом, они помещают в нее для этой цели некоторые сосуды из циануса и устанавливают их вертикально. Но посредине на землю ставится чаша, наполненная водой, которая с отражением циануса, падающим на нее, выглядит как небо. Но есть некое скрытое отверстие в полу, над которым установлена чаша, дно которой стеклянное, но сама она сделана из камня. Но внизу есть тайная комната, в которой те, кто участвует в фарсе, собираясь, представляют наряженные формы богов и демонов, которых маг желает показать. Созерцая которых сверху, обманутый человек смущается магическим обманом и в остальном верит всему, что (официант) говорит ему. И (этот последний) заставляет (фигуру) демона гореть, рисуя на стене фигуру, которую он желает, а затем тайно смазывая ее лекарством, составленным таким образом... с лаконским и закинфским битумом. Затем, как будто вдохновленный Фебом, он подносит лампу к стене, и лекарство, загоревшись, оказывается в огне.

Но он устраивает так, чтобы огненная Геката казалась летящей по воздуху, таким образом: Спрятав сообщника в том месте, где он хочет, и отведя обманутых в сторону, он убеждает их, говоря, что покажет им огненного демона, скачущего по воздуху. Которым он объявляет, что когда они увидят пламя в воздухе, они должны быстро спасти свои глаза, упав и спрятав лица, пока он не позовет их. И, проинструктировав их таким образом, в безлунную ночь он декламирует эти стихи:—

Infernal and earthly and heavenly Bombo,[146] come.

Goddess of waysides, of cross-roads, lightbearer, nightwalker,

Hater of the light, lover and companion of the night,

Who rejoicest in the baying of hounds and in purple blood;

Who dost stalk among corpses and the tombs of the dead

Thirsty for blood, who bringest fear to mortals

Gorgo and Mormo and Mene and many-formed one.

Come thou propitious to our libations![147]

9. Пока он говорит так, огонь виден несомым по воздуху, и зрители, напуганные странностью зрелища, закрывают глаза и в молчании бросаются на землю. Но величие искусства содержит это устройство. Сообщник, спрятанный, как я сказал, когда слышит, что заклинание подходит к концу, держа ястреба или коршуна, обернутого паклей, поджигает его и отпускает. И птица, напуганная пламенем, уносится в высоту и совершает очень быстрый полет. Видя это, глупцы прячутся, как будто увидели нечто божественное. Но крылатое существо, кружимое огнем, уносится, куда придется, и сжигает то дома, то хозяйственные постройки. Такова прозорливость магов.

10. Но они показывают луну и звезды, появляющиеся на потолке, таким образом. Предварительно устроив в центральной части потолка зеркало и поместив чашу, наполненную водой, в соответствующем положении посредине земляного пола, но лампа, светящая тускло, была помещена между ними и над чашей, он таким образом создает видимость луны от отражения с помощью зеркала. Но часто маг подвешивает вверху возле потолка барабан на ребре, причем он держится прикрытым сообщником какой-то тканью, чтобы он не показался раньше времени; и лампа была помещена позади него, когда он делает условный сигнал сообщнику, последний убирает столько покрытия, сколько даст подделку луны в ее форме в то время. Но он смазывает прозрачные части барабана киноварью и камедью.... И отрезав горлышко и дно стеклянной колбы, он помещает внутрь лампу и расставляет вокруг нее кое-что из вещей, необходимых для просвечивающих фигур, которые один из сообщников спрятал наверху. Получив сигнал, этот последний роняет приспособления из сосуда, подвешенного наверху, так что луна кажется посланной с небес. И подобный эффект производится с помощью кувшинов в стеклянных формах. И именно с помощью кувшина трюк разыгрывается в помещении. Ибо после того, как алтарь был установлен, кувшин, содержащий зажженную лампу, стоит позади него; но так как (вокруг) много других ламп, это никак не проявляется. Поэтому, когда заклинатель призывает луну, он приказывает погасить все лампы, но одна остается тусклой, и тогда свет от кувшина отражается на потолок и дает иллюзию луны зрителям, при этом горлышко кувшина остается закрытым на время, которое кажется необходимым, чтобы изображение полумесяца могло быть показано на потолке.

11. Но чешуя рыб или «гиппуруса» заставляет звезды казаться, когда они смочены водой и камедью и приклеены к потолку здесь и там.

12. И они создают иллюзию землетрясения, так что все кажется движущимся, когда помет ихневмона сжигается на угле с магнитной железной рудой....

13. Но они показывают печень, которая, кажется, несет надпись. На своей левой руке (маг) пишет то, что хочет, приспосабливая это к вопросу, и буквы написаны чернильными орешками и крепким уксусом. Затем, взяв печень, которая лежит в его левой руке, он делает некоторую задержку, и она получает оттиск и считается надписанной.

14. И, поместив череп на землю, они заставляют его говорить таким образом. Он сделан из сальника быка, сформованного тирренским воском и гипсом, и когда он сделан и покрыт мембраной, он показывает подобие черепа. Который, кажется, говорит с помощью инструмента и тем способом, который мы объяснили ранее в случае с мальчиками. Подготовив дыхательное горло журавля или какой-то такой длинношеей птицы и тайно вставив его в череп, сообщник говорит то, что (маг) хочет. И когда он хочет, чтобы он исчез, он, кажется, предлагает благовония и, поместив вокруг него количество углей, воск, получая тепло которых, плавится, и таким образом череп считается ставшим невидимым.

15. Эти и десять тысяч подобных — дела магов, которые, благодаря пригодности стихов и совершаемых действий, внушающих веру, обманывают воображение легкомысленных. Ересиархи, пораженные искусствами этих (магов), подражают им, передавая некоторые из своих доктрин в тайне и тьме, но перефразируя другие, как если бы они были их собственными. Благодаря этому, поскольку мы хотим напомнить публике, мы были тем более обеспокоены тем, чтобы не оставить места для тех, кто желает сбиться с пути. Но мы были увлечены не без причины в некоторые секреты магов, которые не были совсем необходимы для предмета, но которые считались полезными в качестве защиты против мошеннического и непоследовательного искусства магов. Поскольку теперь, насколько можно догадаться, мы изложили мнения всех, уделив много внимания тому, чтобы прояснить, что вещи, которые ересиархи ввели в религию как новые, являются тщетными и ложными, и, вероятно, даже среди них самих не считаются достойными обсуждения, нам кажется правильным кратко и суммарно напомнить то, что было сказано ранее.

5. Рекапитуляция.

1. Среди всех философов и теологов, которые исследуют этот вопрос по всей обитаемой земле, нет согласия относительно Бога, относительно того, что Он есть или откуда (Он пришел). Ибо одни говорят, что Он — огонь, другие — дух, третьи — вода, иные — земля. Но каждый из этих элементов содержит что-то низшее, и некоторые из них побеждаются другими. Но это случилось с мудрецами мира, что, действительно, ясно тем, кто мыслит, что ввиду величия творения они озадачены субстанцией вещей, которые есть, считая их слишком великими, чтобы быть возможным для них получить рождение от другого. Но они также не представляют саму вселенную, взятую коллективно, как Бога. Но в размышлениях о Боге каждый думал о чем-то, что он предпочитал среди видимых вещей как Причину. И таким образом, взирая на вещи, произведенные Богом, и на те, которые наименьшие по сравнению с Его превосходящим величием, но не будучи способными расширить свой ум до реального Бога, они объявили эти вещи божественными.

Персы, однако, считая, что они ближе к истине (чем остальные), говорили, что Бог — это сияющий свет, заключенный в воздухе. Но вавилоняне говорили, что тьма — это Бог, что кажется последовательностью другого мнения; ибо день следует за ночью, а ночь за днем.

2. Но египтяне, считая себя старше всех, подчинили силу Бога шифрам и, вычисляя интервалы судеб по Божественному вдохновению, говорили, что Бог — это монада, одновременно неделимая и сама себя рождающая, и что из этой (монады) все вещи были сделаны. Ибо она, говорят они, будучи нерожденной, рождает числа после себя; например, монада, добавленная к самой себе, рождает диаду, и добавленная таким же образом — триаду и тетраду вплоть до декады, которая является началом и концом чисел. Так что монада становится первой и десятой через декаду, будучи равной силы и считаясь монадой, и та же, будучи удесятеренной, становится гекатонтадой и снова является монадой, а гекатонтада при удесятерении составит хилиаду, и она снова будет монадой. И таким образом также хилиады при удесятерении завершат мириаду и точно так же будут монадой. Но числа, родственные монаде по неделимому сравнению, установлены как 3, 5, 7, 9. Существует, однако, также более естественное сродство другого числа с монадой, которое заключается в операции спирали из 6 кругов диады согласно четному размещению и разделению чисел. Но родственное число — это 4 и 8. И они, получая добавленную добродетель от чисел монады, продвинулись до четырех элементов, я имею в виду дух и огонь, воду и землю. И создав из них мужско-женский космос, он подготовил и расположил два элемента в верхнем полушарии, (а именно) дух и огонь, и он назвал это благотворным полушарием монады, восходящим и мужским. Ибо монада, будучи тонкой, летит к самой тонкой и чистой части эфира. Два других элемента, будучи более плотными, он назначает диаде (а именно) землю и воду, и он называет это нисходящим полушарием, женским и вредоносным. И снова два верхних элемента при соединении с самими собой имеют в себе мужское и женское для плодовитости и умножения универсалий. И огонь мужской, а дух — женский: и снова вода мужская, а земля — женская. И таким образом с самого начала огонь жил с духом, а вода с землей. Ибо как сила духа — это огонь, так и (сила) земли — это вода....

И те же элементы, подсчитанные и разрешенные вычитанием эннеад, должным образом заканчиваются некоторые мужским числом, другие — женским. Но снова эннеада вычитается по этой причине, потому что 360 градусов всего круга состоят из эннеад, и поэтому 4 четверти космоса (каждая) ограничены 90 полными градусами. Но свет связан с монадой, а тьма — с диадой, и естественно жизнь — со светом, а смерть — с диадой, и справедливость — с жизнью, а несправедливость — со смертью. Откуда все порожденное среди мужских чисел является благотворным, а (все порожденное) среди женских чисел — вредоносным. Например, они считают, что монада — чтобы мы могли начать с этого — становится 361, что заканчивается монадой, при вычитании эннеад. Считайте таким же образом: диада становится 605; вычтите эннеады, она заканчивается диадой, и каждая (таким образом) возвращается к своей собственной.

3. С монадой, следовательно, поскольку она благотворна, связаны имена, которые заканчиваются нечетным числом, и они говорят, что они восходящие, мужские и благотворные при наблюдении; но что те, которые заканчиваются четным числом, считаются нисходящими, женскими и вредоносными. Ибо они говорят, что природа состоит из противоположностей, а именно, добра и зла, как правое и левое, свет и тьма, ночь и день, жизнь и смерть. И они говорят еще вот что: что они вычислили имя Бога и что оно дает пентаду [или эннеаду], которая нечетная и которая, будучи записанной и обернутой вокруг больного, совершает исцеления. И таким образом, некое растение (чье имя) заканчивается на это число, будучи привязанным таким же образом, эффективно при подобном расчете числа. Но врач также исцеляет больных подобным расчетом. Но если расчет противоречив, он не совершает исцелений легко. Те, кто уделяет внимание этим числам, считают все числа, подобные ему, которые имеют то же значение, некоторые только по гласным, другие — по сумме чисел. Такова мудрость египтян, посредством которой, прославляя Божественное, они думают, что понимают его.

6. О гадании по астрономии.

Мы, кажется, изложили эти вещи также достаточно. Но поскольку я считаю, что ни один догмат этой земной и пресмыкающейся мудрости не был пропущен, я осознаю, что наша забота относительно тех же вещей не была бесполезной. Ибо мы видим, что наш дискурс был очень полезен не только для опровержения ересей, но и против тех, кто превозносит эти вещи. Те, кто случайно заметит многогранную заботу, проявленную нами, будут как удивляться нашему рвению, так и не будут презирать наше усердие и не будут осуждать христиан как глупцов, когда увидят, во что сами глупо верили. И помимо этого, дискурс своевременно наставит тех любителей обучения, которые уделяют внимание истине, делая их более мудрыми, чтобы легко свергнуть тех, кто осмелился ввести их в заблуждение — ибо они узнают не только принципы ересей, но и так называемые мнения мудрецов. Не будучи незнакомыми с которыми, они не будут смущены ими, как невежды, ни введены в заблуждение некоторыми, кто осуществляет определенную власть, но будут следить за теми, кто сбивается с пути.

2. Поэтому, достаточно изложив (наши) мнения, нам остается перейти к вышеупомянутому предмету, когда, после того как мы докажем то, что мы устроили относительно ересей, и заставим ересиархов вернуть каждому свое, мы выставим (этих ересиархов) обнаженными (от всякой оригинальности) и, осудив глупость их жертв, убедим их вернуться снова в драгоценную гавань истины. Но чтобы то, что было сказано, казалось более ясным для читателей, нам кажется правильным изложить выводы Арата относительно расположения звезд на небе. Ибо есть некоторые, кто, уподобляя их словам Писания, превращают их в аллегории и стремятся отвлечь умы тех, кто слушает их, уводя их убедительными словами, куда они хотят, и указывая им странные чудеса, подобные тем, что связаны с переносами на звезды, утверждаемыми ими. Те, кто, взирая на диковинное чудо, попадаются на свое восхищение пустяками, подобны птице, называемой совой, чей пример будет хорошо рассказать ввиду того, что следует. Теперь это животное не представляет собой очень отличного вида от орла ни по размеру, ни по форме; но оно ловится таким образом. Птицелов, когда видит стаю, садящуюся где-нибудь, хлопает в ладоши, притворяется, что танцует, и таким образом постепенно приближается к птицам; но они, пораженные необычным зрелищем, становятся слепы ко всему остальному. Другие из партии, однако, которые готовы на земле, подходя сзади птиц, легко захватывают их, пока они смотрят на танцора. Поэтому я прошу, чтобы никто, кто поражен чудесами тех, кто интерпретирует небо, не был пойман, как сова. Ибо танцы и бессмыслица таких (интерпретаторов) — это обман, а не истина. Теперь Арат говорит так:—

“Many and like are they, going hither and thither,

Daily they wheel in heaven always and ever [that is, all the stars]

Yet none changes his abode[179] ever so little: but with perfect exactness

Ever the Pole is fixed, and holds the earth in the midst of all

As equipoise of all, and around it leads Heaven itself.”—

(Aratus, Phæn., vv. 45, 46.)

p. 122. 3. Он говорит, что звезды на небе πολέας, то есть вращающиеся, из-за их хождения непрестанно с Востока на Запад и с Запада на Восток в сферической фигуре. Но он говорит, что вокруг самих Медведиц свернут, подобно потоку какой-то реки, великое чудо ужасного дракона, и это, говорит он, то, что Дьявол в (Книге) Иова говорит Богу: «Я ходил туда и сюда под небом и обходил кругом», то есть поворачиваясь туда и сюда и осматривая, что происходит. Ибо они считают, что Дракон установлен под Арктическим полюсом, с этого высочайшего полюса созерцая все вещи и видя все вещи, так что ничто из того, что делается, не ускользнет от него. Ибо хотя все звезды на небе могут заходить, этот Полюс один никогда не заходит, но, поднимаясь высоко над горизонтом, осматривает все вещи и видит все вещи, и ничто из того, что делается, говорит он, не может ускользнуть от него.

“Where (most)

Settings and risings mingle with one another.”—

(Aratus, Phæn., v. 61.)

он говорит, действительно, что его голова установлена. Ибо напротив восхода и захода двух полушарий лежит голова Дракона, так что, говорит он, ничто не ускользает от него немедленно ни из вещей на Западе, ни из вещей на Востоке, но Зверь знает все вещи сразу. И там, напротив самой головы Дракона, находится форма человека, сделанная видимой благодаря звездам, которую Арат называет «утомленным образом», и как будто в труде; но он называет его «Коленопреклоненным». Теперь Арат говорит, что он не знает, что это за труд и это чудо, которое вращается на небе. Но еретики, желая основать свои собственные догматы на истории звезд и очень внимательно уделяя внимание этим вещам, говорят, что Коленопреклоненный — это Адам, как сказал Моисей, согласно указу Бога, охраняющий голову Дракона и Дракон (охраняющий) его пятку. Ибо так говорит Арат:—

“Holding the sole of the right foot of winding Draco.”—

(Phæn., vv. 63-65.)

4. Но он говорит, что по обе стороны от него (я имею в виду Коленопреклоненного) помещены Лира и Корона; но что он преклоняет колено и протягивает обе руки, как будто исповедуясь в грехе. И что лира — это музыкальный инструмент, созданный Логосом в крайней младенчестве. Но что Гермес называется среди греков Логосом. И Арат говорит о создании лиры:—

“which, while he was yet in his cradle

Hermes bored and said it was to be called lyre.”—

(Phæn., v. 268.)

Она семиструнная и указывает своими семью струнами на всю гармонию и устройство, которыми космос должным образом обеспечен. Ибо в шесть дней земля пришла в бытие, и был отдых на седьмой. Если, тогда, говорит он, Адам, исповедуясь и охраняя голову Зверя согласно указу Бога, будет подражать лире, то есть будет следовать слову Бога, что значит повиноваться Закону, он достигнет Короны, лежащей рядом с ней. Но если он не обратит внимания, он будет унесен вниз вместе со Зверем под ним и будет иметь свой жребий, говорит он, со Зверем. Но Коленопреклоненный, кажется, протягивает руки по обе стороны и здесь схватить Лиру, а там Корону [и это значит исповедоваться], как видно из самой позы. Но Корона подвергается заговору и в то же время оттягивается другим Зверем, Драконом Меньшим, который является потомством того, который охраняется ногой Коленопреклоненного. Но (другой) человек стоит твердо, схватив обеими руками Змея, и тянет его назад от Короны, и не позволяет Зверю насильно захватить ее. Его Арат называет Змееносцем, потому что он сдерживает ярость Змея, стремящегося добраться до Короны. Но он, говорит он, кто в образе человека запрещает Зверю добраться до Короны, есть Логос, который милует того, кто подвергается заговору со стороны Дракона и его потомства одновременно.

И эти Медведицы, говорит он, суть две гебдомады, состоящие из семи звезд каждая, и являются образами двух творений. Ибо Первое Творение, говорит он, — это то, что согласно Адаму в его трудах, который виден как Коленопреклоненный. Но Второе Творение — это то, что согласно Христу, посредством которого мы рождаемся снова. Он — Змееносец, сражающийся со Зверем и предотвращающий его от приближения к Короне, приготовленной для человека. Но Гелика — это Большая Медведица, говорит он, символ великого творения, посредством которого греки плавают, то есть посредством которого они обучаются, и, уносимые волнами жизни, они следуют за ним, такое творение есть некое вращение или обучение или мудрость, ведущая назад тех, кто следует таким (к точке, откуда они начали). Ибо имя Гелика кажется неким поворотом и кружением назад к той же позиции. Но есть также другая Малая Медведица, как бы образ Второго Творения, созданного Богом. Ибо немногие, говорит он, те, кто путешествует этим узким путем. Ибо они говорят, что Киносура узкая, по которой, говорит Арат, сидоняне навигируют. Но Арат в свою очередь говорит, что сидоняне — это финикийцы из-за мудрости финикийцев, которая удивительна. Но они говорят, что греки — это финикийцы, которые переселились из Красного моря в землю, где они сейчас живут. Ибо так казалось Геродоту. Но эта Медведица, говорит он, есть Киносура, Второе Творение, малый, узкий путь, а не Гелика. Ибо она ведет не назад, но направляет тех, кто следует за ней вперед к прямому пути, будучи (хвостом) собаки. Ибо Логос — это Собака (Кион), которая в то же время охраняет и защищает овец от планов волков, а также гонит диких зверей из творения и убивает их, и которая рождает все вещи. Ибо Кион, говорят они, действительно означает родитель. Отсюда, говорят они, Арат, говоря о восходе Пса, говорит так:—

“But when the Dog rises, no longer do the crops play false.”—

(Phæn. v. 332.)

Это то, что он имеет в виду: Растения, которые были посажены в землю до восхода Пса, не пускают корни, но все же растут листья и кажутся созерцателям, как будто они будут приносить плоды и живы, но не имеют жизни от корня в них. Но когда происходит восход Пса, живые растения различаются Кионом от мертвых, ибо он иссушает полностью те, которые не пустили корни. Этот Кион, говорит он тогда, будучи неким Божественным Логосом, был установлен судьей живых и мертвых, и как Кион виден как звезда растений, так Логос, говорит он, есть для небесных растений, то есть для людей. По какой-то такой причине, тогда, Второе Творение Киносура стоит на небе как образ разумного существа. Но между двумя творениями Дракон простерт внизу, препятствуя вещам великого творения добраться до меньшего, и наблюдая за теми вещами, которые закреплены в великом творении, подобно Коленопреклоненному, чтобы они не увидели, как и каким образом каждый закреплен в малом творении. Но Дракон сам наблюдается относительно головы, говорит он, Офиухом. Тот же, говорит он, закреплен как образ на небе, будучи некой философией для тех, кто может видеть.

Но если это не ясно, через другой образ, говорит он, творение учит нас философствовать, о чем Арат говорит так:—

“Nor of Ionian[194] Cepheus are we the miserable race.”—

(Phæn. v. 353.)

Но рядом с Драконом, говорит он, находятся Цефей и Кассиопея, и Андромеда, и Персей, великие буквы творения для тех, кто может видеть. Ибо он говорит, что Цефей — это Адам, Кассиопея — Ева, Андромеда — душа обоих, Персей — крылатое потомство Зевса, а Кет — замышляющий Зверь. Ни к кому другому из них не приходит Персей, убийца Зверя, но только к Андромеде. От которого Зверя, говорит он, Логос Персей, беря ее к себе, освобождает Андромеду, которая была отдана в цепях Зверю. Но Персей — это крылатая ось, которая простирается к обоим полюсам через середину земли и заставляет космос вращаться. Но дух, который в Космосе, — это Кикн, птица, которая рядом с Медведицами, музыкальное животное, символ Божественного Духа, потому что только когда он близок к пределам жизни, его природа — петь, и, как один, спасающийся с хорошей надеждой от этого злого творения, он посылает песни хвалы Богу. Но крабы, и быки, и львы, и овны, и козлы, и козлята, и все другие животные, которые названы на небе из-за звезд, суть, говорит он, образы и парадигмы, откуда изменчивая природа получает паттерны и становится полной таких животных.

Пользуясь этими рассуждениями, они полагают, что могут обмануть всех, кто внимает астрологам, стремясь на этом основании утвердить религию, которая кажется весьма отличной от их предположений. Посему, возлюбленные, будем избегать свойственного сове манеры восхищаться пустяками. Ибо все это и подобное ему — лишь пляска, а не истина. Ведь звезды не открывают этих вещей; но люди сами по себе и ради лучшего различения одних звезд (от прочих) дали им имена, чтобы те служили им знаками. Ибо какое сходство имеют звезды, рассеянные по небу, с медведем, или львом, или козлятами, или водолеем, или Цефеем, или Андромедой, или с Тенями, именуемыми в Аиде — ведь многие из этих лиц, как и названия звезд, появились гораздо позже самих звезд, — чтобы еретики, пораженные удивлением, могли таким образом трудиться посредством подобных рассуждений, утверждая свои собственные доктрины?

7. Об искусстве арифметики.

Видя, однако, что почти всякая ересь обнаружила посредством искусства арифметики меры гебдомады и некие эманации эонов, причем каждая разрывает это искусство на части разными способами и лишь меняет названия — а учителем этих (людей) стал Пифагор, который первым передал грекам такие числа из Египта, — кажется правильным не обходить это молчанием, но, кратко указав на это, перейти к доказательству предметов наших исследований. Эти люди были арифметиками и геометрами, которым, по-видимому, первым Пифагор предоставил начала (их искусств). И они взяли первые начала (вещей), обнаруженные, по-видимому, одним лишь разумом, из чисел, которые всегда могут бесконечно возрастать путем умножения, и фигур (порождаемых этим). Ибо начало геометрии, как можно видеть, есть неделимая точка; но из этой точки искусство открывает порождение бесконечных фигур. Ибо точка, будучи продолжена в длину, становится после удлинения линией, имеющей точку своим пределом; а линия, будучи продолжена в ширину, создает поверхность, и пределами поверхности являются линии; а поверхность, продолженная в глубину, становится (твердым) телом; и когда это твердое тело существует, природа великого тела оказывается полностью основанной на мельчайшей точке. И это то, что Симон говорит так: «Малое станет великим, будучи как бы точкой; но великое будет безграничным», подражая той геометрической точке. Но начало арифметики, которое включает в себя философию через сочетание, есть число, безграничное и непостижимое, содержащее в себе все числа, способные дойти до бесконечности во множестве. Но начало чисел становится по ипостаси первой монадой, которая есть мужская единица, порождающая, подобно отцу, все остальные числа. Второй идет диада, женское число, и она же называется четной у арифметиков. Третьей идет триада, мужское число; оно также было определено называться нечетным у арифметиков. После всех них идет тетрада, женское число, и она же называется четной, потому что она женская. Следовательно, все числа, взятые из рода, суть четыре — но безграничный род есть число, — из которого строится их совершенное число, декада. Ибо 1, 2, 3, 4 становятся 10, как было показано ранее, если имя, свойственное каждому из чисел, сохраняется по существу. Это священная Тетрактида согласно Пифагору, которая содержит в себе корни вечной природы, то есть все остальные числа. Ибо 11, 12 и остальные берут начало рождения от 10. Из этой декады, совершенного числа, четыре части называются: число, монада, квадрат и куб. Соединения и смешения которых служат для рождения приращения, они естественным образом завершают плодотворное число. Ибо когда этот квадрат умножается сам на себя, он становится квадратом квадрата; но когда квадрат на куб, он становится квадратом куба; но когда куб на куб, он становится кубом куба. Таким образом, все числа суть семь, чтобы рождение существующих чисел могло произойти от гебдомады, которая есть число, монада, квадрат, куб, квадрат квадрата, куб квадрата, куб куба.

Об этой гебдомаде Симон и Валентин, изменив названия, рассказывают чудеса, спеша основать на ней свои собственные системы. Ибо Симон называет (ее) так: Ум, Мысль, Имя, Голос, Рассуждение, Желание и Тот, Кто Стоял, Стоит и Будет Стоять; а Валентин: Ум, Истина, Слово, Жизнь, Человек, Церковь и Отец, который исчисляется вместе с ними. Согласно этим (идеям) тех, кто обучен арифметической философии, которой они восхищались как чем-то непознаваемым для толпы, и в соответствии с ними они сконструировали вымышленные ими ереси.

Существуют также некоторые, кто пытается сконструировать гебдомады из врачебного искусства, будучи поражены рассечением мозга, говоря, что субстанцию, силу отцовства и божественность вселенной можно познать из его строения. Ибо мозг, будучи правящей частью всего тела, покоится спокойно и неподвижно, содержа в себе дыхание. И такой рассказ не является невероятным, но далек от их попытки теории. Ибо мозг при рассечении имеет внутри себя то, что называется камерой, по обе стороны которой находятся оболочки, которые они называют крыльями, мягко приводимые в движение дыханием и снова направляющие дыхание в мозжечок. И дыхание, проходя через некую тростниковидную вену, направляется к шишковидной железе. Рядом с ней лежит устье мозжечка, которое принимает проходящее дыхание и отдает его так называемому спинному мозгу. Отсюда все тело получает долю пневматической (силы), причем все артерии зависят, подобно ветвям, от этой вены, конечность которой заканчивается в половых венах. Откуда также семена, исходящие из мозга через поясницу, выделяются. Но форма мозжечка подобна голове дракона; о чем много говорят среди тех, кто принадлежит к так называемому гнозису, как мы показали. Но есть еще шесть пар (сосудов), растущих из мозга, которые, прокладывая путь вокруг головы и заканчиваясь внутри нее, соединяют тела вместе. Но седьмая (идет) от мозжечка к нижним частям остального тела, как мы сказали.

И об этом много говорят, поскольку Симон и Валентин нашли в этом намеки, которые они использовали, хотя и не признают этого, будучи сначала мошенниками, а затем еретиками. Поскольку, таким образом, кажется, что мы достаточно изложили эти вещи и что все явные догматы земной философии были включены в (эти) четыре книги, кажется уместным перейти к их ученикам или, скорее, к их плагиаторам.

Четвертая книга Философумен

СНОСКИ

[1] Это начало рукописи с Афона, первые страницы которой исчезли. Что касается первой главы περὶ ἀστρολόγων, Крюис, следуя в этом Миллеру, указывает, что почти вся она взята из V книги с тем же названием из труда Секста Эмпирика «Против ученых», а также что копирование настолько ошибочно, что для придания смысла необходимо восстанавливать текст во многих местах по тексту Секста. Книга Секста начинается, как, несомненно, и книга Ипполита, с описания делений зодиака, кардинальных точек (Асцендент, Середина неба, Десцендент и Антимеридиан), падающих и последующих домов, использования клепсидры или водяных часов, планет и их «достоинств», «экзальтаций» и «падений», и, наконец, их «термов», с описания которых начинается наш текст. Пожалуй, жаль, что Миллер не восстановил всю недостающую часть по Сексту Эмпирику; но последний автор не очень ясен, и читателю, который желает углубиться в этот вопрос и приобрести некоторые знания астрологического жаргона, рекомендуется также обратиться к «Полному словарю астрологии» Джеймса Уилсона, переизданному в Бостоне, США, в 1885 году, или, если он предпочитает более ученый труд, к работе М. Буше-Леклерка «Греческая астрология», Париж, 1899. Но здесь можно сказать, что астрологи ранних веков делали свои предсказания на основе «темы», или генитуры, которая по сути была картой небес в момент рождения и показывала эклиптику или путь солнца через знаки зодиака, разделенные на двенадцать «домов», каждому из которых придавалось определенное значение. Основой этого был гороскоп или знак, восходящий над горизонтом при рождении, из которого они могли вычислить остальные три кардинальные точки, указанные выше, причем падающими домами были те четыре, которые предшествуют кардинальным точкам, а четыре последующих — те, которые следуют за ними. Затем вычислялись места планет, включая в этот термин солнце и луну, в эклиптике, и их символы помещались в указанные дома. На основе этой фигуры делалось суждение или предсказание, но существовала огромная масса абсурдных и противоречивых преданий о влиянии планет на жизнь, судьбу и характер уроженца, что, как предполагалось, в значительной степени зависело от их мест в теме как по отношению к земле, так и друг к другу.

[2] Буше-Леклерк, op. cit., стр. 206, справедливо определяет эти термины как части знаков, разделенные внутренними границами и распределенные в каждом знаке между пятью планетами. Ср. Юлий Фирмик Матерн, Matheseos, II, 6, и Цицерон, De Divinatione, 40. Уилсон, op. cit., s.h.v., говорит, что это определенные градусы в знаке, предположительно обладающие силой изменять природу планеты на природу планеты, в терме которой она расположена. Все цитируемые авторы говорят, что астрологи не могли прийти к согласию относительно протяженности или положения различных «термов» и что, в частности, «халдеи» и «египтяне» безнадежно расходились в этом вопросе.

[3] В переводе я выделил дополнения Миллера к тексту Секста Эмпирика, заключив их в квадратные скобки, оставив круглые скобки для моих собственных дополнений из того же источника, которые я намеренно сделал как можно более редкими. Так же и с другими изменениями.

[4] δορυφορεῖσθαι, букв. «иметь копьеносцев». «Звезды» у Секста Эмпирика почти всегда означают планеты.

[5] Это знаменитая фигура или аспект «тригона» у современных астрологов. Его влияние считается благоприятным; влияние квадрата, описанного далее, — обратным.

[6] Ипполит здесь опускает длинное рассуждение Секста о положении планет и халдейской системе. Там, где текст возобновляет цитату, это делается таким образом, что смысл полностью меняется; поэтому я восстановил предшествующее предложение из Секста.

[7] συμπάσχει, «страдать вместе».

[8] τὸ περίεχον. Термин, используемый астрологами для обозначения всего эфира, окружающего звезды, или, другими словами, всего расположения небес. «Амбиент» — его эквивалент в современной астрологии.

[9] Это предвосхищение ператической ереси, которой посвящена глава в V книге (стр. 146 и сл. ниже). Ἀκεμβὴς там пишется как Κελβὴς, но Ἀκεμβὴς восстановлено в X книге и скопировано Феодоритом. Сэлмон (D.C.B., s.h.v.) полагает, что «ператический» означает «мидийский».

[10] «Топарх» означает просто «правитель места». Проастий (προάστιος) — обычно житель пригорода. Здесь это, вероятно, означает силы в какой-то части небес, которая находится рядом с местом или созвездием, не являясь его частью.

[11] νενομισμένα. Ср. νενομισμένως, «установленным образом», Каллистрат, Ecphr., 897.

[12] τῶς πρακτικῶν λόγων, или, возможно, «используемых систем».

[13] ἀσύστατον, букв. «не держащийся вместе», каламбурно используется как эпитет и для искусства, и для ереси.

[14] То, что следует до заключительного абзаца гл. 7, взято почти дословно из Секста Эмпирика.

[15] Об этих терминах см. прим. на стр. 67 выше.

[16] ὡροσκόπιον здесь, по-видимому, употреблено вместо ὡροσκοπεῖον = horologium, или часы.

[17] ἀπότεξις, «рождение» — слово, используемое Секстом повсюду. Поскольку Секст был врачом, это, вероятно, технический термин, соответствующий нашему «деторождению». Миллер читает ἀποτάξις, что не кажется уместным.

[18] διάθεμα. См. прим. на стр. 67 выше.

[19] Я здесь последовал делению предложения у Секста. Крюис переводит στέαρ как farina aqua subacta, для чего я не вижу никаких оснований. Макмахон здесь следует за ним.

[20] Восстанавливая из Секста οἴχεται вместо ἦρται.

[21] ὡροσκόπον, «восходящий знак». Так у Секста.

[22] Восстанавливая из Секста ἐφ’ ἑκάστου вместо ἐν ἑκάστῳ; τὸν ἀκριβῆ вместо τὸ ἀκριβὲς и опуская καταλαβέσθαι.

[23] См. прим. на стр. 74 ниже.

[24] Секст описал ранее (стр. 342, Фабриций) весь процесс предупреждения астролога о моменте рождения путем удара по металлическому диску, который я назвал «гонг».

[25] ἀορίστου τυγχανούσης.

[26] ἐν πλείονι χρόνῳ καὶ ἐν συχνῷ πρὸς αἴσθησιν δυνάμενον μερίζεσθαι, majori et longiori temporis spatio ad aurium sensum dividatur, Cr.; «с соразмерной задержкой», Макмахон. Я не понимаю, как была получена его или Крюиса конструкция.

[27] У Секста «на холмах».

[28] ὡροσκοποῦντος может означать «который отмечает час».

[29] φαίνεται ... ἀλλοιότερον ... διάθεμα.

[30] quam diligenter observari possit in coelo nativitas, Cr., (перед) «рождение может быть тщательно наблюдаемо на небе».

[31] γένεσις. Слово в греческих астрологических трудах имеет то же значение, что «генитура» или «рождение» в современном астрологическом жаргоне. Идентично «теме».

[32] Все это предложение испорчено, и писец, вероятно, записывал что-то от Секста, что ему читали, не понимая этого. Я передал то, что кажется смыслом отрывка.

[33] ὑδρίαι, Секст (стр. 342, Fabr.) описал клепсидру или водяные часы и их недостатки как измерителя времени.

[34] ἐν πλάτει.

[35] τὰ ἀποτελέσματα. Техническое выражение для результатов или влияния положения небесных тел на подлунные вещи. Ср. Буше-Леклерк, op. cit., стр. 328, прим. 1.

[36] Секст добавляет παγίως, «положительно».

[37] οἱ μαθηματικοί. Единственный отрывок в нашем тексте, где Ипполит использует это слово в данном смысле. Он, по-видимому, взял его из названия труда Секста κατὰ τὸν μαθηματικὸν λόγον.

[38] Игра слов на Λέω и ἀνδρεῖος.

[39] σπουδῆς. Ипполит вставляет ненужное οὐ перед этим словом. См. Секст, стр. 355.

[40] οἰκειώσεως χάριν, gratia consuetudinis, Cr.

[41] Относится ли это к поощрению Ото астрологом Птолемеем к восстанию против Гальбы? См. Тацит, Hist., I, 22. Предложение не встречается у Секста.

[42] Секст говорит 9977 лет.

[43] φθάσει συνδραμεῖν, «прийти к совпадению с». Секст отвечает на вопрос отрицательно.

[44] Здесь заканчиваются цитаты из Секста.

[45] παρ’ ἔθνεσι «среди народов». Любопытное выражение в устах грека, хотя и естественное для еврея.

[46] Является ли это намеком на тригонометрию? Остальная часть предложения, как вскоре будет видно, относится к «Тимею» Платона. Ср. также «Тимей Локрийский», гл. 5.

[47] Διὸ τοῖς ἐπιτόμοις χρησάμενος. Указание на то, что знание Платона Ипполитом не было первоисточным.

[48] Следующий отрывок взят из «Тимея», XII, где Платон описывает, как Миротворец привел в движение два концентрических круга, вращающихся в разные стороны: внешний, называемый Тождественным и Подобным, и внутренний — Иным, или Различным.

[49] Это, по-видимому, общепринято как смысл Платона. Джоуэтт говорит, что три — это орбиты Солнца, Венеры и Меркурия, четыре — это орбиты Луны, Сатурна, Марса и Юпитера. Блуждающие — это, конечно, планеты.

[50] т. е. более быстрые и более медленные.

[51] ἐπιφανεία.

[52] Возможно, следующий отрывок из псевдо-Тимея Локрийского, ныне общепринятый как краткое изложение II века, может прояснить это. Объяснив, что космос и его части делятся на «Тождественное» и «Различное», он говорит: «Первое из них ведет извне все, что находится внутри них, вдоль общего движения с востока на запад. Но последние, принадлежащие к Различному, ведут изнутри части, которые переносятся с запада на восток и самодвижутся, и они вращаются вокруг и вдоль, как это может случиться, движением Тождественного, которое обладает в Космосе превосходящей силой. Теперь движение Различного, будучи разделенным согласно гармонической пропорции, принимает форму 7 кругов», и затем он продолжает описывать орбиты планет.

[53] Букв. «если один раздел будет отделен».

[54] Ср. Платон, «Тимей», гл. 12.

[55] Очевидная ошибка. Как указывает Крюис, если диаметр Земли таков, как сказано в тексте, ее периметр должен составлять 251 768 стадиев, что недалеко от 252 000 стадиев, приписанных ей Эратосфеном.

[56] Лакуны в обоих этих предложениях.

[57] Обычное греческое название планеты Арес, или Марс (♂).

[58] Все эти числа безнадежно испорчены в тексте, и писец постоянно меняет обозначения. Я привел цифры, окончательно установленные Крюисом и его предшественниками. Сияющий — это планета Гермес, или Меркурий (☿).

[59] βάθη, «глубины»; скорее высота, если мы рассматриваем орбиты планет как концентрические и входящие одна в другую, подобно жонглерским колпакам или кожуре луковицы.

[60] ἐν λόγοις συμφώνοις. Крюис предложил бы читать τόνοις вместо λόγοις, основываясь на том, что Плиний, Hist. Nat., II, 20, говорит о том, что Пифагор учил, будто интервалы между орбитами планет — это музыкальные тона. Он, по-видимому, имеет в виду гамму или хроматическую шкалу в противоположность энгармонической.

[61] См. предыдущее примечание.

[62] См. примечание на стр. 81 ниже о том, что означает это удвоение и утроение.

[63] συμφωνίᾳ.

[64] ἐπιτετάρτῳ, superquarta, Cr., 1 + ¼; see Liddell and Scott, quoting
Nicomachus Gerasenus Arithmeticus.

[65] Из этого запутанного утверждения нелегко понять, на систему Платона или Архимеда нацелен Ипполит. Однако та, на которую она больше всего похожа, — это система неопифагорейцев, для которой в превосходном труде М. Бигурдана «Астрономия: Эволюция идей и методов», Париж, 1911, стр. 49, приводится следующая таблица:—

Planets
♁
☽
☿
♀
☉
♂
♃
♄
Fixed stars

Interval
{
in tones
1
½
½
1½
1
½
½
½

in thousands of stadia
126
63
63
189
126
63
63
63

Absolute distances in thousands of stadia
0
126
189
252
441
567
630
693
756

[66] Цель всех этих цифр, по-видимому, состоит в том, чтобы доказать, что цифры Архимеда неверны и что платоновская теория — о которой, неизвестно с какой долей правды, говорят, что она была унаследована от Пифагора, а именно, что интервалы между орбитами различных тел космоса расположены подобно нотам на музыкальной шкале, — предпочтительнее. Это, возможно, и следовало ожидать от церковника как сторонника доктрины творения по замыслу. На первый взгляд трудно понять, как цифры в тексте подтверждают утверждение Ипполита, поскольку расстояния семи планет (включая сюда Солнце и Луну) от Земли здесь идут в нерегулярной арифметической прогрессии от одного до пятидесяти четырех, при этом расстояние от Земли до Луны, которое Ипполит принимает от Архимеда как верное, берется за единицу. Итак, назовем эту единицу расстояния x, и мы получим следующую таблицу:—

Таблица I (расстояний)

Distance
of
Earth
(♁)
from
☽
=
5,544,130
stadia or
x

”

”

”
☉
=
16,632,390
”
3x

”

”

”
♀
=
33,264,780
”
6x

”

”

”
☿
=
55,441,300
”
10x

”

”

”
♂
=
105,338,470
”
19x

”

”

”
♃
=
149,691,510
”
27x

”

”

”
♄
=
299,383,020
”
54x

Но давайте возьмем цифры, приведенные в тексте для интервалов между Землей и семью «планетами», расположенными в том же порядке, и снова приняв расстояние от Земли до Луны за единицу, мы получим:—

Таблица II (интервалов)

Interval
between
♁
and
☽
=
5,554,130
stadia or
x

”
”
☽
”
☉
=
11,088,260
”
2x

”
”
☉
”
♀
=
16,632,390
”
3x

”
”
♀
”
☿
=
22,176,520
”
4x(22)

”
”
☿
”
♂
=
49,897,170
”
9x(32)

”
”
♂
”
♃
=
44,353,040
”
8x(23)

”
”
♃
”
♄
=
149,691,510
”
27x(33)

Это почти полностью согласуется с теорией, которую М. Бигурдан в работе, упомянутой в предыдущем примечании, разработал как платоновскую теорию расстояний различных планет от Земли, «предполагаемого центра их движений» (стр. 228). Таким образом:—

Planets
☽
☉
♀
☿
♂
♃
♄

Distances
1
2
3
4
8
9
27

каковые расстояния суть, его собственными словами, «les termes enchevêtrés de deux progressions géométriques ayant respectivement pour raison 2 et 3, savoir 1, 2, 4, 8—1, 3, 9, 27; on voit que l’unité est, comme chez Pythagore, la distance de la Terre à la Lune». Этот вывод полностью подтверждается цифрами Ипполита, которые, как показано в Таблице II выше, демонстрируют регулярную прогрессию от 2 и 3 к 2^2 и 3^2, затем к 2^3 и 3^3, что объясняет, что наш автор имеет в виду под увеличением расстояния от Земли до Луны, κατὰ τὰ διπλάσιον καὶ τριπλάσιον. Единственное расхождение между этим и таблицей М. Бигурдана заключается в том, что он транспонировал расстояния между ☿—♂ и ♂—♄ соответственно; но поскольку я не знаю деталей расчета, на котором он основывает свои цифры, я не могу сказать, является ли ошибка его или Ипполита.

[67] Должны ли мы сделать из этого вывод, что эти последние расчеты принадлежат Клавдию Птолемею, автору «Альмагеста»? О нем, конечно, раньше не упоминалось, но его слава была настолько велика, что Ипполит мог быть уверен, что намек будет понят его аудиторией. Птолемей дожил, возможно, до последней четверти II века.

[68] Бытие vi. 4. Эта тема, по-видимому, обладала неотразимым очарованием для христианских новообращенных азиатского происхождения, будь то православные или еретики. Манес также написал книгу о Гигантах, ср. Кесслер, Mani, Берлин, 1899, стр. 191 и сл.

[69] Ипполит, по-видимому, был совершенно невежествен в том, что расчеты, которые он высмеивает, были чем-то иным, кроме как простыми догадками. Они были не только удивительно точными, учитывая несовершенство наблюдений, имевшихся в распоряжении их автора, но и принесли огромную пользу науке, заложив фундамент всей будущей астрономии.

[70] ἀμέτρους. Еще один каламбур на их измерениях.

[71] Ничего определенного не известно об этом Коларбасе или его предполагаемой астрологической ереси. Рассказы о нем у Иринея и Епифания описывают его как придерживающегося принципов, идентичных принципам Марка. Хорт, следуя Бауру, полагает, что он никогда не существовал и что его имя — просто греческое искажение Qol arba, «Голос Четырех». См. D.C.B., s.h.v.

[72] περὶ μαθηματικῶν. Артикль опущен; но он должен иметь в виду студентов, а не изучение. Это любопытно, потому что Mathematicus в Риме времен Ипполита должен был означать астролога и никого больше, а то, что следует далее, не имеет ничего общего с астрологией. Скорее, это то, что в эпоху Возрождения называлось аритмомантией. Крюис отсылает нас к «Аритмологии» Афанасия Кирхера по этому предмету. Корнелий Агриппа в «De vanitate et incertitudine Scientiarum» пишет о ней как о «Пифагорейском жребии», и она описана в «De præcipuis Divinationum generibus» Гаспара Пейцера, 1604.

[73] ψῆφοι, букв. камешки, т. е. счеты.

[74] στοιχεῖα: буквы как составные части или элементы слов.

[75] Читая в тексте τινὰς вместо τινὰ Крюиса.

[76] В тексте Каппа и Тау написаны полностью, остальные числа — в обычной греческой нотации, доказательство того, что писец здесь писал под диктовку, а не копировал рукопись.

[77] ψηφισθὲν.

[78] Имя пишется Πάτροκλος.

[79] Так что «корень» может быть либо 7, либо 6, в зависимости от того, используете ли вы «правило 9» или 7. Reductio ad absurdum.

[80] ἐὰν ἀπαρτίσῃ, «четно или полно».

[81] Я опускаю Ро, которое в Кодексе предшествует Альфе. Крюис предполагает, что оно поставлено вместо Π.

[82] Они этого не делают, а составляют 26. Крюис добавляет Альфу между 8 и 3: но в любом случае правило, только что сформулированное, нарушается при подсчете двух 2.

[83] Αἴας. Α = 1, ι = 10 = 1, α = 1 (опущено), ς = 200 = 2. 1 + 1 + 2 = 4.

[84] Гомеровское имя Париса.

[85] κύριον ὄνομα в противоположность μεταφορὸν ὄνομα, имени, перенесенному от одного к другому, или фамилии.

[86] Не 8, а 4. ο = 70 = 7, δ = 4, υ = 400 = 4, σ = 200 = 2, ε = 5 (с опущенным дубликатом) = 22, что при делении на 9 дает остаток 4, или на 7 — только 1. Следующее предложение и похожее замечание в предпоследнем предложении главы, вероятно, принадлежат комментатору или писцу и попали в текст случайно. Как ни странно, ничего не говорится о том, что происходит, если «корни» равны, как они, по-видимому, равны в этом случае.

[87] Еще одна ошибка. Α = 1, σ = 200 = 2, τ = 300 = 3, ε = 5, ρ = 100 = 1, ο = 70 = 7, π = 80 = 8, ι = 10 = 1 (с опущенными дубликатами) = 28, что при делении на 9 дает остаток 1, или на 7 — 0 = 7.

[88] ὅταν μέντοι δευτερόν τινες ἀγωνίζωνται. Quum vero quidam iterum decertant de numeris, Cr. Но намек почти наверняка на двух возниц или бойцов, встречающихся в последовательных состязаниях. Половина гаданий и магии ранних веков относится к делам цирка, и в тексте нет ничего о de numeris.

[89] Букв., осмотр лба (или лица), или то, что Лафатер называл физиогномикой. Слово было известно Бену Джонсону, который использует его в «Алхимике». «По правилу, капитан. В метопоскопии, по которой я работаю. Некая звезда на лбу, которую вы не видите» и т. д.

[90] ἰδέας.

[91] Я не счел нужным записывать различные чтения, предложенные разными редакторами и переводчиками для этих «форм и качеств». Вся эта глава взята из «Тетрабиблоса» Птолемея и была испорчена каждым переписчиком. Обычный тип, предложенный с бровями, сходящимися над носом, явно александрийский, как мы знаем по портретам на мумиях птолемеевского времени.

[92] κοπιαταὶ. Словари дают «могильщик», что не имеет смысла.

[93] ὀφθαλμοῖς μέλασιν ὡς ἠλειμμένοις, «глаза черные, как будто смазанные маслом». Неплохое описание глаз определенного типа левантийцев.

[94] В тексте κολυμβῶσιν, что должно относиться к глазам.

[95] Тем не менее он дважды называет их ψεῦσται, или «мошенники».

[96] Миллер считает эту последнюю характеристику интерполированной.

[97] Читая λευκῷ вместо ἀλυκῷ, «соленый», что кажется невозможным.

[98] Читая ὑποδούλιοι вместо ὑπόδουλοι.

[99] Рождается ли кто-нибудь с седыми волосами?

[100] οἱ αὐτοὶ φύσεως. Похожая фраза только что встретилась под тем же знаком: доказательство полной испорченности текста.

[101] ὀρχησταί в кодексе. Вероятно, ошибка вместо εἰς κοινωνίαν εὔχρηστοι, «полезные для общества».

[102] δι’ ἐπινοίας; вероятно, сарказм.

[103] Едва ли нужно указывать на тщетность этой астрологии, основанной на теории, что земля является центром вселенной. Почти все характеристики, приведенные выше, однако, имеют меньше общего со звездами, чем с теми, которые предположительно отличают различных названных животных. Это действительно симпатическая магия, или то, что позже называли «сигнатурами вещей».

[104] Лакуна в тексте здесь, простирающаяся до начальных слов следующей главы.

[105] Рихард Ганшиниц в исследовании «Глава Ипполита против магов», появившемся в «Texte und Untersuchungen» Гебхардта и Гарнака, третья серия, том 9, Лейпциг, 1913, говорит, что нет сомнений в том, что Ипполит взял эту главу из книги Цельса κατὰ μάγων, которую он обнаруживает в труде Оригена против последнего автора. Он предполагает, что Лукиан Самосатский в своем «Александре, или Лжепророке» заимствовал из того же источника.

[106] τῶν δαιμόνων, a demonibus, Cr. Но слово δαίμων почти никогда не используется в классическом или новозаветном греческом языке для обозначения дьявола или злого духа, обычно называемого δαιμόνιον. Δαίμων здесь и в других местах этой главы явно означает бога низшего ранга или духа. Ср. Плутарх, de Is. et Os., гл. 25-30.

[107] τῷ παιδὶ, помощник мага, необходимый во всех операциях, требующих соучастия или гипноза.

[108] О составе этого см. Плутарх, op. cit., гл. 81.

[109] ὁ μυχός. Часто используется для женской комнаты или гинекея.

[110] Явно египетский бог солнца Ра или Ре, где Фи впереди — коптский определенный артикль. Это любопытный пример неистребимой природы любого суеверия, что в магических церемониях существующей парижской секты Винтрасистов Аммон-Ра, фиванская форма этого бога, призывается, по-видимому, с некоторой мыслью о том, что он дьявол. См. Жюль Буа, «Le Satanisme et la Magie», Париж, 1895.

[111] χαλκάνθον, сульфат железа, который при смешивании с настойкой или отваром чернильных орешков создает чернила для письма. Наше собственное слово «купорос» — точный перевод.

[112] φιάλη. Широкая плоская чаша, используемая для жертвенных целей.

[113] Здесь есть некоторая путаница, вероятно, из-за того, что Ипполит не имел практического знакомства с описанными трюками. Дым от чернильных орешков вряд ли сделал бы письмо видимым. С другой стороны, буквы, написанные молоком, станут коричневыми, если их подвергнуть воздействию огня без применения пепла.

[114] Соус из рассола и мелкой рыбы.

[115] См. грубо нарисованные виньетки, обычные в магических папирусах, например, Партей, «Zwei griechische Zauberpapyri», Берлин, 1866, стр. 155; Карл Вессели, «Griechische Zauberpapyri von Paris und London», Вена, 1888, стр. 118.

[116] τὰς φρένας. Один из каламбуров Ипполита.

[117] Иврит использовался в этих церемониях, потому что они в значительной степени находились в руках евреев. См. «Forerunners and Rivals of Christianity», II, стр. 33, 34, для ссылок.

[118] ἠχεῖ. Особенно уместно при ударе по металлическому диску.

[119] Книга, конечно, была длинным свитком пергамента, внутренние витки которого можно было вытянуть, как описано.

[120] ὀρυκτῶν ἁλῶν. Крюис переводит как ископаемые соли. Имеет ли он в виду каменную соль?

[121] τὸ ἰνδικὸν μέλαν. Либо краска индиго, либо перец. Кайенский перец, брошенный в пламя, мог произвести поразительный эффект на аудиторию.

[122] Где?

[123] Говорят, что это вяжущая земля, сделанная из квасцов и содержащая как квасцы, так и купорос. Была известна Гиппократу.

[124] Сурик или киноварь? Идея, по-видимому, состоит в том, чтобы напугать простака предполагаемым чудом курицы, несущей яйца, которые внутри красные или черные, а не белые.

[125] Плиний, Nat. Hist., VIII, гл. 75, говорит, что овца вынуждена, когда она пасется, отворачиваться от солнца из-за слабости головы. Это, вероятно, история, которую Ипполит или автор преувеличили. Что-то опущено из текста.

[126] Тюлений или морской жир?

[127] Гимны, подобные этим, можно найти в двух коллекциях магических папирусов, процитированных в прим. на стр. 93 выше.

[128] Он рассказывает нам, как выполняется этот трюк, на стр. 100 ниже. Леканомантия, или гадание по чаше, обычно выполнялась с помощью загипнотизированного мальчика, как описано в «Modern Egyptians» Лейна. Это, однако, более сложный процесс, зависящий от мошенничества.

[129] Читая νάτρον вместо νίτρον. Это было распространено в Египте, и селитра не имела бы такого же эффекта, который, по-видимому, зависит от выделения углекислого газа.

[130] μυρσίνη. Крюис предлагает μάλφη, смесь воска и смолы, что вряд ли указано. Стиракс — мазь, рекомендуемая фокусниками XVIII века. Вода — все, что нужно.

[131] ἰχθυοκόλλα. По-видимому, рыбий клей. Макмахон предполагает рыбий клей (изингласс). Саламандра, использование которой следует искать в симпатической магии, несомненно, была кальцинирована и использовалась в порошке. σκολοπένδριον, «многоножка» и σκολόπενδρον, «папоротник олений язык» — альтернативные предложенные чтения. Говорят, что масло папоротника хорошо помогает при ожогах.

[132] Вероятно, мел или гипс.

[133] αὐτορρύτων κηκίδων τε κενῶν. Κήκις здесь явно означает любой вид ореховой скорлупы. Но как она может быть «самотекущей»? Предложенное Миллером φορυτὸν не имеет лучшего смысла.

[134] Львиноголовая фигура митраистского культа показана таким образом зажигающей алтарь в «Textes et Monuments de Mithra» Кюмона, II, стр. 196, рис. 22. Подобная фигура с отверстием в затылке для впуска «ветряной трубы», описанной в тексте, показывает, как это было осуществлено. См. того же автора «Les Mystères de Mithra», Брюссель, 1913, стр. 235, рис. 26, 27.

[135] Раствор квасцов был бы эффективен без каких-либо других ингредиентов.

[136] То есть не путем догадок. Еще один каламбур.

[137] Письмо, разумеется, было в форме восковой таблички, обвязанной шелком или шнуром, к которому была приложена печать.

[138] Это дало бы нечто вроде гипса.

[139] Эта книга или предыдущая. Лукиан описывает тот же процесс в своем «Александре», который он посвящает Цельсу; см. прим. на стр. 92 выше.

[140] ἀφορμὰς λαβών, «взяв их в качестве отправных точек».

[141] Крюис полагает, что это предложение либо оказалось не на своем месте, либо является добавлением комментатора. Вероятно, это позднейшая вставка Ипполита.

[142] См. прим. на стр. 97 выше.

[143] κύανος. Темно-синее вещество, которое некоторые считают сталью, другие — лазуритом.

[144] συμπαῖκται, «товарищи по играм». Здесь, как и в других местах текста, — сообщники или соучастники.

[145] Здесь пропущено несколько слов, возможно, намеренно. Было бы интересно узнать, не являлось ли «лекарство» каким-либо препаратом фосфора.

[146] Должно быть «Баубо», синоним Гекаты в гимне этой богине, опубликованном Миллером, Mélanges de Litt. Grecque, Париж, 1868, стр. 442 и сл.

[147] Большинство эпитетов и имен, использованных здесь, можно найти в гимне, процитированном в предыдущем примечании. Богиня там отождествляется не только с Артемидой и Персефоной, но и с шумерской Эрешкигаль, владычицей ада.

[148] Нечто вроде волшебного фонаря? κάτοπτρον, которое я перевел как «зеркало», могло быть линзой. Говорят, одно такое было найдено в Ассирии.

[149] πόρρωθεν. Возможно, лучше πόρροτεθεν.

[150] Полнолуние, или половина, или четверть, в зависимости от обстоятельств.

[151] Шнайдевин, по-видимому, прав, предполагая здесь лакуну.

[152] ἐν ὑαλώδεσι τύποις. Шнайдевин необоснованно предлагает τόποις. Многие алебастровые сосуды почти прозрачны.

[153] Ср. Аристотель, De Hist. Animal., V, 10, 2. Говорят, это Coryphæna hippurus.

[154] Из-за лакуны мы не знаем, как это действовало. Возможно, выделялся свободный аммиак.

[155] Читаю ἐπίπλοον βοείου вместо ἐπίπλεον βώλου у Крюиса, «наполненный глиной».

[156] ἀφανὲς, «невидимое».

[157] ἀπηνέχθημεν. Признание того, что эта глава была позднейшей вставкой.

[158] ὡς εἰκάσαι, ἐστι, ut patet, Cr.

[159] θεολόγοι. Это не означает «теологи» в нашем понимании, а «рассказчик историй о богах». Орфей всегда считается θεολόγος.

[160] ποδαπός. Не «quale», как переводит Крюис, что лучше было бы выразить словом ποίον у Аристотеля.

[161] τὸ σύμπαν αὐτὸ.

[162] Довольно достоверно, что Ипполит в этой «Рекапитуляции» должен здесь суммировать утраченные II и III книги. Он не сказал ничего ни в одной из дошедших до нас частей работы о персидской теологии, а в I книге называет Заратаса или Зороастра халдеем, а не персом.

[163] ψήφοις ὑπέβαλον καὶ добавлены Шнайдевином на месте трех стертых слов.

[164] Читаю вместе со Шнайдевином μοιρῶν вместо μυρῶν и ἐπιπνοίας вместо ἐπίνοιας.

[165] Под неделимым сравнением (σύγκρισις) он, по-видимому, подразумевает, что эти числа нельзя разделить ни на что, кроме 1. Отсюда Крюис исключил бы 9 как делимое на 3. Возможно, он имеет в виду «подобную неделимость».

[166] Крюис предполагает, что это был астрономический инструмент, и цитирует в подтверждение Кл. Птолемея, Harmon., I, 2.

[167] Почему космос должен быть мужско-женским? Валентиниане говорили то же самое о своей Софии, которая, как я уже говорил в другом месте (Journal of the Royal Asiatic Society, октябрь 1917 г.), была персонификацией Земли. Эта идея, по-видимому, восходит к шумерским временам. Ср. Forerunners, II, 45, прим. 1, и г-н С. Лэнгдон, Tammuz and Ishtar, Оксфорд, 1914, стр. 7, 43 и 115.

[168] Почитатели греческой Исиды объявляли Исиду землей, а Осириса — водой. См. Forerunners, I, 73, где приведены ссылки. Если Ипполит здесь рекапитулирует II и III книги, вероятно, лакуна была заполнена упоминанием александрийских божеств и их связи с арифметическими спекуляциями неопифагорейцев. Если бы это удалось обосновать, нам не пришлось бы искать дальше происхождение симонианской и валентинианской ересей.

[169] ψηφιζόμενα κὰι ἀναλυόμενα, supputata et diversa, Cr. Процесс, по-видимому, тот же, что назывался ранее (стр. 85 выше) правилом 9.

[170] 361 ÷ 9 = 40 + 1; 605 ÷ 9 = 67 + 2.

[171] ἀπερίζυγον, букв. «незапряженный».

[172] εἰς ἐννάδα здесь появляется в тексте, по-видимому, как альтернативное прочтение. Крюис предлагает «с вычетом эннеады».

[173] Означает, что одни подсчитывают числовое значение всех букв в имени, другие — только гласных.

[174] То, что следует далее, не имеет отношения к гаданию, а рассматривает небесную карту как символическое представление христианской системы спасения. Ипполит осуждает это понятие как «ересь», но если так, то его место должно быть в V книге. Сомнительно, от какого автора или учителя он почерпнул свое описание; но все цитаты из «Явлений» Арата, которые он приводит, можно найти у Цицерона, De Natura Deorum, 41, где они составляют связный рассказ, чего нет здесь.

[175] Один из отрывков, подтверждающих предположение, что книга изначально была в форме лекций.

[176] οἱ ἐντυγχάνοντες, legentibus, Cr. Это с таким же успехом может означать «те, кто натыкается на это».

[177] «Катастеризмы» были техническим термином для этих перемещений, самым известным примером которых является «Волосы Вероники». Ср. Bouché-Leclercq, op. cit., стр. 23.

[178] Ушастая сова (strix otus). Согласно Элиану, она имела репутацию глупой и поэтому была типом легковерного простака; Афиней, Deipnosophistæ, IX, 44, 45, рассказывает похожую историю о дрофе, как и в тексте.

[179] Читаю μετανάσσεται вместо μετανίσσεται или μετανείσεται.

[180] στρεπτούς, volventes, Cr. Попытка каламбура на πόλος, полюс.

[181] Иов i. 7. Книга Иова, по мнению некоторых авторов, происходит из ессейской школы, что может дать нам ключ к происхождению этих идей. Енохическая литература, которой приписывается та же тенденция, полна спекуляций о небесных телах. См. Forerunners, I, стр. 159, где приведены ссылки.

[182] ὁ ἐν γόνασιν. Арат называет это созвездие ὁ ἐν γόνασι καθήμενος, Цицерон — Engonasis, Овидий — Genunixus, Витрувий, Манилий и Ю. Фирмик Матерн — Ingeniculus.

[183] Извращение слов «он будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» из Бытия iii. 15.

[184] Своей позой «Коленопреклоненный» напоминает фигуру Атланта, поддерживающего мир, который как Омофор играет большую роль в манихейской мифологии. Кюмон выводит это из вавилонского оригинала; о нем и его связи с митраистской космогонией см. его Recherches sur le Manichéisme, Брюссель, 1908, I, стр. 70, рис. 1 и 2. Созвездие теперь известно как Геркулес.

[185] Ипполит здесь явно цитирует не Арата, а какого-то безымянного гностического или еретического писателя, который, по мнению Крюиса, должен был быть иудеем. Тем не менее, он явно был христианином, как видно из его замечаний о «Втором творении». Писатель-эбионит мог сохранить многие ессейские суеверия.

[186] Крюис, следуя Рёперу, говорит, что эти слова попали сюда с предыдущей страницы.

[187] ὀφιοῦχος. «Огромный Змееносец» Мильтона или Anguitenens.

[188] Ἑλίκη. Так у Арата и Аполлония Родосского. Говорят, так называется из-за постоянного вращения. Крюис замечает по поводу этого предложения, что оно, по-видимому, написано не греком, и цитирует Епифания относительно пристрастия фарисеев к астрологии. Но см. предпоследнее примечание.

[189] ἑλίκη. Каламбур вполне в духе Ипполита.

[190] πρὸς ἣν ... ναυτίλλονται. Крюис и Макмахон одинаково переводят это как «к которой», но Арат явно имеет в виду «держат курс по ней» как здесь, так и ранее.

[191] Геродот I, 1. Однако он не говорит, что греки были финикийцами.

[192] Скорее «зачинательница», от κύω, зачинать. γεννάω используется по отношению к матери Аристотелем, De Gen. Animal., 3, 5, 6.

[193] λογικῆς.

[194] Читаю Ιάσαδος вместо Ἰασίδαο у Крюиса. Говорят, в тексте εἰς ἀΐδαο.

[195] γράμματα, elementa, Cr. Но я думаю, что намек на историю, которую они содержат для тех, кто умеет их читать.

[196] Лебедь.

[197] τὰς ἰδέας.

[198] Если слова Ипполита здесь транскрибированы верно, то цитируемый «еретик», по-видимому, имеет две противоречивые идеи о звездах. Одна состоит в том, что созвездия — это типы или аллегории того, что происходит в душе человека; другая — что они являются образцами, по которым были созданы существа этого мира. Последнее скорее митраистское, чем христианское.

[199] τῆς τούτων ὑπολήψεως, ab horum cogitationibus, Cr.

[200] ἀγαπητοί. Слово, обычно используемое в проповеди.

[201] Это также читается как перорация.

[202] В этой главе Ипполит впервые серьезно берется доказать тезис, который он утверждал ранее, т.е. что все гностические системы происходят от учений греческих философов. Его способ сделать это — сравнить сложные системы эонов или эманаций божества, придуманные ересиархами вроде Симона Волхва и Валентина, с воззрениями, приписываемыми им Пифагору, согласно которым вся природа происходит из одной неделимой точки. Можно сомневаться, придерживался ли Пифагор когда-либо таких взглядов, и у нас нет средств проверить всегда свободные утверждения Ипполита по этому пункту; но нечто подобное появляется в «Теэтете» Платона, где арифметика и геометрия, по-видимому, связаны разговорами о продолговатых, а также квадратных числах и построении тел из них. Если мы представим вместе с греками (см. прим. на стр. 37 выше), что числа — это не абстрактные вещи, а реальные части пространства, то действительно существует сильное сходство между идеями поздних платоников относительно построения мира с помощью чисел и теми, что приписываются гностическим учителям относительно его эманации от Бога. Действительно ли последние придерживались взглядов, приписываемых им таким образом, — другой вопрос. Ср. Forerunners, II, стр. 99, 100.

[203] ἀπὸ τοῦ σημείου, по-видимому, повторяется без необходимости.

[204] ῥυὲν, «вытекающий».

[205] πέρος ἔχουσα σημεῖον. Конечно, у нее два предела — точка на каждом конце.

[206] σῶμα. В следующем предложении он использует правильное слово στερεόν.

[207] Это, я полагаю, цитата из Ἀποφάσις μεγαλή, приписываемой Симону, так как он говорит позже (II, стр. 9 ниже) о малом, становящемся великим, «как написано в Апофасисе, если оно... возникнет из неделимой точки. Но великое будет в безграничном эоне» и т. д.

[208] То, что следует с этого места до конца параграфа, является почти дословной транскрипцией отрывка из I книги (стр. 37 сл. выше), где он приводится как учение Пифагора. Единственные существенные различия: hypostasis написано вместо hypothesis во втором предложении отрывка; Тетрактида больше не называется «источником» вечной природы; и 11, 12 и т. д. теперь, как говорят, берут, а не «разделяют» свое начало от 10.

[209] ὑπόθεσιν ἑαυτοῖς ἐντεῦθεν σχεδιάσαντες, suis dogmatibus fundamentum posuerunt, Cr.

[210] τὸ πνεῦμα. Крюис переводит это как spiritum, и за ним следует Макмахон. Я думаю, однако, он имеет в виду дыхание, поскольку у древних существовала идея, что артерии — это воздушные сосуды.

[211] παρεγκεφαλίς.

[212] κωνάριον.

[213] νωτιαῖον μοελόν.

[214] Во всяком случае, из этого ясно, что утраченные II и III книги в свое время существовали.

[215] Эти слова появляются в рукописи в конце этой книги.

КНИГА V ОФИТСКИЕ ЕРЕСИ

стр. 137. 1. Таково содержание 5-й (книги) «Опровержения всех ересей».

2. Что говорят наасены, называющие себя гностиками, и что они исповедуют те мнения, которые первыми изложили философы греков и передатчики Мистерий, начиная с которых они построили ереси.

3. И что воображают ператы, и что их учение построено не на Священном Писании, а на астрологическом (искусстве).

4. Какова система ситиан, и что они сшили свое учение, плагиатируя у тех мудрецов согласно грекам, (а именно) Мусея, Лина и Орфея.

5. Что воображал Иустин и что его учение построено не на Священном Писании, а на удивительных рассказах историографа Геродота.

1. Наасены. [1]

стр. 138. 6. Я полагаю, что положения о Божественном и сотворении космоса (которых придерживаются) все те, кто считается философами у греков и варваров, были весьма тщательно изложены в четырех книгах до этой. Чьи любопытные искусства я не обошел вниманием, так что я предпринял для читателей не случайный труд, побуждая многих к любви к учению и уверенности в знании об истине. Теперь, следовательно, остается поспешить к опровержению ересей, с каковой целью [2] мы также изложили вышесказанное. У каких философов ересиархи взяли подсказки в общем [3] и, латая, как сапожники, ошибки древних на свои собственные мысли, предложили их как новые тем, кого могут обмануть, как мы докажем в (книгах), которые последуют. В остальном, пора подойти к предметам, изложенным ранее, но начать с тех, кто осмелился воспеть хвалу Змею, который на самом деле является причиной заблуждения, через определенные системы, изобретенные его действием. Поэтому стр. 139. жрецы и главы учения были первыми, кого назвали наасенами, будучи так названными на еврейском языке: ибо Змей называется Наас. [4] Впоследствии они называли себя гностиками, утверждая, что только они одни знают глубины. [5] Отделяясь от которых, многие люди сделали ересь, которая на самом деле одна, делом весьма разделенным, описывая одни и те же вещи согласно разным мнениям, как этот дискурс будет аргументировать по мере своего продвижения.

Эти люди поклоняются как началу всех вещей, согласно их собственному утверждению, Человеку и Сыну Человеческому. Но этот Человек мужско-женский [6] и называется ими Адамас; [7] и гимнов ему много и они разнообразны. И стр. 140. гимны, короче говоря, повторяются ими как-то так:—

«От тебя отец, и через тебя мать, два бессмертных имени, родители Эонов, о ты, гражданин неба, Человек великого имени!» [8]

Но они делят его, как Гериона, на три части. Ибо есть от него, говорят они, интеллектуальная (часть), психическая и земная; и они считают, что знание его — это начало способности познать Бога, говоря так: «Начало совершенства — знание человека, но знание Бога — завершенное совершенство». Но все эти вещи, говорит он, интеллектуальное, психическое и земное, произошли и сошли вместе в одного человека, Иисуса, рожденного от Марии; [9] и говорили вместе, говорит он, таким же образом, эти три человека, каждый из них от своей собственной субстанции к своей. Ибо есть три рода универсалий [10] согласно им (а именно) ангельский, [11] психический и земной; и три церкви, ангельская, психическая и земная; но их имена: Избранные, Призванные, Пленные. [12]

стр. 141. 7. Таковы главы очень многих дискурсов, которые, по их словам, Иаков, брат Господень, передал Мариамне. [13] Итак, чтобы нечестивые больше не говорили ложно ни о Мариамне, ни об Иакове, ни о его Спасителе, мы перейдем к Мистериям, откуда происходит их басня, как варварская, так и греческая, и мы увидим, как эти люди, собирая вместе скрытые и неизреченные мистерии народов [14] и говоря ложно о Христе, вводят в заблуждение тех, кто не видел тайных обрядов язычников. Ибо поскольку Человек Адамас является их основанием, и они говорят, что было написано о нем: «Кто объявит род его?» [15] узнайте, как, беря у народов по очереди непостижимое и выдающееся [16] рождение Человека, они применяют это ко Христу.

«Ибо земля, говорят греки, первой породила человека, таким образом принеся добрый дар. Ибо она желала быть матерью не растений без чувств и диких зверей без разума, но кроткого и боголюбивого животного. Но трудно, говорит он, обнаружить, вышел ли Алалкоменей беотийцев на стр. 143. Кефисийский берег как первый из людей, или (первыми людьми) были идейские куреты, божественный род, или фригийские корибанты, которых Солнце увидело первыми, прорастающими, как деревья, или Аркадия породила Пеласга раньше Луны, или Элевсин — Диавла, жителя Рарийского поля, или Лемнос родил Кабира, прекрасное дитя неизреченных оргий, или Паллена — Алкиона, старейшего из Гигантов. Но ливийцы говорят, что Иарб, перворожденный, выполз из выжженного поля, чтобы сорвать сладкий желудь Зевса. Так также, говорит он, что Нил египтян, делая тучной грязь, которая до сего дня порождает жизнь, дал живые тела, ставшие плотью от влажного тепла». [17]

Но ассирийцы говорят, что рыбоядный [18] Оанн (первый человек) родился среди них, а халдеи (говорят то же самое об) Адаме; и они утверждают, что он был человеком, которого земля породила в одиночку, и что он лежал бездыханным, неподвижным (и) недвижным, подобно статуе, будучи образом того, кто в вышних, кто воспевается в песнях как человек Адамас; но что он был произведен многими стр. 144. силами, о которых, в свою очередь, много разговоров. [19]

Чтобы затем Великий Человек [20] в вышних, от которого, как они говорят, «всякое отцовство [21] именуемое на земле и на небесах» устроено, мог быть полностью удержан, ему была дана также душа, чтобы через душу он мог страдать, и чтобы порабощенный «образ великого и прекраснейшего и Совершенного Человека» — ибо так они называют его — мог быть наказан. [22] Поэтому они снова спрашивают, что такое душа и какого рода ее природа, что, приходя к человеку и двигая [23] его, она должна порабощать и наказывать образ Совершенного Человека. Но они спрашивают об этом не из Писания, а из мистических обрядов. И они говорят, что душу очень трудно найти и постичь, поскольку она не остается в одном и том же виде или форме, и не всегда находится в одном и том же состоянии, так что можно было бы описать ее типом или постичь в субстанции. [24] Но эти различные изменения души, как они считают, изложены в Евангелии, надписанном египтянам.

Они сомневаются тогда, как и все другие люди народов, происходит ли душа от предсуществующего, или от саморожденного, стр. 145. или от излитого Хаоса. [25] И сначала они обращаются к мистериям ассирийцев [26] чтобы понять тройное деление Человека; ибо ассирийцы первыми подумали, что душа тройственна и все же едина. Ибо всякая природа, говорят они, жаждет души, но каждая по-своему. Ибо душа — причина всех вещей, которые есть, и все вещи, которые питаются и растут, говорит он, требуют души. Ибо ничто, подобное питанию или росту, говорит он, не может произойти, если не присутствует душа. И даже камни, говорит он, одушевлены, [27] ибо они имеют силу роста, и никакой рост не может произойти без питания. Ибо через прибавление растут вещи, которые растут, и прибавление — это питание того, что питается. [28] Поэтому всякая природа, говорит он, вещей на небе, и на земле, и под землей, жаждет души. Но ассирийцы называют такую вещь [29] Адонисом или Эндимионом или (Аттисом); и когда она призывается как Адонис, Афродита любит и жаждет души такого имени. А Афродита — это порождение [30] согласно им. Но когда Персефона или Кора любит Адониса [31] есть некая смертная душа, отделенная от Афродиты стр. 146. (то есть от порождения). [32] И если Селена придет к желанию Эндимиона [33] и к любви к его красоте, природа возвышенных, говорит он, также требует души. Но если, говорит он, Мать Богов оскопляет Аттиса, [34] и она держит этого возлюбленного, блаженная природа сверхкосмических и вечных в вышних отзывает к ней, говорит он, мужскую силу души. [35] Ибо, говорит он, Человек мужско-женский. Согласно этому их аргументу, тогда, так называемое [36] сношение женщины с мужчиной, по (учению) их школы, показано как совершенно порочная и оскверняющая вещь. Ибо Аттис оскоплен, говорит он, то есть он перешел от земных частей низшего творения к вечной субстанции в вышних, где, говорит он, нет ни мужского, ни женского, [37] но новая тварь, [38] новый Человек, который мужско-женский. Что они имеют в виду под «в вышних», я покажу в соответствующем месте, когда дойду до него. Но они говорят, что это свидетельствует о том, что они говорят, что Рея — не просто одна (богиня), но, так сказать, стр. 147. все творение. [39] И это, говорят они, становится совершенно ясным из изречения: — «Ибо невидимое Его от создания мира ясно видится, будучи понимаемо через вещи, сделанные Им, в истине, Его вечная сила и божество, так что они без оправдания. Ибо, когда они познали Его как Бога, они не прославили Его как Бога, ни были благодарны, но глупость ослепила их сердца. Ибо, думая о себе, что они мудры, они стали глупыми, и изменили славу нетленного Бога в подобия образа тленного человека и птиц и четвероногих и гадов. Поэтому Бог предал их страстям бесчестия. Ибо даже женщины их изменили естественное употребление на то, что против природы». [40] И что такое естественное употребление согласно им, мы увидим позже. «Также и мужчины, оставив естественное употребление женщины, разжигались похотью своей друг на друга, мужчины на мужчинах, делая непотребство». [41] Но непотребство — это согласно им первая и блаженная и неформальная субстанция, которая является причиной всех форм стр. 148. вещей, которые сформированы. «И получая в себе возмездие за свое заблуждение, которое подобает». [42] Ибо в этих словах, которые сказал Павел, говорят они, заключен весь их секрет и неизреченная тайна блаженного удовольствия. Ибо обещание крещения [43] — это не что иное, согласно им, как ведение к неувядающему удовольствию того, кто крещен согласно им в живой воде и помазан безмолвным [44] миром.

И они говорят, что не только мистерии ассирийцев свидетельствуют об их словах, но также и мистерии фригийцев относительно блаженной природы, доселе скрытой и в то же время явленной, тех, кто были, и есть, и будут, которая, говорит он, есть царство небесное, искомое внутри человека. [45] Относительно которой природы они прямо сделали предание в Евангелии, надписанном согласно Фоме, [46] говоря так: «Кто ищет меня, найдет меня в детях от семи лет (и старше). Ибо там, на четырнадцатом году, я, который скрыт, стр. 149. являюсь». Это, однако, изречение не Христа, а Гиппократа, который говорит: «В семь лет мальчик — наполовину отец». Откуда те, кто помещает первородную природу универсалий в первородное семя, услышав гиппократовское (изречение), что мальчик семи лет — наполовину отец, говорят, что в четырнадцать лет согласно Фоме оно проявится. Это их неизреченное и мистическое изречение. [47]

Они говорят тогда, что египтяне, которые признаны самыми древними из всех людей после фригийцев и первыми, кто передал всем людям посвящения и тайные обряды [48] богов, и провозгласили формы и деятельности, имеют святые и августейшие и для тех, кто не посвящен, неизреченные мистерии Исиды. И они — не что иное, как стр. 150. срамные части Осириса, которые были похищены и искомы ею, семистольной и в черных стр. 151. одеждах. [49] Но они говорят, что Осирис — это вода. А семистольная природа, которая имеет вокруг себя и оснащена семью эфирными столами — ибо так они аллегорически называют блуждающие звезды — подобна изменчивому порождению [50] и показывает, что творение преобразуется Неизреченным и Неизобразимым [51] и Непостижимым и Бесформенным Одним. И это то, что сказано в Писании: «Праведник упадет семь раз и встанет снова». [52] Ибо эти падения, говорит он, — это повороты звезд, когда они движимы тем, кто движет всем. Они говорят тогда о субстанции семени, которая является причиной всех вещей, которые есть, что она не принадлежит ни к одной из них, но рождает и создает все вещи, которые есть, говоря так: «Я становлюсь тем, чем желаю, и я есть то, что я есть; поэтому я говорю, что это неподвижное, которое движет всем. Ибо оно остается тем, что оно есть, создавая все вещи, и ничто не возникает из порожденных вещей». [53] Он говорит, что это одно благо и что именно об этом говорил Спаситель, когда сказал: «Почему ты называешь меня благим? Есть один благой, Отец мой, Который на небесах, Который повелевает солнцу восходить над праведными и неправедными, и стр. 152. дождем проливается на святых и грешников». [54] И кто те святые, на которых Он проливает дождь, и кто грешные, мы увидим вместе с другими вещами позже. И это великий секрет и непознаваемая тайна, скрытая и явленная египтянами. Ибо Осирис, говорит он, находится в храме перед Исидой, чьи срамные части стоят обнаженными, глядя вверх снизу, и нося как корону все свои плоды порожденных вещей. [55] И они говорят, что такая вещь не только стоит в самых святых храмах, но и становится известной всем, как свет, не поставленный под сосудом, но помещенный на подсвечнике, делая стр. 153. свое объявление на крышах домов на всех улицах и дорогах и около всех жилищ, будучи поставленной перед ними как некий предел и срок. [56] Ибо они называют это приносящим удачу, не зная, что говорят.

И эту мистерию греки, которые переняли ее у египтян, хранят до сего дня. Ибо мы видим, говорит он, (изображения) Гермеса в такой форме, почитаемые среди них. И они говорят, что они особенно почитают Килления Красноречивого. Ибо Гермес — это Слово, которое, будучи толкователем и творцом [57] того, что было, есть и будет, стоит почитаемым среди них, вырезанным в такой форме, которая есть срамные части человека, напрягающиеся от вещей низших к вещам вышним. И что это — то есть такой Гермес — есть, говорит он, вождь душ и посылатель их, и причина душ, не ускользнуло от поэтов народов, которые говорят так:—

“Cyllenian Hermes called forth the souls

Of the suitors.”—

(Homer, Odyssey, XXIV, 1.)

стр. 154. Не женихов Пенелопы, говорит он, о несчастные, но тех, кто пробужден от сна и призван к сознанию

“From such honour and from such enduring bliss.”—

(Empedocles, 355, Stürz.)

то есть от блаженного Человека в вышних или от архи-человека Адамаса, как они думают, они были низведены сюда в форму глины, чтобы они могли стать рабами творца этого творения, Ялдаваофа, огненного бога, четвертого числа. [58] Ибо так они называют демиурга и отца мира формы.

“But he holds in his hands the rod

Fair and golden, wherewith he lulls to sleep the eyes of men,

Whomso he will, while others he awakens from sleep.”—

(Odyssey, XXIV, 3 ff.)

Это, говорит он, тот, кто имеет власть над жизнью и смертью, о котором, говорит он, написано: «Ты будешь пасти их жезлом железным». [59] Но поэт, желая украсить непостижимую стр. 155. (часть) [60] блаженной природы Слова, делает его жезл не железным, а золотым. И он усыпляет глаза мертвых, говорит он, и снова пробуждает тех спящих, которые взбудоражены ото сна и становятся женихами. О них, говорит он, говорило Писание: «Пробудись, спящий, и восстань, и осветит тебя Христос». [61] Это Христос, говорит он, который во всех порожденных вещах есть Сын Человеческий, запечатленный (образом) Логоса, из которого нельзя сделать никакого образа. [62] Это, говорит он, великая и неизреченная тайна элевсинцев «Hye Cye» [63] видя, что все вещи поставлены под ним, и это изречение: «По всей земле прошел звук их», [64] точно так же как

“Hermes waved the rod and they followed gibbering.”—

(Homer, Odyssey, XXIV, 5-7.)

все еще имея в виду души, как показывает поэт, говоря фигурально:—

“And even as bats flit gibbering in the secret recesses

Of a wondrous cave when one has fallen down out of the rock

From the cluster....”—

(Ibid., XXIV, 9 seq.)

стр. 156. Из скалы, говорит он, сказано об Адамасе. Это, говорит он, Адамас, «краеугольный камень, который стал главой угла». [65] Ибо в голове — запечатленный мозг субстанции, из которой запечатлено всякое отцовство. [66] «Которого Адамаса», говорит он, «я полагаю в основание Сиона». [67] Аллегорически, говорит он, он имеет в виду образ Человека. Но что Адамас помещен внутри зубов, как говорит Гомер, «ограда зубов», [68] то есть стена и частокол, внутри которого находится внутренний человек, который пал от Адамаса, архи-человека [69] в вышних, который есть (скала), «отсеченная без отсекающих рук» [70] и низведенная в образ забвения, [71] земной и глиняный. И он говорит, что души следуют за ним, Словом, лепеча.

Even so the souls gibbered as they fared together,

But he went before,

то есть он вел их,

“Gracious Hermes led them adown the dark ways.”—

(Odyssey, XXIV, 9 ff.)

стр. 157. то есть, говорит он, в вечные страны, удаленные от всякого зла. Ибо откуда, говорит он, они пришли?

“By Ocean’s flood they came and the Leucadian cliff

And by the Sun’s gates and the land of dreams.”—

(Odyssey, ubi cit.)

Это, говорит он, Океан, «источник богов и источник людей» [72] вечно убывающий и прибывающий, то вперед, то назад. Но когда он говорит, что Океан течет вперед, происходит рождение людей, но когда назад к стене и частоколу и Левкадской скале — происходит рождение богов. Это, говорит он, то, что написано: «Я сказал, вы все боги и сыны Всевышнего; если вы поспешите бежать из Египта и переправитесь через Красное море в пустыню», то есть от смеси внизу к Иерусалиму в вышних, который есть Мать (всех) живущих. «Но если вы вернетесь снова в Египет», то есть к смеси внизу, стр. 158. «вы умрете как люди». [73] Ибо смертно, говорит он, всякое рождение внизу, но бессмертно то, которое рождено в вышних; ибо оно рождено от воды только и духа, духовное, а не плотское. Это, говорит он, то, что написано: «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от духа есть дух». [74] Это, согласно им, духовное рождение. Это, говорит он, великий Иордан, который, вытекая, препятствовал сынам Израилевым выйти из земли Египетской — или, скорее, из смеси внизу; ибо Египет — это тело согласно им — пока Иисус [75] не повернул его и не заставил течь назад к своему источнику.

8. Следуя этим и подобным (словам), чудеснейшие гностики, изобретя новое искусство грамматики [76] воображают, что их собственный пророк Гомер неизреченно [77] предвозвестил [78] эти вещи, и они насмехаются над теми, кто, не будучи посвященным в Священное Писание, вовлекаются в такие замыслы. Но они говорят: кто говорит, что все вещи были устроены из одного, ошибается; но кто говорит из трех, говорит истину и дает изложение (вещей) вселенной. Ибо одно, говорит он, — это блаженная природа Блаженного Человека в вышних, Адамаса, и одно — смертная (природа), стр. 159. внизу, и одно — безцарственный род, рожденный в вышних, где, говорит он, есть Мариам искомая, и Иофор великий мудрец, и Сепфора провидица, [79] и Моисей, чье рождение было не в Египте — ибо у него родились дети в Мадиаме — и это, говорит он, не было забыто поэтами:—

“In three lots were all things divided and each drew a domain of his own.”—(Iliad, XV, 169.)

Ибо о возвышенных вещах, говорит он, должно быть сказано, но они сказаны везде, чтобы «слыша не услышали и видя не увидели». [80] Ибо если, говорит он, возвышенные вещи не были бы сказаны, космос не мог бы быть устроен. Это три весомых слова: Каулакау, Сауласау, Зеесар. [81] Каулакау — тот, что в вышних, стр. 160. Адамас, Сауласау — смертная природа внизу, Зеесар — Иордан, который течет назад к своему источнику. Это, говорит он, мужско-женский Человек, который во всем, которого невежественные называют трехтелым Герионом — как если бы Герион был «текущим от Земли» [82] — и греки обычно «небесным рогом Мена» [83] потому что он смешал и соединил все вещи со всем. «Ибо все вещи, говорит он, были сделаны через него, и без него ничто не было сделано. То, что было в нем, есть жизнь». [84] Это, говорит он, жизнь, неизреченное семейство совершенных людей, которое не было известно прежнему поколению. Но «ничто», которое возникло без него, — это мир формы; ибо он возник без него через 3-е и 4-е. [85] Это, говорит он, чаша Конди, из которой царь, пья, гадает. Это, говорит он, то, что было скрыто среди прекрасных зерен Вениамина. И греки также говорят то же самое безумными устами:—

“Bring water, bring wine, O boy

Intoxicate me, plunge me into sleep.

The cup tells me

p. 160.What I must become.”[86]—

(Anacreon, XXVI, 25, 26.)

Достаточно было, говорит он, чтобы только это было известно людям, что чаша Анакреонта говорила безмолвно неизреченную тайну. Ибо безмолвной, говорит он, была чаша Анакреонта, которая, говорит Анакреонт, говорит ему безмолвной речью, чем он должен стать, то есть духовным, а не плотским, если он слышит скрытую тайну в молчании. И это вода в тех прекрасных браках, которую Иисус изменил, сделав вином. Это, говорит он, могучее и истинное начало знамений, которые Иисус совершил в Кане Галилейской и сделал известным царство небесное. Это, говорит он, царство небесное внутри нас, как сокровище, как закваска, скрытая в трех мерах муки. [87]

стр. 161. Это, говорит он, великая и неизреченная тайна самофракийцев, которая позволена быть известной только нам, кто совершенны. Ибо самофракийцы прямо передают в мистериях, совершаемых ими, что Адам — это Архи-человек. И в храме самофракийцев стоят две статуи обнаженных мужчин, имеющих обе руки, простертые к небу, и их срамные части обращены вверх, как у Гермеса на (горе) Киллене. Но вышеупомянутые статуи — это образы Архи-человека и возрожденного духовного в вещах одной субстанции [88] с тем человеком. Это, говорит он, то, что было сказано Спасителем: «Если не будете пить кровь мою и есть плоть мою, вы не войдете в царство небесное; но даже если, Он говорит, вы пьете чашу, которую я пью, когда я ухожу, вы не сможете войти туда». [89] Ибо Он знал, говорит он, из какой природы был каждый из Его учеников, и что каждый из них был вынужден прийти к своей собственной особой природе. Ибо от двенадцати колен, говорит он, Он выбрал двенадцать стр. 162. учеников, [90] и через них Он говорил каждому колену. Откуда, говорит он, все не могли слышать проповеди двенадцати учеников, и, если бы услышали, не могли бы быть приняты. Ибо вещи, которые не согласно [91] природе, являются у них естественными.

Это, говорит он, фракийцы, обитающие вокруг горы Гем, и подобные им фригийцы называют Корибантом, ибо, хотя он берет начало своего нисхождения от главы на высоте и от Неизобразимого и проходит через все источники подлежащих вещей, мы не знаем, как и каким образом он приходит. Это, говорит он, и есть изречение: «Мы слышали голос его, но не видели образа его». Ибо, говорит он, голос того, кто отделен и запечатлен образом, слышен, но никто не видел, каков тот образ, что сошел с высоты от Неизобразимого. Но он пребывает в земной форме, и никто не ведает о нем. Это, говорит он, Бог, обитающий в потоке согласно Псалтири, и «глаголющий и взывающий от многих вод». «Многие воды», говорит он, — это многообразное порождение смертных людей, откуда он взывает и кричит Неизобразимому Человеку: «Избавь от львов единородную мою!». В ответ на это, говорит он, звучит изречение: «Ты сын Мой, Израиль. Не бойся. Если перейдешь через реки, они не потопят тебя; если через огонь, он не опалит тебя». Под реками, говорит он, подразумевается влажная сущность порождения, а под огнем — ярость и вожделение к порождению. «Ты Мой. Не бойся». И снова он говорит: «Если мать забудет детей своих и не пожалеет их, и не даст им груди, то Я не забуду тебя». Адамас, говорит он, обращается к своим: «Но хотя женщина и забудет это, Я не забуду вас. Я начертал вас на руках Моих». Но касательно его восхождения, то есть рождения свыше, чтобы он мог родиться духовным, а не плотским, говорит он, Писание гласит: «Поднимите врата, князья, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь Славы». Это чудо из чудес. «Ибо кто, — говорит он, — этот Царь Славы? Червь, а не человек, поношение человеков и презрение в народе. Это Царь Славы, Он, сильный в брани». Но он имеет в виду брань, которая в теле, ибо (внешняя) форма создана из враждующих элементов, говорит он, как написано: «Помни брань, которая в теле». Тот же вход и те же врата, говорит он, видел Иаков, путешествуя в Месопотамию — ибо Месопотамия, говорит он, есть течение великого Океана, истекающего из средней части Совершенного Человека — и он дивился небесным вратам, говоря: «Как страшно сие место! Это не что иное, как дом Божий, и это врата Небесные». Посему, говорит он, изречение Иисуса: «Я есмь истинные врата». Ныне Тот, Кто говорит это, есть, говорит он, Совершенный Человек, запечатленный свыше (образом) Неизобразимого. Поэтому, говорит он, совершенный человек не спасется, если не родится свыше, войдя через эти врата.

Но этого же самого, говорит он, фригийцы называют также Папасом, ибо он успокоил то, что до его прихода двигалось беспорядочно и несогласно. Ибо имя Папа, говорит он, (взято от) всех вещей на небе, на земле и под землей, говоря: «Прекратите! прекратите! раздор космоса и сотворите мир для тех, кто вдали», то есть для материальных и земных, а также «для тех, кто вблизи», то есть для духовных и разумных совершенных людей. Но фригийцы говорят, что он же есть и «труп», будучи погребен в теле, как в памятнике или гробнице. Это, говорит он, изречение: «Вы — окрашенные гробы, внутри полные костей мертвых», то есть внутри вас нет живого Человека. И снова, говорит он, «мертвые выпрыгнут из своих гробниц», то есть духовный человек, а не плотский, родится свыше от тел земных. Это, говорит он, воскресение, которое совершается через врата небес, через которые, если они не войдут, все остаются мертвыми. И те же фригийцы, говорит он снова, говорят, что он же по причине изменения есть бог. Ибо он становится Богом, когда восстает из мертвых и входит на небо через те же врата. Эти врата, говорит он, знал апостол Павел, приоткрыв их в таинстве и возвестив, что он «был восхищен ангелом и пришел до второго и третьего неба в самый Рай и видел то, что видел, и слышал неизреченные слова, которые человеку непозволительно произносить». Это, говорит он, таинства, называемые всеми неизреченными, «о которых (мы также говорим) не словами, изученными от человеческой мудрости, но изученными от Духа, соображая духовное с духовным; но душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, ибо это для него безумие»; и это, говорит он, неизреченные таинства Духа, которые созерцаем только мы. О них, говорит он, сказал Спаситель: «Никто не придет ко Мне, если небесный Отец Мой не привлечет кого-либо (ко Мне)». Ибо очень трудно, говорит он, принять и воспринять это великое и неизреченное таинство. И снова, говорит он, Спаситель сказал: «Не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи! войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего, Который на небесах». О которой (воле) он говорит, что они должны быть исполнителями, а не только слушателями, чтобы войти в Царство Небесное. И снова, говорит он, Он сказал: «Мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Небесное». Ибо мытари, говорит он, — это те, кто собирает налоги с рыночных товаров, а мы — сборщики налогов, «на которых достигли концы эонов». Ибо «концы», говорит он, — это семена, посеянные в космосе Неизобразимым, которыми весь космос завершается; ибо ими он и начал быть. И это, говорит он, изречение: «Вышел сеятель сеять, и иное (семя) упало при дороге и было попрано, и иное на каменистые (места) и взошло; и так как не имело корня, говорит он, засохло и погибло. Иное же упало, говорит он, на добрую и хорошую землю и принесло плод: одно во сто крат, другое в шестьдесят, иное же в тридцать. Кто имеет уши слышать, да слышит». Это, говорит он, означает, что никто не становится слушателем этих таинств, кроме одних лишь совершенных гностиков. Это, говорит он, та добрая и хорошая земля, о которой говорил Моисей: «Я введу вас в землю добрую и хорошую, в землю, где течет молоко и мед». Это, говорит он, мед и молоко, вкусив которые, совершенные становятся безцарственными и причастниками полноты. Это же, говорит он, есть Плерома, посредством которой все вещи, рожденные нерожденным, возникли и наполнились.

Но тот же самый называется фригийцами «бесплодным». Ибо он бесплоден, когда он плотский и исполняет похоть плоти. Это, говорит он, изречение: «Всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь». Ибо эти плоды, говорит он, — только разумный, живой человек, входящие через третьи врата. Они, действительно, говорят: «Вы, которые едите мертвые вещи и делаете их живыми, что вы сделаете, если будете есть живые вещи?». Ибо они говорят, что слова и мысли и люди — это живые существа, низвергнутые тем Неизобразимым в форму внизу. Это, говорит он, то, что он имеет в виду: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями», говоря, что совокупление женщины с мужчиной — дело псов и свиней.

Но этого же самого, говорит он, фригийцы называют козопасом, не потому, говорит он, что он пасет коз и козлов, как называет их душевный человек, но потому, говорит он, что он есть Эйполос, то есть тот, кто вечно вращается и поворачивается и движет весь космос в его круговращении. Ибо вращаться — значит поворачиваться и изменять положение вещей, откуда, говорит он, два центра неба люди называют Полюсами. И поэт говорит:

“What unerring ancient of the sea turns hither

The Immortal Egyptian Proteus.”—

(Odyssey, IV, 384.)

Он не предан (Эйдотеей), говорит он, но поворачивается сам, как бы, и ходит туда и сюда. Он говорит также, что города, в которых мы живем, называются πόλεις, потому что мы поворачиваемся и ходим в них. Так, говорит он, фригийцы называют его Эйполосом, который поворачивает все всегда во всех направлениях и изменяет это в то, чем оно должно быть. Но фригийцы также называют того же самого «многоплодным», потому что (наассенский писатель) говорит: «У опустошенной детей больше, чем у той, которая имеет мужа»; то есть бессмертных вещей, которые рождаются свыше и остаются вечно, много, если мало тех, которые рождаются (однажды); но все вещи плоти, говорит он, тленны, даже если тех, которые рождаются, много. Посему, говорит он, Рахиль плакала о детях своих и не хотела утешиться, скорбя о них, ибо она знала, говорит он, что их нет. И Иеремия рыдает об Иерусалиме дольнем, не о городе в Финикии, но о смертном порождении внизу. Ибо Иеремия, говорит он, также знал Совершенного Человека, который родился свыше от воды и духа и не является плотским. Тот же Иеремия действительно сказал: «Он человек, и кто познает его?». Так, говорит он, познание Совершенного Человека очень глубоко и труднопостижимо. Ибо начало совершенства, говорит он, — это познание человека; но познание Бога — это завершенное совершенство.

Фригийцы также говорят, однако, что он — «срезанный зеленый колос»; и следуя фригийцам, афиняне, посвящая (кого-либо) в Элевсинские (Мистерии), также показывают тем, кто стал эпоптами, великое и чудесное и совершеннейшее таинство для эпопта там — срезанный зеленый колос. И этот колос есть также для афинян великая и совершенная искра света от Неизобразимого; точно так же, как сам иерофант, не будучи оскоплен, как Аттис, но сделанный евнухом посредством болиголова и отрезанный от всякого плотского порождения, празднуя ночью в Элевсине великие и неизреченные таинства у огромного огня, взывает и провозглашает, говоря: «Священная Бримо родила священного сына, Бримоса», то есть сильный (родил) сильного. Ибо священным, говорит он, является порождение, которое духовно, или небесно, или возвышенно, и сильным — то, что таким образом порождено. Ибо таинство называется Элевсин или Анактерион: «Элевсин», говорит он, потому что мы, духовные, пришли свыше, устремившись от Адамаса внизу. Ибо eleusesthai, говорит он, — это приходить, а anactoreion — возвращение свыше. Это, говорит он, то, что говорят те, кто был посвящен в таинства Элевсинцев. Но есть правило, что те, кто был посвящен в Малые Мистерии, должны сверх того быть посвящены в Великие. Ибо большие судьбы получают большие доли. Но Малые Мистерии, говорит он, — это мистерии Персефоны внизу и пути, ведущего туда, который широк и пространен и несет мертвых к Персефоне, и поэт говорит:

“But under her is a straight and rugged road

Hollow and muddy, but the best to lead

To the delightful grove of much-reverenced Aphrodite.”[140]

Это, говорит он, Малые Мистерии, мистерии плотского порождения, будучи посвященными в которые, люди должны прекратить (малое) и быть посвященными в великие и небесные. Ибо те, кто получил большие судьбы, говорит он, получают большие доли. Ибо это, говорит он, врата небес и это дом Божий, где обитает один лишь благой Бог, в которые не войдет, говорит он, никто неочищенный, никто душевный или плотский; но они хранятся только для духовных, где те, кто есть, должны отбросить свои одежды и все стать женихами, достигнув зрелости через девственный дух. Ибо это та дева, которая носит во чреве и зачинает и рождает сына не душевного или телесного, но блаженного Эона Эонов. Об этих вещах, говорит он, Спаситель прямо сказал: «Узки и тесны врата, ведущие в жизнь, и немногие входят в них; но широки и пространны врата, ведущие в погибель, и многие проходят ими».

9. Но фригийцы далее говорят, что Отец вселенских вещей есть Амигдал, не дерево, говорит он, но тот предсуществующий миндаль, который, содержа в себе совершенный плод (и) как бы пульсируя и шевелясь в глубине, разорвал свои груди и родил своего собственного невидимого и неименуемого и неизреченного мальчика, о котором мы говорим. Ибо «Amyxai» — это как бы прорвать и рассечь, как он говорит, в случае воспаленных тел, имеющих внутри себя какое-либо скопление, хирурги, которые вскрывают их, называют их «amychas». Так, говорит он, фригийцы называют миндаль, от которого произошел и родился невидимый, и через которого все вещи возникли и без которого ничто не возникло.

Но фригийцы говорят, что тот, кто был оттуда рожден, есть свирельщик, потому что то, что было рождено, есть мелодичный дух. Ибо Бог, говорит он, есть Дух, посему ни на этой горе, ни в Иерусалиме истинные поклонники не будут поклоняться, но в духе. Ибо духовным, говорит он, является поклонение совершенных, а не плотским. Но Дух, говорит он, (есть) там, где и Отец и Сын именуются, будучи там рождены от этого (Сына и от) Отца. Это, говорит он, многоименный, многоокий непостижимый Тот, к Кому стремится всякая природа, но каждая по-разному. Это, говорит он, Слово Божие, которое есть, говорит он, слово возвещения великой Силы. Посему оно будет запечатано и скрыто и сокрыто, лежа в обители, в которой установлена корень вселенских вещей, то есть (корень) Эонов, Сил, Мыслей, Богов, Ангелов, Посланнических Духов, вещей, которые суть, вещей, которые не суть, вещей рожденных, вещей нерожденных, вещей непостижимых, вещей постижимых, лет, месяцев, дней, часов (и) Неделимой Точки, от которой то, что есть наименьшее, начинает возрастать последовательно. Точка, говорит он, будучи ничем и состоя из ничего (и) будучи неделимой, станет сама по себе некоторой величиной, непостижимой для мысли. Она, говорит он, есть Царство Небесное, зерно горчичное, Неделимая Точка, присущая телу, которую никто не знает, говорит он, кроме одних духовных. Это, говорит он, изречение: «Нет языков и речей, где не слышен голос их».

Так они поспешно объявляют, что вещи, которые сказаны и сделаны всеми людьми, должны быть поняты на их манер, воображая, что все вещи становятся духовными. Откуда они также говорят, что даже те, кто выступает (в) театрах, не говорят и не делают ничего, что не было бы понято заранее. Так, например, говорит он, когда народ собрался в театрах, кто-то входит, одетый в примечательную одежду, неся кифару и поя под нее. Так он говорит, воспевая Великие Мистерии (но) не зная, что он говорит:

“Whether thou art the offspring of Kronos, or of blessed Zeus,

Or of mighty Rhea, Hail Attis, the sad mutilation of Rhea.[160]

The Assyrians call thee the much-longed-for Adonis,

p. 177.Egypt names thee Osiris, heavenly horn of the Moon.[161]

The Greeks Sophia,[162] the Samothracians, the revered Adamna,

The Thessalians, Corybas, and the Phrygians

Sometimes Papas, now the dead, or a god,

Or the unfruitful one, or goatherd,

Or the green ear of corn reaped,

Or he to whom the flowering almond-tree gave birth

As a pipe-playing man.”[163]

Это, говорит он, многообразный Аттис, которому они поют хвалы, говоря:

«Я воспою Аттиса, сына Реи, не заставляя дрожать жужжащим звуком, ни каденцией флейт Идейских Куретов, но я смешаю (с гимном) Фебову музыку лиры. Эвое, Эван, ибо (ты) Вакх, (ты) Пан, (ты) пастырь белых звезд».

Ибо такими и подобными словами они посещают так называемые Мистерии великой Матери, думая особенно, что посредством того, что там совершается, они постигают все таинство. Ибо они не получают никакой пользы от того, что там разыгрывается, кроме того, что они не оскоплены. Они лишь завершают дело оскопленных; ибо они дают самые острые и тщательные наставления воздерживаться, как оскопленные, от совокупления с женщинами. Но остальную часть работы, как мы говорили много раз, они совершают подобно оскопленным.

Но они поклоняются никому иному, как Наасу, называя себя наассенами. Но Наас — это змей, от которого, говорит он, все храмы под небом называются naos от Нааса; и что тому Наасу одному посвящен всякое святое место и всякое посвящение и всякое таинство, и вообще, что никакое посвящение не может быть найдено под небом, в котором нет naos и Нааса внутри него, откуда он и стал называться naos. Но они говорят, что змей — это водяная субстанция, как говорил Фалес Милетский, и что никакое существо, короче говоря, из бессмертных или смертных, из тех, что с душами, или из тех, что без душ, не может быть создано без него. И что все вещи поставлены под него, и что он благ и содержит все вещи в себе, как в роге единорогого быка (так, чтобы) привносить красоту и цвет во все вещи согласно их собственной природе и роду, как если бы он прошел через все «как если бы он вышел из Эдема и рассек себя на четыре головы».

Но этот Эдем, говорят они, — это мозг, как бы связанный и сплетенный в окружающих покровах, как в небесах; и они считают человека до головы включительно Раем. Поэтому «река, вышедшая из Эдема» — то есть из мозга — они думают, «разделяется на четыре головы, и имя первой реки Фисон; это та, которая обтекает всю землю Хавила. Там есть золото, и золото той земли хорошее, и там есть бделлий и камень оникс». Это, говорит он, (есть) глаз, свидетельствующий своей честью (среди других черт) и своими цветами изречению: «А имя второй реки Гихон; это та, которая обтекает всю землю Эфиопию». Это, говорит он, слух, будучи чем-то вроде лабиринта. «И имя третьей Тигр; это та, которая течет пред Ассириянами». Это, говорит он, обоняние, которое использует самый быстрый поток потока. И она течет пред Ассириянами, потому что при вдохновении дыхание, втянутое из внешнего воздуха, острее и сильнее, чем выдыхаемое дыхание. Ибо такова природа дыхания. «Четвертая река — Евфрат». Это, говорят они, рот, который есть седалище молитвы и вход пищи, которая радует и питает и характеризует духовного совершенного человека. Это, говорит он, вода над твердью, о которой, говорит он, Спаситель сказал: «Если бы ты знала, кто просит, ты бы попросила у него, и он дал бы тебе пить живую, текущую воду». К этой воде, говорит он, приходит всякая природа, чтобы выбрать свои собственные субстанции, и от этой воды исходит к каждой природе то, что свойственно ей, говорит он, более (несомненно), чем железо к магниту, золото к позвоночнику морского сокола и шелуха к янтарю. Но если кто-либо, говорит он, слеп от рождения и не видел истинного света, который просвещает каждого человека, приходящего в мир, пусть он прозреет снова через нас и увидит, как будто через некий Рай, полный всех растений и семян, вода течет среди них. Пусть он увидит также, что из одной и той же воды маслина выбирает и влечет к себе масло, а виноградная лоза — вино, и каждое из других растений (то, что) согласно его роду.

Но тот Человек, говорит он, бесчестен в мире и весьма почтен [на небе, будучи предан] теми, кто не знает, тем, кто не знает его, и считается подобным капле, падающей из сосуда. Но мы, говорит он, — духовные, которые выбрали из живой воды, Евфрата, текущего посреди Вавилона, то, что наше, входя через истинные врата, которыми является Иисус блаженный. И мы одни из всех людей — христиане, которых таинство в третьих вратах сделало совершенными, и были помазаны там молчаливым елеем из рога, как Давид, а не из глиняного сосуда, говорит он, как Саул, который пребывал со злым духом плотского вожделения.

Эти вещи, таким образом, мы изложили как немногие из многих: ибо предприятия безумия, которые бессмысленны и безумны, бесчисленны. Но поскольку мы изложили в меру наших способностей их непознаваемый гнозис, мы сочли правильным добавить и это. Этот псалом был сочинен ими, посредством которого они, кажется, воспевают все таинства своего заблуждения так:

The generic law of the universe was the primordial mind;

But the second was the poured-forth light[179] of the First-born:

And the third toiling soul received the Law as its portion.

Whence clothed in watery shape,

The loved one subject to toil (and) death,

p. 183.Now having lordship, she beholds the light,

Now cast forth to piteous state, she weeps.

Now she weeps (and now) rejoices;

Now laments (and now) is judged;

Now is judged (and now) is dying.

Now no outlet is left or she wandering

The labyrinth of woes has entered.[180]

But Jesus said: Father, behold!

A strife of woes upon Earth

From thy breath has fallen,

But she seeks to flee malignant chaos.

And knows not how to win through it,

For this cause send me, O Father,

p. 184.Holding seals I will go down,

Through entire æons I will pass,

All mysteries I will disclose;

The forms of the gods I will display;

The secrets of the holy way

Called Gnosis, I will hand down.

Эти вещи пытаются делать наассены, называя себя гностиками. Но поскольку заблуждение многоголово и поистине разнообразно, как сказочная Гидра, мы, отрубив его головы одним ударом посредством опровержения, (и) используя жезл Истины, полностью уничтожим зверя. Ибо оставшиеся ереси мало отличаются от этой, все они связаны вместе одним духом заблуждения. Но поскольку они, изменяя слова и имена, желают, чтобы головы змея были многими, мы не преминем опровергнуть их тщательно, как они того хотят.

p. 185.

2. Ператы.

12. Существует также, действительно, некоторая другая (ересь), Ператическая, богохульство (последователей) которой против Христа уже много лет ускользало (от нас). Чьи тайные мистерии теперь кажется уместным нам вынести на свет. Они полагают космос единым, разделенным на три части. Но из этого тройного деления одна часть, согласно им, есть как бы единый принцип, подобный великому источнику, который может быть разрезан умом на безграничные сечения. И первое и главнейшее сечение, согласно им, есть триада, и (одна часть ее) называется Совершенным Благом и Отчим Величием. Но вторая часть этой их триады есть, как бы, некое безграничное множество сил, которые возникли сами по себе, в то время как третья есть (мир) формы. И первая нерожденна и блага; и вторая блага (и) саморожденна, в то время как третья рожденна. Откуда они прямо говорят, что есть три Бога, три логоса, три ума и три человека. Ибо они приписывают каждой части мира разделенной делимости богов и логосов и умов и людей и остальное. Но они говорят, что свыше, от нерожденности и первого сечения космоса, когда космос был уже приведен к завершению, сошел через причины, которые мы объявим позже, во дни Ирода некий трехтелесный и трехсильный человек, называемый Христом, содержащий в Себе все соединения и силы из трех частей космоса. И это, говорит он, есть изречение: «Вся Плерома благоволила обитать в Нем телесно, и вся полнота божества» Триады, таким образом разделенной, «в Нем». Ибо, говорит он, были низведены из двух вышележащих миров, (а именно) нерожденного и саморожденного, в этот мир, в котором мы находимся, семена всех сил. Но каков образ их нисхождения, мы увидим позже. Затем он говорит, что Христос был низведен свыше от нерожденности, чтобы через Его нисхождение все тройные деления были спасены. Ибо вещи, говорит он, низведенные вниз, взойдут через Него; но те, которые совещаются вместе против низведенных свыше, будут изгнаны и после того, как они будут наказаны, будут искоренены. Это, говорит он, есть изречение: «Сын Человеческий пришел не в мир, чтобы погубить мир, но чтобы мир через Него мог быть спасен». Он называет «миром», говорит он, две вышележащие части, (а именно) нерожденную и саморожденную. Когда Писание говорит: «Дабы вы не были судимы с миром», говорит он, оно означает третью часть космоса, (а именно) ту, что из формы. Ибо третья часть, которую он называет миром, должна быть уничтожена, но две вышележащие сохранены от уничтожения.

13. Давайте сначала узнаем, тогда, как те, кто взял это учение от астрологов, оскорбляют Христа, работая на погибель для тех, кто следует за ними в таком заблуждении. Ибо астрологи, объявив космос единым, разделили его на двенадцать фиксированных частей знаков Зодиака и называют космос фиксированных знаков Зодиака одним неблуждающим миром. Но другой, говорят они, — это мир планет, равных по силе и по положению и по числу, который существует до Луны. И что один мир получает от другого некую силу и общение, и что вещи внизу причастны вещам вверху. Но чтобы сказанное стало ясным, я использую отчасти самые слова астрологов, напоминая читателям то, что было сказано ранее в том месте, где мы изложили все искусство астрологии. Их доктрины, таким образом, таковы: От эманации звезд зависят генитуры вещей внизу. Ибо халдеи, исследуя небеса с великой тщательностью, говорили, что (семь звезд) отвечают за активные причины всего, что происходит с нами; но что градусы знаков Зодиака работают вместе с ними. (Затем они делят круг Зодиака на) 12 частей, и каждый знак Зодиака на 30 градусов, и каждый градус на 60 минут; ибо их они называют наименьшими и неделимыми. И они называют некоторые из знаков Зодиака мужскими, а другие женскими, некоторые двутелыми, а другие нет, некоторые тропическими, а другие твердыми. Затем есть мужские или женские, в зависимости от того, имеют ли они природу, содействующую в порождении мужских (или женских). Движимые чем, я думаю, пифагорейцы называют монаду мужской, диаду женской, а триаду снова мужской, и подобным образом остальные нечетные и четные числа. И некоторые, деля каждый знак на додекатемории, используют почти тот же план. Например, в Овне они называют первую додекатеморию Овном и мужской, вторую Тельцом и женской, а третью Близнецами и мужской, и так далее с другими частями. И они говорят, что Близнецы и Стрелец, который стоит напротив него, и Дева и Рыбы — это двутелые знаки, а остальные нет. И подобным образом, те знаки являются тропическими, в которых Солнце поворачивается и совершает повороты амбиента, как, например, знак Овен и его противоположность Весы, Козерог и Рак. Ибо в Овне происходит весенний поворот, в Козероге зимний, в Раке летний, а в Весах осенний. Эти вещи также и систему касательно них мы кратко изложили в книге перед этой, откуда любитель знания может узнать, как Евфрат Ператский и Цельбес Каристский, основатели ереси, изменяя только имена, действительно установили подобные вещи, также уделив чрезмерное внимание этому искусству. Ибо астрологи также говорят, что есть «термы» звезд, в которых они считают правящие звезды имеющими большую силу. Например, в одних (они делают зло), а в других добро, из которых они называют одни вредоносными, а другие благотворными. И они говорят, что (Планеты) взирают друг на друга и находятся в гармонии друг с другом, как они появляются в тригоне (или квадрате). Ныне звезды, взирающие друг на друга, фигурируют в тригоне, когда они имеют пространство в три знака между ними, но в квадрате, если они имеют два. И как в человеке нижние части страдают вместе с головой, а голова страдает вместе с нижними частями, так и вещи на земле с теми, что выше Луны. Но (все же) есть некое различие и отсутствие симпатии между ними, поскольку они не имеют одного и того же единства.

Этот союз и различие звезд, хотя и халдейская (доктрина), те, о ком мы говорили ранее, приняли как свою собственную и фальсифицировали имя истины. (Ибо они) возвещают как изречение Христа борьбу эонов и отпадение благих сил к злым, и провозглашают примирения благих и злых. Затем они призывают Топархов и Проастиев, создавая для себя также очень много других имен, которые не очевидны, но систематизируют бессистемно всю идею астрологов о звездах. Поскольку они таким образом заложили фундамент огромного заблуждения, они будут полностью опровергнуты нашим соответствующим расположением. Ибо я поставлю рядом с вышеупомянутым халдейским искусством астрологов некоторые из доктрин Ператов, из какового сравнения будет понято, как слова Ператов являются заведомо словами астрологов, а не Христа.

14. Кажется правильным тогда использовать для сравнения некую одну из книг, возвеличенную ими, в которой сказано: «Я — голос пробуждения от сна в эоне ночи, (и) ныне я начинаю обнажать силу из Хаоса. Сила — это грязь бездны, которая поднимает тину нетленной водяной пустоты, вся сила конвульсии, бледная как вода, вечно движущаяся, несущая с собой неподвижное, удерживающая тех, кто дрожит, освобождающая тех, кто приближается, облегчающая тех, кто вздыхает, низводящая тех, кто возрастает, верный управитель следов ветров, использующий вещи, выброшенные двенадцатью очами Закона, показывающий печать силе, которая устраивает сама по себе набегающую невидимую воду, которая называется Таласса. Невежество назвало эту силу Кроносом, охраняемым цепями, поскольку он связал лабиринт плотного и облачного и неизвестного и темного Тартара. Рождаются по образу этой (силы) Цефей, Прометей, Иапет. (Сила), которой доверена Таласса, — мужеженская, которая прослеживает шипящую (воду) из двенадцати устьев двенадцати труб и после подготовки распределяет ее. (Эта сила) мала и уменьшает буйное сдерживающее поднятие (моря) и запечатывает пути ее троп, чтобы ничто не объявляло войну или не претерпевало изменений. Тифоническая дочь этой (силы) — верный страж всех видов вод. Ее имя Хорзар. Невежество называет ее Посейдоном, по подобию которого пришли Главк, Меликерт, Ио, Неброэ. Тот, кто окружен 12-угольной пирамидой и затемняет врата в пирамиду разнообразными цветами и завершает всю черноту — этот называется Кора, чьи 5 служителей суть: первый Оу, 2-й Аоаи, 3-й Оуо, 4-й Оуоаб, 5-й... Другие верные управители есть его топархии дня и ночи, которые покоятся в своей власти. Невежество назвало их блуждающими звездами, на которых висит тленное рождение. Управитель восхода ветра — Карфасемохейр (и второй) Эккабаккара, но невежество называет этих Куретами. (Третий) правитель ветров — Ариэль, по образу которого пришли Эол (и) Бриарей. И правитель 12-часовой ночи (есть) Соклас, которого невежество назвало Осирисом. По его подобию родились Адмет, Медея, Елен, Этуса. Правитель 12-часового дня — Эуно. Он управитель восхода первой-блаженной (и) эфирной (богини), которую невежество называет Исидой. Знак этого (правителя) — Псовая звезда, по образу которой родились Птолемей сын Арсинои, Дидима, Клеопатра, Олимпиада. (Правая) рука силы Бога — та, которую невежество называет Реей, по образу которой родились Аттис, Мигдон, Энона. Левая рука силы имеет власть над питанием, которую невежество называет Деметрой. Ее имя Бена. По подобию этого (бога) родились Келей, Триптолем, Мисир, Праксидика. (Правая) рука силы имеет власть над временами года. Невежество называет этого (бога) Мена, по образу которого родились Бумегас, Остан, Гермес Трисмегист, Куриты, Зодарион, Петосирис, Берос, Астрампсих, Зороастр. (Левая) рука силы огня. Невежество называет его Гефестом, по образу которого родились Эрихтоний, Ахиллес, Капаней, Фаэтон, Мелеагр, Тидей, Энкелад, Рафаил, Суриэль, Омфала. Три средние силы, подвешенные в воздухе (суть) причины рождения. Невежество называет их Судьбами, по образу которых родились (дом) Приама, (дом) Лая, Ино, Автоноя, Агаве, Атамант, Прокна, Данаиды, Пелиады. Мужеженская сила есть вечно детская, которая не стареет, (причина) красоты, удовольствия, расцвета, стремления, вожделения, которую невежество называет Эросом, по образу которого родились Парис, Нарцисс, Ганимед, Эндимион, Тифон, Икарий, Леда, Амимона, Фетида, (Геспериды), Ясон, Леандр, Геро». Это Проастии вплоть до Эфира. Ибо так он надписывает книгу.

15. Ересь Ператов, как стало легко очевидно всем, была адаптирована из (искусства) астрологов с изменением одних лишь имен. И их другие книги включают тот же метод, если бы кто-то захотел просмотреть их. Ибо, как я сказал, они думают, что нерожденные и вышележащие вещи являются причинами рождения рожденных, и что наш мир, который они называют миром формы, возник путем эманации, и что все те звезды вместе, которые созерцаются на небе, становятся причинами рождения в этом мире, они изменяя их имена, как видно из сравнения Проастиев. И во-вторых, тем же самым образом, действительно, как они говорят, что мир возник из эманации ее свыше, так они говорят, что вещи здесь имеют свое рождение и смерть и управляются эманацией от звезд. Поскольку тогда астрологи знают Асцендент и Середину неба и Десцендент и Антимеридиан, и поскольку звезды иногда движутся иначе, чем вечное вращение вселенной, а в другое время есть другие сукцеденты к кардинальной точке и (другие) каденты от кардинальных точек, (Ператы), рассматривая постановление астрологов как аллегорию, изображают кардинальные точки как бы Богом и монадой и господином всего порождения, а сукцедент как левую руку, а кадент как правую. Когда поэтому кто-либо, читая их писания, находит силу, о которой они говорят как о правой или левой, пусть он обратится к центру, сукцеденту и каденту, и он ясно увидит, что вся их система практики была установлена на астрологическом учении.

16. Но они называют себя Ператами, думая, что ничто, имеющее свои основания в порождении, не может избежать судьбы, определенной от рождения для рожденного. Ибо если что-либо, говорит он, рождено, оно также погибает полностью, как казалось также Сивилле. Но, говорит он, мы одни, которые знают принуждение рождения и пути, посредством которых человек входит в мир, и были тщательно наставлены — мы одни можем пройти и избежать разрушения. Но вода, говорит он, есть разрушение, и никогда, говорит он, мир не погибал быстрее, чем водой. Но вода, которая вращается вокруг Проастиев, есть, говорят они, Кронос. Ибо такая сила, говорит он, цвета воды, и этой силы, то есть Кроноса, никто из тех, кто был основан в порождении, не может избежать. Ибо Кронос поставлен как причина над всяким рождением, так что оно должно быть подвержено разрушению, и никакое рождение не могло бы произойти, в котором Кронос не был бы препятствием. Это, говорит он, то, что говорят поэты и боги (сами) также боятся:

Let earth be witness thereto and wide heaven above

And the water of Styx that flows below.

The greatest of oaths and most terrible to the blessed gods.—

(Homer, Odyssey, vv. 184 ff.)

Но не только поэты говорят это, говорит он, но также мудрейшие из греков, среди которых Гераклит — один, который говорит: «Ибо вода становится смертью для душ».

Эту смерть (Ператик) говорит, постигает египтян в Красном море с их колесницами. И все невежественные, говорит он, — египтяне, и это, говорит он, есть исход из Египта (то есть) из тела. Ибо они думают, что тело — маленький Египет (и) что оно переходит через Красное море, то есть воду разрушения, которая есть Кронос, и что оно находится за Красным морем, то есть рождением, и приходит в пустыню, то есть вне порождения, где вместе находятся боги разрушения и бог спасения. Но боги разрушения, говорит он, — это звезды, которые навлекают на тех, кто приходит в бытие, необходимость изменчивого порождения. Их, сказал он, Моисей назвал змеями пустыни, которые кусают и заставляют погибнуть тех, кто думает, что они перешли Красное море. Поэтому, говорит он, тем сынам Израиля, которые были укушены в пустыне, Моисей показал истинного и совершенного змея, те, кто уверовал в которого, не были укушены в пустыне, то есть Силами. Никто тогда, говорит он, не может спасти и освободить тех, кто выведен из земли Египетской, то есть из тела и из этого мира, кроме одного лишь совершенного змея, полного из полного. Тот, кто надеется на него, говорит он, не уничтожается змеями пустыни, то есть богами порождения. Написано, говорит он, в книге Моисея. Этот змей, говорит он, — это Сила, которая следовала за Моисеем, жезл, который был превращен в змея. А змеи магов, которые противостояли силе Моисея в Египте, были богами разрушения; но жезл Моисея низверг их всех и заставил их погибнуть.

Этот вселенский змей, говорит он, — это мудрое слово Евы. Это, говорит он, таинство Эдема, это река, вытекающая из Эдема, это знак, который был поставлен на Каине, чтобы все, кто найдет его, не убили его. Это, говорит он, (тот) Каин, чья жертва не была принята богом этого мира; но он принял кровавую жертву Авеля, ибо господин этого мира наслаждается кровью. Он, говорит он, тот, кто в последние дни явился в человеческом облике во время Ирода, рожденный по образу Иосифа, который был продан из рук братьев своих и которому одному принадлежала одежда разноцветная. Это, говорит он, тот, кто по образу Исава, чья одежда была благословлена, когда он не присутствовал, который не получил, говорит он, благословения слепого, но стал богат в другом месте, не взяв ничего от слепого, чье лицо Иаков видел, как человек мог бы видеть лицо Божие. О котором, говорит он, написано, что: «Неврод был гигантом, охотящимся пред Господом». Есть, говорит он, столько же двойников его, сколько было змей, виденных в пустыне, кусающих сынов Израиля, от которых тот совершенный, которого Моисей воздвиг, избавил укушенных. Это, говорит он, изречение: «И как Моисей вознес змея в пустыне, так должен быть вознесен Сын Человеческий». По его подобию был медный змей в пустыне, которого Моисей воздвиг. Подобие этого одного всегда видно на небе в свете. Это, говорит он, могучее начало, о котором написано. Об этом, говорит он, изречение: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все вещи через Него возникли, и без Него ничто не возникло. То, что было в Нем, была жизнь». И в Нем, говорит он, Ева возникла (и) Ева есть жизнь. Она, говорит он, есть Ева, мать всех живущих (природа) общая (всем), то есть богам, ангелам, бессмертным, смертным, иррациональным существам и рациональным; ибо, говорит он, «всем», говоря собирательно. И если глаза кого-либо блаженны, говорит он, он увидит, когда посмотрит вверх на небо, прекрасный образ змея в великой вершине неба, вращающийся и становящийся источником всякого движения всех присутствующих вещей. И (созерцающий) узнает, что без Него нет ничего созданного из небесных или земных вещей или вещей под землей — ни ночи, ни луны, ни плодов, ни порождения, ни богатства, ни странствий, ни вообще нет ничего из вещей, которые суть, чего Он не указывает. В этом, говорит он, великое чудо, созерцаемое на небесах теми, кто может видеть.

Ибо против этой вершины (то есть) головы, которая есть самое трудное из всех вещей для веры теми, кто не знает ее,

p. 204.“The setting and rising mingle with one another.”—

(Aratus, Phain., v. 62.)

Это то, о чем невежество говорит:

“The Dragon winds, great wonder of dread portent.”—

(Ibid., v. 46.)

и по обе стороны от него расположены Корона и Лира, а выше, у самой макушки его головы, виден жалкий человек, Коленопреклоненный,

“Holding the sole of the right foot of winding Draco.”—

(Ibid., v. 70.)

А позади Коленопреклоненного — несовершенный змей, схваченный обеими руками Змееносцем и удерживаемый от прикосновения к Короне, лежащей рядом с Совершенным Змеем.

17. Такова многообразная мудрость ператской ереси, которую трудно описать во всей полноте, ибо она столь запутана из-за того, что была выстроена на основе искусства астрологии. Поэтому, насколько это было возможно, мы изложили всю ее суть в немногих словах. Но чтобы представить весь их замысел в сокращенном виде, мы считаем правильным добавить следующее: согласно им, вселенная есть Отец, Сын и Материя. Из этих трех каждый содержит в себе безграничные силы. Посредине между Материей и Отцом восседает Сын, Логос, Змей, вечно движущийся сам по себе к неподвижному Отцу и к Материи, которая (сама по себе) движима. И порой он обращается к Отцу и принимает силы в свою собственную ипостась, а приняв их таким образом, обращается к Материи; и Материя, будучи лишенной качеств и бесформенной, принимает очертания от форм, которые Сын взял как образцы у Отца. Но Сын берет образцы у Отца неизреченно, безмолвно и неизменно, то есть, как говорит Моисей, цвета (овец), которые вожделели, истекали от жезлов, установленных в местах водопоя. Таким же образом и силы истекали от Сына к Материи согласно стремлению силы, которая (истекала) от жезлов на зачатое. Но различие и несходство цветов, которые истекали от жезлов через воды в овец, есть, говорит он, различие тленного и нетленного рождения. Или, скорее, подобно тому как живописец, ничего не беря от животных (которых он пишет), все же переносит своим карандашом на доску для рисования все их формы, так и Сын своей собственной силой переносит на Материю прообразы Отца. Все вещи, которые здесь, суть, следовательно, прообразы Отца и ничто иное. Ибо если кто-либо, говорит он, имеет достаточно сил, чтобы постичь из вещей здесь, что он есть прообраз от Отца свыше, перенесенный сюда и облеченный в тело, как при зачатии от жезла, он становится белым и целиком единосущным Отцу, который на небесах, и возвращается туда. Но если он не находит этого учения и не обнаруживает необходимости рождения, он погибает в ночи, подобно выкидышу, рожденному в ночи. Поэтому, говорит он, когда Спаситель говорит о «Отце вашем, который на небесах», Он имеет в виду Того, от Кого Сын берет прообразы и переносит их сюда. А когда Он говорит: «Отец ваш — человекоубийца от начала», Он имеет в виду Правителя и Творца Материи, который, приняв прообразы, распределенные Сыном, произвел здесь детей. Который есть человекоубийца от начала, потому что его работа ведет к тлению и смерти. Никто, следовательно, говорит он, не может быть спасен или вернуться (наверх), кроме как через Сына, который есть Змей. Ибо как он принес свыше прообразы Отца, так он снова возносит отсюда тех из них, кто пробудился и стал прообразами Отца, перенося их отсюда туда как ипостазированных от Неипостазированного. Это, говорит он, и есть изречение «Я есмь дверь». Но он переносит их, говорит он (как свет зрения), тем, чьи веки закрыты, подобно тому как нафта повсюду притягивает к себе огонь — или, скорее, как магнит железо, но ничто иное, или как хребет морского орла золото, но ничто иное, или как, опять же, (как) мякина притягивается янтарем. Так, говорит он, совершенный и единосущный род, который был сделан образом (Отца), но ничем иным, снова выводится из мира Змеем, точно так же, как он был послан сюда им.

Для доказательства этого они приводят анатомию мозга, уподобляя большой мозг Отцу из-за его неподвижности, а мозжечок — Сыну, поскольку он движется и существует в форме змея. Который (последний), как они воображают, неизреченно и не подавая никакого знака, притягивает через шишковидную железу духовную и животворящую субстанцию, исходящую от Благословенного. Принимая которую, мозжечок, подобно тому как Сын безмолвно переносит формы к Материи, распространяет семена и роды вещей, рожденных по плоти, к спинному мозгу. Используя это сравнение, они, по-видимому, ловко вводят свои неизреченные таинства, передаваемые в молчании, которые нам не дозволено произносить. Тем не менее, они будут легко поняты из того, что я сказал.

18. Но поскольку я полагаю, что ясно изложил ператскую ересь и многими словами разъяснил то, что ускользало (от внимания), и поскольку она смешала все со всем, скрывая свой собственный особый яд, представляется правильным не продолжать далее обвинение, ибо мнения, изложенные ими, являются достаточным обвинением против них самих.

3. Сетхиане.

19. Посмотрим же, что говорят сетхиане. Они придерживаются мнения, что существуют три определенных начала вселенских вещей и что каждое из начал содержит безграничные силы. Но что они разумеют под силами, пусть судит тот, кто слышит, как они говорят следующее: все, что вы понимаете своим умом или что вы оставляете без внимания, по своей природе сформировано так, чтобы стать каждым из этих начал, как в душе человека — всякое искусство, которому обучают. Например, говорит он, мальчик станет флейтистом, если проведет некоторое время с флейтистом, или геометром, если с геометром, или грамматиком с грамматиком, или плотником с плотником, и с тем, кто находится в тесном контакте с другими ремеслами, произойдет то же самое. Но субстанция начал, говорит он, есть свет и тьма; а между ними — неоскверненный дух. Но дух, который поставлен между тьмой внизу и светом вверху, — это не дыхание, подобное порыву ветра или какому-то легкому бризу, который можно ощутить, но он напоминает некое слабое благоухание бальзама или искусственно составленного фимиама, как сила, проникающая силой невообразимого и невыразимого словами аромата. Но поскольку свет вверху, а тьма внизу, и дух, как было сказано, между ними, свет естественным образом сияет, подобно лучу солнца вверху, на лежащую внизу тьму, и опять же аромат духа, занимающий среднее место, распространяется и разносится во всех направлениях, как мы наблюдаем аромат фимиама, сжигаемого в огне, разносимый повсюду. И такова сила трижды разделенного, сила духа и света вместе находится во тьме, которая расположена ниже их. Но тьма не лишена разума, а вполне рассудительна и знает, что если свет будет взят из тьмы, тьма останется пустынной, невидимой, без света, бессильной, праздной и лишенной силы. Поэтому со всем своим смыслом и разумом она вынуждена удерживать в себе блеск и искру света вместе с ароматом духа. И образ их природы можно увидеть в лице человека, а именно: зрачок глаза, темный от лежащих внизу жидкостей, (и) освещенный духом. Как тогда тьма ищет блеск, чтобы удержать искру как раба и чтобы видеть, так свет и дух ищут свою собственную силу и спешат поднять и забрать обратно к себе свои силы, которые смешались с лежащей внизу темной и страшной водой. Но все силы трех начал, будучи повсюду безграничными по числу, каждая из них мудра и разумна в отношении своей собственной субстанции, и бесчисленное множество их, будучи мудрыми и разумными, всякий раз, когда они остаются сами по себе, пребывают в покое. Но если одна сила приближается к другой, несходство (вещей, находящихся) в соположении вызывает некое движение и активность, сформированную из движения, от схождения и соположения встречающихся сил. Ибо схождение сил происходит подобно некоему отпечатку печати, нанесенному тесным соединением для запечатления привнесенных (к ней) субстанций. Поскольку тогда силы трех начал безграничны по числу, а соединения безграничных сил (также) безграничны, должны неизбежно производиться образы безграничных печатей. Теперь эти образы суть формы различных животных.

От первого великого соединения трех начал возникла некая великая форма печати, а именно: небо и земля. И небо и земля спланированы очень похоже на матрицу, имеющую пуп посредине. И если, говорит он, кто-то желает иметь этот замысел перед своими глазами, пусть он с искусством исследует беременную утробу любого животного, какого пожелает, и он обнаружит прообраз неба и земли и всех тех вещей, которые лежат неизменно внизу. И появление неба и земли стало от первого соединения таким, чтобы быть подобным утробе. Но опять же между небом и землей произошли безграничные соединения сил. И каждое соединение работало и ставило печать не чего иного, как неба и земли, подобно утробе. Но внутри этого (земли) выросли из безграничных печатей безграничные множества различных животных. И во всю эту бесконечность, которая под небом, был рассеян и распределен среди различных животных, вместе со светом, аромат духа свыше.

Затем возникло из воды первородное начало, а именно: ветер, яростный и бурный, и причина всякого порождения. Ибо, производя некоторое волнение в водах, он поднимает в них волны. Но движение волн, как если бы это был некий оплодотворяющий импульс, есть начало порождения человека или зверя, когда он движим вперед, раздуваемый импульсом духа. Но когда эта волна была поднята из воды и оплодотворена естественным путем, и приняла в себя женскую силу воспроизведения, она удерживает свет, рассеянный свыше, вместе с ароматом духа — то есть ум, обретший форму в различных видах. Который (ум) есть совершенный Бог, низведенный от нерожденного света свыше и от духа в природу человека, как в храм, силой природы и движением ветра. Он был порожден из воды (и) смешан и перемешан с телами, как если бы он был (солью) вещей, которые суть, и светом тьмы, борющимся за то, чтобы освободиться от тел и не способным найти избавление и свой путь наружу. Ибо некоторая малейшая искра от света (была смешана) с ароматом свыше (т.е. от духа), подобно лучу (составляющему композицию растворенных вещей и) решению составных вещей, как, говорит он, сказано в псалме. Поэтому всякая мысль и забота света свыше заключается в том, как и каким образом ум может быть освобожден от смерти злого и темного тела (и) от Отца того, что внизу, который есть ветер, поднявший волны в волнении и беспорядке и породивший Нус, своего собственного совершенного сына, не будучи его собственным (сыном) по субстанции. Ибо он был лучом свыше от того совершенного света, подавленным в темной, страшной, горькой и загрязненной воде, который (луч) есть сияющий дух, носимый над водой. Когда тогда волны (поднятые из) вод (приняли в себя женскую силу воспроизведения, они удерживают в) различных видах, подобно некоей утробе, (свет), рассеянный (свыше), (с ароматом духа), как это видно у всех животных.

Но ветер, сразу яростный и бурный, несется подобно шипению змея. Сначала тогда от ветра, то есть от змея, пришло начало порождения вышеуказанным способом, все вещи получили начало порождения в одно и то же время. Когда тогда свет и дух были приняты в неочищенную и многострадальную беспорядочную утробу, змей, ветер тьмы, первенец вод, входя, порождает человека, и неочищенная утроба не любит и не признает никакой другой формы (кроме формы змея). Затем совершенный Логос света свыше, уподобившись зверю, змею, вошел в неочищенную утробу, обольщая ее своим сходством со зверем, чтобы он мог развязать узы, которые окружают Совершенный Ум, который был порожден в нечистоте утробы первенцем воды, а именно: змеем, зверем. Это, говорит он, есть образ раба и это нужда в сошествии Логоса Божьего в утробу Девы. Но недостаточно, говорит он, что Совершенный Человек, Логос, вошел в утробу девы и разрешил муки, которые были в той тьме. Но воистину, после вхождения в грязные таинства утробы, Он был омыт и пил из чаши живой бурлящей воды, которую должен пить тот, кто собирался снять рабскую форму и облечься в небесную одежду.

20. Это то, что говорят поборники сетхианских доктрин, говоря кратко. Но их система составлена из высказываний физиков и слов, сказанных по поводу других материй, которые они переносят в свою собственную систему и объясняют, как мы сказали. И они говорят, что Моисей также поддерживал их теорию, когда говорил: «Тьма, мрак и вихрь». Это, говорит он, три слова. Или когда он говорит, что в раю родились трое: Адам, Ева (и) Змей; или когда он говорит о трех (других): Каине, Авеле (и) Сифе; и еще раз о трех: Симе, Хаме (и) Иафете; или когда он говорит о трех патриархах: Аврааме, Исааке (и) Иакове; или когда он говорит, что существовали три дня до Солнца и Луны; или когда он говорит, что существуют три закона: запретительный, разрешительный и карательный. И запретительный закон таков: «От всякого дерева в раю ты можешь есть плод, но от дерева познания добра и зла не ешь». Но в этом изречении: «Выйди из земли твоей, и от родства твоего, и (ты придешь) сюда в землю, которую Я покажу тебе». Этот закон, говорит он, разрешительный, ибо тот, кто выбирает, может выйти, а кто выбирает, может остаться. Но закон карательный, который говорит: «Не прелюбодействуй, не кради, не убивай» — ибо за каждый из этих грехов есть наказание.

Но все учение их системы взято у древних теологов Мусея, Лина и того, кто наиболее особенно возвещает посвящения и таинства, а именно: Орфея. Ибо их рассуждение об утробе также принадлежит Орфею; и фаллос, который есть мужественность, так прямо упоминается в «Вакхиках» Орфея. И эти вещи были сделаны предметом посвящения и были переданы людям до посвятительного обряда Келея, Триптолема, Деметры, Коры и Диониса в Элевсине, в Флиунте в Аттике. Ибо раньше Элевсинских мистерий — тайные обряды так называемой Великой (Матери) во Флиунте. Ибо там (в городе) есть портик, и на портике по сей день выгравировано изображение всех слов, сказанных (в них). Многие вещи выгравированы на том портике, о которых Плутарх также ведет рассуждение в своих десяти книгах против Эмпедокла. И на дверях выгравирован некий старик седовласый, крылатый, имеющий свой уд вытянутым вперед, преследующий убегающую женщину голубого цвета. И написано над стариком «Phaos ruentes», а над женщиной «Pereēphicola». Но «phaos ruentes», по-видимому, есть свет согласно теории сетхиан, а «phicola» — темная вода, в то время как между ними с интервалом находится гармония духа. И имя «Phaos ruentes» обозначает устремление света вниз, как они говорят, свыше. Так что мы можем разумно сказать, что сетхиане совершают среди себя (обряды), в некоторой степени родственные Флиунтским мистериям Великой (Матери). И тройному разделению вещей поэт, по-видимому, свидетельствует, когда говорит:—

“And in three lots were all things divided

And each drew his own domain.”—

(Homer, Il., XV, 189.[269])

то есть каждое из трехкратных разделений взяло силу. И, что касается лежащей внизу темной воды, что свет погрузился в нее и что искра, низведенная (в нее), должна быть восстановлена и взята наверх из нее, всемудрые сетхиане, по-видимому, здесь заимствовали у Гомера, когда он говорит:—

“Let earth be witness and wide heaven above

And the water of Styx that flows below

The greatest oath and most terrible to the blessed gods.”[270]—

(Il. XV, 36-38.)

То есть боги, согласно Гомеру, считают воду чем-то зловещим и страшным, поэтому теория сетхиан говорит, что она страшна для Нуса.

21. Это то, что они говорят, и другие вещи, подобные этому, в бесконечных писаниях. И они убеждают тех, кто является их учениками, читать теорию «О композиции и смеси», которую изучают многие другие, в том числе Андроник Перипатетик. Сетхиане тогда говорят, что теория о композиции и смеси должна быть выстроена следующим образом: световой луч свыше был скомпонован, и очень малая искра была слегка смешана в темных водах внизу, и (эти двое) соединились и существуют в одной массе, как один запах (результат) от многих видов фимиама на огне. И эксперт, который имеет в качестве своего теста острое обоняние, должен деликатно отличить от единственного запаха фимиама различные его виды, положенные на огонь; как (например), если это стиракс, мирра и ладан или если что-то еще смешано с ним. И они используют другие сравнения, как когда говорят, что если латунь была смешана с золотом, был обнаружен некий процесс, который отделяет золото от латуни. И точно так же, если олово или латунь или что-то в этом роде найдено смешанным с серебром, они также отделяются некоторым лучшим процессом сплава. Но даже сейчас любой отличает воду, смешанную с вином. Так, говорит он, если все вещи смешаны вместе, они различаются. И воистину, говорит он, учитесь у животных. Ибо когда животное мертво, каждая (из его частей) отделяется (от остальных) и, таким образом, будучи растворенным, животное исчезает. Это, говорит он, есть изречение: «Я пришел не принести мир на землю, но меч» — то есть рассечь надвое и отделить вещи, которые были скомпонованы вместе. Ибо каждое из соединений рассекается надвое и отделяется, когда оно попадает на свое собственное место. Ибо как есть одно место композиции для всех животных, так было установлено одно место растворения, которого никто не знает, говорит он, кроме нас, которые рождены свыше, духовные, а не плотские, чье гражданство на небесах выше.

Этими внушениями они развращают своих слушателей, как когда они злоупотребляют словами, превращая хорошие изречения в плохие, как они хотят, так и когда они скрывают свое собственное беззаконие с помощью сравнений, которые они выбирают. Все вещи тогда, говорит он, которые являются соединениями, имеют свое собственное особое место и бегут к своим собственным родственным вещам, как железо к магниту, солома к янтарю, а золото к хребту морского орла. И таким образом (луч) света, который был смешан с водой, получив от обучения и учения (знание) своего собственного надлежащего места, спешит к Логосу, пришедшему свыше в рабской форме, и становится с Логосом Логосом там, где Логос, быстрее, чем железо (летит) к магниту.

И что эти вещи таковы, говорит он, и что все скомпонованные вещи отделяются в своих надлежащих местах, узнайте (так):— Есть среди персов в городе Ампа у Тигра колодец, и около этого колодца и над ним была построена цистерна, имеющая три выхода. Из которого колодца, если кто-то черпает и берет в сосуд то, что начерпано из колодца, что бы это ни было, и выливает это в цистерну рядом; когда оно доходит до выходов и принимается из каждого выхода в один сосуд, оно отделяется само по себе. И в первом выходе обнаруживается накипь соли, во втором — битум, а в третьем — масло. Но масло черное, как, говорит он, Геродот также рассказывает, имеет тяжелый запах, и персы называют его rhadinace. Это сравнение с колодцем, говорят сетхиане, достаточно для истины их предложения лучше, чем все, что было сказано выше.

22. Мнение сетхиан кажется нам достаточно ясным. Но если кто-либо желает узнать всю их систему, пусть прочтет книгу, озаглавленную «Парафраза (Сифа)»; ибо все их секреты он найдет там запечатленными. Но поскольку мы изложили вещи сетхиан, давайте посмотрим также, что думает Иустин.

4. Иустин.

23. Иустин, будучи совершенно противным всякому учению Священного Писания, а также писанию или речи блаженных Евангелистов, поскольку Логос учил своих учеников, говоря: «На путь язычников не ходите» — что ясно означает: не внимайте суетному учению язычников — стремится вернуть своих слушателей к чудесам греков и тому, что ими преподается. Он излагает слово в слово и в деталях сказочные рассказы греков, но ни не учит из первых рук, ни не передает свое собственное полное таинство, пока не свяжет простака клятвой. После этого он объясняет миф с целью завоевания душ, чтобы те, кто читает бесчисленные глупости книг, имели басни как утешение — как если бы кто-то, шагая по дороге и наткнувшись на гостиницу, счел бы уместным отдохнуть — и чтобы, когда они снова обратятся к полному изучению прочитанного, они не возненавидели их, пока, будучи ведомыми напором толпы, они не погрузятся в оскорбление, искусно придуманное им, предварительно связав их страшными клятвами ни произносить, ни оставлять его учение и принуждая их принять его. Таким образом, он передает им таинства, нечестиво выисканные им, используя, как сказано выше, греческие мифы и частично испорченные книги согласно тому, что они указывают на вышеупомянутые ереси. Ибо все они, ведомые одним духом, ведомы в глубокую яму (заблуждения), но каждый рассказывает и мифологизирует одни и те же вещи по-разному. Но все они называют себя особенно гностиками, как если бы они одни испили знание совершенного и благого.

24. Но клянись, говорит Иустин, если хочешь знать вещи, «которых око не видело и ухо не слышало, и которые не входили в сердце человека» (то есть) Того, Кто благ превыше всего, Вышнего, хранить неизреченные секреты учения. Ибо наш Отец также, когда он увидел Благого и был усовершенствован Им, хранил молчание о секретах и клялся, как написано: «Клялся Господь и не раскается». Запечатав тогда таким образом эти (секреты), он обращает их умы ко многим мифам через множество (книг) и таким образом ведет к Благому, совершенствуя мистов невысказанными таинствами. Но мы не будем путешествовать через большее (количество его работ). Мы дадим в качестве образца неизреченные вещи из одной его книги, будучи той, которую он явно считает высоко ценимой. Она озаглавлена «Варух». Мы раскроем один миф, изложенный в ней им из многих, будучи также у Геродота. Преобразовав этот, он рассказывает его своим слушателям как новый, вся система его учения составлена из него.

25. Теперь Геродот говорит, что Геракл, когда гнал быков Гериона из Эрифии, пришел в Скифию и, будучи утомленным дорогой, лег спать в каком-то пустынном месте на короткое время. Пока он спал, его лошадь исчезла, верхом на которой он совершил свое долгое путешествие. Проснувшись, он искал по большей части пустыни в попытке найти свою лошадь. Он полностью упускает лошадь, но, найдя в пустыне некую полудеву-девушку, он спрашивает ее, не видела ли она где-нибудь лошадь. Девушка сказала, что видела ее, но сначала не покажет ее ему, если Геракл не пойдет с ней, чтобы иметь с ней связь. Но Геродот говорит, что верхняя часть девушки до паха была частью девственницы, но что все тело ниже паха имело в некотором роде страшный вид гадюки. Но Геракл, спеша найти свою лошадь, уступил зверю. Ибо он познал ее и сделал ее беременной, и предсказал ей после связи, что у нее во чреве три сына от него, которые будут знамениты. И он велел ей, когда они родятся, дать им имена Агатирс, Гелон и Скиф. И, взяв лошадь от звероподобной девушки в качестве своей награды, он ушел со своими быками. Но после этого в Геродоте есть длинная история. Давайте отбросим ее в настоящее время. Но мы объясним кое-что из того, чему учит Иустин, когда он превращает этот миф в (миф о) порождении вещей вселенной.

26. Это он говорит: Были три нерожденных начала вселенских вещей, два мужских и одно женское. И из мужских одно называется Благим, он один так называется, и он имеет предведение вселенских вещей. А второе — Отец всех порожденных вещей, не имеющий предведения и будучи (непознаваемым и) невидимым. Но женское без предведения, страстное, двумысленное, двутелое, во всем напоминающее миф Геродота, девственница до паха и гадюка ниже, как говорит Иустин. И эта дева называется Эдем и Израиль. Это, говорит он, начала вселенских вещей, их корни и источники, из которых все вещи возникли, кроме которых ничего не было. Затем Отец без предведения, созерцая полудеву, которая была Эдем, возжелал ее. Этот Отец, говорит он, называется Элохим. Не меньше Эдем желала Элохима, и желание свело их вместе в одну благосклонность любви. И Отец от такого соития породил на Эдем двенадцать ангелов своих собственных. И имена этих ангелов Отца: Михаил, Амен, Варух, Гавриил, Эсаддей... А имена ангелов Матери, которых Эдем создала, также установлены. Это: Вавел, Ахамот, Наас, Бел, Белиас, Сатана, Саэль, Адонай, Кавитан, Фараон, Каркаменос, Латен. Из этих двадцати четырех ангелов отцовские соединяются с Отцом и делают все в соответствии с его волей, но материнские ангелы (на стороне) Матери, Эдем. И он говорит, что Рай — это множество этих ангелов, взятых вместе; о чем Моисей говорит: «Бог насадил Рай в Эдеме на востоке», то есть, к лицу Эдем, чтобы Эдем могла всегда созерцать Рай, то есть ангелов. И ангелы этого Рая аллегорически называются деревьями, а Варух, третий ангел Отца, есть Древо Жизни, а Наас, третий ангел Матери, есть Древо Познания Добра и Зла. Ибо так, говорит он, слова Моисея должны быть истолкованы, говоря: Моисей провозгласил их скрыто, потому что не все приходят к истине.

Но он говорит также, когда Рай был произведен из взаимного удовольствия Элохима и Эдем, ангелы Элохима, взяв (пыль) из прекраснейшей земли, то есть не из звероподобных частей Эдем, но из человекоподобных и возделанных регионов земли выше паха, создают человека. Но из звероподобных частей, говорит он, производятся дикие звери и другие животные. Теперь они сделали человека как символ их единства и доброй воли и поместили в него силы каждого, Эдем (поставляя) душу, а Элохим — дух. И таким образом возникла некая печать, как бы, и фактический мемориал любви и вечный знак брака Элохима и Эдем, а именно: человек, который есть Адам. И точно так же Ева возникла, как Моисей написал, образ и знак и печать, чтобы быть вечно хранимой Эдем. И был точно так же помещен в Еву образ, душа от Эдем, но дух от Элохима. И команды были даны им: «Плодитесь и размножайтесь и наполняйте землю», то есть Эдем, ибо так он хотел, чтобы было написано. Ибо всю свою собственную силу Эдем принесла Элохиму как бы некое приданое в браке. Откуда, говорит он, в подражание тому первому браку, женщины по сей день приносят свободно своим мужьям в послушание некоему божественному и родовому закону (приданое), которое есть приданое Эдем Элохиму.

Но когда небо и земля и вещи, которые были в них, были созданы, как написано Моисеем, двенадцать ангелов Матери были разделены на четыре власти, и каждая четверть, говорит он, называется рекой, а именно: Фисон и Гихон, Тигр и Евфрат, как говорит Моисей: Эти двенадцать ангелов, посещая четыре части, охватывают и устраивают мир, имея некую сатрапскую власть над миром по авторитету Эдем. Но они не пребывают всегда на своих собственных местах, но как бы в круговом танце, они ходят, обмениваясь местом на место, и в определенные времена и интервалы отдавая места, назначенные им. Когда Фисон имеет власть над местами, голод, бедствие и страдание происходят в той части мира, ибо скуден строй этих ангелов. И точно так же в каждой из четвертей согласно природе и силе каждой приходят злые времена и отряды болезней. И вечно поток зла согласно правилу четвертей, как если бы они были реками, по воле Эдем ходит непрестанно вокруг мира.

Но от некоторой такой причины, как эта, пришла необходимость зла. Когда Элохим построил и создал мир из взаимного удовольствия, он пожелал подняться в высшие части неба и посмотреть, не не хватает ли чего-нибудь вещам творения. И он взял своих собственных ангелов с собой, ибо он был (по природе) тем, кто несет вверх, и оставил внизу Эдем, ибо она, будучи землей, не желала следовать за своим супругом наверх. Затем Элохим, придя к верхнему пределу неба и созерцая свет лучше того, который он сам создал, сказал: «Откройте мне врата, чтобы я мог войти и признать Господа: Ибо я думал, что я Господь». И голос от света ответил ему, говоря: «Это врата Господни (и) праведные входят через них». И тотчас врата были открыты, и Отец вошел без своих ангелов в присутствие Благого и увидел «чего око не видело и ухо не слышало, и не входило в сердце человека». Затем Благий говорит ему: «Сядь одесную Меня». Но Отец говорит Благому: «Позволь мне, о Господь, перевернуть мир, который я создал; ибо мой дух связан в людях, и я желаю вернуть его». Затем говорит Благий ему: «Пока со Мной, ты не можешь делать зла; ибо ты и Эдем создали мир из взаимного удовольствия. Пусть поэтому Эдем держит творение, пока она хочет; но ты пребывай со Мной». Затем Эдем, зная, что она была оставлена Элохимом, опечалилась и сидела рядом со своими собственными ангелами и украшала себя славно, чтобы случайно Элохим, придя к желанию ее, не сошел к ней.

Но поскольку Элохим, будучи ведомым Благом, не сошел к Эдем, она дала команду Вавелу, который есть Афродита, вызвать блуд и расторжения брака среди людей, чтобы, как она была отделена от Элохима, так также мог (дух) Элохима, который в людях, быть мучим, (и) опечален такими разделениями и мог страдать те же вещи, что и она, будучи оставленной. И Эдем дала великую силу своему третьему ангелу Наасу, чтобы он мог наказывать всеми наказаниями дух Элохима, который в людях, чтобы через дух Элохим мог быть наказан за то, что оставил свою супругу вопреки их обетам. Отец Элохим, видя это, послал своего третьего ангела Варуха на помощь духу, который в людях. Затем Варух пришел снова и встал посреди ангелов — ибо ангелы суть Рай, посреди которого он стоял — и дал заповедь человеку: «От всякого дерева, которое в Раю, свободно ешь, но от (дерева) Познания Добра и Зла не ешь», которое дерево есть Наас. То есть: Повинуйся одиннадцати другим ангелам Эдем, ибо одиннадцать имеют страсти, но не имеют преступления. Но Наас имел преступление, ибо он вошел к Еве и обольстил ее и совершил прелюбодеяние с ней, что есть нарушение Закона. И он вошел также к Адаму и использовал его как мальчика, что также есть нарушение Закона. Оттуда пришли прелюбодеяние и содомия.

С того времени пороки возобладали над людьми, и благие вещи пришли из единственного источника, Отца. Ибо он, поднявшись в присутствие Благого, показал путь тем, кто желал идти наверх; но его удаление от Эдем сделало источник зол для духа Отца, который в людях. Поэтому Варух был послан к Моисею и через него говорил сынам Израиля, чтобы он мог обратить их к Благому. Но третий (ангел Наас) посредством души, которая пришла от Эдем к Моисею, как также ко всем людям, затемнил заповеди Варуха и заставил их слушать свои собственные. Поэтому душа ополчилась против духа, а дух против души. Ибо душа есть Эдем, а дух — Элохим, каждый из них будучи во всем человечестве, как женщинах, так и мужчинах. Опять после этого Варух был послан к Пророкам, чтобы их средствами дух, который обитает в человеке, мог услышать и бежать от Эдем и устройства нечестия, как Отец Элохим бежал. И точно так же и тем же ухищрением Наас посредством души, которая населяет человека вместе с духом Отца, соблазнил Пророков, и они все были введены в заблуждение и не следовали словам Варуха, которые Элохим заповедал.

Впоследствии Элохим избрал Геракла как пророка из необрезания и послал его, чтобы он мог сражаться против двенадцати ангелов творения злых. Это двенадцать подвигов Геракла, которые он сражался в их порядке от первого до последнего против льва, медведя, дикого кабана и остальных. Ибо это имена народов, которые были изменены, говорят они, действием ангелов Матери. Но когда он, казалось, превозмог, Омфала, которая есть Вавел или Афродита, становится связанной с ним и вводит в заблуждение Геракла, лишает его силы (которая есть) заповеди Варуха, которые Элохим заповедал, и надевает другие одежды на него, свою собственную мантию, которая есть сила Эдем, которая внизу. И таким образом сила пророчества Геракла и его дела становятся несовершенными.

Последним из всех в дни Ирода царя Варух снова послан вниз Элохимом и, придя в Назарет, находит Иисуса, сына Иосифа и Марии, мальчика двенадцати лет, пасущего овец, и учит Его всем вещам с начала, которые произошли от Эдем и Элохима, и вещам, которые будут после, и он сказал: «Все пророки до тебя были введены в заблуждение. Стремись, поэтому, о Иисус, Сын Человеческий, чтобы ты не был введен в заблуждение, но проповедуй это слово людям. И провозгласи им вещи, касающиеся Отца и Благого, и иди наверх к Благому и сиди там с Элохимом, Отцом всех нас». И Иисус послушал ангела, говоря: «Господь, я сделаю все (эти) вещи», и Он проповедовал. Затем Наас пожелал ввести в заблуждение и этого (но Иисус не пожелал слушать его), ибо Он остался верным Варуху. Затем Наас, разгневанный, потому что он не мог ввести Его в заблуждение, заставил Его быть распятым. Но Он, оставив тело Эдем на Кресте, пошел наверх к Благому. Но Он сказал Эдем: «Женщина, прими своего Сына», то есть естественного и земного человека, и, предавая дух в руки Отца, пошел наверх в присутствие Благого.

Но Благий есть Приап, который прежде всего был создан. Откуда он называется Приап, потому что он прежде сделал все вещи. Поэтому он говорит, что он поставлен перед каждым храмом, будучи почитаемым всем творением, и на улицах несет цветы творения на своей голове, то есть плоды творения, причиной которых он является, сделав прежде творение, которое прежде не существовало. Когда поэтому вы слышите, как люди говорят, что лебедь пришел на Леду и породил детей от нее, лебедь есть Элохим, а Леда есть Эдем. И когда люди говорят, что орел пришел на Ганимеда, орел есть Наас, а Ганимед есть Адам. И когда они говорят, что золото пришло на Данаю и породило детей от нее, золото есть Элохим, а Даная есть Эдем. И точно так же они, делая параллели таким же образом, учат всем таким словам, которые привносят мифы. Когда тогда Пророки говорят: «Слушай, о Небо, и внимай, о Земля, Господь говорил», Небо означает, говорит он, дух, который в человеке от Элохима, и Земля — душу, которая в человеке (вместе) с духом, и Господь означает Варуха, и Израиль — Эдем. Ибо Эдем также называется Израиль, супруга Элохима. «Израиль», говорит он, «не знала меня; ибо если бы она знала, что я был с Благом, она не наказала бы дух, который в человеке, через невежество Отца».

27. Впоследствии... написана также клятва в первой книге, которая озаглавлена «Варух», которую клянутся те, кто собирается услышать эти таинства и быть усовершенствованными Благом. Которой клятвой, говорит он, наш Отец Элохим клялся, когда в присутствии Благого, и, поклявшись, не раскаялся, о чем, говорит он, написано: «Клялся Господь и не раскается». Это та клятва: «Я клянусь Тем, Кто превыше всего, Благом, хранить эти таинства и не произносить их никому, ни отвращаться от Благого к творению». И когда он поклялся этой клятвой, он входит в присутствие Благого и видит «чего око не видело и ухо не слышало, и не входило в сердце человека», и он пьет из живой воды, которая есть их купель, как они думают, колодец живой, сверкающей воды. Ибо есть различие, говорит он, между водой и водой; и есть вода под твердью плохого творения, в которой крестятся земные и естественные люди, и есть живая вода над твердью Благого, в которой Элохим был крещен и, будучи крещен, не раскаялся. И когда пророк объявляет, говорит он, взять себе жену блудную, потому что земля, блудя, совершила блуд от Господа, то есть Эдем от Элохима. В этих словах, говорит он, пророк говорит ясно все таинство, но он не был услышан из-за нечестия Нааса. В той же манере также они передают другие пророческие изречения во многих книгах. Но выдающейся среди них является книга, озаглавленная «Варух», в которой тот, кто читает, узнает все управление их мифа.

Теперь, хотя я встречал много ересей, возлюбленные, я не встречал ни одной хуже этой. Но воистину, как говорится, мы должны, подражая его Гераклу, очистить Авгиеву конюшню или, скорее, ров, попав в который, его последователи никогда не будут омыты чисто, ни даже не смогут выйти из него.

28. Поскольку тогда мы изложили замыслы Иустина Гностика, ложно так называемого, представляется уместным изложить также в последующих книгах догматы ересей, которые следуют за ним, и не оставить ни одной из них неопровергнутой; вещи, сказанные ими, будучи вполне достаточными, когда они разоблачены, чтобы сделать пример из них, если и только если их скрытые и невыразимые (таинства) выпрыгнут на свет, в которые бессмысленные едва и с большим трудом посвящаются. Посмотрим теперь, что говорит Симон.

КОНЕЦ ТОМА I.

СНОСКИ

[1] В этой главе Ипполит рассматривает то, что, вероятно, является поздней формой офитской ереси, безусловно, одной из первых, вступивших в соперничество с Католической Церковью. Что касается ее доктрин и практик, читатель должен быть отослан к главе об офитах в книге переводчика «Предшественники и соперники христианства», том II; но здесь можно сказать, что она, по-видимому, возникла из комбинации коррумпированного иудаизма, практиковавшегося тогда в Малой Азии, с языческими мифами или легендами, распространенными по всей Западной Азии, которые когда-нибудь могут быть прослежены до шумеров и древнейшей цивилизации, о которой у нас есть какие-либо записи. Тем не менее, офиты признавали истинность евангельского повествования и утверждали существование Верховного Существа, наделенного атрибутами обоих полов и проявляющего Себя человеку посредством Божества, называемого Его сыном, который, тем не менее, отождествлялся как с мужскими, так и с женскими аспектами своего Отца. Эту триаду, которую офиты называли Первым Человеком, Вторым Человеком и Первой Женщиной или Святым Духом, они представляли как создающую планетарные миры, а также «мир формы», посредством посредничества низшей силы, называемой Софией или Мудростью, и ее сына Ялдаваофа, который прямо утверждается как Бог иудеев.

Все это мы знали до открытия нашего текста из заявлений ересиологов, таких как св. Ириней и Епифаний; но Ипполит идет дальше любого другого автора, связывая эти офитские теории с поклонением Матери Богов или Кибеле, форме, под которой триединое божество Западной Азии было лучше всего известно в Европе. Безымянный наассенский или офитский автор, которого он цитирует без перерыва на протяжении всей главы, по-видимому, получил гимн Аттису, использовавшийся на праздниках Кибелы, в котором Аттис, согласно синкретической моде посталександрийского язычества, отождествляется с сирийским Адонисом, египетским Осирисом, греческим Дионисом и Гермесом, и самофракийскими или кабирскими богами Адамасом и Корибасом; и глава по существу является комментарием к этому гимну, порядок строк которого она следует близко. Этот комментарий пытается объяснить или «интерпретировать» различные мифы, там упомянутые, отрывками из Ветхого и Нового Заветов и из греческих поэтов, притянутыми вопреки их явному смыслу и самым диким образом. Большинство этих предполагаемых аллюзий, действительно, могут быть оправданы только самой возмутительной игрой слов, и можно поистине сказать, что ни одна из них при естественном толковании не имеет ни малейшего отношения к рассматриваемому вопросу. Тем не менее, они служат не только для прояснения офитских верований, но и дают, как бы случайно, много информации о сценах, разыгрывавшихся в Элевсинских и других языческих мистериях, которой раньше не хватало. Автор также цитирует два гимна, использовавшихся, по-видимому, в офитском богослужении, которые являются не только единственными реликвиями некогда обширной литературы, но и гораздо лучшим доказательством гностических догматов, чем его собственные свободные и двусмысленные заявления.

Поскольку легенда об Аттисе и Кибеле может быть знакома не всем, будет уместно привести ее краткое изложение, как оно встречается у Павсания, Диодора Сицилийского, Овидия и христианского писателя Арнобия. Говорят, что Кибела, которую также называли Агдистис, Рея, Ге или Великая Мать, родилась из скалы, случайно оплодотворенной Зевсом. При своем первом появлении она была гермафродитом, но после того как боги лишили ее мужской силы, та перешла в миндальное дерево. Плод этого дерева был сорван девственной дочерью реки Сангарий, которая, положив его себе на грудь, стала матерью Аттиса, прекраснейшего из людей. При рождении Аттис был оставлен на берегу реки, но его спасли, воспитали как пастуха коз, а позднее он был избран мужем дочерью царя. Во время свадебного пира Кибела, снедаемая ревностью, ворвалась во дворец и, согласно одной из версий предания, оскопленный ею Аттис скончался от раны. Затем Кибела раскаялась и молила Зевса вернуть его к жизни, и эта молитва была исполнена путем превращения его в бога. Церемонии Мегалезий, празднующие смерть и воскресение Аттиса, как они проводились в Риме в эпоху поздней Республики и ранней Империи, и их сходство с пасхальными обрядами христианской Церкви описаны в «Журнале Королевского азиатского общества» за октябрь 1917 года.

[2] (οὗ) χάριν, «благодаря чему».

[3] μετέχιο τὰς ἀφορμὰς — фраза, часто встречающаяся у Платона.

[4] נָחָשׁ

[5] Ср. Откр. 2:24.

[6] ἀρσενόθηλυς (мужеженственный).

[7] Круас полагает, что имя происходит от Адама Кадмона из иудейской каббалы. Но Адамас, «непокоренный», — это эпитет Аида, который отождествлялся с Дионисом, аналогом Аттиса. Ср. Ириней, I, 1.

[8] Сэлмон и Штелин, отстаивая свою теорию о том, что документы Ипполита являются современными подделками, указывают на то, что нечто подобное этому гимну повторяется позже в изложении ереси Моноима Аравитянина. Сходство не очень близкое. Ср. II, стр. 107 ниже.

[9] Ориген (Против Цельса, VI, 30) говорит, что офиты имели обыкновение проклинать имя Христа. Следовательно, Ориген не может быть автором «Философумен».

[10] τὰ ὅλα. Я сомневаюсь, использует ли он здесь это слово в его философском или аристотелевском смысле как «сущности, обязательно различающиеся друг от друга по роду», или как «вещи вселенной». В целом, первая интерпретация здесь кажется верной.

[11] «То, что было послано»?

[12] Несомненно, как все еще заключенный в материи.

[13] И Ориген, и Цельс знали об этой Мариамне, в честь которой, как говорят, была названа секта. См. Ориг. Против Цельса, VI, 30.

[14] τῶν ἐθνῶν. Обычное выражение для язычников или гоев.

[15] Ис. 53:8.

[16] διάφορον. Миллер читает ἀδιάφορον: «неразличимый».

[17] Этот гимн написан метрически и, как говорят, взят из утраченной оды Пиндара. Он был восстановлен Бергком, восстановление приведено в примечаниях к тексту Круаса, стр. 142, и был переведен на английский язык в стихах покойным профессором Конингтоном. Ср. «Предтечи», II, стр. 54, прим. 6.

[18] ἰχθυοφάγον (рыбоядный). Несомненно, ошибка вместо ἰχθυοφόρον (рыбоносный). Оаннес из истории Бероса носил рыбу на спине.

[19] Адам, первочеловек, согласно офитам (Ириней, I, xviii, стр. 197, Харви) и Епифанию (Ереси, xxxvii, гл. 4, стр. 501, Олер), был создан Ялдаваофом и его шестью сыновьями. Та же история была распространена среди последователей Сатурнина (Ириней, I, xviii, стр. 197, Харви) и других гностических сект, которые согласны с текстом относительно его беспомощности при первом сотворении и ее причины.

[20] Так в Папирусе Брюса «Иеу», которое, как я предположил, является сокращением от Иеговы, называется «великим Человеком, Царем великого Эона света». См. «Предтечи», II, 193.

[21] Еф. 3:15. Ср. обращение Иисуса к Своему Отцу в последнем документе «Пистис София», «Предтечи», II, стр. 180, прим. 4.

[22] Почему он должен быть наказан? В манихейской истории (см. «Предтечи», II, стр. 292 и сл.) Первый Человек взят в плен силами тьмы. И это, и то, что в тексте, несомненно, являются пережитками какой-то легенды, распространенной по всей Западной Азии в очень ранний период. Ср. Буссе, «Основные проблемы гнозиса», Лейпциг, 1907, гл. 4, «Первочеловек».

[23] Так криптограмма в «Пистис София» претендует на то, чтобы дать «слово, которым движим Совершенный Человек». «Предтечи», II, 188, прим. 2.

[24] οὐσία: возможно, «сущность» или «бытие». Это слово, которое, согласно Хэтчу, позже было заменено на «ипостась». См. его «Лекции Хибберта», стр. 269 и сл.

[25] Так Миллер, Круас и Шнайдевин. Я был бы склонен читать φάος, «свет», как в наассенском гимне в конце этой главы. Ни одна гностическая секта не могла учить, что душа произошла из Хаоса.

[26] Это, как всегда в этот период, означает «сирийцы». См. Мори, Rev. Archéol., lviii, стр. 242.

[27] ἔμψυχοι (одушевленные). Он играет на сходстве этого слова с ψυχή, «душа».

[28] И между «вскормленный» и «выращенный».

[29] τὸ τοιοῦτον. Не φύσις (природа) или ψυχή (душа). В этом месте автор начинает свой комментарий к Гимну Мистерий Кибелы, см. стр. 141 ниже.

[30] γένεσις, возможно, «рождение».

[31] Аллюзия на миф, согласно которому Афродита и Персефона делят между собой общество Адониса.

[32] Эти слова добавлены на полях.

[33] Выдающаяся черта в мошенничестве Александра из Абонотиха. См. «Александр, или Лжепророк» Лукиана, passim.

[34] В более известной истории Аттис оскопляет себя; но эта версия объясняет аллюзию в гимне на стр. 141 ниже.

[35] Т. е. возвращает ей мужскую силу, которой они лишили ее, когда она была гермафродитом. См. прим. на стр. 119 выше.

[36] λελεγμένη. Миллер и Шнайдевин читают δεδαιγμένη, «открытая» или «показанная».

[37] Гал. 3:28. Так Климент Римский, Посл. II, 12; Климент Александрийский, Строматы, III, 13. Ср. «Пистис София», стр. 378 (копт.).

[38] 2 Кор. 5:17; Гал. 6:15.

[39] Т. е. мужеженственный. О том, что Рея, Кибела и Ге — лишь разные имена богини земли, см. Мори, Rèl. de la Grèce Antique, I, 78 и сл. Об их андрогинном характере см. J.R.A.S. за октябрь 1917 г.

[40] Рим. 1:20 и сл. В тексте пропущено несколько предложений, которые можно найти в Авторизованной версии.

[41] Там же, ст. 27.

[42] Там же, ст. 28.

[43] ἐπαγγελία τοῦ λουτροῦ, pollicetur iis qui lavantur, Круас. Но «купель» — это обычное святоотеческое выражение для этого обряда.

[44] В тексте стоит ἄλλῳ, «другому», что не имеет смысла. Круас, следуя Шнайдевину, меняет его на ἀλάλῳ, опираясь на стр. 144 ниже, и переводит как ineffabilis (невыразимый); но ἀλάλος не может означать ничего, кроме «немой» или «безмолвный». О том, что крещение в ранних еретических сектах сопровождалось «хризмой» или помазанием, см. «Предтечи», II, 129, прим. 2; там же, 192.

[45] Лк. 17:21.

[46] Этого нет в сильно сокращенных фрагментах Евангелия от Фомы, которые дошли до нас. Епифаний (Ереси, xxxvii) включает это евангелие в список произведений, особенно почитаемых офитами.

[47] λόγος, Круас, disciplina, Макмахон, «Логос». Но см. Арнольд, «Римский стоицизм», стр. 161.

[48] ὄργια (оргии/мистерии). У Ипполита это слово всегда имеет такое значение.

[49] Исида. См. «Предтечи», I, стр. 34.

[50] ἡ μεταβλητὴ γένεσις. Это выражение повторяется в изложении ереси Симона Волхва (II, стр. 13 ниже) и относится к переселению душ.

[51] ἀνεξεικονίστος, «Тот, о Ком нельзя составить никакого образа».

[52] Притч. 24:16.

[53] Кажется, не хватает какого-то уточнения, вроде «изначально» или «в начале». Ср. Арнольд, op. cit., прим. на стр. 58 выше.

[54] Мф. 5:45.

[55] Он, по-видимому, принял Мина из Коптоса или Неси-Амсу за Осириса, который, я думаю, никогда не изображается таким образом. В Дендере он изображен лежащим на спине.

[56] «Гермы» Гермеса, которые изуродовали Алкивиад и его друзья.

[57] δημιουργός. Здесь, как всегда, «архитектор», или тот, кто творит не ex nihilo (из ничего), а из существующего материала.

[58] Об этом имени, которое, как говорят все ранние ересиологи, означает «Бог иудеев», см. «Предтечи», II, 46, прим. 3. Он называется «огненным Богом», по-видимому, из Втор. 4:24, и четвертым числом, либо потому, что в офитской теогонии он идет сразу после Верховной Триады Отца, Сына и Матери, либо, что более вероятно, из-за того, что его имя покрывает Тетраграмматон, или имя Бога из четырех букв.

[59] Пс. 2:9.

[60] Круас добавляет «virtutem» (силу); но прилагательное стоит в среднем роде.

[61] Еф. 5:14.

[62] κεχαρακτηρισμένος ἀπὸ τοῦ ἀχαρακτηρίστου Λόγου. Эти выражения, повторяющиеся до конца главы, очень трудно передать на английском языке. Аллюзия явно на монету, отчеканенную с изображением царя. В дальнейшем я перевожу ἀχαρακτηρίστος как «неизобразимый» для краткости.

[63] Знаменитые слова, которые традиция приписывает Элевсинским мистериям. Одна из версий: «Дождь! Зачни!» — и, вероятно, относится к оплодотворению или обработке земли. Ср. Плутарх, «Об Исиде и Осирисе», гл. xxxiv.

[64] Рим. 10:18.

[65] Пс. 117:22. Ср. Ис. 28:16.

[66] См. прим. на стр. 123 выше.

[67] Ис. 28:16.

[68] Здесь что-то пропущено перед ὀδόντες (зубы). Ср. Илиада, IV, 350.

[69] ἀρχανθρώπος, любопытное выражение, явно означающее Первого Человека. Оно не встречается нигде, кроме этой главы «Философумен».

[70] Дан. 2:45, «отторгнутый от горы не руками».

[71] Сила, называемая офитами Адонаем или Адон-аи, также именуется λήθη, «забвение», в «защите», которую произносит перед ним восходящая душа. См. Ориген, Против Цельса, VI, гл. 30 и сл. или «Предтечи», II, 72.

[72] A compound of Iliad, XIV, 201 and 246.

[73] Пс. 81:6; Лк. 6:35; Ин. 10:34; Гал. 4:26.

[74] Ин. 3:6.

[75] Нав. 3:16.

[76] Так каббалисты называют один из своих процессов манипуляции словами «гематрия», которая, как говорят, является искажением слова «грамматика».

[77] ἀρρήτως, т. е. «подразумеваемо» или «не словами».

[78] Игра слов между προφαίνω (обнаруживать) и προφήτης (пророк).

[79] Мариам была теткой Моисея, Сепфора — его женой, а Иофор — отцом Сепфоры, согласно некоторым фрагментам Иезекииля, цитируемым Евсевием. Так Круас.

[80] Мф. 13:13.

[81] Ис. 28:10. В Авторизованной версии: «Заповедь на заповедь, правило на правило; здесь немного, там немного». Ириней (I, xix, 3, I, стр. 201, Харви) говорит, что Каулакау — это имя, в котором Спаситель сошел согласно Василиду, и это слово, по-видимому, использовалось в этом смысле другими гностическими сектами. См. «Предтечи», II, 94, прим. 3.

[82] ἐκ γῆς ῥέοντα! (текущие из земли!)

[83] Прямая цитата из Гимна Великих Мистерий, приведенного позже, стр. 141 ниже. Также игра слов между κεράννυμι (смешивать) и κέρας (рог).

[84] Ин. 1:34.

[85] София, третье лицо офитской Триады, и Ялдаваоф, ее сын.

[86] Что-то пропущено после «чаши».

[87] τρία σάτα (три саты). Иудейская мера, эквивалентная 1½ модиям. Ср. Мф. 13:33.

[88] Знаменитое ὁμοούσιος (единосущный).

[89] Соединение Ин. 6:53 и Мк. 10:38.

[90] Μαθητὰς, «ученики», а не апостолы.

[91] κατὰ может означать либо «против», либо «согласно» природе.

[92] Об этом Корибанте и его убийстве двумя братьями см. Климент Александрийский, Протрептик, II. Здесь следует игра слов между Корибантом и κορυφή, «голова».

[93] Ин. 5:3.

[94] κεχαρακτηρισμένος (запечатленный).

[95] Пс. 28:3, 10.

[96] Пс. 21:20, Авторизованная версия: «избавь от меча душу мою и от псов одинокую мою».

[97] Ис. 41:8; 43:1, 2.

[98] Там же, 49:15; слегка изменено.

[99] Там же, 49:16.

[100] Пс. 23:7. Авторизованная версия опускает «правителей» или архонтов.

[101] Пс. 23:8; 21:6.

[102] Иов 40:2.

[103] Игра слов, подобная той, что с Герионом или Корибантом.

[104] Быт. 28:17.

[105] Ин. 10:7, 9, «Я есмь дверь».

[106] Т. е. почитатели Кибелы. Об имени Аттиса «Паппас» см. Грайло, Le Culte de Cybèle, стр. 15. По-видимому, оно означает «Отец».

[107] παῦε, παῦε!!! (прекрати, прекрати!!!)

[108] Еф. 2:17.

[109] Это было орфическое учение. См. «Предтечи», I, 127, прим. 1 для источников.

[110] Мф. 23:27.

[111] 1 Кор. 15:52.

[112] 2 Кор. 12:3, 4. Авторизованная версия опускает «второе небо» и увиденное.

[113] ψυχικὸς δὲ ἄνθρωπος. «Душевный человек» в Авторизованной версии.

[114] 1 Кор. 2:13, 14.

[115] Ин. 6:44, «привлечет его ко Мне».

[116] Мф. 7:21.

[117] Мф. 21:31, «Царство Божие».

[118] 1 Кор. 10:11. Игра слов между τέλη, «налоги», и τέλη, «концы».

[119] Ср. стоическое учение о λόγοι σπερματικοί (семенных логосах), Арнольд, «Римский стоицизм», стр. 161.

[120] Букв. «доведенный до конца».

[121] Конденсация Мф. 13:3-9.

[122] Втор. 31:20.

[123] Т. е. стать единым с Божеством. Новокрещенным давали молоко и мед. Ср. Хэтч, «Лекции Хибберта», цитированные выше, стр. 300.

[124] Мф. 3:10.

[125] Эти «третьи врата», очевидно, крещение. О причине см. «Предтечи», II, стр. 73, прим. 2.

[126] По-видимому, цитата из наассенского автора.

[127] Возможно, аллюзия на λόγοι σπερματικοί.

[128] Мф. 7:6.

[129] Чтобы этимология была приемлемой, должно быть *ἀειπόλος!

[130] Т. е. Протей.

[131] Гал. 4:27.

[132] Иер. 31:15.

[133] Географическая ошибка показывает, что Ипполит не был иудеем.

[134] Иер. 18:9.

[135] ἐποπτικὸν ... μυστήριον (созерцательная мистерия).

[136] Это, по сути, первая реальная информация, которую мы имеем относительно окончательной тайны Элевсинских мистерий.

[137] Исихий также переводит Бримос как ἰσχυρός (сильный).

[138] Аид или Плутон.

[139] Шлейермахер приписывает это изречение Гераклиту.

[140] Майнеке (ap. Cr.) приписывает эти строки Пармениду.

[141] Ср. Юстин позже, стр. 175 ниже.

[142] И Шнайдевин, и Круас читают λαβεῖν, «получить» (свои одежды), вместо βαλεῖν.

[143] Круас переводит ἀπηρσενωμένους как exuta virilitate (лишенные мужской силы); но, по-видимому, это причастие от ἀπαρρενόω = ἀπανδρόω. Идея о том, что гностические пневматики (духовные) в конечном итоге соединятся в браке с ангелами или λόγοι σπερματικοί, была распространена в гностицизме. См. «Предтечи», II, 110. «Девственный дух», вероятно, был той Барбело, которую Ириней (I, 26, 1 f., стр. 221 и сл., Харви) описывает под этим именем как почитаемую «барбелиотами или наассенами»; во всяком случае, вероятно, какой-то аналог богини земли, вечно рождающей и все же остающейся девой.

[144] Мф. 7:13, 14. В Авторизованной версии εἰσέρχομαι вместо διέρχομαι.

[145] См. прим. на стр. 119 выше.

[146] Т. е. Аттис.

[147] ἀμύσσω скорее означает «царапать» или «скарифицировать», чем то, что в тексте.

[148] Ср. Ин. 4:21.

[149] Восстановление Круаса. Шнайдевин читал бы: «Дух там, где также назван Отец, и Сын там рожден от Отца».

[150] Ср. Иез. 10:12.

[151] ῥῆμα (речение), а не λόγος.

[152] Здесь мы видим интерпретацию, данную Ипполитом аристотелевскому τὰ ὅλα.

[153] θεμελιόω (основывать). Все это предложение удивительно напоминает то, что содержится в «Великом извещении», приписываемом Симону Волхву, см. II, стр. 12 ниже.

[154] Эта идея Неделимой Точки, которая повторяется в нескольких гностических писаниях, включая писания Симона и Василида, по-видимому, основана на математической аксиоме, что линия, а следовательно, и все твердые тела, исходят из точки, которая сама по себе «не имеет ни частей, ни величины».

[155] Ἐπινοίᾳ (замысел/помышление). Это также используется Симоном как эквивалент Ἔννοια.

[156] Пс. 18:3.

[157] ἀπρονοήτως, Круас, sine numine quidquam (без божественного участия); Макмахон, «без предумышления».

[158] Представления в театрах составляли часть Мегалезий или Праздника Великой Матери.

[159] Я был бы склонен читать τῆς Μεγάλης μυστήρια, «Мистерии Великой Матери».

[160] Аллюзия на вариант легенды о Кибеле, который делает ее оскопщицей Аттиса.

[161] Так Конингтон, который перевел гимны на английский язык в стихах, и Шнайдевин. Ипполит, однако, очевидно, приписал это призывание грекам. См. стр. 132 выше.

[162] δ’ ὀφίαν, согласно восстановлению Шнайдевина (см. стр. 176 Круаса), кажется лучшим смыслом, если мы можем предположить, что сабазианский змей назывался так.

[163] Весь гимн со следующим фрагментом приведен в восстановленной метрической форме там, где цитируется в последнем примечании.

[164] То есть Галлов, или жрецов-евнухов Аттиса и Кибелы.

[165] Фалес лишь сказал, насколько нам известно, что вода была началом всех вещей.

[166] Рог изобилия: по-видимому, имелся в виду рог козы (не быка) Амалфеи. Я не вижу сходства между этим и отрывком из Втор. 33:17, к которому его относит Макмахон.

[167] Быт. 2:10.

[168] Эта и три следующие цитаты взяты из Быт. 2:10-14 и следуют версии Септуагинты.

[169] Игра слов между Евфратом и εὐφραίνει, «радует».

[170] χαρακτηρίζει (запечатлевает). «Ставит клеймо» было бы более точно, но совершенно несовместимо с водой.

[171] Ин. 4:10. Существенных отличий от Авторизованной версии нет.

[172] οὐσίαι (сущности), но не в теологическом смысле.

[173] Это сравнение, часто повторяемое позже, было главной опорой теории подделки Сэлмона и Штелина. Однако Климент Александрийский (Книга VII, гл. 2, Строматы) также использует его, а превращение мечей в орала и копий в серпы встречается у Михея 4:3, так же как и у Исаии 2:4, не доказывая общего происхождения.

[174] Ин. 1:9.

[175] Ис. 40:15.

[176] Игра слов между χριόμενοι, «помазанные», и χριστιανοί (христиане).

[177] 1 Цар. 10:1; 16:13, 14.

[178] Гимн, который следует далее, настолько испорчен, что Шнайдевин объявил его не подлежащим восстановлению. Миллер показывает, что исходный метр был анапестическим, количество стоп регулярно уменьшалось с 6 до 4. Он сравнивает его с гимнами Синезия и «Трагоподагрой» Лукиана.

[179] Читая φάος (свет) вместо χάος (хаос).

[180] Это, по-видимому, соответствует офитскому описанию Софии или третьего Лица их Триады в Хаосе. Ср. Ириней, I, 28.

[181] Источник этой главы о наассенах до сих пор не обнаружен. Вопреки своей обычной практике, Ипполит здесь не упоминает имени ни одного еретического автора, как он делает в следующих главах этой Книги. Поэтому вероятно, что он мог записать свое изложение «наассенских» доктрин со слов какого-то новообращенного, что объяснило бы крайнюю дикость цитат и бессвязность, с которой он перескакивает с одного предмета на другой. Это также объяснило бы, почему описываемая здесь ересь гораздо более христианская по тону, чем другие формы офитства, следующие за ней в тексте, а цитаты из Писания, особенно из Н.З., более многочисленны и в целом более уместны, чем в последующих главах. Стиль, такой, какой он есть, выдержан на протяжении всего текста, и его непрерывность, возможно, должна запретить нам видеть в нем множество авторов. Малое значение в нем придается Змею, который дает название секте, хотя здесь и говорится, что он добр, и это, кажется, указывает на то, что наассены были более знакомы с западными, чем с восточными формами культа Кибелы.

[182] Ириней или Епифаний не упоминают эту секту, а утверждения Феодорита относительно нее настолько тесно соответствуют утверждениям нашего текста, что можно с уверенностью сказать, что они были взяты из него или что и он, и Ипполит черпали из общего источника. Тем не менее Климент Александрийский знал о ператах (см. Строматы VII, 16), а Ориген (Против Цельса, VI, 28) говорит об офитах в целом как о хвастающихся Евфратом как своим основателем. Имя, данное им в нашем тексте, по словам Климента (ubi cit.), является топонимом, и более обоснованным мнением кажется то, что оно означает «мидянин» или тот, кто живет на другой стороне Евфрата. Основным пунктом их доктрины, по-видимому, является большое значение, придаваемое Змею, которого они называют Сыном и делают промежуточной силой между Отцом Всего и Материей. В этом они, возможно, следуют примеру некоторых греко-восточных культов, таких как культ Сабазия, одной из многих форм Аттиса, или культ Диониса, чьим символом был змей. Однако доказательства своих доктрин они искали не в мистических обрядах, как наассены, а в своего рода астральной теологии, которая искала религиозные истины в группировке звезд; и именно в погоне за этим они отождествляли Змея-Спасителя с созвездием Дракона. Тем не менее они были номинальными христианами, по-видимому, вполне готовыми принять исторического Христа как своего великого посредника. Их отношение к иудаизму труднее понять, потому что, хотя они свободно цитировали Ветхий Завет, они, по-видимому, считали его Бога злой или, во всяком случае, излишне суровой силой, в чем они предвосхитили Манеса и, вероятно, Маркиона. Если бы у нас было больше их сочинений, мы, вероятно, нашли бы в них воплощение значительной части ранневавилонской традиции, которой большинство этих астрологических ересей уделяло большое внимание.

[183] πηγή (источник).

[184] τὸ μὲν ἓν μέρος. Круас полагает, что эти слова следует добавить здесь, а не в описании «великого источника» чуть выше. См. Книгу X, II, стр. 481 ниже.

[185] Вероятно, «Великий Отец».

[186] Это полностью противоречит собственному утверждению Ипполита позже об их доктрине, что вселенная состоит из Отца, Сына и Материи. Αὐτογενής (саморожденный), вместо которого страницей позже подставлено αὐτογέννητος, — это последний эпитет, который можно применить к сыну. Не ошибка ли это вместо μονογέννητος, «единородный»? О трех мирах см. также наассенского автора, стр. 121 выше.

[187] Причина, указанная чуть позже, — спасение трех миров.

[188] τριδύναμος (трехсильный), вероятно, означает обладающий силами из всех трех миров. Фраза часто встречается в «Пистис София».

[189] συγκρίματα, concretiones (сгущения), Круас и Макмахон. Это может означать «декреты» и используется в версии Септуагинты книги Даниила для «толкований» снов.

[190] Кол. 1:19 и 2:9.

[191] От звездных влияний?

[192] Ин. 3:17.

[193] 1 Кор. 11:32.

[194] Но см. прим. 4 на последней странице и текст тремя предложениями ранее.

[195] Не мир, а Зодиак астрологи делили на додекатемории. См. Bouché-Leclercq, L’Astrologie Gr., passim.

[196] Здесь должна быть какая-то ошибка. Планетарный мир, согласно астрономии того времени, начинался только с Луны.

[197] Слова, которые следуют далее, до конца этого абзаца, за исключением одного предложения, взяты не у астрологов, а у оппонента Секста Эмпирика. Они соответствуют стр. 339 и сл. лейпцигского издания Секста, и восстановления отсюда показаны круглыми скобками. Весь отрывок, несомненно, когда-то составлял начало Книги IV нашего текста, начальные слова которой они повторяют. О вероятной причине этого ненужного повторения см. Введение, стр. 20 выше.

[198] Комментарий Секста, а не Ипполита.

[199] Личных последователей Пифагора называли пифагориками, тех, кто позже в целом соглашался с его доктринами, — пифагорейцами.

[200] Отголосок традиции, которая кажется широко распространенной в Азии. В «Пистис София» говорится, что половина знаков Зодиака восстала против приказа отказаться от «чистоты своего света» и присоединилась к нечестивому Адамасу, в то время как другая половина осталась верной под властью Джабраота. Ср. Откр. 12:7 и вавилонскую легенду о нападении семи злых духов на Луну.

[201] «Топарх» = правитель места. Проастий, «пригородный» или житель окрестностей города. Здесь это, вероятно, означает правителя части небес вблизи или под влиянием планеты.

[202] Бомбастические фразы, которые следуют далее, по-видимому, были сильно испорчены и переведены с какого-то другого языка, кроме греческого. Νυκτόχροος (ночного цвета) и ὑδατόχροος (водного цвета), я думаю, больше нигде не встречаются, и роды сильно перепутаны во всей цитате: Посейдон сделан женским божеством, а Исида — мужским. Более экзотические имена имеют некоторое сходство с «Муничуафором», «Хремаором» и т. д. из «Пистис София». По-видимому, существует некоторая логическая связь между именами сил и теми, кто рожден под ними: влюбленные приписаны Эроту и так далее.

[203] Круас указывает, что «глаза» здесь, вероятно, написаны вместо «колодцев», так как еврейское слово для обоих одно и то же, и отсылает нас к двенадцати источникам Елима в Исх. 15:27.

[204] Шнайдевин здесь цитирует из Бероса хорошо известный отрывок о женщине Омороке, Талатт или Талассе, которая управляла хаосом вод и его чудовищными обитателями. См. «Древние фрагменты» Кори, стр. 25. Имя обычно принималось за имя Тиамат, которую победил Бел-Меродах. См. Роджерс, «Религия Вавилонии и Ассирии», стр. 107.

[205] Все титаны, как и сам Кронос.

[206] Макмахон читает здесь Ино, но это имя появляется позже.

[207] Платоники, следуя Филолаю, приписывали особые свойства двенадцатиугольной фигуре, составленной из пятиугольников, и объявляли ее моделью, по которой был создан Зодиак.

[208] νυκτόχροος. По-видимому, это перевод латинского nocticolor.

[209] Так в Кодексе. Шнайдевин и Круас читали бы Κρόνος (Кронос), но это имя уже встречалось.

[210] Здесь снова Шнайдевин читал бы ἀστέρος (звезда); но следующее предложение ясно дает понять, что имеется в виду ветер.

[211] Ариэль в одном из поздних документов «Пистис София» сделан одним из мучителей в аду.

[212] Вероятно, Саклан или Асаклан, которых манихеи сделали Сыном Царя Тьмы и мужем Неброд или Неброэ, упомянутых выше.

[213] πρωτοκαμάρον. Макмахон переводит это как «звезда Протокамарус», для чего я не вижу никаких оснований. Мне кажется, что это инверсия πρωτομακάρος, «первоблаженный», что очень вероятно при переводе с семитского языка на греческий и обратно.

[214] Сотис, или Сириус, отождествлялся с Исидой.

[215] Μύγδων (Мигдон). В магическом заклинании Плутон, который имеет много аналогий с Аттисом, приветствуется как «Хуэсемигадон», возможно, «Хуэ, Сиэ, Мигдон». Имеет ли этот Мигдон какую-либо аналогию с amygdalon (миндаль)?

[216] Вопр. Мисе, гермафродит Дионис?

[217] Βουμέγας, «великий бык»? Все остальные имена, которые следуют далее, — это имена магов или прорицателей.

[218] Двое из семи «ангелов присутствия». Их появление в списке, состоящем в основном из греческих героев, необъяснимо.

[219] τῆς ἄνω. Возможно, нам следует вставить δυνάμεως, «Силы свыше».

[220] См. Сивиллины оракулы, III. Но Сивилла говорит прямо противоположное. Ср. Чарльз, «Апокрифы и псевдоэпиграфы В.З.», II, 377.

[221] περᾶσαι (переходить). Эта этимология слишком сложна даже для Феодорита, который говорит, что название секты взято от «Евфрата Перата» (или мидянина).

[222] Так современные астрологи делают его «большим вредителем».

[223] Фрагмент из Гераклита согласно Шлейермахеру.

[224] Так «Пистис София» неоднократно говорит о «Плероме всех Плером».

[225] Многие магические книги носили имя Моисея. См. «Предтечи», II, 46 и прим.

[226] Не поэтому ли одна офитская секта называлась каинитами? Враждебность, проявляемая здесь к Богу иудеев, свойственна многим другим сектам, таким как секта Сатурнина, Маркиона, а позднее Манеса. Ср. «Предтечи», II, под этими именами.

[227] Быт. 10:9. Нимрод, которого иногда отождествляют с героем Гильгамешем, играет большую роль во всей этой восточной традиции.

[228] Иоан. 3:13, 14.

[229] Там же, 1:1-4.

[230] Об этом отождествлении Евы с Матерью Жизни или Великой Богиней Азии см. «Предтечи», II, 300 и прим.

[231] ἄκραν. Крюис и Макмахон читают ἀρχή, «начало», но см. ταύτην τὴν ἄκραν далее.

[232] Все это, разумеется, сильно отличается от значения, приписываемого этим звездам безымянными еретиками в Книге IV.

[233] Если бы мы могли быть уверены, что Ипполит здесь справедливо резюмирует учения офитов, казалось бы, что офиты отвергали платоновскую теорию о том, что материя по своей сути зла. То, что здесь сказано, представляет любопытное сходство со стоическими учениями о вселенной, как и о человеческом существе. Ипполит, однако, никогда не цитирует автора-стоика и, по-видимому, повсюду игнорирует стоицизм, за исключением Книги I.

[234] πρόσωπον. Слово, используемое для обозначения «характера», роли или лица на сцене.

[235] ἰδέαι. Так на протяжении всего этого отрывка.

[236] Быт. 30:37 и сл.

[237] χαρακτῆρες. См. прим. на стр. 143 выше.

[238] Не «в полоску», как овцы Иакова.

[239] ὁμοούσιος.

[240] Матф. 7:11. Заметьте замену «Ваш» на «Наш».

[241] Иоан. 8:44.

[242] Здесь он снова останавливается на предполагаемой злой природе демиурга.

[243] Или, как переводит Макмахон, «сущностное от Несущностного».

[244] Лакуна в тексте заполнена таким образом Крюисом.

[245] Опять же, это сравнение не обязательно принадлежит перскому автору, а, по-видимому, введено Ипполитом. О предполагаемом поведении нафты в присутствии огня см. Плутарх, «Жизнь Александра».

[246] ἐξεικονισμένον. Другая метафора, отличная от «типа». Мы будем часто встречать ее в работе, приписываемой Симону Волхву.

[247] В тексте ἐκ καμαρίου. Здесь Шнайдевин соглашается, что правильное чтение — μακαρίου, поскольку нет причин, по которым какое-либо «животворящее вещество» должно существовать в черепной коробке. Таким образом, он подтверждает чтение в прим. на стр. 152 выше.

[248] Эта глава о пертах, очевидно, взята из более чем одного источника. Первое изложение автором их доктрин, которое занимает стр. 146-149 выше, вероятно, представляет его первое впечатление о них и содержит по крайней мере одно вопиющее противоречие, должным образом отмеченное на своем месте. Затем следует длинная выдержка из Секста Эмпирика, которая по всем признакам является повторением самой ранней части Книги IV, что простительно лишь в том случае, если допустить, что настоящая Книга была представлена в форме лекций. Далее следует цитата, более длинная и последовательная, чем любая другая во всей работе, из перской книги, которая, по его словам, называлась «Проастии», с напыщенным вступлением, весьма напоминающим язык «Великого извещения» Симона Волхва в Книге VI, за которым следует каталог звездных «влияний», читающийся так, как если бы он был взят из какого-то астрологического руководства. Затем следует диссертация об офитском Змее, показывающая, как этот объект их поклонения, отождествляемый с Медным змеем из Исхода, был призван самым несообразным образом предвосхитить или олицетворить многих персонажей Ветхого и Нового Заветов, включая Самого Христа. После этого он анонсирует «эпитоме» перского учения, которое оказывается совершенно отличным от всего сказанного ранее, делит вселенную, которую он ранее говорил, что перты делили на нерожденную, саморожденную и рожденную, на новую триаду Отца, Сына (т.е. Змея) и Материи, и дает довольно последовательное изложение перской схемы спасения, основанной на этой гипотезе. Можно лишь предположить, что последнее является запоздалой мыслью, добавленной при пересмотре книги и вдохновленной какими-то новыми свидетельствами перских верований, вероятно, окрашенными стоической или маркионитской доктриной. В тех частях главы, которые, по-видимому, были взяты из подлинно перских источников, отчетливо видна отсылка к некоторой западноазиатской традиции, касающейся космогонии и протопластов, значительно отличающейся от повествования Книги Бытия.

[249] Эту главу объяснить труднее всего во всей книге, за сомнительным исключением гораздо более поздней главы о докетах. Секта сифиан упоминается Иринеем, который не пытается отделить их доктрины от доктрин офитов. Псевдо-Тертуллиан в своем трактате «Против всех ересей» также связывает с офитами секту, называемую сифитами или сетоитами, причем главный догмат, который он им приписывает, — это попытка отождествить Христа с Сифом из Книги Бытия. Епифаний следует за этим последним автором в данном отождествлении и называет их сифианами, но не связывает их прямо с офитами, делает их египетской сектой и не приписывает им змеепоклонства. Сектанты этой главы называются в рубрике Sithiani, измененной на Sēthiani в Резюме Книги X, и это имя не обязательно связано с именем Патриарха. В Брюсском папирусе упоминается Сила, добрая, но подчиненная Верховному Богу, называемая «Ситей», что, возможно, по аналогии с поздне-египетскими Си-Осирисом и Си-Аммоном, может быть истолковано как «Сын Божий». Об их доктринах мало что можно понять из краткого, но запутанного описания Ипполита. Их деление космоса на три части, по-видимому, не сильно отличается от деления пертов, хотя они проводят более резкое различие, чем последние, между миром света и миром тьмы, что побудило Салмона (D.C.B., s.v., Ophites) предположить для них зороастрийское происхождение. Это маловероятно, и большего внимания заслуживает собственное утверждение Ипполита о том, что они заимствовали свои доктрины у Мусея, Лина и Орфея. В «Предтечах» делается попытка показать, что орфическое учение было одним из оснований, на которых воздвигалось здание гностицизма, и образ земли как матрицы был, безусловно, знаком грекам, которые сделали Дельфы ее ὀμφαλός, или пупом. Следовательно, образность текста, какой бы оскорбительной она ни была для наших представлений, не была бы таковой для них, и Епифаний (Hær., XXXVIII, стр. 510, Oehl.) знал о нескольких сочинениях, κατὰ τῆς Ὑστέρας, или «О чреве», которые, по его словам, сестра-секта каинитов называла творцом неба и земли. В этом случае нам не нужно принимать историю в тексте о порождении плохим или добрым змеем как обязательно относящуюся к Воплощению. Одна из сцен в Мистериях Аттиса-Сабазия, а возможно, и в Элевсинских мистериях, по-видимому, показывала соблазнение Зевсом в образе змея своей девственной дочери Персефоны и рождение отсюда Спасителя Диониса, который был лишь перерожденным отцом. Эта история об оплодотворении богини земли высшей силой в образе змея, по-видимому, присутствовала во всех религиях Западной Азии и поэтому была крайне склонна быть подхваченной ранней формой гностицизма. Ни в каком другом отношении эта так называемая «сифианская» ересь, по-видимому, не имеет ничего общего с христианством, и поэтому она может представлять дохристианскую форму офитизма. Змей в ней, возможно, ни плохой, ни хороший.

[250] τούτοις δοκεῖ, «им кажется».

[251] Крюис и Макмахон переводят это как «в ту же природу, что и дух».

[252] Эта тревога высших сил об искуплении из материальной тьмы или хаоса той искры их собственного бытия, которая ускользнула в него, является темой всего гностицизма от офитов до «Пистис Софии» и манихейских писаний. См. «Предтечи», II, passim.

[253] Или «вещества, вознесенные к запечатлевающему».

[254] ἰδέαι. И так повсюду.

[255] Шнайдевин, Крюис и Макмахон здесь и в других местах читали бы ὁ φαλλὸς. Но см. следующее предложение о беременности.

[256] ἐξετύπωσεν, «отчеканил».

[257] πρωτόγονος. Другие были «нерожденными», как высший мир пертов и наассенов.

[258] εἴδεσιν.

[259] Is this Ps. xxix. 3, 10 already quoted by the Naassene author? Cf.
p. 133 supra.

[260] Эта идея божественного сына, превосходящего своего отца, свойственна всей орфической космогонии и ведет к свержению Урана Кроносом, Кроноса — Зевсом и, наконец, Зевса — Дионисом. Она снова встречается у Василида (см. Книгу VII ниже).

[261] Лакуна здесь, которую Крюис заполняет таким образом.

[262] Это ранее не описывалось. Подразумевается ли повествование о Грехопадении?

[263] Крюис и Макмахон перевели бы «любую иную, кроме человеческой».

[264] Фил. 2:7. Единственная цитата из Н.З., помимо цитаты из Матф., используемая сифианами, если только это не, как я полагаю, интерполяция Ипполита.

[265] ἀπελούσατο. Тем не менее, это может относиться к крещению, которое предшествовало посвящению почти во всех тайных обрядах языческих богов. Ср. «Предтечи», I, гл. 2.

[266] Весь этот параграф читается как интерполяция, или, скорее, как нечто, что оказалось не на своем месте. Утверждение о физиках прямо противоречит началу следующего, которое приписывает сифианское учение орфикам. Триады, которые он цитирует, состоят из трех «добрых» сил и поэтому гораздо более уместно принадлежали бы системе пертов. Цитату из Втор. 4:11 он приписывает нескольким другим ересиархам.

[267] В кодексе ὀμφαλός вместо ὁ φαλλὸς, что является исправлением Шнайдевина. Ни одна книга, приписываемая Орфею под названием «Вакхика», до нас не дошла, но «Похищение Персефоны» было излюбленной темой орфических поэтов. Ср. Abel’s Orphica, стр. 209-219.

[268] Это не невероятно; но Ипполит не дает нам доказательств того, что это так, поскольку Плутарх, которого он цитирует, безусловно, не связывал фрески Флиунта в Пелопоннесе (а не в Аттике, как он говорит) с сифианами, и свет в их истории не желает воды.

[269] Это тоже стандартная цитата, которая уже послужила наассенскому автору. Ср. стр. 131 выше.

[270] Так же и эта с «перской». Ср. стр. 154 выше.

[271] κράσις ... μίξις.

[272] καταμεμῖχθαι λεπτῶς.

[273] τέχνη.

[274] Матф. 10:34.

[275] Это снова кажется собственным повторением Ипполитом сравнения, которое он встретил у наассенского автора и которое так ему понравилось, что он использовал его в своем изложении перской ереси, а также здесь. Ср. стр. 144 и 159 выше.

[276] ἅλας πηγνύμενον.

[277] Геродот VI, 20 упоминает город Ампе, но ничего не говорит там о колодце, который описан в гл. 119 как находящийся в Ардерикке в Киссии.

[278] Название книги приведено в тексте как Παράφρασις Σήθ, что является почти невозможной фразой.

[279] В целом можно сказать, что это самая подозрительная из всех глав в «Философуменах» и что если Ипполит когда-либо был обманут, купив поддельные документы согласно теории Салмона и Штехелина, то один из них появляется здесь. Большая часть ее — это просто пустословие, как когда, отождествив Ум или Нус с ароматом духа, он снова объясняет, что это луч света, посланный от совершенного света, или когда он объясняет разницу между тремя различными видами закона. Цитаты тоже редко бывают новыми, почти все они появляются в других главах и, если это возможно, более чем обычно неуместны, в то время как почти единственная новая цитата неточна. Предложение о Парафразе (Сифа), если это действительное название книги, не предполагает, что Ипполит цитирует эту работу, и фраза «он говорит» не встречается с такой частотой, как в, например, наассенской главе. В целом, таким образом, представляется вероятным, что в этом Ипполит не копировал или не извлекал из какого-либо письменного документа, а записывал, насколько позволяла его память, заявления какого-то новообращенного, который претендовал на то, что может раскрыть его учение. Примечательно в этом отношении, что когда нужно было составить резюме в Книге X, составитель не делает попытки сократить изложение предполагаемых догматов сифиан, а просто переписывает часть главы, в которой они описаны, полностью опуская истории о расписном портике во Флиунте и нефтяном колодце в Ампе.

[280] Ничего не известно об этом Юстине, чье имя не упоминается ни одним другим святоотеческим писателем, и нет верного способа установить его дату. Макмахон, полагаясь, по-видимому, на последнее предложение главы, сделал бы его предшественником Симона Волхва и, следовательно, современником первой проповеди Апостолов. Это крайне маловероятно, и Салмон, с другой стороны (D.C.B., s.v., «Юстин Гностик»), считает, что его ересь следует отнести к «последней стадии гностицизма», что, если понимать буквально, сделало бы ее долгой после Ипполита. Источник его доктрины столь же неясен; ибо хотя Ипполит классифицирует его вместе с офитами, змей в его системе, безусловно, не является добрым и играет столь же враждебную роль по отношению к человеку, как и змей из Книги Бытия, в то время как его высшая Триада Доброго Существа, промежуточной силы, не знающей о существовании своего высшего, и Земли, отличается во всех существенных отношениях от офитской Троицы Первого и Второго Человека и Первой Женщины. Тем не менее, имена миросозидающих ангелов и демонов, приведенные здесь, имеют поразительное сходство с теми, которые Теодор бар Кони в своей «Книге схолий» приписывает офитам, а также с теми, которые упоминаются Оригеном как появляющиеся на офитской Диаграмме. С другой стороны, существует много сходств не только идей, но и языка между системой Юстина и системой Маркиона, который также учил о существовании Верховного и Благожелательного Бога и низшего, сурового, но справедливого, который был невольным творцом зла, существующего в мире. Это, действительно, оставляет без внимания третью или женскую силу; но армянский отчет о доктринах Маркиона приписывает ему веру также в женскую силу, называемую Гиле или Материей и супругой Справедливого Бога Закона, с которой ее отношения примерно такие, как описано в тексте. Юстин, однако, не был, подобно Маркиону, верующим христианином; ибо он делает своего Спасителя сыном Иосифа и Марии и лишь рупором подчиненного ангела Варуха, в то время как его рассказ о Распятии существенно отличается от рассказа Маркиона. Непристойные истории, которые он рассказывает о протопластах, также появляются в гораздо более поздних манихейских документах и, по-видимому, взяты из вавилонской традиции, выживанием которой, вероятно, являются и любови ангелов в Книге Еноха. Поэтому не невероятно, что Юстин, Книга Еноха, офиты и, возможно, Маркион одинаково заимствовали свои догматы по этим пунктам из языческих мифов о браке Неба и Земли, которые, возможно, могут быть прослежены до ранних вавилонских теорий космогонии. Ср. «Предтечи», II, гл. 8 и 11, passim.

[281] Ипполит, подобно гностическим писателям, по-видимому, знает об устной, а также о письменной традиции от Евангелистов.

[282] Матф. 10:5. В A.V., как и здесь, τὰ ἔθνη, «народы».

[283] πρότερον διδάξας или «сначала учит».

[284] ψυχαγωγίας χάριν. Читателю необходимо снова напомнить, что в то время как ψυχή греков было тем, что мы назвали бы «умом», πνεῦμα — это дух, больше отвечающий нашему слову «душа».

[285] παραμύθιον, игра слов с μύθος.

[286] 1 Кор. 2:9.

[287] Букв.: «хранили тайны молчания».

[288] Пс. 110:4.

[289] «Благословенный».

[290] παραπλάσει, «придал этому другую форму». На самом деле цитата Юстина из Геродота удивительно точна, за исключением того, что отмечено далее.

[291] Геродот, IV, 8-10.

[292] Остров близ Кадиса. В кодексе Ἐρυθρᾶς, «Красное море».

[293] У Геродота это кобылицы и колесница.

[294] μιξοπάρθενος. Неологизм.

[295] У Геродота пророчество дается девушкой.

[296] Чтобы объяснить происхождение скифского народа.

[297] Или, возможно, как выше, «вещи вселенной».

[298] Дополнено из резюме в Книге X. Так «Пистис София» имеет Силу, никогда иначе не описанную, но не благожелательную, которая называется «великий невидимый Праотец» и, по-видимому, правит материальными вещами.

[299] Нет ничего, что указывало бы на то, что Ипполит или Юстин знали, что это множественное число.

[300] Семь имен отсутствуют в тексте. Из пяти данных Михаил, Амен и Гавриил приведены в главе об офитах в «Книге схолий» Теодора бар Кони как первые ангелы, созданные Богом, причем имя Варуха заменено именем «великого Ях». «Эсаддей» — это, вероятно, Эль Шаддай, который, как говорится в той же книге, является ангелом, посланным дать Закон иудеям, и который коварно убедил их поклоняться самому себе.

[301] Из этих двенадцати имен Бабель записан у бар Кони как Вавилон и сказано, что он мужского-женского пола, Ахамот — это еврейское חכמת, Хохма, София или Мудрость, которую большинство гностиков называли Матерью Жизни, Наас — это Змей, как объясняется в главе о наассенах, Бел, Ваал или халдейский Бел, для Белиаса мы должны, вероятно, читать Белиар, дьявол дел, подобно «Вознесению Исаии», Кавитан должен, вероятно, быть Левиафаном, Адонай — это еврейское Адонай, или Господь, в то время как Саэль, Каркаменос и Латен не могут быть идентифицированы. Фараон и «Самиэль», омоним Сатаны, появляются в списке ангелов бар Кони, которые правят тем или иным из десяти небес, а Адонай и Левиафан — на офитской Диаграмме, описанной Цельсом. Ср. «Предтечи», II, стр. 70 сл.

[302] Быт. 2:8.

[303] Так недавно обнаруженный китайский манихейский трактат (см. «Предтечи», II, стр. 352) говорит о демонах, обитающих в душе как о «деревьях».

[304] ξύλον τοῦ εἰδέναι γνῶσιν к.т.λ., «Древо познания» и т.д.

[305] Контекст показывает, что речь идет о единстве и т.д. Элохима и Эдем.

[306] Ср. прим. на стр. 177 выше.

[307] Быт. 1:28.

[308] Макмахон, «вице-королевский»; но «сатрап» показывает, из какой страны происходит история.

[309] Таким образом, армянская версия теологии Маркиона (о которой см. «Предтечи», II, стр. 217, прим. 2) делает уход «Бога Закона» от Гиле или Материи и его отступление на высшее небо причиной всех человеческих бед.

[310] Ср. Пс. 117:19, 20; но сходство не точное.

[311] Пс. 110:1.

[312] Букв.: «пока она не пожелает этого».

[313] «Змей». См. прим. на стр. 173 выше.

[314] Быт. 2:16, 17.

[315] О том, что эти истории о протопластах сохранялись до манихейских времен, см. М. Кюмон, «Манихейская космогония», Приложение I.

[316] Здесь снова сила обозначается своим числом, а не именем, как у наассенского автора.

[317] Гал. 5:17.

[318] τὴν πλάσιν τὴν πονηράν, malam fictionem, Cr. Однако нам ничего не было сказано о каком-либо обмане со стороны Эдем по отношению к своему партнеру.

[319] Офитская Диаграмма и авторитет бар Кони изображают силы, враждебные человеку, принимающими формы этих животных.

[320] Так один из последних документов «Пистис Софии» называет планету Афродиту топонимом, который в данном случае — Бубастис.

[321] προφητεία.

[322] Если эти слова понимать буквально, Юстин был единственным еретиком раннего периода, который отрицал Его божественность, и это окончательно отличало бы его от Маркиона. Но слова не противоречат адопционистскому взгляду.

[323] Эти слова — предложение Миллера.

[324] Иоан. 19:26.

[325] παραθέμενος. Так Лук. 23:46.

[326] ἐπριοποίησε. Этимология абсурдна, и слово, если бы оно имело какое-либо значение, было бы чем-то вроде «сделал похожим на пилу». προποιέω составило бы каламбур, к которому он, по-видимому, стремился.

[327] Это было не так, статуи Приапа помещались в садах. Весь отрывок, по-видимому, был интерполирован кем-то, невежественным в греческом языке и греческих обычаях или мифологии.

[328] Ис. 1:2.

[329] τελεῖσθας или «посвященный». В любом случае мистическое слово.

[330] Букв.: «омытый»; но контекст показывает, что речь идет о крещении. Оно играло важную роль не только во всех этих еретических сектах, но и в языческих «мистериях», подобных мистериям Исиды и Митры.

[331] Ос. 1:2. В A.V. «отступив от Господа». Здесь мы видим Эдем, ясно отождествленную с богиней Земли, что является ключом ко всей истории Юстина.

[332] ταῖς ἑξῆς ... τὰς τῶν ἀκολούθων αἱρέσεων. Макмахон, следуя Крюису, переводит как выше. Вполне может быть, однако, что «ереси, которые следуют» означают только те, которые следуют в книге.

[333] Нет оснований сомневаться в утверждении Ипполита, что эта глава составлена из книги под названием «Варух», в которой Юстин изложил свои собственные доктрины. Повествование в ней, в отличие от повествований более ранних глав, совершенно связно и ясно, а использование автором исторического настоящего времени придает ему драматическую форму, которой не хватает ранее использовавшейся oratio obliqua. Солецизмы, такие как пропуск артикля, также редки, а очень длинные предложения, в которых, по-видимому, находил удовольствие Ипполит, не появляются, за исключением тех отрывков, где он говорит от своего собственного лица. Будь то по этой или по какой-то другой причине, более того, переписывание ее, по-видимому, доставило меньше трудностей писцу Михаилу, чем некоторые другие главы, и поэтому гораздо меньше необходимости постоянно восстанавливать текст, как в случае с цитатами из Секста Эмпирика. В целом, следовательно, мы можем предположить, что в том виде, в каком она у нас есть, это подлинное резюме доктрин Юстина, взятое из работы, написанной его собственной рукой.

PUBLICATIONS

OF THE

S. P. C. K.

BOOKS FOR

STUDENTS

AND

OTHERS

SOCIETY FOR PROMOTING

CHRISTIAN KNOWLEDGE

Лондон: Центральные офисы: 6 St. Martin’s Place, W.C. 2. Книжные магазины: 64 New Bond Street, W. 1; 43 Queen Victoria Street, E.C. 4

Брайтон: 129 North Street. Бат: 39 Gay Street

И во всех книжных магазинах.

Нью-Йорк: The Macmillan Company

КНИГИ ДЛЯ СТУДЕНТОВ

Переводы ранних документов

Серия текстов, важных для изучения христианских истоков. Под совместной редакцией преподобного У. О. Э. Остерли, D.D., и преподобного каноника Г. Х. Бокса, M.A.

Цель этой Серии — предоставить краткие, дешевые и удобные учебники для студентов, работающих самостоятельно или в группах. Цель состоит в том, чтобы предоставить в переводах важные тексты, не обремененные комментариями или подробными примечаниями, которые можно найти в более крупных работах.

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ОТЗЫВОВ В ПРЕССЕ.

The Times Literary Supplement пишет: «Эти иудейские Апокалипсисы имеют прямое отношение к мысли и религиозным идеалам, с которыми столкнулось первоначальное христианство в Палестине, и не только ради них самих, но и из-за их влияния на Новый Завет и Апостольское христианство они заслуживают пристального внимания. Справочники, столь же ученые, сколь и читабельные, будут приветствоваться всеми, кто интересуется христианскими истоками».

The Church Quarterly Review пишет: «Для теологического студента, который стремится узнать что-то об обстоятельствах и мысли времени, в которое росло христианство, и об иудейской среде учения нашего Господа и Апостолов, нет более ценного класса книг, чем поздние иудейские Апокрифы».

The Church Times пишет: «Имена Редакторов являются гарантией достоверной и экспертной учености, и их работа была выполнена превосходно».

The Tablet пишет: «Ценная серия... хорошо изданная и должна оказаться полезной для студентов».

Catholic Book Notes пишет: «S.P.C.K. следует поздравить с их различными сериями дешевых и полезных книг для студентов».

The Journal of the Society of Oriental Research (США) пишет: «S.P.C.K. снова сделали весь корпус студентов, интересующихся иудейскими и раннехристианскими вещами, своими должниками... их блестящая работа в этой серии».

The Living Church (США) пишет: «Хвалить этот проект слишком высоко невозможно. Каждый чувствовал потребность в такой серии удобных и недорогих переводов этих документов, и... мы уверены в отличных результатах».

Переводы ранних документов

ПЕРВАЯ СЕРИЯ — Палестино-иудейские и родственные тексты (Дораввинистические)

1. Иудейские документы времен Ездры

Перевод с арамейского А. Э. Коули, Litt.D., помощника библиотекаря Бодлианской библиотеки, Оксфорд. 4 шиллинга 6 пенсов нетто.

2. Премудрость Иисуса, сына Сирахова (Екклесиастик)

Преподобного У. О. Э. Остерли, д-ра богословия, викария церкви Св. Албана, Бедфорд-парк, У.; экзаменатора-капеллана епископа Лондонского. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

3. Книга Еноха

Преподобного Р. Х. Чарльза, д-ра богословия, каноника Вестминстерского. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

4. Книга Юбилеев

Преподобного каноника Чарльза. 4 шилл. 6 пенсов нетто.

5. Завещания двенадцати патриархов

Преподобного каноника Чарльза. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

6. Оды и псалмы Соломона

Преподобного Г. Х. Бокса, магистра искусств, ректора Саттона, Бедфордшир, почетного каноника церкви Св. Албана.

7. Вознесение Исаии

Преподобного каноника Чарльза. Вместе с № 10 в одном томе. 4 шилл. 6 пенсов нетто.

8. Апокалипсис Ездры (II книга Ездры)

Преподобного каноника Бокса. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

9. Апокалипсис Варуха

Преподобного каноника Чарльза. Вместе с № 12 в одном томе. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

10. Апокалипсис Авраама

Преподобного каноника Бокса. Вместе с № 7 в одном томе. 4 шилл. 6 пенсов нетто.

11. Завещания Авраама, Исаака и Иакова

Преподобного каноника Бокса и С. Газели.

12. Вознесение Моисея

Преподобного У. Дж. Феррара, магистра искусств, викария церкви Св. Троицы, Ист-Финчли. Вместе с № 9 в одном томе. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

13. Библейские древности Филона

М. Р. Джеймса, д-ра литературы, члена Британской академии, почетного д-ра литературы Дублинского университета, почетного д-ра права Сент-Эндрюсского университета, ректора Королевского колледжа, Кембридж. 8 шилл. 6 пенсов нетто.

14. Утраченные апокрифы Ветхого Завета

М. Р. Джеймса, д-ра литературы. 5 шилл. 6 пенсов нетто.

ВТОРАЯ СЕРИЯ — Эллинистическо-иудейские тексты

1. Премудрость Соломона

У. О. Э. Остерли, д-ра богословия. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

2. Сивиллины оракулы (книги III–V)

Преподобного Х. Н. Бейта, магистра искусств, викария церкви Христа, Ланкастер-Гейт, У.; экзаменатора-капеллана епископа Лондонского. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

3. Послание Аристея

Х. Сент-Джона Теккерея, магистра искусств, Королевский колледж, Кембридж. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

4. Избранное из Филона

5. Избранное из Иосифа Флавия

Х. Сент-Дж. Теккерея, магистра искусств. 5 шилл. нетто.

6. Третья и четвертая книги Маккавейские

Преподобного К. У. Эммета, бакалавра богословия, викария Уэст-Хендреда, Беркшир. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

7. Книга Иосифа и Асенефы

Перевод с греческого текста Э. У. Брукса. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

ТРЕТЬЯ СЕРИЯ — Палестино-иудейские и родственные тексты (раввинистические)

[1] 1. Изречения иудейских отцов (Пиркей Авот). Перевод с иврита У. О. Э. Остерли, д-ра богословия. 5 шилл. нетто.

[1] 2. Берахот. Преподобного А. Лукина Уильямса, д-ра богословия.

[1] 3. Йома. Преподобного каноника Бокса.

[1] 4. Шаббат. У. О. Э. Остерли, д-ра богословия.

[1] 5. Трактат Санхедрин. Мишна и Тосефта. Судебная процедура иудеев, кодифицированная к концу II века н. э. Перевод с иврита с краткими примечаниями преподобного Герберта Дэнби, магистра искусств, помощника смотрителя библиотеки Св. Дейниола, Хаварден. 6 шилл. нетто.

[Особая важность этого труда заключается в свете, который он проливает на суд над нашим Господом.]

[1] 6. Комментарий Кимхи к Псалтири (книга I, избранное). Преподобного Р. Г. Финча, бакалавра богословия. 7 шилл. 6 пенсов нетто.

7. Тамид

8. Авода Зара

9. Миддот

10. Соферим

11. Мегилла

12. Сукка

13. Таанит

14. Мегиллат Таанит

Иудейская литература и христианские истоки:

Том I. Апокалиптическая литература.

Том II. Краткий обзор литературы раввинистического и средневекового иудаизма.

У. О. Э. Остерли, магистра искусств, д-ра богословия, и Г. Х. Бокса, магистра искусств, д-ра богословия. 12 шилл. 6 пенсов нетто.

Неканонические иудейские книги

Краткое введение в апокрифы и иудейские писания 200 г. до н. э. — 100 г. н. э. Уильяма Джона Феррара, магистра искусств, викария Ист-Финчли. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

Популяризация работ специалистов об этих книгах, которые привлекли к себе столь пристальное внимание.

Переводы христианской литературы

Главные редакторы:

У. Дж. Спэрроу-Симпсон, д-р богословия; У. К. Лоутер Кларк, бакалавр богословия.

Обществом по распространению христианского знания (S.P.C.K.) уже был опубликован ряд переводов трудов Отцов Церкви под общим названием «Классика ранней Церкви». В настоящее время предлагается расширить эту серию, включив в нее тексты, которые не являются ни «ранними», ни обязательно «классическими». Предлагаемые разделы приведены ниже. Тома, относящиеся к оригинальной серии, отмечены звездочкой.

Журнал «The Month» пишет: «Дешевая и полезная серия».

Газета «The Church Times» пишет: «Великолепная серия».

Журнал «Studies» пишет: «Для вдумчивого исследователя церковной истории, который не может позволить себе быть узким специалистом... такие книги изобилуют информацией и идеями».

СЕРИЯ I. — ГРЕЧЕСКИЕ ТЕКСТЫ.

Дионисий Ареопагит: О божественных именах и О мистическом богословии. К. Э. Ролт. 7 шилл. 6 пенсов нетто.

Библиотека Фотия. Дж. Х. Фриз, магистра искусств. В 6 томах. Том I. 10 шилл. нетто.

Апокритик Макария Магнета. Т. У. Крейфер, д-р богословия. 7 шилл. 6 пенсов нетто.

[1] Послание св. Климента, епископа Римского. Преосвященный Дж. А. Ф. Грегг, д-р богословия. 1 шилл. 9 пенсов нетто.

[1] Климент Александрийский: Кто из богатых спасется? П. М. Барнард, бакалавр богословия. 1 шилл. 9 пенсов нетто.

[1] Св. Иоанн Златоуст: О священстве. Т. А. Моксон. 2 шилл. 6 пенсов нетто.

Учение двенадцати апостолов. Ч. Бигг, д-р богословия. Пересмотрено преосвященным А. Дж. Маклином, д-ром богословия.

[1] Послание к Диогнету. Преосвященный Л. Б. Рэдфорд, д-р богословия. 2 шилл. 6 пенсов нетто.

Св. Дионисий Александрийский. К. Л. Фелто, д-р богословия. 4 шилл. нетто.

[1] Послание галльских церквей: Лугдуна и Вьенны. С приложением, содержащим «К мученикам» Тертуллиана и «Мученичество св. Перпетуи». Т. Х. Биндли, д-р богословия. 1 шилл. 9 пенсов нетто.

[1] Св. Григорий Нисский: Большое огласительное слово. Преподобный Дж. Х. Сроули, д-р богословия. 2 шилл. 6 пенсов нетто.

[1] Св. Григорий Нисский: Житие св. Макрины. У. К. Лоутер Кларк, бакалавр богословия. 1 шилл. 9 пенсов нетто.

Григорий Чудотворец (Ориген-учитель): Послание Григория к Оригену с письмом Оригена к Григорию. У. Меткалф, бакалавр богословия. 3 шилл. 6 пенсов нетто. Переиздание.

[1] Пастырь Ерма. Ч. Тейлор, д-р богословия. 2 тома. По 2 шилл. 6 пенсов нетто каждый.

Eusebius: The Proof of the Gospel. By W. J. Ferrar,
2 vols.

Ипполит: Философумены. Ф. Легг. 2 тома.

Послания св. Игнатия. Преподобный Дж. Х. Сроули, д-р богословия. 4 шилл. нетто.

[1] Св. Ириней: Против ересей. Ф. Р. М. Хичкок, д-р богословия. 2 тома. По 2 шилл. 6 пенсов нетто каждый.

Палладий: Лавсаик. У. К. Лоутер Кларк, бакалавр богословия. 5 шилл. нетто.

Палладий: Житие св. Иоанна Златоуста. Х. Мур.

[1] Св. Поликарп. Б. Джексон. 1 шилл. 9 пенсов нетто.

Св. Макарий: Пятьдесят духовных бесед. А. Дж. Мейсон, д-р богословия.

СЕРИЯ II. — ЛАТИНСКИЕ ТЕКСТЫ.

Трактаты Тертуллиана о молитве, о крещении. А. Сутер, д-р литературы. 3 шилл. нетто.

Тертуллиан против Праксея. А. Сутер, д-р литературы. 5 шилл. нетто.

Тертуллиан о воскресении плоти. А. Сутер, д-р литературы.

Новациан о Троице. Х. Мур. 6 шилл. нетто.

[1] Св. Августин: О граде Божьем. Ф. Р. М. Хичкок, д-р богословия. 2 шилл. нетто.

[1] Св. Киприан: Молитва Господня. Т. Х. Биндли, д-р богословия. 2 шилл. нетто.

Минуций Феликс: Октавий. Дж. Х. Фриз. 3 шилл. 6 пенсов нетто.

[1] Тертуллиан: О свидетельстве души и О прескрипции против еретиков. Т. Х. Биндли, д-р богословия. 2 шилл. 6 пенсов нетто.

[1] Св. Викентий Леринский: Памятные записки (Коммониторий). Т. Х. Биндли, д-р богословия. 2 шилл. 6 пенсов нетто.

Св. Бернард: О благодати и свободе воли. У. Уоткин Уильямс.

Житие Оттона: Апостола Померании, 1060–1139. Чарльз Х. Робинсон, д-р богословия.

СЕРИЯ III. — ЛИТУРГИЧЕСКИЕ ТЕКСТЫ.

Под редакцией К. Л. ФЕЛТО, д-ра богословия.

Св. Амвросий: О таинствах и о священнодействиях. Т. Томпсон, бакалавр богословия, и Дж. Х. Сроули, д-р богословия. 4 шилл. 6 пенсов нетто.

[1] Апостольские постановления и родственные документы, с особым вниманием к их литургическим элементам. Де Лейси О’Лири, д-р богословия. 1 шилл. 9 пенсов нетто.

[1] Литургия восьмой книги Апостольских постановлений, обычно называемая Климентовой литургией. Р. Х. Крессвелл. 2 шилл. нетто.

Паломничество Этерии. М. Л. Макклюр. 6 шилл. нетто.

[1] Молитвенник епископа Сарапиона. Преосвященный Дж. Вордсворт, д-р богословия. 2 шилл. нетто.

Шведский обряд. Том I, Э. Э. Йелвертон. Том II, Дж. Х. Свинстед, д-р богословия.

СЕРИЯ IV. — ВОСТОЧНЫЕ ТЕКСТЫ.

Эфиопская Дидаскалия. Дж. М. Харден, бакалавр богословия. 9 шилл. нетто.

Апостольская проповедь Иринея (армянская версия). Дж. А. Робинсон, д-р богословия. 7 шилл. 6 пенсов нетто.

СЕРИЯ V. — ЖИТИЯ КЕЛЬТСКИХ СВЯТЫХ.

Под редакцией ЭЛЕАНОР ХАЛЛ.

Св. Малахия Армагский (св. Бернард). Х. Дж. Лолор, д-р богословия. 12 шилл. нетто.

Св. Киаран Клонмакнойсский. Р. А. С. Макалистер.

Св. Патрик: Житие и труды. Н. Дж. Д. Уайт, д-р богословия. 6 шилл. 6 пенсов нетто.

СЕРИЯ VI. — ИЗБРАННЫЕ ОТРЫВКИ.

Документы, иллюстрирующие историю Церкви. Том I. До 313 г. н. э. Под редакцией Б. Дж. Кидда, д-ра богословия. 7 шилл. 6 пенсов нетто.

СЕРИЯ VII. — СОВРЕМЕННЫЕ ЕВРОПЕЙСКИЕ ЯЗЫКИ.

Жития сербских святых. Воислав Янич, д-р богословия, и К. П. Хэнки, магистра искусств.

Справочники по христианской литературе

The Letters of St. Augustine. By the Rev. Canon
W. J. Sparrow Simpson, D.D. Cloth boards, 10s. net.

Раннехристианские книги. Краткое введение в христианскую литературу до середины II века. У. Джон Феррар, магистра искусств, викарий Ист-Финчли. В коленкоровом переплете, 3 шилл. 6 пенсов нетто.

Вдохновение и авторитет Священного Писания. Исследование литературы первых пяти веков. Джордж Дункан Барри, бакалавр богословия. В коленкоровом переплете, 4 шилл. 6 пенсов нетто.

The Eucharistic Office of the Book of Common Prayer.
By the Rev. Leslie Wright, M.A., B.D. Cloth boards,
3s. 6d. net.

Пособия для студентов-историков

Под редакцией К. ДЖОНСОНА, магистра искусств, Х. У. В. ТЕМПЕРЛИ, магистра искусств, и Дж. П. УИТНИ, д-ра богословия, д-ра гражданского права.

1. Епископальные реестры Англии и Уэльса. Р. К. Фаулер, бакалавр искусств, член Общества антикваров. 6 пенсов нетто.

2. Муниципальные архивы. Ф. Дж. К. Херншоу, магистра искусств. 6 пенсов нетто.

3. Средневековое исчисление времени. Реджинальд Л. Пул, д-р права, д-р литературы. 6 пенсов нетто.

4. Государственный архив (Public Record Office). К. Джонсон, магистра искусств. 6 пенсов нетто.

5. Хранение документов. К. Джонсон, магистра искусств. 6 пенсов нетто.

6. Логика истории. К. Г. Крамп. 8 пенсов нетто.

7. Документы в Государственном архиве, Дублин. Р. Х. Мюррей, д-р литературы. 8 пенсов нетто.

8. Французские религиозные войны. Артур А. Тилли, магистра искусств. 6 пенсов нетто.

Сэра А. У. Уорда, д-ра литературы, члена Британской академии.

9. Период конгрессов — I. Введение. 8 пенсов нетто.

10. Период конгрессов — II. Вена и второй Парижский мир. 1 шилл. нетто.

11. Период конгрессов — III. От Ахена до Вероны. 1 шилл. нетто.

Nos. 9, 10, and 11 in one volume, cloth, 3s. 6d. net.

12. Securities of Peace: A Retrospect (1848-1914).
Paper, 2s. net; cloth, 3s. net.

13. Французское Возрождение. А. А. Тилли, магистра искусств. 8 пенсов нетто.

14. Советы по изучению английской экономической истории. У. Каннингем, д-р богословия, член Британской академии, член Общества антикваров. 8 пенсов нетто.

15. История и архивы прихода. А. Гамильтон Томпсон, магистра искусств, член Общества антикваров. 8 пенсов нетто.

16. Краткое введение в изучение колониальной истории. А. П. Ньютон, магистра искусств, д-р литературы. 6 пенсов нетто.

17. The Wanderings and Homes of Manuscripts. By
M. R. James, Litt.D., F.B.A. Paper, 2s.; cloth, 3s. net.

18. Церковные архивы. Преподобный Клод Дженкинс, магистра искусств, библиотекарь Ламбетского дворца. 1 шилл. 9 пенсов нетто.

19. Введение в историю американской дипломатии. Карл Рассел Фиш, д-р философии, профессор американской истории, Висконсинский университет. 1 шилл. нетто.

20. Советы по переводу с латыни на английский. Александр Сутер, д-р литературы. 6 пенсов нетто.

21. Советы по изучению латыни (125–750 гг. н. э.). Александр Сутер, д-р литературы. 8 пенсов нетто.

22. Отчет Комиссии по историческим рукописям. Р. А. Робертс, член Королевского исторического общества. 2 шилл. 6 пенсов нетто.

23. Руководство по францисканским исследованиям. А. Г. Литтл. 1 шилл. 6 пенсов нетто.

24. Руководство по истории образования. Джон Уильям Адамсон, профессор педагогики Лондонского университета. 8 пенсов нетто.

25. Введение в изучение русской истории. У. Ф. Реддуэй. 6 пенсов нетто.

26. Памятники английской муниципальной жизни. У. Каннингем, д-р богословия, член Британской академии. 1 шилл. нетто.

27. Гиень под английским владычеством, 1152–1453 гг. Очерк методической библиографии Шарля Бемона. 1 шилл. 4 пенса нетто.

28. Историческая критика документов. Р. Л. Маршалл, магистра искусств, д-р права. 1 шилл. 3 пенса нетто.

29. Французская революция. Дж. П. Гуч. 8 пенсов нетто.

30. Печати. Х. С. Кингсфорд. 1 шилл. 3 пенса нетто.

31. Руководство для студентов по рукописям Британского музея. Джулиус П. Гилсон, магистра искусств. 1 шилл. нетто.

32. Краткий путеводитель по некоторым рукописям библиотеки Тринити-колледжа, Дублин. Роберт Х. Мюррей, д-р литературы. 1 шилл. 9 пенсов.

33. Ирландия, 1494–1603 гг. Р. Х. Мюррей, д-р литературы. 1 шилл.

34. Ирландия, 1603–1714 гг. Р. Х. Мюррей, д-р литературы. 1 шилл.

35. Ирландия, 1714–1829 гг. Р. Х. Мюррей, д-р литературы. 1 шилл.

36. Монеты и медали. Дж. Ф. Хилл, магистра искусств, член Британской академии. 1 шилл. 6 пенсов нетто.

37. Латинский Восток. Уильям Миллер, магистра искусств. 1 шилл. 6 пенсов нетто.

38. Турецкая реставрация в Греции, 1718–1797 гг. Уильям Миллер, магистра искусств. 1 шилл. 3 пенса нетто.

История английских городов

Популярные, но научные истории английских городов для широкого круга читателей, подходящие также для использования в школах. С картами, планами и иллюстрациями. В коленкоровом переплете. 4 шилл. нетто.

Бирмингем. Дж. Х. Б. Мастерман.

Харрогит и Нерсборо. Дж. С. Флетчер.

Лидс. Дж. С. Флетчер.

Ноттингем. Э. Л. Гилфорд, магистра искусств.

Питерборо. К. и Р. Э. Робертс.

Плимут. А. Л. Сэлмон.

Понтефракт. Дж. С. Флетчер.

Сент-Олбанс. У. Пейдж, член Общества антикваров.

Шеффилд. Дж. С. Флетчер.

Вестминстер. Х. Ф. Уэстлейк, магистра искусств, член Общества антикваров.

В печати —

Лондонский Сити. П. Х. Дитчфилд.

Бат, Галифакс, Гастингс и др.

Исследования по истории Церкви

Некоторые церковные деятели XVIII века: очерки церковной жизни Англии в XVIII веке. Г. Лейси Мэй, магистра искусств. С несколькими иллюстрациями. В коленкоровом переплете. 9 шилл. нетто.

Христианское монашество в Египте до конца IV века. У. Х. Маккин, д-р богословия. В коленкоровом переплете. 8 шилл. нетто.

Достопочтенный Беда. Его жизнь и труды. Преосвященный Дж. Ф. Браун, д-р богословия. С иллюстрациями. В коленкоровом переплете, 10 шилл. нетто.

Реформация в Ирландии. Исследование церковного законодательства. Генри Холлоуэй, магистра искусств, бакалавр богословия. В коленкоровом переплете, 7 шилл. 6 пенсов нетто.

Император Юлиан. Эссе о его отношениях с христианской религией. Эдвард Дж. Мартин, бакалавр богословия. В коленкоровом переплете, 3 шилл. 6 пенсов нетто.

Значение женщин в англосаксонскую эпоху; культ св. Петра и св. Павла и другие обращения. Преосвященный Дж. Ф. Браун, д-р богословия. С двумя иллюстрациями. В коленкоровом переплете, 7 шилл. 6 пенсов нетто.

Essays Liturgical and Historical. By J. Wickham Legg,
D.Litt., F.S.A. Cloth boards, 5s. net.

French Catholics in the Nineteenth Century. By the
Rev. W. J. Sparrow Simpson, D.D. Cloth, 5s. net.

An Abbot of Vézelay. By Rose Graham, F.R.Hist.S.
With eight Illustrations. Cloth boards, 3s. 6d. net.

Тексты для студентов

Главные редакторы: КЭРОЛАЙН А. Дж. СКИЛ, д-р литературы; Х. Дж. УАЙТ, д-р богословия; Дж. П. УИТНИ, д-р богословия, д-р гражданского права.

1. Избранные отрывки из Иосифа Флавия, Тацита, Светония, Диона Кассия, иллюстрирующие христианство в I веке. Составил Х. Дж. Уайт, д-р богословия. 3 пенса нетто.

2. Selections from Matthew Paris. By C. A. J. Skeel,
D.Lit. Paper cover, 9d. net.

3. Selections from Giraldus Cambrensis. By C. A. J.
Skeel, D.Lit. Paper cover, 9d. net.

4. Libri Sancti Patricii. Латинские сочинения св. Патрика и др. Под редакцией Ньюпорта Дж. Д. Уайта, д-ра богословия. В бумажной обложке, 6 пенсов нетто.

5. A Translation of the Latin Writings of St. Patrick.
By Newport J. D. White, D.D. Paper cover, 6d. net.

6. Selections from the Vulgate. Paper cover, 9d. net.

7. Послание св. Климента Римского. 6 пенсов нетто.

8. Избранные выдержки из хроник и записей, относящихся к английским городам в Средние века. Под редакцией, с введением, примечаниями и глоссарием Ф. Дж. К. Херншоу, магистра искусств, д-ра права. В бумажной обложке, 9 пенсов нетто.

9. Надпись на стеле Меши. Обычно называемая Моавитским камнем. Текст на моавитском и иврите, с переводом преподобного Х. Ф. Б. Компстона, магистра искусств. В бумажной обложке, 6 пенсов нетто.

10. Послания св. Игнатия. Под редакцией Т. У. Крейфера, д-ра богословия. 1 шилл. нетто.

11. Христианские надписи. Х. П. В. Нанн, магистра искусств. С двумя иллюстрациями. 1 шилл. нетто.

12. Избранное из «Historia Rerum Anglicarum» Вильяма Ньюбургского. 1 шилл. 3 пенса нетто.

13. Учение двенадцати апостолов. Т. У. Крейфер, д-р богословия. 4 пенса нетто.

14. Послание Варнавы. Под редакцией Т. У. Крейфера, д-ра богословия. 6 пенсов нетто.

15. Кодекс Хаммурапи. Перси Хэнкок, магистра искусств. 1 шилл. нетто.

16. Избранное из Телль-эль-Амарнских писем. Перси Хэнкок, магистра искусств. 4 пенса нетто.

17. Избранные отрывки, иллюстрирующие торговые и дипломатические отношения между Англией и Россией. А. Вайнер, магистра искусств, член Королевского исторического общества. 1 шилл. 6 пенсов нетто.

18. Ранняя история славянских поселений в Далмации, Хорватии и Сербии. Дж. Б. Бьюри, член Британской академии. 2 шилл. нетто.

19. Избранные выдержки, иллюстрирующие жизнь Флоренции в XIII и XIV веках. Э. Г. Ропер, бакалавр искусств. 1 шилл. нетто.

20. Избранные выдержки, иллюстрирующие жизнь Флоренции в XV веке. Эстер Г. Ропер, бакалавр искусств. 1 шилл. нетто.

21. Itinerarium Regis Ricardi. М. Т. Стид. 1 шилл. 9 пенсов.

22. Второе послание Климента к Коринфянам. Под редакцией Т. У. Крейфера, д-ра богословия. 6 пенсов нетто.

23. Избранные выдержки, иллюстрирующие спорт и развлечения в Средние века. Э. Л. Гилфорд, магистра искусств. 1 шилл. 9 пенсов.

24. Вавилонские сказания о потопе. П. Хэнкок, магистра искусств.

25. Вавилонские покаянные псалмы. П. Хэнкок, магистра искусств.

Документы, иллюстрирующие историю Ирландии в XVI веке. 4 тома. Констанция Максвелл.

Пионеры прогресса

УЧЕНЫЕ: Под редакцией С. Чепмена, магистра искусств, д-ра естественных наук. Каждый том с портретом. В бумажной обложке, 1 шилл. 3 пенса; в коленкоровом переплете, 2 шилл. нетто.

Галилей. У. У. Брайант, член Королевского астрономического общества.

Майкл Фарадей. Дж. А. Краутер, д-р естественных наук.

Альфред Рассел Уоллес. История великого первооткрывателя. Ланселот Т. Хогбен, бакалавр искусств, бакалавр естественных наук.

Джозеф Пристли. Д. Х. Пикок, бакалавр искусств, магистр естественных наук, член Института химии.

Джозеф Далтон Гукер, член Ордена Заслуг, кавалер Большого креста Ордена Звезды Индии, кавалер Ордена Бани, член Королевского общества, д-р медицины и др. Профессор Ф. О. Бауэр, д-р естественных наук, член Королевского общества.

Гершель. Преподобный Гектор Макферсон, магистра искусств, член Королевского астрономического общества, член Королевского общества Эдинбурга.

Архимед. Сэр Томас Л. Хит, кавалер Ордена Бани, член Королевского общества.

Коперник античности (Аристарх Самосский). Сэр Томас Л. Хит, кавалер Ордена Бани, член Королевского общества.

Джон Дальтон. Л. Дж. Невилл-Полли, бакалавр естественных наук.

Кеплер. У. У. Брайант.

СТРОИТЕЛИ ИМПЕРИИ:

Под редакцией А. П. Ньютона, магистра искусств, д-ра литературы, бакалавра естественных наук, и У. Бэзила Уорсфолда, магистра искусств.

With Portrait. 7¼ × 5. Paper cover, 1s. 3d.; cloth, 2s. net.

Сэр Фрэнсис Дрейк. Уолтер Дж. Харт, магистра искусств.

Сэр Роберт Сандеман. А. Л. П. Такер.

ЖЕНЩИНЫ: Под редакцией Этель М. Бартон.

With Illustrations. Paper cover, 2s. 6d.; cloth, 3s. 6d. net.

Флоренс Найтингейл. Э. Ф. Холл.

Доротея Бил. Элизабет Х. Шиллито, бакалавр искусств.

Элси Инглис. Ева Шоу Макларен.

[1.10.20.

Отпечатано в Великобритании компанией R. Clay & Sons, Ltd., Лондон и Банги.

СНОСКИ

[1] Предлагается опубликовать эти тексты в качестве эксперимента. Если серия окажется успешной, за ней последуют другие. №№ 1, 5 и 6 уже готовы.

Transcriber's Notes

Obvious typographical errors and variable spelling were corrected. The following corrections
have been made to the text:

Page
Original
New

5
leben
Leben

12
recemmet
récemment

25
δοκείν
δοκεῖν

33
ἅ
ἃ

45
αὐτῆ
αὐτῇ

45
έξατμισθέντα
ἐξατμισθέντα

45
πυκνωθὲντα
πυκνωθέντα

45
κοὶλῳ
κοίλῳ

57
σολλογιστικώτερον
συλλογιστικώτερον

62
δασσαντο
δάσσαντο

63
Λἰθήρ
Αἰθήρ

63
καἰ
καὶ

66
δἰ
δι’

68
Mathescos
Matheseos

69
δορυφορεἶσθαι
δορυφορεῖσθαι

69
σομπάσχει
συμπάσχει

71
sabacta
subacta

72
ν
ἐν

73
μερἰζεσθαί
μερίζεσθαι

75
οί
οἱ

80
Ideés
Idées

80
σομφωνίᾳ
συμφωνίᾳ

82
guess-work
guesswork

83
Scientarum
Scientiarum

85
ἀπαρτίσῄ
ἀπαρτίσῃ

87
ἀγωνίξωνται
ἀγωνίζωνται

92
Kapital
Capitel

98
σκολόπενδριον
σκολόπενδρον

98
ἀμορρύτων
αὐτορρύτων

99
after-thought
afterthought

103
windpipe
wind-pipe

106
ἀπερίξυγον
ἀπερίζυγον

109
’εν
ἐν

110
Manichéisine
Manichéisme

111
positon
position

113
Ιασίδαο
Ἰασίδαο

113
’ιδέας
ἰδέας

120
Stähelein
Stähelin

120
ἀφορμας
ἀφορμὰς

125
Ibia
Ibid

125
Ge
Gê

128
theogomy
theogony

133
Μαθητἁς
Μαθητὰς

143
χαρακτηρίξει
χαρακτηρίζει

147
begotten.
begotten?

147
ἕν
ἓν

152
Dogstar
Dog-star

153
Midheaven
Mid-heaven

163
ἐξετύπωσευ
ἐξετύπωσεν

166
Musaeus
Musæus

170
τά
τὰ

180
ἑξης
ἑξῆς

180
τάς
τὰς

180
ἀκουλούθων
ἀκολούθων

180
αἱρεσεων
αἱρέσεων