«Шатокуан», октябрь 1884 г.

Transcriber’s Note: This cover has been
created by the transcriber and is placed in the public domain.

The Chautauquan.

Ежемесячный журнал, посвященный содействию истинной культуре. Орган Литературно-научного кружка «Шатокуа».

ТОМ V. С ОКТЯБРЯ 1884 Г. ПО ИЮЛЬ 1885 Г.

ТЕОДОР Л. ФЛАД, доктор богословия, редактор и владелец.

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ШАТОКУА», МИДВИЛЛ, ШТАТ ПЕНСИЛЬВАНИЯ.

Авторское право зарегистрировано Теодором Л. Фладом в Бюро библиотекаря Конгресса, Вашингтон, округ Колумбия, 1884–1885 гг.

УКАЗАТЕЛЬ К ТОМУ V.

Transcriber’s Note: Only the references within this issue
are hyperlinked.

Воздух, как его сжижали. Ж. Жамэн. 579.

Биология животных, простые уроки по. 385, 445, 509.

Животные, притворяются ли они мертвыми? М. Романес. 150.

Яблоки. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 194.

День древонасаждения. Достопочтенный Б. Г. Нортроп, доктор права. 409.

Аристотель. Уильям К. Уилкинсон. 373.

Искусство, американское декоративное. К. Э. Бишоп. 582.

Бэнкрофт, Джордж. Проф. У. У. Гист. 526.

Ячмень. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 137.

Свекла. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 316.

Напитки, домашние. 260.

Ежевика. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 194.

Ошибки, глава о. 242.

Книги, отрывки из новых. 371, 431, 555.

Полученные книги. 61, 121, 305, 370, 492, 557, 611.

Книги, беседы о. 120, 181, 244, 305, 369, 432, 491, 556, 611.

Борнео, естественная история и народы. Уильям Т. Хорнадей. 533.

Хлеб. Эмма П. Юинг. 84.

Гречиха. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 137.

Капуста. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 316.

Канада сегодня. М. Виктор дю Блед. 529.

Морковь. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 316.

Касл-Гарден. К. Э. Бишоп. 24.

Картины Кэтлина. О. Т. Мейсон. 524.

Шатокуа — 1885 г. 493.

Обзор программы. 592.

В Японии. Уильям Д. Бридж. 612.

Промежуточный класс 1884 года. 122.

Школа языков на 1885 год. 558.

Школа гуманитарных наук. Канцлер Дж. Х. Винсент, доктор богословия. 348.

Внутренняя [школа]. Канцлер Дж. Х. Винсент, доктор богословия. 220.

Верхняя [школа]. Канцлер Дж. Х. Винсент, доктор богословия. 284.

Реорганизация попечительского совета. 358.

Университет. Проф. Р. С. Холмс. 60, 119, 170, 231, 295, 433, 547.

Слова из университета. Канцлер Дж. Х. Винсент, доктор богословия. 45.

Шатокуанцы дома. Канцлер Дж. Х. Винсент, доктор богословия. 100.

Химия и физика, домашние занятия. Проф. Дж. Т. Эдвардс, доктор богословия. 5, 68, 141, 199, 252, 323, 375, 440, 500.

Шоколад. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 257.

Рождество, опасности и рождественские советы. Хелен Кэмпбелл. 147.

Литературно-научный кружок «Шатокуа» на ассамблеях. 33.

Классы Литературно-научного кружка «Шатокуа»:

Класс 1885 года. 50, 106, 167, 227, 291, 356, 419, 481, 545, 600.

Класс 1886 года. 167, 227, 292, 356, 419, 546, 600.

Класс 1887 года. 50, 107, 227, 292, 419, 482, 546, 601.

Класс 1888 года. 168, 293, 356, 420, 482, 547, 602.

Наша колонка Литературно-научного кружка «Шатокуа». Канцлер Дж. Х. Винсент, доктор богословия. 591.

Выпускники Литературно-научного кружка «Шатокуа», класс 1884 года. 306.

Как помочь Литературно-научному кружку «Шатокуа». Канцлер Дж. Х. Винсент, доктор богословия. 158.

Важная информация для членов Литературно-научного кружка «Шатокуа». 558.

Заметки Литературно-научного кружка «Шатокуа» к обязательной литературе. 55, 115, 176, 238, 301, 365, 427, 488, 553.

Кофе. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 257.

Кукуруза. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 82.

Заочные школы. Проф. Р. С. Холмс, магистр искусств. 231.

Курс чтения на 1885–1886 гг. 554.

Крит, штат Небраска. 44, 604.

Критика. Канцлер Дж. Х. Винсент, доктор богословия. 537.

Таможня в Нью-Йорке. Коулман Э. Бишоп. 215.

Дамасские зарисовки. Епископ Джон Ф. Херст, доктор богословия, доктор права. 559.

Сны, путешествие в страну. Роберт Р. Доэрти. 333.

Записная книжка редактора. 53, 113, 174, 235, 299, 362, 425, 486, 551, 609.

Взгляд редактора:

Абу, Эдмон. 362.

Искусство в Соединенных Штатах. 425.

Шатокуа в Новом Орлеане. 360.

План «Шатокуа». 51.

Обзор года в «Шатокуа». 550.

Холера. 549.

Опасность для местных кружков. 171.

Книги Литературно-научного кружка «Шатокуа» — практическая лояльность. 233.

Советы в Балтиморе. 297.

Курс чтения на 1885–1886 гг. 608.

Преступники, исправившиеся. 299.

Американский дипломат. 549.

Великие греческие драматурги. 360.

Выборы главы государства. 172.

Лекции директора Фэрберна. 173.

Болезнь генерала Гранта. 483.

Летнее здоровье и отдых. 607.

Гюго, Виктор. 606.

Свобода, озаряющая мир. 550.

Освещение городов. 485.

Нравы, мелкие. 296.

Двигатель бедняка. 298.

Упадок ораторского искусства. 111.

Взгляд из офиса в Плейнфилде. 110.

Тайна полюса. 52.

Президентские выборы. 51.

Падение цен. 234.

Общественные деятели в литературе. 423.

Курс чтения на 1885–1886 гг. 608.

Разумное чтение периодической прессы. 112.

Нечестность отказа от обязательств. 233.

Наука и практическая жизнь. 608.

Сенат Соединенных Штатов. 484.

Шекспировская годовщина. 424.

Современное обращение с солдатами. 485.

Упадок духовности в церкви. 423.

Летние развлечения. 484.

«That» (тот/который), относительное местоимение. 361.

Ветхий Завет, пересмотренный. 606.

Зимние виды спорта в Канаде. 361.

Всемирная выставка в Новом Орлеане. 111.

Образование, национальная помощь. Генерал Джон А. Логан. 271, 329.

Образование, народное. 62.

Англия и ислам. Президент Д. Х. Уиллер, доктор богословия, доктор права. 402.

Английский язык, универсальный. Президент Д. Х. Уиллер, доктор богословия, доктор права. 435.

Английский язык, чем он отличается от других языков. Ричард Грант Уайт. 247.

Английский язык, механизм. Президент Д. Х. Уиллер, доктор богословия, доктор права. 497.

Английский язык, заметки о народном. Айзек Тодхантер. 345.

Английский язык, что это такое. Ричард Грант Уайт. 123.

Английский язык, почему мы на нем говорим. Ричард Грант Уайт. 1.

Глаза, занятые вещами вокруг нас. Джозефин Поллард. 443.

Рыбоводство, искусство. Проф. Дж. Браун Гуд. 404, 470.

Флоридская ассамблея «Шатокуа». 496.

Механизм нашей дипломатической службы. Достопочтенный Юджин Скайлер. 455.

Лесное хозяйство, общий обзор. Преподобный С. У. Пауэлл. 464.

Крепость, дворец и тюрьма. Эдит Сешнс Таппер. 397.

Фремингем, штат Массачусетс. 41, 602.

География небес. Канцлер М. Б. Гофф. 29, 92, 155, 279, 342, 400, 460, 520, 578.

Джордж Элиот, жизнь. 407.

Германия, некоторые современные литераторы. 585.

Греческая жизнь, проблески древней. В сокращении из Дж. П. Махаффи. 13, 73, 129, 187.

Греческая мифология. 15, 76, 131, 190.

Сердце, занятое вещами вокруг нас. Джозефин Поллард. 506.

Честность в Литературно-научном кружке «Шатокуа». Канцлер Дж. Х. Винсент, доктор богословия. 473.

Дом, уютный. Сьюзан Хейс Уорд. 203, 268, 335, 461.

Как победить. Фрэнсис Э. Уиллард. 343, 396, 450, 521.

Как работать в одиночку. Канцлер Дж. Х. Винсент, доктор богословия. 411.

Хаксли о науке. 261.

Благотворительные учреждения Пенсильвании. Проф. К. Дж. Литтл, доктор философии. 30.

Айленд-Парк, Индиана. 43, 603.

Евреи на юге России, христианское восстание. Епископ Джон Ф. Херст, доктор богословия, доктор права. 218.

Здравый смысл на американской кухне. Лора Лорейн. 97.

Кухонная наука и искусство, исследования. 8, 82, 137, 194, 257, 316.

Лейк-де-Фуниак, Флорида. 45.

Лейк-Гроув, Оберн, Мэн. 44, 606.

Лейксайд, Огайо. 43, 604.

Местные кружки. Льюис К. Пик. 162.

Местные кружки, как организовать. Преподобный Дж. Л. Херлбат, доктор богословия. 161.

Местные кружки. 102, 163, 222, 286, 351, 413, 475, 540, 593.

Лонг-Бич, Южная Калифорния. 44.

Мадурай и его пагода. Епископ Джон Ф. Херст, доктор богословия, доктор права. 458.

Макколи, Джерри, и его работа. Коулман Э. Бишоп. 390.

Мелроуз и Холируд. Эдит Сешнс Таппер. 93.

Мексика. 338.

Мильтон как поэт поэтов. Проф. Уильям Кливер Уилкинсон. 154.

Минералы, жизнь. М. Дж. Туле. 453.

Магометанский университет в Каире. Епископ Джон Ф. Херст, доктор богословия, доктор права. 327.

Монона-Лейк, Висконсин. 43, 605.

Монтигл, Теннесси. 44, 603.

Монтерей, Калифорния. 41, 603.

Маунтин-Лейк-Парк, Мэриленд. 45, 605.

Мумии, группа. О. Т. Мейсон. 572.

Музеи, некоторые американские. Кларенс Кук. 531.

Музей изящных искусств, Бостон. Кларенс Кук. 562.

Природа, гостеприимство. Преподобный Хью Макмиллан, доктор богословия, доктор права, член Королевского общества литературы. 21.

Новый Орлеан. Джордж Альфред Таунсенд. 280.

Новый Орлеан, Всемирная выставка. Епископ У. Ф. Маллилье, доктор богословия. 340.

Новая Зеландия. М. Эмиль Бланшар. 211.

Ниагара, историческая. Эдит Сешнс Таппер. 586.

Никарагуанский и Панамский маршруты к Тихому океану. Феликс Л. Освальд, доктор медицины. 518.

Нормальный выпускной класс 1884 года, воскресная школа. 246.

Норвегия, либеральный подъем. Епископ Джон Ф. Херст, доктор богословия, доктор права. 157.

Овес. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 137.

Лук. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 316.

Оттава, Канзас. 42, 604.

Проблема нищих в Германии. Епископ Джон Ф. Херст, доктор богословия, доктор права. 87.

Окупится ли это? Чарльз Барнард. 577.

Персики. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 194.

Люди, учитесь получать удовольствие. Маргарет Мередит. 517.

Поэты-лауреаты. Преподобный А. Э. Уиншип. 96, 144, 212.

Яды, два модных. М. П. Реньяр. 589.

Картофель. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 8.

Картофель, способы приготовления. Эмма П. Юинг. 9.

Еженедельная программа работы местного кружка. 49, 101, 160, 221, 286, 350, 413, 474, 539.

Программа популярных упражнений. 613.

Вопросы и ответы. А. М. Мартин. 46, 107, 168, 229, 293, 357, 420.

Обязательная литература, план. 49, 101, 160, 221, 285, 350, 413, 474, 539.

Рис. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 137.

Романтика против реальности. Фрэнсис Э. Уиллард. 88.

Раунд-Лейк, Нью-Йорк. 44, 605.

Рожь. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 82.

Науки, круг. 264, 320, 378.

Шаста, гора, поездка. 573.

Смитсоновский институт. Дж. Браун Гуд. 275.

Специальные заметки. 62, 122, 182, 245, 306, 372, 434, 496, 557, 616.

Речь, узы. Ричард Грант Уайт. 63.

Клубника. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 194.

Летние дома для городских бедняков. Хелен Кэмпбелл. 514.

Летние курорты, санитарное состояние. Достопочтенный Б. Г. Нортроп, доктор права. 564.

Воскресные чтения. Отобрано канцлером Дж. Х. Винсентом, доктором богословия. 11, 71, 127, 186, 250, 314, 382, 438, 504, 570.

Чай. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 257.

Уроки трезвости от науки. Феликс Л. Освальд, доктор медицины. 17, 79, 134, 183, 255, 311.

Репа. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 316.

Овощи, приготовление. 318.

Народное рождественское вечернее богослужение и прославление. 180.

Военное министерство. Оливер У. Лонган. 151.

Уоррен, к классу 1884 года, епископ. 101.

Васека, Миннесота. 43, 605.

Придорожные дома. Хелен Кэмпбелл. 567.

Бюро погоды. Оливер У. Лонган. 393.

Клуб «Что делать». 536.

Пшеница. Байрон Д. Халстед, доктор естественных наук. 82.

Женщины, государственная служба. Эмма Пэтти Л. Коллинз. 27, 467.

Йельский колледж и йельские обычаи. Джордж Э. Винсент. 208.

Йосемити, поездка. Мисс Фрэнсис Э. Уиллард. 20.

ПОЭЗИЯ.

Молитва у моря. Сара Даудни. 206.

Наедине с совестью. 26.

Как видящий невидимое. Эмили Дж. Багби. 329.

Посмотрите на лилии. Миссис Мэри Н. Эванс. 463.

Ein Feste Burg ist Unser Gott (Господь — наш оплот). 392.

Он творит все новое. Мэри Лоу Дикенсон. 86.

Как Персей начал становиться великим. Элизабет П. Аллан. 529.

«Непобедимые» — класс 1885 года. Фиби А. Холдер. 232.

Наши дамы скорби. Миссис Э. А. Мэтьюз. 517.

Недоумения. 23.

Уверение. Ада Иддингс Гейл. 576.

Колокола Нотр-Дама. Ада Иддингс Гейл. 215.

Утешитель пастора. Фредерик Лэнгбридж. 274.

Видение поэта. Мэри А. Лэтбери. 267.

Заклятие зимородка. Миссис Мэри Н. Эванс. 146.

Два моря. Ада Иддингс Гейл. 339.

Мы приветствуем Тебя и живем. Мэри Мэтьюз-Смит. 571.

The Chautauquan.

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ, ПОСВЯЩЕННЫЙ СОДЕЙСТВИЮ ИСТИННОЙ КУЛЬТУРЕ. ОРГАН ЛИТЕРАТУРНО-НАУЧНОГО КРУЖКА «ШАТОКУА».

Том V. ОКТЯБРЬ 1884 Г. № 1.

Должностные лица Литературно-научного кружка «Шатокуа».

Президент, Льюис Миллер, Акрон, Огайо. Директор по обучению, преподобный Дж. Х. Винсент, доктор богословия, Нью-Хейвен, Коннектикут. Консультанты, преподобный Лайман Эбботт, доктор богословия; преподобный Дж. М. Гибсон, доктор богословия; епископ Г. У. Уоррен, доктор богословия; проф. У. К. Уилкинсон, доктор богословия. Секретарь офиса, мисс Кейт Ф. Кимбалл, Плейнфилд, Нью-Джерси. Генеральный секретарь, Альберт М. Мартин, Питтсбург, Пенсильвания.

Contents

Transcriber’s Note: This table of contents of this periodical was created
for the HTML version to aid the reader.

REQUIRED READING

Why We Speak English
1

Home Studies in Chemistry and Physics

I.—Chemistry of Water
5

Studies in Kitchen Science and Art

I.— The Potato
8

Methods of Cooking the Potato
9

Sunday Readings

[October 5]
11

[October 12]
12

[October 19]
12

[October 26]
13

Glimpses of Ancient Greek Life
13

Greek Mythology
15

Temperance Teachings of Science: or, the Poison Problem

Chapter I.—The Secret of the Alcohol Habit
17

A Trip to the Yosemite
20

The Hospitalities of Nature
21

Perplexities
23

Castle Garden
24

Alone With My Conscience
26

Government Employment for Women
27

Geography of the Heavens
29

The Merciful Institutions of Pennsylvania
30

The C. L. S. C. at the Assemblies
33

Words from Chautauqua
45

Questions and Answers
46

Outline of Required Readings
49

Weekly Program for Local Circle Work
49

The C. L. S. C. Classes
50

Editor’s Outlook
51

Editor’s Note-Book
53

C. L. S. C. Notes on Required Readings for October
55

Notes on Required Readings in “The Chautauquan”
59

The Chautauqua University
60

Books Received
61

Special Notes
61

Popular Education
62

ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА НА ОКТЯБРЬ.

ПОЧЕМУ МЫ ГОВОРИМ ПО-АНГЛИЙСКИ.

РИЧАРД ГРАНТ УАЙТ.

Постижение причины чего-либо, под которой мы обычно подразумеваем источник этого, — это процесс, образовательная польза которого не ограничивается непосредственно рассматриваемым предметом. Прослеживание связи причины и следствия — это очень важная и значительная часть истинного образования, в котором, едва ли стоит здесь упоминать, книжное обучение является лишь подспорьем и дополнением. Действительно, это познание или поиск причин — образование или дисциплина, которая для тех, кто посвящает себя интеллектуальным занятиям, продолжается всю жизнь. Это главное занятие философов, ученых, исследователей, всех настоящих студентов. Вергилий — который не был великим поэтом, будучи поэтом второго или даже третьего ранга из-за своей умеренной творческой силы, недостатка яркости воображения и живости фантазии, но который примечателен широкой и безмятежной вдумчивостью — сказал: «Счастлив тот, кто способен постичь причины вещей». И действительно, этот процесс поиска причин — один из самых восхитительных, увлекательных и, для души человека, наиболее полезных, в которых человек может участвовать. Главная причина этого — тесная и интимная связь, существующая между всеми фактами, мыслями и вещами. Изоляция и независимость — условия, которые едва ли можно обнаружить. Люди не могут быть независимыми друг от друга, как мы все обнаруживаем очень рано в жизни, если наблюдаем и думаем. Но все же человек может изолировать себя на вершине столпа; или он может построить себе хижину в лесу и предаться созерцанию, думая, что таким образом он откроет или разовьет что-то, что иначе было бы скрыто. Однако открытия и результаты в этих случаях не представляют большой ценности ни для отдельных лиц, ни для человечества. Изолированный человек, хотя и чудовищный, ненормальный, неестественный, возможен, но изолированный факт — нет. Изолированный факт — это почти, если не совсем, противоречие в терминах; ибо факт подразумевает условия и причины, от которых он не может быть отделен. Таким образом, мы обнаружим, что исследование причины такого простого, повседневного факта, как то, что мы говорим по-английски, проведет нас через, хотя и не по всей, историю, известную и предполагаемую, той великой семьи человеческого рода, к которой принадлежат народы Европы и цивилизованной Америки. Следовать по стопам этого исследования будет нетрудно и, надеюсь, не безынтересно даже для наименее образованного читателя этого журнала.

Почему же тогда мы в Соединенных Штатах Америки говорим по-английски? Потому что этот язык — речь англичан, или так называемого англосаксонского народа? Потому что наши предки приехали из Англии? Отчасти так. Эти факты имеют определенные отношения к тому, причины чего мы исследуем, но они не объясняют это полностью. Ибо, хотя мы, в основном, английский народ, и предки большинства из нас действительно приехали из Англии, сейчас среди нас есть много, хотя и сравнительно немного, людей ирландской или немецкой крови. Более того, в Ирландии есть миллионы ирландцев, кельтов, которые ненавидят «саксов» (то есть англичан), но которые говорят по-английски и чьи предки говорили на нем на протяжении многих поколений. Теперь, первая причина, почему эти ирландцы говорят и так долго говорили по-английски, — очень простая, ясная и убедительная, и это та же самая причина, по которой мы говорим на этом языке. Это необходимость: ничего больше. Кельтский ирландец, чьим родным языком был ирландский, говорил по-английски по той же самой причине, по которой мы, чей это родной язык, говорим на нем; потому что он должен говорить на нем, чтобы его понимали; ни по какой другой причине. Но как возникла эта необходимость? Как английская речь попала в Ирландию или в Америку, или, если уж на то пошло, в Англию?

Язык — это просто инструмент удобства человека; такой же, как лопата, нож или любой другой инструмент. Он использует его для общения с теми, кто его окружает; и он должен давать вещам и мыслям те названия, которые дают им они, иначе он мог бы быть немым. Если они называют определенное животное лошадью (horse), ему не стоит называть его «cheval»; и если они называют его «un cheval», ему не стоит называть его «ung shovel», как многие люди обнаружили во Франции к своему удивлению и неудобству. И если он родился и вырос во Франции, независимо от того, насколько он может быть англичанином или ирландцем по крови, он будет называть его «un cheval» без усилий и без раздумий.

Это очевидные факты; но для нашей текущей цели они не банальны, и их рассмотрение не является пустяковым. Они имеют отношение к очень распространенному убеждению или предположению, что язык — это продукт расы; что существует какая-то таинственная и неизбежная связь между физической и умственной конституцией человека и языком, на котором он говорит. Такой связи нет. Манера речи и стиль письма своеобразны у разных народов, так же как своеобразны их манеры и стиль в других вещах и действиях. Существует французский стиль речи, как существует ирландский и английский, который присущ этим различным народам и является продуктом их национального духа, их гения, как мы говорим. Но нет такого влияния национального духа или физиологических черт или условий на субстанцию языка — слова. Ирландцы не говорили на ирландском языке, потому что ирландский язык был естественным продуктом ирландской физической или умственной конституции. Так же и с англичанами; так же и со всеми народами. Английский, немецкий или французский мальчик, родившийся и выросший в России, говорил бы по-русски; и (за исключением личных особенностей) они все говорили бы одинаково, без малейших изменений, зависящих от их соответствующих английских, немецких и французских физических и умственных конституций. Если бы, однако, их матери были с ними, и их матери не могли говорить по-русски, каждый из этих мальчиков говорил бы на двух языках: английском и русском, или немецком и русском, или французском и русском, и, за исключением случайностей, каждый из них говорил бы на своих двух языках одинаково хорошо и с одинаковой свободой. Он думал бы с одинаковой свободой на обоих.

Некоторые из моих читателей должны знать из собственных наблюдений, что это правда; и все же я не сомневаюсь, что даже среди них есть немало тех, кто никогда не думал об этом как о доказательстве того, что, хотя определенные языки говорят определенные расы, это не потому, что существует какая-то естественная и особая пригодность слов любого языка к характеру или духу любого народа. Язык, используемый любым и каждым народом, имеет историческое происхождение; и своеобразные формы его слов являются продуктом времени, обстоятельств и, вероятно, в определенной, очень умеренной мере, климата и физиологических условий.

Солнце и луна получили свои названия по веским причинам; первое — потому что оно является творцом (свет и тепло — причины неорганической жизни), а вторая — потому что она была первым измерителем времени; и эти имена они носили по крайней мере четыре тысячи лет — мы не знаем, сколько еще. Но теперь эти слова стали просто именами; просто звуками, которые являются вокальными обозначениями объектов, к которым они применяются, так что если бы по какому-то волшебству мы все, за одним исключением, проснулись завтра, называя свет, который правит днем, луной, а тот, который правит ночью, солнцем, мы были бы совершенно удовлетворены и не нашли бы в этом никакого неудобства; и более того, мы смотрели бы на того, кто использовал слова в обратном смысле, который мы забыли, как на сумасшедшего.

Слова, однако, за очень немногими исключениями, имеют реальное значение, или, по крайней мере, причину для их использования, как «солнце» и «луна». Слова без такого значения можно пересчитать по пальцам. Два слова научного происхождения, но очень распространенного использования, являются иллюстративными примерами — «хлороформ» и «газ», оба из которых являются недавнего, первое — очень недавнего, изготовления. Хлороформ так называется, потому что он является, или считается, хлоридом формила, который является основой муравьиной кислоты, жидкости, обнаруженной у красных муравьев; «formica» — латинское слово для муравья. Было желательно иметь удобное название для этого вещества, и название было создано путем объединения первого слога «хлорида» или «хлора» с первым слогом «формила»; откуда мы имеем «хлороформ». Название «газ» было изобретено, мы не знаем почему или зачем, голландским химиком около двухсот пятидесяти лет назад для всех тех сжимаемых, похожих на воздух жидкостей, к которым оно сейчас применяется. Оно было удобным и сначала вошло в научное, а затем в общее употребление, так что теперь это одно из самых распространенных слов, даже в саркастическом, метафорическом смысле, в речи всех цивилизованных народов. Теперь почти все слова имеют значимое происхождение, как «хлороформ». Те, которые лишены внутреннего значения, как «газ», действительно очень редки. Слова, подобные этим, и подобные «кислороду» (которому всего около ста пятидесяти лет, и он означает «кислотообразователь»), называются придуманными словами, потому что они были недавно и намеренно созданы. Слова, которые составляют основную массу языка, имеют очень отдаленное происхождение и, до недавнего времени, неисследованный рост.

Прослеживание роста слов, которое научно — то есть исторически и логически — велось чуть более пятидесяти лет, выявило важный факт — факт, открытие которого по значимости уступает только открытию закона всемирного тяготения, — что все языки цивилизованных народов Европы и Америки, вместе с некоторыми в Азии, имеют общее происхождение. Одно время не было английского, французского, немецкого, русского языка, ирландского или гэльского, латыни, греческого; но в то время зародыш всех этих языков и других, которые не нужно упоминать, существовал в языке, который более четырех тысяч лет был непроизносимым, но который от людей, говоривших на нем, был назван арийским (произносится «Ариан»). Это открытие должно было быть сделано так или иначе; но непосредственной причиной его было присутствие в Индостане Британской Ост-Индской компании. В 1776 году Н. Б. Халхед, служащий этой компании, который был ранним другом Шеридана, оратора и драматурга, опубликовал бенгальскую грамматику, в которой он отмечает как очень примечательное «сходство санскритских слов со словами персидского и арабского (?), и даже латинского и греческого; и это не в технических и метафорических терминах, которые мутация изысканных искусств и улучшенных манер могла бы иногда вводить, а в основной основе языка, в односложных словах, в названиях чисел и наименованиях таких вещей, которые были бы впервые распознаны на первой заре цивилизации». Вскоре после этого, в 1786 году, сэр Уильям Джонс, который отправился в Бенгалию в качестве судьи, в статье в «Азиатских исследованиях» выразил подобное мнение более сильно и в более всеобъемлющих терминах. «Санскритский язык», — говорит он, — «какова бы ни была его древность, обладает удивительной структурой, более совершенной, чем греческий, более богатой, чем латинский, и более изысканно утонченной, чем любой из них, но при этом имеющей к обоим из них более сильное родство, как в корнях глаголов, так и в формах грамматики, чем могло бы быть произведено случайно, настолько сильное, что ни один филолог не мог бы изучить все три, не поверив, что они произошли из одного общего источника, который, возможно, больше не существует. Существует схожая причина, хотя и не столь убедительная, полагать, что как готический, так и кельтский, хотя и смешанные с другим идиомом, имели то же происхождение, что и санскрит. Древнеперсидский может быть добавлен к той же семье».

То, что Халхед и Джонс выдвинули как сильную вероятность, вскоре было найдено, было ясно доказано, как истина. Персидский, греческий, латинский, готический, кельтский и, конечно, все языки, производные от них, были обнаружены идентичными по происхождению с санскритом. Теперь, что это был за санскрит, этот удивительный язык, который так внезапно и так верно открыл тайну мировой речи и раскрыл источник всех языков цивилизованной Европы и некоторых языков Азии? Санскрит (название означает «обработанный», «тщательно продуманный», «высоко законченный») — это священный язык брахманов, в котором сохранялись религиозные учения и легенды народов Индии, которых мы называем индусами. Ему вполне четыре тысячи лет в его существующей форме. Очень долгое время он был неписаным, у брахманов не было букв; и священные книги (так мы должны их называть) передавались устно, но с таким почтением не только к их доктрине и их истории, но и к их фразеологии в мельчайших подробностях, что среди брахманов грамматика стала религией, и малейшее отклонение от текста Вед — это было название священных книг — рассматривалось как грех. Пунктуальность в этом отношении зашла так далеко, что когда буквы были заимствованы с Запада, был сформирован алфавит и Веды были записаны, это было опротестовано консерваторами как святотатство. Здравый смысл и удобство, однако, взяли верх. Санскрит — самая сложная, самая мелко разделенная, самая тщательно склоняемая речь, известная человеку. Вид санскритской грамматики ужасает здравый смысл нашего дня. Существует десять спряжений глаголов; и глагол имеет десять времен; и каждое из этих времен имеет три числа: единственное, двойственное и множественное; и каждое время имеет два набора окончаний. Существительные, прилагательные и местоимения бывают единственного, двойственного и множественного числа и имеют восемь падежей. Склонения всех слов отвлекают своим множеством и запутанностью. Тем не менее, этот тщательно запутанный язык был распространен в том, что мы считаем дикими местами Азии задолго до того, как стала известна история человеческого рода; по крайней мере четыре тысячи лет назад.

Француз по имени де Шези выучил санскрит у британского офицера по имени Гамильтон, который по пути из Индии был задержан во Франции и преподавал его, как он говорит, Францу Боппу, немецкому филологу, который использовал его в работе о системе спряжения и, таким образом, стал непреднамеренно первооткрывателем великой науки сравнительной филологии, подобным Колумбу. Ибо Бопп «построил лучше, чем знал». Его целью было просто разработать свою систему спряжения; но, делая это, он раскрыл и установил единство речи у всех арийских или индоевропейских народов. Это он сам впоследствии разработал в своей «Сравнительной грамматике» главных арийских языков. Затем пришел другой великий немецкий филолог, Якоб Гримм, который открыл закон, или метод, согласно которому слова меняли свои формы; и великая цель была достигнута. Это произошло в 1816–1819 годах; и с того времени сравнительная филология работала по линиям, указанным Боппом и Гриммом. Великая «Сравнительная грамматика» Боппа, однако, появилась только в 1833 году.

Одним из самых важных, если не самым важным из результатов открытия санскрита и последующего ведения изучения языка историческим и сравнительным методом — единственным безопасным методом для изучения любого предмета — является откровение происхождения и, в определенной и очень примечательной степени, ранней незаписанной истории арийских или индоевропейских народов; той расы, которая получила последнее название, потому что она занимает, и в течение двух тысяч лет и более занимала, всю Индию и Европу. Давайте взглянем на эту историю, как она таким образом раскрывается, ибо она очень важна для нашей текущей цели.

Возьмите хорошую карту Азии, ту, которая показывает восточные пределы Европы, и обратите свое внимание на страну, ныне называемую Туркестаном, лежащую между Каспийским морем и западной границей Китайской империи. Там, около пяти или шести тысяч лет назад (не стоит быть слишком точным, тем более что мы не можем, если бы захотели), около подножия Гиндукуша и вокруг истоков Амударьи, жило, у нас есть веские основания полагать, люди, которые называли себя ариями. Они были белой расой; гораздо более светлой, по крайней мере, чем люди, которые тогда занимали Европу и другие части Азии. Они были сильны телом, умны и предприимчивы. Они жили не только охотой и скотоводством, как кочевые народы, их соседи, но и возделывали землю. Их имя, арий, означает «почетный», «благородный»; и есть некоторые основания полагать, что оно связано с их сельскохозяйственными занятиями и отличием. По причинам, которые, конечно, мы не знаем, но, вероятно, из-за давления населения, более четырех тысяч лет назад этот народ начал посылать группы эмигрантов. Они двинулись на запад, к Каспийскому морю, о существовании которого они, вероятно, не знали. Они использовали лодки на Амударье, но история их языка показывает, что они ничего не знали о том, что мы называем навигацией. Их прогресс, кажется, был медленным, но непрерывным, одна группа эмигрантов вскоре сменялась другой. Мы можем быть уверены, что им приходилось пробиваться с боем. Еще восемьсот лет назад всякая эмиграция была вооруженной. Сильные отнимали землю с оружием в руках у слабых, или, по крайней мере, у тех, кто не был столь силен и многочислен, как они сами. Арии достигли Каспийского моря и завладели страной, лежащей к югу от него, с тех пор известной как Персия. Через некоторое время, мы не знаем как долго, эмиграция началась снова из этой точки. Но здесь продвигающийся народ разделился. Некоторые из них двинулись в юго-западном направлении; и этот поток эмиграции продолжался, пока не затопил всю обширную территорию, ныне известную как Афганистан, Белуджистан и Индостан. Другой поток двинулся на запад и север и прошел через Турцию в Азии в Европу.

У нас есть основания полагать, что до того времени, когда это разделение произошло в стране к югу от Каспийского моря, арийский народ говорил на одном языке; но прошло уже достаточно времени, чтобы значительные изменения произошли в языке, на котором говорили на равнинах у подножия Гиндукуша. Язык быстро меняется среди людей в низком состоянии цивилизации, без литературы, без букв, которые являются ориентирами и консерваторами речи. Но эта точка времени и места — это точка великого разделения в речи арийского народа. От языка тех, кто двинулся на запад в Европу, не осталось никаких следов, которые датировались бы многими столетиями этого периода; но от языка тех, кто двинулся на юг в Индостан, у нас есть в существующем санскрите представитель, который имеет почти неопределимую древность, и идеальное сохранение которого удивительно. Это не грубая, разрушенная реликвия, а полная, сложная и законченная до высочайшей точки совершенства в своем роде. Будет видно (и это должно постоянно иметь в виду), что санскрит — это не оригинальный арийский язык, а только старейший существующий отпрыск от этого языка. Великая, неоценимая ценность открытия санскрита заключалась не в том, что мы находим в нем источник других языков, не в том, что в нем было происхождение слов, на которых говорят различные народы Европы; но в том, что он предоставил доказательства самого важного факта в истории языка, одного из самых важных фактов в истории мира. Предполагалось, что бесчисленные слова, которые были похожи в языке европейских народов, и многие, которые были идентичны, были производными друг от друга; что они были приняты одним народом из языка другого; что они были продуктом соседства, общения, имитации, конвекции — то есть, что они были перенесены из одной страны и народа в другой. Открытие и изучение санскрита доказали, что эти слова, или большинство из них, вошли в различные языки, в которых они найдены, не любым или всеми этими методами, а прямым происхождением от речи, которая в одно время была общей для предков всех народов в Индии, в Персии и в Европе. Из этих различных языков санскрит не только самый старый, но настолько намного самый старый, что он переносит нас очень далеко к оригинальной речи арийской или индоевропейской расы; настолько далеко, что мы не без разумной надежды, что филологическая наука может разработать с его помощью приблизительную форму элементов оригинальной арийской речи.

Примечательно, что европейский язык, наиболее близкий к санскриту — как по содержанию, так и, что особенно важно, по грамматическому строю, — это греческий; язык народа, жившего ближе всего к Азии, ближе всего к точке разделения арийского народа на два великих потока переселения. И здесь также уместно заметить, что книга Бытия в одном из тех этнологических отрывков, которые раскрывают знание о доисторическом человеке, настолько точно соответствующее результатам современных исторических изысканий и научных исследований, что кажется, будто они должны были быть откровением Всеведения, описывает смешение языков и последующее рассеяние народов на равнинах Сеннаар, по крайней мере, в том самом регионе, где началось арийское рассеяние.

Вернемся к нашему краткому рассказу об арийском продвижении, направленном на овладение миром; ведь нас больше не интересует то, что происходило в Индии или на Востоке. Прошли многие столетия, и арийский народ размножился до многих миллионов людей, сформировавшись в нации или народы, которые не знали о своем общем происхождении и относились друг к другу так, как все народы того времени относились друг к другу — как к врагам, соперникам в обладании землей и ее плодами. Переселение продолжалось; тех, кто шел впереди, гнали и подталкивали те, кто следовал за ними. Как только они вступили в Европу, поток продвигающихся, завоевывающих людей снова разделился. Рассеяние, несомненно, было более масштабным, чем прежде, но снова образовались два основных массива: один держался юга вдоль северных берегов Средиземного моря, другой двигался на север, к Балтике. Первый был назван по основным народам, участвовавшим в нем или возникшим в результате него, итало-греко-кельтской ветвью; второй — готской. Именно с последней мы связаны главным образом, но отнюдь не исключительно. Мы — готы.

Только что было сказано, что те, кто находился в авангарде этого великого переселения, подталкивались теми, кто следовал за ними. Кто же был в авангарде этого движения на запад, кто были первыми ариями, вошедшими в Европу? Нет разумных сомнений в том, что это были кельты, народ, который около тринадцати столетий назад находился в абсолютном и полном владении островами Великобритании и Ирландии, а также небольшой частью северо-западного побережья того, что сейчас является, а тогда не было, Францией. Эти люди, эта голова арийской колонны, прошли через южную Европу (мы знаем это по названиям, которые они оставили после себя, данным местам во время их временной, но не короткой оккупации земель) и, дойдя до океана, направились на север, затем пересекли пролив Ла-Манш и овладели Британией и Ирландией. Там они остановились просто потому, что дальше идти было некуда. Но их все еще подталкивали те, кто следовал за ними. Вторжение римлян в Британию, а еще более — последующее вторжение и оккупация ее так называемыми англосаксами, нашими предками, были лишь продолжением арийского переселения, которое началось у подножия Гиндукуша в Азии тысячи лет назад.

За этими кельтами, ушедшими первыми, последовали народы, которые в тесной связи с ними по времени и кровному родству стали латинскими расами (древние римляне, итальянцы, испанцы, французы) и греками. Было естественно, что первый поток арийского переселения в Европу должен был пролегать через страны этих народов, поскольку они расположены на юге, на берегах Средиземного моря. Люди никогда не отправляются на север, чтобы найти дома среди снегов и льда на полгода, если могут найти незанятую или пригодную для заселения землю с более мягким климатом. Передовые отряды кельтов, достигнув океана в южной части Европы и будучи подталкиваемыми постоянным потоком сзади, двинулись на север и, как мы уже видели, в конце концов покинули континент и обосновались в Британии и Ирландии. Здесь, благодаря своему островному положению, они смогли прочно, если и не без помех, удерживать свои позиции в течение многих столетий. Их не вытесняли из Британии примерно до тринадцати столетий назад; и тогда их не гнали дальше, как гнали прежде, ибо не было места, куда их можно было бы гнать. Они были, по словам старой пословицы, возможно, такой же старой, как и те времена, «между молотом и наковальней»; и большинство из них было перебито, чтобы освободить место для своих собратьев-ариев, своих дальних родственников, которых они не знали, не имели причин знать и которых ненавидели по веским причинам.

Готы, к чьей расе мы принадлежим и от которых мы непосредственно происходим, двинулись на северо-запад от западных берегов Черного моря, где о них впервые услышали. Их язык в своей первоначальной форме утрачен, как и великий первоначальный арийский язык; но, как и в случае с тем языком, его очень раннее ответвление было счастливо сохранено. Это мезо-готский язык, на который Ульфила, епископ мезо-готов, ставших христианами, перевел Новый Завет и часть Ветхого около тысячи пятисот лет назад. От первого сохранилась весьма значительная часть. Он написан крупными серебряными буквами на пергаменте прекрасного пурпурного оттенка. Эта работа показывает нам всю структуру и значительную часть содержания мезо-готского языка; и в первом, даже больше, чем во втором, дает, подобно греческому, доказательство происхождения, идентичного санскриту.

Готский народ продвигался и был подталкиваем на север, и начал, в свою очередь, разделяться и рассеиваться, и вскоре стал неспособен понимать речь друг друга, и начал относиться друг к другу как к чужеземцам и врагам. Ибо следует помнить, что эти миграции были медленными, растянувшись на столетия; что они состояли из чередующихся движений и поселений; поселений на многие поколения в одном месте; так что горы, реки и леса до сих пор хранят свидетельства этого пребывания в названиях, данных им этими племенами или подплеменами арийского народа. Следует также помнить, что в эти отдаленные времена, на той ранней стадии цивилизации, когда не было книг, кроме нескольких рукописей на пергаменте, не было прочно построенных городов, не было стабильности правительства, а межобщинная связь была медленной, трудной и опасной, интервал в сто лет был столь же значим, как и пятьсот лет в недавнем прошлом, по своему эффекту разделения и изоляции народов, по разделению семей на племена, а племен — на странные и враждебные маленькие нации.

От готов теперь произошло новое ответвление, которому суждено было обрести власть и превосходство в будущем человеческого рода. В то время как большая их часть оставалась в стране, которую около восемнадцати столетий называют Германией, большая группа их двинулась на север и овладела странами, ныне известными как Дания, Швеция и Норвегия, с прилегающими островами. Эти люди известны этнологически как скандинавы; и именно от них, а также от некоторых их очень близких соседей, также готской расы, поселившихся в стране в районе нижней части Ютландии (старое название Дании), произошел английский народ, частью которого мы являемся. Так случилось, что в продолжении движения арийского народа на запад произошло объединение на острове Великобритания переселенцев из Дании и соседней страны на континенте, а также из западной части великого северного Скандинавского полуострова (Норвегии); и результатом этого объединения, которое формировалось около восьми столетий, стал английский народ, которым главным образом эта страна была заселена всего около двухсот пятидесяти лет назад и которым были определены и установлены ее законы, ее религия, ее нравы и обычаи, и ее язык. Именно с последним, языком, мы здесь и имеем дело. Что это за язык и как он стал тем, чем является, будет темой нашей следующей статьи.

«Счастлив тот, кто смог познать причины вещей». Георгики II, 490.

Надо сказать, что грамматика гораздо больше похожа на грамматику греческого, чем латинского языка.

Существует язык, литовский, на котором говорит летто-славянский народ к северо-западу от Балтики, недалеко от Польши, который удивительным и уникальным образом сохранил формы старой арийской речи, исчезнувшие в других европейских языках. Но это язык небольшого, грубого, неважного народа, не имеющего литературы, и, по сути, он не был записан до XVI века. Он представляет большой интерес для исследователя сравнительной филологии, но в настоящее время не представляет интереса для нас.

Скандинавы и все народы, которые в широком смысле называют германскими племенами, верхненемцами, нижненемцами и так далее, обычно рассматриваются как ветви великого арийского ствола, который называется тевтонской расой; и некоторые из моих читателей-филологов, если таковые удостоят эти непритязательные статьи своим вниманием, могут быть удивлены и даже оскорблены моим упущением какого-либо упоминания о великой тевтонской семье. Что касается этого, моя единственная защита, или, скорее, мое единственное оправдание, заключается в том, что я не смог убедить себя в существовании какой-либо такой ветви, как тевтонская, предшествующей готской, ранним ответвлением которой были мезо-готы. Я не вижу, чтобы тевтоны римских историков представляли собой старшую, доминирующую или родительскую ветвь арийской расы, по отношению к которой готы были бы младшей и второстепенной. Что касается слова «немец» (German) и его использования в выражениях «германские племена», «германские диалекты», каждый ученый знает, что это не исконное название, а навязанное извне, чужеземцами, народу, который его носит и который называет себя «дойч» (Deutch); и что это название было, по сути, территориальным, означающим всех людей, независимо от расы, которые жили внутри или за пределами определенных границ. Что касается идентичности происхождения «Deu-tch» и «Teu-ton», то это кажется мне отнюдь не ясно доказанным. Вместо «тевтонская раса» я бы подставил «готская». Вопрос с нынешней точки зрения, к счастью, не имеет серьезного или внутреннего значения.

ДОМАШНИЕ ЗАНЯТИЯ ПО ХИМИИ И ФИЗИКЕ.

ПРОФ. Дж. Т. ЭДВАРДС, Д. Б. Директор Школы экспериментальной науки «Шатокуа».

В наши дни наука вторгается на кухню. Знание стучится в дверь гостиной. Литература и искусство посещают даже наши скромные дома. Делать что-либо для содействия народному образованию — это радость. Пусть моей задачей будет сделать лабораторию и дом более близкими знакомыми.

Ограничения статьи для «Шатокуанца» вызывают первое затруднение. Нужно сразу стать эклектиком и мудро выбрать лучшее из широкой области. Следующая трудность — придать связность и классификацию выбранным истинам. На какой золотой шнур мы нанижем сияющие истины?

Давайте воспользуемся древней, хотя и неверной классификацией элементов: вода, воздух, земля, огонь, добавив еще один — организмы. Действительно, это примерно то деление материи, которое делают обычные люди сегодня, хотя химики говорят нам, что ни одно из них не является элементом и что простых, неделимых веществ в природе насчитывается шестьдесят шесть. Поскольку химия и физика так тесно связаны, мы будем рассматривать каждую из этих тем с точки зрения обеих наук. Это потребует десяти статей по следующим темам: химия воды; физика воды; химия воздуха; физика воздуха; химия огня; физика огня; химия земли; физика земли; химия организмов; физика организмов.

ХИМИЯ ВОДЫ. H₂O.

ФОРМЫ КРИСТАЛЛИЗОВАННОЙ ВОДЫ.

Не смущайтесь этими каббалистическими символами; это просто химическое название воды; к тому же весьма выразительное, как мы вскоре обнаружим. Некоторые названия являются неверными. Абель Блэкман может быть одновременно слабым и белым человеком. Наши буквы не могут ввести в заблуждение. Они сокращают, показывают класс каждого вещества, элементы, которые его образуют, и их пропорции. Берцелиус разработал этот способ именования. (Кем был Берцелиус?)

На столе стоит стакан воды. Как она прекрасна! Даже алмазы, самые дорогие из драгоценных камней, ценятся в той мере, в какой они обладают ее удивительной прозрачностью, причем те, что «первой воды», ценятся наиболее высоко. Сейчас мы поговорим о некоторых химических свойствах воды; в дальнейшем мы рассмотрим физические характеристики.

РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ АТОМАМИ И МОЛЕКУЛАМИ.

Смотрите! Я окунул карандаш в кубок и достал каплю воды. Какая сила связывает карандаш и каплю? Что удерживает каплю вместе с другими каплями? Почему это не лед, а вода? Если я встряхну карандаш, в каком направлении упадет капля? Если бы капля была больше мира, куда бы двинулся мир? Какая еще сила есть в ней, которая, по Фарадею, равна силе вспышки молнии? Итак, в капле воды пять великих сил, но ни одна из них не меняет ее природы. Это все еще H₂O.

Давайте поместим эту каплю воды в вертикальную трубку распылителя. Подадим воздух. Видите, капля разбилась на тысячи частиц. Теперь предположим, что мы могли бы взять одну из них и поместить в колбу. Применим тепло, и мы разделим маленькую частицу на тысячи частиц пара, но каждая из них, и любое меньшее деление их, все равно будет H₂O. Мельчайшее возможное деление воды называется молекулой, но она все равно будет водой, состоящей из двух частей водорода и одной части кислорода. Сам старый океан содержит то же самое. Краковские соляные пласты состоят из хлора и натрия, и мельчайшая пыль от одного из их кристаллов, как выяснится, содержит те же элементы и в той же пропорции, как по весу, так и по объему. Таким образом, объединенные молекулы образуют лишь массы той же природы. Но молекулы состоят из атомов, и всякий раз, когда атомы двух или более различных веществ объединяются, они всегда образуют нечто отличное от каждого из них. Сила, которая их объединяет, называется химическим сродством, или иногда химической силой. Например, цепкое железо соединяется с газом и образует хрупкое красное вещество — ржавчину. Хлор — ядовитый газ, а натрий будет гореть на воде, оба смертельно опасны; соединившись, они дают нам соль, абсолютно необходимую для жизни. Водород — лучшее вещество в мире для горения, а кислород — лучший поддерживатель горения. При соединении они образуют воду, которая повсеместно используется для тушения огня. Медный купорос синий, как следует из названия, но он состоит из четырех элементов, два из которых, H и O, бесцветны, медь, которая красная, и сера, которая желтая. Сера почти не имеет запаха, а водород не имеет его вовсе, но при соединении они образуют газ, который имеет запах испорченных яиц. Белый сахар — это не что иное, как черный уголь и вода. Таким образом, видно, что здесь источник новых вещей в природе. Все, к чему прикасается химическое сродство, меняется.

И вот мы нашли в нашей капле воды, взятой из кубка, еще одну силу, более удивительную, чем любая из названных, — могучую, преобразующую энергию, у которой есть только один достойный соперник в деле создания новых вещей — жизненный принцип, и даже он должен в конце концов уступить этой всепобеждающей силе. Если бы наш кубок был большим и содержал фунт воды (около пинты), мы бы обнаружили, что для того, чтобы разорвать молекулы, то есть превратить ее в пар, потребовалась бы сила, которая подняла бы четыре тонны на высоту ста футов. Но что еще более удивительно, для разделения фунта воды на два химических компонента потребовалась бы, по словам проф. Кука, энергия, которая подняла бы 5 314 200 фунтов на один фут. Наша пинта воды тогда заняла бы объем в 1800 раз больше нынешнего.

Давайте теперь приведем яркую и красивую иллюстрацию химического сродства. Мы бросим в этот стакан кусочек калия (символ K) размером с горошину. Этот интересный металл был открыт Дэви в 1807 году. Его сродство к O очень велико. Как только он попадает на воду, он извлекает кислород и образует оксид калия (поташ), в то время как водород и небольшое количество испарившегося K улетучиваются и сгорают ярким фиолетовым пламенем из-за тепла, выделяемого в результате энергичного химического действия.

ГОРЕНИЕ КАЛИЯ ПРИ СОЕДИНЕНИИ С КИСЛОРОДОМ ВОДЫ.

ВАЖНЫЕ ДАТЫ.

Состав воды был открыт около ста лет назад. Кавендиш обнаружил водород в 1776 году, а Пристли открыл кислород 1 августа 1774 года — дата, которую, как кто-то говорит, «почти можно принять за день рождения современной химии».

Разве не примечательно, что четыре самых ярких «красных дня календаря» в истории этой науки приходятся на два десятилетия, с 1754 по 1774 год? В 1754 году Джозеф Блэк открыл углекислый газ; в 1766 году д-р Кавендиш нашел водород; в 1772 году д-р Резерфорд открыл азот, а в 1774 году д-р Пристли нашел Короля Элементов — кислород. До тех пор человечество не знало о существовании вещества, которое в совокупности составляет половину Земли.

АНАЛИЗ ВОДЫ.

Возвращаясь к нашему стакану, предположим, что дно было просверлено так, что две маленькие полоски платиновой проволоки можно было вставить бок о бок на расстоянии полдюйма друг от друга, чтобы стакан оставался водонепроницаемым. Теперь подсоедините нижние концы этих проводов к проводам, соединенным с полюсами обычной гальванической батареи. Вокруг проводов в воде сразу же начнут подниматься маленькие пузырьки. Наполните две стеклянные трубки (закрытые с одного конца) водой и, положив кусочек бумаги на верх, прижмите палец к бумаге и быстро переверните трубки над проводами. Таким образом, выходящие газы будут собраны. Электрический ток противодействует сродству двух элементов, образующих воду, и они собираются в трубках. Вы вскоре обнаружите, что H собирается быстрее, чем O, и при их измерении первого окажется в два раза больше, чем второго. Взвесьте их, и O перевесит первый в восемь раз. Если, таким образом, один атом O весит в восемь раз больше, чем два атома H (помните, H₂O — символ воды), то один атом O весит в шестнадцать раз больше, чем один атом H; или, другими словами, H в шестнадцать раз легче O и является самым легким известным веществом.

Поместите O и H в эвдиометр над ртутью и пропустите через них электрическую искру; газы исчезнут с громким взрывом, и там, на ртути, будут видны первоначальные капли воды, которые мы разложили. Мы теперь показали состав воды как путем анализа, так и путем синтеза.

ВОДОРОД.

Атом H — это единица химика. Это бесцветный, не имеющий запаха и вкуса газ, в четырнадцать раз легче воздуха. При сгорании он дает более интенсивный жар, чем любое другое вещество. Железо горит в его пламени, как бумага. При соединении с O, если в пламя поместить кусочек извести, последнее становится чрезвычайно ярким, образуя свет Драммонда, который был виден на расстоянии ста миль днем. H настолько диффузен, что если лист бумаги или сусального золота поместить над выходящей струей газа, он пройдет прямо через бумагу и может быть зажжен с верхней стороны. H легко подготовить, и с ним можно провести много интересных экспериментов, некоторые из которых стоит упомянуть. Возьмите на заостренную проволоку или иглу, или пинцетом, кусочек металлического натрия, быстро вставьте его под трубку, наполненную водой, и переверните в стакане с водой; натрий сразу же заберет O и оставит H, чтобы вытеснить воду из трубки. Уберите трубку, продолжая держать ее отверстием вниз; поднесите зажженную спичку, и последует небольшой взрыв. Какие два свойства H вы показали своим экспериментом?

СБОР ВОДОРОДА, ВЫДЕЛЕННОГО ИЗ ВОДЫ НАТРИЕМ.

Возьмите бутылку емкостью одна или две пинты, подберите к ней пробку, через которую пропустите стеклянную или металлическую трубку, конец которой вытянут так, чтобы оставить небольшое отверстие сверху. Поместите в бутылку несколько кусочков цинка и немного серной кислоты, разбавленной водой в пропорции одна часть кислоты к шести частям воды, затем вставьте пробку. Вы сразу увидите пузырьки H, поднимающиеся вверх. Объяснение этого следующее: цинк забирает O из воды, тем самым освобождая H; O образует оксид на поверхности металла, который предотвратил бы дальнейшее действие, если бы кислота не растворяла оксид, тем самым оставляя свежую поверхность для захвата O и продолжая освобождать H, пока металл не исчезнет. После того как H образуется в течение двух или трех минут, подержите над трубкой перевернутый стакан на мгновение, уберите стакан, а затем поднесите спичку к содержимому стакана. Когда бутылка наполнится H, вы можете зажечь газ на конце трубки и таким образом получить устойчивое пламя. Будьте осторожны, не пытайтесь зажечь газ, пока весь воздух не будет вытеснен из бутылки, так как воздух, смешанный с H, образует взрывоопасную смесь. В интенсивном жаре слабого пламени вы можете расплавить металлы или стекло. Поместив большую стеклянную трубку, открытую с обоих концов, над пламенем, вы сможете произвести знаменитые акустические тона, варьирующиеся по высоте и интенсивности в зависимости от размера и длины используемой трубки. Водородную пушку легко сделать, взяв оловянную трубку длиной пять или шесть дюймов (закрытую с одного конца), диаметром от половины дюйма до дюйма; сделайте небольшое отверстие рядом с закрытым концом; затем переверните трубку на мгновение над выходящим H, удерживая маленькое отверстие закрытым пальцем, вставьте пробку в открытый конец и поднесите спичку к отверстию. Пробка будет выбита с громким взрывом. Какое соединение всегда образуется при сгорании H? Давайте посмотрим. Переверните холодный сухой стакан над горящей струей, и вы всегда заметите влагу, собирающуюся на его поверхности. Еще один красивый эксперимент можно провести с H, вставив стебель обычной глиняной трубки в кусок резиновой трубки, надев другой конец трубки на газовую струю, приготовив крепкий мыльный раствор, и с небольшой осторожностью вы сможете надуть красивые мыльные пузыри своей трубкой, которые при умелом движении могут быть отделены, и они поднимутся в воздух, как миниатюрные воздушные шары; если поднести к ним горящую спичку, они взорвутся. Ударьте в колокольчик в большой банке, наполненной H, и он издаст писклявый звук. Все наше искусство и наука музыки изменились бы, если бы H был смешан с воздухом в какой-либо значительной степени.

Аккуратно уравновесьте колбу или банку, содержащую воздух; наполните ту же колбу H, и коромысло весов сразу же поднимется.

Давайте найдем антиподы веса. Иридий, кованый для увеличения плотности, в двадцать три раза тяжелее воды; вода примерно в восемьсот раз тяжелее воздуха, а воздух в четырнадцать раз тяжелее H: 23×800×14=257 600; то есть одна кварта Ir уравновесила бы 257 600 кварт H.

КИСЛОРОД.

Среди химических веществ есть четыре короля: кислород — король всех элементов; золото — король металлов; купоросное масло — король кислот, и поташ — король оснований.

ПОЛУЧЕНИЕ КИСЛОРОДА ИЗ ОКСИДА РТУТИ — МАТЕРИАЛЫ, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ Д-РОМ ПРИСТЛИ.

Этот отличительный термин дается кислороду из-за его удивительной активности и диапазона сил; он соединяется со всеми элементами, кроме одного — фтора. Его хватательному характеру часто сопротивляется человек; он удерживает его от разрушения своего дома, окрашивая его; от грызения дрожащих нервов зубов, пломбируя их; от пожирания своих фруктов, консервируя их; и месье Гоффар теперь научил нас сохранять зеленый корм для нашего скота от его разрушительного воздействия, исключая O из наших силосных ям. Несмотря на его разрушительную силу, мы не можем жить без него. Свет и тепло в наших домах производятся его быстрым соединением с топливом. Каждое мгновение, когда мы дышим, мы поглощаем его в наши тела, где он соединяется с отходами, производя тепло и энергию и удаляя то, что засорило бы и отравило систему. Нет ничего в природе прекраснее, чем план, по которому животное и растительное царства взаимно поддерживают друг друга путем обмена O. Посмотрите на этот маленький аквариум; здесь две или три рыбки, несколько золотых рыбок и несколько водных растений. В этом маленьком мире мы можем увидеть в точности то, что происходит в великом мире. Эта золотая рыбка вдыхает O, который переносится в капилляры, соединяется там с углеродом, образуя CO₂, который выдыхается, захватывается растением, и в удивительной лаборатории его клеток C отделяется от ядовитого газа и удерживается, в то время как O выбрасывается, чтобы снова быть использованным рыбой. От тонкой настройки растений к животным и наоборот зависит жизнь обоих. Пока мы на этой теме, мы могли бы отметить еще одно интересное свидетельство благотворного замысла в обеспечении как рыб, так и растений.

Вода поглощает газы с большой готовностью — некоторые из них она берет охотнее других; например, пинта воды поглотит семьсот пинт газообразного аммиака. Она возьмет лишь свой собственный объем углекислого ангидрида при одном атмосферном давлении.

Падающие капли дождя поглощают эти два газа и доставляют их к корешкам растений для питания. Более удивительно то, что Всевышний устроил так, чтобы вода удаляла O из воздуха охотнее, чем азот; следовательно, дождь приносит O рыбам в реках, озерах и океанах, добавляя свой животворный принцип к воздуху, который всегда содержится в воде. Красивое зрелище — наблюдать за дыханием рыбы, когда она направляет быстрые потоки воды через свои жабры в процессе аэрации крови, которая, проходя через них, приобретает малиновый цвет.

Легко доказать, что растения выделяют O, погрузив любое энергично растущее растение в банку с водой; через короткое время на листьях будут видны маленькие пузырьки; теперь наполните бутылку водой, переверните и осторожно коснитесь маленьких шариков, когда они отделятся и поднимутся в бутылку, вытесняя воду, и могут быть впоследствии использованы в экспериментах. Возможно, некоторые из вас, попивая воду из ручья, замечали эти пузырьки O на листьях изящных водных растений внизу. Это единственное место в природе, где вы можете увидеть O в свободном состоянии, и, по правде говоря, вы не видите его здесь, ибо O — бесцветное, безвкусное, не имеющее запаха вещество; то, что вы видите, — это тонкая сфера воды, которая его содержит.

O удерживается многими веществами так цепко, что мы не можем его освободить; это дает нам «terra firma» (твердую землю). Песок и многие породы состоят из O и кремния, но величайший жар и тяжелейшие удары не могут их разделить. Однако есть материалы, которые легко отдают свой O. Д-р Пристли впервые нашел его, нагревая с помощью зажигательного стекла соединение, известное сейчас как красный оксид ртути. O ушел, оставив блестящую ртуть.

Вы можете повторить этот исторический эксперимент, поместив материал в пробирку и нагрев его над спиртовой лампой.

Другое вещество, используемое для этой цели, — черный оксид марганца (MnO₂), но то, что сейчас обычно используется, — это белая соль, хранящаяся у каждого аптекаря и обычно называемая хлоратом поташа (HClO₃).

ПОЛУЧЕНИЕ КИСЛОРОДА ИЗ СМЕСИ ХЛОРАТА КАЛИЯ (ХЛОРАТ ПОТАША) И ДИОКСИДА МАРГАНЦА.

Поместите небольшое количество этого, смешанного с равным количеством марганца, в пробирку или колбу и нагрейте над пламенем. O будет освобожден и может быть собран в бутылки для использования. Странная вещь в этой операции заключается в том, что MnO₂ не отдает никакого O, а выходит из колбы точно так же, как вошел. Такое действие, просто присутствием, называется катализом. Мы не можем объяснить это, но у нас есть подобные явления в общественной жизни, возможно, когда два человека со сродством друг к другу ведут восхитительную конфиденциальную беседу, и третий человек присоединяется к группе, немедленно вызывая тишину — явный случай катализа! Получив несколько банок O, мы теперь готовы проверить некоторые из его интересных свойств. Потушите свечу и внезапно погрузите ее в банку с O. Она загорится снова. Лучший способ — сделать фитиль из вощеной нити. Он будет лучше держать уголек и может быть зажжен много раз. Прикрепите к проволоке кусочек древесного угля. Зажгите и поместите в другую банку. Красивые искры наполняют банку, по форме напоминающие звезды. Возьмите пружину от часов, нагрейте один конец и согните. Расщепите спичку и прикрепите к пружине, зажгите и поместите в банку. Она горит с большой яркостью.

Вырежьте маленькую чашечку из мела или мелка и поместите в нее фосфор. Коснитесь P горячей проволокой и опустите чашечку с помощью проволоки в банку с O. Последует красивое горение. Подобным образом можно сжечь серу, и она дает ярко-синий свет.

ФИТИЛЬ ИЛИ СВЕЧА, ГОРЯЩАЯ В КИСЛОРОДЕ.

Немного изобретательности обеспечит всю аппаратуру, необходимую для этих и других экспериментов с H и O. Например, обычное ведро с деревянной полкой внутри в двух или трех дюймах от верха делает отличную пневматическую ванну для переноса или сбора газов, а если полку достать нельзя, две или три кирпича в ведре послужат этой цели.

Прежде чем отставить наш стакан воды, мы должны заметить, что где бы она ни была найдена, в глубинах моря или на горе; как капля росы или сверкающая как брызги; в озере Ньяса или озере Шатокуа, химические составляющие воды точно такие же. Всевышняя забота и мудрость взвешивают атомы, точно так же, как «он взвешивает горы на весах, а холмы на чашах весов». Видимый характер воды, в отношении цвета, формы, твердости, солености и так далее, часто варьируется путем смешивания с ней других веществ, но произведенные изменения не являются химическими и принадлежат более правильно к области физики.

Примечание. — Иллюстрации в этой статье взяты из книги «Юный химик» проф. Джона Говарда Эпплтона. Мы можем сердечно рекомендовать членам Литературно-научного кружка «Шатокуа» все замечательные работы проф. Эпплтона по химии.

ИССЛЕДОВАНИЯ В КУХОННОЙ НАУКЕ И ИСКУССТВЕ.

I. КАРТОФЕЛЬ.

БАЙРОН Д. ХАЛСТЕД.

Картофель, несомненно, является главным дополнением, которое Новый Свет внес в список садовых овощей. О его важности как пищевого растения можно судить по тому факту, что в течение 1880 года в Соединенных Штатах было выращено более ста шестидесяти девяти миллионов бушелей картофеля. Если бы мы могли получить общий урожай во всех странах за один год, цифры выразили бы лишь простой факт огромности. Нужно лишь сказать, что картофель составляет большую часть пищи для многих миллионов людей. Подумайте, например, об Ирландии, лишенной ежегодного урожая картофеля; это означает голод и все сопутствующие ему беды.

Обычный, или ирландский картофель, в отличие от сладкого картофеля, носит ботаническое название Solanum Tuberosum и принадлежит к естественному порядку Solanaceae (Пасленовые). Эта группа или семейство растений характеризуется резко пахнущей травой, часто изобилующей наркотическим ядом. Цветки правильные, части обычно в пятерках, а завязи в основном двухгнездные и многосемянные. Среди наиболее важных членов семейства — томат, баклажан, кайенский перец и табак. Белладонна, белена и дурман — лучшие примеры ядовитых и лекарственных свойств растений этого порядка, который дает нам такую полезную пищу, как картофель, и такой мерзкий сорняк, как табак. Трава картофельного растения не отличается от его двоюродных братьев, но с помощью этих наркотических листьев и стеблей растение способно превращать сырые материалы в крахмал и другие ценные вещества, которые впоследствии запасаются в подходящей форме для использования человеком. Сам картофель, который почти все любят, когда он хорошо приготовлен к столу, — это не толстый корень, как многие полагали, а увеличенный подземный стебель, называемый клубнем. Эти утолщенные подземные стебли несут маленькие листья, сведенные к простым чешуйкам, под которыми находятся почки, более известные как глазки. Картофель — такой же стебель, как нежные и вкусные побеги спаржи ранней весной. Картофельное растение имеет три вида стеблей: те, что несут листву, те, что несут цветки, и подземные стебли, которые можно назвать крахмалоносными.

Ранняя история картофеля очень неясна. Он, несомненно, является уроженцем Южной Америки, где его часто находили в диком состоянии. Испанцам приписывают заслугу первого ввоза картофеля в Европу в начале XVI века. Он перешел из Испании во Францию, а оттуда в Германию и другие страны Европы. Первым картофелем, достигшим Англии, был тот, который привез сэр Уолтер Рэли по возвращении из Вирджинии в 1584 году. «Во времена Якова Первого они были настолько редки, что стоили два шиллинга (стерлингов) за фунт, и упоминаются в 1619 году среди продуктов, предоставленных для королевского двора». Культура картофеля поощрялась Королевским сельскохозяйственным обществом. С 1760 года он стал признанной садовой и полевой культурой, и той, которую было бы бедствием потерять.

Химический состав клубня картофеля сильно варьируется в зависимости от условий, в которых он был выращен, а именно: почва, погода, удобрения и т. д. Он содержит около семидесяти пяти процентов воды. Состав двадцати пяти процентов сухого вещества следующий: белок, 2 процента; жир, 0,03; крахмал и другие углеводы, 20,7; клетчатка, 1,1; зола, 0,09. Под белком понимаются различные соединения, содержащие азот, такие как клейковина пшеницы, яичный белок и т. д. Это считается мясообразующей частью пищи. Постное мясо состоит в основном из белковых соединений, или альбуминоидов, как их иногда называют. Углеводы не содержат азота и являются соединениями углерода, водорода и кислорода. Среди наиболее знакомых из этого класса — крахмал, сахар и камеди. Углеводы, в отличие от мясообразующих белковых соединений, часто называют теплопроизводящими веществами. Эта классификация помогает дать общее представление о роли, которую две группы играют в экономике животных. Требуются оба класса пищи, количество каждого зависит от износа тела и условий температуры и т. д., в которых живет животное. Человеку, который тяжело работает, нужно больше белковых соединений для наращивания мышц, чем человеку досуга. При воздействии сильного холода требуется увеличение крахмалистого вещества, чтобы возместить потери, вызванные избытком производимого животного тепла. Из среднего значения многих химических анализов, приведенных выше, видно, что картофель — это теплопроизводящая пища, а не мышечно-формирующая. Жир в пище — которого очень мало в картофеле — используется как для топлива, так и для наращивания жирового вещества тела. Белки или альбуминоиды — самые дорогие части любой пищи; жиры идут следом, а углеводы — последними. (Таким образом, химик может вычислить питательную ценность пищи по проценту классов компонентов, обнаруженных при анализе.) Пшеница содержит около одиннадцати процентов белка и семьдесят процентов углеводов. Там гораздо меньше воды, но, более того, она имеет более высокое соотношение белка. Это более богатая пища. Кукуруза имеет тот же процент крахмалистого вещества, но только девять процентов альбуминоидов. Это не такая богатая пища, как пшеница. Фасоль и горох имеют около пятидесяти процентов масла и крахмала и двадцать пять процентов мясообразующих веществ. Это очень высокое белковое соотношение, и эти зерна близки по составу к мясу и могут в значительной степени заменить его. Все это показывает, что как химия, так и кулинарный опыт не относят картофель к богатой пище. Он лучше всего служит экономике животных, когда его едят с каким-либо другим веществом, гораздо более богатым белком. Таким образом, мы имеем мясо и картофель как полезную и полноценную пищу.

Картофель процветает на открытой, теплой, глубокой, мягкой и богатой почве. Если почва не является естественно плодородной, ее нужно снабдить хорошо перепревшим навозом; или если он недоступен в достаточном количестве, дополнить каким-либо хорошим коммерческим удобрением. Тщательная обработка, то есть частое вспахивание и боронование, обеспечит два других существенных условия, а именно: глубину и мягкость. Дренаж может быть необходим для удаления избытка воды, присутствие которой перекрывает доступ воздуха и делает почву холодной и непригодной для выращивания растений. Почва, на которой вырастет хороший урожай кукурузы, обычно даст прибыльный урожай картофеля. И кукуруза, и картофель растут только в течение короткого сезона и не имеют времени ждать растительной пищи. Корни должны иметь всю растительную пищу, которую они могут поглотить, в непосредственной близости. Как правило, землю нельзя сделать слишком богатой для картофеля.

Существует большое различие во мнениях относительно размера и способа нарезки «семенного» картофеля. Если мы вспомним, что картофель — это стебель, станет ясно, что посадка картофеля — это фактически высадка черенков; так же, как когда части виноградной лозы или смородинового куста помещаются в землю. Картофель, служащий «семенами», должен быть хорошо вызревшим и тщательно сохраненным в течение зимы. Плохая экономия — сажать мелкие и наполовину вызревшие клубни. С «семенным» картофелем следует обращаться так же осторожно, как при выборе черенков для прививки дерева. Это ведет к другому очень важному моменту в выращивании картофеля. Обязательно сажайте хорошие сорта. Список названий сортов картофеля заполнил бы том. «Early Rose» уже несколько лет является эталоном совершенства. «Beauty of Hebron» занимает передовое место по качеству и продуктивности. «Peach Blow» долгое время был фаворитом, хотя сейчас его выращивают меньше. «White Elephant», «Snow Flake» и «Burbank» — три из лучших сортов. Точка роста у картофеля — это почка или «глазок», и вещество клубня вокруг этого глазка обеспечивает его питанием для начального роста. Результаты экспериментов подтверждают выводы науки о том, что лучше всего резать крупный картофель на отдельные «глазки», направляя нож так, чтобы каждая почка имела обилие окружающего вещества. Нарезанные кусочки можно сажать в холмики на расстоянии двух с половиной футов друг от друга или в борозды. Быстрый и удовлетворительный метод — бросать кусочки на расстоянии пятнадцати дюймов друг от друга в борозды, сделанные легким плугом. Если помещать в каждую третью борозду, ряды будут достаточно широкими для конной культивации. Таким образом, плуг подготавливает место для «семян», а затем покрывает их. Когда картофельные растения только пробиваются через землю, поверхность можно взрыхлить обратной стороной обычной бороны. Это разрыхляет почву и убивает молодые сорняки. Дальнейшая культура состоит в частом прохождении культиватора между рядами, чтобы держать поверхностную почву открытой и свободной от сорняков. Почву можно набрасывать к лозам после того, как они достигли значительного размера.

Картофель столкнулся с некоторыми серьезными врагами. Худший вредитель последних лет — колорадский жук. Он сейчас настолько широко распространен и хорошо известен, что описание излишне. Средств борьбы много, но парижская зелень и лондонский пурпур — самые эффективные. Эти мышьяковистые соединения применяются как в сухом состоянии, так и в смеси с водой. Последний метод обычно считается лучшим. Чайная ложка «зелени» или «пурпура» размешивается в лейке и наносится на зараженную листву через мелкий наконечник. У этого прожорливого жука есть естественный враг в виде клеща, который иногда встречается в таком изобилии, что полностью покрывает жертву. Другие насекомые-враги — стеблевой бурильщик и крупный картофельный червь. Сжигайте лозы, зараженные первым, и срывайте и давите второго.

Мокрая гниль, столь разрушительная в некоторые сезоны, вызывается мельчайшим паразитическим грибком, который растет внутри вещества картофельных листьев и стеблей, а затем спускается к клубням и вызывает их гниение. Влажная и жаркая погода особенно благоприятна для развития этой плесени. Ничто не было успешно использовано, чтобы остановить ее разрушительное действие. Эта гниль пронеслась по Европе, Великобритании и Ирландии в разное время, принеся большое бедствие всем жителям, но особенно низшим классам, чья ежедневная пища в значительной степени состоит из картофеля. Клубни следует выкапывать, как только обнаружено, что грибок «поразил» листву. Таким образом, их можно убрать до того, как гниль вторгнется в них. Храните картофель в сухом и равномерно прохладном месте. Поскольку гниль не появляется до середины лета, лучше сажать быстро созревающие сорта и сажать их рано. Таким образом, можно также избежать некоторых насекомых-врагов. В целом, картофель — легкая и прибыльная культура для выращивания.

МЕТОДЫ ПРИГОТОВЛЕНИЯ КАРТОФЕЛЯ.

МИССИС ЭММА П. ЮИНГ.

Существует всего семь различных методов приготовления картофеля, а именно: жарка, запекание, варка, приготовление на пару, тушение, жарка во фритюре и приготовление на гриле. Но кулинарные возможности этого простого овоща настолько безграничны, что его можно подавать примерно столькими же способами, сколько дней в году, и он будет приемлем во всех из них, если сделан правильно; ибо ни один член растительного царства не возвращает более богатого вознаграждения за заботу, оказанную ему, чем картофель.

Жареный картофель. — Примитивный метод жарки картофеля под или среди золы дровяного костра — отличный. Закопайте картофель в горячую золу на глубину двух или трех дюймов, накройте живыми углями и оставьте в покое на полчаса или до тех пор, пока он не будет тщательно прожарен. Как только он будет готов, что можно установить, взяв один из них из его постели и проверив, выньте, очистите щеткой, осторожно разломите, поместите в блюдо и подавайте. Крахмал в картофеле поглощает влагу, когда крахмальные клетки разрушаются теплом, и если жареный или печеный картофель не расколоть, как только он приготовлен, и не дать пару выйти, он станет сырым, темного цвета и с неприятным вкусом. После того как он разломлен, его можно хранить в течение значительного времени без особого ухудшения.

Печеный картофель. — Картофель можно запекать, поместив его в духовку печи или плиты, либо в сковороде, либо на решетке. Чтобы запечь картофель правильно, его нужно вымыть, вытереть насухо, поместить в духовку при умеренной температуре и подвергнуть постепенно увеличивающемуся нагреву, пока кожица не приобретет светло-коричневый цвет и не станет твердой. Белая мякоть внутри тогда будет хорошо приготовленной и рассыпчатой, и будет обладать изысканным ароматом и восхитительным вкусом идеально запеченного картофеля. Если духовка имеет правильную температуру, картофель запечется за сорок-шестьдесят минут, в зависимости от размера, и, как и те, что жарились в золе, его следует, как только он будет готов, вынуть и разломить.

Если мякоть выскрести из частично запеченного картофеля, размять, смешать с колбасным мясом, приправить, вернуть в выскребленные оболочки и снова запечь, его называют немецким картофелем; если его смешать с тертым сыром, хлебными крошками и другими ингредиентами и обработать аналогичным образом, его называют фаршированным картофелем.

Картофель хорош, когда его очищают и запекают с птицей или мясом любого вида. Вымойте, очистите, отварите до полуготовности и поместите в сковороду, содержащую птицу или мясо. Переверните, когда он будет частично приготовлен, чтобы он равномерно подрумянился. Его можно запекать в жире, без мяса, а также без предварительной варки.

Картофель по-кентуккийски — это картофель, очищенный, нарезанный ломтиками, уложенный слоями в форму для запекания, сбрызнутый молоком, приправленный солью, перцем и т. д. и запеченный в горячей духовке. Если сбрызнуть его бульоном или другой жидкостью и несколько изменить приправы, каждое такое изменение будет давать немного другое блюдо, и каждое из них можно без всякой неловкости называть в честь одного из штатов Союза.

Отварной картофель. — Очень немногие знают, как отварить картофель так, чтобы он был сухим, рассыпчатым и обладал тонким вкусом. Чтобы подготовить картофель к варке в кожуре, или «в мундире», тщательно вымойте его теплой водой с помощью щетки и ополосните холодной. Чтобы подготовить картофель к варке без кожуры, вымойте его, очистите, удалите все глазки и темные пятна, а затем хорошо вымочите в холодной воде. Для варки, как очищенного, так и в кожуре, положите подготовленный картофель в достаточное количество слегка подсоленной кипящей воды, варите на медленном огне, пока он не станет достаточно мягким, чтобы его можно было легко проткнуть вилкой, затем слейте воду, накройте сложенным полотенцем и поставьте обратно на плиту или поближе к огню, чтобы он подсох. Если поступить таким образом, то при подаче на стол он будет нежным и рассыпчатым — на вид как идеальные снежки — и наверняка соблазнит даже самого привередливого едока.

Картофельные шарики готовятся путем вырезания из очищенного картофеля шариков нужного размера с помощью овощной выемки, их отваривания и подачи с каким-либо соусом или подливкой. Старый картофель, приготовленный таким образом, довольно часто принимают за молодой даже профессиональные гурманы.

Картофель на пару. — Подготовьте его так же, как для варки, и готовьте в пароварке над кастрюлей или котелком с кипящей водой. Если нужно приготовить лишь немного картофеля, следует использовать небольшую пароварку, но если положить поверх картофеля сложенное полотенце или ткань, чтобы предотвратить выход пара, можно без неудобств отлично приготовить даже две-три штуки почти в любой пароварке. Это превосходный способ приготовления картофеля, и его следует применять более широко.

Картофель тушеный. — Нарежьте очищенный картофель ломтиками толщиной около одной восьмой дюйма, положите в подсоленную кипящую воду, варите на медленном огне до умеренной мягкости, затем слейте воду, добавьте молоко и приправьте солью и перцем.

Используйте сливки и сливочное масло вместо молока при приготовлении, и обычный тушеный картофель превратится в картофель à la crème. В обоих случаях, если нравится, можно добавить немного измельченной петрушки.

Картофель жареный. — Нарежьте сырой очищенный картофель очень тонкими ломтиками, хорошо вымочите в холодной воде, обсушите ломтики в дуршлаге или сите, вытрите их насухо полотенцами, перекатывая с одного на другое, отделите друг от друга и опустите в котелок с кипящим жиром. Как только они приобретут светло-коричневый цвет, выньте их шумовкой, дайте стечь жиру на сите, посыпьте солью и подавайте. Подрумянивание пройдет легче, если ломтики, когда они наполовину готовы, вынуть из котелка, подержать несколько секунд на воздухе, а затем вернуть в кипящий жир. Это и есть знаменитый картофель по-саратогски, или саратогские чипсы.

Если для нарезки картофеля использовать фигурный нож вместо обычного, то после жарки получится картофель «жульен». Если вместо ломтиков картофель нарезать шариками с помощью овощной ложки или выемки, то после жарки получится картофель «паризьен» и т. д.

Картофель, нарезанный тонкими ломтиками, длинными полосками, шариками, угловатыми, ромбовидными и другими неправильными формами и обжаренный в котелке с большим количеством жира, подается как картофель по-саратогски, «жульен», «паризьен» и так далее, в то время как картофель, обжаренный на сковороде в меньшем количестве жира, подается как картофель à la français, картофель à la provençale, картофель à la barigoule и т. д. Но как бы ни варьировались способы и как бы ни были причудливы названия, под которыми картофель, приготовленный в жире, должен выступать, все это просто жареный картофель; и важная особенность его приготовления заключается в том, чтобы жир, в котором он будет жариться — будь то свиное сало, сливочное масло, растительное масло или мясной сок, — был кипящим, когда его туда кладут, и оставался таким в течение всего процесса приготовления. Обычно считается, что жареный картофель, чтобы быть хоть сколько-нибудь съедобным, должен подаваться в тот момент, когда его снимают с огня; но если его держать в умеренном тепле и при постоянной температуре, любой из вышеперечисленных видов — хотя и не такой вкусный, как свежеприготовленный и горячий — останется в довольно хорошем состоянии довольно долгое время.

Картофель на гриле. — Отварите картофель до полуготовности, нарежьте ломтиками толщиной около половины дюйма, поместите на проволочную решетку и жарьте на медленном огне до хорошего подрумянивания с обеих сторон, затем приправьте солью и перцем и подавайте горячим, полив небольшим количеством растопленного сливочного масла. Холодный отварной картофель очень хорош, если его поджарить на гриле таким же образом.

Картофельное пюре. — Особое внимание следует уделить приготовлению такого всеобщего любимого блюда, как картофельное пюре. Отварите или приготовьте на пару очищенный картофель до полной готовности, слейте воду, подсушите, разомните до однородности без комочков в теплой кастрюле или миске, вмешайте немного теплого молока — если только вы не предпочитаете сухой картофель, — добавьте небольшой кусочек сливочного масла, приправьте солью и перцем и взбивайте до пышности деревянной ложкой или картофелемялкой. Секрет приготовления хорошего картофельного пюре заключается в том, чтобы разминать картофель до очень гладкого состояния до того, как он приправлен, и взбивать его до очень пышного состояния после.

Картофель со сливками готовится путем добавления сливок в хорошо размятый картофель до желаемой консистенции; «снежный» картофель — путем протирания картофеля через дуршлаг или сито, позволяя ему укладываться в блюде снежной массой; а «кудрявый» картофель — путем протирания его через дуршлаг, позволяя ему падать длинными белыми завитками в форме пирамиды на блюдо, в котором он будет подаваться, а затем помещая его в горячую духовку, пока поверхность не покроется корочкой.

Картофельные крокеты готовятся путем обогащения картофельного пюре взбитым яичным желтком, приправлением солью, перцем, мускатным орехом или другими специями, формирования маленьких шариков или рулетиков, обмакивания в яйцо и панировочные сухари и обжаривания в кипящем жире.

Картофель «дюшес» готовится путем добавления взбитого яйца в картофельное пюре, выдавливания его через кондитерский мешок или нарезания узкими полосками длиной два-три дюйма и подрумянивания в духовке.

Разогретый картофель. — Холодный картофель никогда не следует выбрасывать. Его нужно сохранять и использовать. Существует множество способов разогреть холодный картофель, и во многих из них он почти так же хорош, как при первом приготовлении. Большая часть картофеля, подаваемого в ведущих отелях в причудливых стилях и с иностранными названиями, — это просто разогретый картофель, который можно легко и недорого приготовить на любой домашней кухне.

Как тушить холодный картофель. — Нарежьте холодный отварной картофель ломтиками, положите в сотейник с холодным соусом любого вида, приправьте солью и перцем, тушите на медленном огне десять минут или до полного прогревания, а затем подавайте.

Посыпьте картофель, разогретый таким образом, панировочными сухарями, тертым сыром и т. д. и подрумяньте в духовке, и он станет картофелем au gratin.

Смешайте в сотейнике на огне немного сливочного масла и муки, добавьте немного молока, потушите в нем холодный нарезанный картофель, и полученный продукт, приправленный солью, перцем, лимонным соком и рубленой петрушкой, будет картофелем maitre d’hotel. Если исключить приправы из так разогретого картофеля и полить его соусом из каперсов, он превратится в картофель polonaise.

Как жарить холодный картофель. — Нарежьте холодный отварной картофель ломтиками, слегка обваляйте в муке и обжарьте до коричневого цвета на сливочном масле, сале или мясном соке — или жарьте без панировки — или мелко порубите, приправьте солью и перцем и обжарьте.

Нарежьте холодный отварной картофель маленькими шариками, обжарьте с луковицей на растительном масле, сливочном масле, сале или мясном соке, и это будет картофель à la Provençale. Нарежьте их в форме оливок, обжарьте в оливковом масле с ложкой рубленых трав, и это будет картофель à la Barigoule.

Картофельная запеканка (хэш). — Растопите немного сливочного масла или мясного сока на сковороде, влейте немного сладкого молока, приправьте солью и перцем, добавьте рубленый холодный отварной картофель, плотно накройте крышкой и поставьте туда, где он будет медленно томиться, пока картофель полностью не прогреется.

Запеканка из картофеля с мясом. — Хорошо смешайте в примерно равных пропорциях мелко нарезанное холодное мясо любого вида и холодный картофель, сбрызните молоком, соусом или мясным бульоном, приправьте солью и перцем, сформируйте рулет или лепешки, положите в смазанную маслом форму и запеките в духовке.

Картофельно-рыбные котлеты. — Смешайте две части картофельного пюре с одной частью мелко разобранной рыбы любого вида, приправьте по вкусу, сформируйте шарики или лепешки и обжарьте до коричневого цвета. Жир, в котором будут жариться рыбные котлеты, должен быть кипящим, прежде чем их туда положат. Свежеприготовленный картофель считается лучшим для приготовления рыбных котлет, но холодный тоже вполне подойдет.

Картофельный суп. — Смешайте на огне по унции сливочного масла и муки, пока смесь не начнет пузыриться, затем постепенно добавьте кварту кипящего молока, приправьте солью и перцем и вмешайте полпинты картофельного пюре, протертого через сито. Количество картофеля можно варьировать по вкусу, и, если нравится, можно добавить немного измельченного лука. Это иногда называют картофельным пюре, а иногда potage Parmentier — в честь человека, который завез картофель во Францию.

Картофельные оладьи. — Разомните холодный картофель в однородную пасту с небольшим количеством молока, приправьте по вкусу, сформируйте лепешки толщиной в полдюйма и либо обжарьте, либо запеките.

Картофельное печенье. — Добавьте чашку молока к кварте картофельного пюре, вмешайте достаточное количество муки, чтобы получить нужную консистенцию, сформуйте печенье толщиной в полдюйма и выпекайте на сковороде или противне, посыпанном мукой.

Картофельное суфле. — Положите кварту картофельного пюре в сотейник на огонь, добавьте унцию сливочного масла, приправьте по вкусу, постепенно влейте полпинты молока, помешивайте, пока смесь не начнет густеть, затем переложите в форму для запекания, разровняйте поверхность ножом, поставьте в горячую духовку и слегка подрумяньте.

Картофельный пирог. — Покройте дно формы для запекания холодным жареным мясом любого вида, нарезанным небольшими кусочками, добавьте слой холодного нарезанного картофеля, затем мясо и картофель чередующимися слоями, пока форма не заполнится. Добавьте немного соуса или мясного бульона, или кусочек сливочного масла, приправьте солью и перцем, накройте тестом и запекайте.

Картофельные оладьи (фриттеры). — К пинте молока добавьте желтки трех яиц, полдюжины натертых или мелко размятых холодных отварных картофелин среднего размера и достаточно муки, чтобы получилось тесто нужной консистенции для обычных оладий — добавьте взбитые яичные белки и немного соли, и жарьте в кипящем сале.

Картофельные пышки. — К двум чашкам холодного картофельного пюре добавьте две столовые ложки сливочного масла, два взбитых яйца, чашку молока и немного соли. Хорошо перемешайте, вылейте в форму для запекания и выпекайте в горячей духовке.

Обладая живым воображением, большим запасом картофеля и несколькими другими ингредиентами, можно продолжать и почти бесконечно умножать различные стили, в которых картофель может быть приготовлен к столу; но во всех вариациях семь основных методов его приготовления остаются неизменными и охватывают и включают в себя все стили подачи, будь то обозначенные простыми, скромными названиями или возвеличенные претенциозными, аристократическими титулами.

ВОСКРЕСНЫЕ ЧТЕНИЯ.

ПОДОБРАНО ПРЕПОДОБНЫМ ДЖ. Х. ВИНСЕНТОМ, ДОКТОРОМ БОГОСЛОВИЯ.

[ 5 октября. ]

Странная сделка. — В одном известном городе жили два купца — один из них искусный арифметик и вообще способный человек; другой, неопытный в цифрах и отнюдь не ровня первому по таланту. Они заключили следующую сделку: первый продал второму лошадь; но вместо того, чтобы установить определенную сумму денег в качестве цены, они договорились, что она будет определяться тридцатью двумя гвоздями, которыми четыре подковы были прибиты к копытам животного, и должна быть выплачена просом: одно зерно за первый гвоздь, два за второй, четыре за третий, восемь за четвертый и так далее; то есть удваивая число на каждом гвозде. Покупатель поначалу был в восторге от покупки прекрасного скакуна за, как ему казалось, очень умеренную цену; но когда пришло время рассчитываться, он обнаружил, что количество зерна, которое по условиям сделки он должен был заплатить, было огромным. Фактически он был бы доведен до нищеты, если бы некоторые здравомыслящие друзья не вмешались и не добились расторжения сделки. Готхольд, услышавший эту историю, заметил: «Как хорошо она иллюстрирует козни сатаны. Обещая веселые часы и земную выгоду, он убеждает и соблазняет человека поначалу на то, что называет простительными грехами, и старается удержать их в этом, пока они не перерастут в привычку. Впоследствии он продвигается в геометрической прогрессии. Грех растет из греха, и одно преступление следует за другим, причем новое всегда вдвое больше старого; и так продолжается увеличение, пока, наконец, низменное удовольствие, которое было куплено, не может быть оплачено ничем иным, кроме того, что дороже всего, а именно бессмертной души; если, конечно, Бог милостиво не вмешается вовремя со своим святым духом, открывая глаза грешнику, убеждая его в обмане и побуждая его аннулировать сделку и молить о помощи и избавлении своего Спасителя, Иисуса Христа. Поэтому лучше всего держаться во всем подальше от сатаны и его дел и не считать никакой грех простительным и малым. Как может быть иначе, когда он совершается в противовес святой воле Всевышнего Бога?»

Боже мой! научи меня считать каждый грех великим, пока я живу; но о, позволь мне смотреть на самые великие грехи как на малые, когда я умру!

Замок. — Готхольду показали замок, состоящий из колец, на каждом из которых были выгравированы определенные буквы, и их можно было поворачивать до тех пор, пока буквы не составляли имя Иисус. Только когда кольца были расположены таким образом, замок можно было открыть. Изобретение понравилось ему безмерно, и он воскликнул: О, если бы я мог повесить такой замок на свое сердце! Наши сердца, несомненно, уже заперты, но обычно замком совсем другого рода. Многим нужно лишь услышать слова «Выгода», «Честь», «Удовольствие», «Богатство», «Месть», и их сердце открывается в одно мгновение, тогда как для Спасителя и его святого имени оно остается закрытым. Господь Иисус, выгравируй ты свое имя своим собственным перстом на моем сердце, чтобы оно оставалось закрытым для мирской радости и мирского удовольствия, корысти, увядающей чести и низменной мести, и открывалось только тебе!

Плодоносное дерево. — Проходя мимо сада, Готхольд заметил грушу, ветви которой клонились к земле, словно могли сломаться под тяжестью плодов. На вопрос другу, который был с ним: «Как ты думаешь, что нужно этому дереву?», он получил ответ: «Подпорка или две, чтобы поддержать перегруженные ветви». «Нет, — ответил Готхольд, — а руки, чтобы срывать, и корзины, чтобы вместить плоды. Оно представляет нам прекрасную эмблему Господа Иисуса, нашего возлюбленного Спасителя. Он нужен мне, а я ему; и поэтому мы подходим друг другу, и не думайте, что это странно, когда я говорю, что Господь Иисус нуждается во мне, я имею в виду, что он нуждается во мне, как это дерево в корзинах, или как сосуд вдовы, который Бог благословил, нуждался в пустых сосудах, чтобы вместить масло... Любовь принуждает Господа искать меня, как мои нужды принуждают меня искать его. Он обладает всем — небом, землей и всем, что они содержат; но в этом он не нуждается. Что ему нужно, так это души и сердца, чтобы наполнить их своей благодатью и духом и благословить своим спасением. О могучая любовь, нежное сострадание и милосердие нашего Спасителя! Тот, кто ни в чем другом не нуждается, не может обойтись без грешного и несчастного человека».

Ребенок за игрой. — Маленький мальчик бегал по комнате, развлекаясь, как это делают дети. Его деньгами были черепки, домом — кусочки дерева, лошадью — палка, а ребенком — кукла. В той же комнате сидел его отец за столом, занятый важными делами, которые он записывал и устраивал для будущего блага своего юного спутника. Ребенок часто подбегал к нему, задавал много глупых вопросов и просил одно за другим, как необходимое для его развлечения. Отец отвечал кратко, не прерывал своей работы, но все время не спускал глаз с ребенка, чтобы уберечь его от серьезного падения или травмы. Готхольд был зрителем этой сцены и думал про себя: «Какое прекрасное олицетворение отцовской заботы Бога! Мы тоже, будучи старыми детьми, бегаем по миру и часто играем в игры, которые гораздо глупее, чем у наших малышей; мы собираем и разбрасываем, строим и разрушаем, сажаем и вырываем, ездим верхом и в экипажах, едим и пьем, поем и играем, и воображаем, что совершаем великие подвиги, вполне достойные особого внимания Бога. Тем временем, однако, Всеведущий сидит рядом и записывает наши дни в свою книгу. Он упорядочивает и исполняет все, что должно с нами случиться, направляя это к нашим лучшим интересам во времени и в вечности; и все же его око никогда не перестает следить за нами и за детскими играми, в которых мы участвуем, чтобы мы не встретились с какой-либо смертельной бедой».

«Боже мой! такое знание слишком чудесно для меня. Оно высоко, и я не могу постичь его; но я буду благодарить и славить тебя за него. О, мой Отец! не лишай меня своей заботы и присмотра, и, прежде всего, в те времена, когда, возможно, подобно этому малышу, я веду себя как глупец!» — Из «Эмблем» Готхольда.

[ 12 октября. ]

Таким образом, вся история поглощается безграничной скорбью и раскаянием от того, что он все еще обременен своей безграничной немощью. Но он имеет восторг и радость в том, что видит, что благость Бога так же велика, как и его нужды, так что его жизнь вполне может быть названа умирающей жизнью по причине таких его скорбей и радостей, которые соразмерны и подобны жизни нашего Господа Иисуса Христа, которая от начала до конца всегда состояла из смешанных скорби и радости. Скорбь в том, что он оставил свой небесный престол и сошел в этот мир; радость в том, что он не был отделен от славы и чести Отца. Скорбь в том, что он был сыном человеческим; радость в том, что он тем не менее был и оставался Сыном Божьим. Скорбь, потому что он принял на себя образ раба; радость в том, что он тем не менее был великим Господом. Скорбь, потому что в человеческой природе он был смертен и умер на кресте; радость, потому что он был бессмертен согласно своему божеству. Скорбь в его рождении, в том, что он был однажды рожден от своей матери; радость в том, что он есть единородный от сердца Божьего от вечности до вечности. Скорбь, потому что он стал во времени подвластен времени; радость, потому что он был вечен до всякого времени и будет таким вовеки. Скорбь в том, что слово стало плотью и обитало в нас; радость в том, что слово было в начале у Бога, и Бог сам был слово. Скорбь в том, что ему надлежало быть крещенным, как любому человеческому грешнику, святым Иоанном Крестителем в Иордане; радость в том, что голос его небесного Отца сказал о нем: «Сей есть Сын мой возлюбленный, в котором мое благоволение». Скорбь в том, что, подобно другим грешникам, он был искушаем врагом; радость в том, что ангелы пришли и служили ему. Скорбь в том, что он часто терпел голод и жажду; радость, потому что он сам есть пища людей и ангелов. Скорбь в том, что он часто утомлялся от своих трудов; радость, потому что он есть покой всех любящих сердец и блаженных духов. Скорбь, поскольку его святая жизнь и страдания должны были остаться тщетными для столь многих человеческих существ; радость, потому что он должен был тем самым спасти своих друзей. Скорбь в том, что он должен был просить воды у языческой женщины у колодца; радость в том, что он дал той же женщине пить живой воды, чтобы она никогда больше не жаждала. Скорбь в том, что он имел обыкновение плавать на кораблях по морю; радость, потому что он имел обыкновение ходить посуху по волнам. Скорбь в том, что он плакал с Марфой и Марией над Лазарем; радость в том, что он воскресил их брата Лазаря из мертвых. Скорбь в том, что он был пригвожден к кресту гвоздями; радость в том, что он обещал рай разбойнику рядом с собой. Скорбь в том, что он жаждал, вися на кресте; радость в том, что он должен был тем самым искупить своих избранных от вечной жажды. Скорбь, когда он сказал: «Боже мой, Боже мой, почему ты оставил меня»; радость в том, что он хотел этими словами утешить все печальные сердца. Скорбь в том, что его душа была отделена от тела, и он умер и был погребен; радость, потому что на третий день он воскрес из мертвых с прославленным телом.

Такова была вся его жизнь, от яслей до креста, смешанная ткань скорби и радости. Эту жизнь он оставил как священное завещание своим последователям в настоящее время, которые обращены к его умирающей жизни, чтобы они могли помнить его, когда пьют из его чаши, и ходить, как он ходил! Да поможет нам Бог так поступать! Аминь. — Из Таулера.

[ 19 октября. ]

Я считаю самым тяжким оскорблением, которое должна терпеть честь христианства, то, что некоторые из его показных последователей ограничивают свое благочестие субботой и ее обрядами, а Бога изгоняют из будничных занятий обычного бизнеса. Откуда эта отвратительная придирчивость, которая распространяет настойку желчи на столь многие религиозные разговоры? Откуда этот низкий тон честности и правды, который... так часто сопровождает единообразный внешний вид, и, я полагаю, также случайную реальность рвения в вопросах религии? Откуда, фактически, это отделение религиозного долга от социального, с которым мы так часто встречаемся не только в их концепции, но и в их примере и практике?... Увы! против них мы тоже можем выдвинуть обвинение в том, что они не «делают все», и мы можем его обосновать. С клеймом благочестия на челе их поведение в течение большей части времени говорит: «Мы не хотим, чтобы Бог правил нами». Он для них лишь случайный Бог. Легкое приношение их молитв в семье или их посещение церкви и стола всегда наготове. Но живая жертва всего тела, души и духа удерживается от него. Он низложен со своего права и суверенитета над каждой минутой их существования; и вместо того, чтобы его закон распространялся на все их дела и приводил всего человека к послушанию ему, мы видим, что в подавляющем большинстве своих поступков они отбрасывают его и являются такими же рабами своего собственного темперамента, склонностей и интересов, как если бы у Бога не было воли, которой им следовало бы подчиняться во все времена, и как если бы Христос никогда не подавал им пример для изучения и подражания.

Постойте, лицемеры! которые говорят об этом как о времени, данном для любви к Христу и для воспоминания о его искуплении! Разве Христос не приказал ученику отойти от своего алтаря? — и по какому делу? По тому, что вы, по-видимому, назвали бы очень мирским и неподходящим занятием — улаживанием ссоры с соседом? Разве Христос не сказал: «Если любите меня, соблюдайте мои заповеди»? И все же священник, который разъясняет эти заповеди и настаивает на их соблюдении вами, рассматривается как проповедующий другое евангелие, нежели то, которое оставил после себя Христос. О! когда люди перестанут разделять то, что Бог соединил; и, беря свой урок из Библии, как маленькие дети, подчиняться ему без ропота, во всех его частях и во всех его разновидностях!

Но пусть служитель Божий будет кроток со всеми людьми и смирен под чувством своих собственных немощей. Пусть он, как бы ни был ревностен к истине, как она есть в Иисусе, узнает, что в чистоте его собственной практики нет ничего, что оправдывало бы тон возмущенного превосходства над другими. Легко видеть и одобрять то, что превосходно; но как мы можем достичь исполнения этого? Легко распространяться о слабостях и заблуждениях людей; но как он справится сам, когда по собственному печальному опыту узнает, что разделяет их? Легко признать право и суверенитет Бога во всем и настаивать на его искренних заверениях вам, что вы неправы, если не принимаете слово увещевания, побуждающее вас к ежедневному хождению и обязанностям христианина; но к какому прибежищу он может лететь, когда обнаруживает, что он сам является неплательщиком, и что, согрев свое сердце несоответствием других и написав свои предложения против него, он смешивается с делами своей работы и своей семьи и, забывая, что око его Бога следует за ним туда, падает беспомощной жертвой немощей нашей разрушенной природы? — От доктора Чалмерса.

[ 26 октября. ]

Христианскому священнику часто нужно напоминать об этой великой цели его служения — совершенствовании человеческого характера. Он слишком склонен останавливаться на низких достижениях сам и довольствоваться низкими достижениями в других. Он никогда не должен забывать великое отличие и славу евангелия — то, что оно предназначено для совершенствования человеческой природы. Все заповеди этой божественной системы отмечены возвышенным характером. Оно требует, чтобы наше благочестие было пламенным, наше доброжелательство безграничным, а наша жажда праведности сильной и ненасытной. Оно предписывает добродетель, которая не останавливается на том, что положительно предписано, но которая расточительна в служении Богу и человечеству. Евангелие предписывает непреклонную честность, бесстрашную искренность, стойкость, которая презирает боль и попирает удовольствие в погоне за долгом, и независимость духа, которую никакое презрение не может удержать и никакой пример не может соблазнить от утверждения истины и приверженности делу, которое одобряет совесть. С этим духом мучеников, этой твердостью и бесстрашием солдат креста, евангелие призывает нас соединить самые мягкие и слабые добродетели; сочувствие, которое тает над чужими бедами; бескорыстие, которое находит удовольствие в труде и трудится для блага других; смирение, которое любит благословлять невидимо и забывает себя в совершении самых благородных дел. К этому совершенству социального долга евангелие повелевает нам присоединить благочестие, которое относит каждое событие к провидению Божьему, а каждое действие к его воле; любовь, которая не считает никакое служение трудным, и покаяние, которое не считает никакой суд суровым; благодарность, которая возносит хвалу даже в невзгодах; святое доверие, не сломленное затяжными страданиями, и надежду, торжествующую над смертью. Одним словом, оно предписывает, чтобы, живя и полагаясь на Иисуса Христа, мы сделали его безупречный характер, его небесную жизнь моделью нашей собственной. Такова возвышенность характера, которую требует евангелие, и такова цель, к которой всегда должна быть направлена наша проповедь.

... Нам нужно глубже чувствовать, что нам доверена религия, которая предназначена для облагораживания человеческой природы; которая признает в человеке способности ко всему великому, доброму и превосходному и которая предлагает всякое поощрение и помощь в стремлении к совершенству. Христианский священник должен часто вспоминать, что человек, хотя и склонен к злу, все же обладает силой и способностями, которые могут быть возвышены и очищены до ангельской славы; что он призван евангелием готовиться к общению ангелов; что он создан для безграничного прогресса в интеллектуальном и моральном совершенстве и счастье. Он должен часто вспоминать, что в Иисусе Христе наша природа была тесно соединена с божественной и что в Иисусе она уже воцарилась на небесах. Ознакомившись с этими великодушными концепциями, христианский проповедник, верно раскрывая людям их вину и опасность, должен также раскрывать их способности к величию; должен открывать великолепие той судьбы, к которой они призваны Христом; должен трудиться, чтобы пробудить в них стремления к более благородному характеру и более высокому существованию, и воспламенить их любовью ко всем грациям и добродетелям, которыми Иисус пришел обогатить и украсить человеческую душу. Таким образом он докажет, что понимает истинный и великий замысел евангелия и служения — который есть не что иное, как совершенствование человеческого характера. — От Чаннинга.

ОБРЫВКИ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ.

Выбрано из книги Дж. П. Махаффи «Старая греческая жизнь».

I. — ГРЕЧЕСКИЙ ГОРОД И ДОМ.

В то время как современная жизнь — это во многом сельская жизнь, и мы видим, что все наши равнины и холмы усеяны фермами и ухоженными домами, в древней Греции это было редкостью, как никогда не бывает в современной. В старые времена страх перед пиратами и грабителями, а в более поздние времена вкус к разговорам и политике удерживали людей от пребывания в сельской местности и приводили их в города, где они находили безопасность и общество. Только тираны настаивали на сельской жизни. Таким образом, мы находим у Гомера, что отдаленными фермами, принадлежащими знати, управляли доверенные рабы, которые пасли скот и откармливали его для городского потребления. Во времена Гесиода только бедный фермер жил в сельской местности; модные и праздные люди всегда собирались в городах. Те же самые факты встречаются нам, когда мы читаем греческие романы поздней эпохи, такие как «История Дафниса и Хлои». Там богатые граждане Митилены приходят редко, подобно многим ирландским лендлордам, чтобы навестить своих арендаторов и свои стада. Есть только два крупных примера того, как греческое дворянство жило по выбору в сельской местности. Первый — это старое аттическое дворянство, которое Фукидид и Аристофан описывают как живущее роскошно в своих поместьях и редко приезжающее в Афины. Второй — это дворянство Элиды, которое, как говорит Полибий, часто было совершенно чуждым городу на протяжении поколений. Это было так потому, что Аттика была защищена своими фортами и флотами от внезапного нападения в эти ранние времена, и потому что греки по общему согласию уважали землю Элиды как священную из-за Олимпийских игр. Соответственно, Ксенофонт, который был спортсменом, поселился в этой стране, когда ушел со своих войн. Но мы должны уделить главное внимание городской жизни как почти универсальной форме греческого общества.

Старые греческие города обычно находились в нескольких милях от моря, потому что многие пираты бродили по побережьям. Эти города выросли из замка, или Акрополя, который поначалу был единственным укрепленным убежищем для соседних людей во времена опасности. Этому у нас есть замечательный пример в очень старых руинах Тиринфа на равнине Аргоса. Когда население увеличилось, они построили свои города вокруг этого форта и обнесли их стенами. Но Акрополь или горный форт, обычно на какой-нибудь крутой скале, был, конечно, самой сильной и безопасной частью города. Он был также местом старейших храмов и бога, который взял город под свою особую опеку. Поэтому он часто был священным местом в целом и не был занят обычными домами. Если город процветал, то у ближайшей гавани вырастал рейд или портовый город, где купцы и моряки вели свою торговлю. Таким образом, Афины со своим Акрополем находятся в трех милях от ближайшего моря и более чем в четырех милях от Пирея, который стал его портом, потому что гавань была такой превосходной. То же самое можно сказать об Аргосе, Мегарах и других городах. Таким образом, у Коринфа было даже два порта, один на каждом море, и оба на расстоянии нескольких миль от большой скалы, на которой была расположена его цитадель, Акрокоринф. Только у Спарты не было цитадели, потому что проходы на ее равнину были очень трудными и легко защищаемыми. У нее даже не было стен, а выглядела она как несколько убогих деревень, расположенных близко друг к другу. Это было замечательное исключение.

Цитадель была защищена стенами везде, где естественная скала была недостаточно крутой, и снабжена резервуарами для воды, за исключением таких редких случаев, как случай с Коринфом, у которого есть богатый фонтан на вершине его большой скалы. Если вы смотрели с любой из этих великих цитаделей на город внизу, самыми поразительными объектами всегда были храмы и другие общественные здания, которые предназначались для того, чтобы ими любовались снаружи, тогда как частные дома были внешне бедными и обшарпанными. Так же и общественные площади и рынки были большими и внушительными, часто окруженными колоннадами и портиками, где люди лежали на солнце или даже спали ночью. Эти колоннады были украшены рядами статуй; но улицы были узкими и грязными. Великим контрастом с любым современным городом должно было быть, прежде всего, отсутствие всех шпилей и башенок, так как вся греческая архитектура любила плоские крыши и никогда не строила даже во много этажей. Затем отсутствовал и лес современных дымоходов — преимущество, которое можно считать полностью компенсирующим отсутствие даже великолепных колоколен. Все частные дома были плоскими и незначительными, ибо грек никогда не намеревался, чтобы его домом любовались снаружи, он просто хотел закрыться от шума и проходного двора улицы и тратил всю свою заботу на внутренние удобства.

В то время как мы строим наши дома фасадом на улицу, причем большая часть их украшений предназначена для того, чтобы их видели прохожие, грек делал все возможное, чтобы полностью закрыть всякую связь с улицей. У него никогда не было окон на первом этаже, выходящих на улицу, и его дом выглядел как глухая стена с прочной дверью в ней, снабженной молотком и ручкой. Эта дверь открывалась наружу, что делало ее более безопасной для тех, кто внутри, но когда они выходили, они обычно стучали изнутри, чтобы прохожие не были сбиты с ног, когда дверь распахивалась. Более богатые дома не выходили прямо на улицу, а на крыльцо, которое не считалось частью дома. Прямо за входной дверью был узкий коридор, из которого открывалась сторожка, в которой сидел раб, которого ставили на эту работу или на работу по присмотру за мальчиками, когда он не был полезен ни для чего другого. Вы проходили через коридор или проход в открытый квадратный двор, который был центром дома и был окружен крытой колоннадой или монастырем. Различные мужские комнаты и столовая выходили на этот монастырь. Тот же общий план был принят римлянами и унаследован современными итальянцами, так что большинство итальянских дворцов в Генуе, Флоренции и других местах построены таким образом. Напротив входа была вторая дверь, которая вела из двора в женские покои, и здесь была расположена спальня хозяина и хозяйки дома. В более богатых домах женские комнаты были построены вокруг второго двора, как и первого. Но чаще они не занимали так много места и часто располагались на втором этаже, поднятом над первым в задней части здания, с лестницей, идущей вверх со двора. Греки предпочитали жить на первом этаже, и их дома не были высокими блоками, как на наших улицах. Спальни и гостиные вокруг двора были обычно маленькими и темными, будучи в основном освещенными только через их дверь в монастырь. Верхний этаж имел окна. Крыша, которая была черепичной, как наша, была настолько плоской, что позволяла людям ходить по ней. Кладовые и складские помещения обычно находились в задней части дома, а рядом с ними кухня, которая одна была снабжена дымоходом. Другие комнаты редко требовали огня и, при необходимости, отапливались жаровнями с горячим коксом или древесным углем. Крытый путь, на который они выходили, делал их прохладными летом. Конечно, дворцы ранних царей и загородные дома богатых аттических дворян имели большие комнаты и дворы, чем обычные городские дома, но их план не был иным. Гомер описывает их залы как украшенные пластинами из яркого металла на стенах — мода, сохранившаяся в доме Фокиона в Афинах, и следы которой мы все еще имеем в так называемой сокровищнице Атрея, недалеко от Микен. Фресковая живопись и богатое окрашивание стен не вошли в моду до четвертого века до н. э., а затем стали настолько распространенными, что мы находим почти все дома в Помпеях, которые были действительно греческим городом, хотя и в Италии, украшенными таким образом. Там есть большие панели черного, алого или желтого цвета, окруженные бордюрами из цветов, а в центре панели нарисованы фигуры, когда владелец мог себе это позволить. Тот же стиль украшения, с гораздо лучшим исполнением, можно увидеть в камерах дворца, ныне раскопанного на Палатине в Риме.

Поскольку греческий гражданин жил в основном на открытом воздухе и публично, и рассматривал свой дом просто как безопасное и удобное место для содержания своей семьи и хранения своих товаров, не следовало ожидать, что его мебель будет дорогой или сложной. Небольшой размер комнат и нелюбовь греков к большим развлечениям также способствовали той же экономии. Кроме того, низкие оценки мебели, упомянутые в нескольких речах, произнесенных в судах Афин, доказывают это ясно как общее правило в более ранние дни, хотя некоторые города, такие как богатый Сибарис, могли составлять исключения. В более поздние дни, с упадком общественного духа, большая роскошь преобладала в частной жизни.

Поэтому мы должны считать раннюю греческую домашнюю мебель дешевой и простой, но примечательной изяществом дизайна и красотой формы, которые никогда с тех пор не были превзойдены. И они сочетались с усердным вниманием к комфорту и практическому использованию. Таким образом, греческий стул, который часто рисуют на вазах и который воспроизведен в мраморе в первом ряду театра в Афинах, как мы все еще видим его, является самым удобным и практичным стулом, когда-либо спроектированным. Так же и горшки, кувшины и вазы, которые были обнаружены в бесконечном разнообразии, одинаково красивы и удобны. Основные предметы, о которых мы слышим, — это стулья, табуреты и кушетки, сделанные из декоративного дерева, со свободными подушками (в отличие от нашей современной обивки); были также кресла с высокой спинкой и складные табуреты, которые часто носили за своими хозяевами рабы. Хотя люди более грубых веков и бедных классов довольствовались сном между коврами и шкурами на земле, и постель для внезапного гостя всегда была такой (и остается такой до сих пор); все же у греков были кровати из шерстяных матрасов, натянутых на ремни. Столы использовались только для еды, и тогда их приносили и клали свободно на их ножки. В ранние дни у каждого гостя был отдельный стол для себя. Это отсутствие твердых столов должно было быть самым заметным контрастом между греческой комнатой и нашей. Люди писали либо на коленях (как они сейчас делают на Востоке), либо на подлокотнике кушетки. Любые украшения, которые они хранили в своих комнатах, по-видимому, были помещены на треножники, которые часто несли вазу из драгоценного металла и элегантной работы. Удивительное разнообразие и красота их ламп также должны были быть примечательной чертой. Они обладали всеми видами чашек, мисок, кувшинов и фляг для вина, воды и масла, и у нас есть длинные списки названий для кухонной утвари, вероятно, не очень отличающиеся от тех, что найдены в Помпеях. Они использовали тарелки и блюда, а иногда ножи и ложки во время еды, но никогда вилки.

II. — ГРЕК — ЕГО ДЕНЬ И ЕГО ОДЕЖДА.

Греки научились делению дня на двенадцать часов у Вавилона, и говорят, что Платон изобрел водяные часы, отмечающие часы ночи таким же образом. Но в обычной жизни, согласно старой моде, ночь и следующий день рассматривались как одно целое и делились на семь частей. Было три для ночи, одна, когда зажигались лампы, следующая — мертвые часы ночи, и затем рассвет, когда петухи начинают кукарекать. День делился на четыре: раннее утро, предвечерье, когда рыночная площадь начинала заполняться, полуденная жара и поздний вечер. Как и во всех южных странах в наши дни, где полдень — это время сна или безделья, так и в старые времена грек вставал очень рано, обычно на рассвете дня. Его омовения были скудными, и нет никаких следов какой-либо ванны утром. Действительно, общую чистоплотность греков скорее следует сравнивать с чистоплотностью других современных наций, чем с нашей. В более старые времена волосы носили длинными и тщательно уложенными, как мы можем видеть по монетам, так что это должно было стоить некоторых усилий. Но бритье бороды не вошло в общую моду до времен Александра, и даже тогда бритье часто и наличие очень белых зубов упоминаются как довольно щегольские.

Одевшись, грек принимал очень легкую пищу, соответствующую кофе, который сейчас пьют в Греции и других местах при вставании, и предназначенную просто для того, чтобы отсрочить голод до позднего завтрака. Говорят, что он состоял из хлеба и вина. Затем он шел навестить тех друзей, которых хотел видеть по делам, прежде чем они покинут свои дома. Та же мода преобладала в Риме. Когда это было сделано, он шел на утреннюю прогулку или поездку, а если горожанин — посмотреть свои фермы и посевы и дать указания своему сельскому управляющему. Но если он жил в сельской местности, он должен был начать рано, чтобы быть в городе, когда рыночная площадь заполнялась. Ибо если было важное общественное дело, собрание встречалось очень рано, и в любом случае он там встречал всех своих друзей, посещал рынки и магазины, а если купец, то практически был на бирже в этот час.

В полдень всякая деятельность прекращалась, и общественные места пустели, когда он возвращался к своему завтраку. Современные греки в сельской местности до сих пор проводят полдня таким образом, прежде чем завтракают. Более бедные классы, которые обедали рано днем и которые, вероятно, съедали что-то большее во время раннего завтрака, проводили свои полуденные часы, не возвращаясь домой, в парикмахерских, в портиках и других местах встреч, где они либо спали, либо сплетничали, как им хотелось. Судебные процессы, на которых произносились речи и принимались доказательства, должны были проводиться в течение этой части дня также. Завтрак лучших классов был существенной едой, вероятно, служащей обедом для детей, и состоял, как и современный греческий завтрак, из горячих блюд и вина. Однако считалось роскошью есть два тяжелых приема пищи в день, и много пить вина перед обедом рассматривалось с тем же отвращением, как сейчас пьянство. Когда день становился прохладнее, люди снова выходили, отчасти чтобы практиковать гимнастику, которая заканчивалась в более поздние времена теплой ванной, отчасти чтобы видеть других так занятыми и разговаривать со своими друзьями. К закату они возвращались домой к своему обеду, основному приему пищи в день, и единственному, за которым грек принимал своих друзей. Если он не был очень прилежным человеком или ведущим политиком, он посвящал вечер разговорам и музыке, либо в своем семейном кругу, либо среди своих друзей. В первом случае он ложился спать рано; во втором он часто не спал всю ночь, а иногда уходил со своего первого пира в компании своих шумных друзей, чтобы разбудить других пирующих и насладиться их гостеприимством непрошеными. В старых греческих городах не было клубов или общественных домов, открытых ночью. Следует добавить, что часы приема пищи постепенно становились позже, по мере того как прогрессировала роскошь.

Одежда греческого джентльмена была простой как по форме, так и по цвету. Он носил рубашку или нижнюю одежду из шерсти, называемую хитон, без рукавов и затянутую поясом вокруг талии. По мере роста роскоши афиняне приняли лен вместо шерсти, ионийцы носили хитон до пят, и часто добавлялись рукава. Брюки также считались иностранной одеждой. Поверх хитона набрасывался большой плащ, по форме напоминающий шотландскую шаль, но более квадратный, который оборачивался вокруг фигуры так, чтобы свободными оставались только правое плечо и голова. Это считалось основной одеждой, ибо хотя не считалось вежливым распахивать его, и человек без него, хотя и в хитоне, назывался раздетым, с другой стороны, человек, завернутый в свой плащ без какой-либо нижней одежды, считался идеально одетым. Большинство портретных статуй знаменитых людей, которые дошли до нас, действительно представлены именно таким образом. Белый был цветом парадной одежды для обоих предметов одежды, но другие цвета, особенно различные оттенки красного, темно-синего и зеленого, носились нередко.

Плащ также складывали вдвое, когда мужчины были заняты активной деятельностью, и закрепляли на плече застежкой или булавкой. Это делалось по образцу более коротких, но плотных плащей, некоторые из которых имели полукруглую форму и были заимствованы у македонян. Их носили во время войны и в путешествиях. Что касается головных уборов, то греки, по-видимому, обычно ходили по своим городам с непокрытой головой. В случае плохой погоды они надевали плотно прилегающую к голове шапку из меха или кожи, которую обычно носили рабы. В путешествиях они также использовали широкополые фетровые шляпы, очень похожие по форме на наши «уайд-эвейки», чтобы защититься от солнечного зноя. Они часто ходили босиком, но дома носили украшенные туфли, а на улицах — сандалии, закрепленные изящными ремешками. На охоте или войне использовали различные виды высоких сапог, доходивших до середины голени. Если добавить к этому трость, которая до времен Демосфена была обязательной даже в Афинах и всегда носилась в Спарте, а также перстень-печатку, то мы получим полную картину одежды греческого джентльмена. Во времена Сократа туника стоила десять драхм, плащ — от шестнадцати до двадцати, пара обуви — восемь. Люди низшего сословия, такие как сельскохозяйственные рабочие и рабы, носили только нижнюю одежду, но с рукавами, или (в сельской местности) одевались в дубленые шкуры. Общая цветовая гамма греческой толпы, должно быть, состояла из тусклого шерстяного белого цвета, оживленного вкраплениями малинового, темно-зеленого и синего.

ГРЕЧЕСКАЯ МИФОЛОГИЯ.

Прежде чем представить, как и было задумано, краткие выдержки из доступных нам источников информации о греческой мифологии, важно для широкого круга читателей дать определение этому термину, а также показать некоторые преимущества, проистекающие из целенаправленного изучения мифологии.

Мифология — это сложное греческое слово, означающее науку о мифах или, более буквально, рассуждение о мифах. Что такое миф? Точного определения этого слова дать невозможно, поскольку существует множество разновидностей мифов, и этот термин использовался в нескольких различных значениях. В Новом Завете он встречается пять раз, и в каждом случае употребляется в негативном или крайне пренебрежительном смысле. В нашей английской версии он переведен как «басни» — не те, что были придуманы для передачи и иллюстрации истины, а хитроумно сконструированные вымыслы, используемые для передачи этических понятий, которые сами по себе ложны. Подобное осуждение нельзя вынести греческим мифам в целом, многие из которых, подобно мифам Платона, являются очаровательными образными представлениями важных идей, великолепным творческим воплощением субъективных истин и, подобно неподражаемым притчам нашего Господа, не претендуют на достоверность сами по себе, а служат лишь средством для передачи преподаваемых уроков. Такие мифы не только свободны от каких-либо справедливых упреков, но и рекомендуются как надлежащий и эффективный метод обучения, аналогичный аллегориям, басням и притчам, и часто встречаются в трудах мудрейших и лучших представителей человечества. Если таким образом была приукрашена ложь, мы можем отвергнуть их ложные доктрины, хотя и восхищаемся мифологическим облачением, в котором они представлены.

Осознавая, что лучшие словесные определения не могут точно определить или обозначить общепринятый характер греческого мифа, мы бессознательно множим слова и расширяем их значения, пока попытка не становится скорее описательной, чем дефинитивной. Другие, сколь бы проницательными они ни были, сталкивались с той же трудностью. Пытаясь объяснить, что именно представляет собой миф, д-р Макклинток говорит: «Его лучше всего описать как спонтанный продукт юношеского воображения человечества — естественную форму, в которой младенческая раса выражала свои представления и убеждения о сверхъестественных отношениях и доисторических событиях. Это не вымысел, не обычная история и не философия; это устная поэзия, некритичная и детская история, искренний и самодоверчивый роман. Он не изобретает, а просто воображает и повторяет; он может ошибаться, но никогда не лжет. Это повествование, как правило, чудесное, которое никто сознательно или научно не изобретает и которое каждый непреднамеренно фальсифицирует». «Это, — говорит г-н Грот, — естественное излияние неграмотного, воображающего, верующего человека». «Он принадлежит к эпохе, в которой ум был доверчивым, воображение — полным энергии и живости, а страсти — серьезными и интенсивными. Сама его сущность заключается в проецировании мысли в сферу фактов; и он возникает отчасти из бессознательного и постепенного опредмечивания субъективного, или смешения ментальных процессов с внешними реальностями; то есть из образного приписывания внешней природе чувств и качеств, которые существуют только в воспринимающей душе».

Мифы, таким образом, принадлежат к тому периоду человеческого прогресса, когда необученный ум рассматривает «историю как сплошную сказку». До рассвета науки и распространения знаний через широкое издание книг фантазии людей относительно прошлого и неопределенные догадки их зарождающейся философии могли сохраняться только благодаря этим традиционным и полупоэтическим сказаниям мифологов. Заимствуя прекрасное выражение Тацита — Fingunt simul creduntque — «Они одновременно выдумывают и верят».

«Реальное и идеальное, — снова говорит г-н Грот, — были смешаны в первобытных концепциях… Миф принимался без вопросов в силу своей распространенности и гармонии с существующими настроениями и предубеждениями». Таким образом, происхождение огромного количества мифов можно легко проследить до интенсивности свежего, недисциплинированного воображения и скудости терминов в языке, находящемся еще в состоянии крайней юности. «В те ранние дни люди смотрели на все вещи широко открытыми глазами детского изумления, и многое из того, что они видели, не поддавалось никакому иному, кроме метафорического, описанию с их стороны. У них не было слов для этой цели, и если бы язык был богаче, он менее точно отвечал бы их мыслям, поскольку они переносили свои собственные чувства и настроения на окружающий мир и делали себя мерилом всех вещей». «Таким образом, — говорит один автор, — охотник рассматривал луну, которая быстро скользила по облачному небу, как сияющую богиню со своими нимфами», и

Sunbeams upon distant hills,

Gilding space with shadows in their train,

Might, with small help from fancy, be transferred

Into fleet Oreads, sporting visibly.—Wordsworth.

Среди расы неграмотных, но интеллектуально активных, крепких людей, на чей путь наука проливала лишь тусклый, неопределенный свет, даже природные явления, понятые столь несовершенно, и многие вещи в сфере духовного и невидимого, будучи образно осмысленными и описанными в метафорах, должны порождать обилие мифов. И неудивительно, что те из них, которые относятся к отдаленной доисторической эпохе, иногда окутаны завесой непроницаемой тайны.

Возможно, мы не сможем постичь их истинный смысл, поскольку, когда олицетворения столь многообразны, нам часто невозможно сказать, что именно считалось вымыслом, а что — фактом. Примечательно, что это в равной степени верно как для гротескных невероятных легенд, бытующих среди полуварварских племен в наши дни, так и для самых ранних греческих мифов. Во многих из них есть субстрат фактов, о которых имелись довольно смутные знания; после некоторого прогресса и появления письменности их догадки и воображения, высказанные в метафорических выражениях, которые не были полностью поняты, в некотором роде испаряются или кристаллизуются в догмы, принимаемые как части племенной веры.

Таким образом, более древние повествования, которые называются мифологическими, как мы увидим далее, при сборе, систематизации и записи мастерами этого искусства имеют ценность не только как показатель начального, хотя и несовершенного развития расы, но в большинстве случаев, после того как процессы веяния отделят зерна от плевел, останется достаточно зерен истины, чтобы вознаградить тех, кто в основном изучает их как интересные реликвии первобытного общества, искренние, страстные излияния детей природы, еще не испорченных «философией, ложно так называемой».

Мы немного расширим и подкрепим эти взгляды еще одной цитатой из авторитетного источника по данному вопросу.

«Мифы, — говорит он, — это образные представления событий или идей в облачении истории; они развиваются спонтанно и безыскусно в сознании первобытного народа; вместо того чтобы быть продуктами замысла и изобретения, они символизируют силы природы, под влиянием которых они формируются, и имеют по существу религиозный характер».

Тот же авторитет далее говорит: «Миф исходит из идеи, истинной или ложной; легенда исходит из фактов, более или менее ясно понятых, в которых была обнаружена идея. Первый превращает поэзию, религию или философию в историю; вторая модифицирует историю со ссылкой на концепции поэзии, религии и философии».

Все лица, интересующиеся классическими исследованиями и уделяющие много внимания сравнительной филологии, находят в ранней истории человечества эпоху, когда слов было очень мало — в основном названия вещей, и они не использовались для выражения абстрактных идей или чего-либо иного, кроме того, что было необходимо для простейших способов жизни. По мере увеличения количества слов вводились некоторые, выражающие качества, отношения и действия. Они обнаруживаются в различных связях, появляются фразы и короткие предложения, язык становится органичным, и открываются первые элементы его грамматики.

Во втором периоде, как в арийских и семитских языках, язык обнаруживается продвинутым к более систематическому, грамматическому развитию и приглашает нас к более критическому изучению и анализу его форм. До сих пор не было ни абстрактных, ни собирательных существительных, и каждое имя обозначало определенный индивидуальный объект. Все эти названия вещей имели окончания, указывающие на пол. Средний род был еще неизвестен. Конечно, было невозможно говорить о каком-либо объекте, даже неодушевленном, не приписывая ему чего-то активного, индивидуального, полового, личного характера; и по этой причине, если не по какой другой, олицетворение является особой характеристикой всех языков на их ранних стадиях развития, и обнаруживается, что оно имеет тесное соответствие с мифическими концепциями в развитии мысли в те отдаленные века. Тогда в мышлении или речи людей не было ничего прозаического. Их язык был своего рода бессознательной поэзией, каждое слово — поэмой, каждая фраза — содержащей зачатки чего-то метафорического или сверкающей искрами ярких концепций. Глаголы также сильно выражали различные настроения и эмоции ума и нуждались в немногих вспомогательных глаголах, которые используются в более абстрактной прозе. Таким образом, закат описывался как солнце, стареющее, увядающее, умирающее; восход солнца — как ночь, рождающая блестящего, красивого ребенка. Весна была Солом, приветствующим счастливую землю теплым объятием и осыпающим своими сокровищами лоно природы. Реки, фонтаны, гроты, леса, горы, дождь, буря, океан, огонь, грозовые облака и небесные тела — все были облачены в атрибуты живых существ, и все их описания были мифами.

Были написаны тома, и здесь можно было бы сказать гораздо больше, объясняя общую тему и устраняя предубеждения против мифологических исследований как бесполезных или вводящих в заблуждение по своей направленности.

Некоторые благонамеренные люди спрашивают, как христиане, которые знают истину и радуются ей, могут получать удовольствие или пользу от общения с мыслями или фантазиями тех, на кого не светило солнце и у кого не было никого, кто мог бы их вести.

Для всех таких людей важно различать точку зрения, с которой мифологические повествования рассматривались древними, самими мифологами, и ту, с которой мы должны рассматривать их. Для них они во многих отношениях были реальностями, тесно связанными с их национальной историей и их религиозной верой. Для нас они нереальны, но дают свидетельство того, как мало их учила природа или что было приобретено чисто интеллектуальными процессами, и их очевидной, но часто смутно ощущаемой потребности в сверхъестественных проявлениях.

Классическое образование и литература считаются столь важными в обучении, а знание греческой мифологии столь очевидно необходимым для полного понимания лучших греческих авторов, что по этому предмету было опубликовано много работ. Авторы либо просто излагали басни, как они сообщались среди древних, либо в дополнение к этому стремились проследить их до их происхождения, либо делая предположения об аллегорических, исторических и физических значениях в историях, либо выводя их из событий ранних веков, записанных в Библии. Но поскольку сами эти традиции возникали различными путями и часто случайно, конечно, должна быть ошибка в каждой системе, которая пытается отнести их к общей причине и цели.

Основа очень многих вымыслов мифологии заложена в идеях, возникших из простоты и неопытности людей, знакомых только с объектами чувств. Везде, где наблюдался необычный факт или явление, это приписывалось отдельному существу или сущности, действующей прямо или непосредственно. Это создание ими личных сущностей из природных явлений, это всегда готовое олицетворение физических объектов и событий было, по всей вероятности, одним из самых плодотворных источников басни и идолопоклонства, для чего звезды и стихии, по-видимому, давали наиболее частый повод.

«Одним из источников басни, — говорит способный писатель, — является извращение или изменение фактов в священной истории; и, действительно, это ее самый ранний и главный источник. Семья Ноя, прекрасно наставленная им в религиозных вопросах, сохраняла в течение значительного времени поклонение истинному Богу во всей его чистоте. Но когда члены этой семьи были разделены и рассеяны по разным странам, за разнообразием языка и места жительства вскоре последовало изменение поклонения. Истина, которая до сих пор была доверена единственному каналу устного общения, подверженному тысяче вариаций, и которая еще не была зафиксирована использованием письма, этого более надежного хранителя фактов, стала омрачена бесконечным количеством басен, которые значительно увеличили тьму, окутавшую ее».

Преимущества знакомства с мифологией многочисленны. Они были превосходно показаны Ролленом, у которого мы цитируем:

1. Она дает нам понять, как многим мы обязаны Иисусу Христу Спасителю, который спас нас от власти тьмы и ввел нас в чудесный свет Евангелия. Каков был истинный характер людей до его времени? Даже самых мудрых и самых праведных людей — тех знаменитых философов, тех великих политиков, тех прославленных законодателей Греции, тех серьезных сенаторов Рима? Одним словом, какими были все народы мира, самые отполированные и самые просвещенные? Басня сообщает нам, что они были слепыми поклонниками какого-то демона и преклоняли колени перед богами из золота, серебра и мрамора. Они предлагали фимиам и молитвы статуям, глухим и немым. Они признавали богами животных, рептилий и даже растения. Они не краснели, поклоняясь прелюбодейному Марсу, проституированной Венере, кровосмесительной Юноне, Юпитеру, запятнанному всякого рода преступлениями и достойному по этой причине занимать первое место среди богов. Посмотрите, какими были наши отцы и какими мы сами должны были бы быть, если бы свет Евангелия не рассеял нашу тьму! Каждая история в басне, каждое обстоятельство в жизни богов должно одновременно наполнять нас смущением, восхищением и благодарностью.

2. Еще одно преимущество изучения басни состоит в том, что, открывая нам абсурдные церемонии и нечестивые максимы язычества, она может внушить нам новое уважение к величию христианской религии и к святости ее морали. Церковная история сообщает нам, что христианский епископ (Феофил Александрийский), чтобы сделать идолопоклонство ненавистным в умах верующих, вывел на свет и выставил на глаза публики все, что было найдено внутри храма, который был разрушен; кости людей, конечности младенцев, принесенных в жертву демонам, и многие другие следы святотатственного поклонения, которое язычники воздают своим божествам. Это почти тот эффект, который изучение басни должно произвести на ум каждого здравомыслящего человека; и это то использование, которому она была подвергнута святыми отцами и всеми защитниками христианской религии. Великий труд Св. Августина, озаглавленный «О граде Божьем», который принес такую честь Церкви, является в то же время доказательством того, что я сейчас выдвигаю, и совершенной моделью того, как светские исследования должны быть освящены.

3. Еще одна польза большого значения может быть реализована в понимании авторов на греческом, латинском или даже французском языках, при чтении которых человек часто останавливается, если он невежественен в мифологии. Я говорю сейчас только о поэтах, чей естественный язык — басня; она часто используется также ораторами, и она часто предоставляет им самые счастливые иллюстрации и самые живые и красноречивые обороты.

4. Существует еще один класс работ, значение и красота которых иллюстрируются знанием басни, а именно: картины, монеты, статуи и тому подобное. Это столько же загадок для людей, невежественных в мифологии, которая часто является единственным ключом к их интерпретации.

УЧЕНИЯ НАУКИ О ТРЕЗВОСТИ; Или, ПРОБЛЕМА ЯДА.

ДОКТОРА МЕДИЦИНЫ ФЕЛИКСА Л. ОСВАЛЬДА.

ГЛАВА I. — СЕКРЕТ АЛКОГОЛЬНОЙ ЗАВИСИМОСТИ.

«Последовательность — это критерий истины». — Уилберфорс.

Среди странных легенд Средневековья есть определенные предания, которые явно имеют образное значение и происхождение которых часто прослеживается до аллегорической мифологии более ранней эпохи. Аллегорией такого рода является легенда о «Чуде Никольсбурга» под Веной; чудотворном образе, который всегда казался на дюйм выше человека, стоящего перед ним. «Он возвышался над великаном и почти снисходил до роста карлика», — гласит предание.

Этот образ является символом природы. Самый низший дикарь должен смутно осознавать тот факт, что человек не может измерить свою хитрость мудростью Творца, и высшее развитие науки лишь выявило ее собственную неспособность имитировать или даже постичь структурное совершенство простейшего живого организма. Автор жизни имеет дело только с шедеврами; чудесная пригодность его приспособлений бесконечна как в его самых маленьких, так и в самых больших работах, и кажущиеся исключения из этого правила почти все могут быть прослежены до влияния ненормальных обстоятельств. Наше собственное вмешательство в порядок природы вызвало раздоры в гармонии творения, которые служат главными аргументами пессимизма. Зимние потоки, которые опустошают долины южной Франции с яростью, которую Кондорсе называет «свирепостью тщетно почитаемого неба», текли безвредными ручьями, пока рука человека не уничтожила защитные леса, которые поглощали и выравнивали дренаж альпийских склонов; та же неосторожность превратила сады Востока в пустыни и загромождала песчаными отмелями русла некогда судоходных рек. Бессмысленное истребление лесных птиц отомстило за себя нашествием насекомых. Чахотка, этот жестокий бич человеческого рода, является прямым следствием глупости, которая заставляет нас предпочитать миазмы наших тюрем-домов бальзаму свободного воздуха Божьего. Мы слишком склонны путать результаты наших грехов против природы с первоначальными установлениями Провидения. Но самый странный пример этой ошибки — заблуждение, которое долгое время влияло на наше отношение к проклятию алкогольной зависимости. Пьяницы оправдываются своей неспособностью противостоять побуждениям властного аппетита. Их друзья оплакивают антагонизм природы и долга, слабость плоти, расстраивающую решения волевого духа. Даже ораторы трезвости говорят об опасностях «мирских искушений», «эгоистичных, чувственных потаканий», как если бы алкогольная зависимость была результатом врожденной склонности — прискорбной по своим побочным последствиям, но все же имеющей право на компромиссные уступки, которые аскетическая добродетель обязана делать прихотям бурного естественного инстинкта. Другими словами, мы оправдываем вопиющее преступление против физических законов Бога, как если бы сама природа заманила нас к нашей гибели; приверженцы алкоголя оправдываются своим невежеством, как если бы Провидение, которое предупреждает нас против укуса крошечного насекомого и учит глаз защищаться от пылинки, не предусмотрело никаких адекватных мер безопасности против величайшей опасности для здоровья и счастья.

И все же эти меры безопасности в полной мере ответили бы своему защитному назначению, если бы упорный порок почти не притупил способность понимать предостережения нашей физической совести. Это правда, что жажда стимуляторов у закоренелого пьяницы намного превышает настоятельность самых бурных инстинктов, но именно этой чрезмерностью и настойчивостью далеко зашедшее развитие алкогольной зависимости доказывает то, что способ ее возникновения устанавливает вне всякого сомнения, а именно: радикальное отличие ее характеристик от характеристик естественного аппетита. Ибо,

1. При нормальных обстоятельствах привлекательность пищевых веществ соразмерна степени их полезности для здоровья и их питательной ценности. — Для детей природы все вредное отталкивающе, все полезное привлекательно. Провидение наделило наш вид щедрой долей защитного инстинкта, который учит наших немых собратьев выбирать свою надлежащую пищу, и даже в этот век далеко зашедшей дегенерации диетические пристрастия детей и первобытных людей могли бы служить критериями общей реформы питания. Ни одно существо не вводится в заблуждение врожденной тягой к нездоровой пище, ни инстинктивным отвращением к полезным веществам. Наша естественная неприязнь почти ко всем видам «лекарств», т. е. сильнодействующих стимуляторов, уже начала признаваться как показательная иллюстрация этого правила. Тяга ребенка к сладостям — лишь кажущееся исключение, ибо, как отмечает д-р Шродт, обычный рацион наших детей настолько беден сахаристыми элементами, что инстинкт постоянно стремится восполнить неудовлетворенную потребность. Люди, питающиеся преимущественно фруктовыми сиропами, инстинктивно тянулись бы к мучнистым веществам. Дикари наших северо-западных прерий так же любят мед, как и их соседи-гризли. Младенцы, лишенные материнского молока, инстинктивно ценят надлежащие составные части искусственных суррогатов. Моряки в тропиках жаждут фруктов, охлаждающих жидкостей, свежих овощей. В арктических морях они жаждут калорийной пищи — масла или жира.

Но ни в одном климате этой земли человек не страдает инстинктивной тягой к алкоголю. Для нёба неиспорченного мальчика ром так же отталкивающ, как сулема. Я говорю не только о сыновьях родителей, живущих в согласии с природой, но и о детях порока, оставленных на руководство их ослабленных, но не намеренно извращенных инстинктов. Интуитивная склонность даже таких направлена в сторону полного воздержания от всех вредных стимуляторов, ибо природа пожелала, чтобы все ее создания начинали паломничество жизни из-за пределов той точки, где расходятся дороги чистоты и порока. В своих проектах по искоренению привычки к стимуляторам люди трезвости, действительно, скорее склонны недооценивать трудности полного излечения от закоренелого отравляющего порока, но в равной степени склонны переоценивать трудность полного предотвращения. Предполагаемые эффекты врожденной предрасположенности обычно можно проследить до прямого влияния порочного воспитания. Жан-Жак Руссо выразил свое убеждение, что пристрастие к опьяняющим напиткам почти всегда приобретается в годы незрелости, когда уважение к социальным прецедентам склонно преодолевать предупреждения инстинкта, но что те, кто избежал или не поддался искушениям этого периода, навсегда останутся в безопасности. Д-р Циммерман также признает, что «домашние влияния слишком часто принимаются за наследственные влияния». И мальчики-пьяницы не всегда являются добровольными новообращенными. За год до того, как я покинул свой родной город (Брюссель), я нашел пьяного мальчишку на платформе железнодорожного депо и отнес его в дом друга-врача, который уложил его в постель и на следующее утро передал полицейскому. Маленький парень был признан старым правонарушителем, но когда суд собирался отправить его в исправительное учреждение, мой друг предложил забрать его обратно и, при условии содержания его вдали от родителей, получил разрешение заботиться о нем и в конце концов сделал его своим посыльным. Было установлено, что его родители — оба закоренелые пьяницы, но их сын (11 лет) не проявлял склонности следовать их примеру и добровольно воздерживался от легких вин, которые время от времени появлялись на столе доктора, — хотя он никогда не упускал возможности воссоединиться со своими старыми товарищами по играм и, как выразился его покровитель, «был опасно слишком умен, чтобы доверять ему сбор счетов». Через шесть месяцев после его последней выходки я нашел его одного в кабинете доктора, где он собрал личную библиотеку картинок и иллюстрированных альманахов. «Что заставило тебя так напиться на прошлую Пасху?» — спросил я его. — «Ты так любишь бренди?»

«Nenni, mais Pa m’en fit prendre», — ответил он. — «Нет, но папа заставил меня выпить его».

2. Инстинктивное отвращение к любому виду яда может быть извращено в неестественную тягу к тому же веществу. — Яды либо отталкивающие, либо безвкусные. Мышьяк, сахар свинца и сурьма относятся к последнему классу. Для первых детей земли определенные минеральные яды были определенно «не теми» веществами, против которых природа, по-видимому, считала менее необходимым предусматривать особые меры безопасности. Но, хотя они менее отталкивающие, чем другие яды, такие вещества никогда не бывают положительно привлекательными и часто (как ярь-медянка, калий и т. д.) заметно тошнотворны. Растительные яды либо тошнотворны, либо интенсивно горьки. Гашиш более непривлекателен, чем скипидар. Опиум — едкий, жгучий. Абсент (экстракт полыни) горек, как желчь. Инстинкт сопротивляется возникновению коварной второй натуры.

Но этот инстинкт пластичен. Если предупреждения нашей физической совести остаются без внимания, если оскорбительное вещество снова и снова навязывается нежелающему желудку, природа в конце концов выбирает альтернативу компромисса со злом и, верная своему высшему закону сохранения существования любой ценой, продлевает даже жалкую жизнь, адаптируя организм к требованиям ненормальной привычки. Она все еще продолжает свой протест в чувстве истощения, которое следует за каждым отравляющим дебошем, но позволяет каждой последующей дозе коварного наркотика действовать как временный подбадриватель или, по крайней мере, как шпора для функциональной активности истощенного организма, ибо кажущееся возвращение жизненной силы на самом деле является лишь симптомом болезненной энергии, проявляемой системой в ее усилиях избавиться от смертельного захватчика, ибо каждое новое применение стимула так же регулярно сопровождается мучительной реакцией. И только тогда раб неестественной привычки осознает ту особую тягу, которая полностью отличается от побуждений здорового аппетита, — тягу, бескомпромиссно направленную на особое, некогда отталкивающее вещество, тягу, бросающую вызов ограничивающим инстинктам, которые указывают надлежащее количество полезных продуктов и напитков, тягу, которую каждое удовлетворение делает более неотразимой, хотя в то же время каждое потакание сопровождается депрессивной реакцией. Аппетит к полезным веществам, какими бы вкусными они ни были, никогда не является исключительным. Ребенок может стать страстно любящим мороженое, но принять холодную воду и фруктовый пирог как желанную замену. Пристрастие к меду, клубнике или сладким древесным фруктам не искусит поклонников таких лакомств совершить подлог и разбой, чтобы удовлетворить свою склонность, — пока их кухня обеспечивает запас вкусных овощей. Неестественные аппетиты не имеют естественных пределов; но искусство лучшего кондитера вряд ли побудило бы его клиентов одурманивать и превращать себя в скотов с помощью его смесей. Нет пьяниц молока, нет самоубийственных едоков картофеля, нет жертв хронической страсти к каше. Несмотря на случайные пресыщения, тяга к пищевым веществам увеличивается и уменьшается с потребностями организма, в то время как тяга пьяницы ядом уступает только временному угасанию сознания.

В естественном состоянии каждая нормальная функция связана с приятным ощущением, и вместо того, чтобы приводить к мучительным реакциям, пир из полезной пищи сопровождается состоянием значительного физического комфорта — «блаженным сознанием идеального пищеварения», как описывает удовольствия послеобеденного часа барон Брисс. Но никакая продолжительность практики никогда не спасет раба яда от наказаний за его грехи против природы. Каждое полное потакание сопровождается полной мерой скорбных возмездий, в то время как половинное потакание приводит к половинной депрессии на грани утомленной миром подавленности или не удовлетворяет затяжную жажду после большей дозы того же стимулятора. И каждый яд, известный современной химии, может породить эту специфическую тягу. «Совершенно случайные обстоятельства, доступность особых наркотиков, подражательность и общение коммерческих наций, простые прихоти моды, авторитет медицинских рекомендаций часто решали первый выбор особого стимулятора, которому суждено стать национальным напитком» и национальным проклятием. Современники авторов Вед одурманивались сома-вином, соком наркотического растения предгорий Гималаев. Их соседи, пастухи-татары, напиваются кумысом, или ферментированным кобыльим молоком, мерзостью, которая в Восточной Европе грозит увеличить список импортируемых ядов, в то время как опиум завоевывает позиции в наших тихоокеанских штатах так же быстро, как лагерное пиво, хлорал и патентованные «биттеры» на атлантическом склоне. Французы добавили абсент к своим винам и ликерам, турки — гашиш и опиаты к крепкому кофе. Северная Америка приняла чай из Китая, кофе из Аравии (или первоначально из Цейлона), табак от карибских дикарей, крепкие вина из Франции и Испании и, возможно, научится пить мексиканский сок алоэ или жевать листья коки южноамериканских индейцев. Мышьяк имеет своих поклонников в южных Альпах. Киноварь и ацетат меди делают жертвами шахтеров перуанских Сьерр. Ашанти настолько любят сорговое пиво, что их вожди вынуждены держать специальные бамбуковые клетки для пользы сварливых пьяниц. Пастор швейцарской колонии в мексиканском штате Оахака сказал мне, что горцы этого района одурманивают себя сиропом цикуты, сгущенным соком разновидности болиголова, который сначала возбуждает, а затем подавляет церебральные функции, причем чрезмерная болтливость является основным симптомом стадии экзальтации опьянения. Отвар обычного мухомора (agaricus maculatus) разжигает страсти туземцев Камчатки, делает их драчливыми, спорщиками, но в конечном итоге желчными (Chamisso’s «Reisen», стр. 322). Абиссинцы используют препарат из дхурра-кукурузы, который вызывает больше ссор, чем азартные игры. Это любимый напиток на фестивалях, и он превозносится как средство от различных жалоб, хотя Бельцони упоминает, что он делает своих поклонников более подверженными приступам нильской лихорадки. Согласно профессору Вамбергу, сирийские друзы молятся, хотя, по-видимому, тщетно, об избавлении от искушения чаем из наперстянки. Сравнительная патология умножила эти аналогии до такой степени, что, несмотря на аргументы тысячи обманчивых адвокатов, нет веской причины сомневаться в том, что предполагаемая врожденная тяга к стимулу ферментированных или дистиллированных напитков является полностью ненормальной, и что алкогольная зависимость характеризуется всеми особенностями отравляющего порока.

3. Все привычки к ядам прогрессивны. — Есть глубокий смысл в том термине нашего языка, который описывает неестественную привычку как «растущую» на своих приверженцах, ибо мы находим, действительно, поразительную аналогию между развитием привычки к стимуляторам и развитием паразитического растения, которое, прорастая из крошечных семян, прикрепляется к, питается и, наконец, душит своих жертв. Соблазнительность каждой привычки к стимуляторам набирает силу с каждым новым потаканием, и любопытно, что эта сила соразмерна первоначальной отталкиваемости яда. Тонизирующее влияние китайского чая обусловлено присутствием стимулирующего ингредиента, известного как теин, в своей концентрированной форме — сильного наркотического яда, но составляющего лишь незначительный процент компонентов обычного зеленого чая. На тихоокеанском побережье нашей страны тысячи китайских иммигрантов доводят свою бережливость до степени отказа от своего любимого напитка, но ни соображения экономии, ни соображения самосохранения не заставят тех же изгнанников разорвать оковы опиумной зависимости. Ни один из ста едоков гашиша не может надеяться освободиться от рабства своего порока. Гости короля Алкоголя также рассчитывали бы без хозяина, надеясь принять участие в веселье опьянения, как поклонник удовольствий участвовал бы в мимолетном времяпрепровождении: его дворец — замок Армиды, который редко отпускает посетителя.

«Описывая последствия алкогольной зависимости, — говорит д-р Исаак Дженнингс, — я хочу впечатлить читателя еще одной ее чертой — ее бессрочностью. Она никогда не может быть отброшена в течение жизни индивида; она может быть скрыта на вид, но не может быть стерта… Кажется, существует общее впечатление, что алкоголь циркулирует по телу, возбуждает действие сердца и печени, оживляет и бодрит животные духи, а затем проходит и не оставляет следа своего посещения, или, в крайнем случае, только временную потерю силы, которая вскоре восстанавливается самодвижущимся силовым насосом. Это великая и фундаментальная ошибка. Каждая капля алкоголя, попадающая в желудок, наносит травму, которая будет продолжаться до тех пор, пока длится старый запас, и дойдет даже до молодых побегов. Она может быть не запечатлена на них точно таким же образом, но она затронет по существу те же части». («Медицинская реформа», стр. 173-175.)

«Если бы человека отправили в ад, — говорит д-р Раш, — и держали там тысячу лет в качестве наказания за пьянство, а затем вернули, его первым криком было бы: «Дайте мне ром, дайте мне ром!»

«Адские силы завязывают глаза жертвам своих алтарей», — говорит Лессинг, и порок стимуляторов, по-видимому, на самом деле ослабляет не только физическую конституцию своих приверженцев, но и их моральную силу сопротивления, а часто даже способность осознавать опасности своей практики, как если бы яд пустил свои корни в самые души своих жертв.

Но алкогольная зависимость растет наружу, так же как и внутрь. Мы видели, что каждое удовлетворение отравляющего порока сопровождается депрессивной реакцией. Но его чувство истощения неуклонно прогрессирует, и соответственно возросшая тяга к повторению дозы стимулятора заставляет его жертву либо увеличивать количество привычного тоника, либо прибегать к более сильному яду. Опыт отдельных пьяниц, вероятно, соответствует международному развитию алкогольной зависимости. Его первые приверженцы довольствовались умеренными количествами более мягких стимуляторов: суслом, медовухой и легким пивом. Но такие тоники вскоре начали приедаться, и утомленный аппетит пьяницы вскоре прибег к крепким винам, к крепкому сидру и, наконец, к бренди и рому. Другие увеличивали количество и учились пить ведра пива, в которой «разбавленной и безвредной форме» многие немецкие студенты умудряются поглощать кварту алкоголя в день.

«Люди иногда удивляются, — говорит д-р Дженнингс, — почему такие-то и такие-то люди, обладающие большой интеллектуальной силой и твердостью характера в других отношениях, не могут пить умеренно и не предаваться пьянству. Они становятся пьяницами по закону — фиксированному, неизменному закону. Пусть человек с конституцией, такой же совершенной, как у Адама, возьмется пить алкоголь, умеренно и настойчиво, со всей осторожностью и обдуманной решимостью, которую он может проявить, и если бы он мог прожить достаточно долго, он так же верно стал бы пьяницей — дошел бы до точки, где он не смог бы воздержаться от пьянства до излишества, — как он перевалил бы через Ниагарский водопад, будучи помещенным в каноэ в реке выше водопада и оставленным на естественное действие течения. И пропорционально тому, как он спускался бы по потоку, его алкогольное влечение к нему возрастало бы, так что ему было бы все труднее и труднее выбраться на берег, пока он не достиг бы точки, где побег был невозможен». («Медицинская реформа», стр. 176.)

Время от времени приверженцы привычки к стимуляторам обменивают свой тоник на более сильный яд. Клод Бернар, знаменитый французский патолог, заметил, что опиумный порок вербует своих женских жертв в основном из рядов ветеранов-кофеманов. В Турции также крепкий кофе подготовил путь для табака и опиума; в Швейцарии едоки мышьяка обменяли свой киршвассер на более мощный тоник; многие французские и русские крепко пьющие научились предпочитать эфир бренди.

Но никакой отравляющий порок не может быть вылечен более мягкими стимуляторами. Вельзевул алкоголя не уступает более слабым спиртным напиткам; отсюда ошибочность плана антидота. Ничто не было раньше более обычным для людей трезвости школы компромисса, чем утешать обращенных пьяниц стимулирующими лекарствами и крепким кофе в надежде, что организм может каким-то образом быть склонен согласиться на quid pro quo. Эта надежда — заблуждение. Суррогат может принести временное облегчение, но он не может удовлетворить жажду более сильного тоника и служит лишь для увековечения стимулирующего диатеза — ядовитого голода, который рано или поздно вернется к привычному объекту своей страсти. Непоколебимая верность залогу плана полного воздержания не является поначалу самой легкой, но в конечном итоге самой верной дорогой. Ибо даже после недель успешного сопротивления настойчивым просьбам искусителя, простая искра может разжечь тлеющее пламя. «Что происходит в желудке реформированного пьяницы?» — говорит д-р Сьюэлл. — «Индивида, который отказывается от использования всех опьяняющих напитков? Желудок благодаря этой необычайной самовосстанавливающей силе природы постепенно возобновляет свой естественный вид. Его переполненные кровеносные сосуды уменьшаются до своего первоначального размера, и несколько недель или месяцев завершат это обновление, после чего индивид больше не испытывает страданий или желания алкоголя. Тем не менее, верно, и об этом всегда следует помнить, что такова чувствительность желудка реформированного пьяницы, что повторение использования алкоголя, в малейшей степени, и в любой форме, при любых обстоятельствах, оживляет аппетит; кровеносные сосуды снова расширяются, и болезненная чувствительность органа воспроизводится».

Использование любого стимулирующего лекарства может разбудить дремлющую склонность, и результат не изменится, если стимулятор был введен в форме медицинского рецепта. Крепкий напиток — насмешник, как в болезни, так и в здоровье, и дорога в ромовую лавку ведет через аптеку так же часто, как через пивной сад.

Логический вывод из всех этих предпосылок, таким образом, раскрывает двойной секрет алкогольной зависимости: аномалию ее привлекательности и необходимость ее прогрессивности, и мы, наконец, признаем истину, что дорога к невоздержанности вымощена мягкими стимуляторами, и что единственный безопасный, последовательный и эффективный план реформы — это полное воздержание от всех стимулирующих ядов.

ПОЕЗДКА В ЙОСЕМИТИ.

МИСС ФРЭНСИС Э. УИЛЛАРД, Президент W. C. T. U.

Знаменитая долина Сан-Хоакин такая же большая, как штат Огайо. Она открывается в долину Сакраменто, и обе они имеют длину около шестисот миль. Плуг мог бы пройти всю длину обеих и никогда не коснуться камня. В Сан-Хоакине у них есть ранчо, где групповой плуг начинает работу утром, идет по прямой линии весь день, поворачивает назад и пашет свою парную борозду на следующий день, таким образом, пройдя всю длину одной калифорнийской фермы.

Именно через семь часов по железной дороге по этой долине мы ехали в юго-восточном направлении из Сан-Франциско в Мадеру, где нас ждали два экипажа, чтобы перевезти нас через сто миль в северо-восточном направлении, которые все еще отделяли нас от страны чудес, управляемой «Эль-Капитаном». Нас было двадцать три человека, и «никто не курил, не жевал, не пил и не ругался», как я была достоверно проинформирована нашим «Эль-Капитаном», преподобным д-ром Бриггсом. Кстати, если Шатокуа хочет первоклассный аттракцион, пусть это имя попадет в список. Мы путешествовали быстро. Я насчитала тридцать разных лошадей в нашем экипаже за один день. Мы убивали гремучих змей, то есть доктор делал это, маршируя прямо вперед и нещадно колотя их своей крепкой тростью, в то время как мы, женщины, надежно устроившись на наших высоких сиденьях в экипаже, действительно наслаждались зрелищем. Мы видели достаточно подков для оптовой удачи, разбросанных вдоль дороги. Мы верим и всегда будем верить, что заметили след медведя, и задавались вопросом, не был ли он сделан знаменитым «Клуб Фут Джо» — чьи летописи разве не во всех хрониках туристов? Мы рассказывали истории, все строго правдивые. Среди нас не было барона Мюнхгаузена, хотя, если бы прозаические восточные жители оказались в пределах слышимости нашего кучера, они, возможно, могли бы обнародовать иное заявление. Мы не боялись грабителей, ибо «подсчет» выявил тот факт, что в нашем экипаже — в основном населенном священниками, их женами и всякими приезжими филантропами — золотые часы были единственной «добычей», и все они были надписаны «Представлено» до такой степени, что ни один хорошо регулируемый «дорожный агент» не пожелал бы такой «бесплатной рекламы» своего низкого поведения, как эти трофеи, должно быть, предоставили. Мы пели старые песни у камина и в святилище, говорили о Шатокуа на востоке и западе, «отмечали» наши любимые деревья в «обширном лесу епископской древесины» (которая будет раскрыта после следующей Генеральной конференции) и регулировали дела нации в целом. Мы оснастили себя «местным самоуправлением», управляемым на вечных принципах справедливости и равенства, т. е. мы считали женщин «в», а не «вне». Я копирую наши правила из бортового журнала экспедиции:

1. Беспрекословное подчинение установленной власти.

2. Тишина при входе в долину.

3. Жены, будьте послушны своим мужьям. — Капеллан.

4. Жены, не делайте этого. — Жена капеллана.

5. Всякий раз, когда возникает спор, голос каждой женщины считается за два. — Вдовец.

6. Ешьте обед часто. — Маленький Уолтер Блэнд.

7. Никто не обязан говорить грамматически правильно в этой поездке. — Ф. Э. У.

Все из которых были единогласно приняты, за исключением того, что о «счете два», который вызвал громкое несогласие.

В первый день мы проехали семьдесят две мили, остановившись в гостеприимном караван-сарае Кларка и любезно позволив сладкому сну связать распутанный рукав заботы. День поминовения (30 мая) наступил следующим, и с патриотическим намерением мы составили программу, намереваясь «отпраздновать» в часовне, построенной для д-ра Винсента, когда он проводил миниатюрную «Ассамблею Шатокуа» в Йосемити несколько лет назад. Но когда, после горной поездки в полдня, окруженные наклонными плоскостями вечнозеленых растений, каждое из которых было бы чудом света на Востоке, с превосходными изгибами дороги, вечно открывающими свежие виды безграничной высоты, зелени и красоты, мы округлили

ТОЧКУ ВДОХНОВЕНИЯ,

«в нас не осталось больше духа». Нет, скорее дух красоты и божественности настолько овладел нами, что «планы» и «программы» погрузились в забвение. Словарное нищенство угнетает человека на этой высоте, как ничто другое на земле. В Европе есть единственное откровение искусства, которое имеет силу заставить замолчать болтовню даже приверженцев моды, и это Сикстинская Мадонна Рафаэля. Я была в ее серафическом присутствии часами, но никогда не слышала вокального комментария. Самые пенистые натуры не замолкают от Ниагары, от Монблана, от ужасной чистоты Юнгфрау или ужасов Везувия, ибо их легкомысленные тона поражали меня во всех этих священных местах. Но от маленького ребенка в нашей среде — ярколицего мальчика четырех лет — до грубого, доброго кучера, ни одного слова не было сказано нашей партией, когда

НЕБЕСНОЕ ВИДЕНИЕ

обрамленное пушистыми, летящими облаками, приветствовало наши задумчивые глаза и говорило о Боге нашим притихшим душам. За исключением постели умирающего моего возлюбленного, я никогда не чувствовала завесу столь тонкой между мной и миром невыразимым — небесным. На что это было похоже? Пусть никакое перо, менее возвышенное, чем перо Мильтона, менее настроенное на чистейшее настроение природы, чем перо Вордсворта, не надеется «выразить без упрека» ужасную и эфирную красоту того, что мы видели. «Земля со своими тысячами голосов славит Бога», — пело великое сердце Кольриджа из долины Шамони, но здесь божественный хор включает как землю, так и небо, ибо Эль-Капитан поднимает свою голову в небо, Страж, Соборные скалы и уходящие в небо облака отдыхают, пока симфония восемнадцати водопадов завершает диапазон.

“The rolling year is full of Thee,

Forth in the gentle spring Thy beauty walks,

Thy tenderness and love.”

Эти мелодичные строки из «Времен года» Томсона выражают мягкое настроение природы, но кто сможет достойно описать те глубокие впечатления о Боге, которые рождает долина длиной всего шесть миль, шириной в одну милю и глубиной в полмили, где сочетаются все формы торжественной, величественной и пасторальной красоты? Священный трепет охватил нас, и на глазах у всех выступили слезы. Наконец, священную тишину нарушил богатый голос, любимый мною многие годы: миссис доктор Бентли запела «Gloria in Excelsis», в которой ликующее сопрано слилось в гармонии с мелодичным басом общего людского славословия. «О, придите, поклонимся и припадем, преклоним колени пред Господом, Творцом нашим» — эти вдохновенные слова сорвались с наших уст, и мы осознали, что в этот высший момент нашего опыта дорогие старые слова, которым нас учили матери по Книге Божьей, были точнее любых поэтических строк. «Господь во святом храме Своем: да молчит вся земля пред лицем Его», «Что есть человек, что Ты помнишь его?», «Трепещите и не грешите»: это были первые слова, которые пришли нам на ум, и я верю, что мы всегда будем лучше как мужчины и женщины благодаря тому видению вечности, с которого на мгновение была приподнята завеса тайны. Позже мы узнали, что, когда наши экипажи въезжали в долину, третий из них закруглил «Инспирейшн-Пойнт», и судья — из Сидни, штат Огайо, милый пожилой джентльмен, — встал, сложил руки, словно в молитве, и воскликнул: «Милосердие! Милосердие! Неужели я прожил семьдесят шесть лет, чтобы увидеть эту славу! Бог создал все это!» — и он возвысил голос и заплакал. Такое зрелище бывает раз в жизни.

Впоследствии мы видели долину с сотни точек обзора, неделю спустя мы прощались с ней именно из этого места, но первый взгляд остается непревзойденным — подобного ему наши глаза больше не увидят, не в этом мире.

Когда мы мчались дальше в долину, один из нас сказал: «Я никогда раньше не чувствовал такой жалости к слепым».

ГОСТЕПРИИМСТВО ПРИРОДЫ.

ПРЕПОДОБНОГО ХЬЮ МАКМИЛЛАНА, ДОКТОРА БОГОСЛОВИЯ, ДОКТОРА ПРАВА, ЧЛЕНА КОРОЛЕВСКОГО ОБЩЕСТВА ЭДИНБУРГА.

Некоторые объекты отталкивающи и исключительны. Они не дают ни крова, ни поддержки ни одному живому существу. Они самодостаточны и четко выделяются своим обособленным и независимым существованием. Поверхность снега бесплодна; холодный ледник не имеет связи с горным ущельем, через которое проходит. Прозрачный, четко ограненный кристалл не хранит на себе следов земли или неба, которые свидетельствовали бы о его симпатии к материалам, из которых он возник. Мраморная скала, подобно снегу, не приглашает зеленые растения почвы вокруг разделить с ней свое существование, чтобы отдавать и принимать элементы живописности и красоты.

И все же, как и в человеческом обществе, когда социальные законы подавляют частные планы и общественный замысел осуществляется вопреки эгоистичному сопротивлению, так и в природе вещества, стремящиеся отгородиться от других, вынуждены способствовать общей гармонии и прекрасному равновесию творения. Сам снег становится дружелюбным и гостеприимным, ибо на своей безупречной груди он питает простое одноклеточное растение, которое растет с такой быстротой и в таком удивительном изобилии, что придает целым полям полярного и альпийского снега глубокий малиновый оттенок, словно их окрасила кровь живого существа. На мелководье, где лед подтаял на поверхности ледника под жарким полуденным солнцем, можно увидеть желеобразные массы растительности; в то время как под камнями, которые скалы вокруг обрушивают на него, словно в гневе на его враждебность, можно найти оживленные колонии маленькой черной ледниковой блохи. Природа не позволит этому холодному, ледяному веществу сохранять отдельное существование; ибо рядом с валунами из скал она упорно пачкает его поверхность полосами грязи и массами обломков с осыпающегося склона горы, так что линию разграничения между льдом и землей провести невозможно, и ледник сливается с остальной частью горы; в то время как небо заявляет о своем родстве с глубокой лазурью, сияющей в трещинах. Мрамор также приобретает теплый золотистый оттенок заката и со временем окрашивается в рыжеватый цвет, который делает его партнером обычных скал, с которыми все вещи заводят дружбу — мхи, лишайники, лозы и птицы. Даже самые твердые кристаллы и драгоценные камни имеют случайные полости, заполненные жидкостями, которые указывают на их происхождение. Более того, природа настолько стремится ассимилировать каждый объект, что на соломенных крышах скромных хижин человека она сажает свои пушистые мхи; на сланцах его более величественных крыш она пишет свои фрески из золотистых лишайников; и даже на его окнах она создает не только переливчатость возраста, но и наросты любопытных, крошечных водорослей. На его темных неприглядных дорожках из шлака, которые кажутся пятнами чернил, обезображивающими прекрасную страницу природы, она заставляет одуванчики раскрывать свое сияние; а на сырых новых стенах, которые он возводит вокруг своих владений, чтобы отделить их от пустошей природы, она расстилает свои седые туманности растительности. Таким образом, творения человека становятся родственными земле и стихиям, и природа своим гостеприимством делает их как дома в любой ситуации.

Некоторые объекты более гостеприимны, чем другие. Бук, пожалуй, самое самодостаточное из всех деревьев. Он настолько плотно заполняет свой ствол; его кора настолько тверда, набита и округлена древесиной, что в ней нет ни трещины, ни щели, в которой могло бы найти убежище какое-либо живое существо. Ни один мох не образует на нем зеленого пучка; ни один листоватый или кустистый лишайник не находит опоры на его гладкой коре. И даже корковые виды, состоящие из тончайшей пленки серого вещества, растут на его твердой отталкивающей поверхности еще тоньше, чем на самой скале. Они цепляются так крепко, что их невозможно отделить. Ни один ботаник не пойдет к буку в ожидании найти на его стволе то богатство низших растений, которым он наслаждается. Для энтомолога он столь же неинтересен, так как число насекомых, посещающих его, чрезвычайно мало. Также птицы обычно не выбирают его, чтобы вить гнезда на его ветвях. Дарвин упоминает, что черви почти никогда не делают свои любопытные выбросы под его тенью. Земля под ним не питает никакой зеленой травы, и только его коричневые плоды и полированные трехгранные орехи устилают почву.

Почему бук так негостеприимен? Почему он стоит так одиноко, в стороне от остального творения, и гордо поддерживает свое самодостаточное существование? Это, безусловно, одно из самых величественных наших лесных деревьев. Ничто не может быть прекраснее его полупрозрачной листвы весной, заставляющей, как говорит Кольридж, «ровный солнечный свет мерцать зеленым сиянием». Ничто не может быть великолепнее его вспышки янтарных оттенков, освещающих лес осенью, словно столп огня. Его тень обширна; его листья сладки и нежны; его орехи приятны и питательны. И все же все существа, за исключением свиньи, которая питается его орехами, по-видимому, избегают его; и едва ли какой-либо мох или лишайник украшает его ствол и ветви своими причудливыми драгоценностями. Он стоит в неодушевленном мире картин вокруг нас как тип совершенно эгоистичной и необщительной натуры. Только влюбленный ищет его, чтобы вырезать на его гладкой твердой коре имя возлюбленной, втайне надеясь, что оно надолго сохранит, ясное и четкое, словно высеченное в камне, заветную надпись. Но даже эту нежную тайну он отказывается хранить; его ствол разбухает, буквы становятся растянутыми и искаженными, и через несколько лет новый рост сглаживает и стирает имя, не оставляя следа на его огрубевшей древесине. Возможно, эта гладкость и твердость коры и древесины, а также сухость его тени — ибо ни в одном другом лесу нет такой свободы от сырости и так приятно гулять, как в буковых лесах — могут быть причиной того, почему он дает приют столь немногим зависимым формам жизни. Даже капли дождя отказываются задерживаться на нем, и хотя солнечные лучи могут играть сквозь зеленые ячейки его прозрачной листвы и дрожать на линиях шелковистых волосков, выступающих по краям его молодых листьев «как ресницы с края века», все же без влаги свет не может способствовать росту папоротника, мха или лишайника, которые любят влажную атмосферу; а без этих низших растений не может процветать никакая жизнь насекомых или птиц.

Другое негостеприимное дерево — сосна. Степень ее эгоизма варьируется в зависимости от вида, некоторые из них гораздо более терпимы к чуждой жизни, чем другие; обыкновенная лиственница, пожалуй, наименее исключительна, а араукария — наиболее. Ствол и ветви лиственницы покрыты с головы до ног пучками и розетками седых лишайников, которые цепляются именно к этому дереву и придают ему весьма почтенный вид; но араукария окружает себя непроницаемой броней растительных копий и кинжалов, в чей грозный круг не осмелится вторгнуться ни одно живое существо. Однажды я видел белку, скачущую по лужайке и внезапно остановившуюся у подножия высокой, широко раскинувшейся араукарии; она посмотрела на щетинистый ствол и ветви с явным изумлением, как будто никогда раньше не видела ничего подобного; и с выражением разочарования и страха, которое было почти человеческим и, безусловно, чрезвычайно комичным, она повернулась и взобралась на более благоприятный вид сосны неподалеку. Но как бы то ни было в отношении отдельных деревьев, сосновое племя по своему социальному характеру решительно негостеприимно. Сосновый лес — одно из самых одиноких мест в природе, не только в отношении вторжения человека, но и в отношении вторжения любого другого живого существа. Ничто не нарушает его однородности и монотонности. В нем нет того богатого разнообразия жизни, которое характеризует другие леса. Сами времена года не производят на него никакого впечатления, ибо оно одето в вечную зелень и сохраняет свою тень как в летний зной, так и в зимнее запустение. Оно препятствует любому подлеску; никакие ежевики не осмеливаются протянуть свои длинные, ползучие, колючие ветви — словно щупальца какого-то хищного существа — в его охраняемое ограждение. Никакие дикие розы не могут раскрыть свои дрожащие лепестки, белые от страха или малиновые от румянца, в его священном святилище. Никакой орешник не уронит там весной свои локоны дымящихся сережек или румяные гроздья орехов осенью. Никакое призрачное сияние пучков первоцветов, никакие бледные звездные лучи анемоны или кислицы не осветят его мрак. Никакие проблески голубого неба не проникают в него сквозь гиацинты, колокольчики или фиалки. Всем низшим растениям, которые находят убежище в других лесах и, в свою очередь, украшают и облагораживают своих хозяев, сосны в своей достойной независимости отказывают в доступе. Ни пение птиц, ни жужжание насекомых не слышны под их ветвями. А на земле внизу, густо устланной ковром из коричневых игл и пустых шишек, которые безмолвно падали в течение долгих лет сверху и медленно разлагаются, лишь несколько желтых поганок и один-два великолепных алых гриба компенсируют болезненную скудость растительности. Кажется, что бальзамическое дыхание сосен, столь полезное для человеческой жизни — оберегающее от всех лихорадок и инфекционных заболеваний, — столь же смертоносно для других форм жизни, как тень анчара.

Насколько иначе обстоит дело с дубом! Это дерево из всех деревьев — из всех живых существ — самое гостеприимное; и в этом отношении оно удачно выбрано в качестве эмблемы Англии, которая имеет гордое отличие предоставлять убежище каждому политическому изгнаннику и жертве церковной тирании по всему миру, и взращивает своей любовью к свободе и конституционному правлению каждый тип и разновидность человеческой жизни. Можно было бы легко написать целую книгу о множестве живых существ, которые получают пищу и приют от дуба. Естественная история его обитателей и постояльцев подобна истории сада или, по сути, целого графства. Некоторые существа свойственны только ему и не находят дома больше нигде; а многим другим, которые вольны приходить и уходить, он оказывает радушный прием. Если бы он полностью исчез с лица земли, многие насекомые и растения исчезли бы навсегда. Одно только население насекомых дуба, включая жуков, бабочек и огромное разнообразие крошечных ползающих существ, о которых никто, кроме натуралиста, не заботится или не знает, дало бы материалы для изучения самого интересного и захватывающего рода на многие летние недели подряд. Когда мы не видим их самих, мы видим свидетельства существования и деятельности насекомых в большом разнообразии любопытных галлов, которые они производят на стволе и ветвях: дубовые яблоки, которые висят на веточках, как какой-то таинственный неизвестный плод, и столь же чудесно созданы, хотя и являются наростами и уродствами жизненного сока, как законные чашечки желудей и сами яйца; и красивые золотисто-коричневые блестки, которые заполняют всю нижнюю поверхность увядающих листьев осенью, подобно семенам, или «деньгам феи», как их называют, на обратной стороне папоротников, тем самым связывая дубовый лист и лист папоротника — высший и низший типы растительности — вместе в чудесном единстве природы странным сходством внешнего вида. Но именно среди растений мы находим самых прекрасных обитателей дуба. Плющ взбирается по его стволу, который обеспечивает восхитительную опору для его мириад маленьких ножек, и меняет свои блестящие листья, по мере того как он ползет все выше и выше, с глубоко вырезанного угловатого узора на овальный и заостренный; а на вершине он развевает свои воздушные веточки среди дубовых листьев и производит, помимо желудей на концах ветвей, светло-зеленые цветы, которые расцветают только тогда, когда растению не за что цепляться и оно должно полагаться на себя; как будто природа заботится о том, чтобы, когда жизнь индивидуума находится в опасности, жизнь рода была, по крайней мере, обеспечена. Затем есть мистическая омела со всеми ее смутными и священными ассоциациями с друидским поклонением наших далеких предков. Она цепляется еще ближе к дубу, ибо она не эпифит, как плющ — просто использующий дерево для опоры — и находящий свою пищу независимо от почвы и воздуха, — а частичный паразит, который вонзает свой корень в вещество дуба, и, хотя в некоторой степени питаясь его подготовленными соками, способен проявить немного независимого духа и работать для собственного пропитания, что очевидно из факта наличия у нее зеленых листьев, которые, какими бы бледными они ни были, все же могут в некоторой степени разлагать солнечный свет на материалы для роста. Таким образом, омела является частичным постояльцем дуба; она получает, так сказать, свою основную пищу от него, в то время как для более легкого подкрепления она зависит от собственных ресурсов. Поистине прекрасная эмблема, растущая таким образом на нашем королевском английском дереве. Согласно наводящей на размышления мифологии наших предков, в которой, действительно, было много глубоко философского, а также практического и религиозного, дуб был Хесус, бог лучший и величайший, сильнейший и вечносущий; а омела была человеком слабым и бедным, но живущим в нем и цепляющимся за его вечные руки.

Было бы почти невозможно перечислить различные виды мхов, лишайников и папоротников, которые проявляют предпочтение к дубу и разделяют его великое и щедрое гостеприимство. Его ствол кажется созданным для того, чтобы приютить тех низших лилипутских членов растительного царства, чьи причудливые формы и любопытные свойства так хорошо гармонируют со сказочными пейзажами снов в летнюю ночь. В отличие от гладкой коры бука, созданной для того, чтобы держать всех посетителей на расстоянии, кора дуба полна борозд, трещин, неровностей, портиков и флигелей, так сказать, где блуждающие семена находят пристанище, а первые нежные ростки могут обеспечить себе опору против палящего солнечного луча и жестокого ветра. Огромный патриарх, седой от лет, чья жизнь перекидывает мост через всю историю Англии, позволяет крошечным импам растительности, которые существуют лишь со вчерашнего дня — вечным младенцам, так сказать, растительной жизни, — свободно карабкаться по его корням и ветвям и висеть на его грубых наростах, с которыми время обошлось так жестоко, сведя их почти к кости и мускулам, их изумрудным браслетам мха, их плюмажам папоротников-многоножек и их розеткам лишайника, украшая великолепного старого дедушку лесов орнаментами юности и красоты! Какую удивительную живописность придают ему эти низшие формы жизни, теснящиеся вокруг дуба по мере того, как он растет в годах и размерах! Они щедро вознаграждают гостеприимство, которое получают, тем дополнительным очарованием, которое они придают лесному патриарху. Они проявляют изысканную симпатию даже к его слабостям, скрывая его недостатки своими сказочными веточками и покрывая его мертвые части прекрасным покровом растительного бархата.

Таким образом, он преподает нам трогательный урок о том, что самые величественные вещи в природе могут быть сделаны более красивыми и живописными с помощью самых простых — подобно тому, как величайший человек может быть обязан своим главным счастьем улыбкам и лепету маленьких детей, которые взбираются к нему на колени. И как открыты всем цветам и кустарникам дикого леса его широко раскинутые руки! Трава может расти до самого подножия его ствола, не порицаемая никакой темной хмурой тенью, отбрасываемой его листьями. Гиацинт может создать ароматный синий туман вокруг его корней, и первоцвету не нужно бледнеть своей солнечной щекой, когда он подползает к его почтенному стволу. Королевский, как он есть, его достоинство заключается в его гостеприимстве; и его благородство обозначается его свободой доступа и любезным щедрым приемом для всех, кто может хранить в себе священный принцип жизни. Врата его гостеприимства, как у бухарского вельможи, «прибиты открытыми». Крепкий и независимый, как он есть, нет, таким образом, объекта, который был бы более тесно связан с радостной жизнью природы, который более гармонично сливался бы с операциями, которые разные существа проводят для своей собственной выгоды, и делал бы из них одну радостную систему взаимной выгоды. — Лондонский «Сандей Мэгэзин».

ЗАМЕШАТЕЛЬСТВА.

«Ничто не может потерпеть неудачу, потому что единственная истинная цель или объект — это искупление человека; и это достигается всегда и во веки веков, без исключения, в добре и зле, в каждой величайшей и самой тривиальной вещи». — Джеймс Хинтон.

How crooked is our life! Its ins and outs

We can not scan;

How often do we say, “That’s just too late

And spoils our plan.”

How often we perplex ourselves, because

Of efforts vain,

And try, without success, to make things come

Round right again.

How disappointment will not let us hold

The course we would,

But throws us off from every hoped-for boon

That we think good.

How little things perplex our onward path

From day to day,

Seeming to render futile all our work,

Stopping our way.

Oh! could this crooked life be straightened out,

And every bit

Met fairly by another, point to point

In sequence fit;

The difficulties then were not so hard

To meet and bear,

Were there a carrying on of some wise plan,

And purpose fair.

What if the Master’s plan be utter good,

Too vast, in sooth,

For us to grasp it with our puny powers?

In this grand truth,

For such it is—although things look not so

To our weak sight—

Lies the true meaning of these crooked things

If read aright.

The source of all the discord that we feel,

Is that our will

Is not made one with God’s, and so we strive

To make life still

A thing that we call good—a little good

That we can know;

Instead of in our ignorance content

God’s way to go.

КАСЛ-ГАРДЕН.

К. Э. БИШОПА.

Около сорока лет назад была популярна песня, в которой содержалось приглашение каждой нации приходить и не медлить, так как «дядя Сэм достаточно богат, чтобы дать вам всем ферму». В Касл-Гарден, после этого приглашения, «пришли» откликнувшиеся иноземцы числом более семи с половиной миллионов, и дядя Сэм выполнил обещание всем, кто обратился. И все же, сколь щедра эта милость, штат Нью-Йорк оказывает иммигранту более широкое гостеприимство и более благотворную заботу. Во время недавней дискуссии в одном нью-йоркском клубе по вопросу «Чем эта страна обязана другим нациям?» один джентльмен яростно протестовал против предположения, заключенного в вопросе. «Когда подданный другой нации высаживается на наших берегах, — сказал он, — мы встречаем его едой и одеждой, находим ему занятие и даем ферму. Говорить о том, что мы чем-то обязаны другим людям! Обязательство полностью на другой стороне».

Оратор даже наполовину не перечислил обязательства, которые Имперский штат берет на себя от имени чужестранца. Он протягивает ему руки защиты, словно мать, тоскующая через моря, почти с того момента, как он отправляется в путь. Он встречает корабль в Нижней бухте Нью-Йорка, проверяет его санитарное состояние и состояние пассажира; выслушивает его жалобы, и если у него есть какие-либо претензии, пытается их исправить. Он принимает его в Касл-Гарден, помогает ему получить и сдать багаж и купить билет на проезд в любую точку по самым низким ценам. Он отдает ему почту, если она его ждет; телеграфирует или пишет новости о его прибытии друзьям, если они у него есть в этой стране, и отправляет его и его багаж к ним, если пункт назначения находится в городе или рядом с ним. Он дает ему еду, если он голоден; лекарства и уход, если он болен; Библию, если он умеет читать; отправляет его в приют, если он невменяем, или обратно в Европу, если он нищий. Он меняет его иностранную монету на американскую на условиях равной стоимости и дает ему листок бумаги со всеми расчетами, чтобы он мог обдумать их и вернуться за разъяснениями или исправлениями, если возникнет необходимость. Он находит ему отель, если он хочет, владелец которого связан строгими обязательствами любезно обращаться с чужестранцем и не завышать с него плату; он стоит на страже с большими дубинками, чтобы отгонять двуногих волков, и если, несмотря на это, в осуществлении своей новообретенной свободы он попадает в ловушки, он посылает детектива или полицейского, чтобы обеспечить ему возмещение ущерба. Он находит ему немедленное занятие по ценам, которые звучат баснословно по сравнению с его прежним грошовым заработком; он предоставляет переводчиков, гидов и опекунов — одним словом, осуществляет над ним более мудрый и полезный патернализм правительства, чем он когда-либо знал. И всю эту отеческую заботу он распространяет на него не только тогда, когда он прибывает; он готов возобновить опеку в любое время в течение года после этого, если он вернется в Касл-Гарден и попросит об этом. Большую часть этого он делает без взимания платы с иммигранта; все это бесплатно, если у него нет денег, чтобы заплатить. Не так много делается для любого другого посетителя — даже для титулованного и богатого чужестранца. Более того, оперный певец или чемпион-кулачный боец получают меньше внимания. На самом деле, единственные «выдающиеся прибывшие» в этой стране — это пассажиры третьего класса.

Штат Нью-Йорк выступает опекуном для всех Соединенных Штатов в этом вопросе. Его небольшая своевременная помощь и обеспечение занятости, безопасность, предоставляемая тем, кто направляется вглубь страны, а также забота, которую он проявляет, чтобы полностью запретить высадку нищих и беспомощных, предотвращают многих от того, чтобы стать общественным бременем в других штатах.

Возможно, вы готовы приписать все это христианской филантропии. Отнюдь нет. Это просвещенный эгоизм со стороны штата. Она просто охраняет главный город страны, который случайно оказался в ее пределах, от опасности и расходов нерегулируемой иммиграции. И она заботится о том, чтобы заставить кого-то другого оплачивать все счета, мой друг. Расходы на все это в основном покрываются налогом на пароходные линии, называемым «подушевым сбором»; налог в два доллара с головы за всех пассажиров третьего класса. И кроме того, она заставляет пароходную компанию за свой счет отправлять обратно в старую страну любого эмигранта, у которого нет денег или друзей в этой. При сборе подушевого налога и при обеспечении соблюдения ограничений против иммиграции нищих штат косвенно пользуется мощной поддержкой правительства Соединенных Штатов — явное признание того факта, что вся обязанность должным образом принадлежит последнему.

Регулирование иммиграции штатами — одна из аномалий нашего правительства. Это пережиток ранних конфликтов между властями штата и нации. После того как младенческая нация янки переросла свою первую конституцию — этот абсурдный, недоверчивый эксперимент по созданию нации и лишению ее всех правительственных полномочий, — вопрос о введении и сборе пошлин на импорт товаров и т. д., который составлял одну из главных костей раздора между штатами, был полностью изъят из ведения штатов и передан в ведение общего правительства. Но в то же время регулирование более важных человеческих импортаций было оставлено за штатами, и по сей день общее правительство не берет на себя никакого контроля в вопросе, который строго является международным интересом и касается благополучия всех штатов. Таким образом вышло, что штаты, в которых есть иммиграционные порты, приобрели большой контроль над характером населения, а следовательно, и над процветанием других штатов. То, что дело, столь международное и межштатное по своему характеру, было оставлено местным правительствам, является любопытной иллюстрацией отсутствия дальновидности со стороны основателей конституции, а также одним из многих доказательств того, что они в душе не были достаточно демократичны, чтобы полностью верить в простых людей и понимать их. Если бы они предвидели, что когда-нибудь настанет время, когда человеческие грузы будут высаживаться на наших берегах числом до полумиллиона в год, из людей, непривычных к нашим институтам и необразованных в самоуправлении, они, несомненно, разработали бы протекционистский тариф, который предотвратил бы вторжение, столь угрожающее, как они могли бы подумать, нашему миру и стабильности. Часто хорошо, что государственные деятели не более прозорливы. Законодательствуя для будущего в свете настоящего, они почти наверняка ошиблись бы, особенно законодательствуя для страны с такими быстро меняющимися условиями, которые следовали здесь друг за другом. Те натурализованные граждане, которые поднимают крик против китайцев и требуют защиты от импортируемой рабочей силы, могут благодарить свои звезды, что тот же дух не овладел пророческими умами ранних законодателей страны.

Касл-Гарден, на Бэттери, выходит на самый прекрасный и здоровый парк Нью-Йорка и самую благородную гавань в мире. Основное сооружение — старый форт Касл-Клинтон, большой круглый форт, построенный в начале века для защиты города. Теперь он преобразован для нужд мира, чтобы приветствовать захватчиков, а не отбивать их, но все же для защиты города, штата и нации. Открытое центральное пространство было покрыто крышей и превращено в большую ротонду; в то время как амбразуры и казематы, предназначенные для больших пушек и складов, используются для багажных отделений и различных помещений. Это лучше, чем перековывать мечи на орала, это использование фортов для приветствия пахарей на наших широких просторах. Деревянные пристройки вокруг стены обеспечивают офисы, больницы, психиатрические лечебницы, бюро труда и различные другие департаменты. Ротонда и стены форта могут вместить 3000 иммигрантов и их багаж — и знаете ли вы все, что подразумевают слова «багаж иммигранта»?

На этом маленьком амфитеатре войны ежедневно проводится Конгресс всех наций. Если вы хотите увидеть Европу, приходите в Касл-Гарден, а не езжайте за границу. Там не осталось ничего, кроме домов и излишков знати и богатых. Люди — это Европа, и мужественность Европы снимается сливками для нужд Америки. Один джентльмен сказал мне, что, когда он путешествовал по Черкесии, он тщетно искал среди массы внушающего трепет женского уродства знаменитые типы черкесской красоты. «Где красивые женщины?» — спросил он. «Все в Константинополе», — был ответ. Так, сказал он, обстоит дело с мужественностью Европы — она уходит в Америку. Не самая культурная, интеллигентная и обласканная. Для них было бы мало заслуги вырваться и приехать в Америку; то, что они этого не делают, доказывает, что они слишком довольны, жирны и эгоистичны для наших нужд. Но человек, который, будучи рожденным и обученным к жизни подчинения и зависимости; привязанный к месту, на котором поколения его отцов жили и умирали; который едва знает, ограничивают ли мир его родные холмы или городские улицы, — когда один из них вырывает свои корни и отправляется за три тысячи миль в поисках шанса дышать и расти, будьте уверены, будьте очень уверены, что в нем есть искра чего-то, что нужно в этой стране. Там есть зародыш американского гражданина; рост его проявится через несколько поколений. Именно эта выживающая, жизненная искра характера позволяет этой нации ассимилировать так много сырого человеческого материала и превратить так называемые «отбросы Европы» в элементы национального процветания и силы. Что бы мы могли сделать за сорок лет с семью с половиной миллионами иностранных аристократов и капиталистов? Что бы стало с нами, если бы они пришли к нам! Несколько из них приехали в последнее время, и они уже пытаются построить здесь земельную аристократию, причем на украденной земле. Людей следует оценивать по злоупотреблениям и недостаткам, которые они пережили, а также по тому, что они из себя представляют. Мужество, независимость и стремление, которые переживают столетия подчинения в достаточной силе, чтобы нести человека через полмира в terra incognita, — это элементы империи.

Корабельный груз из шести или десяти сотен не создает очень большого собрания в этой ротонде мирового конгресса, но он делает сцену живописной в отношении костюмов, еще более — в отношении товаров и имущества, причем последнее, кажется, включает женщин и детей. Все семейные реликвии, такие как горшки, сковородки, перины и всякая всячина, приехали вместе. Я могу поверить во все дюжины корабельных грузов «скарба», который «прибыл на «Мейфлауэр»», увидев, как выгружается один груз поздних иммигрантов. И они приходят, как куча богатых банкротов, со всем своим имуществом на спинах своих жен. Грузы на этих двуногих вьючных животных заставляют вспомнить грузы сена на маленьких ослах в Испании или те горы, которые навьючивают на верблюдов на Востоке. Во главе семейного каравана марширует pater familias, нагруженный ружьем, полудюжиной тростей, длинной трубкой или каким-то странным инструментом, похожим на скрипку. Что ж, он никогда не мог стоять прямо и держать голову высоко в присутствии кого-либо, кроме своей жены. Человек должен подняться выше чего-то. Через несколько лет, возможно, порядок превосходства будет изменен, и некоторые из дочерей этого стада будут защищать или, по крайней мере, думать о правах женщин в Шатокуа. Домохозяйки могут рассказать вам, как скоро некоторые из дочерей этих подчиненных женщин узнают хорошую степень независимости. Я предвижу этот результат скорее для девочек, чем для мальчиков, потому что, когда караван проходит перед столом клерка для регистрации, эти «вьючные животные» часто являются единственными, кто достаточно хладнокровен, чтобы назвать имена, возраст и намерения семьи. Часто господин и хозяин забыл имена, как правило, возраст своих детей, и нередко ему приходится обращаться к своему имуществу за своим собственным именем и возрастом. В глазах у всех испуганный вид. Я не удивляюсь, после такого выкорчевывания и хиджры, что они выглядят ошеломленными и что некоторые сходят с ума — как это и бывает.

Естественно, здесь ищешь странное в одежде, действии или замысле, и здесь есть чем удовлетворить любопытство. Далеко напротив стоят двое мужчин, которые выглядят как индейцы-диггеры в странных костюмах — грязные красные длинные мешки и короткие шнурованные леггинсы. Они приземистые, смуглые, вялые и внешне жутковатые. Мы переходим через широкую ротонду и обнаруживаем, что у каждого из этих неперспективных делегатов есть Библия, и что один из них пишет на форзаце очень мелким, аккуратным почерком — на языке, который никто здесь не может интерпретировать. Это русские финны. Не презирайте ничего, что вы здесь видите, мой друг. Вы бы выглядели немного не в форме, и, возможно, ваш «цилиндр» вызвал бы улыбку после путешествия в третьем классе в Финляндию. Сомневаюсь, что, прибыв туда, вы занялись бы столь же интеллектуальным и философским занятием, как написание комментария к Библии.

Затем идет более смышленая пара — двое одетых по-мужски, с яркими лицами мальчиков, шотландские дети, как показывает их милый диалект. Одному десять, другому одиннадцать лет; и эти маленькие ребята совершают путешествие весь путь в одиночку от озера Ломонд до озера Мичиган; с билетами и квитанциями к своему отцу-вдовцу в Чикаго. Это для них пикник, вы можете видеть, но в их детских лицах есть степенная серьезность, такая, какая присуща серьезной расе ковенантеров. Почти шестьсот детей в прошлом году приехали таким образом в одиночку «через спину круглого моря», чтобы искать родителей или друзей. В Сенате Соединенных Штатов, в губернаторских креслах, во главе крупных производств, на ведущих позициях всех видов есть другие мальчики, которые в другие годы приехали таким образом в одиночку в землю обетованную. Так что мы не презираем день малых дел в Касл-Гарден, говорит наш внимательный шаперон.

Самым неуместным делегатом, которого я здесь видел, был бедуин-араб. «Что искал он так далеко!» Очень высокий, стройный и жилистый; смуглая кожа, черные, коротко остриженные волосы, интенсивно черная жесткая борода, позади и среди которой его белые зубы, постоянно обнаженные, как у бульдога, сияют, как батарея за щетинистыми рогатками. Его голова поднята, ноздри раздуты, его черные, пронзительные глаза смотрят далеко вдаль поверх невидимых толп; он беспокойно движется быстрой, кошачьей походкой и волнообразным движением своего длинного, гибкого тела, подобно тигру. Он кажется настоящим диким зверем, загнанным в угол, и я наблюдаю с почтительного расстояния, чтобы увидеть, как он набросится на какого-нибудь ничего не подозревающего эмигранта. И все же не может ли это животное однажды оказаться олдерменом в «растущем городе», предварительно изучив право? Не стоит рассматривать слишком любопытно, чтобы так считать; нет, верой, ни на йоту. Я признаю, что это было когда-то парадоксом, но теперь наше время дает этому доказательство.

Множество романов и немало трагедий разыгрываются или завершаются здесь. Если воссоединения, которые происходят в этом старом форте, освящают его для человечества и делают его храмом привязанности, то его разочарования делают его театром для мелодрам и трагедий в реальности. В прошлом году сто пятьдесят три эмигранта были отправлены в психиатрическую лечебницу на острове Уордс, Ист-Ривер, значительную часть которых составляли молодые люди, а большинство — женщины. Они приезжают, чтобы найти своих спутников, и либо не встречают их, либо, что еще хуже, обнаруживают, что действительно потеряли их. Отсюда они становятся чужими для всей вселенной и находят свой единственный дом в Фантастическом Царстве. Меланхолия — преобладающая форма отклонения. Шок от пересадки и возбуждение от новых сцен на простые и неразвитые натуры также являются беременной причиной психического краха. Маленький негр-чистильщик обуви, созерцая психиатрическую лечебницу, сказал мне задумчиво: «Я думаю, любой глуп, чтобы сойти с ума». Поскольку три четверти сумасшедших здесь неженаты, может показаться глупым подвергать себя риску, когда здесь доступно такое простое средство, как брак.

Ибо Касл-Гарден — знаменитое место для свадеб. Романы, начатые в старой стране или на борту корабля, а также побеги в этот далекий Гретна-Грин находят здесь слияние. Множество девушек также приезжают в Америку в непредвиденные дома. Любопытной особенностью агентства по снабжению бюро являются его брачные конторы. К комиссарам обращаются мужчины в этой стране за женами — возможно, по принципу, что если мужчина женится, он все равно будет вынужден содержать немецкую или ирландскую девушку, так что он может так же хорошо жениться на одной и покончить с неприятностями на этот счет. Иногда также мужчина присылает по почте свой запрос, как если бы кто-то сказал: «Пожалуйста, перешлите по моему адресу в хорошем порядке, после одобрения, одну (1) жену, экспрессом». Оригинал следующего письма был показан мне в офисе суперинтенданта:

«Форт Кер-д’Ален, Территория Айдахо.

«Дорогой сэр: — Заметив в колонках некоторых нью-йоркских газет, что некоторые молодые люди приобрели хороших жен в Касл-Гарден, и поскольку я предполагаю, что спрос не равен предложению, я желаю иметь хорошую, честную женщину в качестве жены и сделал бы предложение комфортного дома достойной женщине. Конечно, с леди нужно посоветоваться насчет того, чтобы рискнуть приехать так далеко, но я делаю это предложение добросовестно и хотел бы получить ответ, как только позволит ваше удобство. Мои причины для того, чтобы посылать так далеко, следующие: — я держу отель, конюшни и ранчо на одном из немногих маршрутов к недавно открытым золотым приискам Кер-д’Ален, веду честный бизнес, я молодой холостяк, которому еще нет тридцати двух, и не могу найти девушку, которая была бы мне полезна в радиусе трехсот миль. Поэтому я подумал, что я, будучи сам нью-йоркцем, пошлю и попрошу вас попытаться добыть мне спутницу жизни. Надеясь, что это встретит доброе расположение, я ваш и т. д.,

«М. Э. Л.»

Никогда не бывает трудно составить эти импровизированные пары, но женихи, подобно молодому Лохинвару, должны приехать с Запада и сделать свой собственный выбор. Насколько сообщается, эти браки заканчиваются счастливо, что говорит о том, что супружеское счастье не всегда следует закону естественного отбора. Возможно, браки, которые заключаются в Касл-Гарден, отличаются от тех, о которых говорят, что они заключены на небесах.

Несколько слишком много инцидентов.

Есть ли во всей истории человеческое миграционное движение, подобное этому? Люди всегда были, как бедный Джо, в движении, но обычно для завоевания или подчинения других рас. Никакого такого слияния кровей никогда раньше не происходило — ближайшим приближением к нему была амальгамация рас, через которую пришел современный англичанин. Но это смешение всегда было результатом завоевания и подчинения, и антагонистическая природа союза задерживала мирное слияние и оставляла свой отпечаток воинственности на результирующей расовой характеристике. В этом последнем Анабасисе Свободы, однако, каждый приветствуется, все элементы ассимилируются, все превращается в нужды империи и работу по заселению континента совершенно новой расой людей — новой по крови, мысли и цели. Будь то результат разнообразных сил наследственности или беспрецедентных влияний окружающей среды, очевидно, что здесь создается новый народ для новой цели. Будущий Грин, который попытается написать «Создание Америки», найдет во взаимной реакции расовых характеристик друг на друга, во влиянии материального окружения и в стимуле свободных институтов глубокое изучение происхождения и эволюции американского гражданина.

НАЕДИНЕ С МОЕЙ СОВЕСТЬЮ.

[Следующее стихотворение было прочитано доктором Винсентом утром 25 августа 1884 года на заключительных упражнениях Ассамблеи Шатокуа. Это стихотворение доктор Винсент читал по окончании нескольких Ассамблей, и всегда с заметным эффектом.]

I sat alone with my conscience,

In a place where time had ceased,

And we talked of my former living

In the land where the years increased;

And felt I should have to answer

The question it put to me,

And to face the answer and question,

Throughout an eternity.

The ghost of forgotten actions

Came floating before my sight,

And things that I thought were dead things

Were alive with a terrible might;

And the vision of all my past life

Was an awful thing to face,

Alone with my conscience sitting

In that solemnly silent place.

And I thought of a far-away warning

Of a sorrow that was to be mine,

In a land that there was the future,

But now is the present time;

And I thought of my former thinking,

Of the judgment day to be;

But sitting alone with my conscience

Seemed judgment enough for me.

And I wondered if there was a future

To this land, beyond the grave;

But no one gave me an answer,

And no one came to save.

Then I felt that the future was present,

And the present would never go by,

For it was the thought of my past life

Grown into eternity.

Then I woke from my timely dreaming

And the vision passed away.

And I pray that I may not forget it

In this land before the grave;

That I may not cry in the future,

And no one come to save.

And so I have learned a lesson

Which I ought to have known before,

And which, though I learned it dreaming,

I hope to forget no more.

So I sit alone with my conscience,

In the place where the years increase,

And I try to remember the future

In the land where time will cease.

And I know of the future judgment,

How dreadful soe’er it may be,

That to sit alone with my conscience

Will be judgment enough for me.

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ ЗАНЯТОСТЬ ДЛЯ ЖЕНЩИН.

МИССИС ПЭТТИ Л. КОЛЛИНЗ.

Никакая другая проблема дня не поглощала меня так, как вечно наболевший вопрос о женском труде. Я читала в разное время много ученых диссертаций о женских обязанностях, женских сферах и женских способностях; ее немногих успехах и бесчисленных неудачах; большинство из них из-под пера мужчин, а несколько — от ее собственного пола, но первые, как класс, были почти чисто теоретическими, а вторые — неполными, односторонними и скорее аргументированными, чем поучительными. Один популярный автор мудро замечает, что «Все зависит от точки зрения». Мужчине с его позиции вряд ли возможно охватить трудности и сложности, которые лежат на всем пути слабого пола в поисках работы, а после ее получения — ее успешного выполнения за зарплату, совсем не соразмерную ее ценности. И задача столь же трудна для женщины, поскольку несчастье порождает самую неприятную и неразумную форму эгоизма, а бремя ее обиды деморализует ее логику и искажает силу ее утверждений. Я отчетливо осознаю все это, когда подхожу к предмету, и только долгий и критический опыт дал мне мужество мнений. Один факт, кажется, упускается из виду в непрерывном шуме относительно «женских прав», а именно: что большинство из них имеют больше «прав», чем они пользуются, и среди них заметно — привилегия зарабатывать на собственную жизнь. Авеню оплачиваемой занятости слишком мало, и каждая заполнена до отказа голодной толпой. Есть те, чьи достижения гения подняли их выше всякой похвалы или порицания и дали им богатую и заслуженную награду, но именно к этим исключительным случаям обычные законы великих борющихся масс не могут применяться. Мир знал только одну миссис Браунинг, одну Джордж Элиот, одну Патти, одну Нильссон, но пример этих дочерей неба, парящих и греющихся в солнечном свете, лишь послужил тому, чтобы подчеркнуть мрак и труд обитателей долин внизу. Такие духи должны всегда оставаться в стороне от постоянной, изматывающей борьбы средних женщин, и это тот класс, для которого я пишу.

Я часто думала, что именно тень проклятия рабства все еще лежит на нашей земле, что предотвращает, даже в широком и щедром свете сегодняшнего дня, надлежащее признание истинного величия труда. К сожалению, этот термин все еще рассматривается как синоним рабства, не совсем деградировавшего рабства, но, безусловно, чего-то настолько близкого к нему, что его никогда нельзя было бы спутать со знаками Почетного легиона!

Шитье для женщины означает голод или медленную смерть от пыток; фабрики и магазины рассказывают свои собственные жалкие истории; пути музыки, искусства, литературы и драмы усеяны мрачными неудачами; и когда я перехожу к преподаванию, этому худшему из всех злоупотреблений, язык отказывает мне. В Бостоне я слышала, что верный учитель может нести бремя существования только около семи лет. Я вполне могу в это поверить; но, с другой стороны, на одного такого работника приходится десять тысяч трутней. Первый импульс каждой благородной женщины, брошенной на произвол судьбы, кажется, — преподавать; что или как, она туманна, восхитительно расплывчата, единственным решенным моментом является выбор занятия. Нанимаются гувернантки, которым отдается полное попечение о детях, которые получают обращение и жалование слуг. В наших государственных школах счастливым стандартом совершенства является высокий процент на экзамене, в то время как гораздо более важные соображения приспособляемости, терпения и самоконтроля игнорируются. Злые последствия такой системы обрушиваются на беззащитных детей. Женщины, как правило, рассматривают свою работу, какой бы она ни была, только как временную замену; надежда на что-то лучшее манит их, как ignis fatuus; тусклая и неопределенная перспектива далекого будущего придает вялое усилие настоящему, и этот факт затрагивает ключевую ноту большой доли их неудач. Если бы всех их можно было привести к полному осознанию того, что мы — избыточное количество, нежелательный фактор, но такой, который нельзя устранить, ответ на эти проблемы, которые стоят перед нами, мог бы все еще быть скрыт, но мы, по крайней мере, стояли бы на пороге. С другой стороны, я знала женщин с целеустремленностью, неизменной решимостью и мужеством героев, выстроенных в ряды кормильцев. Правда, они принадлежали к безнадежному меньшинству, но это лишь послужило тому, чтобы сделать их добродетели более заметными. Долгое наблюдение и тщательное расследование привели меня к выводу, что правительственные департаменты в Вашингтоне предоставляют лучшее поле для женского труда, открытое сейчас для пола. Лучшее, потому что часы не являются неразумными, а компенсация справедливой; лучшее, потому что нет трехмесячных каникул, которые нужно пережить без оплаты, а также из-за уверенности в удержании, если не может быть показана веская причина для увольнения. Прошло уже почти четверть века с тех пор, как было решено, что женщины имеют право на эти должности, будучи, я полагаю, во время последней войны, когда были сделаны первые назначения. Маленькие экспериментальные начинания кристаллизовались в удивительные результаты. Сотни женщин благодаря щедрости и просвещенности нашего правительства могут содержать себя и тех, кто зависит от них, в комфорте и респектабельности, и каждая из них занимает свою должность на тех же условиях, что и их начальники, так что она одинаково независима и бесстрашна, обязанная своей преданностью не им, а правительству, которое требует абсолютной верности по торжественной клятве. Наша государственная служба была много и справедливо критикуема; она все еще очень далека от неуязвимости, но за последние два года она сделала более чем похвальный прогресс в правильном направлении. То, что были, в разное время, невежественные, небрежные и коррумпированные злоупотребления властью назначения, нельзя отрицать. В течение многих лет единственной силой за троном было политическое влияние, и тысячи назначений как мужчин, так и женщин, несомненно, были сделаны без ссылки либо на образовательную квалификацию, либо на моральный характер назначенца. Иногда это был случай, который апеллировал только к симпатиям, как нуждающаяся вдова или раненый солдат; или иногда недобросовестный инструмент более недобросовестного политика; нередко бедный родственник — все они были сделаны пенсионерами на казначейство нации. Щедрая оплата за добросовестный, интеллектуальный труд едва ли составляла один пункт в ведомственной платформе, но пагубное настроение, направленное на минимум работы и максимум оплаты, оказывало широкое влияние. Ввиду неоднородного канцелярского ассортимента это едва ли является предметом удивления. Существует сравнительно мало натур настолько сильных, что они непоколебимо продолжают поступать правильно просто потому, что это правильно. Даже так недавно, как пять лет назад, ни один клерк, даже самый способный и верный, не мог обладать уверенностью ни на один день, что его или ее увольнение не может быть потребовано, чтобы освободить вакансию для кого-то, кто обладает более сильным политическим влиянием. Неизбежно это знание имело вредный эффект. Другое обстоятельство: зарплаты были распределены аналогично, часто случалось, что клерк, выполняющий в пять раз больший объем работы и бесконечно лучшего качества, чем его сосед, получал ту же плату; и в ходе событий продвижение по службе приходило к ленивому и неэффективному сотруднику, в то время как компетентный и трудолюбивый продолжал трудиться на старой зарплате.

Министерство финансов, Министерство внутренних дел, Бюро гравировки и печати, Почтовое ведомство, Пенсионное управление и Государственная типография — все они нанимают значительную долю женщин-служащих. Средний размер вознаграждения составляет 900 долларов в год. В течение нескольких лет он был значительно ниже, но всему приходит конец, и награда, как это обычно бывает, достается тем, кто терпеливо трудится и терпеливо ждет. Это стало еще одним подтверждением старой пословицы: «Хорошее начало — полдела». Прогресс был очень медленным, но всякий предрассудок упрям и трудноискореним; каждая реформа отвоевывает свое место дюйм за дюймом; врата просвещения всегда открываются неохотно. В законодательных залах страны не было недостатка в людях, которые яростно утверждали, что ни одна государственная должность не должна занимать женщина. Не из-за умственной, моральной или физической неполноценности, а потому, что эти места были их законной добычей, которую они, злоупотребляя своим высоким положением, недостойно раздавали. А с другой стороны, были великие и великодушные души, которые решительно заявляли, что все эти должности должны быть отданы женщинам, за исключением, пожалуй, руководства бюро, требующего исключительных административных способностей. Многие женщины — искусные бухгалтеры, аккуратные и быстрые переписчики и образованные лингвисты, а именно это и требуется для государственной службы. Их точность и быстрота при подсчете денег поразительны. Помимо и гораздо выше их интеллектуальных или механических способностей, я должен упомянуть честность. Растраты и хищения среди мужчин-служащих были бесчисленны, но не было известно ни одного случая, чтобы женщина предала доверенное ей служебное положение. Один бывший министр утверждал, что, по его мнению, эта неизменная честность объясняется трусостью; что они не слишком хороши, чтобы воровать, просто они боятся! Что ж, пусть достопочтенный джентльмен остается при своем мнении. Независимо от того, насколько низким является этот мотив, факт остается фактом, и результат благоприятен для национальной казны. Даже с клеймом такой неблагородной интерпретации они, вероятно, продолжат испытывать простительную гордость за эту часть ведомственного послужного списка.

Создание Комиссии по делам государственной службы провело широкую разделительную черту между злоупотреблениями прошлого и реформами будущего. Трудно переоценить уже достигнутое благо. Во-первых, это уничтожило стимул к увольнениям, поскольку вакансия больше не может быть заполнена иначе, как полностью беспристрастной и независимой Комиссией. Во-вторых, служащий теперь может питать разумные ожидания, если его работа того заслуживает, продвижения по службе по мере появления возможностей; в любом случае он больше не будет подвергаться унижению, видя, как совершенно недостойный человек перепрыгивает через его голову на должность, на которую он имел право по всем законам права и справедливости. Но одна из самых лучших черт этой Комиссии — это внешняя стена, сам бастион, который они воздвигли, а именно: экзамен. Он тщательный и всеобъемлющий, и неграмотным не стоит даже пытаться его обойти или даже приближаться к нему, поскольку результатом может стать лишь позорный провал. От этого испытания нет спасения. Это единственный узкий путь, ведущий во внутренние дворы, и нет никакой возможности избежать или уклониться от его лабиринтов. Нередко можно услышать жалобы и сетования на свою тяжелую долю и маленькую зарплату от клерков обоих полов, которые получают за свои услуги гораздо больше, чем могли бы получить где-либо еще. Выражаясь мягко, это выглядит крайне некрасиво со стороны женщин, которые не смогли бы заработать и двадцати пяти центов в день, моя пороги, и мужчин, чьим высшим занятием вне службы, вероятно, было бы управление ломовой повозкой. Этот класс теперь эффективно отсечен. Отныне обращаться могут только образованные работники. Я не хочу сказать, что для выполнения обычной канцелярской работы необходимо либеральное образование или даже очень высокий уровень подготовки — это не так, — но приличное, элементарное знание необходимо, и правительство имеет право этого требовать. К сожалению, даже это лишь одно из требований, необходимых для того, чтобы стать желаемым клерком. Более образованные часто бывают неэффективны, в то время как люди с умеренными достижениями достигают завидного уровня мастерства. Острое восприятие, быстрое и точное выполнение работы, способность мгновенно использовать любые имеющиеся знания, готовность и цепкая память, добросовестное и никогда не ослабевающее трудолюбие — вот из чего складывается образцовый клерк. Я с готовностью и радостью свидетельствую, что таких много; тех, кто испытывает честную гордость за свою работу, кто делает ее хорошо, потому что для них было бы невозможно сделать что-либо небрежно, кто не ждет «дня получки» в качестве награды, а находит ее каждый день и каждый час в сознании выполненного долга. Однажды я слышал, как начальник сказал одному из своих подчиненных: «Всякий раз, когда я даю вам что-то сделать, я уверен, что это будет сделано правильно. У меня больше нет чувства ответственности в отношении этого. Я уверен в вас». Это показалось мне комплиментом высшего порядка, ибо, увы! число тех, в ком мы можем быть совершенно «уверены», очень мало. Эмерсон говорит о рабочем классе, что такие «мастера завершения» встречаются очень редко, но мир благословлен тем, что их есть хотя бы несколько.

Тем, чьи желания или амбиции направлены на эту отрасль государственной службы, я бы сказал: канал для получения всей информации — это Комиссия со штаб-квартирой в Вашингтоне. Ни член Конгресса от вашего округа, ни даже ваш влиятельный сенатор теперь не могут произнести «сезам, откройся». Также политическая сила из Калифорнии не может сделать назначение из Мэриленда и приписать назначенца к своему штату, в то время как Флорида борется за права Орегона, а Мэн и Техас неразрывно смешаны. Такие меры были частым явлением, но теперь сами грабители оказываются ограбленными. Каждый штат всегда номинально имел право на свою квоту, но на практике закон был бесполезен. Отныне будет требоваться справедливое распределение милостей. Английская государственная служба, которая является постоянным предметом гордости наших кузенов по ту сторону океана, даже во времена опыта Троллопа находилась в плачевном состоянии; пороки нашей службы не имеют столь древних и укоренившихся корней, и средства исправления находятся под рукой. Мы не принимали половинчатых мер; лечение героическое, и исцеление должно прийти снизу вверх. Со временем мы, возможно, придем к идеальному устройству выхода на пенсию и пенсионного обеспечения этих государственных служащих, как Франция делает со своими почтовыми работниками, но это, вероятно, произойдет гораздо позже, поскольку наша Республика не построена по образцу Платона!

Эта статья предназначена специально для женщин. Я хотел дать своим коллегам-работникам, не знакомым с этим конкретным виноградником, некоторые общие представления об этих должностях, о том, как они получаются, какие квалификации необходимы и, наконец, о зарплатах. Как я уже говорил, средняя зарплата для женщин составляет 900 долларов в год, но есть много тех, кто получает 1000 и 1200 долларов, в то время как ограниченное число получает 1400 и 1600 долларов. Предоставляется отпуск продолжительностью тридцать дней в течение года с сохранением заработной платы. Отсутствие сверх этого должно быть без оплаты, если только оно не связано с болезнью. Конечно, департаменты закрыты в законные праздничные дни. Часы работы — с девяти до четырех, с тридцатиминутным перерывом в полдень на обед. Офисы хорошо отапливаются, хорошо проветриваются и обставлены лучшими столами, стульями, канцелярскими принадлежностями, ручками и чернилами; каждое приспособление и удобство, которое только можно пожелать, предоставляется щедро. Конечно, последний порок, в котором можно было бы обвинить дядю Сэма, — это скупость. Выплата зарплат происходит 15-го и 30-го числа каждого месяца. Многие служащие получают зарплату только 30-го числа, но все желающие могут делать это в обе указанные даты. Одним из сильных аргументов против найма женщин было то, что они теряют гораздо больше времени, чем мужчины, из-за болезней. Это прискорбно верно; происходит ли это из-за ненормального состояния существования, принуждения слабых рук к тяжелой работе и неизбежного пребывания на открытом воздухе в жару и холод, дождь и снег, я не могу сказать; возможно, ответ кроется в печальной и простой поговорке, что «женская работа никогда не заканчивается». Слишком многие, увы! уходят со своих рабочих мест только для того, чтобы сменить их на домашний труд; печь и варить, латать и штопать, ухаживать за больными, отвечать и наставлять нетерпеливых, неутомимых маленьких почемучек; быть, одним словом, отцом, матерью и слугой для целого домашнего хозяйства. Я не могу применить это оправдание без большой доли разборчивости. Я великодушно скажу, что оно, возможно, покрывает причину половины случаев отсутствия на работе, приписываемых болезни. Нельзя сомневаться в том, что есть много бессовестных людей, которые пользуются любым предлогом, чтобы оставаться вдали от своих обязанностей, и делают ложные заявления относительно своего отсутствия; и, естественно, при подсчете общего процента невинные страдают за виновных, но поскольку эта несправедливость преобладала в человеческих делах с начала времен, она, вероятно, будет продолжаться. С другой стороны, я скажу, что в важном бюро, с работой которого я наиболее знаком, я считаю, что самая тщательная и кропотливая работа выполняется женщинами-клерками, а вознаграждение мужчин-клерков соответственно намного выше. Доктрина «равная работа, равная оплата» еще не внедрена, но шансы лучше и перспективы ярче в этом направлении, чем в любом другом. В заключение позвольте мне добавить, что я сделал это беспристрастное изложение сухой темы от имени тех моих читателей, которые стоят лицом к лицу с этим драконом века — бесконечной борьбой за еду и одежду.

ГЕОГРАФИЯ НЕБЕС.

КАНЦЛЕР М. Б. ГОФФ, Западный университет Пенсильвании.

СОЛНЦЕ,

Хотя и предоставляя такие точные методы определения времени, не дает напрямую того, чем мы привыкли руководствоваться, поэтому астрономы склонны говорить о солнечном времени, как о среднем солнечном времени и истинном солнечном времени, причем первое — это то, которое показывают наши часы, а второе — то, из которого первое рассчитывается. Если бы Земля двигалась вокруг Солнца с неизменной скоростью, то каждый раз, когда Солнце отбрасывало бы тень вертикального стержня прямо на север (в северном полушарии), это указывало бы на полдень в том месте, где находился стержень; и интервал между двумя такими последовательными тенями составлял бы ровно один день, и мы могли бы разделить время на двадцать четыре равных промежутка и назвать каждый промежуток одним часом. Теперь, это то, что мы представляем себе, что делает Земля; или, скорее, ради удобства и потому, что результаты в любом случае одинаковы, мы представляем, что Солнце движется вокруг Земли, и заставляем среднее или «ложное» солнце двигаться вокруг Земли за день из двадцати четырех часов равной неизменной длины, и называем это средним солнечным днем. Но истинный или видимый солнечный день значительно отличается от этого, будучи иногда меньше, а иногда больше двадцати четырех часов в длину, причем истинное солнце достигает меридиана на целых 16¼ минут раньше или позже среднего солнца, и оба достигают его вместе только четыре раза в год, а именно: 1 апреля, 15 июня, 1 сентября и 24 декабря. Конечно, было бы невозможно сконструировать часы, которые шли бы в ногу с истинным солнцем. Действительно, достаточно трудно сконструировать такие, которые шли бы со средним солнцем. Но все трудности устраняются созданием часов, скорость ошибки которых может быть определена. Зная эту скорость, легко оценить поправку и, таким образом, получить точное время. Например, предположим, что часы спешат на 0,24 секунды в день, тогда за два дня они спешат на два раза по 0,24 секунды, а за три дня — на три раза по 0,24 секунды и т. д. Эти величины, вычтенные из полуденного времени часов, дадут правильный полдень. Для любого другого часа необходимо вычесть часть от 0,24 в зависимости от количества часов после полудня. Если часы отстают, то аналогичным образом необходимо прибавить пропорциональное отставание. На практике мы можем сказать, что даже лучшие хронометры не показывают точное время; и каждый из них должен быть «скорректирован» указанным образом.

Чтобы получить среднее время из видимого времени, мы применяем к видимому времени поправку, называемую уравнением времени. Так, в полдень 1 октября в Вашингтоне уравнение времени составляет минус 10 минут 34,58 секунды, что означает, что если из 12 часов мы вычтем 10 минут 34,58 секунды, мы получим 11 часов 49 минут 25,42 секунды, среднее время видимого полудня, или полдень, как указано северной тенью вертикального стержня. Или, если через 10 минут 34,58 секунды после того, как Солнце пересечет меридиан, мы поставим наши часы на 12 часов, мы получим точное среднее время. 31 октября реальное Солнце будет на 16 минут 17,56 секунды впереди среднего Солнца, в то время как 31 декабря оно будет на 3 минуты 38,11 секунды позади среднего; то есть достигнет меридиана в 12 часов 3 минуты 38,11 секунды пополудни по среднему времени.

Помимо обычных часов, хронометры, используемые навигаторами, показывают среднее солнечное время, и семейные альманахи обычно в той или иной форме дают «уравнение времени» под заголовками «часы отстают» или «спешат», или «солнце на юге». Астрономы используют также другой вид времени, называемый «звездным», о котором мы, возможно, скажем что-то в будущем.

1-го, 16-го и 31-го числа этого месяца Солнце восходит в 5:57, 6:13 и 6:30 утра и заходит в те же дни в 5:42, 5:18 и 4:58 вечера соответственно, что показывает уменьшение на один час и семнадцать минут за тридцать дней, или со средней скоростью 2 минуты 34 секунды в день. 18-го и 19-го числа произойдет затмение Солнца, оно войдет в тень Луны в 10:20 вечера 18-го числа на долготе 132° 0,6′ восточной широты и на широте 63° 30,5′ северной широты; и выйдет из нее в 2:15 утра 19-го числа на долготе 134° 22,7′ западной широты и на широте 33° 25′ северной широты. Максимальное затмение произойдет в 12:18 утра 19-го числа. Магнитуда 0,638. Поскольку полное затмение происходит в течение нашей ночи, оно, конечно, будет для нас невидимым, но его смогут увидеть жители северо-восточной части Азии и северо-западной части Северной Америки.

ЛУНА

Будет затмеваться 4-го числа, начинаясь в 3:07 вечера и заканчиваясь в 6:41 вечера по вашингтонскому среднему времени. Начало полной фазы будет в 4:07 вечера, а окончание — в 5:40 вечера; середина в 4:53 вечера. Магнитуда 1,533. Поскольку Луна в этой части не восходит до 5:20, будет видна только вторая половина затмения. 16-го числа Луна восходит в 3:45 утра; 1-го числа заходит в 2:21 утра, а 31-го — в 3:11 утра. 4-го числа в 4:52 вечера — полнолуние; 11-го числа в 9:21 утра входит в свою последнюю четверть; 18-го числа в 7:23 вечера — новолуние; и 26-го числа в 11:46 вечера входит в свою первую четверть. Находится ближе всего к Земле 7-го числа в 8:48 утра и дальше всего 23-го числа в 7:48 утра.

МЕРКУРИЙ

Представляет собой объект интереса в течение нескольких утренних часов до и после 5-го числа, дня, когда он достигает своего наибольшего западного элонгации, 17° 58′ от Солнца; и поскольку он восходит почти на полтора часа раньше последнего тела, его можно при некоторой осторожности четко различить. Время его восхода следующее: 1-го числа в 4:33; 16-го в 5:12; и 31-го в 6:22 утра. Его движение прямое и составляет 43° 46′. По мере того как он удаляется от Солнца после 6:00 утра 3-го числа, его диаметр уменьшается с 7,4″ до 4,6″. 17-го числа в 7:58 вечера он находится в 2° 1′ к северу от Луны.

ВЕНЕРА

Остается утренней звездой в течение этого месяца, сияя к его концу с несколько уменьшенной яркостью. Ее движение полностью направлено на восток и составляет 33° 12′ 46″, диаметр меняется с 21,6″ 1-го числа до 17,6″ 31-го числа. 1-го числа она взойдет в 2:13; 16-го в 2:35; и 31-го в 3:01 утра. Утром 7-го числа трио: Юпитер, Венера и Альфа Льва (Регул) устроят зрелище, стоящее гораздо большего, чем все хлопоты, затраченные на то, чтобы его увидеть. Юпитер восходит первым в 2:30; через несколько минут, к югу, появляется Венера, и почти в то же время немного севернее — Регул: все трое представляют собой сочетание, которое редко можно увидеть. 6-го числа в 11:00 утра Венера будет в 1° 15′ к югу от Юпитера; 7-го числа в 7:00 вечера — в 55′ к югу от Регула; и 15-го числа в 2:48 утра — в 3° 35′ к северу от Луны.

МАРС,

Хотя и считается вечерней звездой, будет находиться над горизонтом в дневное время большую часть месяца, 1-го числа восходя в 8:55 утра и заходя в 7:01 вечера; 16-го числа восходя в 8:50 утра и заходя в 6:32 вечера; и 31-го числа восходя в 8:46 утра и заходя в 6:08 вечера. Его склонение 31-го числа составляет 21° 34′ к югу. Движение за месяц прямое и составляет 22° 28′. Диаметр уменьшается с 4,6″ до 4,4″. 21-го числа в 6:15 утра находится в 4° 10′ к югу от Луны.

ЮПИТЕР

(Вместе с Венерой) делает утренние часы этого месяца блестящими. Восходя 1-го числа в 2:26, 16-го в 1:44 и 31-го в 12:57 утра; и его диаметр увеличивается с 31″ до 32,2″, что делает каждое пребывание более долгим, а каждое возвращение более ярким. Его движение прямое и равно 4° 56′ 51″. 6-го числа в 11:00 утра он находится в 1° 15′ к северу от Венеры; и 14-го числа в 11:57 утра — в 4° 42′ к северу от Луны.

САТУРН

Восходит 1-го числа в 9:29 вечера и заходит 2-го числа в 12:09 дня; восходит 16-го числа в 8:29 вечера и заходит 17-го числа в 11:09 утра; восходит 31-го числа в 7:29 вечера, заходит в 10:02 утра 1 ноября. Его движение, 42′ 26″, является ретроградным. Диаметр увеличивается с 17,8″ до 18,8″. 5-го числа в 8:00 утра он стационарен; и 9-го числа в 3:50 вечера находится в 3° 30′ к северу от Луны.

УРАН

Будет утренней звездой в течение всего месяца, двигаясь на восток на 1° 40′ 45″; диаметр увеличивается примерно на одну десятую секунды. 8-го числа в 3:00 утра будет в 1° 10′ к югу от Меркурия; 16-го числа в 7:19 вечера — в 2° 5′ к северу от Луны. Время его восхода следующее: 1-го числа в 5:13 утра; 16-го в 4:19 утра; 31-го в 3:24 утра.

НЕПТУН

Движение за месяц составляет 44′ 22″ ретроградно; диаметр 2,6″. 7-го числа в 11:44 утра он находится в 1° 33′ к северу от Луны. Его прямое восхождение 31-го числа составляет 3 часа 21 минута 23,5 секунды, а склонение 16° 36′ к северу, примерно в 1 часе 8 минутах к западу от Альдебарана в созвездии Тельца. Он восходит 1-го числа в 7:38; 16-го в 6:39 и 31-го в 5:39 вечера.

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ ПЕНСИЛЬВАНИИ.

ПРОФ. ЧАРЛЬЗ ДЖ. ЛИТТЛ, доктор философии, государственный библиотекарь Пенсильвании.

Штат Пенсильвания щедро обеспечивает своих бедных — или, поскольку половина обитателей ее богаделен родились за границей, будет правильнее сказать, бедных в пределах ее границ. В двадцати округах штата, где нет богаделен и где о бедных заботятся в рамках системы тауншипов, ежегодно расходуется, возможно, 300 000 долларов. Как заботятся о бедных при этой жалкой системе, пожалуй, лучше не спрашивать слишком любопытно. В остальных округах штата насчитывается шестьдесят одна богадельня, общая стоимость содержания которых в 1883 году составила 1 296 945 долларов. В дополнение к этой сумме те же округа тратят четверть миллиона долларов на так называемую «внедомовую помощь». Большая часть этих последних расходов, судя по отчету Комиссаров по общественной благотворительности, является чистой тратой.

Эти шестьдесят одна богадельня штата дают приют 8630 обитателям, из которых 2328 — женщины и 1024 — дети. В 1883 году 1739 обитателей богаделен были признаны душевнобольными. Согласно акту последнего законодательного собрания, дети старше двух лет исключаются из окружных богаделен, а душевнобольные должны быть переведены в государственные больницы. К сожалению, законодательное собрание пренебрегло выделением средств, необходимых для осуществления этой реформы, и, как следствие, по всему штату возникли серьезные проблемы и, вероятно, немало страданий. Было бы неправильно называть все эти шестьдесят одну богадельню благотворительными учреждениями. Некоторые из них заклеймены Комиссарами по общественной благотворительности как обители жестокости; другие — как рассадники порока и безнравственности; третьи — как совершенно неадекватные, как по зданию, так и по управлению, целям своего существования. Среди тех, кто так заклеймен, — богадельни двух самых богатых округов штата — Честера и Камберленда. С другой стороны, многие из этих учреждений достойны всяческой похвалы, налогоплательщики не жалели средств на возведение и оборудование зданий, а управление доверено добросовестным мужчинам и женщинам.

В дополнение к этому обеспечению, которое штат сделал для бедных в своих пределах, существует множество частных учреждений для заботы и комфорта взрослых бедных. Например, в Рединге есть «Приют для престарелых вдов и одиноких женщин», который в настоящее время содержит одиннадцать обитателей, свою полную вместимость. Гораздо больше людей ищут преимуществ этого учреждения, чем могут быть размещены в двухэтажном кирпичном доме, который был построен специально для его целей. В Филадельфии есть «Приют для престарелых пар», содержащий двенадцать обитателей; «Приют для стариков» в Западной Филадельфии, содержащий 65 обитателей; «Приют Пенна для нуждающихся вдов и одиноких женщин»; «Приют Мэйпотер для женщин»; «Приют для немощных цветных мужчин и женщин»; и «Приют Эдвина Форреста для престарелых и немощных актеров». Они являются внеконфессиональными. Они поддерживаются частично за счет вступительных взносов, которые требуются от тех, кто получает преимущества различных приютов; частично за счет имущества, переданного приютам обитателями, но главным образом за счет пожертвований и завещаний благотворительных лиц.

Римско-католическая церковь поддерживает через Сестер Доброго Пастыря «Приют вдов Святой Анны», в который принимаются вдовы старше пятидесяти лет; у них также есть «Приют для престарелых бедных» под опекой Малых Сестер Бедных, в котором в настоящее время насчитывается около трехсот обитателей. Церковь Христа в Филадельфии имеет «Приют для престарелых женщин», как и церковь Святого Луки в Филадельфии и церковь Святого Луки в Джермантауне. В Филадельфии также есть «Приют для престарелых и немощных методистов» с помещениями для ста мужчин и женщин.

Согласно Конституции 1873 года, законодательному собранию запрещено выделять какие-либо средства конфессиональным или сектантским учреждениям, независимо от того, насколько велик их охват или насколько несектантской может быть их благотворительность. Но нет ничего, что запрещало бы щедрые ассигнования таким приютам для престарелых и немощных, которые не находятся под конфессиональным контролем; однако управляющие такими учреждениями должны помнить, что для получения какой-либо помощи от штата они должны представлять отчет о своей работе в Государственный совет по общественной благотворительности. После учреждений для взрослых бедных лучше всего рассмотреть большое обеспечение, которое было сделано как штатом, так и частными лицами для заботы о детях; особенно для заботы о сиротах. Прежде всего стоит та великолепная сеть благотворительных организаций, которая покрывает весь штат —

ШКОЛЫ ДЛЯ СИРОТ СОЛДАТ.

Для них общие ассигнования составили, в круглых цифрах, восемь миллионов долларов. Они были начаты в 1865 году и, следовательно, действуют почти двадцать лет. Эти приюты можно разделить на два класса: во-первых, школы и приюты для сирот солдат, которых насчитывается двенадцать — три в Филадельфии, а остальные в других частях штата; и, во-вторых, приюты, которые взяли на себя образование сирот солдат, но которые не посвящены исключительно этой работе. С момента создания системы в эти школы было принято 13 011 детей; а на 31 мая 1883 года в школе было 4630 детей, из которых 1931 были девочками. В отчете Джона У. Сэйерса, специального инспектора и экзаменатора школ для сирот, говорится, что «школы полностью соответствуют всем разумным ожиданиям; проделана блестящая работа, и до сих пор достигается многое для наилучших интересов учащихся». Согласно Акту о продлении 1883 года, эти школы будут продолжать работать до 1 июня 1890 года, к каковому времени Пенсильвания может быть удовлетворена тем, что она выполнила часть своего долга перед своими погибшими солдатами не неблагородным образом. К тому времени школы обойдутся штату почти в десять миллионов долларов; сумма, которую ни один гражданин Содружества не пожалеет для детей людей, чьи кости разбросаны от Геттисберга до Мексиканского залива.

Следующей по порядку после школ для сирот солдат является великолепная благотворительная организация Стивена Жирара, известная по всей Пенсильвании и по всей Америке как «Колледж Жирара». Это учреждение, по своим зданиям, по своему общему оборудованию, по своему корпусу учителей, является одним из самых замечательных в мире. Здания были возведены за два миллиона долларов; последующие дополнения значительно увеличили эти первоначальные затраты. Но имущество и средства, находящиеся сейчас в руках Траста Жирара, составляют почти десять миллионов долларов и управляются с большой осторожностью и интеллектом. Валовой доход поместья Жирара в 1883 году составил 931 295 долларов. По завещанию мистера Жирара этот колледж предназначен для бедных белых мальчиков-сирот. Первое предпочтение отдается сиротам, родившимся в городе Филадельфия, второе — тем, кто родился в других частях Пенсильвании, третье — тем, кто родился в городе Нью-Йорк, и четвертое — тем, кто родился в городе Новый Орлеан. Ни один ребенок не может быть принят до шести лет и после десяти лет. В настоящее время учреждение содержит 1104 ученика. Согласно завещанию мистера Жирара, не может быть предпринято никаких попыток дать этим мальчикам то, что иногда называют «высшим образованием»; проницательный старый купец считал гораздо более мудрым, чтобы они обучались ремеслам, чем чтобы они были выпущены в мир без капитала, чтобы зарабатывать на жизнь своим умом.

Миссис Элиза Берд из Филадельфии в 1848 году основала приют для девочек, который был щедро обеспечен в ее последней воле и завещании. Это учреждение, которое находится под опекой Епископальной церкви Святого Стефана, прихожанкой которой была миссис Берд, расположено в Западной Филадельфии и является одной из лучших благотворительных организаций города. Территория обширна, здания очень хороши, а достигнутые к настоящему времени результаты носят весьма удовлетворительный характер. В дополнение к этим школам для сирот в Филадельфии есть девятнадцать приютов для сирот и брошенных детей. Некоторые из них, такие как Северный приют и Южный приют для бездомных детей, являются внеконфессиональными. Другие, такие как методистские, баптистские, лютеранские и еврейские приюты, являются сектантскими и, таким образом, исключены из государственной помощи. Возможно, Римско-католическая церковь имеет больше приютов такого характера в разных частях Пенсильвании, чем все другие конфессии вместе взятые. Только в Филадельфии у них есть «Женский приют для сирот Святого Иосифа» под опекой Сестер Милосердия, «Приют для сирот Святого Иоанна» под опекой Сестер Святого Иосифа, «Приют для сирот Святого Винсента» в Такони, «Приют для итальянских детей-сирот», «Католический приют для обездоленных девочек-сирот», «Приют Святого Винсента», который заботится о детях младше пяти лет, и два великолепных приюта в Западной Филадельфии. Действительно, трудно узнать точный масштаб римско-католических благотворительных организаций такого рода в нашем штате. Исключенные законом, как и все сектантские учреждения, из какого-либо участия в государственных средствах, они не представляют отчетов государственным органам и, не привыкшие обращаться к широкой общественности за помощью, их работа известна только членам их собственной общины. В городе Питтсбург Римско-католическая церковь имеет четыре приюта для сирот, Объединенная пресвитерианская церковь имеет приют для сирот, Епископальная церковь имеет приют для детей-сирот и престарелых женщин.

В том же городе также есть Протестантский приют для сирот и Приют для цветных сирот. Существуют приюты для сирот в округах Бивер, Беркс, Хантингдон, Ланкастер, Перри, Скулкилл, Саскуэханна, Люцерн и Йорк, помимо тех, которые поддерживаются римскими католиками. Третий вид обеспечения для бедных — это

ВРЕМЕННЫЙ ПРИЮТ.

Некоторые из них предназначены для бездомных девушек, временно оставшихся без работы и без крыши над головой; некоторые из них предназначены для тех, кто сбился с пути добродетели и кто требует особой заботы тех, у кого есть мужество и христианская вера, чтобы иметь дело с этой фазой человеческого несчастья.

Из первого класса мы можем упомянуть: «Западный временный приют», который является убежищем для тех, кто слишком слаб, чтобы идти работать, «Пансион для молодых женщин» и «Приют для бездомных»; а из второго — «Институт Говарда» под опекой ассоциации женщин-квакеров для предоставления крова, еды и одежды бедным отверженным женщинам, и «Полуночная миссия», целью которой является спасение и избавление падших женщин. Сюда можно было бы включить приюты для алкоголиков, такие как «Реформаторий Франклина», целью которого является возвращение пьяниц в приличное общество. Своеобразной благотворительностью такого рода является «Временный приют для детей», который призван облегчить бремя родителей, чьи обстоятельства таковы, что препятствуют надлежащей заботе об их потомстве. Число детей в этом приюте в настоящее время составляет шестьдесят один; и учреждение, по-видимому, совершает доброе дело.

В Аллегейни-Сити есть «Приют для бездомных», несколько похожий на только что описанный. В этом приюте в настоящее время получают заботу и поддержку сто двадцать пять детей. Невозможно воздать должное благотворительности Пенсильвании в статье ограниченного объема; многие из них вообще не могут быть перечислены; некоторые из них могут быть только упомянуты; и поэтому я не буду пытаться оценить ни стоимость этих благотворительных организаций, ни ценность их результатов. И многое, в любом случае, по необходимости осталось бы нерассказанным. Никакая запись невозможна — по крайней мере, никакая земная запись — молитв, тревог, заботливости, терпеливой настойчивости мужчин и, особенно, женщин, которые поддерживают эти благотворительные организации своей энергией и своей любовью. В то время как другие беспомощно оплакивают беды больших городов, эти верные слуги того, кто ходил, творя добро, тихо, но эффективно работают, чтобы спасти душу от тьмы, а тело — от осквернения. У каждого большого города есть свои поглощающие водовороты, в которые каждый год попадают сотни бездумных и невежественных существ. У каждого большого города в этом штате, поблагодарим Бога, есть также свои храбрые и искренние христианские души, которые готовы пойти на немалый риск и принести немалые жертвы, если, возможно, они смогут спасти душу.

ОБЕСПЕЧЕНИЕ ДЛЯ ДУШЕВНОБОЛЬНЫХ.

В штате Пенсильвания есть пять больниц для душевнобольных, находящихся под контролем штата, расположенных соответственно в Гаррисберге, Данвилле, Диксмонте, Норристауне и Уоррене. Общие расходы этих пяти больниц за 1883 год составили 711 666 долларов. В дополнение к ним существуют «Пенсильванская больница для душевнобольных», «Филадельфийская больница для душевнобольных», «Приют квакеров для душевнобольных», расположенный во Франкфорде, недалеко от Филадельфии, и «Учебная школа для детей с задержкой умственного развития»; четыре последних требуют ежегодных расходов почти в 400 000 долларов. Общее число душевнобольных, содержащихся в этих учреждениях, составляет 5338 человек, из которых 4361 — нуждающиеся пациенты, содержащиеся за счет штата. Когда акт законодательного собрания, о котором уже упоминалось, вступит в полную силу, общее число душевнобольных пациентов в этих больницах достигнет по меньшей мере 7000. «Пенсильванская государственная психиатрическая больница» в Гаррисберге была основана в 1848 году, и с того времени общая сумма, выделенная штатом, составляет 1 110 929 долларов. Округ, имеющий право на преимущества этой больницы, состоит из шестнадцати округов с населением почти в один миллион человек; и вместимость больницы достаточна только для двадцати семи процентов душевнобольных, проживающих в округе. «Западная Пенсильванская больница» в Диксмонте была основана в 1855 году. Общая сумма, выделенная штатом с того времени, составляет 1 022 128 долларов. В дополнение к тому, что она получила от штата, эта больница владеет 373 акрами земли, которые были полностью оплачены за счет частных пожертвований. Округ, в котором расположена эта больница, состоит из тринадцати округов с населением 900 000 человек; и больница имеет помещения только для двадцати двух процентов душевнобольных жителей округа. «Государственная больница для душевнобольных» в Данвилле была основана в 1868 году и получила ассигнования от штата в размере 1 408 900 долларов. Округ, в котором она расположена, состоит из двадцати одного округа с населением 800 000 человек; и нынешняя вместимость больницы на семьсот пациентов достаточна для пятидесяти четырех процентов душевнобольных жителей округа. «Государственная больница для душевнобольных» в Уоррене была основана в 1873 году. Общая сумма, выделенная штатом с того времени, составляет 1 125 000 долларов. Округ, в котором она расположена, состоит из десяти округов с населением около 400 000 жителей. Ее нынешняя вместимость составляет шестьсот человек, что составляет восемьдесят семь процентов душевнобольных жителей округа. «Государственная больница для душевнобольных» в Норристауне была основана в 1876 году. Сумма, выделенная штатом с того времени, составляет 9 616 846 долларов. Округ, в котором она расположена, состоит из семи округов с населением 1 300 000 человек. Ее нынешняя вместимость составляет восемьсот четыре человека; то есть только для тридцати четырех процентов душевнобольных жителей округа. «Пенсильванская больница для душевнобольных» расположена в Западной Филадельфии, территория больницы занимает 113 акров, на которых возведены два здания, одно — отделение для мужчин, а другое — отделение для женщин. Это учреждение, которое стало известно по всей стране по имени своего многолетнего главного врача и суперинтенданта — доктора Томаса С. Киркбрайда. Хотя она часто получала помощь от штата, она не является государственным учреждением. С момента открытия этой больницы до 1882 года число принятых пациентов составило 8673 человека. Из них 7052 были жителями Пенсильвании, остальные прибывали со всех частей Соединенных Штатов, Центральной и Южной Америки, и некоторые из Европы. Общие ежегодные расходы на оба отделения в течение 1882 года составили 182 000 долларов. «Приют квакеров» во Франкфорде давно известен в восточной части штата как хорошо управляемое и щедро руководимое учреждение.

В настоящее время в нем около ста пациентов, все из которых содержатся своими друзьями. «Филадельфийская больница» содержит 617 пациентов, из которых 332 — женщины. Согласно так называемому «Акту Хойта о безумии» 1883 года, надзор за больницами для душевнобольных, как государственными, так и частными, будет гораздо строже, чем когда-либо прежде. Этот акт был призван исправить многие пороки, которые постоянно возникают при лечении этих тяжелобольных людей. Специальный комитет Совета по общественной благотворительности отвечает за его исполнение, в состав которого в настоящее время входят Филип К. Гарретт, Генри М. Хойт, Томас Г. Мортон, Э. Коппе Митчелл и У. У. Х. Дэвис, чьи имена являются гарантией того, что душевнобольные Пенсильвании будут лечиться со скрупулезной заботой и что ни один здоровый мужчина или женщина больше не должны бояться той формы заключения, которая хуже для психически здоровых, чем тюрьма или могила — заключения среди маньяков. Сродни этим учреждениям для душевнобольных является Учебная школа для детей с задержкой умственного развития, расположенная в Медиа. Это учреждение было основано в 1853 году и с того времени получило от штата сумму в 723 498 долларов. Оно также получает пожертвования от соседних штатов, в обмен на что дети из этих штатов допускаются к его преимуществам. Число учеников в школе сейчас составляет 428 человек, из которых около 200 — из штата Пенсильвания. Общие ежегодные расходы этой школы составляют 109 829 долларов.

БОЛЬНИЦЫ ДЛЯ СЛЕПЫХ И ГЛУХОНЕМЫХ.

Самым известным из них является «Институт для обучения слепых», расположенный в Филадельфии. Здания этого учреждения оцениваются в 183 000 долларов; его фонды и инвестиции — в 266 773 доллара. Среднее число учеников в учреждении за 1883 год составило 178; и среднее число бенефициаров штата — 145, на что штат выделил сумму в 43 500 долларов.

В Филадельфии также расположены два рабочих приюта для слепых — один для мужчин и один для женщин, в которые принимаются многие выпускники Института для обучения слепых. В приюте для мужчин восемьдесят пять бенефициаров; в приюте для женщин — сорок. Цель этих учреждений — насколько это возможно, предложить работу, а не милостыню; сделать своих обитателей независимыми, насколько это позволяет их инвалидность. В Филадельфии есть Институт для глухонемых, а примерно в двенадцати милях к востоку от Питтсбурга — Западный Пенсильванский институт для глухонемых. В первом из этих учреждений около 300 учеников; во втором — около 102. Первому штат ежегодно выделяет 78 000 долларов. По какой-то причине, неизвестной мне, ассигнование в 40 000 долларов, запрошенное последним у законодательного собрания на прошлой сессии, не было предоставлено.

БОЛЬНИЦЫ ДЛЯ БОЛЬНЫХ И ТРАВМИРОВАННЫХ.

Единственная чисто государственная больница в Пенсильвании — это «Антрацитовая больница», расположенная в Ашленде. Она предназначена для угольных и горнодобывающих регионов, в которых травмы случаются так часто. К сожалению, она не была открыта для приема пациентов до ноября 1883 года; но уже более сорока одного пациента были приняты и получают преимущества медицинского ухода и лечения. Из учреждений, не находящихся под контролем штата, самой известной, вероятно, является «Пенсильванская больница», расположенная в Филадельфии. Вокруг нее вырос ряд почти столь же известных — великолепная «Университетская больница» в Западной Филадельфии, «Ортопедическая больница» для лечения нервных заболеваний, Пресвитерианская и Епископальная больницы, Еврейская больница, новая больница Стюарта, основанная выдающимся методистским врачом из Филадельфии, больница Уиллса для глазных болезней, больница Говарда для неизлечимых и Детская больница для помощи больным и страдающим детям.

В дополнение к ним есть «Приют Престона», одна из самых трогательных благотворительных организаций Филадельфии, и «Родильный дом», который был основан для спасения несчастных женщин в ужасной крайности, в которую их загнал их грех. За пределами Филадельфии есть великолепная больница, недавно открытая в Гаррисберге, «Западная Пенсильванская больница», «Больница Милосердия» в Питтсбурге, больница Уилкс-Барре, больница Скрантона, больница Рединга, «Больница Святого Иосифа» в том же городе, «Больница Святого Луки» в Вифлееме и «Больница Йорка» в Йорке, штат Пенсильвания. Работу этих больниц невозможно описать в рамках такой статьи, как эта. Пациенты в их стенах нередко получают бесплатное лечение, равное тому, за которое богатые должны платить огромные цены.

Но в этой связи следует упомянуть, что в Филадельфии есть два приюта для обучения медсестер, поскольку врачи давно обнаружили, что их мастерство и трудолюбие часто сводятся на нет невежеством и некомпетентностью обычных медсестер. Женщины, которые принимаются в качестве учениц в эти приюты, должны дать обязательство посвятить себя работе, к которой они готовятся. Их обучают с помощью лекций и практической работы в палате больных, как обращаться с больными и ухаживать за ними; и когда их образование завершено, их имена заносятся в реестр, чтобы те, кто желает получить обученных медсестер, могли обеспечить их, обратившись к матронам этих учреждений. Более важной благотворительной организации вряд ли существует в штате.

Эта статья может быть уместно завершена ссылкой на те учреждения, которые основаны для заботы о детях, страдающих от того, что хуже болезни — от склонности к преступлению. Из них сейчас действуют два — Дом убежища в городе Филадельфия и Школа реформ в Морганзе, округ Вашингтон, штат Пенсильвания. Дом убежища ежегодно расходует около 130 000 долларов, а Школа реформ — около 190 000 долларов. Общее число обитателей в Доме убежища составляет 671, а в школе Морганзы — 339, что составляет в совокупности 1010 человек. Возможно, нет более печальной главы в отчете Совета по общественной благотворительности, чем та, что касается этих школ. Статистика заслуживает тщательного изучения и показывает, насколько необоснованны многие утверждения, постоянно делаемые о преступных классах. Например, почти половина этих детей — американского происхождения, и из 490 детей, совершивших правонарушения, только 24 могли хорошо читать и писать; тогда как только 125 были абсолютно неграмотными. Двести восемьдесят пять были направлены за то, что в статистике записано как «неисправимость». Было бы любопытно узнать, что именно это означает и не была ли, в конце концов, реальная вина возложима на родителей, а не на ребенка. Я не могу представить ничего более ужасного, чем то, что, как я боюсь, скрывается под этим пунктом.

В Хантингдоне в настоящее время возводится

ПРОМЫШЛЕННАЯ ИСПРАВИТЕЛЬНАЯ КОЛОНИЯ

куда будут направляться все преступники мужского пола в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет, осужденные впервые. Цель этой колонии — по возможности спасти для общества оступившуюся молодежь. Тюрьма и исправительное учреждение лишь ожесточают преступника и выпускают его на свободу безнадежным, беспомощным, жаждущим мести и, говоря его собственным ужасным языком, «готовым поквитаться с обществом, которое наказало и погубило его». Бывший губернатор Хойт, чей широкий ум и великодушное сердце в полной мере известны лишь тем, кто поддерживает с ним близкое личное общение, во время своего пребывания в должности был глубоко впечатлен несовершенством нашего обращения с преступными элементами. Он досконально изучил литературу по этому вопросу и стал ярым, даже восторженным сторонником исправительной системы; как во время своего губернаторства, так и после него он делал все возможное, публично и частно, чтобы способствовать завершению строительства и открытию этого учреждения, которое, как ожидается, будет готово к приему заключенных в ближайшее время.

Пенсильвания, которая тратит столь огромные суммы на своих бедняков, которая выделяет тысячи на своих душевнобольных, больных и страждущих, вполне может позволить себе потратить даже миллионы на исправление своих преступников, многие из которых в не меньшей степени являются жертвами обстоятельств, нежели виновниками.

ЛИтературно-научный кружок «Шатокуа» НА АССАМБЛЕЯХ.

ШАТОКУА, НЬЮ-ЙОРК.

Летние каникулы, которые предоставляет Литературно-научный кружок «Шатокуа» (C. L. S. C.), характеризуются одной особенно важной и полезной чертой, присущей только этой организации. Это система летних встреч. Эти встречи — не время для праздного отдыха или увеселительных поездок, и даже не просто выезды на природу. Это серьезные ассамблеи для серьезных целей, отличающиеся оригинальными и привлекательными методами работы. Хотя все из десятка с лишним ассамблей, возникших на базе Ассамблеи «Шатокуа», используют эти методы C. L. S. C., именно в Шатокуа мы естественным образом находим их в первозданном виде. Поскольку работа одного года завершена, а другого — приближается, советники планируют не убивать, а сберечь время в этом промежутке; потратить его на тщательный анализ проделанной работы, сравнение планов, выслушивание и взвешивание критических замечаний, разработку новых идей на будущее, короче говоря, на проведение инвентаризации имеющихся ресурсов и подготовку новых материалов на предстоящий год. В этом году в Шатокуа в течение июля и августа это было осуществлено весьма успешно.

Круглый стол, разумеется, был тем собранием, в рамках которого было сделано больше всего. До этого сезона Круглые столы проводились только во время августовских встреч, но в июле в Шатокуа оказалось такое большое количество членов C. L. S. C., что час в пять часов вечера был отведен для них с самого начала, и в течение всего сезона «Зал с белыми колоннами» был заполнен как минимум три дня в неделю. Эти собрания имели несколько особенно привлекательных черт, поразительных даже для праздного человека, который, прогуливаясь мимо, останавливался посмотреть и послушать. Пожалуй, одной из главных достопримечательностей было очарование, которое Зал и Роща неизменно источали, — очарование, которое всегда способствовало успеху и удовольствию от Круглых столов, Вечерних богослужений и бдений. Шелест деревьев, длинные лучи золотого света, прекрасные виды на небо, воду и залитую солнцем листву, которые открываются сквозь обрамление белых колонн, рождают то сильное сочувствие, то единение с жизнью природы, которое возвышает сердце, бодрит ум и, по крайней мере на время, поднимает человека над суетной земной жизнью. Без исключения, час в пять часов вечера был временем редкой красоты. Многие летом отмечали: «Разве не странно, что у нас всегда стоит прекрасная погода для наших встреч C. L. S. C.?» Сама погода, казалось, благословляла нас.

Круглые столы неизменно отличались серьезностью. На лицах собравшихся людей были написаны серьезные намерения, и во всех обсуждениях было очевидно, что они пекутся о благе всего великого Кружка. Казалось, каждый стремился к «лучшему плану», а не к «моему плану». Эта серьезность сопровождалась величайшим рвением. Лектор, выступавший перед «Учительским приютом», заметил: «Эти люди из C. L. S. C. совершенно сбивают меня с толку. Я никогда не видел людей, столь жаждущих знаний». Это была правда; они были полны рвения, беспокойства, решимости учиться. Они искали лучшие и самые верные методы работы, самые сильные мысли по всем предметам и самые новые факты в каждой области знаний. Круглые столы собрали в Шатокуа именно тех людей, которые были наиболее глубоко проникнуты этой энергией.

Единство духа было поразительно сильным. На одной из самых впечатляющих встреч сезона это единство чувств было полностью доказано. Кто-то предложил в записке руководителю ввести в C. L. S. C. план, согласно которому религиозные чтения курса могли бы стать конфессиональными; светские чтения оставались бы одинаковыми для всех, но для религиозных чтений подготавливалось бы несколько курсов, чтобы каждый читатель мог использовать книги, излагающие доктрины его собственной церкви. Чувство, возникшее против этой меры, было крайне острым. Члены кружка самым решительным образом выразили мнение, что любой план, который мог бы разделить чтения Кружка хотя бы по одному пункту, должен быть отвергнут. Мы никогда не видели такого выражения мнения со стороны членов C. L. S. C., которое так ясно говорило бы: «Это братство, в котором нас не разделят ни вероисповедание, ни доктрина, ни различия».

Во всей серьезной проделанной работе чувствовалась нежная забота и внимание к тем, кто служил Кружку, что было весьма трогательно. Это проявлялось во многом: в приветствиях цветами и добрых посланиях, отправленных Суперинтенданту по обучению, в готовности, с которой каждый помогал продолжать работу, но никогда это не было более прекрасно, чем в свидетельстве о книгах, отправленном звонарю Шатокуа с резолюцией, принятой на Круглом столе 23 августа: «Постановили: что члены C. L. S. C., присутствующие здесь, присоединяются к самому сердечному признанию верности нашего любимого звонаря, отца Скелли, в его трудах любви на протяжении многих лет, регулярно звонившего в колокол Брайанта во все памятные дни в интересах C. L. S. C. ближних и дальних, и проявлявшего глубокий и неизменный интерес словом и делом ко всему общему благополучию нашей любимой Шатокуа; и мы настоящим вручаем ему прилагаемое свидетельство нашей любви и уважения».

Вечерние богослужения заполняли час в пять часов вечера каждое воскресенье. Они были отмечены той же серьезностью и братским чувством, которые были так сильны на Круглых столах, и освящены глубоким религиозным духом. Эти встречи были всецело духовными. В них царило влияние, которое не могло не тронуть наблюдателя. Огромный интерес к вечерним богослужениям в Шатокуа в этом сезоне должен привести к широкому соблюдению этих служб в течение года местными кружками.

Общественная жизнь отнюдь не была забыта, а поощрялась с помощью некоторых очаровательных приемов. Среди самых приятных воссоединений были бдения, проводимые в Зале Философии в призрачном свете афинских сигнальных огней. Странность сцены придавала этим собраниям особое очарование. На самом деле, новизна всех развлечений C. L. S. C. в Шатокуа придавала им определенный esprit du corps, который был очень захватывающим. Добавьте к этому сильное классовое чувство, которое преобладало, и мы получим самые лучшие элементы для приятных общественных дел. Каждый класс был тщательно организован и планировал для своих членов экскурсии, воссоединения, банкеты, посиделки у костра и бдения без числа. Было бы очень трудно сказать, у какого класса был самый приятный сезон. Однако было несомненно, что все они научились лучше узнавать друг друга, и часы, проведенные в беседах у костра или в прослушивании приятных и остроумных речей своих членов на воссоединениях в Храме, или в плавании вокруг прекрасного озера, были одними из самых полезных, а также приятных, проведенных в Шатокуа.

Конечно, работа C. L. S. C. достигла своей кульминации в сезон вручения дипломов, который открылся в воскресенье, 17 августа, проповедью бакалавра, произнесенной преподобным Херриком Джонсоном из Чикаго. Практичная и сильная, эта проповедь была подходящей подготовкой к упражнениям вторника, 19 августа, дня выпуска Класса 1884 года. Это событие, столь полное значения для членов класса, имело обстановку, столь же прекрасную, как та, что когда-либо благословляла выпуск кого-либо. Это был идеальный августовский день, воздух был залит богатством солнечного света, но его жара смягчалась восхитительным бризом. Внушительные церемонии начались вовремя. Рано утром были сформированы длинные процессии, состоящие из Попечителей Ассамблеи, профессоров и студентов из C. L. S. C., классов C. L. S. C. и друзей выпускников. Пока эти ряды собирались, Класс 1884 года вошел в Ворота в Рощу Святого Павла, прошел под арками и был принят в Зале Философии, где были проведены торжественные службы признания. Там члены Класса 1884 года, завершившие предписанный курс чтения, были приняты и утверждены в качестве выпускников Литературно-научного кружка «Шатокуа» и были объявлены имеющими право на членство в «Обществе Зала в Роще».

Никто, кто видел эту сцену, никогда не забудет торжественные церемонии. Когда все закончилось, класс прошел между открытыми рядами длинных процессий, сформированных, чтобы оказать им честь, и проследовал в Амфитеатр, где состоялись выпускные службы. После вступительных упражнений, состоящих из пения, молитвы и чтений, советник У. К. Уилкинсон, доктор богословия из Тарритауна, штат Нью-Йорк, произнес следующую выпускную речь:

ЛИТЕРАТУРА КАК БЛАГО ЖИЗНИ.

Литературно-научный кружок «Шатокуа» основан, по крайней мере частично, на идее о том, что литература является истинным благом жизни. Так ли это? Вот вопрос, который я выношу на обсуждение сегодня.

Странное время дня, слышу я, как некоторые из вас восклицают, для того чтобы поднимать этот вопрос. Разве мы не приближаемся к концу девятнадцатого века христианской эры? Разве мы не можем принять несколько вещей как установленные, и разве ценность литературы не является одной из этих немногих? Но есть французская поговорка, что случается именно неожиданное. Так и не ко времени — иногда бывает кстати. И эта, казалось бы, не ко времени тема, этот анахронизм, вопрос о ценности литературы, возможно, как раз то, что окажется своевременным сегодня.

Ибо, как бы невероятно это ни казалось, реальная ценность литературы, обоснованность претензии литературы на то, чтобы считаться существенным человеческим благом, в последнее время была серьезно поставлена под сомнение. Именно люди науки — не все из них, но некоторые — начинают оспаривать за литературой ее до сих пор признанное право считаться одним из великих интересов человечества. Эти люди говорят, что литература отжила свой век. Долгий век, слишком долгий, на самом деле, но день прошел, и литература должна исчезнуть. Будущее — таков их язык — будущее принадлежит науке. Наука — истинное великое благо человеческого рода. Наука, продолжают они утверждать, наука может сделать для нас то, что нам действительно нужно. Литература, с другой стороны, не может удовлетворить ни одной реальной потребности человечества. Великая популярность, которой литература пользовалась в прошлом, обусловлена иллюзией — иллюзией, которая с расширяющимся светом науки, светом, светлеющим и расширяющимся с каждым мгновением, растворяется и исчезает. Все больше и больше мы покончим с традиционным и условным. А чего-то более совершенно традиционного и условного, чем претензия литературы на внимание и почтение людей, не существует. Что нам действительно нужно, и на чем мы отныне будем настаивать, — это субстанция, а не тень. Литература — это тень. Она не приносит удовлетворения, кроме как чувствам. Она не делает никого сильнее, здоровее, богаче, комфортнее. Она не помогает нам путешествовать быстрее или безопаснее. Она не доставляет за нас сообщения. Она не строит наши дома, не вентилирует их и не обогревает. Она не сажает, не культивирует и не пожинает. Она не связывает, не молотит, не мелет и не готовит. Она не изобретает никаких удобств жизни. Мы обязаны швейной машиной не литературе, или телеграфу, или телефону, или даже самому печатном станку, который так служит литературе. Литература — это трутень и бездельник. Наука работает и производит. Наука сделала для нас все перечисленные вещи, со многими вещами помимо, слишком многими для перечисления, в которых литература не имела никакой полезной роли вообще. Литература — это светский джентльмен, светская дама, сидящая в стороне со сложенными руками, руками сложенными и слишком нежными, слишком нежными для какой-либо продуктивной работы. Мы можем обойтись без этого украшения нашей цивилизации — восторга, роскоши немногих, бремени, которое многие должны трудиться, чтобы поддерживать. Наука, напротив, является слугой всех в равной степени. Ее руки не боятся грязи и труда. Она любит работать. Дайте ей отныне шанс, который литература имела, в изобилии имела, и пренебрегла. Наделяйте школы для науки, поощряйте ее, подбадривайте ее; короче говоря, пусть наука займет место, которым литература наслаждалась слишком долго.

Таков, я говорю, смелый язык в пренебрежении к литературе и в сравнительном возвеличивании науки, который мы находим у некоторых ученых, или, возможно, я должен сказать, у некоторых литераторов, самопровозглашенных представителей ученых, придерживающихся в эти дни относительно справедливой претензии литературы на то, чтобы считаться одним из истинных благ человеческой жизни.

Теперь я предлагаю нам откровенно рассмотреть вопрос, таким образом поднятый. Давайте не будем относиться к нему как к вопросу, на который ответ предрешен. Давайте отложим предубеждения и спросим себя свежо, свободно и откровенно, совсем как если бы наш вывод был сомнительным, каковы рациональные основания, на которых мы можем утвердить право литературы делить с наукой, по крайней мере поровну, внимание и культивацию человечества.

Делить с наукой, я говорю, и по крайней мере поровну делить. Большего я не требую. Конечно, я не должен требовать большего в присутствии C. L. S. C. Вы действительно кружок или общество литературы. Но не в меньшей степени вы общество науки. Вы охватываете обе идеи, оба интереса, с беспристрастным вниманием. Вы не стали бы слушать меня благосклонно, если бы я стал поносить науку. Но у меня нет такой склонности. Я люблю науку, чту ее, аплодирую ей, желаю ей успеха. Я хотел бы знать больше о том, чему наука могла бы меня научить. Я хотел бы сделать больше, чтобы помочь науке. Но по крайней мере, от всего сердца, я говорю: дай Бог ей процветания! И этой широтой симпатии, в моем уме и моем сердце, я обязан в значительной степени литературе. Литература, как я понимаю ее дух, католична и щедра. Если у меня самого есть какая-либо способность к либеральной любви к человеческому прогрессу в любой сфере, я приобрел эту способность в немалой степени от вдохновения литературы. Я обидел бы своего собственного клиента, я огорчил бы ее, я заслужил бы отвержения с ее стороны, если бы я стоял здесь или где-либо еще, от имени литературы, чтобы сказать что-либо, как если бы от ее имени, против сестры, которую она любит. Ибо литература любит науку и с удовольствием не услышит ничего ей во вред.

Каковы же тогда, спрашиваю я, здравые и существенные причины, причины, действительные в суде здравого смысла, почему мы должны поддерживать литературу как одно из наших великих благ жизни?

Причины, которые я нахожу, бывают двух видов: во-первых, те, которые касаются количества людей, получивших пользу; и, во-вторых, те, которые касаются степени, в которой они получили пользу — другими словами, во-первых, те, которые касаются количества, и во-вторых, те, которые касаются качества дарованного блага.

Во-первых, тогда, что касается широты, диффузности благословения, которое литература дарует человечеству.

Но поскольку нынешнее сравнение естественно между литературой и наукой, возможно, будет хорошо, если в этот момент мы остановимся, чтобы сориентироваться. Что такое литература? И что такое наука? Давайте ясно поймем термины и идеи, с которыми мы имеем дело. Литературу тогда можно определить как запись того, что люди думали, чувствовали, воображали, делали в мире. Наука — это обоснованное и классифицированное знание относительно фактов и законов природы или физической вселенной. Наш вопрос не в том, что является большим благом, литература или наука? Наш вопрос в том, не является ли литература, по сравнению с наукой, по крайней мере равным благом?

Теперь мы, то есть мужчины и женщины в целом, которые задают этот вопрос, можем иметь либо одно, либо другое из двух совершенно разных отношений к литературе или к науке. Эти два разных отношения мы можем назвать и различить. Во-первых, вы — любой мужчина или любая женщина, я имею в виду — можете быть либо, с одной стороны, производителем литературы или пропагандистом науки; либо, с другой стороны, вы можете быть просто тем, кто наслаждается литературой или пожинает плоды науки. Поскольку, однако, те, кто создает литературу, также наслаждаются литературой, а те, кто продвигает науку, также пожинают плоды науки, мы можем с таким же успехом полностью игнорировать производственное отношение, которое принадлежит в любом случае немногим, и рассматривать только фруктовое отношение, которое принадлежит в обоих случаях многим — на самом деле, всем.

Как раз здесь, однако, я встречаю предупреждение. Мне велено быть осторожным. Мне говорят, что именно потому, что литература — это не благо для всех, а благо только для избранных и привилегированных немногих, потому что литература аристократична, а не демократична; потому что это роскошь, а не необходимость; потому что она касается не среднего человека, а выбранного человека, одного из тысячи, а не тысячи — именно из-за этого, мне говорят, литература должна уступить место и позволить науке, которая является универсальным интересом, занять свое слишком долго узурпированное место. Что ж, я останавливаюсь, чтобы ответить на этот вызов. Я сразу признаю, что если это факт, если литература — это монополия, а не общее благо, то я проигрываю свое дело. И я говорю больше, тогда я должен проиграть свое дело, и я рад проиграть свое дело. Ибо я объявляю себя демократом в этом вопросе. Я иду с народом. Я принадлежу к большинству. Я выступаю за пользу большинства. Но правда ли, что литература — это исключительная, уединенная вещь? Правда ли, что многие не могут наслаждаться ею, не наслаждаются ею? Разве литература не является общим, диффузным благом? Если нет, то каким бы великим благом она ни была для немногих, я здесь не для того, чтобы защищать ее дело. Мы — популярная ассоциация, этот C. L. S. C., или мы ничто. Если бы я не верил, что литература — это вещь для всех, я, как один из советников этой организации, выступил бы за исключение литературы из нашего плана и просил бы о замене ее чем-то другим, что было бы вещью для всех. В чем факт?

Почему, факт в том, что литература — это сама атмосфера, интеллектуальная атмосфера, в которой мы все, не некоторые из нас, а все мы, живем, дышим и существуем. Мы впитали этот воздух, как только начали думать. Задолго до того, как мы могли читать сами, прежде чем мы могли даже с пониманием слушать чтение других, мы чувствовали бессознательно, но наиболее реально и наиболее глубоко, эффект, благотворный эффект литературы. Дом, в котором вы были воспитаны, характер и дух матери, которая дала вам жизнь, которая вскормила и опекала ваше младенчество — они были другими, и они были лучше, потому что литература сделала что-то, чтобы создать их и сформировать их. И разве не были они литературой, те колыбельные, которые успокаивали нас в нашей колыбели, те сказки, которые питали воображение нашего удивляющегося детства, те истории из Библии, которые расширяли наши младенческие умы, чтобы охватить идею Бога, Спасителя, будущей жизни, рая и ада? Те люди, кажется, не знают, что означают их слова; те люди, которые говорят об исключении литературы и воспитании новых поколений человечества на науке. Действительно сделать то, что они говорят, но что, конечно, они никогда не могли разумно иметь в виду, означало бы уничтожить для всей цивилизованной расы человечества саму грацию и славу жизни.

Я очень хорошо знаю, что сравнительно немногие из любого человеческого поколения когда-либо становятся широко или глубоко знакомы с литературой. Это лишь один человек из десяти, или ста, или из тысячи, может быть, кто читает книги. Это я свободно признаю. Нет, это я громко провозглашаю. Именно потому, что это так, существует Литературно-научный кружок «Шатокуа» — потому что это так, и потому что это не должно быть так, и потому что есть по крайней мере несколько из нас, которые не намерены позволить этому продолжаться так. Таков, однако, неоспоримо в настоящее время факт. Читатели книг, если взять цивилизованный мир в целом, редки и немногочисленны. Но неважно. То, что я утверждал, тем не менее верно. Литература — это универсальное благо. Сколько из вас проводят время, глядя в небо на солнце? Но вы видите в свете солнца не меньше. Солнце освещает мир в тысячах и десяти тысячах мест, где оно не светит напрямую. И литература — это солнце. Оно пылает высоко в небесах и распространяет свое благотворное освещение повсюду среди мест обитания цивилизованного человечества. Есть укрытия, это правда, в которые его лучи не могут немедленно проникнуть. Но даже в такие укрытия его лучи проникают. Существует такая вещь, как диффузия света путем преломления, отражения и передачи. Таким образом, литература становится светом, который просвещает каждого человека, приходящего в мир. Свет, я говорю — ибо я использую эти священные слова с почтением. Один есть свет, который просвещает каждого человека. И, кстати, давайте помнить, что именно через литературу, то есть через книгу, ту книгу, Библию, сам Иисус сияет сюда, через моря и континенты пространства и через века времени, чтобы осветить нас здесь, как в городе в пустыне сегодня.

Из сотен тысяч англичан нынешнего поколения, которые время от времени слушали благородное красноречие того великого оратора, Джона Брайта, возможно, ни один из ста никогда не читал, например, «Потерянный рай» Мильтона. Но следует ли из этого, что для этого подавляющего большинства «Потерянный рай» Мильтона — ничто? Отнюдь нет. Джон Брайт признал свой огромный долг перед поэзией Мильтона за обогащение своего собственного дара речи; и через Джона Брайта поэзия Мильтона таким образом стала реальным, ощутимым благом для всех сотен тысяч людей, которые питались красноречием Джона Брайта, хотя они, возможно, никогда не читали сами ни строчки великолепных и вдохновляющих стихов Мильтона.

Это лишь одна, и она, конечно, очень неадекватная иллюстрация. Каждая проповедь, которую вы слышите, каждая лекция, каждая речь, каждая газета, которую вы читаете, обязана чем-то, и чем-то, без чего она никак не могла бы обойтись, благодеянию литературы. Заберите свет литературы из мира разума — почему, это было бы похоже на то, чтобы погасить солнце в небесах. Сами люди, которые говорят о таком вандализме, таком невыразимом, таком анахроничном вандализме, эти самые люди блуждали бы как в киммерийской тьме. Я скажу вам, на что был бы похож эффект. Это было бы похоже на внезапное уничтожение всех цивилизованных жителей мира и наделение неисправимых дикарей пустошей и дикой природы силами и приспособлениями, которые века науки накопили для службы человечеству. Представьте, если можете, готтентотов, кафров и оджибвеев, остающихся нецивилизованными по характеру, но оснащенными материальным аппаратом цивилизации. Хотели бы вы жить среди них? Какого рода использование, как вы думаете, они, вероятно, сделали бы из своих великолепных приобретений? Но мысль, подобная этой, связана скорее со второй, чем с первой из наших причин для рассмотрения литературы как истинного блага человеческой жизни. К этой второй причине мы вскоре сделаем наш переход; сначала, однако, давайте твердо зафиксируем в нашей мысли, что литература — это не узкий, не исключительный интерес, а интерес столь же широкий и столь же экспансивный, как сама цивилизация. Тот факт, что литература по характеру такова, может быть прояснен дополнительной иллюстрацией. Город Нью-Йорк снабжается водой из реки Кротон. Каждый житель города пользуется преимуществом этого водоснабжения. Существует система акведуков, разветвляющихся от реки Кротон к каждой улице, к каждому жилищу, почти к каждой комнате в великом мегаполисе. Вам нужно только приложить руку, и мгновенно по этому безмолвному знаку река Кротон течет навстречу вашему требованию. Ибо это не просто вода, это река Кротон, которая принесена таким образом в пределах досягаемости каждого, кто захочет ее. Так обстоит дело с распределением эффекта от литературы. Каналы литературы проходят везде. Ток течет к каждому уму в пределах границ цивилизации. Люди могут не знать этого, но они разделяют благословение все равно, не зная этого. Есть, я полагаю, полно людей в Нью-Йорке, которые, когда они поворачивают кран к своей водопроводной трубе, ни разу не мечтают, что фонтан, который они видят бьющим как по волшебству под их прикосновением, — это настоящая река, принесенная за сорок миль. Но настоящая река это, тем не менее. Конечно, ни один из ста тысяч ньюйоркцев никогда не пробовал реки Кротон там, где она течет в своем естественном русле. Но они пробуют реку Кротон, несмотря на это, каждый раз, когда они пьют воду в Нью-Йорке. И так оно и есть, что, как бы мало люди ни думали об этом, они все же разделяют преимущества литературы с каждым дыханием более широкой интеллектуальной жизни, которую они делают. К первоисточникам литературы, великим книгам, древним или современным, они, возможно, никогда не обращались напрямую, никогда даже не видели их издалека, нет, никогда даже не слышали о них; но они пьют из них все равно, каждый раз, когда они принимают мысль или фантазию, как бы принесенную в пределах их досягаемости, которая когда-то возникла впервые в каком-то великом человеческом мозгу, а затем была увековечена в сказке, эссе, истории, поэме.

Столько об объеме или количестве влияния на благо людей, оказываемого литературой. Конечно, не слишком много требовать для литературы, чтобы она была интересом, достаточно широким в своем диапазоне и охвате силы, чтобы называться общим, если не универсальным интересом цивилизованного человечества.

Нам предстоит далее и в последний раз рассмотреть вид или качество этого экспансивного влияния. Как я сказал, это не для большинства людей материальное благо. Только для тех, кто живет литературой, для тех, кто создает книги, для наших литераторов, отличительно так называемых, литература является материальным интересом. Для подавляющего большинства из нас всех литература — это главным образом духовное, интеллектуальное, сентиментальное благо. Это я полностью признаю.

Но я далек от признания того, что потому что это так, поэтому литература является меньшим реальным благом, чем что-либо другое вообще, неважно что, самый солидно материальный интерес человечества, который вы можете назвать. Ибо что такое наша жизнь? Она, без сомнения, отчасти животная. Нам нужно, прежде всего, существовать как-то, а затем, если возможно, существовать комфортно. Помимо этих двух целей, существования и комфорта, наша животная природа имеет мало или не имеет никакой тяги. Дайте нам шанс продолжать жить, и жить с комфортом, и мы как животные не просим большего. Наука значительно помогает нам достичь этих целей, и за столько мы обязаны науке большим долгом. Но помимо этого предела что делает наука для нас, для нас, я имею в виду, для большинства человечества? Я хочу быть совершенно откровенным и уступить претензии науки все, что справедливо принадлежит ей. Но что, я спрашиваю, помимо помощи нам жить, и помощи нам жить комфортно, наука даже стремится или желает сделать для большинства человеческого рода? Для самих ученых, я признаю, для того сравнительно небольшого числа людей, которые занимаются наукой как делом своей жизни, наука делает гораздо больше. Для этих людей наука предоставляет средство к огромному расширению и облагораживанию ума. Блестящие гипотезы, смелые спекуляции, широкие обобщения, стимулирующие догадки, экспансивные концепции, с которыми имеет дело наука — что можно придумать более подходящего для питания воображения и разума человека и продвижения его к силе и росту ангелов, чем такое занятие ума, которое они предоставляют? И затем, без сомнения, также, простое терпеливое наблюдение для сбора фактов — это работа более скромная, действительно, но достойная того, чтобы считаться истинной дисциплиной и отражением интеллектуальной природы. Но тогда мы должны помнить, что эти отношения к науке — для немногих, а не для многих. Многие просто наслаждаются материальным плодом, не наслаждаясь славным интеллектуальным поиском, который находит плод, говорите вы? Да, но многие могут наслаждаться облагораживающим эффектом на интеллект тех больших выводов, к которым наука ведет научного человека. Это, я признаю, в некоторой степени верно, но это не верно в какой-либо очень значительной степени. И в той степени, в которой это верно, литература в значительной степени является средством, через которое эффект производится. Великие результаты науки, удовлетворяющие, вдохновляющие, как они есть для тех, кто впервые приходит к ним, и для тех других, кто действительно ценит их как литературу, по преимуществу, представляя их своими собственными восхитительными способами, способна сделать их оцененными — эти великие результаты, я говорю, науки, имеют тенденцию, когда преподаются как уроки в учебниках школ, становиться просто безжизненными общими местами знания и мысли — главным образом бесплодными силой оживлять и плодоносить ум. Было сказано, и истинно сказано, что средний американский школьник сегодня знает в двенадцать лет больше истинной науки, чем самый мудрый философ греческой или римской древности мог бы когда-либо по возможности узнать. Но, как было отвечено, и истинно отвечено, из этого отнюдь не следует, что такой школьник мудрее, чем был Платон или Аристотель. Это не то, что вы знаете, это то, что вы есть, что главным образом означает. И что вы есть, в том, что является наиболее центральным и наиболее важным, литература делает больше, гораздо больше, чтобы сделать вас, чем лежит в пределах предельного охвата науки; то есть, если вы средний человек, если вы один из большинства, а не один из избранных немногих, кто следует науке как призванию жизни. Это то, что я требую для литературы, и это мое требование для литературы я признаю себя обязанным сделать хорошим чем-то помимо простого уверенного утверждения факта.

Я не недооцениваю комфорт. Мне нравится быть комфортным. Мне нравится видеть людей комфортными. Но есть два сорта комфорта — один это комфорт тела, и один это комфорт ума. Эти два вида комфорта реагируют взаимно друг на друга. То есть, телесный комфорт имеет тенденцию создавать комфорт для ума, как также делает комфорт ума создавать телесный комфорт. Но из двух видов комфорта один гораздо ближе к нам, и гораздо более долговечен, чем другой. Если бы я должен был выбирать между ними, я не колебался бы ни мгновения. Я сказал бы, дайте мне ум в покое. Ум — хозяин в конце концов. Кто не видел мужчин и женщин, растянутых беспомощно и безнадежно на дыбе телесной боли, но торжествующих тем не менее в мир и радость? Это была победа ума. Это делает гораздо больше разницы для нас, для нашего комфорта, для нашего счастья, каков курс наших мыслей, наших фантазий, наших привязанностей, чем каков курс наших телесных ощущений. Сладкая мысль, суверенная привязанность, восхитительное видение фантазии может заставить человека забыть голод, жажду, усталость, боль. Но никакое количество физического комфорта не может облегчить вас от муки, прикрепленной к вашему уму. Это цепляется и жалит вопреки всему, и отравляет все.

Наука может сделать многое для меня, чтобы способствовать моему комфорту тела. Правда, однако, сколько бы она ни делала, я так устроен, что немедленно я хочу немного больше. Комфорт мог бы, возможно, быть хорошо определен как идеальный баланс между желанием и предложением. Только никогда нет в телесных делах никакого такого баланса. Мы всегда хотим чего-то большего, чем имеем. Это чувство потребности, постоянно превосходящее предложение, является самой пружиной прогресса в цивилизации. Цивилизация, было остроумно сказано, состоит в умножении искусственных потребностей вместе с соответствующим умножением искусственных предложений для этих потребностей. Но ввиду факта, что потребность навсегда опережает предложение, изменение могло бы не некстати быть сделано в этом французском определении цивилизации. Мы могли бы сказать, что цивилизация — это бесконечный процесс умножения потребностей и затем умножения приспособлений, которые никогда не удовлетворят эти потребности.

Теперь, я в пользу материального прогресса. Я не один из тех, кто думает, что простота дикости лучше, чем искусственность цивилизации. Нет, я говорю, давайте будем настолько цивилизованными, насколько возможно. Давайте сделаем весь прогресс, который можем. Давайте пойдем бесконечно дальше в выяснении великой вселенной Бога, и таким образом осознавая мастерство, однажды божественно дарованное человеку над силами и способностями природы. Давайте сделаем все это с сердцем и надеждой, но давайте в то же время признаем факт, что никогда так мы не получим бессмертие, никогда так не получим освобождение от зла. Наш мир будет все еще миром человеческой немощи и человеческого страдания, как бы много физический каркас вещей ни был поставлен наукой под наш контроль. По правде, может быть хорошо усомниться, является ли реальный комфорт, сумма больше для людей сейчас, сверх всего вычета, чем она была век или века назад. Приспособления и средства комфорта больше сейчас, возможно, в сто раз. Но так же и потребности, которые должны быть удовлетворены. И разница реального комфорта в пользу этих времен не была бы найдена большой. Я повторяю, что я не реакционер. Я не хочу никакого ретроградного движения, но, напротив, только продвижение, и всегда продвижение. Все же, каково бы ни было продвижение, будет, исходя из этого продвижения, никакого соответствующего продвижения в солидном человеческом комфорте и счастье.

Причина в том, что человеческий комфорт и счастье зависят в основном от условий, которые наука не может предоставить. Они зависят от состояния ума внутри. Они зависят от привычного или преобладающего курса мысли и чувства в душе. Что нам главным образом нужно, это не более легкое и более комфортное существование — хотя это тоже хорошо и желательно — но освобожденный и победоносный ум. Мы никогда не избежим наших физических условий, и они всегда будут более или менее неудовлетворительными. Мы будем тереться о прутья, мы будем давить против шипов нашего материального окружения и страдать. Это неизбежно. Но есть для нас что-то лучшее, чем побег от физического ограничения был бы, если бы такой побег был возможен. Мы можем жить жизнью ума, которая будет, в большой степени, независимой от жизни тела, и восходящей над ней. Даже пусть наши руки будут наполнены низкими и грязными задачами, мы можем, как миссис Браунинг выражает это в своих стихах, держать наши души «поющими на работе отдельно». Ум — это его собственное место — и его собственное окружение. В этом факте лежит наша надежда. И здесь великий шанс литературы.

Литература приходит к нам в нашу тюрьму, и приносит избавление, которое больше, чем избавление. Она приносит большие мысли к нам, растворяющие привязанности, свободные фантазии. Мы забываем наше рабство и нашу боль. Мы живем жизнью ума, которая парит, как птица парит, над землей, где иначе мы должны были бы приседать и пресмыкаться. И я говорю, что это реальное, солидное, существенное благо. Сентиментальное оно есть — да, но наша самая истинная жизнь — это сентимент. Мортон сделал для нас, я полагаю, ценную услугу, когда он открыл использование эфира как анестетика. Это открытие смягчило многие физические муки. Но для меня несомненно, что поэзия Лонгфелло, например, сделала не меньше, чтобы принести комфорт людям. Пастер, великий французский ученый, как говорят, нашел специфическое средство путем инокуляции от бешенства. Это огромное благо для нашего рода. Тот же великий ученый исследовал болезнь, которая уничтожала шелкопряда во Франции, и применил эффективное средство. Он выполнил подобную услугу в спасении скота от широко распространенной и разрушительной болезни. Пастер, такими достижениями, как эти, добавил несметные миллионы на миллионы долларов к материальному богатству мира. Я славлю и радуюсь этим благотворным результатам науки. Человеческое существование благословлено этим. Но благословлено не меньше человеческое существование великим литературным даром такого корпуса поэзии, как у Теннисона. Вы не можете сосчитать в миллионах долларов богатство мира, полученное от Теннисона, но Бог может сосчитать его в ударах сердца, и в волнениях мозга, тоже слишком дорогих и слишком драгоценных для бесчисленных миллионов долларов, чтобы купить.

Благословенно, я сказал, человеческое существование в благотворных результатах науки. Но как благословенно? Зачем мы богаты? Почему это благо, что мы должны обладать излишком сверх потребностей существования, существования в материальном комфорте? Что нам не нужно работать так тяжело, чтобы жить, что мы можем иметь некоторую привилегию досуга? Но как досуг — это благословение для нашей расы? Давая нам шанс быть праздными, быть ленивыми? Я полагаю, нет. Досуг — это благо для нас, когда мы используем его хорошо, не иначе. Это не использование досуга хорошо, чтобы тратить время и силу, сэкономленные для нас через науку от грязных требований простого существования — получая, в накоплении приспособлений удовольствия. Мы можем действительно накопить приспособления таким образом, но мы никогда так не накопим удовольствие. Бог запланировал это для нас иначе. Комфорт, превращенный в роскошь, перестает быть комфортом. Что тогда мы будем делать с нашим досугом, когда, по дару богатства через науку, мы получили наш досуг? Мы не должны расточать его в роскошной легкости. Богатство, так использованное, было бы не благословением, а проклятием.

Нет, богатство — это благословение для нас только тогда, когда мы говорим внутри себя, теперь, когда нам не нужно работать все время, чтобы держать душу и тело вместе, теперь, когда наше тело достаточно хорошо обслужено, пойдем, давайте посмотрим, что мы можем сделать для нашей души. Я не проповедую сегодня, и я не произношу ни слова о религии для души. Но, помимо религии, что есть такого, что вы можете сделать для своей души, то есть, для себя, более стоящего делать, чем питать ее мыслью, разумом, эмоцией, воображением? Что означает ваше освобождение от каторги для вас, если оно не означает возможность жить свободно жизнью, более высокой, чем жизнь скота? Благо, которое наука достигает для нас, само по себе является несовершенным благом. Это просто средство к цели. Мы побеждены, если останавливаемся со средствами. Мы должны идти дальше через средства к цели. Наука главным образом хороша, как наука делает путь для литературы. Пусть литература войдет через дверь, которую наука открывает.

Сделайте свободным и широким ваш ум для расширяющего и облагораживающего влияния литературы. Каждый раз, когда вы читаете великую книгу, вы растете. И рост — это жизнь, и жизнь — это сила, и сила — это радость. Литературная культура — это процесс интеллектуальной аннексии. Вы читаете, и вы аннексируете провинцию за провинцией мысли и опыта к царству, которое было вашим раньше. Нет предела этому расширению империи. Это не просто в течение интервалов, пока вы читаете, что вы устанавливаете новые токи интеллектуальной жизни внутри вас. То, что вы читаете, остается постоянным владением. Не говорите, Нет, моя память плохая, я не могу удержать то, что читаю. Но вы удерживаете это — в эффекте. Это вошло в субстанцию вашего ума. Ваш ум теперь другой текстуры. Ваш горизонт расширен. Раньше вы жили низко в долине, закрытой сужающимися холмами. Вы видели только то, что было непосредственно вокруг вас. У вас есть более высокая точка обзора теперь. Ваш пейзаж шире, более разнообразен. Но есть еще более высокие высоты, которые нужно завоевать. Идите дальше и вверх. Какая вдохновляющая вещь — стоять в Альпах, где нет ничего видимого, чтобы превзойти вас, кроме самого неба! К такому опыту, в царстве ума, литература приглашает вас.

Здесь нет исключительности, нет монополии. Вы все приглашены. Гомер, Вергилий, Данте, Мильтон — это не для одного, или для немногих, а для всех. Сократ будет говорить с вами, и Платон и Аристотель. Демосфен повторит свое несравненное красноречие для вас, и Цицерон, и Чатем, и Вебстер. Это славное товарищество. Здесь Эсхил и Софокл и Еврипид, здесь Геродот, Фукидид и Ксенофонт, здесь Гораций и Ювенал, Ливий и Тацит. Все века и все расы — ваши. Вы можете быть мудрыми мудростью времени. Кто был бы доволен жить своей собственной индивидуальной жизнью в одиночку, когда, каждому из нас всех открыто жить, как если бы, всей жизнью человечества? И это дар литературы.

Давайте будем благодарны, что невозможно для них забрать у нас «Илиаду», «Энеиду», «Божественную комедию», «Путь паломника», «Потерянный рай». Эти великие работы и их товарищи — наши навсегда. И есть больше и все больше таких работ, которые нужно создать и которыми нужно наслаждаться. Литература неразрушима. Они могут подавить ее, но они не могут уничтожить ее. Всегда, как бы много мы ни наслаждались знанием природы, мы будем по крайней мере так же наслаждаться знанием человека. И именно в литературе человек говорит с человеком. И никогда не придет время, когда не будет душ, которые должны говорить, и душ, тоже, в еще большем числе, которые не могут не слушать.

Литература, тогда, является истинным благом человеческой жизни, как потому, что, рано или поздно, она обращается ко всем, так и потому, что она говорит к тому во всех, что является самым высоким, самым постоянным, самым контролирующим. Сказал ли я, что я буду требовать для литературы ничего больше, чем равенства места с наукой? Позвольте мне взять это назад. Наука — это знание, литература — это мудрость. Как мудрость лучше знания, так больше, чем наука, есть литература.

ПОСЛЕОБЕДЕННЫЕ СЛУЖБЫ.

Во второй половине дня в Амфитеатре состоялось вручение дипломов. Службы были весьма интересными, было произнесено много отличных речей. Очень интересной чертой была презентация Классового мемориала 84-ми. Этот мемориал должен украсить стены нового Зала Философии и состоял из портретов президента Льюиса Миллера и Суперинтенданта по обучению, доктора Дж. Х. Винсента. После открытия портретов был представлен президент Миллер, который сказал:

Шатокуанцы, и особенно Класс 84-го: — Имя Шатокуа теперь среди классических слов, и различные определения его были даны, и, пока его значение не будет полностью известно, определения будут даваться. Вы поэтому позволите мне дать несколько определений, чтобы это классическое слово могло зафиксироваться на ваших умах и сердцах, и его дух мог всегда быть с вами. Что оно означает? В его грубой форме я не скажу, но в эти последние несколько лет, и с тех пор как эта Ассамблея началась, оно стало означать место, где Бог есть все и во всем; оно означает место, где каста, сектантство и деноминационализм неизвестны; место для формулирования всех видов моральных сил; место отдыха, должного отдыха, и физического развития; место для вдохновения ментальной культуры — короче говоря, место для освящения всех возможностей человека для добра, и чтобы подготовить людей выйти в мир, чтобы делать добро. Это некоторые из определений, и вы не удивляетесь, когда вы здесь, как различны и как широки перспективы, перспективы столь широкие, что я боюсь много раз мы становимся обескураженными из-за их широты, и сдаемся в отчаянии. Я рад видеть сегодня днем, что здесь есть много тех, кто не сдался.

Теперь, для вашего ободрения, позвольте мне сказать несколько слов. Предположим, что мир должен стоять на месте в течение шестидесяти лет, и у вас не было бы больше учителей для молодых, что все обучение остановилось, и те, кто сейчас имеет способность учить, те, кто сейчас имеет навык работать в механических искусствах, или взять ту научную область, о которой мы слышали сегодня утром, ушли, и не было бы больше студентов или учеников в течение шестидесяти лет, каков был бы результат? Принимая эту страну как руководство, у нас был бы только один миллион людей, которые находятся в каком-либо призвании. Это удивительный факт, взятый из переписи Соединенных Штатов, как я собрал его некоторое время назад для другого случая. Теперь, возьмите другой факт: в 1880 году двадцать шесть миллионов американского народа — более чем одна половина жителей Соединенных Штатов — были ниже двадцати одного года возраста, и не взяли на себя никакого призвания или никакой цели в жизни. Шатокуа ставит в пределах вашей досягаемости привилегию. Я видел человека среди вашего числа сегодня утром, которому было восемьдесят четыре года. За этим исключением, немногие из вас имеют шестьдесят. Здесь не так много седых волос, как было сегодня утром. Через шестьдесят лет многие из вас уйдут; большинство людей, которых вы находите здесь на этой платформе, уйдут, и вы будете иметь привилегию занять их места. Мы иногда думаем, что у нас нет места, нет смысла пытаться стать чем-то, потому что все эти места заполнены, но прежде чем вам исполнится шестьдесят лет, вы будете иметь привилегию прийти через эти авеню и занять любое место, которое вы способны заполнить. Эти авеню будут открыты для вас. Посмотрите, какие привилегии вы будете иметь. Я дам вам цифры. Вы будете иметь шестьдесят четыре тысячи шансов занять трибуну или кафедру; вы будете иметь восемьдесят пять тысяч шансов занять место в медицине; вы будете иметь двести двадцать семь тысяч шансов быть учителями или учеными. Все остальные уступят место перед вами. Теперь, думаете ли вы, что стоит бороться, чтобы стать чем-то? Мы не можем все пройти через школы, но через эту новую Идею Шатокуа мы можем собраться вместе, и положить наши сердца вместе, и таким образом собрать некоторую способность, которая будет освящена для добра.

Затем д-р Винсент представил д-ра Лаймана Эбботта, одного из консультантов Литературно-научного кружка «Шатокуа», который выступил со следующей речью:

РЕЧЬ ПРЕПОДОБНОГО ЛАЙМАНА ЭББОТТА, ДОКТОРА БОГОСЛОВИЯ

Господин председатель и собратья по «Шатокуа»! Как вы знаете, Кружок символизирует идею совершенства. Таким образом, само название Литературно-научного кружка «Шатокуа» подразумевает охват всех знаний. Сегодня утром д-р Уилкинсон говорил об одной половине этого Круга — литературе. К сказанному им сегодня утром нечего добавить, да я бы и не стал убавлять ничего из его слов, даже если бы мог. Похвала, которую он воздал литературе как средству образования, была вполне заслуженной и прекрасно выраженной.

Я благодарен ему за то, что он оставил нам на этот день вторую половину темы, и хочу сказать вам несколько слов о науке. Я подхожу к ней с позиции невежества, не как ученый, а как человек, чье образование в юности, да и впоследствии, было обделено научной стороной, и который смотрит на науку с точки зрения желания и стремления, а не с позиции удовлетворения и достижений. Безусловно, наука сделала для нас очень много в чисто физической и материальной сфере, и об этом аспекте д-р Уилкинсон говорил сегодня утром. Она расширила, если не наш комфорт, то, во всяком случае, материальную базу нашего комфорта. Она расширила, если не наше удовлетворение, то, во всяком случае, нашу удовлетворенность. Именно науке мы обязаны тем, что значительно расширили возможности для нашего обучения. Наука сделала наши путешествия и поездки легкими; наука связала разные части нашей страны железными путями; наука позволяет нам легко и быстро общаться друг с другом; наука создала наши дома, защищая нас от холода; наука осветила наши дома, избавив от тьмы и ночи часы, которые можно посвятить общению и учебе. Бесчисленными способами наука приумножила наше материальное и нравственное благополучие.

Но сегодня днем я хочу говорить о науке как о воспитателе. Я уверен, что у природы есть и другой аспект, помимо роли простого служителя, и она является материальным воспитателем. Так и у науки есть другой аспект, помимо простого приумножения нашего материального и телесного комфорта. Наука, подобно литературе, служит также нашему интеллекту и нашему духу. Я не стану пытаться взвешивать их, противопоставляя друг другу, чтобы понять, что из них лучше. Вряд ли мне нужно указывать вам, изучающим и литературу, и науку, что обе они развивают ум. Наука, как и литература, развивает душу и дух человека, его внутреннюю жизнь. Наука учит нас наблюдать. Она учит нас и другим вещам, но это все, что я хочу сказать вам сегодня днем. Она учит нас наблюдать — учит пользоваться своими глазами. Поразительно, как много людей в этом мире не умеют пользоваться своими глазами. Наука заставляет нас замечать как мельчайшие, так и величайшие творения Божьи. Девиз Литературно-научного кружка «Шатокуа» начертан перед вами на стене: «Мы изучаем Слово и Дела Божьи». Слово, написанное в сердце человека, открывает нам литература; дела, написанные на всей природе, открывает нам наука.

Я отправляюсь на прогулку по Катскиллским горам; я смотрю вдаль, вижу пейзаж, деревья, июньский облик природы. Но рядом со мной идет ученый. Он указывает мне на маленькие царапины на скале и говорит, что это след ледника, что здесь, где я иду, много веков назад прошел ледник, и что тогда здесь были горы выше, чем сейчас, а в долине внизу было море, и вот его следы, его отпечатки. Он берет молоток, разбивает камень и показывает мне трилобита. Он говорит мне, что все эти скалы богаты останками животной жизни, они наполнены останками тех животных, которые исчезли. Он видит то, чего не видел я, чего я не знал; он научился пользоваться своими глазами, он учит меня тому, что я подобен тому, кто, имея глаза, не видит.

Не нужно иметь сложного оборудования, чтобы стать, по крайней мере в некоторой степени, научным наблюдателем. В детстве меня приучили думать — не знаю, по вине ли учителя или по моей собственной, — что единственное назначение моих глаз — читать книги, и я их читал. Но великую книгу, посреди которой я жил, я никогда не читал. Я знаю нескольких мальчиков у себя дома, которые запаслись булавками для энтомологов, пробкой, одной из тех коробок с ящичками для катушек, какие можно увидеть в любом галантерейном магазине и которые можно получить за «спасибо»; они обзавелись сачком, и теперь, когда они уходят в лес, это не ради забавы или пустой траты времени. Они видят жука или бабочку, достают сачок и ловят их. Они наполняют музей. Поймав бабочку, они приходят домой с вопросами о ней, о том, откуда она взялась, на которые я не могу ответить. Станет ли их музей чем-то значимым или нет, мне не важно. Они учатся читать ту литературу, которая предшествует всем книгам, — литературу, которую Бог написал на облаках, в скалах, в горах и в летающих существах.

Но наука учит нас большему. Она учит нас наблюдать не только глазами, но и внутренним естеством. Мы не просто видим дела. «Господня — земля и что наполняет ее». Вы не знаете библиотеку только потому, что знаете названия книг, напечатанные на их корешках, и вы еще не начали познавать науку, если начали собирать лишь несколько разрозненных фактов с небес наверху, из скал внизу или с деревьев. Только когда вы узнаете, что содержится в книгах, вы познаете литературу; только когда вы узнаете истину, которая лежит за природой и трепещет внутри нее, вы познаете науку.

Корона, венчающая чело науки, состоит из звезд, каждая из которых — звезда с Божьих небес, а иероглифический свиток в ее руках, который мы стремимся прочесть, — это Божьи слова, не менее значимые, чем печатная книга, из которой мы изучаем Его слово и Его дела. Наука и религия стоят у дверей великого храма Божьего, одной рукой маня тех, кто стоит снаружи, а другой указывая на Того, кто восседает на престоле внутри.

Затем д-р Винсент зачитал следующее письмо от консультанта Гибсона из Англии:

Лондон, 15 июля 1884 г.

Мои дорогие собратья-студенты! Напряжение от обязательств, которое обычно достигает своего пика в мае и начинает спадать по мере приближения июня, в этом году продолжалось гораздо дольше обычного и теперь грозит затянуться на весь июль; но я не должен снова разочаровывать моего дорогого брата, д-ра Винсента, откладывая свое письмо до последнего момента, как я, к сожалению, сделал в прошлом году, за что прошу прощения у него и у вас.

Я от всего сердца поздравляю вас с результатами года и с удивительным ростом нашего Кружка. Как быстро малый стал тысячей, и многими тысячами!

Не могу сказать, что идея «Шатокуа» в чистом виде уже пустила корни в Англии; но есть приближения к ней, и принципы, воплощением которых она является, повсюду завоевывают позиции. На мой взгляд, «Шатокуа» означает сохранение единства многих вещей, которые Бог соединил, а люди слишком склонны разделять. Во-первых, я думаю о праздничном отдыхе и полезной учебе, которые многие считают взаимоисключающими, тогда как наш опыт доказывает, что они взаимно дополняют друг друга. Что ж, люди здесь начинают это ценить. В связи с великой «Рыболовной выставкой», которая была главной новинкой лондонского сезона в прошлом году, были организованы курсы полезного обучения; а в этом году, как важная часть «Выставки здоровья», пришедшей ей на смену, были прочитаны лекции по важным отраслям санитарной науки и выпущен ряд полезных небольших руководств, подобных тем, с которыми мы познакомились на нашем курсе в «Шатокуа», одно из них — миссис Гладстон.

Затем я думаю о светском и духовном просвещении, которые в наши дни слишком склонны разделять и которые, на мой взгляд, так удачно сочетаются в наших занятиях. Здесь мне вспоминается недавнее большое собрание воскресных школ в Эксетер-холле, на котором я имел честь выступать и где председательствовал достопочтенный А. Дж. Манделла, с таким умением и энергией управляющий департаментом образования правительства. Г-н Манделла, поднявшийся с очень скромной должности, заложил основы своего образования в воскресной школе и связанной с ней вечерней школе, а в юном возрасте получил большой стимул и поощрение, когда ему подарили Библию за успехи в изучении уроков воскресной школы. Он не забывает о своем долге, и его речь в тот вечер с председательского места была в высшей степени сердечной и удовлетворительной. В этой же связи мне вспоминается важное собрание, состоявшееся недавно в Иерусалимской палате, частное собрание, с которого были удалены репортеры и о котором, следовательно, я не должен сообщать вам ничего, кроме того, что это было представительное собрание ведущих деятелей всех конфессий, включая некоторых выдающихся католиков (один из которых, кстати, произнес лучшую речь вечера), чтобы рассмотреть вопрос о том, возможно ли в рамках системы государственного образования в такой стране, как Англия, удовлетворительно сочетать светское и религиозное обучение.

И это наводит на мысль о другом нашем приятном сочетании в «Шатокуа» — сближении не только в братских чувствах, но и в важной работе христиан разных конфессий. Не нужно говорить, что течение времени по-прежнему направлено в ту же сторону. Упомянутое выше собрание в Иерусалимской палате является тому иллюстрацией; и в качестве дальнейшего указания могу сослаться на тот факт, что недавно настоятель церкви Св. Павла в Чесвике после надлежащего объявления проповедовал и провел богослужение для г-на Маклеода, преемника д-ра Камминга из Краун-Корт. Он сделал это, прекрасно осознавая, что это может навлечь на него неприятности; но он был готов к тому, чтобы вопрос был решен за его счет. Это вызвало значительный резонанс в различных кругах, но никто не осмелился подать жалобу.

Я полагаю, что одной из главных черт движения «Шатокуа» является желание и стремление сделать те привилегии, которые до сих пор в значительной степени были достоянием немногих, доступными как можно более широкому кругу людей — попытка поставить научные знания ученых в гораздо более тесную связь с нуждами народа. И здесь мне вспоминается новое Оксфордское движение, о котором вы, несомненно, слышали, — решение большого числа молодых оксфордцев посвятить себя работе в Ист-Энде в Лондоне для образовательного и социального улучшения его обездоленных бедняков. План предполагает проживание среди людей и братское общение с ними. Остается увидеть, будет ли без тех высоких христианских мотивов, которые всегда считались необходимыми в прошлом, но до сих пор никак не признаются, то «терпеливое постоянство в добрых делах», без которого невозможно совершить ничего достойного. Но что бы ни думали о вероятном успехе и долговечности этого движения, это, безусловно, самый отрадный знак времени.

Но я позволяю себе уклониться в трактат обо всем на свете и кое о чем еще, поэтому должен остановиться и подвести черту, что я и делаю с новыми поздравлениями по поводу прошлого и сердечными добрыми пожеланиями и искренними молитвами о счастливом праздничном сезоне и процветающем и плодотворном годе работы.

Я не буду подписываться как ваш консультант, хотя вы и удостаиваете меня этого титула, ибо уверен, что любой совет, который я могу дать на таком огромном расстоянии, имеет очень малое значение, но я искренне называю себя вашим верным другом,

Джон Монро Гибсон.

Было зачитано много добрых писем с приветствиями и словами поддержки. Ни одно из них не вызвало более глубокого сочувствия, чем письмо от миссис Эбби Гоф из Уэстфилда, штат Нью-Йорк, старейшей выпускницы Литературно-научного кружка «Шатокуа»:

«Хотя я слишком слаба, чтобы быть с вами сегодня, и хотя мне почти восемьдесят четыре года, я с вами душой. Да благословит Бог Литературно-научный кружок «Шатокуа» и да благословит Бог класс 1882 года».

Д-р Винсент сказал: «Эта дорогая женщина вошла в ворота, когда ей было восемьдесят два года; ее сын, которому за пятьдесят, или около пятидесяти, шел за ней; его дочь, лет двадцати, возможно, за ним; три поколения в том классе 1882 года. Она все еще жива, в возрасте восьмидесяти четырех лет, чтобы передать привет в этот радостный день».

После писем последовали отчеты ассамблей, после чего д-р Винсент обратился к классу 1884 года со следующими словами:

РЕЧЬ Д-РА ВИНСЕНТА.

Членам класса 1884 года — несколько слов. Я с особым интересом наблюдал за вашим прогрессом в течение четырех лет. Вы завоевали себе репутацию класса, известного своим рвением и усердной работой в Литературно-научном кружке «Шатокуа». Вас знают как «Неукротимых». Вас отличает изобретательность в разработке методов. В истории Литературно-научного кружка «Шатокуа» есть несколько вещей, которые можно проследить до вас. В ваших списках есть несколько выдающихся имен. Вы на протяжении всего существования Кружка трудились с особым усердием и верностью на его общее благо. Я уверен, что класс 1882 года и класс 1883 года, чей опыт сделал возможным для вас стать теми, кто вы есть, не будут жаловаться на дань уважения, которую я сейчас стремлюсь воздать вам. Я знаю, что другие классы последуют вашему примеру и будут рады, если смогут получить ту добрую репутацию, которая закреплена за вашим именем, именем класса 1884 года, «Неукротимых» Литературно-научного кружка «Шатокуа».

Среди вас есть молодые люди, находящиеся в свежести и яркости жизни, с юношеским взглядом на мир. Пусть пройдет еще много времени, прежде чем могила сомкнет свои объятия вокруг вас. Пусть вы совершите доблестное служение не только в деле Литературно-научного кружка «Шатокуа» — это было бы малым делом, — но, используя его как платформу, пусть вы совершите великие и достойные дела в домах, которые вы представляете, в сообществе, частью которого вы являетесь, в той ветви Церкви живого Бога, с которой вы можете быть связаны, и пусть ваш след будет ощутим в жизни нации. Прежде всего, пусть вы совершаете добрые дела Божьим путем, через божественный процесс в ваших собственных жизнях, чтобы с годами вы могли созидать характер, который будет сиять как свет миру, характер, который пребудет в вечности.

Некоторые из вас находятся в среднем возрасте. Боли, страдания и признаки упадка сил время от времени заставляют вас остановиться и задуматься. Вы хотели бы восстановиться и вернуть часть прежней силы. Вероятно, вы сможете. У вас есть еще десять, двадцать, тридцать лет, в течение которых вы можете совершить великолепное служение. Пусть Божье благословение через это служение обогатит эти оставшиеся годы и сделает вас и ваших друзей счастливыми в каждый последующий год от того, что вы когда-то были связаны с нашим Кружком.

Некоторые из вас стары. Вам не нравится, когда об этом говорят; или нравится? Вы не чувствуете себя старыми: восемьдесят четыре года — это ничто. Пусть почтенные члены нашего Кружка, которые ведут отсчет от — с какого возраста начинается старость? — от восьмидесяти четырех лет и выше, пусть вы доживете до рассвета нового века, и пусть ваши последние дни станут вашими самыми яркими и лучшими днями. Вы не знаете, люди преклонных лет, как согревает наши сердца видеть вас в этом присутствии и занятыми в этих службах. Мы во все времена прославляли детство. Я никогда не позволяю ребенку пройти мимо меня без приветствия. Есть только одно место, где я не люблю слышать голос ребенка, и это когда он прерывает общественное богослужение. Я получаю огромное удовольствие от этих маленьких ребят, которых мы встречаем на улицах, у входных дверей и во всех американских домах повсюду. Но я думаю, что мы прославляли возможности детства до такой степени, что взрослые мужчины и женщины стали думать, что все возможности жизни скрыты в самые ранние годы. Когда мы видим мужчин и женщин преклонного возраста, приходящих в это место, чтобы получить награду за четыре года работы, с амбициями на годы вперед, мы чувствуем, что возможности этой жизни вовсе не ограничены.

И когда мы помним, как говорит поэт, что смерть — «лишь серый вечер между двумя сияющими днями», для человека нет ограничений. Поэтому работайте, работайте вечно. Да поможет нам Бог начать в этой жизни, чтобы мы совершали вечный прогресс, наслаждаясь общением святых в присутствии Бога.

Итак, мои юные друзья восьмидесяти четырех лет и моложе, я приветствую вас сегодня в этом месте, и когда президент Миллер санкционирует вручение дипломов, которые вы заслужили, мы с удовольствием вручим их вам. Мы ожидаем, что в один из этих дней увидим их сверкающими печатями, новыми печатями, недавно завоеванными, помещенными на пирамиду. Когда вы будете спать долгим сном, диплом будет висеть на стене — дань вашим амбициям и верности.

Была спета песня класса 1884 года, дипломы были розданы выпускникам, и церемония вручения дипломов класса 1884 года подошла к концу.

ФРЕЙМИНГЕМ, МАССАЧУСЕТС.

Нет такой части мира, где термометр Литературно-научного кружка «Шатокуа» поднимался бы выше, чем в Новой Англии, несмотря на бытующее мнение об общей ледяной атмосфере этого региона. Члены кружка в шести восточных штатах так же полны энтузиазма в своей преданности и так же пылки в его проявлении, как и в любом другом секторе планеты. Это было в полной мере продемонстрировано на пятой сессии Ассамблеи воскресных школ Новой Англии, проходившей во Фреймингеме, штат Массачусетс, с 16 по 26 июля под руководством преподобного д-ра Винсента при содействии преподобного А. Э. Даннинга и преподобного Дж. Л. Хёрлбата, доктора богословия. Работа под эгидой Литературно-научного кружка «Шатокуа» была весьма многообещающей.

Литературно-научный кружок «Шатокуа» — это кружок с несколькими центрами, поэтому никого не удивит, что во Фреймингеме было более одного штаба. В скромном маленьком коттедже с одной комнатой преподобный О. С. Бакетел с супругой вели дела Кружка, записывали имена, принимали взносы, распространяли циркуляры, предоставляли значки и отвечали на бесчисленные вопросы. Но кроме этого, у каждого класса был свой штаб, где велся реестр класса и где члены встречались для знакомства и беседы. Конечно, «Неукротимый» класс 1884 года украсил свою палатку и привлек всеобщее внимание; но его примеру вскоре последовали, и трудно было сказать, какой из классов держал себя наиболее заметно перед глазами людей.

Круглый стол проводился в Нормал-холле, который был переполнен членами на каждой сессии и сверкал значками, ибо во Фреймингеме каждый член Литературно-научного кружка «Шатокуа» носит цвета своего класса. На открытии Круглого стола председательствовал д-р Винсент, и в оживленной дискуссии на тему «Что такое образование?» приняли участие многие ораторы. Второе собрание в отсутствие суперинтенданта провел д-р Дж. Л. Хёрлбат, который написал на доске слова: «Какую пользу приносит Литературно-научный кружок «Шатокуа»?». Шквал ответов, числом пятьдесят, посыпался с мест быстрее, чем проворное перо репортера успевало их записывать. Возможно, в какой-нибудь будущей статье мы представим некоторые из них читателям «Шатокуанина» в качестве удобных аргументов для использования в работе по привлечению интереса к делу. Проводились и другие Круглые столы, столь же полные энтузиазма и интереса, хотя и отличающиеся по своим темам. Новая Англия — это земля, где каждый выступает на городском собрании, и Круглый стол Литературно-научного кружка «Шатокуа» не является исключением из общего правила. Костер проводился более систематически, чем это обычно бывает на ассамблеях. В назначенный вечер каждый класс встречался в своем штабе и маршировал к Нормал-павильону. Здесь процессия формировалась в порядке классов, с почтенными ветеранами 1882 года во главе и младенцами 1888 года, организованными в тот же день как «Класс Плимутской скалы», в конце линии. Армия численностью в пятьсот человек прошла сквозь темноту к естественному амфитеатру на краю лагеря, где уже был разведен гигантский костер. Здесь был образован круг, члены стояли впереди, а несколько тысяч зрителей заглядывали через их плечи, желая оказаться там. Пелись песни, произносились речи представителями каждого класса, начиная с самого младшего, за который говорил преподобный А. Э. Даннинг, и заканчивая преподобным О. С. Бакетелом за 1882 год, после чего д-р Винсент произнес несколько теплых, вдохновляющих слов. Затем были образованы два круга, сцепившиеся руками вокруг догорающих углей. Внутри стоял класс 1884 года, готовый к выпуску, а вокруг них — их товарищи из других классов, все взявшись за руки, пока с глубоким чувством пелось «Благословенны узы», была вознесена молитва и произнесено благословение. Этот костер был тем местом, где веселье, сентиментальность, вдумчивость и религия смешивались в счастливых пропорциях. Годовщины классов стали заметной чертой Ассамблеи. У каждого класса была своя организация; его штаб был местом, где почти все время проходили общественные встречи; и в дополнение к этому каждый класс, с 1882 по 1887 год, проводил свою годовщину, обычно в Нормал-холле, где произносились речи, читались стихи, зачитывались истории, предсказывались пророчества, пелись песни, а достоинства, общие и специфические, каждого класса в Литературно-научном кружке «Шатокуа» перед всеми другими классами должным образом представлялись к их собственному удовольствию. Мужчины и женщины среднего возраста проявляли весь энтузиазм молодых студентов в корпоративном духе своей классной организации. Церемонию признания посетили почти тысяча членов Литературно-научного кружка «Шатокуа» и вдвое больше слушателей со стороны. Процессия под руководством профессора Шервина и во главе с д-ром Винсентом, «почетными гостями» и оркестром прошла вокруг территории к Аудитории. Здесь герои дня, класс 1884 года, заняли платформу, а выпускные и невыпускные классы заполнили зарезервированные места впереди. Торжественную речь произнес президент Джулиус Р. Сили из Амхерста на тему «Сила идей». За ним последовал г-н Джон Б. Гоф с несколькими замечаниями, остроумными и мудрыми. Затем д-р Винсент, с краткой речью к выпускному классу, вручил дипломы присутствующим, числом сто восемьдесят восемь. Мы осознаем, что наш краткий абзац — это холодное резюме одной из самых восторженных и ярких служб, когда-либо проводившихся в Новой Англии. Мы не должны забывать упомянуть, что Литературно-научный кружок «Шатокуа» Новой Англии решил воздвигнуть Зал философии на самой вершине холма на территории Ассамблеи. Он будет смоделирован по образцу классического здания в Роще Св. Павла, дорогого всем «шатокуанцам», и будет сиять издалека своими колоннами и белой крышей, приглашая прохожих подняться на высоты знаний по путям Литературно-научного кружка «Шатокуа».

МОНТЕРЕЙ, КАЛИФОРНИЯ.

Пятая ежегодная Ассамблея Тихоокеанского побережья собралась в Монтерее, Калифорния, в понедельник вечером, 30 июня 1884 года. Президент, д-р Страттон, не смог присутствовать на открытии Ассамблеи, и д-р К. Л. Андерсон из Санта-Крус, вице-президент, занял председательское место и выступил с открывающей речью. Это был замечательный обзор занятий за год, сердечное приветствие всем присутствующим и восторженное объяснение идеи «Шатокуа». Его аудитория была большой и интеллигентной. Зал был красиво украшен вечнозелеными растениями, флагами, гирляндами и девизами Литературно-научного кружка «Шатокуа». Вечер был необычайно красив, и в целом Ассамблее не хватало только радушного присутствия нескольких ее обычных лидеров. Лето было необычно прохладным, и поэтому людей на побережье было меньше, чем в прошлом году, но «шатокуанцы» собрались хорошо, и наблюдался заметный рост ежедневной посещаемости по сравнению с прошлым годом. Музыкальный отдел находился под отличным руководством миссис Р. Л. Хиггинс из Сан-Хосе и был предметом большого удовольствия и поздравлений в течение всей сессии. Присутствовали различные священнослужители, и каждое собрание открывалось краткими молитвенными упражнениями. Здесь нет места для подробного описания десятидневного литературного пиршества, но мы кратко перечислим интересные моменты. Мисс Люси Уошберн из Государственной нормальной школы выступила с двумя замечательными беседами о «Кровообращении» и двумя другими о «Методах изучения Библии», все из которых были именно тем, что аудитория хотела услышать, и были столь же полезными, сколь и приятными. Профессор Мозес из Государственного университета Беркли прочитал три исторические лекции большой ценности о том периоде римской истории, в течение которого христианство стало религией империи. Преподобный д-р Маклин из Окленда дал блестящее описание недавней поездки на Гавайские острова. Г-н Ф. Б. Перкинс из Сан-Франциско мудро и остроумно говорил о «Методах исторического исследования». Г-н Адли Камминс красноречиво читал лекцию о том, «Что сделал для нас Восток». Г-н Кли из Беркли интересно рассказывал о «Финиковой пальме». Г-н Мэтью Кук из Сакраменто читал лекцию по «Энтомологии». Преподобный д-р Вэнс из Карлайла, Пенсильвания, прочитал очаровательный доклад об «Африке». У миссис М. Х. Филд из Сан-Хосе было два доклада: один о «Святом Джордже Герберте», а другой о «Женщинах Древней Греции». У мисс Джессики Томпсон из Сан-Хосе также было два прекрасных литературных доклада: один о пьесе Шекспира «Как вам это понравится», а другой о «Принцессе» Теннисона. Г-н Джоэл Бин рассказал о «Никейском соборе», а д-р К. Л. Андерсон раскрыл чудеса, которые таятся в «Капле воды». Д-р Страттон выступил с заключительной лекцией — самой благородной — о «Потенциальных идеях». Суббота, включенная в сессию, была посвящена трезвости под отличным руководством Женского христианского союза трезвости Калифорнии. Утром была великолепная проповедь преподобного д-ра Бриггса из Сан-Франциско о «Женском труде», грандиозное детское собрание днем и женский митинг вечером, когда миссис Макколл из Сан-Хосе прочитала отличный доклад о «Просвещении в области трезвости». Миссис Браун из Сан-Франциско, президент штата Женского христианского союза трезвости, выступила с грандиозной речью, а другие сделали краткие замечания. Прекрасная погода царила на протяжении всей Ассамблеи, и царило полное единодушие. Очередное деловое собрание состоялось днем 10-го числа. Были зачитаны отчеты секретарей и казначея, а также проведены выборы должностных лиц. Старые должностные лица были восстановлены в должностях, и были назначены различные комитеты. Преподобный д-р Страттон снова президент; д-р К. Л. Андерсон, д-р Уайт и профессор Х. Б. Нортон — вице-президенты; миссис М. Х. Филд — генеральный секретарь; мисс М. С. Боумен — секретарь Ассамблеи; миссис Элоиза Доусон — казначей. День Литературно-научного кружка «Шатокуа» был заключительным днем Ассамблеи. Он был таким ярким и солнечным, как только можно было пожелать, и все было благоприятно. «Шатокуанцы» собрались в гостиных, каждый был отмечен значком из дубового листа, а затем прошли по двое в длинной процессии к Залу Ассамблеи. Присутствовало всего восемь выпускников. Были зачитаны четыре выпускных эссе, все отмеченные достоинствами. Генеральный секретарь зачитала несколько вырезок из своего блокнота. Д-р Страттон выступил с краткой речью. Миссис Макколл прочитала прекрасный мемориальный доклад о миссис М. Х. Макки из Сан-Хосе, одной из выпускниц прошлого года и самой эффективной и блестящей участнице Литературно-научного кружка «Шатокуа». Были вручены дипломы, а затем Ассамблея закрылась, чтобы встретиться днем на пляже Шатокуа для беседы за Круглым столом и поедания мидий. Имена присутствовавших выпускников: д-р К. Л. Андерсон, Санта-Крус, Калифорния; миссис Хелен Драйден, Гилрой, Калифорния; миссис Дж. А. Уитни, Гилрой, Калифорния; миссис Лилиан Шуи, Брентвуд, Калифорния; мисс Гасси Х. Уилкокс, Сакраменто, Калифорния; миссис Элоиза Доусон, миссис К. П. Бейли и миссис Элиза Мантц, Сан-Хосе, Калифорния. Есть еще тридцать человек, которые завершили курс, но которым помешали приехать в Монтерей. Круглый стол на пляже был оживленным делом. Было представлено около пятнадцати или двадцати кружков, и все сообщили, что их соответствующие кружки бодры и продолжают свои чтения с неослабевающим рвением. После этого обмена опытом Ассамблея отложила свою важность и уделила оживленное внимание дымящимся мидиям, которые щедро раздавались «мускулистым комитетом». Соблазнительные двустворчатые моллюски были собраны целыми бушелями рано утром и ровно в нужный час выложены на большие слои углей на виду у собравшихся за Круглым столом. Группа молодых леди помогала обслуживать множество, и это оказался веселый пир. Калифорнийский пир из мидий и восточный пир из моллюсков — это дружеские кузены. Ассамблея в Монтерее завершила свою пятую встречу в мире и доброй воле, с надеждой на многие и многие другие летние школы у моря на закате.

ТИХООКЕАНСКИЙ ЛЕСНОЙ ПРИЮТ, 1884 Г.

ДЖОЭЛ БИН.

God of our lives—past, and to be,

God of the earth, the land and sea,

With all Thy works, we worship Thee.

In humble faith our souls would bear

To Thee our every weight of care,

And all the burden of our prayer.

But with what language can we raise

A fitting tribute to Thy praise,

And celebrate Thy works and ways?

Fresh blessings, countless as the sand,

Flow as perpetual from Thy hand

As do the waves upon the strand.

More deep and boundless than the sea,

Thy love from all eternity

Sides every inlet full and free.

On this Pacific shore we meet,

This Temple-Grove our pilgrim feet

Draws to its sacred calm retreat.

Make us to feel Thy presence near,

And with Thy goodness crown the year

Whose harvest fruits are offered here.

Our “Feast of Tabernacles” bless,

Hallow these tents and cottages

With peace, and joy, and righteousness.

A host from many a church and land,

We would, with loyal heart and hand,

For Christ our King united stand.

Thou who hast led us all our days,

O’er fertile plains and desert ways,

Be here an altar to Thy praise!

ОТТАВА, КАНЗАС.

Межштатная ассамблея Канзаса, Миссури и прилегающих штатов проходила в Оттаве, штат Канзас, с 24 июня по 4 июля под руководством преподобного Дж. Л. Хёрлбата, доктора богословия. Это было большое собрание, некоторые оценивали общую посещаемость в пятьдесят тысяч разных людей в течение одиннадцати дней; и во всех отношениях успешное, рассматриваемое ли с точки зрения интереса к его упражнениям, тщательности работы, проделанной в его классах (которые являются основой Ассамблеи), или финансовых поступлений, которые необходимы для поддержания учреждения. Литературно-научный кружок «Шатокуа» несколько нов на этой Ассамблее, так как впервые был признан в 1883 году, когда на костре присутствовало всего около двадцати членов. Этот год стал свидетелем большого роста интереса. Было проведено несколько Круглых столов, и получены отчеты от двадцати восьми местных кружков, насчитывающих в общей сложности более четырехсот членов, все из которых были представлены присутствующими членами. За Круглым столом проводились дискуссии на такие темы, как: «Каковы преимущества местного кружка?», «Как сделать местные кружки интересными, а также полезными?», «Как их организовать?», помимо бесконечных запросов по поводу темы «печатей», на которые даже сам д-р Винсент не всегда смог бы ответить, если бы присутствовал. Костер состоялся во вторник вечером, 1 июля, и имел большой успех, так как не только доставил удовольствие членам, но и пробудил интерес среди присутствующей публики, и за ним последовали сорок новых членов, которые на следующий день присоединились к Литературно-научному кружку «Шатокуа», авангард класса 1888 года. После вечерней лекции члены собрались в процессию, прошли вокруг лагеря и образовали круг вокруг огня. Здесь пелись песни, а речи, краткие и меткие, некоторые серьезные, а другие веселые, были произнесены преподобным Д. К. Милнером из 1882 года, президентом Ассамблеи, г-ном Ф. А. Хэтчем (тем самым членом 1884 года, который присутствовал), секретарем Христианской ассоциации молодых людей из Канзас-Сити, преподобным Дунканом Брауном из Сент-Джозефа, Миссури, г-ном А. Зартманом из Канзас-Сити (место, которое может похвастаться семью кружками и двумястами членами Литературно-научного кружка «Шатокуа»), г-ном Э. А. Спрингом, нашим скульптором из «Шатокуа», и профессором У. Ф. Шервином, который принадлежит ко всем классам. В конце члены, числом семьдесят три, образовали круг, взявшись за руки, и была вознесена молитва суперинтендантом Ассамблеи. Волна Литературно-научного кружка «Шатокуа» поднимается на Межштатной ассамблее, и в следующем году мы надеемся считать наших членов сотнями. Один священник, который вместе с женой читал курс в одиночку, вернулся домой с Ассамблеи и организовал кружок из сорока членов, готовых к осенней кампании; и будут еще другие. В следующем году предлагается провести Церемонию признания и вручить дипломы тем членам выпускного класса, которые живут между Миссисипи и Скалистыми горами и могут присутствовать в Оттаве.

УАСЕКА, МИННЕСОТА.

В то время как проходили открывающие упражнения Межштатной ассамблеи в Оттаве, штат Канзас, аналогичная служба впервые проводилась в большом павильоне на территории Ассамблеи Мейплвуд-парк недалеко от Уасеки, Миннесота. Расположение этой новой Ассамблеи восхитительно. Она находится на возвышенностях Центральной Миннесоты, примерно в шестидесяти милях к югу от великих городов Северо-Запада, Сент-Пола и Миннеаполиса, и в центре большого и богатого сельскохозяйственного региона, в котором в пределах легкой досягаемости от территории находится ряд процветающих деревень. Территория состоит из полуострова, вдающегося в озеро Уасека и покрытого густым лесом из кленов, буков и вязов. Ядро организации Литературно-научного кружка «Шатокуа» существовало в местном кружке в деревне Уасека. В течение десяти дней Ассамблеи было проведено несколько собраний, объяснены планы Домашнего колледжа, сделаны новообращенные, и вечером 1 июля был зажжен первый костер в присутствии большой аудитории. С речами выступили преподобные Леви Гилберт, Х. К. Джиннингс, Джон Стаффорд, д-р Эмори Миллер и другие. Собрания были признаны успешными, и были высказаны прогнозы о еще больших успехах.

АЙЛЕНД-ПАРК, ИНДИАНА.

На Ассамблее в Айленд-Парке, расположенной недалеко от города Рим, штат Индиана, интерес к работе и восхитительным ассоциациям Литературно-научного кружка «Шатокуа» начался с соблюдения воскресного вечернего часа в воскресенье, предшествовавшее открытию Ассамблеи. С этого момента энтузиазм и интерес росли, достигнув кульминации в День «Шатокуа». Новый зал был возведен на красивом мысе, выступающем в озеро, через открытое окно которого проникал отблеск закатного света и плеск волн на пляже, чтобы смешаться с голосом «Вечерней хвалы». Воскресные вечерние вечерни были среди самых восхитительных и полезных религиозных влияний Ассамблеи. На ежедневных Круглых столах был прочитан цикл кратких лекций: три д-ром Уильямом М. Блэкберном по «Английской истории», две по «Биологии» д-ром У. Ф. Йокумом, одна по «Изучению литературы» Уоллесом Брюсом и три по «Астрономии» профессором Ф. Х. Бейли. «День «Шатокуа»» был красным днем календаря Ассамблеи. Рано утром люди начали собираться, каждый поезд пополнял толпу, все стремились увидеть и услышать «Церемонию вручения дипломов». Табернакль был красиво украшен флагами, гирляндами, цветами, венками из дубовых листьев, девизами Литературно-научного кружка «Шатокуа», монограммами и другими устройствами. На краю платформы стояло изображение «Золотых ворот», под аркой которых члены класса 1884 года, присутствовавшие для получения дипломов, проходили к своим местам на платформе. Процессия была внушительных размеров, самая большая из когда-либо виденных в Айленд-Парке. Торжественную речь произнес консультант Лайман Эбботт, доктор богословия, и его красноречивые слова совета не будут скоро забыты. Шестнадцать членов класса 1884 года получили свои дипломы. Вечером, после вечерней службы «Шатокуа», была сформирована ночная процессия и проследовала по освещенному пути под арками, на которых можно было прочитать легенды «Религия», «Искусство», «Наука», «История», «Литература» и «Философия», к месту костра. Здесь при свете великолепного огня час был проведен в пении песен «Шатокуа», прослушивании ярких и остроумных речей, кратких декламаций и воспоминаний о подобных кострах в «Шатокуа», завершившись «Ночной песней» и молитвой о свете и благословении для присутствующих и отсутствующих членов Кружка.

ОЗЕРО МОНОНА, ВИСКОНСИН.

Ассамблея на озере Монона обещает стать одним из более важных центров работы Литературно-научного кружка «Шатокуа». Территория расположена на берегах одного из четырех озер, окружающих столицу штата Висконсин, и в пределах мили от нее. Семьдесят пять пассажирских поездов прибывают и отправляются каждый день, делая территорию доступной со всех направлений. Несмотря на дождливую погоду и низкую температуру, посещаемость в этом сезоне была большой и восторженной. Ежедневно проводились Круглые столы, и хотя им часто мешали другие собрания и отсутствие подходящего и постоянного места для встреч, они были хорошо посещаемы и оказались очень интересными. Четверг, 31 июля, был днем Литературно-научного кружка «Шатокуа», и около трехсот пятидесяти членов приняли участие в Церемонии признания. Торжественную речь произнес епископ Сайрус Д. Фосс, доктор богословия, выбранная тема «Истинное образование» была умело обсуждена и стала источником поощрения для многих членов кружка. Костер был зажжен на самой высокой точке территории, и место, таким образом освященное, было предложено Советом директоров в качестве площадки для нового Зала «Шатокуа». Будет проведен энергичный опрос штата в интересах Литературно-научного кружка «Шатокуа», и ожидается, что новый и вместительный зал будет возведен к нашему следующему ежегодному собранию.

ЛЕЙКСАЙД, ОГАЙО.

Этому процветающему собранию студентов, религиозных и светских, предшествовало прошлым летом большое собрание учителей Огайо и окрестностей, и люди были уже прекрасно подготовлены к непосредственной работе Ассамблеи. Программа была лучшей из всех, что когда-либо радовали покровителей этого места. В лекциях и разнообразных развлечениях, а также в работе нормального класса и детского класса, она не уступала лучшим во всех особенностях таких собраний, и обещания на будущие годы весьма обнадеживающие. Лейксайд также ни на йоту не отстает от своей «старой матери» на прекрасном озере Шатокуа в энтузиазме по поводу Литературно-научного кружка «Шатокуа», хотя ему неизбежно не хватает численности и того отличия, которое приходит от того, чтобы быть великим «головным центром»; отличие, принадлежащее, конечно, только одному месту. Но чтобы все люди, которые имеют интересы в Лейксайде и которые попадают под влияние его работы, имели какое-то отношение к этому великому кружку чтения и получили меру его преимуществ, является одним из сильных желаний и энергичных целей властей Лейксайда. В соответствии с этой целью был назначен день, как обычно, на летней сессии 1884 года, для признания такого количества членов класса 1884 года, которое могло бы присутствовать. Канцлер Винсент был на месте и порадовал аудиторию до полудня своей лекцией о «Нашем служителе», а во второй половине дня провел специальные Церемонии признания, выступив с одной из своих характерных речей на эту тему, столь близкую его сердцу, и побудив свою большую компанию слушателей к растущему рвению в пользу движения. Довольно представительная часть класса была официально выпущена. Было сделано большое распространение циркуляров, относящихся к Литературно-научному кружку «Шатокуа», и сотни людей, которые ранее не имели прямого знания о предмете, были вовлечены в интерес, и, несомненно, многие из них теперь занимаются полезной работой. В течение Ассамблеи было проведено несколько Круглых столов, один д-ром Винсентом, вечером Специального дня, другой С. А. Уайлдманом, эсквайром, и еще один преподобным Б. Т. Винсентом, суперинтендантом Ассамблеи. На них проявился большой интерес, и было поощрено гораздо больше, и были даны доказательства хорошей работы на покровительствуемой территории Лейксайда. С уверенностью ожидается, что будет большое представительство класса 1885 года на Церемониях признания, которые предусмотрены в плане программы на следующий год. И хотя, конечно, все, кто может поехать в «Шатокуа» и выпуститься при блестящих обстоятельствах, которые сопровождают день вручения дипломов там, с радостью сделают это, все же будет в некоторой степени удовольствием, если это невозможно, выпуститься в этом более близком пункте.

КРИТ, НЕБРАСКА.

Ассамблея воскресных школ Небраски, проходившая в августе в Крите, в двадцати милях к западу от Линкольна, Небраска, вызвала большой интерес к Литературно-научному кружку «Шатокуа». Был зачитан доклад об «Истории и целях Кружка» преподобным У. Б. Дадой из Стэнтона, Небраска. Преподобный А. Э. Даннинг из Бостона, президент класса 1888 года, последовал с самыми обнадеживающими словами. Тридцать пять человек дали свои имена в качестве членов нового класса. Были получены значки, и первокурсный класс полностью готов к действию. Также присутствовало несколько представителей классов 1884, 1885, 1886 и 1887 годов. Было проведено три Круглых стола, и многие вопросы были заданы и на них отвечено. Интерес, казалось, углублялся по мере продвижения сессии. 23 августа все члены разных классов совершили прогулку на лодках по реке Блу-Ривер, а в четверг вечером, 26 августа, провели грандиозный костер на территории Ассамблеи, вокруг которого были произнесены умелые речи, сказаны ободряющие слова и спеты песни «Шатокуа». После упражнений был дан салют «Шатокуа» в честь г-на Ф. И. Фосса из Крита, который накануне публично передал Ассамблее чистый документ о праве собственности на всю территорию, которую она занимает, сто девять акров, оцененных в 7500 долларов, дар самый благородный и щедрый, сопровождаемый условием как стимулом для других протянуть руку помощи, а именно: собрать 10 000 долларов на здания и улучшения. На следующий день граждане Крита щедро подписались на сумму почти 5000 долларов. Таким образом, у нас есть молодая «Шатокуа» здесь, на дальнем западе, младенец всего двух лет, но с обещанием славного будущего. Преподобный А. Э. Даннинг из Бостона, Массачусетс, будет управляющим дирижером в следующем году.

МОНТИГЛ, ТЕННЕССИ.

Монтигл находится примерно на полпути между восточным и западным концами Теннесси, на южной стороне. Он находится примерно на 2400 футов над уровнем моря. Территория Ассамблеи находится на вершине плато и занимает около трехсот пятидесяти акров. С одной стороны она ограничена крутым обрывом, который уходит прямо вниз почти на тысячу футов. Монтиглу два года. У них есть свой Амфитеатр, и у них есть Зал философии, столбами которого являются естественные стволы деревьев. Этим летом там присутствовала масса представителей из южных штатов. Электричество, казалось, было в воздухе, и они отдавали салюты способом, никогда не превзойденным. В день Литературно-научного кружка «Шатокуа» преподобный Фрэнк Рассел выступил с речью, показывающей замысел великого Кружка. В отчете г-на Рассела в «Шатокуа» о проделанной там работе он дает приятное описание украшений, ворот и арок. «Зал философии был не совсем завершен. Расположение арок и ворот было немного грубым. Я посетил это место в субботу утром и направил плотников, как сделать ворота. Я сожалел, что это не золотые ворота и что не было времени их позолотить. Дамы сказали, что они это исправят. Они взяли «золотарник», который так обильно растет вокруг, и когда мы пошли туда днем в смешанной процессии для выпускного класса 1884 года, ворота были обиты и действительно простеганы золотарником. Это были золотые ворота. У нас была полная процессия и дети с цветами. Дипломы были вручены, и Зал был освящен». Одна вещь должна быть особенно интересна для Литературно-научного кружка «Шатокуа» там, и это то, что Ассамблея в Монтигле не была поставлена ни на доллар расходов за здание или какие-либо лекции до Литературно-научного кружка «Шатокуа». Они сами собрали деньги, и их казначей распорядился ими. Когда они завершили Зал философии, в казне осталось немного денег. Вечером у них был костер в конце Зала. Это был красивый конус пламени, который стоял, пока не был полностью поглощен. Речи были высокого характера, без подготовки, полностью спонтанные.

РАУНД-ЛЕЙК, ШТАТ НЬЮ-ЙОРК.

Раунд-Лейк расположен в непосредственной близости от Саратога-Спрингс, в двадцати пяти милях к северу от Олбани. В 1878 году доктор Винсент открыл там Ассамблею воскресных школ, и с тех пор, за одним исключением, эта работа продолжается. Деятельность Литературно-научного кружка «Шатокуа» (C. L. S. C.) очень быстро распространилась по восточной части страны. Ее приливная волна подхватила жителей Раунд-Лейк, подняла их на гребень и с тех пор удерживает там. Они вложили много энергии в свои труды. C. L. S. C. — это движение одной идеи. В день C. L. S. C. в Раунд-Лейк им посчастливилось принимать у себя советника Уилкинсона. Его выступление было блестящим. Они планируют добиваться все лучших результатов и рассчитывают к следующему году взбудоражить весь этот регион.

ЛОНГ-БИЧ, ЮЖНАЯ КАЛИФОРНИЯ.

Для размещения растущих кружков C. L. S. C. в Лонг-Бич, Южная Калифорния, была учреждена регулярная Ассамблея «Шатокуа». Эта местность после обсуждения была выбрана как центральная и доступная. Она находится в двадцати двух милях от Лос-Анджелеса по железной дороге, на великолепном океанском пляже длиной десять миль, где туристы и больные могут круглый год наслаждаться купанием в прибое, пользуясь всеми удобствами цивилизации в мягком климате, который смягчается океаном зимой и летом. Шесть месяцев назад Лонг-Бич был немногим больше, чем овечье ранчо. Теперь здесь есть большой отель и отели поменьше, сорок коттеджей и более сотни палаток. Артезианская вода доставляется на три мили и подается по железным трубам на многие улицы. 21-го числа у нас был настоящий полевой день и хорошая аудитория. В 10 часов утра лекцию на тему «Идея Шатокуа» прочитал доктор Кларк Уиттиер из Риверсайда, выступили и другие ораторы. В 3 часа дня преподобный С. Дж. Флеминг из Онтарио, Калифорния, провел регулярный Круглый стол, за которым последовала мастерская лекция профессора Г. Ф. Боварда из Университета Южной Калифорнии. На этом собрании был сформирован комитет по постоянной организации, а доктор Кларк Уиттиер был избран президентом. Составлены планы организовать, если это возможно, C. L. S. C. в каждом пасторском приходе, школьном округе, на руднике и в ИМКА в семи южных округах Калифорнии. Мы намерены вести активную работу на границах великого Тихого океана.

Ассамблея местных кружков.

Первая Ассамблея местных кружков, о которой мы слышали, состоялась 30 июня в Лейк-Гроув, Оберн, штат Мэн. Были представлены шесть различных кружков из городов Льюистон, Оберн и Нью-Глостер, а вместе с приглашенными гостями собралось несколько сотен человек. Это была первая Ассамблея C. L. S. C. под открытым небом, когда-либо проводившаяся в штате Мэн. Событие вызвало большой интерес. Была выполнена программа восхитительных упражнений. Состоялся грандиозный банкет и длинный список остроумных и занимательных застольных речей. Среди приятных моментов этого события было следующее любезное письмо доктора Винсента Ассамблее:

Нью-Хейвен, Коннектикут, 18 июня 1884 г.

Дорогой сэр и брат: через Вас я желаю приветствовать членов C. L. S. C., которые соберутся в Лейк-Гроув. Ничто, кроме официальных обязательств императивного характера, не могло удержать меня от общения с шестью кружками 30-го числа сего месяца. Я с радостью приветствую все эти движения, которые способствуют развитию общественной жизни наших членов и созданию внутри кружка некоего духа класса и общества, характерного для колледжа. Важным фактором школьной жизни является общение студентов и сочувствие, вырастающее из схожих целей и опыта. Радость, которая сопровождает развитие и проявление таких чувств, не ограничивается ранними годами жизни, и не только юным студентам нужны облегчение, отдых и вдохновение, которые они дают. Взрослые люди нуждаются в том же и могут это оценить; и цель C. L. S. C. — способствовать этому посредством нашего классового духа, наших ежегодных и классовых песен, девизов, которые часто повторяются, и различных приемов, которые стремятся сделать C. L. S. C. союзом сердец. Примите мои сердечные приветствия. Могу ли я призвать вас всех быть усердными миссионерами идеи C. L. S. C.? Запишите как можно больше членов в класс 1888 года; а там, где непрактично записывать членов как членов C. L. S. C., представьте им с вескими аргументами схему «Курса свободных минут», который рано или поздно приведет к более масштабной работе, предложенной старшим обществом. Молясь о том, чтобы наш Небесный Отец был посреди вас, чтобы вы могли продолжать изучать Его слово и дела, и чтобы вы никогда не падали духом во всем этом, я остаюсь вашим любящим сокурсником,

Дж. Х. Винсент, суперинтендант по обучению C. L. S. C.

Дж. К. Хаскелл, президент C. L. S. C. в Оберне.

Есть надежда, что за этой первой встречей последует летняя школа.

ЛЕЙК-ДЕФУНИАК, ФЛОРИДА.

В течение прошедшего года были разработаны планы проведения Ассамблеи в Лейк-Дефуниак, Флорида. C. L. S. C., конечно, станет главной особенностью этого собрания. Поскольку Ассамблея собирается в феврале, мы можем надеяться сообщить о ее работе в текущем томе «Шатокуа».

МАУНТИН-ЛЕЙК-ПАРК, МЭРИЛЕНД.

Прекрасно расположенный в одной из множества прелестных полян Аллеганских гор, почти на 3000 футов над уровнем моря, в самом центре величественных и внушительных горных пейзажей, где свежесть и бодрость самого воздуха дают вдохновение, Маунт-Лейк-Парк, округ Гарретт, штат Мэриленд, хотя и находится лишь на третьем году своего существования, благодаря легкости доступа из долины Миссисипи и Атлантического склона, а также своей растущей известности как восхитительного и здорового летнего курорта, уже насчитывает около восьмидесяти коттеджей и четыре или пять отелей или пансионатов, которые в разгар сезона не могут вместить гостей, желающих воспользоваться его многочисленными преимуществами. Ассамблея Маунт-Лейк-Парка начала здесь свое второе ежегодное собрание 14 августа при самых благоприятных обстоятельствах. Курс лекций был необычайно блестящим. Имена преподобных Д. Х. Мюллера, доктора богословия из Кливленда, Огайо, Вашингтона Гладдена, доктора богословия из Колумбуса, Огайо, Джесси Боумена Янга, магистра искусств из Филадельфии, Пенсильвания, Дж. Б. Ван Метера, доктора богословия из Балтимора, Мэриленд, профессора Чарльза Дж. Литтла, доктора философии, государственного библиотекаря Пенсильвании, и других сами по себе являются достаточной гарантией очень высокого уровня литературного пиршества, предоставленного глубоко заинтересованной и проницательной аудитории, которая ежедневно слушала их. Нормативный курс воскресных школ «Шатокуа» был одной из заметных особенностей интереса во время Ассамблеи, инструкторами были преподобный Дж. Т. Джадд, Льюисбург, Пенсильвания, президент Ассамблеи, профессор Дж. Б. Янг, Филадельфия, преподобный Уильям М. Фрисингер, Балтимор, и профессор У. А. Линдсей, Карлайл, Пенсильвания. После сдачи письменного экзамена дипломы C. T. U. были вручены преподобному Л. Э. Питерсу, Кларксбург, Западная Виргиния, доктору Роберту У. Армстронгу и мисс Лоре Райс из Балтимора, Мэриленд. Четверг, 28 августа, был днем C. L. S. C. Члены кружка, должностные лица Ассамблеи, а также президент и директора Ассоциации Маунт-Лейк-Парка собрались в 11 часов утра в назначенном месте в роще. Маршал дня, Эсквайр К. О'Брайен Метти из Балтимора, сформировал процессию, которую возглавляла группа маленьких девочек, несущих цветы, чтобы усыпать путь выпускницы, миссис А. К. Роджерс из Балтимора, которая следовала непосредственно за ними со своим эскортом из четырех фрейлин. Должностные лица Ассамблеи и Ассоциации, вместе с членами кружка и другими присутствующими шатокуанцами, каждый из которых носил веточку золотарника в качестве значка, замыкали шествие. Во время марша от Рощи к Аудитории процессия объединилась в пении Гимна Шатокуа № 1 «Мы собираемся здесь, группа паломников», после чего, пока члены и приглашенные гости занимали отведенные им места, преподобный Джесси Б. Янг, магистр искусств, произнес вступительную речь, после чего все присоединились к отзывчивой службе, соответствующей второму девизу: «Пусть наш небесный Отец будет посреди нас», и к Гимну приветствия Шатокуа. Президент Ассоциации Маунт-Лейк-Парка, преподобный доктор Дж. Б. Ван Метер из Балтимора, произнес приветственную речь, преподобный К. У. Болдуин из Камберленда, Мэриленд, сказал несколько слов, а затем президент Джадд выступил с краткой, но красноречивой и наводящей на размышления речью, завершившейся вручением диплома Шатокуа выпускнице, миссис А. К. Роджерс из Балтимора. На собрании кружка 29 августа была выражена единогласная благодарность президенту Джадду «за умелую и любезную манеру, в которой он председательствовал на его заседаниях и различными способами содействовал его интересам». Секретарю было поручено предоставить копию его отчета в «Шатокуа» для публикации. Заключительное собрание Ассамблеи состоялось ночью, за ним последовала общая иллюминация, костер, жарка кукурузы, выступления на пнях и общее прощальное рукопожатие. Преподобный Дж. Т. Джадд был единогласно переизбран президентом на следующий год, а доктор Роберт У. Армстронг из Балтимора был избран секретарем вместо ушедшей в отставку мисс Дженни Джонс. В кружок было принято от двадцати до тридцати новых членов.

СЛОВА ИЗ ШАТОКУА.

ПРЕПОДОБНЫЙ ДЖ. Х. ВИНСЕНТ, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, СУПЕРИНТЕНДАНТ ПО ОБУЧЕНИЮ.

Сезон окончен. Толпы разошлись. Классические рощи снова тихи. Безмолвное озеро лежит у безмолвного берега, отражая прекрасную зелень деревьев и террас, а также глубокую синеву сводящихся небес. Храм, оживленное место на протяжении всех этих недель, теперь одинок, как заброшенное аббатство. Огромный амфитеатр с его вместительным сводом, оркестром без стульев и запечатанным органом кажется пугающим в своей огромной пустоте и священным от преследующих воспоминаний о красноречии и песнях, а также о бурлящих, восторженных, аплодирующих множествах. Палестина пустынна. Иерусалим одинок. Воды Мертвого моря отступили, пока Иордан не вышел далеко из берегов. Фонтаны перестали играть, электрический свет больше не соперничает с луной и звездами, прогулки почти заброшены, и снова в первобытном лесу идешь один и без помех размышляешь в храме природы. Одно место вдвойне священно с тех пор, как разошлись толпы. Это Зал Философии. С впечатляющим величием он венчает холм. Его белые колонны представляют прекрасный контраст с коричневыми и серыми стволами и теперь меняющейся листвой деревьев в Роще Святого Павла. Вечерняя песня умолкла. Голоса вопросов и советов, насмешек, шуток и мелодий больше не слышны. Серьезные души, которые приходили сюда с любовью и рвением, с надеждой и желанием, вышли в занятой мир с воспоминаниями, которые не скоро забудутся, радостями, которые никогда не будут полностью погашены, и решимостью, которая тянется к более высокому, более широкому плану человеческих стремлений, чтобы найти свой конец и венец в Боге.

Для меня есть невыразимое очарование в этом дорогом старом Зале. В нем обитает природа и царствует Бог. В нем многие обремененные души нашли в серьезной вдумчивости свободу и покой. Многие невысказанные обеты, без человеческого знака, чтобы отметить их, принесли здесь мир и силу из безмолвных, но всеобъемлющих небес, чтобы подготовить человеческие души к человеческому и божественному служению в далеких домах и в грядущие дни борьбы и печали. Самый священный центр всего мира Шатокуа — это «Зал в Роще». Оттуда недалеко до небес.

Пока я задерживаюсь на несколько дней в этих тихих и священных святилищах после того, как разошлись множества, чтобы отдохнуть и подготовиться к более суровым обязанностям в мире, я, конечно, думаю о великой и достойной компании читателей и студентов C. L. S. C. по всей этой и другим землям, и я знаю, что вы получите несколько слов совета, которые прорастают из трав, падают с деревьев и ускользают из тишины, когда энтузиазм поворачивает слушающее ухо к тому, что невоплощенный дух Шатокуа может сказать сыновьям и дочерям Шатокуа повсюду.

1. Прежде всего, позвольте мне сказать, что энтузиазм, зажженный торжественными службами, подобными тем, которыми мы здесь наслаждались, должен быть воплощен и проявлен в простых, прямых, повседневных делах в течение всего года. Песни и восторги, тоска и заветы должны быть преобразованы в героизм простого и практического типа в несентиментальных и домашних полях, к которым нас может привести суровый долг. Фервор Шатокуа должен стать верностью. Зал Философии должен помочь мастерской, кухне, классной комнате и гостиной. Эмоция должна перейти в мотив и мышцы. Песни в августе должны создать сухожилия для октября и мая.

2. Наша работа должна быть более регулярной и устойчивой. Спазматическое чтение «чтобы наверстать упущенное» не так полезно, как ежедневное чтение с достаточным количеством времени, чтобы обдумать прочитанное. Система требует силы воли. В решительности — дисциплина. Мы удерживаем и усваиваем более эффективно то, что читаем без чувства спешки. Чувство сожаления и тревоги должно мешать лучшему действию ума. Поэтому давайте войдем в привычку делать немного каждый день. Преодолейте кажущуюся или реальную трудность на своем пути. Решите, а затем работайте над своим решением, пока оно не воплотится в действие. Примите решение и придерживайтесь его.

3. Не ждите организации местных кружков. Будьте своим собственным местным кружком, пока другие не станут частью вас. Не регулируйте свою жизнь планами, целями или прихотями ваших соседей. Будьте, и пусть ваше простое бытие побуждает других людей быть и делать.

4. Идите за другими людьми. Говорите с ними. Расскажите им, что означает это движение C. L. S. C. Положите «циркуляры» на их пути. Посылайте им сообщения и послов. Не «докучайте» им, но давите на них, пока они хотя бы не изучат требования C. L. S. C.

«День умирает на Западе», и пришло время для заключительных слов. Очень скоро осенние листья усыплют землю, и очень скоро слава осени будет скрыта кристальным великолепием зимы. Благословенные воссоединения этого лета уйдут в историю, и наше разбросанное братство будет вовлечено в конфликты этого утомительного и занятого, но, в конце концов, славного мира. В борьбе, усталости и работе давайте помнить каждое вдохновляющее служение прошлого и черпать силу также из нашего взгляда веры в будущее, будущее, которое ближе всего, и будущее, которое очень далеко — будущее, в котором мы будем радостными детьми доброго Отца — этот отец великий Царь, а этот Царь бессмертный, невидимый, вечный, у которого есть чудесные вещи для нас, которые однажды он даст нам, когда даст нам самого себя.

Шатокуа, сентябрь 1884 г.

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ.

СТО ВОПРОСОВ И ОТВЕТОВ ПО «КРАТКОЙ ИСТОРИИ ГРЕЦИИ» И «ПОДГОТОВИТЕЛЬНОМУ КУРСУ ГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА НА АНГЛИЙСКОМ».

А. М. МАРТИН, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ СЕКРЕТАРЬ C. L. S. C.

I. — ПЯТЬДЕСЯТ ВОПРОСОВ И ОТВЕТОВ ПО «КРАТКОЙ ИСТОРИИ ГРЕЦИИ».

1. В. Насколько нам известно, где началась история Европы? О. В Греции.

2. В. Кто первым заселил страну и кто первым завоевал эту землю? О. Пеласги, простой земледельческий народ, первыми заселили страну. Затем эллины, воинственная раса, завоевали эту землю.

3. В. К чему привело смешение пеласгов и эллинов? О. К греческому языку и цивилизации.

4. В. Каковы были два великих «пункта сплочения» для всех греков? О. Полугодовое собрание Амфиктионового совета и национальные игры или фестивали.

5. В. Каковы темы четырех ранних легенд в истории Греции? О. Аргонавтская экспедиция в поисках Золотого руна, двенадцать подвигов Геракла, осада Трои и охота на калидонского вепря.

6. В. Каким было одно из первых четко определенных событий греческой истории? О. Дорийское переселение. Дорийцы спустились с гор, двинулись на юг, завоевали ахейцев на Пелопоннесе и заняли главные города — Аргос, Коринф и Спарту.

7. В. Какие две расы стали ведущими в Греции и какие соперничающие города представляли их противоположные черты? О. Дорийцы и ионийцы. Спарта представляла дорийцев, а Афины — ионийцев.

8. В. Кто окончательно кристаллизовал в конституции все особенности спартанского характера? О. Ликург, член королевской семьи.

9. В. Каковы некоторые из правил, которые Ликург предписал в своем стремлении сделать спартанцев расой солдат? О. Торговля и путешествия были запрещены. Никакие деньги не допускались, кроме громоздких железных монет. Большая часть собственности находилась в общем владении. Мальчики воспитывались и находились на попечении государства.

10. В. Какое завоевание сделало Спарту доминирующей на Пелопоннесе? О. Завоевание Мессении в двух долгих, кровавых войнах.

11. В. Согласно легендам, чему Кекроп, первый царь Афин, научил народ Аттики? О. Навигации, браку и культуре оливок.

12. В. После смерти Кодра, последнего монарха, как управлялись Афины? О. Архонтами, которые сначала правили пожизненно, затем десять лет, и, наконец, один год.

13. В. Каков был характер свода законов, подготовленного Драконом для управления Афинами? О. Говорили, что они были написаны кровью, каждое преступление каралось смертью.

14. В. Кто составил новую конституцию, отменив суровые указы Дракона, и каков был эффект для Афин? О. Солон. Афины процветали под его мудрым управлением.

15. В. Какие тираны впоследствии правили Афинами? О. Писистрат и его сыновья, Гиппий и Гиппарх.

16. В. После убийства Гиппарха и изгнания Гиппия какая форма правления была установлена в Афинах Клисфеном в качестве архонта? О. Демократия.

17. В. Что привело к персидским войнам в начале пятого века? О. Попытка Кира, царя Персии, наказать Афины за помощь ионийским городам Малой Азии в сбрасывании персидского ига.

18. В. Каков был результат первой экспедиции против Греции, отправленной под командованием Мардония, зятя Дария? О. Сухопутные войска были разбиты во Фракии, а флот был разбит при огибании горы Афон.

19. В. В какой знаменитой битве персы были разбиты во второй экспедиции против Греции? О. Битва при Марафоне, победоносными силами командовал Мильтиад.

20. В. После смерти Мильтиада кто из двух генералов, связанных с ним при Марафоне, стал ведущим человеком в Афинах? О. Фемистокл и Аристид.

21. В. Под чьим командованием была предпринята третья попытка вторжения персов в Грецию? О. Под командованием Ксеркса, сына и преемника Дария, с более чем миллионной армией.

22. В. В каком месте персидские полчища были сдержаны небольшой группой греков под командованием Леонида, спартанца? О. В Фермопильском проходе.

23. В. На третий день, когда предатель указал горную тропу, по которой персы зашли в тыл грекам, какова была судьба Леонида? О. Он вместе с тремястами спартанцами и семьюстами феспийцами погиб, сражаясь до последнего.

24. В. Какой ведущий город Греции сожгла армия Ксеркса? О. Афины.

25. В. В каком морском сражении персы вскоре после этого были полностью разбиты? О. Битва при Саламине.

26. В. В тот же день, что и битва при Саламине, какое сражение произошло на острове Сицилия? О. Битва при Гимере, в которой карфагенские силы под командованием Гамилькара были полностью разгромлены Гелоном, тираном Сиракуз.

27. В. В следующем году какие сухопутные и морские сражения нанесли окончательный смертельный удар персидскому правлению в Европе? О. Платеи и Микале.

28. В. Какая лига была сформирована, чтобы не пускать персов в Эгейское море? О. Лига под названием Делосская конфедерация, различные государства ежегодно вносили в Афины определенное количество кораблей или фиксированную сумму денег на содержание флота.

29. В. После изгнания Фемистокла и смерти Аристида кто были ведущими людьми в Афинах? О. Перикл и Кимон.

30. В. Для всех студентов греческой литературы кто всегда должен представать как центральная фигура греческой истории? О. Перикл.

31. В. Как называется период, в течение которого Перикл правил Афинами? О. Век Перикла.

32. В. Во второй половине жизни Перикла какая война вспыхнула в Греции, которая длилась двадцать семь лет? О. Пелопоннесская война, в которой участвовали почти все государства Греции, Афины и Спарта были на противоположных сторонах.

33. В. Каков был план ведения войны с обеих сторон? О. Спартанский план состоял в том, чтобы вторгнуться и опустошить Аттику, в то время как план Афин состоял в том, чтобы разорять побережье Пелопоннеса своим флотом.

34. В. Пока граждане Аттики искали защиты в стенах Афин, какой лидер умер во время последовавшей эпидемии? О. Перикл.

35. В. Кто был главным среди демагогов, которые теперь появились в Афинах? О. Клеон, жестокий, высокомерный хвастун, который получил власть, льстя населению.

36. В. Какова была судьба Платей во время этой войны? О. Город был осажден спартанцами, и когда те, кто защищал город, сдались, каждый человек был предан смерти, а город сровняли с землей.

37. В. После того как был установлен мир, под влиянием какого демагога кровавая борьба возобновилась? О. Под влиянием Алкивиада, молодого дворянина, племянника Перикла и ученика Сократа.

38. В. Какая морская экспедиция была снаряжена по настоянию Алкивиада и с каким результатом? О. Экспедиция против Сицилии. Афинские корабли были разбиты, а войска, пытавшиеся бежать по суше, были настигнуты и вынуждены сдаться.

39. В. Перед окончательным поражением экспедиции, какому соперничающему городу Алкивиад оказал свою поддержку, будучи вызванным в Афины для ответа на обвинения, которые были выдвинуты против него? О. Спарте.

40. В. Как закончилась Пелопоннесская война? О. Капитуляцией Афин и их флота, а также разрушением их длинных стен.

41. В. Кем теперь некоторое время управлялись Афины? О. Олигархией из тридцати человек. После того как они правили всего восемь месяцев, афинские изгнанники вернулись с оружием, свергли тиранов и восстановили демократическое правительство.

42. В. Что подразумевается под «Отступлением десяти тысяч» в греческой истории? О. Марш десяти тысяч греков из самого сердца Персидской империи через враждебную страну обратно в Грецию.

43. В. Какая битва под командованием какого генерала привела к свержению спартанского правления и сделала Фивы главным городом в Греции? О. Битва при Левктрах, фиванская армия возглавлялась Эпаминондом.

44. В. В каком месте Эпаминонд провел свою последнюю битву и умер в момент победы? О. При Мантинее.

45. В. Когда Филипп взошел на трон Македонии, к какой цели он направил всю энергию своего ума? О. К тому, чтобы стать главой всей Греции.

46. В. Какие войны выросли из плана Филиппа? О. Священные войны.

47. В. В какой битве македонская фаланга уничтожила армии Фив и Афин? О. Битва при Херонее.

48. В. Что случилось с Филиппом, когда он готовился вести армию в Персию? О. Он был убит на свадебном пиру своей дочери.

49. В. Кто наследовал Филиппу и своими завоеваниями основал огромную империю в Азии? О. Его сын, Александр.

50. В. Вскоре после смерти Александра между кем была разделена его империя? О. Между его главными генералами.

II. — ПЯТЬДЕСЯТ ВОПРОСОВ И ОТВЕТОВ ПО «ПОДГОТОВИТЕЛЬНОМУ КУРСУ ГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА НА АНГЛИЙСКОМ», ОТ НАЧАЛА КНИГИ ДО СТР. 87.

51. В. Какова конкретная цель «Подготовительного курса греческого языка на английском»? О. Дать в руки читателей средства для выполнения, насколько это возможно на английском языке, того же курса изучения греческого языка, который предписан для тех, кто готовится к поступлению в колледж.

52. В. Одним из каких трех самых известных народов в мире являются греки? О. Евреи, греки и римляне.

53. В. Каким именем греки называли себя и как они называли землю, на которой жили? О. Эллины, а Эллада была их названием для земли, на которой они жили.

54. В. Когда начинается достоверная история, каковы были три главных подразделения эллинского племени? О. Дорийцы, эолийцы и ионийцы.

55. В. Чем в равной степени примечательна литература Греции? О. Своим содержанием и своей формой.

56. В. Что примечательного в форме греческой литературы? О. Нигде в мире не было написано так много, что приближалось бы к идеальному совершенству формы, как среди греков.

57. В. В какой области литературы мы должны без оговорок признать превосходство греков? О. В красноречии, а также в литературе риторики, вкуса и критики.

58. В. Что является золотым веком греческой литературы, греческого искусства и греческого оружия? О. Век Перикла.

59. В. Что мы знаем о произношении их языка древними греками? О. Никто не знает с уверенностью, как именно древние греки произносили свой язык.

60. В. Каким было общее правило для ученых в произношении греческого языка? О. Произносить несколько в соответствии с аналогией их собственного родного языка.

61. В. Какая попытка, лишь частично успешная, была недавно предпринята для введения единообразия в произношении греческого языка? О. Обеспечить общее принятие произношения, распространенного в Греции в настоящее время.

62. В. Какие четыре греческие грамматики упоминаются как, возможно, лучшие? О. Хэдли, Гудвина, Кросби и Софокла.

63. В. Какому источнику греческого обучения все эти руководства признают свою задолженность? О. Немецким источникам греческого обучения.

64. В. Кто является самым недавним из великих немецких авторитетов в греческой грамматике? О. Курциус.

65. В. На каком диалекте написаны книги, из которых взяты отрывки при составлении греческих хрестоматий? О. На аттическом диалекте.

66. В. Сколько главных диалектов было у греческого языка и как они были созданы? О. Было три — ионийский, дорийский и аттический — созданные отчасти различиями в возрасте, а отчасти различиями в стране.

67. В. В чьих трудах представлен ионийский диалект и как он характеризуется? О. В трудах Гомера и Геродота, и характеризуется беглой сладостью для слуха.

68. В. На каком диалекте были составлены большинство величайших произведений греческой литературы? О. На аттическом.

69. В. Каковы некоторые из отличительных черт аттического диалекта? О. Это самый аккуратный, самый культурный и самый элегантный из всех разновидностей греческой речи.

70. В. Кому обычно приписываются басни, которые обычно встречаются в греческих хрестоматиях? О. Эзопу.

71. В. Кто составил сборник басен, которые идут под именем Эзопа? О. В основном это сборник монаха четырнадцатого века.

72. В. Каковы имена некоторых выдающихся личностей, о которых обычно рассказываются анекдоты в сборниках, найденных в греческих хрестоматиях? О. Диоген, Платон, Зенон, Солон, Александр и Филипп Македонский.

73. В. Какой греческий писатель второго века после Христа более или менее цитируется в обычной греческой хрестоматии? О. Лукиан.

74. В. Какие знаменитые диалоги он написал? О. «Разговоры мертвых».

75. В. Чему эти диалоги послужили оригиналом? О. Нескольким справедливо восхищенным имитациям.

76. В. В каком направлении Лукиан упражнял свое остроумие? О. В высмеивании язычества.

77. В. Каковы некоторые из видов другого материала, который составляет греческую хрестоматию? О. Кусочки естественной истории и фрагменты мифологии.

78. В. Из какого произведения Ксенофонта греческие хрестоматии часто включают отрывки? О. Его «Воспоминания о Сократе».

79. В. Каков был замысел этого произведения? О. Оправдать память о Сократе от обвинений в нечестивости и развращающем влиянии на афинскую молодежь, за что он понес наказание смертью.

80. В. Каков план работы в значительной степени? О. Рассказать, чему на самом деле учил Сократ.

81. В. Какое произведение христианского писателя язычник Сократ в значительной степени предвосхитил? О. «Естественная теология» Пейли.

82. В. Какова была главная характерная черта метода Сократа в обучении? О. Его искусство задавать вопросы.

83. В. Какая книга обычно принимается в продолжение хрестоматии для подготовки студентов к поступлению в колледж? О. «Анабасис» Ксенофонта.

84. В. В каких двух отношениях эта работа очень интересна? О. Во-первых, как образец литературного искусства, и во-вторых, как поразительно иллюстрирующая греческий дух и характер.

85. В. Каково значение слова «Анабасис»? О. «Марш вверх», то есть от моря.

86. В. О чем эта книга является отчетом? О. Об экспедиции Кира Младшего в Центральную Азию и отступлении греческой части его армии.

87. В. Кто сопровождал Кира в этой экспедиции? О. Восточная армия численностью около 100 000 человек и корпус греков численностью около 13 000 человек.

88. В. Какова была цель этого вторжения со стороны Кира? О. Завладеть персидским троном, который занимал его брат Артаксеркс.

89. В. В чем заключается главный интерес «Анабасиса» как повествования? О. Скорее в отступлении, чем в наступлении.

90. В. Из чего все дело знаменитого наступления и отступления десяти тысяч извлекает серьезное второстепенное значение? О. Из того факта, что это привело к раскрытию перед Грецией существенной слабости и уязвимости внушительной Персидской империи.

91. В. Когда родился Ксенофонт, автор, и кому он был не так далек от современников? О. Он родился около 431 г. до н. э., будучи, таким образом, не так далек от современников с еврейским пророком Малахией.

92. В. Что дали Ксенофонту его присутствие духа и практическая мудрость во время отступления? О. Род лидерства, которое он поддерживал до тех пор, пока не был достигнут благополучный исход на берегах Греции.

93. В. Среди других главных произведений Ксенофонта какое является выдающимся? О. «Киропедия».

94. В. Какова была отправная точка экспедиции, описанной в «Анабасисе»? О. Сарды.

95. В. Во время марша какой город разграбила армия, где четыреста лет спустя родился апостол Павел? О. Тарс.

96. В. Когда они достигли реки Евфрат, что Кир открыто сказал греческим капитанам относительно цели экспедиции? О. Что он идет на Вавилон против великого царя Артаксеркса.

97. В. Каков был результат этого раскрытия, когда оно было сделано людям? О. Они почувствовали или притворились, что чувствуют большое недовольство, но щедрыми обещаниями большинство было убеждено примкнуть к Киру.

98. В. Какой персидский командир среди сил оказался предателем и встретил трагическую смерть? О. Оронт.

99. В. Где армии Кира и Артаксеркса наконец встретились друг с другом? О. При Кунаксе.

100. В. Каким образом Кир встретил свою смерть? О. Во время личного поединка с Артаксерксом Кир был поражен дротиком под глаз и убит.

ОБЗОР ОБЯЗАТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ.

ОКТЯБРЬ 1884 Г.

Первая неделя (заканчивается 8 октября). — 1. Барнс, «Краткая история Греции», со стр. 1 до «Цивилизация», стр. 46.

2. Подготовительный курс греческого языка на английском, с главы i. до главы v., стр. 21.

3. «Почему мы говорим по-английски», в «Шатокуа».

4. Воскресные чтения на 5 октября, в «Шатокуа».

Вторая неделя (заканчивается 15 октября). — 1. Барнс, «Краткая история Греции», со стр. 46 до «Чтения по истории Греции», стр. 93.

2. «Подготовительный курс греческого языка на английском», с главы v., стр. 21, до «Лукиана», стр. 43.

3. Чтения по химии, в «Шатокуа».

4. «Как сделать дом красивым», в «Our Alma Mater».

5. Воскресные чтения на 12 октября, в «Шатокуа».

Третья неделя (заканчивается 23 октября). — 1. Барнс, «Краткая история Греции», со стр. 93 до «Жизни Сократа», стр. 143.

2. «Подготовительный курс греческого языка на английском», от «Лукиана», стр. 43, до «Первой книги», стр. 65.

3. «Исследования в кухонной науке и искусстве», в «Шатокуа».

4. «Взгляды на древнегреческую жизнь», в «Шатокуа».

5. Воскресные чтения на 19 октября, в «Шатокуа».

Четвертая неделя (заканчивается 31 октября). — 1. Барнс, «Краткая история Греции», от «Жизни Сократа», стр. 143, до конца тома.

2. «Подготовительный курс греческого языка на английском», от «Первой книги», стр. 65, до «Второй книги», стр. 87.

3. «Учения науки о трезвости», в «Шатокуа».

4. «Греческая мифология», в «Шатокуа».

5. Воскресные чтения на 26 октября, в «Шатокуа».

ЕЖЕНЕДЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ДЛЯ РАБОТЫ МЕСТНОГО КРУЖКА.

Часто бывает, что местные кружки удерживаются от многих хороших дел, которые они могли бы сделать, потому что у них нет систематических планов. Нехватка времени или, возможно, иногда не совсем ясное понимание того, как составлять еженедельные программы, мешает лидерам планировать работу привлекательными и практическими способами. Чтобы удовлетворить эту потребность, мы вводим в «Шатокуа» еженедельные программы литературных упражнений для использования местными кружками. Эти программы являются просто рекомендательными. Никто не обязан следовать им полностью или вообще следовать им, если только они не пожелают этого сделать. Их можно переставлять, дополнять или выбирать из них, чтобы соответствовать потребностям конкретного кружка. Если в каком-либо случае будут почерпнуты полезные советы, их цель будет достигнута. Представленные упражнения будут организованы в соответствии с чтением недели, к которой относится программа. Когда наступает памятный день, еженедельная программа будет отменена, а вместо нее вставлена типичная программа для памятных упражнений. Планы ежемесячных публичных собраний также будут вставляться время от времени.

ПРОГРАММА НА ПЕРВУЮ НЕДЕЛЮ ОКТЯБРЯ.

Перекличка — ответы цитатами из греческих авторов.

1. Беседа о географии Греции.

2. Пятнадцатиминутная викторина по статье «Почему мы говорим по-английски».

Музыка.

3. Письменное резюме событий прошедшего месяца.

4. Эссе — Климат Греции.

Музыка.

5. Упражнение с картой — Прослеживание арийской миграции.

6. Ящик для вопросов.

ВТОРАЯ НЕДЕЛЯ ОКТЯБРЯ.

Музыка.

1. Письменные ответы на вопросы, сданные на предыдущем собрании.

2. Выборочное чтение.

3. Эссе — Греческая цивилизация.

Музыка.

4. Тридцать минут по химии — выполнение экспериментов, описанных в «Шатокуа».

5. Состязание в произношении греческих имен.

ТРЕТЬЯ НЕДЕЛЯ ОКТЯБРЯ.

Перекличка — ответы цитатами.

1. Краткие очерки чтений недели.

2. Эссе — Афины сегодня.

Музыка.

3. Беседа о картофеле.

4. Эссе — Поля сражений Персидской войны.

Музыка.

5. Древнегреческий дом — объяснение с помощью диаграмм, нарисованных на основе объяснений, данных в чтениях, и проиллюстрированных доступными картинками и реликвиями.

ЧЕТВЕРТАЯ НЕДЕЛЯ ОКТЯБРЯ.

Музыка.

1. Эссе — Современная Греция и современные греки.

2. Общий обзор «Вопросов и ответов по обязательному чтению».

[Для этого обзора большое общество может быть разделено на две части, точно так же, как для старой школы правописания, и вопросы задаются сторонам, как слова для написания. «Пропуск» выводит из игры, и человек, который остается стоять до тех пор, пока вопросы не исчерпаны, выигрывает состязание. Это часто оказывается как полезным, так и забавным упражнением.]

Музыка.

3. Эссе — Поля сражений Персидской войны.

Музыка.

4. Дебаты — Решено, что использование алкоголя в качестве лекарства не оправдано.

КЛАССЫ C. L. S. C.

КЛАСС 1885 ГОДА.

К. М. НИКОЛС.

«Стремитесь вперед, достигая того, что впереди».

«Перспектива». — Класс 84-го года выпускал красивый и умело составленный ежеквартальный листок под названием «Перспектива», но класс 85-го года решил после полного рассмотрения принять предложение «Шатокуа» об использовании страницы или более каждый месяц в официальном органе C. L. S. C. Считалось, что через этот отдел «Шатокуа» можно будет оперативно связаться со всеми членами Класса; что все цели Класса могут быть эффективно продвинуты в этом отделе, и что через него члены всего братства — выпускники, а также члены 86-го, 87-го и 88-го годов — могут каждый месяц получать информацию о том, чем занимаются «Непобедимые». Соответственно, с этого номера мы начинаем страницу класса для 85-го года.

«Непобедимые» в Шатокуа в 1884 году. — Класс 1885 года «выступил мощно» — как сказал бы покойный мистер Марк Тапли — в этом году во Фремингейме, и его члены также были широко представлены в Шатокуа. На нескольких собраниях класса проявилось восхитительно братское чувство. Президент Андервуд в ходе общения раскрылся как живой и приятный джентльмен, а также трудолюбивый и эффективный руководитель — до такой степени и с таким всеобщим признанием и одобрением, что был единогласно переизбран на свою почетную должность присутствующими членами. Миссис Филомена Даунс из Берлингтона, штат Айова, из-за плохого состояния здоровья не сумевшая присутствовать в этом году, прислала прошение об отставке с поста вице-президента и настояла на его принятии, и на ее место был избран мистер К. М. Николс. Мисс Кэрри Харт из Ороры, штат Индиана, проявившая себя особенно полезным казначеем, была переизбрана, а мисс Н. М. Шенк из Осейдж-Сити, штат Канзас, посчитав, что ее удаленность от центра Шатокуа создает неудобства, пожелала, чтобы был назначен преемник, и на ее место секретарем была выбрана мисс М. М. Кэнфилд из офиса третьего аудитора, Вашингтон, округ Колумбия. Эти лица составляют исполнительный комитет.

Оратор на церемонии вручения дипломов 1885 года будет выбран канцлером Винсентом.

Единогласным голосованием класса миссис Фрэнк Бирд из Сиракуз, штат Нью-Йорк, была выбрана для написания песни класса 1885 года, а профессора У. Ф. Шервина из Бостонской консерватории музыки попросили положить ее на музыку.

Канцлера Джона Х. Винсента, доктора богословия, попросили прочесть проповедь на вручении дипломов 1885 года, и он любезно согласился это сделать.

Классом было решено попросить каждого члена прислать двадцать пять центов казначею, мисс Кэрри Харт, Орора, штат Индиана, в качестве взноса в фонд класса на 1885 год. Важно, чтобы эти взносы были присланы заблаговременно и чтобы в совокупности они составили солидную сумму.

Класс 85-го года обязан Классу 84-го года приятной экскурсией на пароходе из Шатокуа в Лейквуд.

Значки для Класса 1885 года можно получить у президента, мистера Дж. Б. Андервуда, или у секретаря.

Мистер Генри Харт из Атланты, штат Джорджия, был выбран для подготовки канцелярских принадлежностей для Класса 85-го года, и желающие приобрести почтовую бумагу и конверты могут заказать их у него. Дизайн представляет собой гелиотроп со словом «Непобедимый» над цифрами «85» и девизом класса. Конверты должны соответствовать бумаге, а цена коробки с листами для заметок и конвертами составит всего пятьдесят центов. Считается, что они будут очень аккуратными и изящными.

«Стройся!» — Те члены Класса 1884 года — «Неукротимые», — которые «не смогли соединиться» у Золотых ворот в день церемонии вручения дипломов, сердечно приглашаются («настоящим») встать в ряды «Непобедимых» и маршировать вместе с ними к победе.

КЛАСС 1887 ГОДА — «АЮРЫ».

Эта колонка посвящена Классу 87-го года. Интересные заметки, факты и происшествия будут появляться каждый месяц, и мы надеемся время от времени получать что-то от «Анютиных глазок».

Первое собрание Класса 87-го года, состоявшееся в Шатокуа в этом году, было созвано по просьбе присутствующих членов в Зале философии под председательством преподобного Фрэнка Рассела. Там было решено, что должностные лица, избранные в прошлом году, были выбраны на четыре года, и их попросили продолжить служение классу. На последующем собрании в Храме один из членов сказал, что у него есть веские основания утверждать, что любой член класса, который отстал, может наверстать чтение за год и сдать отчетные записки в этом году или в любое время в течение четырех лет. Численность класса все еще можно увеличить, разыскав бывших членов других классов, которые проучились один год или более и выбыли. Всех призывали стать помощниками в этом отношении. Также было рекомендовано в интересах нашей альма-матер приложить усилия для увеличения Класса 88-го года, который сейчас формируется, и привлечь новых членов в местные кружки.

Члены класса провели приятный час общения с миссис Олден в роще в Шатокуа прошлым летом. Ей было задано много письменных вопросов, на которые она дала быстрые и мудрые ответы. На вопрос: «Напишет ли миссис Олден книгу, посвященную классу «Анютины глазки»?» — она ответила: «Да, если каждый присутствующий напишет мне письмо на четырех страницах о случаях, связанных с работой Литературно-научного кружка «Шатокуа»». Все сердечно проголосовали за это. Эти письма должны быть у нее (миссис Г. Р. Олден, Карбондейл, штат Пенсильвания) до 1 февраля 1885 года. Конечно, миссис Олден будет рада получить письма о случаях в работе от членов класса, которые не присутствовали. Само собой разумеется, что каждый член в восторге от обещанной книги, и кто из наших 18 000 не будет с удовольствием изучать слова мудрости одаренного автора, когда они появятся.

В нашем классе более 18 000 имен в двух великих книгах в офисе в Плейнфилде. Это большая привилегия, а также честь — быть частью такой армии людей всех возрастов и положений, живущих во всех странах, которые соревнуются друг с другом в том, чтобы использовать уходящие мгновения для подготовки тела и души к высшим интересам этой жизни и жизни грядущей.

Слишком ли самонадеянно ожидать, что ровно десять тысяч членов класса «Анютины глазки» закончат обучение и что половина из них получит свои дипломы в Шатокуа? Только представьте, что каждое место в нашем огромном Амфитеатре будет занято выпускниками в августе 1887 года!

ВЗГЛЯД РЕДАКТОРА.

ПЛАН ШАТОКУА.

Одиннадцатая Ассамблея завершила свою работу, и можно с уверенностью сказать, что ни одна Ассамблея еще не привлекала больше сторонников Плана Шатокуа. Среди них было немало лучших мыслителей и способнейших педагогов страны. Многие покинули Шатокуа этим летом, убедившись в возможностях этой работы и решив распространять ее влияние. Один из них, преподобный доктор А. А. Ливермор, президент Унитарианской теологической школы в Мидвилле, штат Пенсильвания, человек, широко известный как зрелый ученый, опубликовал статью с анализом плана Шатокуа. Эта статья наиболее ясно объясняет сильные стороны работы. Описав восторженную церемонию вручения дипломов, автор говорит о Литературно-научном кружке «Шатокуа»: «Коллегиальное образование, каким оно было до сих пор, в значительной степени было принудительным делом; студентов посылали в школу, а не они шли туда по своей свободной и спонтанной воле. Ученики Шатокуа — добровольные агенты, и они приступают к своей работе с желанием. Это разница между принудительным трудом и трудом по любви. Почти все школы и колледжи скованы принуждением, необходимым для того, чтобы подтянуть учеников до нужного уровня. Но здесь все идет как по часам. Здесь есть энергия и непринужденность, которые обещают наилучшие результаты. Не знание, а любовь к знанию — вот лучшее из достижений, и именно это вдыхается в выпускников Шатокуа».

«Религиозный элемент сделан ведущим принципом в образовании Шатокуа, и это верный путь. Интеллект ради интеллекта, вкус ради вкуса, учеба ради учебы — всему этому не хватает подлинного вдохновения, но добавьте к этому религиозную веру в Бога, Христа и бессмертие, и вы получите эффективный рычаг для возвышения всей природы человека. Идея Шатокуа состоит не столько в том, чтобы создавать специалистов — например, инженеров, редакторов, священников, врачей, юристов, — сколько в том, чтобы воспитывать хорошо образованных мужчин и женщин. Человеческая природа — это необработанный алмаз, и его стоит отшлифовать и оправить ради него самого. Бог, даровав человеку такое великолепное сокровище, виновен тот, кто не использует его по назначению и не возвращает своему автору улучшенным и развитым в полной мере».

«Еще одна прекрасная идея Университета Шатокуа — обучать людей у них дома. Сосредоточение студентов в больших монастырских учреждениях — опасное дело. Человечество нагревается, формируется и разлагается, когда его помещают в переполненные учреждения, будь то тюрьмы или колледжи. Некоторые из худших беспорядков, совершаемых в обществе, происходят в школах и университетах, где молодые люди собраны в больших количествах, а ограничения дома и общества в значительной степени отброшены. Эта схема состоит в том, чтобы вести работу у камина, на ферме, в мастерской, за верстаком. Нести образование людям, вместо того чтобы нести людей к образованию. И далее, идея состоит не в том, чтобы отрывать людей от их обычных занятий после того, как они получили образование, не в том, чтобы забирать фермеров, механиков, домохозяек из их нынешних призваний и помещать их в ученые профессии, а в том, чтобы оставить их там, где они есть, и начать для них курс умственного и нравственного совершенствования, который они могут проводить всю свою жизнь у себя дома, продолжая заниматься своими отраслями промышленности. Это главный плюс системы, заслуживающий особого одобрения».

«Так спланированная и так спроектированная, Шатокуа является университетом для простых людей, для великого среднего класса, который составляет силу и славу каждой страны, и особенно нашей. Ее численность огромна, ее охват — весь мир. Она подает великолепный пример всем народам. Она задает тон для образования в конечном итоге всего человечества. В нашей стране ей суждено сделать больше для увековечения наших свободных институтов, чем многим другим почтенным школам или колледжам, которые ограничивают свои преимущества каким-то привилегированным классом, полом, цветом кожи или регионом. Шатокуа трубит во все стороны света и говорит всем: «Придите и купите вино и молоко без денег и без цены»».

ПРЕЗИДЕНТСКИЕ ВЫБОРЫ.

Разве нет достаточного пространства для беспартийных комментариев по поводу партийной борьбы? Мы находимся в разгаре политического конфликта, который неизбежно занимает большую часть общего внимания; безусловно, должны быть некоторые предложения, которые беспартийный человек может с пользой сделать. Например, посмотрите на тот факт, новый в важных моментах, что личный скандал, затрагивающий кандидатов, занимает видное место в состязании. Мы привыкли рассуждать, что такой элемент должен деморализовать. Является ли он таковым в данном случае? Мы так не думаем. Мы также полагаем, что некоторые очень хорошие результаты могут последовать за такой политической кампанией. Значимость, придаваемая вопросам личной чистоты в общественной и частной жизни, сама по себе является хорошим знаком. Это означает, что люди остро реагируют на моральные вопросы, что этих вопросов нельзя избежать, что общественный спрос на чистоту вырос без особого внимания со стороны проницательных политических менеджеров. Дискуссии также не оказывают неблагоприятного влияния на здоровую мораль. Люди настаивают на моральном элементе и тем самым доказывают, что они более здоровы, более правдивы, более религиозно патриотичны, чем предполагалось. Мы также видим лучшее использование прессы в более благоприятном свете. Когда скандал — это не просто грязь, а затрагивает простые факты жизни кандидата, пресса вынуждена вести себя прилично, излагая историю с достоинством и доказывая ее хорошими доказательствами. Мы никогда не видели более чистой кампании, хотя никогда не видели такой заметной проверки частного характера. Мудрый человек давно сказал, что американский народ всегда серьезен в серьезных обстоятельствах. Настоящий случай подтверждает это правило. Торжественность проверки характера придала кампании оттенок трезвости, который столь же удовлетворителен, сколь и неожидан.

Еще одна вещь, которую, как нам кажется, вполне уместно сказать, заключается в том, что политическое состязание имеет необычайно большой гуманитарный элемент в центре поля. У нас, вероятно, есть читатели, которые полагают, что интересы американских рабочих не особенно затрагиваются результатом. Мы поднимаем сейчас не этот вопрос факта, а факт заботы о рабочих, который является заметным. Мы наблюдаем в этом пункте не столько дискуссию о тарифах — ибо до сих пор ее было не так много, — сколько дискуссию о постоянном благополучии большой и растущей части нашего населения. Эта дискуссия ведется не столько ими, сколько от их имени. Допустим, великая партия видит в их благополучии возможность; что же создает эту возможность? Это, безусловно, не какие-то инциденты последнего Конгресса или какие-то мнения кандидатов. Этого было бы недостаточно, чтобы создать дискуссию в ее серьезной форме. Разве не правда, что филантропия, освободившая раба, думает и чувствует за людей на фабриках, их жен и маленьких детей? Было бы легко показать, что политики обошли бы этот вопрос, если бы могли. Но мы стали промышленной страной. Рабочий стал великим фактом. Он — гражданин, социальный элемент, человек с душой и глава семьи. Социальный инстинкт в нас забил тревогу несколько лет назад. Вне партий он перерос в гуманитарное чувство и созревает в цель. Рабочий, вероятно, в течение нескольких десятилетий будет формировать для нас дух нашей политики и цели, преследуемые нашим государственным управлением. Независимо от того, насколько сильно или слабо это повлияет на результаты этой борьбы за контроль над правительством, вопрос о благополучии рабочего пришел к нам, чтобы остаться. Он затрагивает нашу жизнь во всех точках. Он бросает вызов нашим институтам. Он говорит нам: «Решите меня, или я растворю вас». Должен ли у нас быть отчетливо угнетенный класс, выполняющий нашу работу? Должен ли «белый раб» жить, страдать и умирать под нашими ногами? Есть люди, которые говорят: «это неизбежно. Старые общества отсеяли на дно эти заброшенные и безнадежные элементы силой естественной необходимости, законом человеческого общества». Ни один хороший и энергичный американец не верит в такую доктрину. Страна, в которой мы живем, существует, в нашем представлении, чтобы сделать жизнь более справедливой, более приятной, более одинаково милостивой для всех членов национального дома. Нашему идеалу бросает вызов призрак деградировавшей массы рабочих. Мы не можем видеть этого призрака старого мира без дрожи опасения. Может быть, тарифные вопросы не затрагивают главный вопрос; это пусть рассматривают другие. Что мы отмечаем, так это то, что весь этот рабочий вопрос, с его сложными отношениями ко всем другим вопросам, вырисовывается на горизонте.

Третье предложение заключается в том, что единственный практический способ успешного решения вопросов, касающихся морали, филантропии и трезвости, — это найти им место в одном общем состязании, которое ведется за контроль над правительством. Две партии, одно состязание — такова система Республики. Все, кроме двух партий, являются участниками одной битвы, на той или иной стороне. Человек в обществе должен принять солнце и дождь, социальный порядок, общий конституционный порядок. Его третьи, четвертые, пятые партии связаны обычаями страны с реальным состязанием между двумя партиями. Он должен и действительно выбирает, которую из двух он предпочитает видеть победителем. Он мог бы так же хорошо отвергнуть летние ливни и сказать, что не хочет ни одного из них, как сказать, что не хочет ни одной из партий. Он должен иметь одну или другую; он будет иметь одну или другую; он внесет вклад в победу одной или другой. Возможно, трудно выбрать; но когда это легко сделать, и человек действительно хочет победить свою собственную партию, лучше нанести ей удар в лоб обоими кулаками. Провидение устроило систему математики, которая считает людей в Пещере Адуллама на той или иной стороне в сражении на поле битвы. Хорошо поставить 200 000 сторонников трезвости в строй в штате; но маленькая колонна из 5 000 или 20 000 человек той же армии, демонстрирующая сама по себе, действительно ослабляет дело, потому что это такая малая часть армии. Партии рабочих не лучше. Они состоят из людей, чьи интересы находятся в руках великих партий, одна или другая из которых должна взять на себя управление делами. Правило таково, что эта истина социальной математики становится ясной большинству людей по мере развития кампании; и в конце концов большая часть избирателей голосует непосредственно за сторону, которую они предпочитают. Упрямый факт заключается в том, что только один человек может быть президентом одновременно и что люди должны выбрать одного из двух человек на эту должность. Это закон американской политики, который никто из нас не может изменить. Нет даже никакого облегчения от этого, предоставляемого распределением голосов выборщиков между несколькими людьми и оставлением Палате представителей права выбора. Этот орган существует с отчетливой политической окраской — отдать выборы ему означает выбрать одного из двух кандидатов. Это не случайный факт сегодняшнего дня; это правило нашей политической системы. Политическое предпочтение Палаты представителей всегда известно, когда подается президентский голос. Мы просто заперты, все мы, в продвижении, прямо или косвенно, избрания одного из двух человек на должность Президента Соединенных Штатов.

ТАЙНА ПОЛЮСА.

Спасение партии арктических исследователей Грили (на несколько дней позже) вызвало у публики две необычайные сенсации. Первыми захватывающими инцидентами были спасение группы людей, которые продвинулись на несколько миль ближе к Полюсу. Нам дали две недели удовлетворения и радости по поводу спасения и научных достижений экспедиции Грили. Затем последовало тошнотворное откровение о каннибализме среди голодающих и умирающих исследователей. Сенсационная пресса никогда не казалась такой ненавистной, как тогда, когда она копалась в ужасах последнего месяца той борьбы за жизнь. Вершиной непристойности стала публикация в иллюстрированной газете, которая поместила фотографию одного из погибших и напечатала под ней, что после его смерти товарищи съели его плоть. Бесстыдство такой журналистики невозможно осудить; цивилизованный язык не имеет адекватных терминов. Однако уже невозможно отрицать, что каннибализм является одной из отдаленных возможностей арктических исследований. Этот факт может временно остановить или не остановить усилия по раскрытию тайн замерзшего Севера. Мы не видим достаточной причины в этом факте. Мы знаем, что ужасы сопровождают все истории таких открытий — и эту в том числе. Но это лишь более отвратительный факт. Мы знаем, что приполярные битвы между человеком и природой стоят человеческих жизней, богатых и ценных жизней, огромных страданий и жестоких разочарований. Было бы странно, если бы полное разоблачение отвратительного факта, который не является новым для посвященных немногих, вызвало ропот среди многих, впервые просвещенных — ропот настолько сильный, чтобы удержать правительства от дальнейших исследований. Мы сомневаемся, что общественное мнение может таким образом получить рычаг воздействия на научный энтузиазм и сокрушить его.

Главный вопрос повторяется: в чем польза арктических исследований? В общих чертах можно сказать, что существует немного, если вообще существуют, нерешенных проблем науки, на которые северные открытия не могли бы пролить свет, и с равной истинностью можно сказать, что на Полюсе, по-видимому, нечего найти, кроме расположения ледяных холмов и ледяных морей, среди которых жизнь невозможна. Есть шансы, что намеки на решение многих проблем могут быть получены в этом мире мороза; нет никакой уверенности, даже никакой высокой вероятности того, что мы станем мудрее, когда победим Ледяного Короля и успешно пройдем его владения. Наши читатели знают, что первоначальным импульсом к этим опасным путешествиям была надежда найти северо-западный проход в Индию. Когда надежда исчезла, новые мысли заняли место старого представления о путешествии в Индию через Северную Атлантику. Вопросы океанских течений, северных форм растительной и животной жизни, северного сияния, явлений Ледникового периода Земли, различных других активно изучаемых вопросов мира и человека возникли, чтобы стимулировать открытия. Ученый человек продолжал идти по путям, от которых торговец отказался в отчаянии. Кроме того, наша кровь закипела. Быть побежденным морозом — это то, с чем мужественное человечество не может согласиться. И так борьба продолжалась. Бесплодно? Нет, было получено значительное количество драгоценных знаний. Каждые десять лет добавляют некоторые участки суши и моря на наши карты. Общий результат, вероятно, с лихвой стоит затраченных жизней и сокровищ. Если в битве дело может потребовать десять тысяч жизней, кто может сказать, что в погоне за знаниями нужно пожалеть несколько сотен? Кроме того, миру нужна моральная гимназия — поле, на котором можно тренировать мужество, выносливость, героизм. Север — лучшая гимназия, чем поле войны. В нем меньше ужасов и более тщательная дисциплина. Примеры мужественности, преданности, самоотречения изобилуют в этих историях арктических открытий. Эти примеры воздействуют на общество в целом гораздо эффективнее, чем военные подвиги. Каждая нация заинтересована в каждом героическом инциденте замерзших морей. Попытка остановить эти предприятия, вероятно, провалится; и, возможно, в конце концов, мы должны желать, чтобы они провалились. Каждая жизнь прожита не зря, если ее потеря сказывается на общем характере, и у нас нет глав светской жизни, которые были бы богаче вдохновением, чем главы полярных предприятий. Жизни теряются; но правило нашего Господа всегда верно, что потерянные жизни могут быть лучше потеряны, чем спасены. Север может еще отдать драгоценные секреты; можно с уверенностью пророчествовать, что если у него есть хоть что-то под его саваном изо льда, человек это обнаружит.

ЗАПИСНАЯ КНИЖКА РЕДАКТОРА.

Обязательное чтение в «Шатокуане» за октябрь заканчивается на странице 20 статьей «Уроки трезвости от науки».

Мистер Генри Берг, который проделал хорошую работу для лошадей в Нью-Йорке и пытался проделать много работы, не совсем хорошей для других животных (например, кошек), обладает одним качеством успешного реформатора: он может использовать сильные выражения. Он осуждает М. Пастера как «Дженнера во Франции, который теперь ползает по поверхности земли и начинает дьявольскую и отвратительную работу по загрязнению тел и плоти низших животных». Мистер Берг не верит в прививки от оспы. Жаль, что он не ограничивает свою благотворительность лошадьми и их печалями — предметом, который он понимает.

Постоянные достижения характеризуют использование электричества. Недавно сообщение было отправлено из Австралии в Англию за двадцать три минуты по 13 318 милям провода. Французские эксперименты по использованию электричества в качестве двигателя быстро прогрессируют. Телефонные сообщения были отправлены на 1200 миль, из Цинциннати в Балтимор, и мы не уверены, что это лучший рекорд. «Грядущая раса» Бульвера делала все, просто нажимая кнопки и приводя в действие автоматы. Возможно, эта раса действительно «грядет» в конце концов.

Что в имени? Холера не становится хуже или более излечимой от того, что ее причину называют микробом (буквально — крошечная жизнь, означающая микроскопическое насекомое). Это, однако, помогает нам подчеркнуть старую истину. Больные обычно являются жертвами, говорит доктор Кох, микробов. Если пищеварительные органы ослаблены, микроб атакует их с большим успехом. Тем не менее, мы пока не стали намного мудрее от терминов «микроб» и «бацилла». Между тем, первое практическое правило доктора Коха о том, что «сухой жар губителен для микроба», опровергается хорошо известным фактом, что холера в Азии чувствует себя как дома в самом сухом жаре, известном на земном шаре.

Газеты сообщают, что цветной мужчина, женившийся на белой женщине в Индиане, был судим за это преступление и приговорен к пяти годам тюремного заключения. Мы не можем найти никакой пользы в таких разбирательствах. Как мы уже отмечали однажды, смешение рас происходит не из-за законных отношений полов, а из-за незаконных. Индиана наказывает не тех людей. На одного мулата, рожденного в браке, приходится тысяча рожденных вне брака. Кроме того, не было доказано, что моральное качество преступления относится к браку между людьми разных рас. В любом случае, это весьма спекулятивная мораль.

Майские финансовые проблемы в Нью-Йорке, как мы и ожидали, не привели к общей катастрофе. В Нью-Йорке деловое сообщество оправилось от паники, акции удивительно восстановились, а общая торговля активна и хороша. Кредитные линии стали более жесткими, чем были; но это хороший результат. Большой урожай дает людям уверенность в дешевой пище и стимулирует предпринимательство. Майское потрясение оказалось благословением. Нам нужно часто напоминать, что честность, усердие и благоразумие необходимы для делового успеха, индивидуально и коллективно.

Не играйте с этим; на языке мальчишек, «оно заряжено». Мы имеем в виду теорию о том, что нечистая частная жизнь — это нечто относительно неважное в общественной жизни. Голосуйте так, как считаете правильным; но не развращайте общественную мораль публичными оправданиями распутства в любой форме; это опасное дело.

Довольно большая группа нереспектабельных американцев недавно эмигрировала в Канаду — состоящая из неплатежеспособных банковских служащих и других нарушителей доверия. В законах об экстрадиции есть дефект, который следует устранить. Канада не желает быть колонизированной этим классом воров, а мы предпочитаем размещать и кормить негодяев в соответствующих резиденциях дома. На самом деле, это скандал для цивилизации, что этот класс воров может избежать наказания, перейдя через подвесной мост.

Вошло в обычай для Президента Соединенных Штатов брать долгий отпуск летом. Мы обязаны этим обычаем, вполне здоровым, генералу Гранту. Его критиковали сурово, когда он, будучи Президентом, начал путешествовать летом. Его преемники улучшили практику, разъезжая более широко и расширяя знакомство со своими согражданами. Президент Артур много путешествовал без помпы этим летом, и мы не видели ни слова критики. Это полезно для здоровья Президента, расширяет его знания о стране и людях и дает его согражданам возможность увидеть и узнать его.

Холера в Европе в этом году заставила американцев вернуться домой в середине лета и дала нам необычайно большой контингент английских туристов, которые, отрезанные от Альп, пробовали наши Скалистые горы и Йосемити. Новая черта наших собственных летних путешествий — значительный поток отдыхающих, направляющихся на Аляску. Возможно, когда тюлени будут истреблены, Аляска может окупиться как летний курорт.

Один из новых цветков «Идеи Шатокуа» — летняя школа, поддерживаемая церквями «Южного конца» Бостона. Наш корреспондент, преподобный Э. Э. Хейл, является одним из активных менеджеров. Ее сессия в этом году длилась шесть недель и была посвящена популярному обучению предметам детского сада и домоводства. Цель — помочь бедным получить знания в практических вопросах.

Запас остроумия в мире растет. Мы, американцы, являемся его главными изобретателями и особенно сильны в гиперболическом разнообразии. Недавний образец, заслуживающий сохранения, — история о том, что житель Флориды недавно убил аллигатора, в желудке которого он нашел курицу, сидящую на дюжине яиц. Преувеличение вращается вокруг способности аллигатора к проглатыванию и невозмутимости сидящей курицы. Другой пример — утверждение, что устрицы Пьюджет-Саунд часто весят по шестьдесят фунтов каждая и не подаются на половинке раковины, поскольку «ничего, кроме плоскодонки, не подойдет для этой цели». Хорошая коллекция американских гипербол составила бы очень ходовую книгу. «Выстрелить из гаубицы по майскому жуку» — свежий образец, который мы находим в ежедневной газете. «Веселый редактор», которому пришлось сообщить, что локомотивы упали в цене с 15 000 до 8 000 долларов, добавляет: «Мы бы не советовали нашим читателям запасаться локомотивами на зиму прямо сейчас; они могут подешеветь еще больше».

Проповедникам, которые позволяют себе отпуска, не дают покоя. «Нью-Йорк Экзаминер» нашла новое нежное место, чтобы вонзить булавку. Отдыхающий пастор, считает она, не должен работать или учиться. Он обманывает свою церковь, если делает это. Но затем «Экзаминер» натирает больное место, которое она создала, более атлетическим замечанием о том, что грех — трудиться весь год напролет. Да, пятьдесят два дня отдыха требуются от всех нас. Приятно, кстати, читать, что «пасторы возвращаются к своим паствам», — утверждение, которое выдает тот факт, что паствы не брали отпуск.

Новинка под солнцем в этом году — встреча великой Британской ассоциации содействия развитию науки на американской земле. Монреальская встреча была еще более новой из-за присутствия и участия выдающихся американцев из Соединенных Штатов. «Великая Британия», несомненно, будет все больше и больше принимать участие в этих ежегодных собраниях британской науки. Успех Монреальской встречи вызовет подражание в Австралии, Новой Зеландии, Британской Индии и Африке.

Вегетарианцы возражают против употребления мяса, потому что животных нужно убивать, чтобы обеспечить такую пищу. Один из наших проницательных обменных партнеров обнаружил контраргумент, или, скорее, ad hominem в духе «сам такой». «Согласно некоторым ученым, овощи чувствуют и, возможно, думают». Лондонский «График» предполагает, что «краснеющая морковь восприимчива к нежным эмоциям, а уединенный образ жизни трюфеля объясняется хорошо обоснованным отвращением к порочности, которую можно наблюдать над землей». «Возможно», это довольно спекулятивно.

Лето было сухим, но дожди из финансовых скандалов лили как из ведра. Самая тяжелая часть очищающего ливня — мы надеемся, что он проясняется — обрушилась на Нью-Брансуик, штат Нью-Джерси, где сначала кассир, а затем президент банка покончили с собой посреди разрухи, которую они учинили. Это ужасно, но морально это более удовлетворительно и исцеляюще, чем бегство в Канаду. Когда финансовые разрушители доведены до раскаяния и самоубийства, ужасы преступления благородного воровства начнут осознаваться. Этот грех тоже опасен. Давайте поблагодарим Бога и наберемся мужества.

Доктор Маккош снова посетил Старый Свет и на завтраке в Белфасте заявил интересный факт. «В начале своей жизни, — сказал он, — я подавал заявления на многие должности, которые не получил; но я никогда не подавал заявления на должности, которые занимал с тех пор». Есть много хорошего, полезного применения девизу: «Пусть место ищет человека». Это правило для хороших мест, как показывает случай доктора Маккоша. Возможно, это более общее правило для других мест, чем люди предполагают.

Джон Брайт продолжает преуспевать в сильных, цитируемых фразах и описаниях. Палата лордов снова мешает реформам, и мистер Брайт объявляет, что эта Палата наполнена «отродьем ошибок, войн и коррупции темных веков нашей истории. Они вошли в храм чести не через храм заслуг, а через гробницы своих предков». Последняя фраза, вероятно, будет такой же долговечной, как его «Пещера Адуллама».

Замечательное высказывание легко забывает свое происхождение. Занятому миру слишком много хлопот помнить, кто сказал то или иное первым. Выражение входит в обиход, и после этого неважно, кто его придумал. Это был, как нам теперь говорят, гарвардский профессор, который сказал не об Эдварде Эверетте, а о преподобном докторе Хантингтоне, что его молитвы были самыми красноречивыми из всех, когда-либо обращенных к бостонской аудитории. Упомянутый доктор Хантингтон был тогда унитарианцем из Бостона, но сейчас является протестантским епископом Центрального Нью-Йорка. «Кристиан эт Уорк» — наш источник точных фактов. Мы не советуем никому пытаться их запомнить.

Французы привели к состоянию войны в Китае серией агрессивных мер, которые стремятся к возвеличиванию Франции за счет территориальных прав Китайской империи. Нет ни малейшего оправдания этим действиям; и мы не можем надеяться, что из этого выйдет что-то хорошее. Французы успешны дома и терпят неудачи за рубежом. Французы кричат, что Англия делала то же самое; но это обвинение, если оно верно, не оправдало бы Францию. Англия во всех недавних случаях имела защиту англичан или какой-то другой справедливый предлог. Даже джингоизм Биконсфилда мог создать какое-то респектабельное прикрытие для своей жестокости. Французам просто нужны земля и шахты в Тонкине «для славы Франции».

Наука получает опору везде. Потеря парохода Соединенных Штатов «Таллапуса» в результате столкновения со шхуной привела к расследованию, чтобы выяснить, не страдают ли дежурные офицеры и матросы цветовой слепотой. У нас есть мнение, что в этом случае старомодное слово «небрежность» более научно, чем любой термин, используемый оптической наукой.

Один из тонких моментов сверхтонкой теологии заключается в том, что Адам был первым членом христианской церкви и был принят сразу после грехопадения. Мы видим этот тонкий момент, воспроизведенный в религиозной газете. Жаль, что теология должна быть натянутой в глазах людей из-за такого использования — особенно ввиду насущных потребностей живых потомков Адама.

Составление ипотечных кредитов — одно из самых увлекательных занятий. Это как подбирать золото кусками. Выплата ипотеки — другое дело, самый изысканный вид пытки, который забирает и ничего не возвращает. Но люди, которые не рассчитывают платить, получают все удовольствие и никакой боли. Полуцивилизованное правительство, владеющее Панамой, предлагает заложить свою долю доходов от Панамского канала за 15 000 000 долларов. Учитывая, что канал может никогда не быть закончен и что он может вообще ничего не заработать, должно быть чистое удовольствие составлять эту ипотеку. Государственные долги легко растут, потому что ни один конкретный человек не рассчитывает платить по любому из них. Продажа таких ипотечных кредитов — это подбор золотых самородков, получение без усилий, поэтому государственные заимствования нуждаются в совести как сдерживающем факторе.

Приятно знать, что лучших лошадей забрали из рук игроков. Мистер Вандербильт недавно продал королеву лошадей мистеру Боннеру, редактору «Нью-Йорк Леджер». По крайней мере, на этой стороне Атлантики быстрые лошади улучшают свою репутацию, находясь в хорошей человеческой компании.

Холера Азии снова в Европе после долгого отсутствия — с 1868 года. Это была тема большого интереса все лето, но ее разрушения были сравнительно незначительными. После короткого периода общего распространения в Марселе и Тулоне незваный гость отправился в путешествие в поисках грязных мест во Франции и Италии, найдя хорошую пищу в последней стране. Грязь — это восторг для этого бича. Санитарная наука легко справляется с ней, удерживает ее в умеренных пределах и искореняет после непродолжительного времени. Возобновления эпидемии в диких формах 1832 и 1848 годов опасаться не стоит. Мир стал чище. Холера свирепствовала в Италии, особенно в Неаполе, потому что санитарные реформы там продвигались медленно. Люди там меняют свои привычки с большой неохотой, и все путешественники знают, что Неаполь — самый грязный город в Европе. Везде, где преобладает хорошая санитария, холера сдерживается сравнительно легко. Прекрасное использование королевской власти показано визитом короля Умберто в пострадавшие города и их больницы.

Нью-Йорк «Ивнинг Пост» непочтительно называет философию Эмерсона «смешанным американским напитком». Она более прозаична в предположении, что Конкордская школа философии — это не школа и не имеет философии ясного типа, а является продолжением в летнее время зимней лекционной платформы — летним лицеем. Мы подозреваем, что эмерсонианцы не примут исправленное название.

Швейцария исследовала вопрос о спиртных напитках и обнаружила, что швейцарцы потребляют больше алкоголя на душу населения, чем любой другой народ в Европе. Эта маленькая страна тратит 30 000 000 долларов на выпивку, и все же комиссия, которая сообщает об этих фактах, также отказывается советовать какое-либо ограничительное законодательство и выступает с пламенной хвалой привычке социального употребления алкоголя. «Общественные дома», говорят они, «способствуют интеллектуальной активности и являются средством против мизантропии, тщеславия и эгоизма». Этот отчет, вероятно, является самым замечательным документом, когда-либо созданным комитетом. Он дает размер зла жирными линиями, а затем разбрызгивает веселые цвета с безрассудной расточительностью.

ЗАМЕТКИ ЛИТЕРАТУРНО-НАУЧНОГО КРУЖКА «ШАТОКУА» ПО ОБЯЗАТЕЛЬНОМУ ЧТЕНИЮ НА ОКТЯБРЬ.

ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫЙ КУРС ГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ.

Вместо того чтобы указывать звучание гласных в греческих и латинских именах, приведенных в заметках, мы следуем плану «Полного словаря» Вебстера, давая правила произношения гласных и согласных. Поскольку два основных знака (¯ ˘) в греческом и латинском языках используются иначе, чем в английском, указывая количество, а не качество, будет менее запутанным принять этот метод.

ПРАВИЛА ДЛЯ ГЛАСНЫХ.

1. Любая гласная в конце ударного слога, а также e, o и u в конце безударного слога имеют долгое английское звучание.

2. A, заканчивающая безударный слог, имеет звук a в слове father или в слове last.

3. I, заканчивающая конечный слог, имеет долгое звучание. В конце начального безударного слога она варьируется между долгим i и кратким i (как i в pin). Во всех остальных случаях i, заканчивающая безударный слог, является краткой.

4. Y звучит как i в той же ситуации.

5. Æ и œ звучат как e в той же ситуации.

6. Если слог заканчивается на согласную, гласная имеет краткое английское звучание.

7. E в конечном es звучит как e в Andes.

ПРАВИЛА ДЛЯ СОГЛАСНЫХ.

1. C перед e, i, y, æ, œ произносится как s; перед a, o и u, а также перед согласными — как k.

2. G перед e, i, y, æ и œ или другой g, за которой следует e, имеет звук j; перед a, o и u, а также согласными, отличными от g, — твердый звук.

3. Ch звучит как k, но не произносится перед немым согласным в начале слова.

4. Начальное x звучит как z.

5. T, s и c перед ia, ie, ii, io, iv и ev, которым непосредственно предшествует ударение, меняются на sh и zh; но когда t следует за s, t или z, или когда ударение падает на первую из гласных, следующих за ними, согласный сохраняет свой чистый звук.

6. Начальное ph перед немым согласным не произносится.

7. S обычно имеет звук s в слове this.

8. Когда две согласные, такие как mn, nm и т. д., встречаются в начале слова, они должны произноситься с немым первым согласным.

Стр. 9. — «Вольтер», vol-têrˈ (1694-1778). Французский писатель.

Стр. 11. — «Микены». Город Аргоса (см. карту в «Истории Греции»), который, как говорят, был ведущим городом Греции во время Троянской войны. Его руины весьма интересны. Стены и «львиные ворота», предположительно относящиеся к древнему акрополю, и две огромные подземные камеры, стены которых содержат одни из самых больших блоков, найденных в стенах зданий, входят в число его древностей.

«Циклопический». Относящийся к классу гигантов, у которых был только один глаз посреди лба. Говорили, что они населяли Сицилию и были помощниками в мастерских Вулкана, которые, по легенде, находились под горой Этна.

«Шлиман». Немецкий антиквар и путешественник, который утверждает, что открыл подлинный дом Одиссея, а также раскопал древнюю Трою. Последнюю он локализует на плато Гиссарлык.

«Аркадия», ar-caˈdi-a. Центральная страна Пелопоннеса. Она получила свое название «Швейцария Греции» от гор, которые окружают ее со всех сторон и пересекают ее поверхность во всех направлениях.

Стр. 13. — «Лаконизмы», lăcˈo-nĭsms. Лаконизм; краткое, острое предложение; выражение в лаконичном кратком стиле лакедемонянина или спартанца. Слово происходит от Лаконии, названия страны.

«Пелопид». Фиванский дворянин с большим состоянием. Он был верным другом Эпаминонда, помогая ему изгнать спартанцев из Фив и присутствуя при битве при Левктрах. Многие важные гражданские и военные дела были доверены ему. В 364 году Пелопид был отправлен на помощь фессалийцам против Александра, но в битве при Киноскефалах (см. «История Греции», стр. 162) он был убит, преследуя Александра, чью армию он изгнал с поля боя.

«Мильтиад». В ранней жизни Мильтиад был сделан тираном Херсонеса. Он участвовал во многих войнах и отнял у персов некоторые из их владений. Эти поздние завоевания навлекли на него враждебность Дария Персидского, и Мильтиад был вынужден бежать в Афины, где при приближении персов он был сделан одним из десяти генералов, командовавших афинской армией. После битвы он получил семьдесят кораблей, якобы для продолжения военных действий, но в действительности он использовал их, чтобы удовлетворить личную вражду против острова Парос. Он был неудачлив в этом и ранен. По возвращении он был судим и брошен в тюрьму, где умер от последствий своих ран.

Стр. 16. — «Ихтиолог», ĭchˌthy-ŏlˈo-gist. Тот, кто понимает классификацию рыб.

Стр. 19. — «Лонгин». (213?-273.) Самый выдающийся приверженец платоновской философии в третьем веке. Его познания были настолько велики, что его называли «живой библиотекой». Он много лет преподавал в Афинах, но в конце концов уехал в Пальмиру в качестве учителя Зенобии. Когда она была впоследствии побеждена римлянами и захвачена, Лонгин был казнен.

Стр. 20. — «Златоуст». (347-407.) «Золотоустый», так названный из-за своего красноречия. В 397 году он был сделан епископом Константинопольским.

«Исократ». (436-338 до н. э.) Один из десяти аттических ораторов. Его стиль был искусственным и натужным, но оказал огромное влияние на ораторское искусство в Афинах.

«Возрождение», re-nāsˈcence. Возникновение. Оживление.

Стр. 35. — «Академия», aˈca-deˌme. Первоначально название общественного места отдыха, расположенного в Керамике, которое, как говорят, принадлежало во времена Троянской войны Академу, местному герою. В пятом веке до н. э. эта земля принадлежала Кимону, который после своей смерти отдал ее гражданам как общественное место отдыха. Здесь Сократ беседовал, а Платон преподавал свою философию, пока его школа не была названа Академической, а платоники — академиками. Школа, основанная одним из этих философов, называлась Академией.

«Гимет», hy-metˈtus. Гора примерно в трех милях к югу от Афин, знаменитая своим медом и мрамором.

С. 36. — «Илисс», i-lisˈsus. Река в Аттике, берущая начало на горе Гимет, протекающая через восточную часть города и исчезающая на болотистых равнинах за его пределами.

«Лицей». Главный гимнасий Афин. Он получил название Лицей из-за близости к храму Аполлона Ликейского, или Аполлона — «волчьего истребителя». Здесь Аристотель (на которого ссылаются в предыдущей строке стиха) преподавал свою философию. См. с. 64 «Краткой истории Греции».

«Стоя». Стоя, или портик, представляла собой место, окруженное колоннадой или аркадой, предназначенное для прогулок. В Афинах их было несколько. В «Британской энциклопедии» говорится: «Вероятно, некоторые портики на Агоре были построены Кимоном; во всяком случае, самый красивый из них был воздвигнут его зятем Писианаксом, а картины, которыми украсил его Полигнот, возлюбленный его сестры (изображающие сцены из военной истории Афин, как легендарные, так и исторические), сделали его навеки знаменитым как “Расписная стоя”».

«Мелесиген», melˌe-sigˈe-nes. Рожденный у Мелета. Имя, иногда даваемое Гомеру. Согласно одному из преданий о его месте рождения, он родился на берегах реки Мелет в Ионии.

«Феб». Светлый или чистый. Эпитет, данный Аполлону Гомером (см. «История Греции», с. 72). Когда Аполлон стал ассоциироваться с солнцем, это имя было дано ему как богу солнца.

С. 38. — «Memorabilia», mĕmˌo-ra-bĭlˈi-a. Достопамятное.

С. 39. — «Плануд». Византийский монах XIV века. Он был редактором «Греческой антологии», автором трудов по богословию и естественной истории, а также составителем упомянутых здесь басен и автором биографии Эзопа.

С. 40. — «Пессимизм», pesˈsi-mism. Учение тех, кто считает, что всё находится в наихудшем состоянии.

С. 42. — «Парменион». Полководец Филиппа и Александра. Он был вторым по значимости военачальником в персидском походе Александра и многое сделал для достижения великих побед. Его сын, обвиненный в участии в заговоре против жизни царя в 330 г. до н. э., признал себя виновным и вовлек в это отца. Оба были казнены.

С. 43. — «Лукан». (39?–65 гг.) Римский поэт.

С. 44. — «Литтелтон». Лорд Джордж. (1709–1773 гг.) Англичанин из знатного рода. Занимал различные государственные должности, а в 1756 году был возведен в звание пэра. Последние десять лет своей жизни посвятил литературным занятиям. Помимо своих «Диалогов мертвых», он написал историю Генриха II и труд о святом Павле.

«Фенелон», faˌneh-lonˈ. (1651–1715 гг.) Французский прелат и писатель. Его самые известные произведения: «Диалоги мертвых», «Наставления для совести короля» и «Приключения Телемака» — были написаны для внуков Людовика XIV, чьим наставником он был назначен.

«Лэндор». (1775–1864 гг.) Английский писатель. Его произведения были весьма объемными и включали стихи, сатиры, драмы и т. д. Упомянутый здесь труд назывался «Воображаемые разговоры» и представлял собой серию диалогов между людьми прошлого и настоящего. Говорят, что он значительно укрепил литературную репутацию автора.

«Эразм», e-răzˈmŭs. (1467–1536 гг.) Голландский ученый-классик с широкой известностью. В то время, когда Лютер выдвинул принципы реформаторов, Эразм не стал принимать эти крайние взгляды. Лютер высмеивал и осуждал ученого, а Эразм ответил тем, что направил свое остроумие против монашеских привычек и схоластического достоинства.

С. 45. — «Фидий», phidˈi-as. (ок. 490–432 гг. до н. э.) Величайший из греческих скульпторов. Его главными работами были Афина на Акрополе, Зевс в Олимпии и украшения Парфенона, в создании которых ему помогали его ученики.

«Алкамен», al-camˈe-nes. (444–400 гг. до н. э.) Ученик Фидия. Его величайшей работой была статуя Венеры.

«Мирон». Беотийский скульптор, родившийся около 480 г. до н. э. Все его шедевры были выполнены из бронзы. Наиболее известны «Дискобол» и «Корова». Мирон преуспел в изображении животных и фигур в движении.

«Евфранор». Скульптор и живописец из Афин, творивший около 360 г. до н. э. Его лучшей статуей был Парис, а лучшие картины украшали портик в Керамике. Он также писал труды о пропорциях и красках.

С. 46. — «Поликлет», polˈy-cleiˌtus. Греческий скульптор, живший около 430 г. до н. э. Говорят, что его статуи мужчин превосходили статуи Фидия. «Копьеносец» был статуей с настолько идеальными пропорциями, что его называли каноном или правилом.

«Бендида», benˈdis; «Аттида», atˈthis; «Мен». Местные божества у египтян.

«Анубис». Одно из египетских божеств, сын Осириса. Его изображали в виде человека с головой собаки или в виде собаки. Его имя означало «позолоченный», и его изображения были из чистого золота.

«Лисипп». Любимый скульптор Александра Македонского. Все его статуи были из бронзы, и, как говорят, их число достигало 1500.

«Пентеликон». Гора в Аттике, знаменитая своим мрамором.

«Пракситель». Родился в Афинах в 392 г. до н. э. Работал как с мрамором, так и с бронзой. Упоминается около пятидесяти различных его работ. Первое место по славе занимает Книдская Афродита — «одно из самых знаменитых произведений искусства древности». Вероятно, наиболее известны его Аполлон Савроктон (ящероубийца), Фавн и изображение Эрота.

С. 47. — «Колосс Родосский». Бронзовая статуя солнца, стоявшая у входа в гавань Родоса. Она была высотой сто пять футов, стоила триста талантов, и на ее возведение ушло двенадцать лет. Колосс был спроектирован Харесом.

«Пникс», nĭks. Место народных собраний в Афинах.

С. 48. — «Филиппики». Речи, произнесенные Демосфеном против Филиппа Македонского.

С. 50. — «Пейли», Уильям. (1743–1805 гг.) Английский богослов. Автор нескольких ценных трудов. В упомянутой здесь «Естественной теологии» он пытается доказать существование и совершенный характер Бога на основе свидетельств замысла в природе.

С. 51. — «Гельвеций», hĕl-veeˈshĭ-us. Клод Адриан. (1715–1771 гг.) Французский философ. Автор знаменитого труда по материалистической философии.

«Меланиппид», melˌa-nipˈpi-des. Знаменитый поэт с острова Мелос, живший около 440 г. до н. э.

«Зевксис». Живописец, живший во второй половине V века до н. э. Часть жизни он провел, практикуясь в своем искусстве в Македонии, затем отправился в Великую Грецию, где в Кротоне написал свой шедевр — «Елену». Зевксис нажил огромное состояние своим искусством.

С. 61. — «Диоген». Он был родом из Лаэрта в Киликии и, вероятно, жил во II веке н. э. Он автор «Жизни философов» — труда в десяти книгах. О его жизни почти ничего не известно.

С. 62. — «Тацит», tacˈi-tus. (55–117 гг. н. э.) Римский историк. Его описания состояния и обычаев британцев и германцев являются достоверными отчетами, написанными ясным и лаконичным стилем. История Рима — его самая амбициозная работа. Упомянутая «Германия» была историей происхождения, обычаев, положения и народов Германии.

С. 70. — «Дарики», dărˈic. Слово происходит от имени Дария и применяется к древней персидской монете весом около 128 гран, несущей на одной стороне фигуру лучника.

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ГРЕЦИИ.

С. 2. — «Фримен», Эдвард. (1823–...) Английский историк, автор нескольких ценных трудов.

С. 3. — «Амфиктионический», am-phicˈty-ŏnˌic.

«Набонассар», na-bon-nasˈser. Вавилонский царь, дата восшествия на престол которого была установлена вавилонскими астрономами как эра, от которой они вели летоисчисление. Она началась 26 февраля 747 г. до н. э.

«Медея», me-deˈa. Дочь царя Колхиды, с помощью чар которой (она была могущественной волшебницей) Ясон добыл руно.

«Алкмена», alc-meˈne. Дочь царя Микен. Поскольку ее обещанный муж отсутствовал, Юпитер принял его облик и под этой личиной женился на ней.

«Эврисфей», eu-rysˈthe-us.

С. 4. — «Мелеагр», meˌle-aˈger; «Тесей», theˈse-us; «Калидон», calˈy-don. Древний город в Этолии (см. карту Греции).

«Менелай», menˈe-laˌus; «Агамемнон», agˌa-memˈnon.

«Ахиллес», a-chilˈles.

С. 5. — «Одиссея», ŏdˈys-sey; «Улисс», u-lysˈses.

«Итака», ithˈa-ca. Небольшой остров в Ионическом море у побережья Эпира. «Пенелопа», pe-nelˈo-pe.

«Пелоп», peˈlops. По преданию, сын Юпитера. Царь Писы в Элиде, от имени которого получил название полуостров Греции — Пелопоннес.

С. 6. — «Кирена», cy-reˈne; «Массилия», mas-silˈi-a.

С. 9. — «Мессения», mes-seˈni-a. Об этих войнах см. стр. 97 Истории. «Кекроп», ceˈcrops; «Кодр», coˈdrus.

С. 10. — «Ареопаг», ăr-e-ŏpˈa-gŭs.

С. 11. — «Гиппий», hipˈpi-as; «Гиппарх», hip-parˈchus.

«Алкмеониды», alcˈmæ-onˌi-dæ; «Мегакл», megˈa-cles.

С. 13. — «Ахура-Мазда», или Ормузд, a-huˈra mazˈda. Верховное божество древних персов.

С. 14. — «Мардоний», mar-doˈni-us; «Афон», aˈthos.

С. 15. — «Фидиппид», phi-dipˈpi-des.

С. 16. — «Дионисийский», di-o-nysˈi-ac. См. стр. 75 Истории.

«Пан». Бог стад и пастухов у греков.

С. 18. — «Демарат», demˈa-raˌtus.

С. 20. — «Симонид», si-monˈi-des.

С. 21. — «Гимера», himˈe-ra. См. карту в Истории. «Гелон», geˈlo; «Павсаний», pau-saˈni-as; «En route», в пути.

С. 22. — «Диодор», di-o-doˈrus. Историк времен Августа Цезаря.

С. 24. — «Эвримедонт», eu-rymˈe-don. Небольшая река в Памфилии.

С. 25. — «Эфиальт», ephˌi-alˈtes. Афинский государственный деятель, друг Перикла.

С. 27. — «Мелос», meˈlos; «Тера», theˈra; «Коркира», cor-cyˈra; «Закинф», za-cynˈthus; «Хиос», chiˈos; «Навпакт», nau-pacˈtus; «Акарнания», acˌar-naˈni-a; «Амбракия», am-braˈci-a; «Анакторий», an-ac-toˈri-um.

С. 28. — «Архидам», arˌchi-daˈmus.

«Колон», co-loˈnus. Дем Аттики, расположенный примерно в миле к северо-западу от Афин.

«Ахарны», a-charˈnæ. Главный дем Аттики, почти в семи милях к северу от Афин. Его жители были воинственны, а земля плодородна.

С. 29. — «Парал», parˈa-lus.

С. 31. — «Алкивиад», al-ci-biˈa-des; «Никий», nicˈi-as.

С. 32. — «Гилипп», gy-lipˈpus; «Декелея», decˌe-leiˈa.

С. 34. — «Анталкид», an-talˈci-das. Спартанский государственный деятель, благодаря дипломатии которого был заключен этот договор.

С. 35. — «Мегалополь», meg-a-lopˈo-lis.

С. 36. — «Мантинея», manˌti-neˈa.

С. 37. — «Херонея», chær-o-neˈa.

С. 38. — «Тетрадрахма», tĕtˈra-dram. Четыре драхмы. Древняя серебряная монета, стоившая около 79 центов.

«Иллирийцы», il-lyrˈi-ans. Жители Иллирии, страны к западу от Македонии.

«Храм Дианы». Эфесская Диана олицетворяла плодородную силу природы и изображалась как многогрудая богиня. О храме «Американская энциклопедия» говорит: «Его (Эфеса) главной славой был великолепный храм Дианы, и город не приходил в упадок, пока готы не разрушили храм. Ионийские колонисты обнаружили, что культ Дианы уже был установлен, а фундамент храма заложен».

«Гордий». Древняя столица Фригии, названная в честь Гордия. См. стр. 178 «Истории Греции».

«Каллисфен», cal-lisˈthe-nes.

С. 39. — «Граник», gra-niˈcus; «Исс», isˈsus; «Арбелы», ar-beˈla; «Персеполь», per-sepˈo-lis.

С. 40. — «Гедросия», ge-droˈsi-a; «Роксана», rox-aˈna; «Гидасп», hy-dasˈpes. Самый северный из пяти великих притоков Инда.

С. 41. — «Роулинсон», Джордж. (1815–...) Английский историк и востоковед.

С. 42. — «Рамсес», ra-meˈses. Египетские цари девятнадцатой и двадцатой династий, правившие почти триста пятьдесят лет, начиная примерно с 1460 г. до н. э.

«Фарос». Высокая башня, построенная как маяк на небольшом острове у средиземноморского побережья Египта. Название острова было Фарос, и оно было дано башне.

«Птолемей», tŏlˈe-mĭ. Сотер (спаситель) — титул, данный ему жителями Родоса, которых он спас от осады.

«Филадельф». Отличающийся братской любовью. Птолемей принял этот титул, чтобы подчеркнуть свою любовь к сестре, на которой женился — союз, который допускался египетским законом.

«Эвергет», eu-erˈge-tes. Благодетель. Это прозвище было дано ему египтянами, когда из похода в Сирию он привез обратно идолов, которых Камбиз увез в Персию.

«Септуагинта», sĕpˈtu-a-gĭnt. «Так называется потому, что, как говорили, была работой семидесяти, или, вернее, семидесяти двух переводчиков».

С. 43. — «Архимед», är-kĭ-mēˈdēz. (287?–212 гг. до н. э.) Знаменитый математик из Сиракуз.

«Герон», heˈro. Греческий математик III века.

«Апеллес», a-pelˈles. Самый знаменитый из греческих живописцев. Друг Александра и единственный художник, которому тот позволял писать свой портрет.

«Гиппарх», hip-parˈchus. Называемый отцом астрономии. Грек, живший на Родосе и в Александрии.

«Птолемей». Знаменитый математик, астроном и географ. О его биографии мы ничего не знаем, но до нас дошло большое количество его трактатов по самым разным предметам.

«Евклид», yooˈklid. Математик, давший свое имя науке геометрии. О его биографии ничего не известно.

«Эратосфен», erˌa-tosˈthe-nes. Один из самых образованных людей своего времени. Он занимался астрономией, географией, историей, философией, грамматикой и логикой. До нас дошли лишь фрагменты его сочинений.

«Страбон». Уроженец Понта. Жил во время правления Августа. Он написал исторический труд, ныне утраченный, и знаменитый трактат по географии в семнадцати книгах. Последний сохранился почти полностью.

«Манефон», manˈe-tho. Египетский жрец, живший в правление Птолемея I. Он написал на греческом языке историю Египта, из которой до нас дошли династии правителей Египта, хотя сам труд утрачен, а также описание религии своей страны.

«Аристофан», arˌis-tophˈa-nes. Уроженец Византия. Он жил в правление Птолемеев II и III и управлял Александрийской библиотекой.

«Аполлоний», apˈol-loˌni-us. Уроженец Александрии, иногда называемый «Родосским», так как он был удостоен гражданства Родоса, где успешно преподавал риторику. Его величайшая поэма, сохранившаяся до наших дней, — описание похода аргонавтов.

«Сосиген», so-sigˈe-nes. Перипатетический философ из Александрии.

«Ориген», orˈi-gen. (185?–254? гг.) Один из самых плодовитых раннехристианских писателей.

«Афанасий», athˌa-naˈsi-us. (296?–373 гг.) Уроженец Александрии, ставший архиепископом города в 326 году. Он подвергался сильным преследованиям со стороны ариан, которые считали, что Христос — существо, низшее по отношению к Богу, в то время как Афанасий придерживался ортодоксальной веры.

«Антиох», an-tiˈo-chus; «Селевкиды», se-leuˈci-dæ.

С. 44. — «Эвмен», euˈme-nes; «Арсакиды», ar-saˈci-dæ; «Бренн», brenˈnus.

С. 45. — «Юстиниан», jus-tinˈi-an. Византийский император.

«Антиох». Из Аскалона. Основатель Пятой Академии и учитель Цицерона, когда тот учился в Афинах. У него была школа в Александрии, а также в Сирии.

«Птолемей», ptolˈe-mæˌum. Большой гимнасий, построенный Птолемеем Филадельфом.

«Дипилон». Ворота на северо-западной стороне городской стены. Так называются, потому что состоят из двух ворот. Это единственные ворота, местоположение которых установлено абсолютно точно.

«Спевсипп», speu-sipˈpus. Афинский философ. Племянник Платона, которого он сменил на посту главы Первой Академии.

«Ксенократ», xe-nocˈra-tes. (396–314 гг. до н. э.) Философ, сменивший Спевсиппа на посту главы Академии.

«Полемон», polˈe-mon. Афинский философ, сменивший Ксенократа на посту главы Академии.

С. 46. — «Автохтон», au-tokˈthon; «Фратрии», phrāˈtres; «Аполлон Патроос», pa-trôˈus.

«Ион», iˈon. По преданию, предок ионийцев, от которого они получили свое имя.

С. 48. — «Лукиан», lūˈshan. См. стр. 65 Истории. «Менипп», me-nipˈpus; «Стрепсиад», strep-siˈa-des.

С. 50. — «Ион». Из Эфеса. Один из диалогов Платона назван в его честь.

С. 51. — «Тиртей», tyr-tæˈus.

С. 52. — «Лесбийский», lesˈbi-an. С Лесбоса. Большой остров у побережья Малой Азии.

«Алкей», al-cæˈus; «Анакреонт», a-naˈcre-on.

«Кристофер Норт». Псевдоним Джона Уилсона, шотландского писателя. (1785–1854 гг.)

«Дионис», di-o-nyˈsus.

С. 53. — «Теспис», thesˈpis; «Трилогия», trĭlˈo-gy.

С. 54. — «Прометей», pro-meˈthe-us.

С. 55. — «Иокаста», jo-casˈta.

С. 59. — «Галикарнас», halˌi-car-nasˈsus. См. карту.

С. 62. — «Фалес», thaˈles; «Анаксимандр», a-naxˈi-manˌder; «Анаксагор», anˈax-agˌo-ras; «Гиппократ», hip-pocˈra-tes; «Пифагор», py-thagˈo-ras; «Кротон», cro-toˈna.

С. 63. — «Марсий», marˈsy-as. Сатир, нашедший флейту, выброшенную Афиной, которая сама по себе издавала прекрасные звуки. Окрыленный, он вызвал Аполлона на музыкальное состязание, но был побежден. Аполлон содрал с него кожу живьем за дерзость состязаться с ним.

С. 65. — «Антисфен», an-tisˈthe-nes.

«Керамик», cerˈa-miˌcus. Район Афин, названный так, по мнению одних, в честь Керама, сына Вакха, но, вероятнее, из-за гончарного искусства, изобретенного там.

С. 69. — «Алфей», al-pheˈus. Главная река Пелопоннеса. См. карту.

«Хорегический», cho-răgˈic; «Лисикрат», ly-sicˈra-tes. В 355 г. до н. э. Лисикрат был избран хорегом (стр. 76) и получил приз. В честь этого события он воздвиг этот памятник.

«Каллимах», cal-limˈa-chus. Архитектор и скульптор, который, вероятно, жил около 400 г. до н. э. О его жизни известно очень мало.

С. 70. — «Пропилеи», propˌy-leˈa; «Аполлодор», a-polˈlo-doˈrus (440 г. до н. э.); «Рембрандт», rĕmˈbrănt (1607–1669 гг.). Знаменитый голландский художник. «Паррасий», par-rhaˈsi-us (400 г. до н. э.).

С. 71. — «Протоген», pro-togˈe-nes (330 г. до н. э.); «Никий», nicˈi-as (320 г. до н. э.); «Павсий», pauˈsi-as (360 г. до н. э.); «Скопас», scoˈpas (395–350 гг. до н. э.).

«Ниоба», niˈo-be. Сюжет — месть Аполлона и Артемиды фиванской царице Ниобе, которая хвасталась, что из-за своих четырнадцати детей она превосходит Леду, у которой было только двое. В наказание все ее дети были уничтожены.

«Мавзолей», mau-so-lēˈum. Памятник, воздвигнутый над останками Мавсола, царя Карии, его женой Артемисией.

С. 72. — «Посейдон», po-seiˈdon; «Деметра», de-meˈter; «Гестия», hesˈtia; «Гефест», he-phæsˈtos; «Афродита», aphˈro-diˌte.

С. 73. — «Ариадна», a-ri-adˈne; «Геспериды», hes-perˈi-des; «Мнемозина», mne-mosˈy-ne; «Парнас», par-nasˈsus; «Клио», cliˈo; «Мельпомена», mel-pomˈe-ne; «Талия», thaˈli-a; «Каллиопа», cal-liˈo-pe; «Урания», u-raˈni-a; «Эвтерпа», eu-terˈpe; «Полигимния», polˈy-hymˌni-a; «Эрато», erˈa-to; «Терпсихора», terp-sichˈo-re.

«Додона», do-doˈna. В Эпире.

С. 75. — «Панафинеи», pan-athˌe-naiˈa.

«Эрехтейон», erˈech-theiˌum. Так называется потому, что Эрехтей, бывший царь Афин, по преданию, был похоронен там.

«Афина Полиада». Имя, данное Афине, когда она изображалась как защитница государства.

С. 77. — «Каллироя», kal-lirˈho-ë. Знаменитый колодец в Афинах, до сих пор называемый своим древним именем.

С. 78. — «Обол», ŏbˈo-lŭs. Небольшая серебряная монета, стоившая около трех центов.

«Кинерийный», cinˈer-a-ry. Слово означает «относящийся к пеплу» и применялось к урнам, которые древние использовали для хранения праха умерших.

С. 80. — «Гиза», jeeˈzeh, или geeˈzeh. Деревня в Египте в трех милях от Каира. Три великие пирамиды находятся всего в пяти милях от Гизы.

«Лабиринт». Тот, о котором здесь идет речь, находился в Арсиное, в Египте.

С. 81. — «Ипподром», hipˈpo-drome; «Платанисты», plat-a-nisˈtæ; «Эврит», euˈry-tus; «Аристодем», a-risˈto-deˈmus.

С. 82. — «Киносарг», cynˈo-sarˌges. Гимнасий, построенный для афинян, рожденных от матерей-иностранок.

«Антисфен», an-tisˈthe-nes.

«Ликабет», lyc-a-betˈtus. Гора к северо-востоку от Афин, вплотную примыкающая к стене.

С. 93. — «Эпидавр», epˈi-dauˈrus; «Трезен», trœ-zenˈ; «Флиунт», phliˈus; «Сикион», sishˈi-on; «Малея», ma-leˈa; «Фидон», phiˈdon.

С. 94. — «Эврисфен», eu-rysˈthe-nes. «Прокл», proˈcles.

С. 96. — «Карист», ca-rysˈtus. Город на южном побережье Эвбеи.

«Диагориды», di-agˈo-rids. Так называются по имени Диагора с Родоса, первого из семьи, кто прославился на греческих играх.

«Аристомен», ar-is-tomˈe-nes. См. стр. 99 Истории.

С. 97. — «Пританей», prytˈa-nēˌum. «Общественное здание в Афинах, рассматриваемое как дом города, в котором обязанности гостеприимства исполнялись от имени города по отношению к его собственным гражданам и чужеземцам».

С. 98. — «Амфия», am-phiˈa; «Итома», i-thoˈme; «Феопомп», theˈo-pomˈpus.

С. 99. — «Стениклар», stenˈy-claˌros.

С. 100. — «Кеады», ceˈa-das; «Регий», rheˈgi-um.

«Бакхиады». Так называются по имени Бакхиса, царя Коринфа. Они долгое время удерживали верховную власть.

С. 101. — «Этион», e-eˈti-on.

«Лапифы», lapˈi-thæ. Так называются по имени своего предка Лапифа. Они были жителями Фессалии и, по преданию, сражались с кентаврами и победили их. «Кипсел», cypˈse-lus.

С. 102. — «Фрасибул», thrasˌy-buˈlus; «Ликофрон», lycˈo-phron.

С. 103. — «Санчо Панса», sănkˈo pănˈza. Оруженосец Дон Кихота. «Эвпатриды», eūˈpa-trĭd.

С. 104. — «Стадий», stāˈdi-ŭm. Греческая мера длины, чуть более шестисот футов. «Теаген», the-agˈe-nes.

С. 105. — «Диасии», di-aˈsi-a. Название происходит от греческого слова «бог» и означает «относящийся к богу».

«Пританы», prytˈa-nes. Член одной из десяти секций, на которые был разделен сенат.

С. 106. — «Эвмениды», eu-menˈi-des. Мстительные божества, или Фурии. «Геоморы», ge-omˈo-ri.

С. 109. — «Гиперакрии», hyˌper-akˈri-ans.

«Педиаи», ped-iˈai-an; «Паралии», par-aˈli-an.

С. 110. — «Лигдамид», lygˈda-mis; «Аристогитон», a-risˈto-giˌton; «Гармодий», har-moˈdi-us.

С. 111. — «Сигей», или Сигеум, si-geiˈon. Мыс Малой Азии у входа в Геллеспонт.

«Лампсакский», lampˈsa-ce-ne. Так называется по имени Лампсака, города Малой Азии на побережье Геллеспонта.

С. 112. — «Фалер», pha-leˈron. Самая восточная из гаваней Афин. «Клеомен», cle-omˈe-nes.

С. 116. — «Диенек», di-enˈces.

С. 118. — «Иакх», i-acˈchus. Имя, данное Вакху в Элевсинских мистериях. На шестой день праздника происходило это шествие.

«Эакиды», æ-acˈi-dæ. Потомки Эака, среди которых были Пелей, Ахиллес и Пирр.

С. 119. — «Эгалей», æ-gaˈle-os.

С. 120. — «Пситталея», psytˈta-leˌa.

«Мунихия», mu-nychˈi-a. Артемида, или Диана, имела храм на холме под названием Мунихия, на полуострове Пирей.

С. 122. — «Экклесия», ec-clēˈsi-a. Народное законодательное собрание афинян.

«Дикастерий», dī-castˈe-ry. Собрание присяжных: суд.

С. 125. — «Тимокреон», ti-moˈcre-on. Лирический поэт с Родоса.

С. 127. — «Эйон», e-iˈon; «Стримон», stryˈmon.

«Киклады», cycˈla-des. Группа островов в Эгейском море. Так называются потому, что лежат кругом вокруг Делоса, самого важного из них.

С. 130. — «Мунихия», пишется также Munychia. Одна из трех гаваней Пирея.

«Суний», souˈni-on, также пишется Sunium. Мыс на южной оконечности Аттики.

С. 133. — «Сибота», sybˈo-ta. Ряд небольших островов у побережья Эпира, напротив Коркиры.

С. 138. — «Клазомены», cla-zomˈe-næ. Город в Малой Азии. См. карту.

С. 140. — «Андокид», an-docˈi-des. (467–393? гг. до н. э.) Один из десяти аттических ораторов.

«Адонии», a-doˈni-a. Ежегодный праздник, проводимый в честь Адониса, прекрасного юноши, любимого Венерой, который погиб от раны, полученной во время охоты.

С. 141. — «Терамен», the-ramˈe-nes; «Критий», critˈi-as.

С. 142. — «Драконтид», dra-conˈti-des.

С. 143. — «Анит», anˈy-tus; «Мелет», me-leˈtus; «Ликон», lyˈcon.

«Аргинусские острова», arˈgi-miˌsæ. Три небольших острова напротив Митилены на Лесбосе. Афиняне разбили там лакедемонян в 406 г. до н. э.

С. 154. — «Кардухийский», car-douˈchi-an. См. карту, стр. 64, «Подготовительного курса греческого языка».

С. 155. — «Хейрисоф», chei-risˈo-phos; «Таохи», taˈo-chi. См. ту же карту, что и выше.

С. 158. — «Орхоменцы», orˌchom-eˈni-ans. Жители Орхомена, города в Аркадии.

С. 160. — «Итонская», i-toˈni-an. Имя Афины, происходящее от города Итон в Фессалии, где у нее был храм.

С. 165. — «Полибий», po-lĭbˈ-us. (204?–122? гг. до н. э.) Греческий историк.

С. 184. — «Курдистан», koor-dis-tänˈ; «Гавгамелы», ganˈga-meˌla.

С. 188. — «Бесс», besˈos. Сатрап Бактрии, который предал Дария смерти в 330 г. до н. э. и принял титул царя.

ЗАМЕТКИ К ОБЯЗАТЕЛЬНОМУ ЧТЕНИЮ В «THE CHAUTAUQUAN».

ПОЧЕМУ МЫ ГОВОРИМ ПО-АНГЛИЙСКИ.

С. 2, стлб. 2. — «Эрсе», erish. Кельтский язык, правильно называемый гэльским, но шотландскими горцами называемый эрсе.

«Бенгальский», ben-galˈee. Диалект, на котором говорят в Бенгалии.

«Брахманы», brähˈmans. Жрецы, совершавшие индуистские обряды. Это имя иногда получали преданные последователи и верующие.

«Веды», vēˈdas. «Пунктуальность», punc-tĭlˈyo. Точность в формах, поведении или церемониях.

С. 3, стлб. 1. — «Де Шези», deh shaˈzeˈ. (1773–1832 гг.) Он был востоковедом некоторой известности.

«Бопп». (1791–1867 гг.) Немецкий профессор восточных языков в Берлинском университете на протяжении большей части своей жизни.

«Гримм». (1785–1863). Немецкий филолог и плодовитый писатель.

«Джуркистан», joor-kis-tanˈ.

«Гиндукуш». Также пишется Kush, Koosh или Kusch. Горный хребет в Центральной Азии.

«Окс», oxˈus. Также называется Аму, Гихон или Джейхун.

Стр. 3, стлб. 2. — «Литовский», lithˈu-āˌni-an.

Стр. 4, стлб. 2. — «Мёзоготы». Мёзия, или Мизия, была страной в Европе, занимавшей примерно ту же территорию, что сегодня Сербия и Болгария. В IV веке она была занята готами. Их называли мёзоготами.

«Ульфила», или Вульфила, ŭlˈfi-las. (310–381). Семья Ульфилы была христианской, и считается, что они были уведены готами. В 341 году он стал епископом этого народа и вскоре убедил многих из них оставить воинственный образ жизни и основать колонию в Мёзии. Здесь он развивал искусства мира, многое сделав для просвещения народа. Он ввел алфавит из двадцати четырех букв и перевел всю Библию, за исключением Книги Царств.

ДОМАШНИЕ ЗАНЯТИЯ ПО ХИМИИ И ФИЗИКЕ.

Стр. 5, стлб. 1. — «Каббалистический», căbˈa-lisˈtĭc. Все, что состоит из символов, имеющих скрытый смысл, называется каббалистическим.

«Берцелиус», ber-zeeˈlĭ-us. (1779–1848). Шведский химик.

Стр. 5, стлб. 2. — «Фарадей», fărˈa-da. (1791–1867). Английский химик и естествоиспытатель.

«Краков». Бывшая столица Польши. Упомянутые «пласты» — это соляные шахты Велички (we-litchˈka) в нескольких милях от города.

«Дэви», dāˈvĭ. Сэр Гемфри. (1778–1829). Английский химик, о котором говорили, что «со времен сэра Исаака Ньютона история британской науки не знала открытий, равных по важности открытиям сэра Гемфри Дэви».

Стр. 6, стлб. 1. — «Кавендиш». (1730–1810). Английский химик и математик. Первооткрыватель водорода, состава воды и основатель пневматической химии.

«Пристли», preestˈle, Джозеф. (1783–1804). Английский химик и богослов.

«Блэк». (1728–1799). Химик и врач из Эдинбурга. Его основные исследования были изложены в экспериментах с «магнезией, негашеной известью и другими щелочными веществами». Он также разработал теорию скрытой теплоты.

«Резерфорд», rŭthˈer-ford. (1749–1819). Шотландский врач и ботаник.

«Эвдиометр», eūˈdi-omˌe-ter. Прибор для измерения количества кислорода, содержащегося в заданном объеме упругой жидкости.

«Драммондов свет». Назван в честь Томаса Драммонда (1797–1840), британского морского офицера, изобретателя этого света.

Стр. 6, стлб. 2. — «Иридий», ĭ-rĭdˈi-ŭm. Один из металлических элементов.

Стр. 7, стлб. 1. — «Фтор», flūˈor-ĭne.

«Месье Гоффар», mo-seerˈ gofˈfärˌ.

«Силосы», sīˈlos. Подземная яма для хранения зерна.

«Угольный ангидрид», car-bŏnˈic an-hyˈdride. Термин «ангидрид» означает, что вещество, к которому он применяется, получено из кислоты путем удаления воды. То есть в данном случае угольный ангидрид — это угольная кислота минус вода.

Стр. 7, стлб. 2. — «Terra-firma». Латынь: твердая земля. «Марганец», mănˌga-nēseˈ. «Катализ», ca-tălˈy-sis. Разложение на части.

Стр. 8, стлб. 2. — «Пневматическая ванна», pneū-matˈic. Ванна, используемая для экспериментов с газами.

ИССЛЕДОВАНИЯ В ОБЛАСТИ КУХОННОЙ НАУКИ И ИСКУССТВА.

Стр. 8, стлб. 1. — «Solanum Tuberosum», sō-lāˈnum tū-be-roˈsum. Паслен, образующий клубни.

«Solanaceæ», sōˈla-nāˈce-æ. Семейство пасленовых.

«Белладонна», bĕlˌla-dŏnˈna. Смертельный паслен. Название означает «прекрасная дама». Так названа, потому что раньше использовалась как косметическое средство.

«Hyoscyamus», hīˈos-ciˌa-mus. Белена.

«Stramonium», stra-mōˈni-um. Обычно называемый дурманом или колючим яблоком.

Стр. 8, стлб. 2. — «Белок», prōˈteĭn.

«Углеводы». Соединения углерода и воды.

Стр. 10, стлб. 1. — «A la crème», ä lä crām. Со сливками.

«Жюльен», zhüˈle-en; «Паризьен», pä-rēˈze-ĕnˈ. По-парижски.

«A la Français», ä lä fränˈsāˈ. На французский манер.

«A la Provençale», ä lä prōˌvānˈsälˌ. В прованском стиле.

«A la Barigoule», bäˈre-goolˈ.

Стр. 10, стлб. 2. — «Maitre d’hotel», matrˌdō-telˈ. Буквально: главный управляющий отелем.

«Полонез», pōˌlo-nazˈ. По-польски.

Стр. 11, стлб. 1. — «Пюре», puˈrāˌ. Суп.

«Potage Parmentier», pōˈtäg pär-monˈte-ā. Суп Пармантье.

ОЧЕРКИ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ.

Стр. 13, стлб. 1. — «Дафнис и Хлоя», daphˈnis, klō.

Стр. 13, стлб. 2. — «Тиринф», tiˈryns; «Акрокоринф», acˌro-co-rinˈthus.

УРОКИ ТРЕЗВОСТИ ОТ НАУКИ.

Стр. 17, стлб. 2. — «Кондорсе», konˌdorˈsaˌ. (1743–1794). Французский метафизик.

Стр. 18, стлб. 2. — «Руссо», rooˈsōˌ. (1670–1741). Французский поэт-лирик.

«Гашиш», hăshˈeesh. Камедесмола конопли. Получается путем кипячения листьев и цветов обычной конопли с небольшим количеством масла.

«Абсент», ab-sĭntheˈ. Изготавливается из бренди, ароматизированного полынью.

Стр. 19, стлб. 1. — «Брисс», brēs; «сома», sōˈma; «кумыс», kouˈmiss.

«Алоэ», ălˈo. Род деревьев, принадлежащих к теплым климатическим зонам.

«Киноварь», cĭnˈnā-bar. Соединение серы и ртути.

«Ацетат», ăçˈe-tāte. Соединение, образованное уксусной кислотой (кислотой, которую мы находим разбавленной в уксусе) и медью.

«Ашанти», a-shanˈtee. Дикое племя на западном побережье Африки.

«Оахака», wä-häˈkä.

«Шамиссо», shä-misˈo. (1781–1838). Немецкий натуралист, поэт и путешественник. Его «Путешествия» (Reisen) входят в число его важных работ.

«Дурра», durˈra. Индийское просо или гвинейское зерно, культивируемое в Азии и южной Европе.

«Бельцони», bel-zōˈnee. (1778?–1823). Итальянский путешественник и исследователь.

«Друзы». Народ, живущий на горе Ливан. У них есть религия, свойственная только им, о которой мало что известно.

Стр. 19, стлб. 2. — «Армида», ar-meeˈdä. Армида — один из самых выдающихся женских персонажей в поэме Тассо «Освобожденный Иерусалим». Поэт рассказывает нам, что когда крестоносцы достигли святого города, Сатана созвал совет, чтобы придумать способ сорвать планы христианских воинов, и Армида, очень красивая волшебница, была нанята, чтобы соблазнить Ринальдо и других крестоносцев. Ринальдо был уведен волшебницей на отдаленный остров, где в ее великолепном замке, окруженном восхитительными садами и местами для отдыха, он совсем забыл о своих обетах и великой цели, которой посвятил свою жизнь.

Стр. 20, стлб. 1. — «Бернар», bĕrˌnärˈ. (1813–1870).

«Киршвассер», keershˈwäs-ser. Вишневая вода. Изготавливается путем ферментации мелкой черной вишни.

«Диатез», di-ăthˈe-sĭs. Своеобразная конституция человека, предрасполагающая его к определенному заболеванию.

УНИВЕРСИТЕТ ШАТОКУА.

Университет Шатокуа (запланированный несколько лет назад) был зарегистрирован актом Законодательного собрания штата Нью-Йорк весной 1883 года. Раздел акта, определяющий его цель, гласит следующее: «Главной целью указанной корпорации должно быть содействие либеральному и практическому образованию, особенно среди народных масс; преподавание наук, искусств, языков и литературы; подготовка своих покровителей к их различным занятиям и профессиям в жизни, а также подготовка их к обязанностям, которые возлагаются на них как на членов общества; такое обучение должно охватывать все области культуры, которые совет попечителей сочтет полезными и надлежащими». В дальнейшее разъяснение этой идеи канцлер университета, преподобный Дж. Х. Винсент, доктор богословия, сказал: «Цель Университета Шатокуа — помочь следующим лицам в получении либерального и практического образования: (1) Достойным молодым людям, не имеющим возможности поступить в колледж; (2) тем, кто, начав курс обучения в колледже, был вынужден оставить его из-за обстоятельств, не зависящих от них; (3) категории более зрелых мужчин и женщин, которые, находясь на пике своих умственных способностей, желают восполнить образовательные пробелы прошлых лет».

Мудрость людей, разработавших этот план, очевидна для любого наблюдателя. Доля тех, кто способен воспользоваться преимуществами университетского образования, невелика, и среди них есть два четко выраженных класса. Во-первых, это те, кто по выбору и природной склонности, имея средства для удовлетворения этого вкуса, стремятся к высшему образованию, отдавая этому занятию искреннюю и неустанную преданность. Из этого класса выходят ученые, профессора и специалисты нашего времени. Во-вторых, это те, кто попадает в сферу университетской подготовки под внешним влиянием и доводится до выполнения своих предписанных обязанностей только под давлением авторитета. За пределами небольшого числа, охваченного этими двумя классами, находится огромное множество наших граждан — пожилые люди, ведущие активную жизнь, которые с сожалением оглядываются на неиспользованные возможности ранних дней; люди среднего возраста, жаждущие испить из источника вечной юности, который посылает свои восхитительные потоки через поля знаний; молодые люди, с устремлениями и пульсацией осознанной силы, если только найдется возможность дать проявиться их дарованиям; мальчики на фермах, за прилавками и в мастерских, которые с полускрытой завистью смотрят на своих более удачливых сверстников, которые учатся в школах, академиях или колледжах, в то время как для них ежедневный труд за скудное вознаграждение — это цена поддержания повседневной жизни; матроны, вздыхающие над жизненными тяготами и оплакивающие судьбу, которая закрыла для них двери образования; молодые женщины, чьи пальцы, направляемые одаренным мозгом, могли бы совершить чудеса в искусстве, если бы их только научили как; и которые даже сейчас жаждут знать — просто знать. Мир полон таких людей, и они не могут пойти в колледж. Снова должен «Магомет идти к горе». Поскольку они не могут пойти в университет, говорят учредители этого Университета Шатокуа, университет придет к ним. Мы создадим народный университет, который охватит максимально широкую схему обучения. Мы сделаем его эклектичным, чтобы каждый искатель знаний мог работать в направлениях, наиболее подходящих для его собственных дарований. Мы сделаем возможным для человека, который был вынужден прервать обучение в колледже до его завершения, закончить его к собственному удовлетворению, своим собственным путем и на том месте, куда его поставило Провидение. Мы войдем в каждую открытую дверь с нашим «колледжем у камина». Мы не будем делать никаких ограничений по возрасту или полу. Мы не будем ограничивать время, затрачиваемое на завершение работы, которую мы требуем. Мы создадим Универсальный Университет.

Университет Шатокуа, очерченный таким образом, является уникальным учреждением. Его местное пребывание — офис в городе Плейнфилд, штат Нью-Джерси. Его название — как указано выше. Горные хребты Новой Англии, плодородные холмы и долины Средних штатов, прерии, каньоны и ранчо широкого Запада и широко раскинувшиеся плантации Юга — вот его кампус. Его общежития — это дома страны; его часовня — Церковь Христа в ее самом вселенском духе и форме; его учебная программа так же широка и всеобъемлюща, как и поля знаний; его учебники — это стандарты, будь то в области классики, древней или современной, математики или науки, искусства или гуманитарных наук; его кафедры заняты специалистами, людьми способными в своих соответствующих областях; его библиотека — самая великолепная в широком мире, будучи совокупностью всех книг всех домов, из которых придут наши студенты, и всех публичных и частных библиотек, к которым они имеют доступ. Его экзамены будут такими же тщательными, строгими, критическими и беспристрастными, как того может пожелать самая суровая ученость. Его диплом будет присуждаться только после успешной сдачи всех предписанных экзаменов и станет заслуженной наградой за добросовестный труд — диплом, который будет честью для его обладателя и вызовет уважение даже у самых высоких из уже существующих университетов.

Таков заочный Университет Шатокуа; университет, полный во всех своих целях, совершенный в своем плане организации, его контингент — самый большой в мире, его купол — небесная синь, его центр — Шатокуа, величайшее образовательное достижение века. Средство, с помощью которого будет достигаться прогресс в Университете Шатокуа, — это переписка. Эта идея, хотя и не совсем новая и не ограниченная исключительно Шатокуа, все же достаточно недавняя в своих американских адаптациях, чтобы стать новинкой для большинства тех, кто станет студентами этого университета, и через университетские каналы достигнет практической реализации, которая сделает Шатокуа домом его принятия. Эта переписка предполагает серьезное, неустанное, неутомимое изучение. Аудитория находит свою главную работу в проверке результатов — обнаружении ложных методов исследования; исправлении ошибочного применения принципов и стимулировании к лучшим усилиям в свете лучшей информации.

Роль, отведенная таким образом аудитории, может быть выполнена с равным успехом системой переписки, и единственным условием для наибольшего успеха является регулярное, систематическое, ежедневное посвящение изучению фиксированной части времени, и такой студент, хотя он, возможно, никогда не посмотрит в лицо своему учителю, может стать в выбранных им направлениях таким же успешным и выдающимся, как его более удачливый сосед, чьей привилегией может быть сидеть день за днем в присутствии того же учителя в его далекой аудитории колледжа. Средство, с помощью которого эта переписка и взаимосвязь должны быть осуществлены, — это центральный офис Университета в Плейнфилде, штат Нью-Джерси. Студенты, желающие воспользоваться его привилегиями, после простого изложения факта в письме, адресованном Университету Шатокуа, получат полные сведения о курсах обучения, необходимых книгах, существенных подробностях работы учреждения и всю информацию, необходимую для зачисления. Когда студент будет полностью зачислен на университетский курс, он вступает в общение с одним или несколькими профессорами для начала своей работы. С этого момента его прогресс будет зависеть исключительно от характера его собственных усилий. Профессор кафедры предоставит указания по изучению, инструкции по использованию необходимых книг, набросает отчетные записки, которые должны быть заполнены и возвращены профессору, а также урочные задания для периодического и свободного обмена, с помощью которых можно получить точную запись прогресса.

Офис университета будет находиться под руководством регистратора, в чьи обязанности будет входить ведение точного учета продвижения и успеваемости каждого студента, развитие университетского духа среди студентов и приведение различных факультетов в гармоничные и согласованные отношения.

То, что мы написали, по необходимости попадет на глаза каждому члену Литературно-научного кружка «Шатокуа». К каждому из вас мы обращаемся. Придайте этому предварительному заявлению как можно более широкое распространение. Представители классов, которые мы описали, есть в каждом сообществе, где существует Литературно-научный кружок «Шатокуа». Доведите эту статью до сведения таких лиц. Пусть дух Шатокуа, перед которым вы в долгу, через вас будет передан окружающим, и тем самым помогите в работе по более широкому и лучшему просвещению нации.

Р. С. Холмс, регистратор Университета Шатокуа.

Плейнфилд, штат Нью-Джерси, сентябрь 1884 г.

ПОЛУЧЕННЫЕ КНИГИ.

Анатомия, физиология и гигиена: руководство для использования в колледжах, школах и для широкого круга читателей. Джером Уокер, доктор медицины. Нью-Йорк: A. Lovell & Co. 1884.

Практическая работа в школьном классе. Часть I. Стенограмма предметных уроков о человеческом теле, данных в начальном отделении, Грамматическая школа № 49, Нью-Йорк. Нью-Йорк: A. Lovell & Co. 1884.

Каникулы Гарри, или Философия дома. Уильям К. Ричардс, магистр искусств. Нью-Йорк: D. Appleton & Co. 1884.

Основы английского языка для школ, колледжей и частного изучения. Альфред Х. Уэлш, магистр искусств. Чикаго: L. C. Griggs & Co. 1884.

Рассказы американских авторов. Том V. Нью-Йорк: Charles Scribner’s Sons. 1884.

Эхо из долины. Роб Рой Макгрегор Пэрриш. Портленд, Орегон. Geo. H. Himes, принтер и издатель. 1883.

Кулинария для начинающих. Серия ознакомительных уроков для молодых хозяек. Мэрион Харленд. Бостон: D. Lothrop & Co.

Золотое наследство. Риз Роквелл. Нью-Йорк: Phillips & Hunt. 1884.

Словарь чудес. Имитационных, реалистических и догматических. Преподобный Э. Кобэм Брюэр, доктор права. Филадельфия: J. B. Lippincott & Co. 1884.

Что: правильно или неправильно? М. Л. Морленд. Бостон: Lee & Shepard, издатели. 1883.

Материнский сувенир. Миссис Х. У. Т. Сэйерс. Индианаполис: Wm. B. Burford. 1884.

Люди короля. Сказка о завтрашнем дне. Роберт Грант, Джон Бойл О'Рейли, Дж. С. из Дэйла и Джон Т. Уилрайт. Нью-Йорк: Charles Scribner’s Sons. 1884.

Колледжский курс греческого языка на английском. Уильям Кливер Уилкинсон. Нью-Йорк: Phillips & Hunt. Цинциннати: Cranston & Stowe. 1884.

Духовная жизнь; ее природа, неотложность и высшее совершенство. Преподобный Дж. Х. Поттс, магистр искусств. Нью-Йорк: Phillips & Hunt. Цинциннати: Cranston & Stowe. 1884.

Кристина, или Преследуемая семья. Сказка о печали и страдании. Преподобный Дж. Диллон. Нью-Йорк: Phillips & Hunt. Цинциннати: Cranston & Stowe. 1884.

Один маленький бунтарь. Джулия Б. Смит. Нью-Йорк: Phillips & Hunt. Цинциннати: Cranston & Stowe. 1884.

Столетние мысли для прихожан и духовенства методизма в 1884 году. Р. С. Фостер, один из епископов Методистской епископальной церкви. Нью-Йорк: Phillips & Hunt. Цинциннати: Cranston & Stowe. 1884.

Странные истории для мальчиков и девочек. Эдвард Эгглстон. Нью-Йорк: Charles Scribner’s Sons. 1884.

СПЕЦИАЛЬНЫЕ ЗАМЕТКИ.

Вся деловая переписка, касающаяся Шатокуа или отеля «Атенеум», должна направляться У. А. Дункану, Сиракузы, штат Нью-Йорк.

Члены Литературно-научного кружка «Шатокуа» должны помнить, что «Химия» Эпплтона, опубликованная Providence Lithograph Company, является той, которая используется в Обязательных чтениях на 1884–85 годы. «Юный химик» Эпплтона не может быть заменен ею.

Профессор Холл с кафедры микроскопии Университета Шатокуа оказывает одну услугу двадцати кружкам Литературно-научного кружка «Шатокуа», которые подадут заявки первыми. Он проведет обучение по микроскопии и предоставит во временное пользование двадцать коробок, по шесть слайдов в каждой, с образцами; кружки должны приобрести инструмент стоимостью тридцать долларов, такой, какой он рекомендовал, и оплатить почтовые расходы на пересылку слайдов в оба конца.

Литературно-научный кружок «Шатокуа» Ассамблеи Новой Англии решил возвести зал на холме в Ассамблее Новой Англии, Южный Фрамингем, штат Массачусетс, соответствующий Залу философии в Шатокуа. Члены из Новой Англии, желающие внести вклад в это достойнейшее предприятие, должны отправить свои подписки преподобному Вебстеру Вудбери, Фоксборо, штат Массачусетс; преподобному Уильяму Фуллу, Южный Фрамингем, штат Массачусетс; преподобному М. Х. А. Эвансу, Леоминстер, штат Массачусетс; преподобному Джорджу Э. Лавджою, Франклин, штат Массачусетс; преподобному Б. Ф. Фуллертону, Хопкинтон, штат Массачусетс; доктору Э. М. Уайту, Бостон, штат Массачусетс; преподобному Н. Б. Фиску, Уоберн, штат Массачусетс. Отправляйте подписки любому члену комитета, но деньги присылайте казначею, преподобному Н. Б. Фиску, Уоберн, штат Массачусетс.

Вопрос. — Должны ли студенты-бакалавры Литературно-научного кружка «Шатокуа» платить дополнительный взнос за «Белую печать» в связи с каждым годом регулярного курса? Ответ. — Нет.

Доктор У. К. Уилкинсон пишет нам, чтобы сообщить членам Литературно-научного кружка «Шатокуа», что все страницы 168 и 169 «Подготовительного курса латинского языка на английском», осуждающие Плутарха за небрежность, настоящим аннулируются. Необходимое исправление будет внесено в будущие издания книги.

Президентов или секретарей местных кружков в Канаде настоятельно просят прислать Льюису К. Пику, а/я 2559, Торонто, Канада, название и местоположение их кружка, имена должностных лиц, количество членов, время встреч и любые другие вопросы, представляющие интерес относительно работы кружка. Он будет рад предоставить любое количество циркуляров, форм заявок на членство и общую информацию. Сейчас самое время для грандиозных миссионерских усилий по всей линии, и местные кружки и отдельные члены должны возглавить этот путь.

НАРОДНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ.

ЛИТЕРАТУРНО-НАУЧНЫЙ КРУЖОК «ШАТОКУА».

Президент — Льюис Миллер.

Суперинтендант по обучению — Дж. Х. Винсент, доктор богословия.

Консультанты — Лайман Эбботт, доктор богословия; Дж. М. Гибсон, доктор богословия; епископ Х. У. Уоррен, доктор богословия; У. К. Уилкинсон, доктор богословия.

Секретарь офиса — мисс Кейт Ф. Кимбалл.

Генеральный секретарь — А. М. Мартин.

Литературно-научный кружок «Шатокуа».

Литературно-научный кружок «Шатокуа» — это школа на дому, школа после школы, колледж для собственного дома, с помощью которого можно в общих чертах познакомиться со школьным и университетским миром, в который попадает так много наших молодых людей, о котором так мало знают их родители и преимущества которого сами выпускники колледжей должны вспоминать в свои более поздние годы.

Он предназначен для занятых людей, которые закончили школу много лет назад и желают продолжить какой-либо систематический курс обучения.

Он предназначен для выпускников средних школ и колледжей, для людей, которые никогда не поступали ни в среднюю школу, ни в колледж, для торговцев, механиков, учеников, матерей, занятых домохозяек, фермерских парней, девушек из магазинов, а также для людей досуга и богатства, которые не знают, чем занять свое время. Выпускники колледжей, священники, юристы, врачи, образованные дамы проходят этот курс. Они находят обязательные книги интересными и полезными, дающими им приятный обзор исследований, давно отложенных в сторону. Нескольким нашим членам более восьмидесяти лет. Очень немногие моложе восемнадцати.

Курс Литературно-научного кружка «Шатокуа» требует около сорока минут времени в день в течение четырех лет. Это не обязательно делать каждый день, хотя это желательный способ выполнения работы. Чтения всеобъемлющи, ясны, просты и интересны. Они, конечно, варьируются по интересу в зависимости от вкуса читателя.

Более шестидесяти тысяч имен зачислено в этот так называемый «Народный университет». Хотя это вовсе не университет, он привнес образовательное влияние, атмосферу и амбиции в дома людей, что побудит многие тысячи молодых людей искать образование, которое предоставляют колледжи и университеты.

Вступить в Литературно-научный кружок «Шатокуа» легко. Никакого предварительного экзамена не требуется; на самом деле, никакого экзамена не требуется вообще. Члены должны заполнять определенные простые отчетные записки из года в год и пересылать их в центральный офис Литературно-научного кружка «Шатокуа» в Плейнфилде, штат Нью-Джерси. Но это совсем не сложно. Внимательное чтение книг — это все, что необходимо для окончания обучения.

Ниже приведено распределение предметов и книг регулярного курса по месяцам:

Октябрь.

Краткая история Греции. (Barnes.)

Подготовительный курс греческого языка на английском.

Учебник Шатокуа, № 5. Греческая история.

В журнале «Шатокуан»:

«Очерки древнегреческой жизни».

«Греческая мифология».

«Уроки трезвости от науки».

«Исследования в области кухонной науки и искусства».

«Воскресные чтения».

Наша Alma Mater — «Уроки повседневной речи».

Ноябрь.

Подготовительный курс греческого языка на английском. (Продолжение.)

Искусство речи. Том I.

В журнале «Шатокуан»:

«Очерки древнегреческой жизни».

«Греческая мифология».

«Уроки трезвости от науки».

«Воскресные чтения».

Декабрь.

Подготовительный курс греческого языка на английском. (Завершение.)

Кир и Александр.

В журнале «Шатокуан»:

«Очерки древнегреческой жизни».

«Греческая мифология».

«Уроки трезвости от науки».

«Воскресные чтения».

Наша Alma Mater — «Уроки повседневной речи».

Январь.

Колледжский курс греческого языка на английском.

Характер Иисуса. (Бушнелл.)

В журнале «Шатокуан»:

«Очерки древнегреческой жизни».

«Греческая мифология».

«Уроки трезвости от науки».

«Исследования в области кухонной науки и искусства».

«Воскресные чтения».

Февраль.

Колледжский курс греческого языка на английском.

Настольная книга химии для начинающих.

Как помочь бедным.

В журнале «Шатокуан»:

«Круг наук».

«Хаксли о науке».

«Домашние занятия по химии».

«Воскресные чтения».

Наша Alma Mater — «Уроки домашнего декора».

Март.

Колледжский курс греческого языка на английском. (Завершение.)

Настольная книга химии для начинающих.

В журнале «Шатокуан»:

«Круг наук».

«Домашние занятия по химии».

«Беседы о хорошем английском».

«Воскресные чтения».

Апрель.

История Реформации Херста.

Настольная книга химии для начинающих.

В журнале «Шатокуан»:

«Круг наук».

«Домашние занятия по химии».

«Легкие уроки по биологии животных».

«Беседы о хорошем английском».

«Исследования в области кухонной науки и искусства».

«Воскресные чтения».

Наша Alma Mater — «Уроки самодисциплины».

Май.

В журнале «Шатокуан»:

«Легкие уроки по биологии животных».

«Беседы о хорошем английском».

«Воскресные чтения».

Июнь.

В журнале «Шатокуан»:

«Легкие уроки по биологии животных».

«Беседы о хорошем английском».

«Воскресные чтения».

Повторение курса за полный год.

ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ ВЗНОС.

Для покрытия расходов на переписку, отчетные записки и т. д. требуется ежегодный взнос в размере пятидесяти центов. Эту сумму следует пересылать мисс К. Ф. Кимбалл, Плейнфилд, штат Нью-Джерси, посредством тратты Нью-Йорка или Филадельфии, почтового перевода или почтового уведомления на Плейнфилд, штат Нью-Джерси. Не присылайте почтовые марки, если вы можете этого избежать.

Примечание. — При отправке взноса обязательно укажите, к какому классу вы принадлежите: 1885, 1886, 1887 или 1888.

ЗАЯВКА НА ЧЛЕНСТВО.

Лица, желающие присоединиться к Литературно-научному кружку «Шатокуа», должны направить ответы на следующие вопросы доктору Дж. Х. Винсенту, Плейнфилд, штат Нью-Джерси. Класс, выпускающийся в 1888 году, должен начать изучение уроков, требуемых в октябре 1884 года. Они могут начать не позднее 1 января 1885 года.

1. Укажите ваше полное имя.

2. Ваш почтовый адрес, с указанием округа и штата.

3. Вы женаты/замужем или холосты/незамужняя?

4. Сколько вам лет? Вам от двадцати до тридцати, или от тридцати до сорока, или от сорока до пятидесяти, или от пятидесяти до шестидесяти и т. д.?

5. Если вы состоите в браке, сколько детей в возрасте до шестнадцати лет? [E]

6. Какова ваша профессия?

7. К какой религиозной конфессии вы принадлежите?

ПОСЕЩЕНИЕ ШАТОКУА.

Лица должны присутствовать, чтобы насладиться ежегодными встречами в Шатокуа, но посещение их не является обязательным для окончания Литературно-научного кружка «Шатокуа». Лица, которые никогда не посещали Шатокуа, могут пользоваться преимуществами, дипломом и почестями «Кружка». «Ежедневный вестник Ассамблеи» публикуется на территории во время Ассамблеи Шатокуа. Отправьте 1 доллар за «Ежедневный вестник» Т. Л. Фладу, Мидвилл, штат Пенсильвания.

[E] Мы задаем этот вопрос, чтобы выяснить возможное будущее интеллектуальное и моральное влияние этого «Кружка» на ваши дома.

НА 1884–1885 ГОДЫ.

Периодические издания Шатокуа.

«ШАТОКУАН».

Том V. 1884–1885.

Пятый том журнала «Шатокуан» начинается с настоящего выпуска. Журнал имеет новый и улучшенный макет. Группа самых способных писателей страны поставляет материалы для его колонок. Половина Обязательных чтений Литературно-научного кружка «Шатокуа» публикуется на его страницах. Специальные отделы Литературно-научного кружка «Шатокуа» будут более полными и интересными, чем когда-либо.

Среди его авторов: Ричард Грант Уайт, доктор Феликс Л. Освальд, епископ Херст, Эдвард Эверет Хейл, мисс Сьюзан Хейс Уорд, миссис Эмма П. Юинг, мистер Байрон Д. Халстед, доктор Дж. Х. Винсент, Д. Х. Уилер, доктор богословия, доктор права, мисс Ида М. Тарбелл, магистр искусств, мисс Фрэнсис Э. Уиллард, доктор Г. У. Кларк, епископ Х. У. Уоррен, доктор права, мистер А. М. Мартин, мистер С. Э. Бишоп, профессор У. К. Уилкинсон, доктор богословия, миссис Эмили Дж. Багби, преподобный С. Э. Холл, доктор богословия, профессор Г. Браун Гуд, профессор Дж. Т. Эдвардс, доктор богословия, профессор У. Г. Уильямс, магистр искусств.

«ЕЖЕДНЕВНЫЙ ВЕСТНИК АССАМБЛЕИ ШАТОКУА»,

НА 1884 ГОД, УЖЕ ГОТОВ.

Полные комплекты одиннадцатого тома «Ежедневного вестника Ассамблеи Шатокуа» уже готовы. Эта газета, опубликованная в девятнадцати номерах в августе этого года на территории великой Ассамблеи Шатокуа, предлагает уникальную и бесценную коллекцию лекций, которые больше нигде не найти в печати. Настоящий том содержит около восьмидесяти лекций, отобранных из программы Шатокуа на 1884 год.

БЕСЦЕННЫЙ КУРС ЛЕКЦИЙ,

Прочитанный директором А. М. Фэрберном из Англии по философии, также появляется в этом томе «Вестника Ассамблеи» по следующим темам: «Локк и Беркли», «Юм», «Миллы», «Позитивизм», «Герберт Спенсер», «Наука и проблема мысли». Эта серия лекций сама по себе стоит цены тома.

МОЛОДЕЖНЫЙ ЛИТЕРАТУРНО-НАУЧНЫЙ КРУЖОК «ШАТОКУА».

Что-то новое для молодежи.

Детская ежедневная газета, публикуемая на территории Шатокуа в августе.

«Молодежный Литературно-научный кружок «Шатокуа» — это свежий и интересный листок, публикуемый в интересах мальчиков и девочек Шатокуа. Том I содержит двенадцать номеров. Он напечатан на плотной бумаге и прекрасно иллюстрирован по эскизам нашего специального художника. Его страницы обогащены материалами от

доктора Дж. Х. Винсента,

Пэнси,

мисс Минни Барни,

преподобного Б. Т. Винсента,

мисс А. М. Старквезер,

профессора Ламмиса,

миссис Фрэнк Бирд,

Уоллеса Брюса,

мисс М. А. Бемс.

Комплект дает картину детского мира в Шатокуа. Полные комплекты тома I уже готовы. Это бесценный и красивый подарок для детей начального отделения воскресной школы.

ПОДПИСНАЯ ЦЕНА:

The Chautauquan
$1.50

The Assembly Daily Herald
1.00

The Youth’s C. L. S. C.
.50

В КЛУБАХ ОТ ПЯТИ ЧЕЛОВЕК И БОЛЕЕ:

The Chautauquan, each
$1.35

The Assembly Daily Herald, each
.90

The Youth’s C. L. S. C., each
.40

КОМБИНИРОВАННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ:

Assembly Daily Herald,
} $2.25

The Chautauquan,

Assembly Daily Herald,
} $2.70

The Chautauquan,

The Youth’s C. L. S. C.

Адрес: ДОКТОР Т. Л. ФЛАД, Мидвилл, штат Пенсильвания.

Примечания транскрибатора:

Очевидные ошибки пунктуации исправлены.

Стр. 8, имя автора изменено с «HALSTEAD» на «HALSTED».

Стр. 9, «cions» изменено на «scions» (выбор отпрысков, с которыми).

Стр. 9, «decends» изменено на «descends» (а затем спускается к клубням).

Стр. 10, «pototoes» изменено на «potatoes» (картофель по-парижски).

Стр. 12, повторяющееся слово «that» удалено (в том, что голос его небесного Отца).

Стр. 15, «repesented» изменено на «represented» (действительно представлены именно таким образом).

Стр. 15, «analagous» изменено на «analogous» (аналогично аллегориям, басням и притчам).

Стр. 16, «Semetic» изменено на «Semitic» (арийские и семитские языки).

Стр. 17, «affordng» изменено на «affording» (предоставляя доказательства того, чему их учила природа).

Стр. 19, «favorate» изменено на «favorite» (отказываясь от своего любимого напитка).

Стр. 25, «gentlemen» изменено на «gentleman» (один джентльмен сказал мне).

Стр. 42, «Hawaian» изменено на «Hawaiian» (недавняя поездка на Гавайские острова).

Стр. 43, «beach» изменено на «beech» (кленовый, буковый и вязовый лес).

Стр. 54, «anthing» изменено на «anything» (он может никогда не заработать ничего вообще).

 The Project Gutenberg eBook of The Chautauquan, Vol. V, October 1884, No. 1, by The Chautauquan Literary and Scientific Circle.