Подготовлено Грегори Уокером
Для получения HTML-версии этого документа и дополнительных документов, являющихся общественным достоянием, по истории ядерных исследований посетите веб-сайт Trinity Atomic: http://www.envirolink.org/issues/nuketesting/
АТОМНЫЕ БОМБАРДИРОВКИ ХИРОСИМЫ И НАГАСАКИ
Манхэттенский инженерный округ, 29 июня 1946 г.
Указатель
ПРЕДИСЛОВИЕ ВВЕДЕНИЕ ГРУППА ПО РАССЛЕДОВАНИЮ МАНХЭТТЕНСКОГО ПРОЕКТА ПРОПАГАНДА СВОДКА РАЗРУШЕНИЙ И ПОТЕРЬ ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ ВЫБОР ЦЕЛИ ОПИСАНИЕ ГОРОДОВ ДО БОМБАРДИРОВОК Хиросима Нагасаки АТАКИ Хиросима Нагасаки ОБЩЕЕ СРАВНЕНИЕ ХИРОСИМЫ И НАГАСАКИ ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ УЩЕРБА, ВЫЗВАННОГО АТОМНЫМИ ВЗРЫВАМИ ОБЩИЕ ПОТЕРИ ПРИРОДА АТОМНОГО ВЗРЫВА ХАРАКТЕРИСТИКИ УЩЕРБА, ВЫЗВАННОГО АТОМНЫМИ БОМБАМИ РАСЧЕТЫ ПИКОВОГО ДАВЛЕНИЯ УДАРНОЙ ВОЛНЫ УЩЕРБ ОТ УДАРНОЙ ВОЛНЫ НА БОЛЬШИХ РАССТОЯНИЯХ СЕЙСМИЧЕСКИЙ УДАР ЭКРАНИРОВАНИЕ, ИЛИ ЗАЩИТА, ОТ УДАРНОЙ ВОЛНЫ СВЕТОВОЙ ОЖОГ ХАРАКТЕРИСТИКИ ТРАВМ У ЛЮДЕЙ ОЖОГИ МЕХАНИЧЕСКИЕ ТРАВМЫ ТРАВМЫ ОТ УДАРНОЙ ВОЛНЫ РАДИАЦИОННЫЕ ПОРАЖЕНИЯ ЗАЩИТА ОТ РАДИАЦИИ ВОЗДЕЙСТВИЕ АТОМНЫХ БОМБАРДИРОВОК НА ЖИТЕЛЕЙ ГОРОДОВ ПРИЛОЖЕНИЕ: Свидетельство очевидца отца Симеса
ПРЕДИСЛОВИЕ
В данном отчете описываются последствия применения атомных бомб, сброшенных на японские города Хиросима и Нагасаки 6 и 9 августа 1945 года соответственно. В нем обобщена вся достоверная информация, доступная на данный момент о повреждениях сооружений, травмах персонала, моральном воздействии и т. д., которая может быть обнародована без ущерба для безопасности Соединенных Штатов.
Этот отчет был составлен Манхэттенским инженерным округом Армии Соединенных Штатов под руководством генерал-майора Лесли Р. Гровса. Особая благодарность за вклад в подготовку этого отчета выражается:
Специальной следственной группе Манхэттенского инженерного округа, Стратегическому бомбардировочному командованию Соединенных Штатов, Британской миссии в Японии и
Объединенной группе по расследованию последствий атомных бомбардировок (медицинской), а также, в частности, следующим лицам:
полковнику Стаффорду Л. Уоррену, Медицинский корпус Армии Соединенных Штатов, за оценку медицинских данных,
капитану Генри Л. Барнетту, Медицинский корпус Армии Соединенных Штатов, за оценку медицинских данных,
доктору Р. Серберу за его комментарии по поводу световых ожогов,
доктору Хансу Бете, Корнеллский университет, за предоставленную информацию о природе атомных взрывов,
майорам Ноланду Варли и Уолтеру К. Янгсу, Инженерный корпус Армии Соединенных Штатов, за оценку физических повреждений сооружений,
Дж. О. Хиршфельдеру, Дж. Л. Маги, М. Халлу и С. Т. Коэну из Лос-Аламосской лаборатории за их данные о ядерных взрывах,
подполковнику Дэвиду Б. Паркеру, Инженерный корпус Армии Соединенных Штатов, за редактирование этого отчета.
ВВЕДЕНИЕ
Заявление Президента Соединенных Штатов: «Шестнадцать часов назад американский самолет сбросил одну бомбу на Хиросиму, Япония, и лишил ее полезности для врага. Эта бомба обладала мощностью более 20 000 тонн тротила. Она обладала более чем в две тысячи раз большей взрывной силой, чем британская бомба "Гранд Слэм", которая является самой крупной бомбой, когда-либо применявшейся в истории войн».
Эти судьбоносные слова Президента от 6 августа 1945 года ознаменовали первое публичное объявление о величайшем научном достижении в истории. Атомная бомба, впервые испытанная в Нью-Мексико 16 июля 1945 года, только что была применена против военной цели.
6 августа 1945 года в 8:15 утра по японскому времени тяжелый бомбардировщик B-29, летевший на большой высоте, сбросил первую атомную бомбу на Хиросиму. Более 4 квадратных миль города были мгновенно и полностью опустошены. 66 000 человек погибли, 69 000 получили ранения.
9 августа, три дня спустя, в 11:02 утра, другой B-29 сбросил вторую бомбу на промышленный район города Нагасаки, полностью уничтожив 1,5 квадратных мили города, убив 39 000 человек и ранив еще 25 000.
10 августа, на следующий день после атомной бомбардировки Нагасаки, японское правительство обратилось с просьбой разрешить ему капитулировать на условиях Потсдамской декларации от 26 июля, которую оно ранее игнорировало.
ГРУППА ПО РАССЛЕДОВАНИЮ АТОМНОЙ БОМБАРДИРОВКИ МАНХЭТТЕНСКОГО ПРОЕКТА
11 августа 1945 года, через два дня после бомбардировки Нагасаки, генерал-майор Лесли Р. Гровс направил сообщение бригадному генералу Томасу Ф. Фарреллу, который был его заместителем по работе с атомной бомбой и представлял его в операциях на Тихом океане, с указанием организовать специальную группу по расследованию атомной бомбардировки Манхэттенского проекта.
Эта группа должна была как можно скорее после прекращения военных действий собрать научную, техническую и медицинскую разведывательную информацию в области атомных бомб на территории Японии. Миссия должна была состоять из трех групп:
1. Группа для Хиросимы. 2. Группа для Нагасаки. 3. Группа для сбора информации, касающейся общей деятельности Японии в области атомных бомб.
Первые две группы были организованы для сопровождения первых американских войск в Хиросиму и Нагасаки.
Основными целями миссии были следующие, в порядке важности:
1. Убедиться в отсутствии необычных опасностей в разбомбленных городах.
2. Получить всю возможную информацию о последствиях применения бомб, как обычных, так и необычных, и особенно в отношении радиоактивных эффектов, если таковые имеются, на целях или в других местах.
Генерал Гровс далее заявил, что весь имеющийся специализированный персонал и инструменты будут направлены из Соединенных Штатов, и что Верховный главнокомандующий союзными войсками на Тихом океане будет проинформирован об организации миссии.
В тот же день, 11 августа, специальный персонал, который составил часть следственной группы, направляемой из Соединенных Штатов, был отобран и направлен в Калифорнию с инструкциями немедленно отправиться за границу для выполнения целей, изложенных в сообщении генералу Фарреллу. Основная группа вылетела с аэродрома Гамильтон, Калифорния, утром 13 августа и прибыла на Марианские острова 15 августа.
12 августа начальник штаба направил командующему театром военных действий следующее сообщение:
«ДЛЯ МАКАРТУРА, ПОДПИСАЛ МАРШАЛЛ:
«ГРОВС ПРИКАЗАЛ ФАРРЕЛЛУ НА ТИНИАНЕ ОРГАНИЗОВАТЬ НАУЧНУЮ ГРУППУ ИЗ ТРЕХ СЕКЦИЙ ДЛЯ ПОТЕНЦИАЛЬНОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ В ЯПОНИИ, ЕСЛИ ТАКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПОТРЕБУЕТСЯ. ПЕРВАЯ ГРУППА ПРЕДНАЗНАЧЕНА ДЛЯ ХИРОСИМЫ, ВТОРАЯ ДЛЯ НАГАСАКИ, А ТРЕТЬЯ — ДЛЯ СБОРА ИНФОРМАЦИИ, КАСАЮЩЕЙСЯ ОБЩЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЯПОНИИ В ОБЛАСТИ АТОМНОГО ОРУЖИЯ. ГРУППЫ ДЛЯ ХИРОСИМЫ И НАГАСАКИ ДОЛЖНЫ ВОЙТИ В ЭТИ ГОРОДА ВМЕСТЕ С ПЕРВЫМИ АМЕРИКАНСКИМИ ВОЙСКАМИ, ЧТОБЫ ЭТИ ВОЙСКА НЕ ПОДВЕРГАЛИСЬ КАКИМ-ЛИБО ВОЗМОЖНЫМ ТОКСИЧЕСКИМ ВОЗДЕЙСТВИЯМ, ХОТЯ У НАС НЕТ ОСНОВАНИЙ ПОЛАГАТЬ, ЧТО ТАКИЕ ВОЗДЕЙСТВИЯ СУЩЕСТВУЮТ. ФАРРЕЛЛ И ЕГО ОРГАНИЗАЦИЯ РАСПОЛАГАЮТ ВСЕЙ ИМЕЮЩЕЙСЯ ИНФОРМАЦИЕЙ ПО ЭТОМУ ВОПРОСУ».
Генерал Фаррелл прибыл в Иокогаму 30 августа вместе с командующим 8-й армией; полковник Уоррен, который был начальником радиологического отдела округа, прибыл 7 сентября. Основной состав следственной группы последовал позже. Предварительные инспекции Хиросимы и Нагасаки были проведены 8-9 и 13-14 сентября соответственно. Представителям прессы было разрешено опередить генерала Фаррелла в Хиросиме.
Специальные группы провели 16 дней в Нагасаки и 4 дня в Хиросиме, в течение которых они собрали столько информации, сколько было возможно в рамках их директив, требовавших оперативного отчета. После того как генерал Фаррелл вернулся в США для представления предварительного отчета, группы возглавил бригадный генерал Дж. Б. Ньюман-младший. С тех пор другими агентствами, располагавшими большим количеством времени и персонала, были проведены более обширные исследования, и многие из их дополнительных данных пролили дополнительный свет на последствия бомбардировок. Эти данные были должным образом учтены при составлении данного отчета.
ПРОПАГАНДА
На следующий день после удара по Хиросиме генерал Фаррелл получил инструкции от Военного министерства начать пропагандистскую кампанию против Японской империи в связи с новым оружием и его применением против Хиросимы. Кампания должна была включать листовки и любую другую пропаганду, которую сочтут уместной. При полном содействии CINCPAC ВМС и Стратегических воздушных сил Соединенных Штатов он оперативно начал кампанию, которая включала подготовку и распространение листовок, трансляцию по коротковолновому радио каждые 15 минут через радио Сайпан, а также печать на Сайпане и распространение по всей Империи газеты на японском языке, которая включала описание и фотографии удара по Хиросиме.
Кампания предусматривала:
1. Сброс 16 000 000 листовок в течение 9 дней на 47 японских городов с населением более 100 000 человек. Эти города составляли более 40% от общей численности населения.
2. Трансляцию пропаганды через регулярные промежутки времени по радио Сайпан.
3. Distribution of 500,000 Japanese language newspapers containing
stories and pictures of the atomic bomb attacks.
Кампания продолжалась до тех пор, пока японцы не начали переговоры о капитуляции. К тому времени было сброшено около 6 000 000 листовок и большое количество газет. Радиовещание на японском языке осуществлялось через регулярные 15-минутные интервалы.
СВОДКА РАЗРУШЕНИЙ И ПОТЕРЬ
Как атомная бомба в Хиросиме, так и в Нагасаки продемонстрировали схожие эффекты.
Ущерб, нанесенный искусственным сооружениям и другим неодушевленным объектам, в обоих городах был результатом следующих эффектов взрывов:
А. Ударная волна, или волна давления, аналогичная той, что возникает при обычных взрывах.
Б. Первичные пожары, т. е. пожары, возникшие мгновенно от тепла, излучаемого атомным взрывом.
В. Вторичные пожары, т. е. пожары, возникшие в результате обрушения зданий, повреждения электрических систем, опрокидывания печей и других первичных эффектов взрывной волны.
Г. Распространение первоначальных пожаров (Б и В) на другие сооружения.
Потери, понесенные жителями обоих городов, были вызваны:
А. «Световыми» ожогами, вызванными непосредственно почти мгновенным излучением тепла и света в момент взрыва.
Б. Ожогами, возникшими в результате пожаров, вызванных взрывом.
В. Механическими травмами, вызванными обрушением зданий, летящими обломками и сильным отбрасыванием людей, пораженных ударными волнами давления.
Г. Радиационными поражениями, вызванными мгновенным проникающим излучением (во многих отношениях схожим с чрезмерным воздействием рентгеновских лучей) от ядерного взрыва; все эти эффективные излучения произошли в течение первой минуты после начала взрыва, и почти все — в течение первой секунды взрыва.
Никаких потерь не было в результате какой-либо остаточной радиоактивности продуктов деления бомбы или какой-либо наведенной радиоактивности объектов вблизи взрыва. Гамма-излучение, испускаемое ядерным взрывом, конечно, не нанесло никакого ущерба сооружениям.
Количество жертв, возникших только в результате чистого воздействия ударной волны (т. е. из-за простого давления), было, вероятно, незначительным по сравнению с тем, что было вызвано другими эффектами.
Центральные части городов под местами взрывов подверглись почти полному разрушению. Единственными уцелевшими объектами были каркасы небольшого числа прочных железобетонных зданий, которые не были разрушены ударной волной; большинство этих зданий получили значительные повреждения от внутренних пожаров, их окна, двери и перегородки были выбиты, а все остальные элементы, не являвшиеся неотъемлемыми частями железобетонных каркасов, сгорели или были снесены; потери в таких зданиях вблизи центра взрыва составили почти 100%. В Хиросиме пожары вспыхнули одновременно по всей обширной плоской центральной части города; эти пожары вскоре объединились в огромный «огненный шторм» (сильные ветры, дующие внутрь к центру большого пожара), подобный тем, что возникают при обычных массовых зажигательных налетах; возникший ужасающий пожар выжег почти все, что еще не было разрушено ударной волной, на примерно круглой площади в 4,4 квадратных мили вокруг точки непосредственно под взрывом (эта точка в дальнейшем в этом отчете будет называться X). Подобные пожары вспыхнули в Нагасаки, но разрушительного огненного шторма, как в Хиросиме, не произошло из-за неправильной формы города.
В обоих городах ударная волна полностью уничтожила все в радиусе 1 мили от центра взрыва, за исключением некоторых железобетонных каркасов, как отмечалось выше. Атомный взрыв почти полностью уничтожил идентичность Хиросимы как города. Более четверти населения было убито одним ударом, и еще четверть серьезно ранена, так что даже если бы не было повреждений сооружений и установок, нормальная городская жизнь была бы полностью разрушена. Почти все было сильно повреждено в радиусе до 3 миль от взрыва, а за пределами этого расстояния ущерб, хотя и сравнительно легкий, распространялся еще на несколько миль. Стекла были разбиты на расстоянии до 12 миль.
В Нагасаки была фактически разрушена меньшая площадь города, чем в Хиросиме, потому что холмы, окружавшие целевую зону, ограничили распространение мощной ударной волны; но тщательное изучение последствий взрыва дало доказательства даже более сильных эффектов ударной волны, чем в Хиросиме. Полное разрушение распространилось на площадь около 3 квадратных миль. Более трети из 50 000 зданий в целевой зоне Нагасаки были разрушены или серьезно повреждены. Полное разрушение огромного сталелитейного завода и завода торпед было особенно впечатляющим. Стальные каркасы всех зданий в пределах мили от взрыва были сдвинуты, как гигантской рукой, от точки детонации. Сильно выгоревшая площадь простиралась на 3 мили в длину. Склоны холмов в радиусе 8000 футов были опалены, что придало им осенний вид.
ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ
Ниже приведены основные выводы, к которым пришли после тщательного изучения последствий бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки:
1. После взрывов не было обнаружено вредных количеств остаточной радиоактивности, что было определено:
А. Измерениями интенсивности радиоактивности во время расследования; и
Б. Отсутствием каких-либо клинических доказательств наличия лиц, пострадавших от остаточной радиоактивности.
Воздействие атомных бомб на людей было трех основных типов:
А. Ожоги, примечательные (1) большой площадью поверхности земли, на которой они были нанесены, и (2) распространенностью «световых» ожогов, вызванных мгновенным тепловым излучением.
Б. Механические травмы, также примечательные широкой областью, в которой они были получены.
В. Эффекты, возникшие в результате проникающего гамма-излучения. Эффекты от радиации были обусловлены мгновенным выбросом радиации в момент взрыва, а не остаточной радиоактивностью (продуктов деления или других веществ, радиоактивность которых могла быть наведена близостью к взрывам).
Воздействие атомных бомб на сооружения и установки было двух типов:
А. Разрушение, вызванное огромным давлением от ударной волны; и
Б. Разрушение, вызванное пожарами, возникшими либо непосредственно от сильного теплового излучения, либо косвенно из-за обрушения зданий, проводки и т. д.
4. Фактический тоннаж тротила, который вызвал бы такой же ущерб от ударной волны, был примерно порядка 20 000 тонн.
5. Что касается высоты взрыва, бомбы сработали в точном соответствии с проектом.
6. Бомбы были размещены в таких позициях, что они не могли бы нанести больший ущерб из любой другой точки взрыва в любом из городов.
7. Высота взрыва была выбрана правильно с учетом типа разрушений, которые требовалось вызвать.
8. Собранная информация позволила бы сделать достаточно точный прогноз ущерба от ударной волны, который, вероятно, был бы нанесен в любом городе, где мог бы быть осуществлен атомный взрыв.
ВЫБОР ЦЕЛИ
Некоторые из наиболее частых вопросов, касающихся атомных бомб, — это вопросы, связанные с выбором целей и решением о том, когда будут использованы бомбы.
Приблизительная дата первого использования бомбы была установлена осенью 1942 года после того, как Армия взяла на себя руководство и ответственность за проект атомной бомбы. В то время, исходя из научных предположений, которые оказались верными, лето 1945 года было названо наиболее вероятной датой, когда будет достигнуто достаточное производство, чтобы сделать возможным фактически создать и использовать атомную бомбу. До этого времени было необходимо разработать технику создания и детонации бомбы и провести бесконечное количество научных и инженерных разработок и испытаний. Между осенью 1942 года и июнем 1945 года предполагаемая вероятность успеха выросла с примерно 60% до более чем 90%; однако только 16 июля 1945 года, когда в Нью-Мексико состоялось первое полномасштабное испытание, было окончательно доказано, что теории, расчеты и инженерия верны и что бомба будет успешной.
Испытание в Нью-Мексико было проведено через 6 дней после того, как стало доступно достаточно материала для первой бомбы. Бомба для Хиросимы была готова и ожидала подходящей погоды 31 июля, а бомба для Нагасаки была использована как можно скорее после бомбы для Хиросимы, когда стало практически возможным выполнить вторую миссию.
Работа по фактическому выбору целей для атомной бомбы была начата весной 1945 года. Это делалось в тесном сотрудничестве с командующим генералом Армейских воздушных сил и его штабом. В исследовании помогал ряд экспертов в различных областях. К ним относились математики, физики-теоретики, эксперты по воздействию взрывов бомб, консультанты по погоде и различные другие специалисты. Некоторые из важных соображений были:
А. Дальность полета самолета, который будет нести бомбу.
Б. Желательность визуального бомбометания для обеспечения наиболее эффективного использования бомбы.
В. Вероятные погодные условия в целевых районах.
Г. Важность наличия одной основной и двух вторичных целей для каждой миссии, чтобы, если погодные условия препятствовали бомбардировке цели, было по крайней мере два альтернативных варианта.
Д. Выбор целей для достижения наибольшего военного эффекта на японский народ и тем самым наиболее эффективного сокращения войны.
Е. Моральный эффект на врага.
Это, в свою очередь, привело к следующему:
А. Поскольку ожидалось, что атомная бомба произведет наибольшее количество разрушений первичным воздействием ударной волны, а затем пожарами, цели должны содержать большой процент плотно построенных каркасных зданий и других конструкций, которые были бы наиболее восприимчивы к повреждению ударной волной и огнем.
Б. Максимальный эффект ударной волны бомбы был рассчитан на площадь радиусом примерно 1 миля; поэтому выбранные цели должны содержать плотно застроенную территорию не менее этого размера.
В. Выбранные цели должны иметь высокую военно-стратегическую ценность.
Г. Первая цель должна быть относительно нетронутой предыдущими бомбардировками, чтобы можно было определить эффект одной атомной бомбы.
Погодные записи показали, что за пять лет никогда не было двух последовательных хороших дней для визуального бомбометания над Токио, что указывало на то, чего можно ожидать над другими целями на главных островах. Худшим месяцем в году для визуального бомбометания считался июнь, после чего погода должна была немного улучшиться в течение июля и августа, а затем снова ухудшиться в течение сентября. Поскольку хорошие условия для бомбометания случались редко, были необходимы самые интенсивные планы и подготовка, чтобы получить точные прогнозы погоды и организовать полное использование любой хорошей погоды, которая могла бы возникнуть. Также было очень желательно начать налеты до сентября.
ОПИСАНИЕ ГОРОДОВ ДО БОМБАРДИРОВОК
Хиросима
Город Хиросима расположен на широкой плоской дельте реки Ота, которая имеет 7 каналов, разделяющих город на шесть островов, выступающих в залив Хиросима. Город почти полностью плоский и находится лишь немного выше уровня моря; к северо-западу и северо-востоку от города некоторые холмы поднимаются до 700 футов. Единственный холм в восточной части города длиной около 1/2 мили и высотой 221 фут в некоторой степени прерывал распространение ущерба от ударной волны; в остальном город был полностью открыт для бомбы. Из площади города более 26 квадратных миль только 7 квадратных миль были полностью застроены. Не было четкого разделения коммерческих, промышленных и жилых зон. 75% населения было сосредоточено в плотно застроенной зоне в центре города.
Хиросима была городом значительного военного значения. В нем находился штаб 2-й армии, который командовал обороной всей южной Японии. Город был коммуникационным центром, пунктом хранения и районом сбора войск. Цитируя японский отчет: «Вероятно, более тысячи раз с начала войны жители Хиросимы провожали с криками "Банзай" войска, уходящие из гавани».
Центр города содержал ряд железобетонных зданий, а также более легкие конструкции. За пределами центра район был перегружен плотным скоплением небольших деревянных мастерских, расположенных среди японских домов; несколько крупных промышленных предприятий находились на окраине города. Дома были деревянной конструкции с черепичными крышами. Многие промышленные здания также были деревянно-каркасной конструкции. Город в целом был крайне подвержен пожарам.
Некоторые из железобетонных зданий были гораздо более прочной конструкции, чем требуется по нормальным стандартам в Америке, из-за опасности землетрясений в Японии. Эта исключительно прочная конструкция, несомненно, объясняла тот факт, что каркасы некоторых зданий, которые находились довольно близко к центру разрушений в городе, не обрушились.
Население Хиросимы достигло пика более 380 000 человек ранее во время войны, но до атомной бомбардировки население неуклонно сокращалось из-за систематической эвакуации, приказанной японским правительством. Во время атаки население составляло примерно 255 000 человек. Эта цифра основана на зарегистрированном населении, используемом японцами при расчете норм выдачи продовольствия, и оценки дополнительных рабочих и войск, которые были привезены в город, могут быть не очень точными. Таким образом, в Хиросиме было примерно такое же количество людей, как в городе Провиденс, штат Род-Айленд, или Даллас, штат Техас.
Нагасаки
Нагасаки лежит в вершине длинного залива, который образует лучшую естественную гавань на южном японском острове Кюсю. Основная коммерческая и жилая зона города лежит на небольшой равнине недалеко от конца залива. Две реки, разделенные горным отрогом, образуют две основные долины, в которых расположен город. Этот горный отрог и неправильная планировка города значительно уменьшили площадь разрушений, так что на первый взгляд Нагасаки казался менее опустошенным, чем Хиросима.
Плотно застроенная зона города ограничена рельефом местности менее чем 4 квадратными милями из общего числа около 35 квадратных миль города в целом.
Город Нагасаки был одним из крупнейших морских портов в южной Японии и имел большое военное значение из-за своих многочисленных и разнообразных отраслей промышленности, включая производство артиллерийских орудий, кораблей, военного оборудования и других военных материалов. Узкая длинная полоса, подвергшаяся атаке, имела особое значение из-за своих производств.
В отличие от многих современных аспектов Нагасаки, жилые дома почти без исключения были хлипкой, типично японской конструкции, состоящей из деревянных или деревянно-каркасных зданий, с деревянными стенами со штукатуркой или без нее, и черепичными крышами. Многие мелкие промышленные и деловые предприятия также располагались в деревянных зданиях или хлипко построенных каменных зданиях. Нагасаки в течение многих лет позволяли расти, не придерживаясь какого-либо определенного плана зонирования города, и поэтому жилые дома строились рядом с заводскими зданиями и друг к другу почти так же близко, как это было возможно построить по всей промышленной долине.
АТАКИ
Хиросима
Хиросима была основной целью первой миссии атомной бомбы. Миссия прошла гладко во всех отношениях. Погода была хорошей, а экипаж и оборудование функционировали идеально. В каждой детали атака была проведена точно по плану, и бомба сработала точно так, как ожидалось.
Бомба взорвалась над Хиросимой в 8:15 утра 6 августа 1945 года. Примерно за час до этого японская сеть раннего радиолокационного обнаружения зафиксировала приближение нескольких американских самолетов, направлявшихся в южную часть Японии. Была дана тревога, и радиовещание было остановлено во многих городах, среди них Хиросима. Самолеты приближались к побережью на очень большой высоте. Почти в 8:00 утра оператор радара в Хиросиме определил, что количество приближающихся самолетов очень мало — вероятно, не более трех — и воздушная тревога была отменена. Обычное предупреждение по радиовещанию было дано людям, что было бы целесообразно уйти в укрытие, если B-29 будут действительно замечены, но никакого налета не ожидалось, кроме какой-то разведки. В 8:15 утра бомба взорвалась ослепительной вспышкой в небе, и мощный поток воздуха и громкий гул распространились на многие мили вокруг города; первый взрыв вскоре сопровождался звуками падающих зданий и растущих пожаров, и огромное облако пыли и дыма начало набрасывать пелену тьмы на город.
В 8:16 утра токийский оператор управления Японской вещательной корпорации заметил, что станция Хиросимы вышла из эфира. Он попытался использовать другую телефонную линию, чтобы восстановить свою программу, но она тоже не работала. Около двадцати минут спустя железнодорожный телеграфный центр Токио понял, что магистральный телеграф перестал работать к северу от Хиросимы. С некоторых небольших железнодорожных станций в пределах десяти миль от города поступали неофициальные и путаные сообщения об ужасном взрыве в Хиросиме. Все эти сообщения были переданы в штаб Японского генерального штаба.
Военный штаб неоднократно пытался вызвать станцию управления Армии в Хиросиме. Полная тишина из этого города озадачила людей в штабе; они знали, что никакого крупного вражеского налета не могло произойти, и они знали, что в Хиросиме в то время не было значительных запасов взрывчатки. Молодому офицеру Японского генерального штаба было поручено немедленно вылететь в Хиросиму, приземлиться, оценить ущерб и вернуться в Токио с достоверной информацией для штаба. В штабе в целом чувствовали, что ничего серьезного не произошло, что это все ужасный слух, исходящий из нескольких искр правды.
Штабной офицер отправился в аэропорт и вылетел на юго-запад. Пролетев около трех часов, находясь еще почти в 100 милях от Хиросимы, он и его пилот увидели огромное облако дыма от бомбы. В яркий день остатки Хиросимы горели.
Их самолет вскоре достиг города, вокруг которого они кружили в недоумении. Огромный шрам на земле, все еще горящий и покрытый тяжелым облаком дыма, был всем, что осталось от великого города. Они приземлились к югу от города, и штабной офицер немедленно начал организовывать меры по оказанию помощи после доклада в Токио.
Первое знание Токио о том, что на самом деле вызвало катастрофу, пришло из публичного объявления Белого дома в Вашингтоне через шестнадцать часов после того, как Хиросима была поражена атомной бомбой.
Нагасаки
Нагасаки никогда не подвергался крупномасштабным бомбардировкам до взрыва атомной бомбы там. Однако 1 августа 1945 года на город было сброшено несколько фугасных бомб. Несколько из этих бомб попали в верфи и доки в юго-западной части города. Несколько бомб попали в сталелитейный и оружейный завод Мицубиси, и шесть бомб упали на медицинскую школу и больницу Нагасаки, с тремя прямыми попаданиями в здания там. Хотя ущерб от этих нескольких бомб был относительно небольшим, это вызвало значительную обеспокоенность в Нагасаки, и ряд людей, в основном школьников, были эвакуированы в сельские районы для безопасности, тем самым сократив население города во время атомной атаки.
Утром 9 августа 1945 года, около 7:50 утра по японскому времени, в Нагасаки была объявлена воздушная тревога, но сигнал «Отбой» был дан в 8:30. Когда в 10:53 были замечены только два суперкрепости B-29, японцы, по-видимому, предположили, что самолеты были только на разведке, и никакой дальнейшей тревоги не было. Несколько мгновений спустя, в 11:00, наблюдательный B-29 сбросил инструменты, прикрепленные к трем парашютам, а в 11:02 другой самолет сбросил атомную бомбу.
Бомба взорвалась высоко над промышленной долиной Нагасаки, почти на полпути между сталелитейным и оружейным заводом Мицубиси на юге и заводом Мицубиси-Ураками (торпедный завод) на севере, двумя главными целями города.
Несмотря на свою чрезвычайную важность, первая бомбардировочная миссия на Хиросиму была почти рутинной. Вторая миссия была не такой спокойной. Снова экипаж был специально обучен и отобран; но плохая погода внесла некоторые важные осложнения. Эти осложнения лучше всего описаны в кратком отчете оружейника миссии, коммандера, ныне капитана, Ф. Л. Эшворта, ВМС США, который был в техническом командовании бомбой и отвечал за обеспечение того, чтобы бомба была успешно сброшена в нужное время и на назначенную цель. Его рассказ гласит:
«Ночь нашего взлета была ночью тропических ливней, и вспышки молний пронзали темноту с обескураживающей регулярностью. Прогноз погоды предупреждал нас о штормах на всем пути от Марианских островов до Империи. Наша встреча должна была состояться у юго-восточного побережья Кюсю, примерно в 1500 милях отсюда. Там мы должны были соединиться с двумя нашими сопровождающими наблюдательными B-29, которые взлетели через несколько минут после нас. Умелое пилотирование и экспертная навигация привели нас к месту встречи без происшествий.
«Примерно через пять минут после нашего прибытия к нам присоединился первый из наших B-29. Второй, однако, не прибыл, по-видимому, сбившись с курса из-за штормов ночью. Мы подождали 30 минут, а затем направились без второго самолета к целевой зоне.
«Во время приближения к цели специальные инструменты, установленные в самолете, сообщили нам, что бомба готова к работе. Мы были готовы сбросить вторую атомную бомбу на Японию. Но судьба была против нас, так как цель была полностью скрыта дымом и дымкой. Три раза мы пытались совершить бомбометание, но без успеха. Затем, когда вокруг нас разрывались зенитные снаряды и за нами поднималось несколько вражеских истребителей, мы направились к нашей вторичной цели, Нагасаки.
«Бомба взорвалась ослепительной вспышкой, и огромный столб черного дыма закружился вверх к нам. Из этого столба дыма вырвался огромный закручивающийся гриб серого дыма, светящийся красным, вспыхивающим пламенем, который достиг 40 000 футов менее чем за 8 минут. Внизу сквозь облака мы могли видеть пелену черного дыма, окаймленную огнем, которая покрывала то, что было промышленной зоной Нагасаки.
«К этому времени наш запас топлива был опасно низким, поэтому после одного быстрого круга над Нагасаки мы направились прямо на Окинаву для экстренной посадки и дозаправки».
ОБЩЕЕ СРАВНЕНИЕ ХИРОСИМЫ И НАГАСАКИ
Даже подготовленным наблюдателям, посещающим два японских города, поначалу не было очевидно, какая из двух бомб была наиболее эффективной.
В некоторых отношениях Хиросима выглядела хуже, чем Нагасаки. Пожарный ущерб в Хиросиме был гораздо более полным; центр города был поражен, и все, кроме железобетонных зданий, практически исчезло. Пустыня чисто выметенных, обугленных остатков, с лишь несколькими прочными каркасами зданий, оставшимися стоять, была ужасающим зрелищем.
В Нагасаки не было зданий прямо под центром взрыва. Ущерб сталелитейному и оружейному заводу Мицубиси и торпедному заводу был впечатляющим, но не подавляющим. Было что посмотреть, и основные контуры некоторых зданий были все еще нормальными.
Наблюдатель мог стоять в центре Хиросимы и получить вид на большую часть города; холмы препятствовали подобному общему виду в Нагасаки. Хиросима запечатлелась в памяти как обширное пространство запустения; но ничего столь же яркого не осталось в памяти о Нагасаки.
Однако, когда наблюдатели начали отмечать детали, появились поразительные различия. Деревья были повалены в обоих городах, но большие деревья, которые упали в Хиросиме, были вырваны с корнем, в то время как те, что в Нагасаки, были фактически сломаны. Несколько железобетонных зданий были разбиты в центре в Хиросиме, но в Нагасаки такой же тяжелый ущерб можно было найти в 2300 футах от X. При изучении объектов, которые давали определенные ключи к давлению взрыва, таких как сплющенные консервные банки, вогнутые металлические пластины, согнутые или сломанные столбы и тому подобное, вскоре стало очевидно, что бомба в Нагасаки была гораздо более эффективной, чем бомба в Хиросиме. В описании ущерба, которое следует, будет отмечено, что радиус для величины ущерба был больше в Нагасаки, чем в Хиросиме.
ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ УЩЕРБА, ВЫЗВАННОГО АТОМНЫМИ ВЗРЫВАМИ
При рассмотрении опустошения в двух городах следует помнить, что различия городов в форме и топографии привели к большим различиям в ущербе. Хиросима была вся на низкой, плоской земле и была примерно круглой формы; Нагасаки был сильно изрезан холмами и горными отрогами, без регулярности в своей форме.
В Хиросиме почти все в радиусе около одной мили от X было полностью уничтожено, за исключением небольшого числа (около 50) сильно укрепленных железобетонных зданий, большинство из которых были специально спроектированы, чтобы выдерживать удар землетрясения, которые не были разрушены ударной волной; большинство этих зданий имели полностью выгоревшие интерьеры, а все окна, двери, рамы и каркасы были вырваны. В Нагасаки почти все в пределах 1/2 мили от взрыва было уничтожено, включая тяжелые конструкции. Все японские дома были уничтожены в пределах 1 1/2 миль от X.
Подземные бомбоубежища с земляными крышами непосредственно под взрывом имели обрушенные крыши; но за пределами 1/2 мили от X они не получили никаких повреждений.
В Нагасаки, в 1500 футах от X, высококачественные стальные каркасные здания не были полностью обрушены, но все здания получили массовую деформацию, а все панели и крыши были вдавлены внутрь.
В Нагасаки, в 2000 футах от X, железобетонные здания с 10-дюймовыми стенами и 6-дюймовыми перекрытиями были обрушены; железобетонные здания с 4-дюймовыми стенами и крышами стояли, но были сильно повреждены. На расстоянии 2000 футов некоторые 9-дюймовые бетонные стены были полностью разрушены.
В Нагасаки, в 3500 футах от X, церковные здания с 18-дюймовыми кирпичными стенами были полностью разрушены. 12-дюймовые кирпичные стены были сильно треснуты на расстоянии до 5000 футов.
В Хиросиме, в 4400 футах от X, многоэтажные кирпичные здания были полностью снесены. В Нагасаки подобные здания были разрушены до 5300 футов.
В Хиросиме черепица на крышах была вспучена (расплавлена) вспышкой тепла на расстоянии до 4000 футов от X; в Нагасаки тот же эффект наблюдался до 6500 футов.
In Hiroshima, steel frame buildings were destroyed 4,200 feet from X,
and to 4,800 feet in Nagasaki.
In both cities, the mass distortion of large steel buildings was
observed out to 4,500 feet from X.
В Нагасаки железобетонные дымовые трубы с 8-дюймовыми стенами, специально спроектированные, чтобы выдерживать удары землетрясений, были опрокинуты на расстоянии до 4000 футов от X.
В Хиросиме стальные каркасные здания получили серьезные структурные повреждения на расстоянии до 5700 футов от X, а в Нагасаки такой же ущерб был получен на расстоянии до 6000 футов.
В Нагасаки 9-дюймовые кирпичные стены были сильно треснуты до 5000 футов, умеренно треснуты до 6000 футов и слегка треснуты до 8000 футов. В обоих городах легкие бетонные здания обрушились на расстоянии до 4700 футов.
В Хиросиме многоэтажные кирпичные здания получили структурные повреждения на расстоянии до 6600 футов, а в Нагасаки — до 6500 футов от X.
В обоих городах воздушные электрические установки были уничтожены на расстоянии до 5500 футов; а трамваи были уничтожены на расстоянии до 5500 футов и повреждены до 10 500 футов.
Вспышечное воспламенение сухого, горючего материала наблюдалось на расстоянии до 6400 футов от X в Хиросиме, а в Нагасаки — до 10 000 футов от X.
Severe damage to gas holders occured out to 6,500 feet in both cities.
Все японские дома были серьезно повреждены на расстоянии до 6500 футов в Хиросиме и до 8000 футов в Нагасаки. Большинство японских домов были повреждены на расстоянии до 8000 футов в Хиросиме и 10 500 футов в Нагасаки.
Склоны холмов в Нагасаки были опалены вспышкой теплового излучения на расстоянии до 8000 футов от X; это опаление придало склонам вид преждевременной осени.
В Нагасаки очень тяжелые повреждения штукатурки наблюдались во многих зданиях на расстоянии до 9000 футов; умеренные повреждения были получены на расстоянии до 12 000 футов, а легкие повреждения — до 15 000 футов.
Вспышечное обугливание деревянных телеграфных столбов наблюдалось на расстоянии до 9500 футов от X в Хиросиме и до 11 000 футов в Нагасаки; некоторые отчеты указывают на световые ожоги на расстоянии до 13 000 футов от X в обоих местах.
Severe displacement of roof tiles was observed up to 8,000 feet in
Hiroshima, and to 10,000 feet in Nagasaki.
В Нагасаки очень тяжелые повреждения оконных рам и дверей наблюдались на расстоянии до 8000 футов, а легкие повреждения — до 12 000 футов.
Roofs and wall coverings on steel frame buildings were destroyed out to
11,000 feet.
Хотя источники многих пожаров было трудно точно отследить, считается, что пожары были начаты первичным тепловым излучением на расстоянии до 15 000 футов от X.
Roof damage extended as far as 16,000 feet from X in Hiroshima and in
Nagasaki.
The actual collapse of buildings was observed at the extreme range of
23,000 feet from X in Nagasaki.
Хотя полное повреждение окон наблюдалось только на расстоянии до 12 000 футов от X, некоторые повреждения окон произошли в Нагасаки на расстоянии до 40 000 футов, а фактическое разбитие стекол произошло на расстоянии до 60 000 футов.
Тяжелый пожарный ущерб был получен в круговой зоне в Хиросиме со средним радиусом около 6000 футов и максимальным радиусом около 11 000 футов; аналогичный тяжелый ущерб произошел в Нагасаки к югу от X до 10 000 футов, где он был остановлен руслом реки.
В Хиросиме более 60 000 из 90 000 зданий были разрушены или серьезно повреждены атомной бомбой; эта цифра составляет более 67% сооружений города.
В Нагасаки 14 000, или 27%, из 52 000 жилых домов были полностью разрушены, а 5400, или 10%, были наполовину разрушены. Только 12% остались неповрежденными. Это разрушение было ограничено планировкой города. Ниже приведена сводка ущерба зданиям в Нагасаки, определенная по результатам наземного обследования, проведенного японцами:
Разрушение зданий и домов Количество Процент (Составлено муниципалитетом Нагасаки)
Всего в Нагасаки (до атомного взрыва) 50 000 100,0 Взорвано (не сожжено) 2 652 5,3 Взорвано и сожжено 11 494 23,0 Взорвано и/или сожжено 14 146 28,3 Частично сожжено или взорвано 5 441 10,9 Всего зданий и домов разрушено 19 587 39,2 Неповрежденные 30 413 60,8
В Хиросиме все коммунальные и транспортные службы были нарушены на разное время. Однако в целом услуги были восстановлены примерно так же быстро, как их могло использовать истощенное население. Сквозное железнодорожное сообщение было в порядке в Хиросиме 8 августа, а электроэнергия была доступна в большинстве уцелевших частей 7 августа, на следующий день после бомбардировки. Водохранилище города не было повреждено, находясь почти в 2 милях от X. Однако 70 000 разрывов водопроводных труб в зданиях и жилищах были вызваны эффектами взрывной волны и пожара. Транспортные средства получили значительные повреждения. Ущерб железнодорожным путям и дорогам был, однако, сравнительно небольшим. Системы передачи и распределения электроэнергии были сильно разрушены. Телефонная система была повреждена примерно на 80%, и никакое обслуживание не было восстановлено до 15 августа.
Несмотря на обычное отсутствие внимания японцев к санитарным мерам, в разбомбленных городах не вспыхнула крупная эпидемия. Хотя условия после бомбардировок делают этот факт удивительным, опыт других разбомбленных городов как в Германии, так и в Японии показывает, что Хиросима и Нагасаки не являются изолированными случаями.
Атомный взрыв над Нагасаки затронул общую площадь примерно 42,9 квадратных миль, из которых около 8,5 квадратных миль составляла вода и только около 9,8 квадратных миль были застроены, остальная часть была частично заселена. Примерно 36% застроенных территорий были серьезно повреждены. Наиболее сильно поврежденная зона имела средний радиус около 1 мили и охватывала около 2,9 квадратных миль, из которых 2,4 были застроены.
В Нагасаки здания со стальным каркасом, главным образом завод Мицубиси на расстоянии до 6000 футов от точки X, получили серьезные повреждения; эти здания были типичными для промышленных построек военного времени в Америке и Великобритании, за исключением того, что некоторые каркасы были несколько менее прочными. Повреждения заключались в выбитых окнах (100%), вырванных или погнутых стальных оконных рамах, сорванных кровлях и обшивке из гофрированного металла или асбестоцемента, погнутых или разрушенных крышах, обрушившихся стропильных фермах, погнутых и треснувших колоннах, а также смещенных бетонных фундаментах колонн. Повреждения зданий со стальным каркасом были более серьезными там, где ударная волна воздействовала на боковые стороны зданий, а не на их торцы, поскольку здания обладали большей жесткостью (сопротивлением отрицательному моменту в верхней части колонн) в продольном направлении. Многие здания с легким стальным каркасом обрушились полностью, в то время как некоторые здания с тяжелым каркасом (рассчитанным на вес тяжелых кранов и грузов) лишились кровли и обшивки, но их каркасы пострадали лишь частично.
Следующая наиболее серьезно пострадавшая зона в Нагасаки находится за пределами только что описанных 2,9 квадратных миль и охватывает примерно 4,2 квадратных мили, из которых 29% были застроены. Ущерб от ударной волны и пожаров здесь был умеренным, но в некоторых секторах (частях основных деловых районов) возникло множество вторичных пожаров, которые быстро распространились, что привело к разрушениям в целом примерно такого же масштаба, как и в районах, расположенных гораздо ближе к точке X.
Зона частичных повреждений от ударной волны и пожаров расположена непосредственно за только что описанной территорией и составляет примерно 35,8 квадратных миль. Около 1/6 этой площади было застроено, а 1/4 приходилась на водную поверхность. Степень повреждений варьировалась от серьезной (тяжелые повреждения крыш и окон в главном деловом районе Нагасаки, в 2,5 милях от точки X) до незначительной (выбитые или частично выбитые окна на расстоянии 7 миль к юго-востоку от точки X).
Как и планировалось, бомба была взорвана почти в идеальном месте над Нагасаки, чтобы нанести максимальный ущерб промышленности, включая сталелитейный и оружейный заводы Мицубиси, завод Мицубиси-Ураками (торпедный завод), а также многочисленные фабрики, заводские учебные заведения и другие промышленные объекты, при минимальном разрушении жилых домов и, как следствие, минимальном количестве жертв. Если бы бомба была сброшена дальше на юг, завод Мицубиси-Ураками не получил бы таких серьезных повреждений, но основные деловые и жилые районы Нагасаки понесли бы гораздо больший ущерб и потери.
Расчеты показывают, что стальные и железобетонные каркасы, уцелевшие после взрыва относительно недалеко от точки X, не смогли бы выдержать расчетные пиковые давления, воздействовавшие на общую площадь, представленную боковыми сторонами и крышами зданий. Выживание этих каркасов объясняется тем, что им фактически не пришлось выдерживать пиковое давление, поскольку окна были быстро выбиты, а кровля и обшивка сорваны, что уменьшило общую площадь и снизило давление. Хотя это спасло каркас здания, это привело к серьезным повреждениям интерьера и содержимого зданий, а также к травмам находившихся в них людей. Здания без больших проемов, через которые могло бы рассеиваться давление, были полностью раздавлены, даже если их каркасы были такими же прочными, как у тех, что уцелели.
Ущерб, нанесенный железобетонным зданиям, зависел как от близости к точке X, так и от типа и прочности железобетонной конструкции. Некоторые здания с железобетонным каркасом также имели железобетонные стены, перекрытия и перегородки, в то время как другие имели стены из кирпича или бетонной плитки, покрытые штукатуркой или декоративным камнем, с перегородками из металла, стекла и штукатурки. За исключением комплекса Нагасакской медицинской школы и больницы, который был спроектирован с расчетом на землетрясения и поэтому имел более тяжелую конструкцию, чем большинство американских сооружений, большинство железобетонных конструкций можно было классифицировать лишь как посредственные, с бетоном низкой прочности и плотности, со многими колоннами, балками и плитами, которые были недопроектированы и неправильно армированы. Эти факты объясняют некоторые из произошедших разрушений конструкций.
В целом, взрыв атомной бомбы повредил все окна, вырвал, погнул или скрутил большинство стальных оконных и дверных рам, сорвал двери с петель, повредил все подвесные потолки из дерева, металла и штукатурки. Ударная волна также нанесла большой ущерб оборудованию из-за опрокидывания и ударов. Пожары, в основном вторичного происхождения, уничтожили практически все горючие материалы, вызвали растрескивание штукатурки, сожгли всю деревянную отделку, покрытие лестниц, деревянные каркасы подвесных потолков, кровати, матрасы и циновки, расплавили стекло, привели в негодность все оборудование, не уничтоженное взрывом, разрушили всю электропроводку, сантехнику и вызвали отслоение бетона от колонн и балок во многих помещениях.
Почти без исключения каменные здания из кирпича или камня в пределах эффективного радиуса действия взрыва были серьезно повреждены, так что большинство из них было снесено или превращено в руины. Руины церкви, находившейся примерно в 1800 футах к востоку от точки X в Нагасаки, были одними из немногих каменных строений, которые еще можно было распознать, и от этого сооружения остались стоять лишь части стен. Эти стены были чрезвычайно толстыми (около 2 футов). Два купола церкви имели железобетонные каркасы, и, хотя они были опрокинуты, они сохранили свою целостность как единые элементы.
Практически каждое деревянное здание или здание с деревянным каркасом в радиусе 2,0 миль от точки X было либо полностью разрушено, либо очень серьезно повреждено, а значительные повреждения в Нагасаки наблюдались на расстоянии до 3 миль от точки X. Почти все такие здания обрушились, и очень большое их число было уничтожено пожарами.
Обращение к различным фотографиям, изображающим разрушения, показывает, что, хотя большинство зданий в пределах эффективного радиуса действия взрыва были полностью разрушены или серьезно повреждены, большое количество дымовых труб даже близко к точке X остались стоять, по-видимому, не пострадав от ударной волны. Одно из объяснений заключается в том, что бетонные дымовые трубы имеют приблизительно цилиндрическую форму и, следовательно, оказывают гораздо меньшее сопротивление ветру, чем плоские поверхности, такие как здания. Другое объяснение состоит в том, что, поскольку города подвергались тайфунам, более современные дымовые трубы, вероятно, были спроектированы так, чтобы выдерживать ветры высокой скорости. Также вероятно, что большинство недавно построенных дымовых труб, как и более современные здания, были построены с расчетом на ускорение при довольно сильных землетрясениях. Поскольку бомбы были взорваны высоко в воздухе, дымовые трубы, относительно близкие к точке X, подверглись скорее направленному вниз, чем боковому давлению, и, следовательно, опрокидывающий момент был гораздо меньше, чем можно было ожидать.
Хотя взрыв в некоторой степени повредил многие мосты, ущерб мостам в целом был незначительным по сравнению с тем, который понесли здания. Повреждения варьировались от повреждения только перил до полного разрушения пролетных строений. Некоторые мосты были разрушены, а пролеты сдвинуты с опор в русло реки силой взрыва. Другие, особенно мосты со стальными балочными пролетами, были сильно деформированы давлением взрыва. Ни один из наблюдаемых случаев разрушения нельзя отнести на счет неадекватного проектирования или конструктивных слабостей.
Дороги, а также железнодорожные пути и трамвайные пути практически не получили первичных повреждений в результате взрыва. Большая часть ущерба железным дорогам произошла по вторичным причинам, таким как пожары и повреждение мостов или других сооружений. Подвижной состав, а также автомобили, троллейбусы и автобусы были уничтожены и сгорели на значительном расстоянии от точки X. Улицы были некоторое время непроходимы из-за обломков, но они не были повреждены. Высота взрыва бомбы, вероятно, объясняет отсутствие прямого ущерба железным дорогам и дорогам.
Значительная часть электроснабжения была прервана взрывом бомбы, главным образом из-за повреждения электрических подстанций и воздушных линий электропередачи. Оба газовых завода в Нагасаки были серьезно повреждены бомбой. Этим заводам потребовалось бы 6-7 месяцев, чтобы возобновить работу. В дополнение к ущербу, нанесенному электрическим и газовым системам, японское правительство сообщило о серьезных повреждениях системы водоснабжения; основным ущербом стали многочисленные разрывы крупных водопроводных магистралей и почти всех распределительных труб в районах, затронутых взрывом. Нагасаки все еще страдал от нехватки воды в городе спустя шесть недель после атомной атаки.
В отчете префектуры Нагасаки ярко описываются последствия бомбардировки для города и его жителей:
«В радиусе 1 километра от точки X люди и животные погибли почти мгновенно, а за пределами радиуса 1 километра и в радиусе 2 километров от точки X некоторые люди и животные погибли мгновенно от мощной ударной волны и жара, но подавляющее большинство получили серьезные или легкие травмы. Дома и другие сооружения были полностью разрушены, повсюду вспыхнули пожары. Деревья были вырваны с корнем и выжжены жаром.
«За пределами радиуса 2 километров и в радиусе 4 километров от точки X люди и животные получили травмы различной степени тяжести от оконного стекла и других осколков, разбросанных взрывом, а многие получили ожоги от интенсивного жара. Жилые дома и другие сооружения были наполовину разрушены взрывом.
«За пределами радиуса 4 километров и в радиусе 8 километров живые существа пострадали от предметов, разбросанных взрывом; большинство получили лишь поверхностные ранения. Дома были повреждены лишь наполовину или частично».
Британская миссия в Японии интерпретировала свои наблюдения за разрушением зданий применительно к аналогичным конструкциям у себя на родине следующим образом:
Аналогичная бомба, взорванная подобным образом, произвела бы следующие эффекты на обычные британские дома:
Up to 1,000 yards from X it would cause complete collapse.
На расстоянии до 1 мили от точки X она повредила бы дома до состояния, не подлежащего ремонту.
На расстоянии до 1,5 миль от точки X она сделала бы их непригодными для жилья без обширного ремонта, особенно стропильных конструкций крыш.
На расстоянии до 2,5 миль от точки X она сделала бы их непригодными для жилья до тех пор, пока не будут выполнены первоочередные ремонтные работы.
Ущерб от пожаров в обоих городах был колоссальным, но в Хиросиме он был более полным, чем в Нагасаки. Результатом пожаров стало глубокое изменение облика города и превращение центральной части в пустырь, за исключением некоторых железобетонных и стальных каркасов и таких предметов, как сейфы, дымовые трубы и куски скрученного листового металла. Ущерб от пожаров был обусловлен скорее свойствами самих городов, чем свойствами бомб.
Пожар в Хиросиме вызвал возникновение сильных ветров, так как воздух засасывался к центру горящей зоны, создавая «огненный шторм». Скорость ветра в городе до бомбардировки была менее 5 миль в час, но огненный ветер достиг скорости 30-40 миль в час. Эти сильные ветры ограничили периметр пожара, но значительно увеличили разрушения внутри периметра и стали причиной гибели многих людей, которые в противном случае могли бы спастись. В Нагасаки очень серьезный ущерб был вызван пожарами, но масштабный «огненный шторм» город не охватил. В обоих городах некоторые пожары вблизи точки X, несомненно, начались от воспламенения легковоспламеняющихся материалов, таких как бумага, солома и сухая ткань, при мгновенном излучении тепла от ядерного взрыва. Однако наличие большого количества несгоревших горючих материалов вблизи точки X указывало на то, что, хотя жар от взрыва был очень интенсивным, его продолжительность была недостаточной для повышения температуры многих материалов до точки воспламенения, за исключением случаев, когда условия были идеальными. Большинство пожаров были вторичного происхождения, возникая от обычных коротких замыканий, поврежденных газовых линий, опрокинутых печей, открытого огня, угольных жаровен, ламп и т. д. после обрушения или серьезных повреждений от прямого воздействия взрыва.
Пожарные и спасательные подразделения остались без людей и оборудования. Почти 30 часов прошло, прежде чем можно было заметить какие-либо спасательные отряды. В Хиросиме для тушения возникших пожаров было доступно лишь несколько пожарных машин, и ни одна из них не была первоклассного типа. В любом случае, однако, маловероятно, что какое-либо противопожарное оборудование, персонал или организация могли бы добиться сколько-нибудь значительного уменьшения объема ущерба, вызванного колоссальным пожаром.
Изучение многочисленных аэрофотоснимков, сделанных до атомных бомбардировок, показывает, что в период с 10 июня по 9 августа 1945 года японцы построили противопожарные разрывы в определенных районах городов, чтобы контролировать крупномасштабные пожары. В целом эти противопожарные разрывы не были эффективны, поскольку пожары возникали одновременно во многих местах. Однако они, по-видимому, помогли предотвратить распространение пожаров дальше на восток, в основной деловой и жилой район Нагасаки.
ОБЩИЕ ПОТЕРИ
Существуют большие трудности в оценке общих потерь в японских городах в результате атомной бомбардировки. Масштабные разрушения гражданских объектов (больниц, пожарных и полицейских департаментов, правительственных учреждений), состояние полной неразберихи сразу после взрыва, а также неопределенность относительно фактической численности населения до бомбардировки способствуют трудности составления оценок потерь. Японские периодические переписи населения не являются полными. Наконец, сильные пожары, бушевавшие в каждом городе, полностью уничтожили многие тела.
Число общих потерь оценивалось в разное время после бомбардировок с большими расхождениями. Наилучшие доступные данные Манхэттенского инженерного округа:
ТАБЛИЦА А Оценки потерь
Хиросима Нагасаки Население до налета 255 000 195 000 Погибшие 66 000 39 000 Раненые 69 000 25 000 Общие потери 135 000 64 000
Соотношение общих потерь и расстояния от точки X, центра разрушений и точки непосредственно под воздушным взрывом бомбы, имеет большое значение при оценке поражающего действия бомб. Эта зависимость для всего населения Нагасаки показана в таблице ниже, основанной на первых полученных округом данных о потерях:
ТАБЛИЦА B Соотношение общих потерь и расстояния от точки X
Расстояние от точки X, футы Погибшие Раненые Пропавшие без вести Общие потери Погибшие на квадратную милю 0 - 1640 7505 960 1127 9592 24700 1640 - 3300 3688 1478 1799 6965 4040 3300 - 4900 8678 17137 3597 29412 5710 4900 - 6550 221 11958 28 12207 125 6550 - 9850 112 9460 17 9589 20
Данные об общей численности населения до налета на этих различных расстояниях отсутствовали. Такие цифры были бы необходимы для расчета процента смертности. Расчет, выполненный Британской миссией в Японии и основанный на предварительном анализе исследования Совместной медицинской комиссии по расследованию последствий атомной бомбардировки, дает следующие расчетные значения процента смертности на увеличивающихся расстояниях от точки X:
ТАБЛИЦА C Процент смертности на различных расстояниях
Расстояние от точки X, в футах Процент смертности 0 - 1000 93,0% 1000 - 2000 92,0 2000 - 3000 86,0 3000 - 4000 69,0 4000 - 5000 49,0 5000 - 6000 31,5 6000 - 7000 12,5 7000 - 8000 1,3 8000 - 9000 0,5 9000 - 10 000 0,0
Из различных отчетов кажется почти несомненным, что наибольшее общее число смертей произошло сразу после бомбардировки. Причины многих смертей можно только предполагать, и, конечно, многие люди вблизи центра взрыва получили смертельные травмы от более чем одного поражающего фактора бомбы. Правильный порядок важности возможных причин смерти: ожоги, механические травмы и гамма-излучение. Ранние оценки японцев приведены в таблице D ниже:
ТАБЛИЦА D Причины мгновенной смерти
Город Причина смерти Процент от общего числа Хиросима Ожоги 60% Падающие обломки 30 Другое 10
Нагасаки Ожоги 95% Падающие обломки 9 Разлетающееся стекло 7 Другое 7
ПРИРОДА АТОМНОГО ВЗРЫВА
Самое поразительное различие между взрывом атомной бомбы и обычной бомбы с ТНТ заключается, конечно, в масштабе; как объявил Президент после атаки на Хиросиму, взрывная энергия каждой из атомных бомб была эквивалентна примерно 20 000 тонн ТНТ.
Но в дополнение к своей значительно большей мощности, атомный взрыв имеет несколько других весьма специфических характеристик. Обычный взрыв — это химическая реакция, при которой энергия высвобождается в результате перегруппировки атомов взрывчатого вещества. При атомном взрыве изменяется идентичность атомов, а не просто их расположение. Значительная часть массы взрывчатого заряда, которым может быть уран-235 или плутоний, превращается в энергию. Уравнение Эйнштейна E = mc^2 показывает, что материя, превращенная в энергию, может дать общую энергию, эквивалентную массе, умноженной на квадрат скорости света. Значимость этого уравнения легко понять, если вспомнить, что скорость света составляет 186 000 миль в секунду. Энергия, высвобождаемая при взрыве фунта ТНТ, если бы она была полностью преобразована в тепло, подняла бы температуру 36 фунтов воды от температуры замерзания (32 градуса по Фаренгейту) до температуры кипения (212 градусов по Фаренгейту). Ядерное деление фунта урана произвело бы равное повышение температуры в более чем 200 миллионах фунтов воды.
Взрывной эффект обычного материала, такого как ТНТ, обусловлен быстрым превращением твердого ТНТ в газ, который первоначально занимает тот же объем, что и твердое тело; он оказывает интенсивное давление на окружающий воздух и быстро расширяется до объема, во много раз превышающего начальный. Таким образом, волна высокого давления быстро распространяется от центра взрыва и является основной причиной ущерба от обычных взрывчатых веществ большой мощности. Атомная бомба также генерирует волну высокого давления, которая фактически имеет гораздо более высокое давление, чем волна от обычных взрывов; и эта волна также является основной причиной ущерба зданиям и другим сооружениям. Она отличается от волны давления фугасной бомбы размером области, в которой создаются высокие давления. Она также отличается продолжительностью импульса давления в любой заданной точке: давление от фугасной бомбы длится всего несколько миллисекунд (миллисекунда — это одна тысячная доля секунды), а от атомной бомбы — почти секунду, и ощущалось наблюдателями как в Японии, так и в Нью-Мексико как проходящий мимо очень сильный ветер.
Следующее величайшее различие между атомной бомбой и взрывом ТНТ заключается в том, что атомная бомба испускает большее количество излучения. Большая часть этого излучения представляет собой «свет» с длиной волны, варьирующейся от так называемых тепловых излучений очень большой длины волны до так называемых гамма-лучей, которые имеют длины волн даже короче, чем рентгеновские лучи, используемые в медицине. Все эти излучения распространяются с одинаковой скоростью; это скорость света, составляющая 186 000 миль в секунду. Излучения достаточно интенсивны, чтобы убить людей на значительном расстоянии от взрыва, и фактически являются основной причиной смертей и травм, помимо механических повреждений. Наибольшее число радиационных поражений, вероятно, было вызвано ультрафиолетовыми лучами, которые имеют длину волны немного короче видимого света и вызвали световой ожог, сравнимый с тяжелым солнечным ожогом. После них наиболее важны гамма-лучи ультракороткой длины волны; они вызывают повреждения, подобные тем, что возникают от передозировки рентгеновских лучей.
Происхождение гамма-лучей отличается от происхождения основной массы излучения: последнее вызвано чрезвычайно высокими температурами в бомбе, точно так же, как свет излучается с горячей поверхности солнца или от нитей накаливания в лампе. Гамма-лучи, с другой стороны, испускаются самими атомными ядрами при их трансформации в процессе деления. Поэтому гамма-лучи специфичны для атомной бомбы и полностью отсутствуют при взрывах ТНТ. Свет большей длины волны (видимый и ультрафиолетовый) также излучается при взрыве ТНТ, но с гораздо меньшей интенсивностью, чем при взрыве атомной бомбы, что делает его незначительным с точки зрения ущерба.
Большая часть гамма-лучей испускается в первые несколько микросекунд (миллионных долей секунды) атомного взрыва вместе с нейтронами, которые также образуются при ядерном делении. Нейтроны имеют гораздо меньший поражающий эффект, чем гамма-лучи, потому что они имеют меньшую интенсивность, а также потому, что они сильно поглощаются в воздухе и поэтому могут проникать только на относительно небольшие расстояния от взрыва: на расстоянии тысячи ярдов интенсивность нейтронов ничтожна. После ядерного излучения сильное гамма-излучение продолжает исходить от взорвавшейся бомбы. Оно генерируется продуктами деления и продолжается около одной минуты, пока все продукты взрыва не поднимутся на такую высоту, что интенсивность, получаемая на земле, становится ничтожной. В это время также испускается большое количество бета-лучей, но они не имеют значения, поскольку их дальность действия невелика, всего несколько футов. Дальность действия альфа-частиц от неиспользованного активного материала и делящегося материала бомбы еще меньше.
Помимо гамма-излучения, испускается обычный свет, часть которого является видимым, а часть — ультрафиолетовыми лучами, в основном ответственными за световые ожоги. Излучение света начинается через несколько миллисекунд после ядерного взрыва, когда энергия взрыва достигает воздуха, окружающего бомбу. Наблюдатель видит тогда огненный шар, который быстро увеличивается в размерах. В течение большей части раннего времени огненный шар простирается до волны высокого давления. По мере роста огненного шара его температура и яркость уменьшаются. Через несколько миллисекунд после начала взрыва яркость огненного шара проходит через минимум, затем он становится несколько ярче и остается на уровне, в несколько раз превышающем яркость солнца, в течение периода от 10 до 15 секунд для наблюдателя на расстоянии шести миль. Большая часть излучения испускается после этой точки максимальной яркости. Также после этого максимума волны давления обгоняют огненный шар.
Огненный шар быстро расширяется от размера бомбы до радиуса в несколько сотен футов через одну секунду после взрыва. После этого наиболее примечательной особенностью является подъем огненного шара со скоростью около 30 ярдов в секунду. Тем временем он также продолжает расширяться, смешиваясь с окружающим его более холодным воздухом. К концу первой минуты шар расширяется до радиуса в несколько сотен ярдов и поднимается на высоту около одной мили. Ударная волна к этому времени достигает радиуса 15 миль, а ее давление падает до менее чем 1/10 фунта на квадратный дюйм. Шар теперь теряет свою яркость и выглядит как огромное облако дыма: распыленный материал бомбы. Это облако продолжает подниматься вертикально и, наконец, образует «гриб» на высоте около 25 000 футов, в зависимости от метеорологических условий. Облако достигает максимальной высоты от 50 000 до 70 000 футов за время более 30 минут.
Интересно отметить, что доктор Ханс Бете, в то время сотрудник Манхэттенского инженерного округа, временно откомандированный из Корнеллского университета, предсказал существование и характеристики этого огненного шара за несколько месяцев до проведения первого испытания.
Подводя итог, излучение происходит двумя вспышками — чрезвычайно интенсивной, длящейся всего около 3 миллисекунд, и менее интенсивной, но гораздо более продолжительной, длящейся несколько секунд. Вторая вспышка содержит подавляющую часть общей световой энергии, более 90%. Но первая вспышка особенно велика по ультрафиолетовому излучению, которое является биологически более эффективным. Более того, поскольку тепло в этой вспышке выделяется за столь короткое время, нет времени для какого-либо охлаждения, и температура кожи человека может быть повышена на 50 градусов Цельсия вспышкой видимых и ультрафиолетовых лучей в первую миллисекунду на расстоянии 4000 ярдов. Люди могут получить травмы от световых ожогов даже на больших расстояниях. Опасность гамма-излучения не распространяется так далеко, а опасность нейтронного излучения еще более ограничена.
Высокие температуры кожи являются результатом первой вспышки высокоинтенсивного излучения и, вероятно, столь же значимы для получения травм, как и общие дозы, которые поступают в основном от второй, более продолжительной вспышки излучения. Сочетание повышения температуры кожи и большого потока ультрафиолета в пределах 4000 ярдов является травмирующим во всех случаях для незащищенного персонала. За пределами этой точки могут быть случаи травм, в зависимости от индивидуальной чувствительности. Инфракрасная доза, вероятно, менее важна из-за ее меньшей интенсивности.
ХАРАКТЕРИСТИКИ УЩЕРБА, ВЫЗВАННОГО АТОМНЫМИ БОМБАМИ
Ущерб искусственным сооружениям, вызванный бомбами, был обусловлен двумя различными причинами: во-первых, взрывом, или волной давления, исходящей из центра взрыва, и, во-вторых, пожарами, которые были вызваны либо жаром самого взрыва, либо обрушением зданий, содержащих печи, электроприборы или любое другое оборудование, которое могло вызвать так называемый вторичный пожар, и последующим распространением этих пожаров.
Уже было сказано, что взрыв, произведенный атомной бомбой, примерно эквивалентен взрыву 20 000 тонн ТНТ. Имея эту цифру, можно рассчитать ожидаемые пиковые давления в воздухе на различных расстояниях от центра взрыва, которые возникли после детонации бомбы. Пиковые давления, которые были рассчитаны до сброса бомб, очень точно совпали с теми, которые фактически наблюдались в городах во время атаки, как это было вычислено экспертами союзников несколькими остроумными способами после оккупации Японии.
Взрывная волна давления от атомных бомб отличалась от волны от обычных фугасных бомб тремя основными способами:
А. Направленный вниз толчок. Поскольку взрывы произошли высоко в воздухе, большая часть ущерба была результатом давления, направленного вниз. Это давление, конечно, сильнее всего воздействовало на плоские крыши. Некоторые телеграфные и другие столбы непосредственно под взрывом остались стоять вертикально, в то время как те, что находились на большем расстоянии от центра разрушений, будучи в большей степени подвержены горизонтальному толчку от волн давления взрыва, были опрокинуты или наклонены. Деревья под взрывом остались стоять вертикально, но их ветви были сломаны вниз.
Б. Массовая деформация зданий. Обычная бомба может повредить только часть большого здания, которое затем может обрушиться дальше под действием силы тяжести. Но взрывная волна от атомной бомбы настолько велика, что может поглотить целые здания, независимо от их размера, опрокидывая их, как будто гигантская рука толкнула их.
В. Большая продолжительность импульса положительного давления и, как следствие, малый эффект фазы отрицательного давления, или всасывания. При любом взрыве положительное давление, создаваемое взрывом, длится определенный период времени (обычно малую долю секунды), за которым следует несколько более длительный период отрицательного давления, или всасывания. Отрицательное давление всегда намного слабее положительного, но при обычных взрывах короткая продолжительность положительного импульса приводит к тому, что многие конструкции не успевают разрушиться в этой фазе, в то время как они способны разрушиться под более длительным, хотя и более слабым, отрицательным давлением. Но продолжительность положительного импульса приблизительно пропорциональна кубическому корню из размера взрывного заряда. Таким образом, если бы это соотношение оставалось верным во всем рассматриваемом диапазоне, взрыв 10 тонн ТНТ имел бы положительный импульс, длящийся всего около 1/14 части продолжительности импульса взрыва 20 000 тонн. Следовательно, атомные взрывы имели положительные импульсы, которые были настолько длиннее, чем у обычных взрывчатых веществ, что почти все разрушения, вероятно, произошли во время этой фазы, и очень малый ущерб можно было отнести на счет последовавшего всасывания.
Еще одной интересной особенностью было сочетание вспышки воспламенения и сравнительно медленной волны давления. Некоторые объекты, такие как тонкие сухие деревянные планки, воспламенялись от излучаемого тепла вспышки, а затем их пожары были потушены некоторое время спустя (в зависимости от их расстояния от точки X) взрывной волной, последовавшей за излучением вспышки.
РАСЧЕТЫ ПИКОВОГО ДАВЛЕНИЯ ВЗРЫВНОЙ ВОЛНЫ
Различные исследователи использовали несколько остроумных методов, чтобы определить, посещая разрушенные города, какими на самом деле были пиковые давления, созданные атомными взрывами. Эти давления были вычислены для различных расстояний от точки X, а затем были построены кривые, которые были проверены на соответствие теоретическим прогнозам того, какими должны быть давления. Дополнительная проверка была обеспечена показаниями измерительных приборов, которые были сброшены на парашютах при каждой атомной атаке. Цифры пикового давления дали прямой ключ к эквивалентному тоннажу ТНТ атомных бомб, поскольку давления, развиваемые любым заданным количеством ТНТ, могут быть легко рассчитаны.
Одним из самых простых методов оценки пикового давления является смятие масляных бочек, бензиновых канистр или любых других пустых тонких металлических сосудов с небольшим отверстием. Предполагается, что давление взрывной волны наступает мгновенно, результирующее давление на канистру превышает то, которое корпус может выдержать, и стенки сминаются внутрь. Воздух внутри адиабатически сжимается до такой точки, что давление внутри становится меньше давления снаружи на определенную величину, причем эта величина является разницей давлений снаружи и внутри, которую стенки могут выдержать в своем смятом состоянии. Неопределенности заключаются, во-первых, в том, что часть воздуха устремляется внутрь через любое отверстие, которое может иметь канистра, и тем самым помогает создать давление внутри; и, во-вторых, в том, что по мере падения давления снаружи воздух внутри не может выйти достаточно быстро, чтобы избежать того, чтобы стенки канистры снова не были выгнуты наружу в некоторой степени. Эти неопределенности таковы, что оценки давления, основанные на этом методе, находятся на нижней стороне, т.е. они недооценены.
Другой метод расчета пикового давления заключается в изгибе стальных флагштоков или молниеотводов в направлении от взрыва. Можно рассчитать сопротивление на шесте или стержне в потоке воздуха определенной плотности и скорости; связав это сопротивление с прочностью рассматриваемого шеста, можно получить определение волны давления.
Еще один метод оценки пикового давления заключается в опрокидывании мемориальных камней, которых в Японии огромное количество. Размеры камней могут быть использованы вместе с известными данными о давлении, оказываемом ветром на плоские поверхности, для расчета искомой величины.
УЩЕРБ ОТ ВЗРЫВНОЙ ВОЛНЫ НА БОЛЬШИХ РАССТОЯНИЯХ
В ущербе от взрывной волны на больших расстояниях не было никакой последовательности. Наблюдатели часто думали, что нашли предел, а затем, на 2000 футов дальше, находили новые свидетельства повреждений.
Самым впечатляющим ущербом на большом расстоянии было обрушение некоторых барачных сараев в Камиго, в 23 000 футов к югу от точки X в Нагасаки. Было удивительно видеть некоторые здания, нетронутые до мельчайших деталей, включая крышу и даже окна, и при этом рядом с ними аналогичное здание, обрушившееся до уровня земли.
Предельный радиус для серьезного смещения черепицы в Нагасаки составлял около 10 000 футов, хотя отдельные случаи были обнаружены на расстоянии до 16 000 футов. В Хиросиме общий предельный радиус составлял около 8000 футов; однако даже на расстоянии 26 000 футов от точки X в Хиросиме некоторая черепица была смещена.
В Моги, в 7 милях от точки X в Нагасаки, через крутые холмы высотой более 600 футов, около 10% стекол вылетело. В более близких, уединенных местностях всего в 4 милях от точки X никакого ущерба вообще не было причинено. Интересный эффект был отмечен в Моги; очевидцы говорили, что они думали, что на это место совершается налет; была видна одна большая вспышка, затем громкий гул, за которым с интервалом в несколько секунд последовали полдюжины других громких звуков со всех направлений. Эти последовательные звуки были, очевидно, отражениями от холмов, окружающих Моги.
ЗЕМНОЙ ТОЛЧОК
Земной толчок в большинстве городов был очень слабым. Водопроводные трубы все еще подавали воду, и там, где были видны утечки, они были в основном над землей. Практически весь ущерб подземным коммуникациям был вызван обрушением зданий, а не каким-либо прямым воздействием давления взрыва. Этот факт, конечно, был результатом того, что бомбы были взорваны высоко в воздухе.
ЭКРАНИРОВАНИЕ, ИЛИ ЗАЩИТА ОТ ВЗРЫВНОЙ ВОЛНЫ
При любом взрыве определенная степень защиты от взрывной волны может быть получена при наличии любого крупного и прочного объекта между защищаемым объектом и центром взрыва. Этот эффект экранирования был заметен при атомных взрывах, точно так же, как и в обычных случаях, хотя масштаб взрывов и тот факт, что они произошли на значительной высоте в воздухе, вызвали заметные отличия от экранирования, которое характеризовало бы обычные взрывы бомб.
Выдающимся примером экранирования было то, которое обеспечивали холмы в городе Нагасаки; именно экранирование этими холмами привело к меньшей площади опустошения в Нагасаки, несмотря на то, что использованная там бомба была не менее мощной. Холмы давали эффективное экранирование только на таких расстояниях от центра взрыва, что давление взрыва становилось критическим — то есть было лишь едва достаточным, чтобы вызвать обрушение — для конструкции. Дома, построенные в оврагах в Нагасаки, направленных в сторону от центра взрыва, уцелели без повреждений, но другие на аналогичных расстояниях в оврагах, направленных к центру взрыва, были сильно повреждены. На севере Нагасаки была небольшая деревушка примерно в 8000 футов от центра взрыва; можно было увидеть отчетливое изменение интенсивности повреждений по всей деревушке, соответствующее теням, отбрасываемым крутым холмом.
Лучший пример экранирования холмом был к юго-востоку от центра взрыва в Нагасаки. Повреждения на расстоянии 8000 футов от точки X заключались в легком повреждении штукатурки и разрушении около половины окон. Эти здания были европейского типа и находились на обратной стороне крутого холма. На таком же расстоянии к юго-юго-востоку повреждения были значительно больше, т.е. все окна и рамы, двери были повреждены, также появились тяжелые повреждения штукатурки и трещины в кирпичной кладке. Контраст может быть проиллюстрирован также тем фактом, что в здании префектуры Нагасаки на расстоянии 10 800 футов повреждения были настолько сильными, что здание пришлось эвакуировать, в то время как в Нагасакской нормальной школе, куда было переведено управление префектуры, на том же расстоянии повреждения были сравнительно легкими.
Из-за высоты взрывов не ожидалось никаких свидетельств экранирования одного здания другим, по крайней мере, на значительном радиусе. На самом деле было трудно найти какие-либо свидетельства такого экранирования на любом расстоянии. По-видимому, было небольшое экранирование здания за административным корпусом торпедного завода в Нагасаки, но выгоды были очень незначительными. Были также некоторые свидетельства того, что группа зданий, составляющих медицинскую школу в Нагасаки, действительно обеспечивала друг другу взаимную защиту. В целом, однако, экранирование одного здания другим не было заметным.
Был еще один своеобразный тип экранирования, лучше всего проявленный рабочими домами к северу от торпедного завода в Нагасаки. Они находились в 6000–7000 футов к северу от точки X. Повреждения этих домов были не такими сильными, как у тех, что находились на тысячу футов дальше от центра взрыва. Казалось, что колоссальные разрушения, вызванные на торпедном заводе, немного ослабили взрыв, и полная мощность не восстановилась еще на 1000 футов или более.
СВЕТОВОЙ ОЖОГ
Как уже было сказано, характерной чертой атомной бомбы, которая совершенно чужда обычным взрывчатым веществам, является то, что весьма значительная часть высвобождаемой энергии уходит в лучистое тепло и свет. Для достаточно большого взрыва световой ожог, вызванный этой излучаемой энергией, станет доминирующей причиной ущерба, поскольку площадь ожогового поражения будет увеличиваться пропорционально высвобождаемой энергии, тогда как площадь поражения взрывом увеличивается только в степени две трети от энергии. Хотя такого обращения механизма поражения не было достигнуто при бомбардировках Хиросимы и Нагасаки, последствия вспышки были, однако, очень очевидны, и многие потери произошли от световых ожогов. Обсуждение потерь, вызванных световыми ожогами, будет приведено позже; в этом разделе будут описаны другие эффекты вспышки, которые наблюдались в двух городах.
Продолжительность теплового излучения от бомбы настолько коротка, всего несколько тысячных долей секунды, что нет времени для того, чтобы энергия, падающая на поверхность, рассеялась путем тепловой диффузии; световой ожог типично является поверхностным эффектом. Другими словами, поверхность человека или объекта, подвергшегося воздействию вспышки, нагревается до очень высокой температуры, в то время как непосредственно под поверхностью происходит очень незначительное повышение температуры.
Световое обгорание поверхности объектов, особенно деревянных, происходило в Хиросиме в радиусе до 9500 футов от точки X; в Нагасаки ожоги были видны на расстоянии до 11 000 футов от точки X. Обугливание и почернение всех телефонных столбов, деревьев и деревянных опор в районах, не уничтоженных общим пожаром, происходило только на стороне, обращенной к центру взрыва, и не распространялось за углы зданий или холмов. Точное положение взрыва было фактически определено с высокой точностью путем взятия ряда направлений от различных объектов, которые были обожжены светом только с одной стороны.
Чтобы проиллюстрировать последствия светового ожога, ниже описывается ряд примеров, найденных наблюдателем, двигавшимся на север от центра взрыва в Нагасаки. Сначала встретился ряд столбов ограждения на северном краю тюремного холма, в 0,3 мили от точки X. Верхушки и верхняя часть этих столбов были сильно обуглены. Обугливание на передней стороне столбов было резко ограничено тенью стены. Эта стена, однако, была полностью разрушена взрывом, который, конечно, произошел через некоторое время после вспышки. На северном краю торпедного завода, в 1,05 мили от точки X, телефонные столбы были обуглены на глубину около 0,5 миллиметра. Легкий кусок дерева, похожий на плоскую сторону ящика из-под апельсинов, был найден прислоненным к одному из телефонных столбов. Его передняя поверхность была обуглена так же, как и столб, но было очевидно, что он действительно воспламенился. Дерево почернело через пару трещин и отверстий от гвоздей, а также вокруг краев на задней поверхности. Казалось вероятным, что этот кусок дерева вспыхнул под воздействием вспышки на несколько секунд, прежде чем пламя было сдуто ветром взрыва. Дальше, между 1,05 и 1,5 милями от взрыва, было много деревьев и столбов, показывающих почернение. Некоторые из столбов имели платформы около верхушки. Тени, отбрасываемые платформами, были отчетливо видны и показывали, что бомба взорвалась на значительной высоте. Ряд столбов повернул на север и пересек горный хребет; световой ожог был отчетливо виден вплоть до вершины хребта, причем самый дальний ожог наблюдался на расстоянии 2,0 миль от точки X.
Другим поразительным эффектом светового ожога был осенний вид чаши, образованной холмами с трех сторон от точки взрыва. Хребты находятся примерно в 1,5 милях от точки X. По всей этой чаше листва пожелтела, хотя на дальней стороне хребтов сельская местность была совершенно зеленой. Этот осенний вид деревьев распространялся примерно на 8000 футов от точки X.
Однако кустарники и мелкие растения совсем рядом с центром взрыва в Хиросиме, хотя и были лишены листьев, очевидно, не погибли. Многие из них выпускали новые почки, когда наблюдатели посетили город.
Существуют два других замечательных эффекта тепла, излучаемого при взрыве бомбы. Первый из них — это то, как тепло сделало шероховатой поверхность полированного гранита, который сохранил свой блеск только там, где он был защищен от излучаемого тепла, распространяющегося по прямым линиям от взрыва. Эта шероховатость от излучаемого тепла вызвана неравномерным расширением составляющих кристаллов камня; для гранитных кристаллов температура плавления составляет около 600 градусов Цельсия. Поэтому глубина шероховатости и окончательного отслаивания гранитной поверхности указывали на глубину, на которую произошла эта температура, и помогли определить средние температуры земли в момент, последовавший за взрывом. Этот эффект был отмечен на расстояниях примерно в 1,5 раза больших в Нагасаки, чем в Хиросиме.
Второй замечательный эффект — это вспучивание кровельной черепицы. Размер пузырей и их распространенность были пропорциональны близости к центру взрыва, а также зависели от того, насколько прямо сама черепица была обращена к взрыву. Отношение расстояний этого эффекта между Нагасаки и Хиросимой было примерно таким же, как и для отслаивания полированного гранита.
Были отмечены различные другие эффекты излучаемого тепла, включая осветление поверхностей асфальтовых дорог в местах, которые не были защищены от излучаемого тепла каким-либо объектом, таким как человек, идущий по дороге. Различные другие поверхности были обесцвечены разными способами под воздействием излучаемого тепла.
Как уже упоминалось, тот факт, что лучистое тепло распространялось только по прямым линиям от центра взрыва, позволил наблюдателям определить направление к центру взрыва из ряда различных точек, наблюдая «тени», которые отбрасывались промежуточными объектами там, где они экранировали иначе открытую поверхность какого-либо объекта. Таким образом, центр взрыва был определен с значительной точностью. В ряде случаев эти «тени» также давали указание на высоту взрыва бомбы, и иногда обнаруживалась отчетливая полутень, которая позволяла наблюдателям рассчитать диаметр огненного шара в момент, когда он оказывал максимальный эффект обугливания или горения.
Еще одна интересная особенность, связанная с тепловым излучением, — это обугливание ткани в разной степени в зависимости от цвета ткани. Был зафиксирован ряд случаев, когда люди, одетые в одежду различных цветов, получали ожоги, сильно различающиеся по степени, причем степень ожога зависела от цвета ткани над соответствующим участком кожи. Например, у рубашки в чередующиеся светло- и темно-серые полоски, каждая шириной около 1/8 дюйма, темные полоски были полностью выжжены, а светлые полоски остались неповрежденными; а у куска японской бумаги, подвергшегося воздействию почти в 1,5 милях от точки X, знаки, написанные черной тушью, были аккуратно выжжены.
ХАРАКТЕРИСТИКИ ТРАВМ У ЛЮДЕЙ
Травмы у людей, ставшие результатом атомных взрывов, были следующих типов:
А. Ожоги от 1. Светового излучения тепла 2. Пожаров, вызванных взрывами. Б. Механические травмы от обрушения зданий, разлетающихся обломков и т. д. В. Прямые эффекты высокого давления взрыва, т.е. прямое сжатие. Г. Радиационные поражения от мгновенного испускания гамма-лучей и нейтронов.
Невозможно распределить точные проценты потерь по каждому из типов травм, потому что так много жертв пострадали от более чем одного поражающего фактора взрывов. Однако несомненно, что большая часть потерь стала результатом ожогов и механических травм. Полковник Уоррен, один из ведущих американских радиологов, заявил, что вероятно, 7 процентов или менее смертей стали первичным результатом лучевой болезни.
Самым значительным фактором, влияющим на возникновение потерь, было расстояние пострадавшего от центра взрыва.
Оценки, основанные на изучении отобранной группы из 900 пациентов, показали, что общие потери наблюдались на расстоянии до 14 000 футов в Нагасаки и 12 000 футов в Хиросиме.
Ожоги возникали на значительно большем расстоянии от точки X, чем любой другой тип травм, а механические повреждения — на большем расстоянии, чем радиационные эффекты.
Медицинские данные показывают, что никто не получил радиационного поражения, не подвергшись воздействию самого взрыва бомб. Никаких травм в результате остаточной радиоактивности любого рода не было.
ОЖОГИ
Наблюдались два типа ожогов. Их принято различать как ожоги от пламени или огня и так называемые световые ожоги.
Раннее проявление ожогов от пламени, о котором сообщали японцы, и более позднее проявление, которое наблюдалось, не было необычным.
Световой ожог имел несколько отличительных особенностей. По словам японцев, выраженное покраснение пораженных участков кожи появлялось почти сразу, а прогрессирующие изменения кожи происходили в течение нескольких часов. При осмотре через 50 дней наиболее характерной чертой этих ожогов была их четкая локализация на открытых участках кожи, обращенных к центру взрыва. Например, у пациента, который шел в направлении, перпендикулярном линии, проведенной между ним и местом взрыва, и чьи руки раскачивались при ходьбе, ожоги могли быть только на внешней стороне руки, ближайшей к центру, и на внутренней стороне другой руки.
Как правило, любой тип защиты предохранял кожу от световых ожогов, хотя у пациентов, находившихся недалеко от центра, случались ожоги через один, а иногда и более слоев одежды. В таких случаях нередко можно было обнаружить ожоги через черную одежду, но не через белую у одного и того же пациента. Световые ожоги также имели тенденцию затрагивать участки, где одежда была плотно прижата к коже, например, на локтях и плечах.
Японцы сообщают, что частота ожогов у пациентов, выживших более чем через несколько часов после взрыва и обратившихся за медицинской помощью, достигала 95%. Общую смертность только от ожогов невозможно оценить с какой-либо степенью точности. Как уже упоминалось, считается, что большинство всех смертей произошло мгновенно. Из них, по оценкам японцев, 75%, а по большинству отчетов — более 50% смертей были вызваны ожогами.
В целом частота ожогов находилась в прямой зависимости от расстояния от точки X. Однако в медицинских исследованиях встречаются определенные отклонения от этой зависимости из-за различий в степени защиты от светового ожога, а также из-за отсутствия полных данных о лицах, погибших на месте вблизи точки X.
Максимальное расстояние от точки X, на котором наблюдались световые ожоги, представляет первостепенный интерес. Было подсчитано, что все пациенты с ожогами в Хиросиме на момент бомбардировки находились на расстоянии менее 7500 футов от центра взрыва. В Нагасаки пациенты с ожогами наблюдались на поразительном расстоянии до 13 800 футов.
МЕХАНИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ
Механические повреждения включали переломы, рваные раны, ушибы, ссадины и другие последствия, ожидаемые от падения крыш, разрушения стен, разлетающихся обломков и стекла, а также других косвенных эффектов ударной волны. Появление этих различных типов механических повреждений не было чем-то необычным для медицинских специалистов, которые их изучали.
Было подсчитано, что пациенты с рваными ранами в Хиросиме находились на расстоянии менее 10 600 футов от точки X, тогда как в Нагасаки они находились на расстоянии до 12 200 футов.
Огромная сила ветра, даже на расстоянии 1 мили от точки X, должна была привести к многочисленным травмам и смертям. Некоторые крупные куски тюремной стены, например, были отброшены на 80 футов, и многие из них могли подняться на высоту 30 футов, прежде чем упасть. Та же участь, должно быть, постигла многих людей, и шансы человека выжить при таком воздействии, вероятно, невелики.
ТРАВМЫ ОТ УДАРНОЙ ВОЛНЫ
Оценить количество смертей или ранних симптомов, вызванных давлением ударной волны, невозможно. Давление, возникшее на земле под эпицентром взрыва, было недостаточно сильным, чтобы убить кого-либо, кроме людей, находившихся в непосредственной близости от центра разрушений (максимум в пределах нескольких сотен футов). Было отмечено очень мало случаев разрыва барабанных перепонок, и общее мнение медицинских специалистов заключается в том, что прямое воздействие ударной волны было незначительным. Многие японские отчеты, которые считаются ложными, описывают такие мгновенные последствия, как разрывы брюшной полости с выпадением кишечника и выпячиванием глаз, но ни один из таких результатов не был фактически связан с воздействием только воздушного давления.
РАДИАЦИОННЫЕ ПОРАЖЕНИЯ
Как указано в другом разделе этого отчета, излучения от ядерных взрывов, вызвавшие поражения у людей, были прежде всего теми, которые произошли в течение первой секунды после взрыва; некоторые из них могли произойти позже, но все они случились в течение первой минуты. Было определенно доказано, что два других общих типа излучения, а именно излучение от рассеянных продуктов деления и наведенная радиоактивность объектов вблизи центра взрыва, не привели к каким-либо потерям.
Правильное обозначение радиационных поражений несколько затруднительно. Вероятно, два наиболее прямых термина — это радиационное поражение и поражение гамма-излучением. Первый термин не совсем подходит, поскольку он не определяет тип излучения как ионизирующее и допускает возможную путаницу с другими типами излучения (например, инфракрасным). Возражение против последнего термина заключается в том, что он ограничивает ионизирующее излучение гамма-лучами, которые, несомненно, были наиболее важными; однако возможный вклад нейтронов и даже бета-лучей в биологические эффекты нельзя полностью игнорировать. Радиационное поражение имеет преимущество привычности, поскольку в медицине оно обычно понимается как относящееся к эффекту рентгеновских лучей в отличие от эффектов актинического излучения. Соответственно, в этом отчете термин «радиационное поражение» используется для обозначения травмы, вызванной только ионизирующим излучением.
Согласно японским наблюдениям, ранние симптомы у пациентов, страдающих от радиационного поражения, очень напоминали симптомы, наблюдаемые у пациентов, получающих интенсивную рентгенотерапию, а также у подопытных животных, получающих большие дозы рентгеновского излучения. Важными симптомами, о которых сообщили японцы и которые наблюдали американские специалисты, были эпиляция (выпадение волос), петехии (кровоизлияния в кожу) и другие геморрагические проявления, орофарингеальные поражения (воспаление полости рта и горла), рвота, диарея и лихорадка.
Эпиляция была одним из самых заметных и очевидных признаков. Внешний вид пациента с эпиляцией был типичным. Теменная область была затронута больше, чем боковые, и во многих случаях сходство с монашеской тонзурой было поразительным. В крайних случаях волосы выпадали полностью. В некоторых случаях к моменту осмотра пациентов через 50 дней после бомбардировки начался рост волос. Любопытно, что эпиляция волос, отличных от волос на голове, была крайне необычной.
Петехии и другие геморрагические проявления были характерными признаками. Кровотечение обычно начиналось из десен, а у более серьезно пострадавших вскоре становилось заметным из любого возможного источника. Петехии появлялись на конечностях и в местах давления. Вокруг мест инъекций развивались крупные экхимозы (кровоизлияния под кожу), а частично зажившие раны вскрывались и свободно кровоточили. У многих пациентов наблюдались кровоизлияния в сетчатку. Время кровотечения и время свертываемости крови были увеличены. Количество тромбоцитов (отвечающих за свертываемость крови) было характерно снижено.
Японцы часто сообщали о тошноте и рвоте, появлявшихся в течение нескольких часов после взрыва. Обычно это проходило к следующему утру, хотя иногда продолжалось два или три дня. Рвота нередко отмечалась и наблюдалась в ходе более поздних симптомов, хотя в это время она, как правило, была связана с другими проявлениями системных реакций, ассоциированных с инфекцией.
Сообщалось о диарее различной степени тяжести. В более тяжелых случаях она часто была с кровью. По причинам, которые пока не ясны, диарея в некоторых случаях была очень стойкой.
Наблюдались поражения десен, слизистой оболочки полости рта и горла. Пораженные участки становились темно-красными, затем приобретали фиолетовый оттенок; во многих случаях за этим следовали изъязвления и некроз (разрушение тканей). Анализы крови, выполненные и записанные японцами, а также анализы, проведенные группой Манхэттенского инженерного округа, у таких пациентов регулярно показывали лейкопению (низкое количество лейкоцитов). В крайних случаях количество лейкоцитов было ниже 1000 (норма составляет около 7000). В связи с лейкопенией и орофарингеальными поражениями наблюдался ряд других инфекционных процессов. Раны и ожоги, которые заживали адекватно, начинали гноиться, и происходил серьезный некроз. В то же время подобные изъязвления наблюдались в гортани, кишечнике, а у женщин — в половых органах. Эти поражения обычно сопровождались лихорадкой.
Травмы глаз, вызванные атомными бомбардировками в обоих городах, были предметом специальных исследований. Наблюдались обычные типы механических повреждений. Кроме того, наблюдались поражения, состоящие из кровоизлияний в сетчатку и экссудации, причем 75% пациентов с такими признаками имели другие симптомы радиационного поражения.
Прогрессирование лучевой болезни различной степени тяжести показано в следующей таблице:
Сводка радиационного поражения. Клинические симптомы и данные
День после взрыва: Наиболее тяжелая степень: 1. Тошнота и рвота через 1-2 часа. 2. Диарея. 3. Рвота. 4. Воспаление полости рта и горла. 5. Лихорадка. 6. Быстрое истощение. Смерть (смертность, вероятно, 100%). Умеренно тяжелая степень: 1. Тошнота и рвота через 1-2 часа. 2. Начало эпиляции. 3. Потеря аппетита и общее недомогание. 4. Лихорадка. 5. Сильное воспаление полости рта и горла. 6. Бледность. 7. Петехии, диарея и носовые кровотечения. 8. Быстрое истощение. Смерть (смертность, вероятно, 50%). Легкая степень: 1. Эпиляция. 2. Потеря аппетита и недомогание. 3. Боль в горле. 4. Бледность. 5. Петехии. 6. Диарея. 7. Умеренное истощение. (Выздоровление, если не осложнено плохим состоянием здоровья, сопутствующими травмами или инфекцией).
Был сделан вывод, что лица, подвергшиеся воздействию бомб в момент детонации, действительно проявили эффекты ионизирующего излучения и что некоторые из этих пациентов, не получившие других травм, умерли. Смерти от радиации начинались примерно через неделю после облучения и достигали пика через 3-4 недели. Они практически прекратились через 7-8 недель.
Лечение ожогов и других физических травм проводилось японцами ортодоксальными методами. Лечение радиационных эффектов включало общие поддерживающие меры, такие как покой и диеты с высоким содержанием витаминов и калорий. Препараты печени и кальция вводились путем инъекций, а для борьбы с кровотечениями использовались переливания крови. Специальные витаминные препараты и другие специальные лекарства, используемые при лечении подобных медицинских состояний, применялись офицерами Медицинского корпуса армии США после их прибытия. Хотя принятые общие меры принесли некоторую пользу, определенного эффекта от каких-либо специфических мер на течение болезни продемонстрировать не удалось. Использование сульфаниламидных препаратов японцами и, в частности, пенициллина американскими врачами после их прибытия, несомненно, помогло контролировать инфекции, и они представляются единственным важным типом лечения, который мог эффективно изменить раннее течение болезни у этих пациентов.
Одной из важнейших задач, поставленных перед миссией, расследовавшей последствия бомбардировки, было определение того, были ли все радиационные эффекты вызваны мгновенными выбросами в момент взрыва, или же люди пострадали дополнительно от остаточной радиоактивности. Этот вопрос исследовался с двух точек зрения. В момент расследования были проведены прямые измерения остаточной радиоактивности. На основе этих измерений были произведены расчеты градиентных доз радиации, т.е. общего количества радиации, которое мог поглотить любой человек. Эти расчеты показали, что самая высокая доза, которую можно было получить от остаточной радиоактивности в Хиросиме, составляла от 6 до 25 рентген гамма-излучения; самая высокая в районе Нагасаки — от 30 до 110 рентген гамма-излучения. Последняя цифра относится не к самому городу, а к локализованной области в районе Нисияма. При интерпретации этих данных необходимо понимать, что для получения таких доз нужно было оставаться в точке с самой высокой радиоактивностью в течение 6 недель непрерывно, начиная с первого часа после бомбардировки. Таким образом, очевидно, что, насколько удалось установить в Хиросиме и Нагасаки, остаточная радиация сама по себе не могла нанести вред здоровью людей, входящих в зону бомбардировки и живущих там после взрыва.
Второй подход к этому вопросу заключался в том, чтобы определить, проявляли ли какие-либо лица, не находившиеся в городе во время взрыва, но вошедшие в него сразу после, какие-либо симптомы или признаки, которые могли быть вызваны остаточной наведенной радиоактивностью. К моменту прибытия группы Манхэттенского инженерного округа было проведено несколько японских исследований таких лиц. Ни у одного из обследованных в этих исследованиях лиц не было выявлено симптомов, которые можно было бы приписать радиации, а их фактические показатели крови неизменно находились в пределах нормы. В течение всего периода расследования Манхэттенского инженерного округа японских врачей и пациентов неоднократно просили приводить к ним любых пациентов, которые, по их мнению, могли быть примерами лиц, пострадавших от остаточной радиоактивности. Таких субъектов не было найдено.
Таким образом, в результате этих находок и отсутствия доказательств было сделано заключение, что, хотя было обнаружено измеримое количество наведенной радиоактивности, его было недостаточно, чтобы причинить какой-либо вред людям, живущим в двух городах после бомбардировок.
ЗАЩИТА ОТ РАДИАЦИИ
Точные цифры толщины различных веществ, обеспечивающих полную или частичную защиту от воздействия радиации в зависимости от расстояния от центра взрыва, в настоящее время не могут быть опубликованы. Исследования собранных данных все еще продолжаются. Однако можно утверждать, что на разумном расстоянии, скажем, около 1/2 мили от центра взрыва, защиту людей от радиационного поражения может обеспечить слой бетона или другого материала, толщина которого не исключает возможности разумного строительства.
Радиация в конечном итоге стала причиной смерти тех немногих людей, которые не погибли от других поражающих факторов и которые находились в зоне прямого воздействия бомб на расстоянии до 1/2 мили от точки X. Британская миссия оценила, что у людей на открытой местности был 50% шанс выжить после воздействия радиации на расстоянии 3/4 мили от точки X.
ПОСЛЕДСТВИЯ АТОМНЫХ БОМБАРДИРОВОК ДЛЯ ЖИТЕЛЕЙ РАЗРУШЕННЫХ ГОРОДОВ
Как в Хиросиме, так и в Нагасаки колоссальный масштаб катастрофы в значительной степени уничтожил города как единые целые. Даже самые страшные из всех предыдущих бомбардировок Германии и Японии, такие как зажигательные налеты на Гамбург в 1943 году и на Токио в 1945 году, не были сопоставимы с парализующим эффектом атомных бомб. В дополнение к огромному числу людей, которые были убиты или ранены, из-за чего их услуги по восстановлению были недоступны, сразу после атомных взрывов из обоих городов началось паническое бегство населения. Никаких значительных работ по реконструкции или ремонту не было выполнено из-за медленного возвращения населения; к концу ноября 1945 года в каждом из городов оставалось всего около 140 000 человек. Хотя окончание войны почти сразу после атомных бомбардировок лишило японский народ большей части стимулов к немедленному восстановлению потерь, их паралич все еще был поразительным. Даже расчистка завалов и сжигание многих тел, оказавшихся в них, были плохо организованы спустя несколько недель после бомбардировок. Как заявила Британская миссия, «впечатление, которое производят оба города, заключается в том, что они в одно мгновение и без борьбы опустились на самый примитивный уровень».
Помимо физических травм и разрушений, самым значительным эффектом атомных бомб был чистый ужас, который они вселили в жителей разбомбленных городов. Этот ужас, приведший к немедленной истерической активности и бегству из городов, имел один особенно выраженный эффект: люди, привыкшие к массовым воздушным налетам, перестали обращать внимание на одиночные самолеты или небольшие группы самолетов, но после атомных бомбардировок появление одного самолета вызывало больше ужаса и нарушения нормальной жизни, чем появление многих сотен самолетов когда-либо могло вызвать раньше. Эффект этого ужасного страха перед потенциальной опасностью даже от одного вражеского самолета на жизни народов мира в случае любой будущей войны можно легко предугадать.
Атомная бомба не выиграла войну против Японии в одиночку, но она, безусловно, закончила ее, сохранив тысячи жизней союзников, которые были бы потеряны при любом боевом вторжении в Японию.
EYEWITNESS ACCOUNT
Hiroshima—August 6th, 1945
от отца Джона А. Симеса, профессора современной философии в Католическом университете Токио
До 6 августа на Хиросиму падали случайные бомбы, не причинявшие большого ущерба. Многие города вокруг, один за другим, были разрушены, но сама Хиросима оставалась защищенной. Над городом почти ежедневно летали самолеты-наблюдатели, но ни один из них не сбросил бомбу. Горожане задавались вопросом, почему они одни оставались нетронутыми так долго. Ходили фантастические слухи, что у врага есть что-то особенное на уме для этого города, но никто не мечтал, что конец наступит таким образом, как утром 6 августа.
6 августа началось с яркого, ясного летнего утра. Около семи часов прозвучала воздушная тревога, которую мы слышали почти каждый день, и над городом появилось несколько самолетов. Никто не обратил на это внимания, и около восьми часов был дан отбой. Я сижу в своей комнате в новициате Общества Иисуса в Нагацуке; в течение последнего полугода философская и теологическая секция нашей миссии была эвакуирована сюда из Токио. Новициат расположен примерно в двух километрах от Хиросимы, на полпути вверх по склонам широкой долины, которая простирается от города на уровне моря в эту гористую местность и через которую протекает река. Из моего окна открывается прекрасный вид вниз по долине на окраину города.
Внезапно — время примерно 8:14 — вся долина наполняется ярким светом, напоминающим магниевый свет, используемый в фотографии, и я осознаю волну тепла. Я вскакиваю к окну, чтобы выяснить причину этого замечательного явления, но не вижу ничего, кроме этого яркого желтого света. Когда я направляюсь к двери, мне не приходит в голову, что свет может иметь какое-то отношение к вражеским самолетам. По пути от окна я слышу умеренно громкий взрыв, который, кажется, доносится издалека, и в то же время окна выбиваются с громким грохотом. Прошло около десяти секунд с момента вспышки света. Меня осыпает осколками стекла. Вся оконная рама была вдавлена в комнату. Теперь я понимаю, что взорвалась бомба, и у меня складывается впечатление, что она взорвалась прямо над нашим домом или в непосредственной близости.
Я истекаю кровью от порезов на руках и голове. Я пытаюсь выйти из двери. Она была выбита наружу давлением воздуха и заклинила. Я пробиваю отверстие в двери повторяющимися ударами рук и ног и выхожу в широкий коридор, из которого открываются различные комнаты. Все находится в состоянии хаоса. Все окна разбиты, а все двери выбиты внутрь. Книжные полки в коридоре упали. Я не замечаю второго взрыва, и летчики, кажется, улетели дальше. Большинство моих коллег получили ранения осколками стекла. Некоторые истекают кровью, но никто не получил серьезных травм. Нам всем повезло, так как теперь видно, что стена моей комнаты напротив окна была иссечена длинными осколками стекла.
Мы направляемся к передней части дома, чтобы посмотреть, куда упала бомба. Однако нет никаких следов воронки от бомбы; но юго-восточная часть дома сильно повреждена. Не осталось ни двери, ни окна. Поток воздуха проник во весь дом с юго-востока, но дом все еще стоит. Он построен в японском стиле с деревянным каркасом, но был значительно укреплен трудами нашего брата Гроппера, как это часто делается в японских домах. Только вдоль передней части часовни, которая примыкает к дому, три опоры дали трещину (она была сделана на манер японского храма, полностью из дерева).
Внизу в долине, примерно в километре от нас в сторону города, горят несколько крестьянских домов, охвачен огнем лес на противоположной стороне долины. Несколько человек из нас отправляются туда, чтобы помочь справиться с пламенем. Пока мы пытаемся навести порядок, поднимается буря и начинается дождь. Над городом поднимаются клубы дыма, и я слышу несколько слабых взрывов. Я прихожу к выводу, что внизу в долине взорвалась зажигательная бомба с особенно мощным взрывным действием. Некоторые из нас видели три самолета на большой высоте над городом в момент взрыва. Я сам не видел никаких летательных аппаратов.
Примерно через полчаса после взрыва из города по долине начинает тянуться процессия людей. Толпа постоянно растет. Несколько человек поднимаются по дороге к нашему дому. Мы оказываем им первую помощь и приносим их в часовню, которую тем временем очистили от обломков, и укладываем отдыхать на соломенные циновки, которыми застелен пол в японских домах. У некоторых ужасные раны конечностей и спины. Небольшое количество жира, которое у нас было в это военное время, вскоре было израсходовано на лечение ожогов. Отец-ректор, который до принятия сана изучал медицину, помогает пострадавшим, но наши бинты и лекарства быстро заканчиваются. Нам приходится довольствоваться промыванием ран.
К нам прибывает все больше пострадавших. Менее пострадавшие тащат на себе тяжелораненых. Есть раненые солдаты и матери, несущие на руках обожженных детей. Из фермерских домов в долине доносятся вести: «Наши дома полны раненых и умирающих. Можете ли вы помочь, хотя бы забрав самых тяжелых?» Раненые приходят из районов на окраине города. Они видели яркий свет, их дома рухнули и погребли жильцов под обломками. Те, кто находился на открытом пространстве, получили мгновенные ожоги, особенно на открытых или легко прикрытых частях тела. Возникло множество пожаров, которые вскоре поглотили весь район. Теперь мы делаем вывод, что эпицентр взрыва находился на окраине города возле станции Ёкогава, в трех километрах от нас. Мы беспокоимся об отце Коппе, который в то же утро отправился служить мессу у Сестер Милосердия, у которых есть детский приют на окраине города. Он еще не вернулся.
К полудню наша большая часовня и библиотека заполнены тяжелоранеными. Процессия беженцев из города продолжается. Наконец, около часа дня возвращается отец Копп вместе с сестрами. Их дом и весь район, где они живут, сгорели дотла. У отца Коппа кровоточат голова и шея, а на правой ладони большой ожог. Он стоял перед женским монастырем, собираясь идти домой. Внезапно он увидел свет, почувствовал волну жара, и на руке образовался большой волдырь. Взрывной волной вырвало окна. Он подумал, что бомба упала в непосредственной близости от него. Монастырь, также деревянное строение, возведенное нашим братом Гроппером, уцелел, но вскоре стало ясно, что дом практически потерян, так как пожар, начавшийся во многих точках по соседству, подбирается все ближе, а воды нет. Еще есть время спасти некоторые вещи из дома и закопать их на открытом месте. Затем дом охватывает пламя, и они пробиваются обратно к нам вдоль берега реки и через горящие улицы.
Вскоре приходят новости о том, что весь город разрушен взрывом и охвачен огнем. Что стало с отцом-настоятелем и тремя другими отцами, которые находились в центре города в Центральной миссии и приходском доме? До этого момента мы не думали о них, так как не верили, что последствия взрыва охватили весь город. Кроме того, мы не хотели идти в город, если только нас не вынудит к этому крайняя необходимость, поскольку полагали, что население сильно встревожено и может отомстить любым иностранцам, которых они могли счесть злорадными наблюдателями их несчастья или даже шпионами.
Отец Штольте и отец Эрлингхаген спускаются к дороге, которая все еще полна беженцев, и приносят тяжелораненых, упавших у обочины, во временный пункт помощи в сельской школе. Там раны обрабатывают йодом, но не очищают. Ни мазей, ни других лечебных средств нет. Принесенных укладывают на пол, и никто не может оказать им дальнейшую помощь. Что можно сделать, когда отсутствуют все средства? В таких обстоятельствах приносить их почти бесполезно. Среди прохожих много тех, кто не пострадал. Бесцельно, бездумно, потрясенные масштабами катастрофы, большинство из них пробегают мимо, и никому не приходит в голову организовать помощь по собственной инициативе. Они заботятся только о благополучии своих семей. В эти дни нам стало ясно, что японцы проявили мало инициативы, готовности и организационных навыков для подготовки к катастрофам. Они не предприняли никаких спасательных работ, когда можно было что-то спасти совместными усилиями, и фаталистически позволили катастрофе идти своим чередом. Когда мы призывали их участвовать в спасательных работах, они делали все охотно, но по собственной инициативе делали очень мало.
Около четырех часов дня пришел студент-теолог и двое детей из детского сада, жившие в приходском доме и прилегающих зданиях, которые сгорели. Они сказали, что отец-настоятель ЛаСалль и отец Шиффер тяжело ранены и нашли убежище в парке Асано на берегу реки. Очевидно, что мы должны принести их, так как они слишком слабы, чтобы дойти сюда пешком.
Мы в спешке собираем двое носилок, и семеро из нас устремляются к городу. Отец-ректор идет с нами, неся еду и лекарства. Чем ближе мы подходим к городу, тем больше свидетельств разрушений и тем труднее нам пробираться. Дома на окраине города сильно повреждены. Многие рухнули или сгорели. Дальше почти все жилища повреждены огнем. Там, где стоял город, остался гигантский выжженный шрам. Мы пробираемся по улице на берегу реки среди горящих и дымящихся руин. Дважды мы вынуждены спускаться в саму реку из-за жара и дыма на уровне улицы.
Ужасно обожженные люди машут нам. По пути много мертвых и умирающих. На мосту Мисаси, ведущем во внутреннюю часть города, нас встречает длинная процессия солдат, получивших ожоги. Они волочат ноги, опираясь на посохи, или их несут менее пострадавшие товарищи… бесконечная процессия несчастных.
Брошенные на мосту, стоят с опущенными головами несколько лошадей с сильными ожогами на боках. На другой стороне бетонное здание местной больницы — единственное, которое осталось стоять. Однако внутри оно выгорело. Оно служит ориентиром, направляющим нас в пути.
Наконец мы достигаем входа в парк. Большая часть населения нашла там убежище, но даже деревья в парке горят в нескольких местах. Дорожки и мосты завалены стволами упавших деревьев и почти непроходимы. Нам говорят, что сильный ветер, который вполне мог возникнуть из-за жара горящего города, вырвал с корнем большие деревья. Сейчас совсем темно. Только пожары, которые все еще бушуют в некоторых местах вдалеке, дают немного света.
В дальнем углу парка, прямо на берегу реки, мы наконец находим наших коллег. Отец Шиффер лежит на земле, бледный как призрак. У него глубокая резаная рана за ухом, и он потерял так много крови, что мы беспокоимся о его шансах на выживание. Отец-настоятель получил глубокую рану голени. У отца Цеслика и отца Кляйнзорге легкие травмы, но они совершенно истощены.
Пока они едят принесенную нами еду, они рассказывают о пережитом. Они были в своих комнатах в приходском доме — было четверть девятого, как раз то время, когда мы услышали взрыв в Нагацуке, — когда появился интенсивный свет, а сразу за ним — звук разбивающихся окон, стен и мебели. Их осыпало осколками стекла и обломками. Отец Шиффер был погребен под частью стены и получил тяжелую травму головы. Отец-настоятель получил большинство осколков в спину и нижнюю конечность, из которых обильно кровоточил. В самих комнатах все было перевернуто, но деревянный каркас дома остался цел. Прочность конструкции, которая была работой брата Гроппера, снова проявилась.
У них сложилось такое же впечатление, как и у нас в Нагацуке: что бомба взорвалась в непосредственной близости от них. Церковь, школа и все здания в непосредственной близости рухнули сразу. Под руинами школы дети звали на помощь. Их освободили с большим трудом. Несколько других также были спасены из руин соседних жилищ. Даже отец-настоятель и отец Шиффер, несмотря на свои раны, оказывали помощь другим и потеряли при этом много крови.
Тем временем пожары, начавшиеся на некотором расстоянии, бушуют все ближе, так что становится очевидно, что скоро все сгорит. Несколько предметов были спасены из приходского дома и закопаны на поляне перед церковью, но некоторые ценности и предметы первой необходимости, которые были приготовлены на случай пожара, не удалось найти из-за возникшей неразберихи. Пора бежать, так как надвигающееся пламя почти не оставляет пути. Фукаи, секретарь миссии, совершенно не в себе. Он не хочет покидать дом и объясняет, что не хочет пережить разрушение своей родины. Он совершенно не ранен. Отец Кляйнзорге вытаскивает его из дома на своей спине, и его насильно уносят.
Под обломками домов по пути многие оказались в ловушке и кричат, чтобы их спасли от надвигающегося пламени. Их приходится оставить на произвол судьбы. Путь к месту в городе, куда хочется бежать, больше не открыт, и нужно направляться в парк Асано. Фукаи не хочет идти дальше и остается. С тех пор о нем ничего не слышно. В парке мы находим убежище на берегу реки. Очень сильный вихрь теперь начинает вырывать с корнем большие деревья и поднимает их высоко в воздух. Достигая воды, образуется водяной смерч высотой примерно 100 метров. Сила бури, к счастью, обходит нас стороной. Однако на некотором расстоянии, где укрылись многочисленные беженцы, многих сдувает в реку. Почти все, кто находится поблизости, ранены и потеряли родственников, которые оказались зажаты под обломками или потерялись во время бегства. Раненым нет помощи, и некоторые умирают. Никто не обращает внимания на мертвого человека, лежащего неподалеку.
Транспортировка наших собственных раненых затруднена. В темноте невозможно должным образом перевязать их раны, и при малейшем движении они снова начинают кровоточить. Когда мы несем их на шатких носилках в темноте через упавшие деревья парка, они испытывают невыносимую боль в результате движения и теряют опасно большое количество крови. Наш ангел-хранитель в этой сложной ситуации — японский протестантский пастор. Он пригнал лодку и предлагает перевезти наших раненых вверх по течению в место, где продвигаться легче. Сначала мы опускаем носилки с отцом Шиффером в лодку, и двое из нас сопровождают его. Мы планируем вернуть лодку за отцом-настоятелем. Лодка возвращается примерно через полчаса, и пастор просит, чтобы несколько из нас помогли в спасении двух детей, которых он видел в реке. Мы спасаем их. У них тяжелые ожоги. Вскоре у них начинается озноб, и они умирают в парке.
Отца-настоятеля перевозят в лодке так же, как и отца Шиффера. Студент-теолог и я сопровождаем его. Отец Цеслик считает себя достаточно сильным, чтобы дойти пешком до Нагацуки с остальными из нас, но отец Кляйнзорге не может идти так далеко, и мы оставляем его, обещая прийти за ним и экономкой завтра. С другой стороны реки доносится ржание лошадей, которым угрожает огонь. Мы высаживаемся на песчаной косе, выступающей от берега. Она полна раненых, нашедших там убежище. Они кричат о помощи, потому что боятся утонуть, так как река может подняться с приливом и накрыть песчаную косу. Сами они слишком слабы, чтобы двигаться. Однако мы должны идти дальше, и наконец достигаем места, где ждет группа с отцом Шиффером.
Здесь спасательный отряд принес большой ящик со свежими рисовыми лепешками, но некому раздать их многочисленным раненым, которые лежат повсюду. Мы раздаем их тем, кто рядом, а также берем себе. Раненые просят воды, и мы приходим на помощь нескольким. Крики о помощи слышны издалека, но мы не можем подойти к руинам, из которых они доносятся. По дороге идет группа солдат, и их офицер замечает, что мы говорим на странном языке. Он тут же выхватывает меч, с криком требует сказать, кто мы такие, и угрожает зарубить нас. Отец Лаурес-младший хватает его за руку и объясняет, что мы немцы. Мы наконец успокаиваем его. Он подумал, что мы вполне можем быть американцами, которые высадились с парашютами. По городу ходили слухи о парашютистах. Отец-настоятель, одетый только в рубашку и брюки, жалуется, что ему очень холодно, несмотря на теплую летнюю ночь и жар горящего города. Один человек среди нас, у которого есть пальто, отдает его ему, и, кроме того, я отдаю ему свою рубашку. Мне кажется, что без рубашки в жару комфортнее.
Тем временем наступила полночь. Поскольку нас недостаточно, чтобы укомплектовать обе носилки четырьмя сильными носильщиками, мы решаем сначала доставить отца Шиффера на окраину города. Оттуда другая группа носильщиков должна взять его до Нагацуки; остальные должны вернуться, чтобы спасти отца-настоятеля. Я один из носильщиков. Студент-теолог идет впереди, чтобы предупреждать нас о многочисленных проводах, балках и фрагментах руин, которые преграждают путь и которые невозможно увидеть в темноте. Несмотря на все предосторожности, мы спотыкаемся, и наши ноги путаются в проволоке. Отец Круэр падает и тянет носилки за собой. Отец Шиффер от падения полутеряет сознание и его рвет. Мы проходим мимо раненого, который сидит в одиночестве среди горячих руин и которого я видел ранее по пути вниз.
На мосту Мисаса мы встречаем отца Таппе и отца Лумера, которые пришли нам навстречу из Нагацуки. Они выкопали семью из руин их рухнувшего дома метрах в пятидесяти от дороги. Отец семейства был уже мертв. Они вытащили двух девочек и положили их у обочины дороги. Их мать все еще была зажата под балками. Они планировали завершить спасение, а затем идти дальше, чтобы встретить нас. На окраине города мы опускаем носилки и оставляем двух человек ждать, пока не появятся те, кто должен прийти из Нагацуки. Остальные из нас возвращаются, чтобы забрать отца-настоятеля.
Большинство руин теперь выгорели. Темнота милосердно скрывает множество тел, лежащих на земле. Только изредка во время нашего быстрого продвижения мы слышим призывы о помощи. Один из нас замечает, что странный запах гари напоминает ему запах сгоревших трупов. Вертикальная, сидящая на корточках фигура, мимо которой мы проходили ранее, все еще там.
Транспортировка на носилках, которые были сделаны из досок, должна быть очень болезненной для отца-настоятеля, чья спина вся усеяна осколками стекла. В узком проходе на окраине города машина прижимает нас к краю дороги. Носильщики с левой стороны падают в двухметровую канаву, которую они не могли видеть в темноте. Отец-настоятель скрывает свою боль сухой шуткой, но носилки, которые теперь уже не целы, нести дальше нельзя. Мы решаем подождать, пока Кинжо сможет привезти ручную тележку из Нагацуки. Вскоре он возвращается с тележкой, которую реквизировал из рухнувшего дома. Мы укладываем отца-настоятеля на тележку и везем его остаток пути, по возможности избегая глубоких ям на дороге.
Около половины пятого утра мы наконец прибываем в новициат. Наша спасательная экспедиция заняла почти двенадцать часов. Обычно туда и обратно в город можно было дойти за два часа. Наши двое раненых теперь впервые были должным образом перевязаны. Я сплю два часа на полу; кто-то другой занял мою кровать. Затем я читаю мессу in gratiarum actionem, сегодня 7 августа, годовщина основания нашего общества. Затем мы собираемся с силами, чтобы вывезти отца Кляйнзорге и других знакомых из города.
Мы снова отправляемся с ручной тележкой. Яркий день теперь открывает страшную картину, которую ночная темнота частично скрывала. Там, где стоял город, все, насколько хватает глаз, — это пустыня из пепла и руин. Остались только несколько скелетов зданий, полностью выгоревших внутри. Берега реки покрыты мертвыми и ранеными, а поднимающиеся воды местами накрыли некоторые трупы. На широкой улице в районе Хакусима особенно много голых обожженных трупов. Среди них есть раненые, которые еще живы. Некоторые заползли под сгоревшие машины и трамваи. Ужасно изуродованные фигуры машут нам, а затем падают. Старуха и девочка, которую она тянет за собой, падают у наших ног. Мы кладем их на нашу тележку и везем в больницу, у входа в которую был развернут перевязочный пункт. Здесь раненые лежат на твердом полу, ряд за рядом. Перевязывают только самые крупные раны. Мы перевозим еще одного солдата и старуху в это место, но мы не можем перевезти всех, кто лежит под палящим солнцем. Это было бы бесконечно, и сомнительно, смогут ли те, кого мы можем дотащить до перевязочного пункта, остаться в живых, потому что даже здесь ничего по-настоящему эффективного сделать нельзя. Позже мы узнаем, что раненые лежали днями в выгоревших коридорах больницы, где и умирали.
Мы должны следовать к нашей цели в парке и вынуждены оставить раненых на произвол судьбы. Мы направляемся к месту, где стояла наша церковь, чтобы выкопать те немногие вещи, которые мы закопали вчера. Мы находим их нетронутыми. Все остальное полностью сгорело. В руинах мы находим несколько расплавленных остатков священных сосудов. В парке мы грузим экономку и мать с двумя детьми на тележку. Отец Кляйнзорге чувствует себя достаточно сильным, чтобы с помощью брата Нобухары дойти домой пешком. Обратный путь снова ведет нас мимо мертвых и раненых в Хакусиме. Опять же, спасательных отрядов не видно. На мосту Мисаса все еще лежит семья, которую отцы Таппе и Лумер вчера спасли из руин. Поверх них положили кусок жести, чтобы защитить от солнца. Мы не можем взять их с собой, так как наша тележка полна. Мы даем им и тем, кто рядом, воды попить и решаем спасти их позже. В три часа дня мы возвращаемся в Нагацуку.
После того как мы сделали несколько глотков и немного поели, отцы Штольте, Лумер, Эрлингхаген и я снова отправляемся, чтобы забрать семью. Отец Кляйнзорге просит, чтобы мы также спасли двух детей, которые потеряли мать и лежали рядом с ним в парке. По пути нас приветствовали незнакомцы, которые заметили, что мы на миссии милосердия, и хвалили наши усилия. Теперь мы встречали группы людей, которые несли раненых на носилках. Когда мы прибыли к мосту Мисаса, семьи, которая была там, уже не было. Их вполне могли унести тем временем. Там работала группа солдат, унося тех, кто стал жертвой вчера.
Прошло более тридцати часов, прежде чем на месте появился первый официальный спасательный отряд. Мы находим обоих детей и забираем их из парка: шестилетнего мальчика, который не был ранен, и двенадцатилетнюю девочку, которая получила ожоги головы, рук и ног и тридцать часов пролежала без помощи в парке. Левая сторона ее лица и левый глаз были полностью покрыты кровью и гноем, так что мы подумали, что она потеряла глаз. Когда рану позже промыли, мы заметили, что глаз цел, а веки просто слиплись. По пути домой мы взяли с собой еще одну группу из трех беженцев. Однако они сначала хотели узнать, какой мы национальности. Они тоже боялись, что мы можем быть американцами, которые высадились с парашютами. Когда мы прибыли в Нагацуку, только что стемнело.
Мы взяли под свою опеку пятьдесят беженцев, которые потеряли все. Большинство из них были ранены, и немало имели опасные ожоги. Отец-ректор лечил раны, как мог, с помощью тех немногих медикаментов, которые мы смогли с трудом собрать. Ему приходилось в основном ограничиваться очисткой ран от гнойного материала. Даже те, у кого были небольшие ожоги, очень слабы, и все страдали от диареи. В фермерских домах поблизости почти везде тоже есть раненые. Отец-ректор совершал ежедневные обходы, действовал в качестве старательного врача и был великим самаритянином. Наша работа в глазах людей стала большим стимулом для христианства, чем вся наша работа в течение предыдущих долгих лет.
Трое из тяжелообожженных в нашем доме умерли в течение следующих нескольких дней. Внезапно пульс и дыхание прекратились. Это, безусловно, признак нашего хорошего ухода, что так мало умерло. В официальных пунктах помощи и больницах добрая треть или половина тех, кого принесли, умерли. Они лежали там почти без ухода, и очень высокий процент погиб. Не хватало всего: врачей, помощников, перевязочных материалов, лекарств и т. д. В пункте помощи в школе в соседней деревне группа солдат несколько дней не делала ничего, кроме того, что приносила и кремировала мертвых за школой.
В течение следующих нескольких дней похоронные процессии проходили мимо нашего дома с утра до ночи, неся умерших в небольшую долину неподалеку. Там, в шести местах, мертвых сжигали. Люди приносили свои дрова и сами проводили кремацию. Отец Лумер и отец Лаурес нашли в соседнем доме мертвого человека, который уже раздулся и источал ужасный запах. Они принесли его в эту долину и сами кремировали. Даже поздно ночью маленькая долина была освещена погребальными кострами.
Мы предпринимали систематические усилия, чтобы найти наших знакомых и семьи беженцев, которых мы приютили. Часто, спустя несколько недель, кто-то находился в далекой деревне или больнице, но о многих не было никаких вестей, и они, по-видимому, были мертвы. Нам повезло обнаружить мать двоих детей, которых мы нашли в парке и которых уже считали погибшими. Через три недели она снова увидела своих детей. В великой радости воссоединения смешивались слезы по тем, кого мы больше не увидим.
Масштабы катастрофы, постигшей Хиросиму 6 августа, лишь медленно складывались в моем сознании. Я пережил катастрофу и видел ее только вспышками, которые лишь постепенно сливались, чтобы дать мне общую картину. То, что на самом деле происходило одновременно в городе в целом, выглядит следующим образом: в результате взрыва бомбы в 8:15 почти весь город был разрушен одним ударом. Только небольшие отдаленные районы в южной и восточной частях города избежали полного разрушения. Бомба взорвалась над центром города. В результате взрывной волны маленькие японские дома в радиусе пяти километров, составлявшие 99% города, рухнули или были взорваны. Те, кто находился в домах, были погребены под руинами. Те, кто был на открытом пространстве, получили ожоги в результате контакта с веществом или лучами, испущенными бомбой. Там, где вещество попадало в большом количестве, возникали пожары. Они быстро распространялись.
Жар, поднимавшийся из центра, создал вихрь, который способствовал распространению огня по всему городу. Те, кто оказался под руинами и кого не удалось быстро освободить, и те, кто был охвачен пламенем, стали жертвами. На расстоянии до шести километров от центра взрыва все дома были повреждены, многие рухнули и загорелись. Даже на расстоянии пятнадцати километров были выбиты окна. Ходили слухи, что вражеские летчики разбросали над городом взрывчатое и зажигательное вещество, а затем создали взрыв и воспламенение. Некоторые утверждали, что видели, как самолеты сбросили парашют, который нес что-то, взорвавшееся на высоте 1000 метров. Газеты называли бомбу «атомной бомбой» и отмечали, что сила взрыва возникла в результате расщепления атомов урана и что в результате этого были испущены гамма-лучи, но никто не знал ничего определенного о природе бомбы.
Сколько людей стали жертвами этой бомбы? Те, кто пережил катастрофу, оценивали число погибших как минимум в 100 000 человек. В Хиросиме проживало 400 000 человек. Официальная статистика указывает число погибших к 1 сентября в 70 000 человек, не считая пропавших без вести… и 130 000 раненых, среди них 43 500 тяжелораненых. Оценки, сделанные нами на основе известных нам групп, показывают, что цифра в 100 000 погибших не является завышенной. Рядом с нами есть два барака, в каждом из которых жили по сорок корейских рабочих. В день взрыва они работали на улицах Хиросимы. Четверо вернулись живыми в один барак и шестнадцать в другой. 600 студентов протестантской женской школы работали на фабрике, из которой вернулись только тридцать-сорок. Большинство крестьянских семей в округе потеряли одного или нескольких членов, которые работали на фабриках в городе. Наш сосед по дому, Тамура, потерял двоих детей и сам получил тяжелое ранение, так как, по стечению обстоятельств, в тот день был в городе. Семья нашего чтеца понесла две потери: отец и сын; таким образом, семья из пяти человек понесла как минимум две потери, считая только мертвых и тяжелораненых. Погибли мэр, президент округа Центральной Японии, комендант города, корейский принц, который был прикомандирован к Хиросиме в качестве офицера, и многие другие высокопоставленные офицеры. Из профессоров университета тридцать два были убиты или тяжело ранены. Особенно сильно пострадали солдаты. Саперный полк был почти полностью уничтожен. Бараки находились недалеко от центра взрыва.
Тысячи раненых, которые умерли позже, несомненно, могли быть спасены, если бы получили надлежащее лечение и уход, но спасательные работы при катастрофе такого масштаба не были предусмотрены; поскольку весь город был выведен из строя одним ударом, все, что было подготовлено для экстренных работ, было потеряно, и никакой подготовки к спасательным работам в отдаленных районах не проводилось. Многие раненые также умерли, потому что были ослаблены недоеданием и, следовательно, не имели сил для восстановления. Те, кто обладал нормальной силой и получил хороший уход, медленно залечивали ожоги, вызванные бомбой. Однако были и случаи, когда прогноз казался хорошим, но люди внезапно умирали. Были также те, у кого были только небольшие внешние раны, которые умирали в течение недели или позже, после того как произошло воспаление глотки и полости рта. Мы сначала думали, что это результат вдыхания вещества бомбы. Позже комиссия установила тезис о том, что во время взрыва были испущены гамма-лучи, после чего внутренние органы были повреждены способом, напоминающим последствия рентгеновского облучения. Это вызывает уменьшение количества белых кровяных телец.
Мне лично известны лишь несколько случаев, когда люди, не имевшие внешних ожогов, позже умирали. Отец Кляйнзорге и отец Цеслик, которые находились недалеко от центра взрыва, но не получили ожогов, стали совсем слабыми примерно через четырнадцать дней после взрыва. До этого времени небольшие резаные раны заживали нормально, но впоследствии раны, которые еще не зажили, ухудшились и на сегодняшний день (в сентябре) все еще не полностью зажили. Лечащий врач диагностировал лейкопению. Таким образом, кажется, есть доля правды в утверждении, что радиация оказала некоторое влияние на кровь. Я, однако, придерживаюсь мнения, что их общее недоедание и ослабленное состояние были частично ответственны за эти результаты. Ходили слухи, что руины города излучают смертоносные лучи и что рабочие, которые ходили туда помогать в расчистке, умирали, и что центральный район будет непригоден для жизни еще некоторое время. У меня есть сомнения относительно того, правдивы ли такие разговоры, и я сам, и другие, кто работал в разрушенной зоне в течение нескольких часов вскоре после взрыва, не испытали таких вредных последствий.
Никто из нас в те дни не слышал ни одного выпада против американцев со стороны японцев, не было и признаков мстительного духа. Японцы перенесли этот страшный удар как часть превратностей войны… нечто, что нужно переносить без жалоб. Во время этой войны я заметил относительно мало ненависти к союзникам со стороны самих людей, хотя пресса использовала возможность разжигать такие чувства. После побед в начале войны на врага смотрели скорее свысока, но когда наступление союзников набрало обороты и особенно после появления величественных B-29, техническое мастерство Америки стало объектом удивления и восхищения.
Следующий анекдот указывает на дух японцев: через несколько дней после атомной бомбардировки секретарь университета пришел к нам, утверждая, что японцы готовы уничтожить Сан-Франциско с помощью столь же эффективной бомбы. Сомнительно, что он сам верил в то, что говорил нам. Он просто хотел внушить нам, иностранцам, что японцы способны на подобные открытия. В своей националистической гордости он убедил себя в этом. Японцы также намекали, что принцип новой бомбы — это японское открытие. Только нехватка сырья, говорили они, помешала ее созданию. Тем временем немцы, как говорили, продвинули открытие дальше и собирались начать такую бомбардировку. Американцы, по слухам, узнали секрет от немцев, а затем довели бомбу до стадии промышленного завершения.
Мы обсуждали между собой этику использования бомбы. Некоторые относят ее к той же категории, что и отравляющий газ, и были против ее использования против гражданского населения. Другие придерживались мнения, что в тотальной войне, как она велась в Японии, нет разницы между гражданскими лицами и солдатами, и что сама бомба была эффективной силой, способствующей прекращению кровопролития, предупреждая Японию о необходимости капитуляции и тем самым избегая тотального разрушения. Мне кажется логичным, что тот, кто поддерживает тотальную войну в принципе, не может жаловаться на войну против гражданских лиц. Суть дела в том, оправдана ли тотальная война в ее нынешнем виде, даже когда она служит справедливой цели. Не влечет ли она за собой материальное и духовное зло, которое намного превосходит любое благо, которое могло бы возникнуть? Когда наши моралисты дадут нам четкий ответ на этот вопрос?