«Элеонора Ормерод, LL.D., экономический энтомолог: автобиография и переписка»

[Перевод появился следующим образом:—

«В 1883-1884 годах наблюдалось их необычное распространение в Арктической Норвегии, особенно в Тромсё и других островах в окрестностях. Мистер Дж. С. Шнайдер, хранитель музея Тромсё, пишет в шведском «Entomologisk Tidskrift», 1885, стр. 148, 149, по этому поводу следующее: — «Кто может пересчитать все слезы, которые эти злые животные выдавили из бедных детей, или ругательства, которые извергали косари, полузакрытые глаза и опухшие руки и щеки, которые появлялись в осенние месяцы этих двух лет? Возможно, это покажется преувеличением, но это, однако, довольно близко к истине. Они строили свои гнезда везде, в земле, в каменных стенах, за обшивкой домов, под садовыми скамейками, на деревьях; осы кишели на всех цветах и кустах, окна были заполнены ими, они ползали по тарелкам на обеденных столах, слизывали варенье с блюд, ползали под одеждой и в волосах, и совсем не щадили дам! Когда идешь в лесу, слышалось гудящее жужжание, которое до сих пор звучит в моих ушах; осы везде, это было почти отчаяние» и т. д.

«Я нигде в южных районах нашей страны не видел ос такими чрезвычайно многочисленными, какими они должны были быть в Тромсё в указанные годы. Виды, встречающиеся здесь: Vespa crabro, media, saxonica и var. norvegica, holsatica, vulgaris, germanica, rufa и Pseudovespa austriaca». (В. М. Ш.).]

November 7, 1893 (continued).

Теперь я с большим удовольствием прошу вас принять несколько брошюр, отправленных книжной почтой — три о гессенской мухе и одна о парижской зелени. Две брошюры о гессенской мухе были краткими заметками о ее первом появлении здесь, другая — полный отчет о сообщениях моих корреспондентов. Я очень хотела отправить вам подобный подробный отчет о наблюдениях первого года за этой Cecidomyia destructor (рис. 15) в Британии, но пока не смогла найти ни одного оставшегося экземпляра. Каждый год с момента первого появления этого заражения среди нас я получала некоторую информацию о его большем или меньшем присутствии, и я уделяла ему, насколько могла, свое лучшее внимание. Если случится так, что есть какой-либо момент, по которому вы хотели бы получить ответ на какие-либо вопросы, я с удовольствием сделаю все возможное, чтобы ответить полно, и сочла бы за честь, а также была бы очень рада быть в общении с вами по вышеуказанному предмету или любому другому вопросу присутствия вредных насекомых.

[По вопросу об осах мисс Ормерод писала мистеру Эдварду Коннолду 15 января 1894 года:—

«Я очень рада, что вы смогли достать книгу моего покойного брата о «Общественных осах» и что ее чтение доставило вам удовольствие. Вы спрашиваете меня, как соты извлекались из гнезд. Я не знаю, как мой брат справлялся с этим, но я находила это дело очень легким, пока гнезда были так недавно взяты из мест на открытом воздухе, что бумага не успела стать слишком сухой, чтобы с ней работать. Действительно, влажное состояние, вызванное первыми стадиями очень неприятного состояния, в которое приходят соты с мертвыми личинками, скорее облегчало работу, чем наоборот. Первым делом при работе с гнездом любого размера было взять пару ножниц, длинных в лезвиях, тонких, а также очень острых. Затем осторожно сделать чистый вертикальный разрез через бумажный корпус гнезда от входа внизу почти до самого верха. Через этот большой разрез у меня не было трудностей в извлечении сот — так сказать (хотя это неприятное слово) «потроша» гнездо. Я начинала с самого маленького и нижнего сота. Вставляя ножницы горизонтально, я перерезала маленькие бумажные столбики, которыми он соединялся с сотом выше, и извлекала его очень удобным способом, пальцами или пинцетом (или, скорее всего, с помощью ножниц) через отверстие. Продолжая этот процесс, я не помню, чтобы я когда-либо не смогла успешно очистить сот. Его не всегда требовалось полностью удалять, если я правильно помню. Думаю, иногда верхний сот не требовал удаления. Когда все было очищено, я наполняла пустой бумажный корпус ватой и, нанося много клея на нее под разрезом, я очень осторожно прижимала бумагу обратно в прежнее положение, и если работа была сделана ловко, повреждение не было сильно заметно. Если бумага была порвана, конечно, повреждение было заметно, и требовалось быть осторожной, чтобы клей или клейкая смесь, используемая для удержания обрезанных краев на своих местах, не растекались. Иногда, где обстоятельства позволяли, я резала немного в стороне от прямой линии в местах, чтобы обеспечить неповрежденный кусок слоя, чтобы скрыть часть разреза. Таким образом можно было составить очень красивые образцы, показывающие и гнездо, и сот. Я готовила длинную статью об атаке ос в прошлом году для моего следующего годового отчета. У меня были очень хорошие материалы, и надеюсь, она понравится.

«Мне доставит большое удовольствие ответить на любой запрос, который почетный секретарь музея может пожелать прислать мне по поводу создания коллекции вредителей сельского хозяйства, и я думаю, что могла бы помочь с предложениями, где можно достать образцы.

«Большое спасибо за ваше предложение о членстве, но я не стремлюсь принадлежать к большему количеству обществ, чем могу, поэтому надеюсь, вы простите меня за то, что я не принимаю ваше любезное предложение».]

По эскизу с оригинального экземпляра Э. А. О. Размеры: 8 дюймов в ширину на 7½ дюймов в глубину. РИС. 63. — ГНЕЗДО ДРЕВЕСНОЙ ОСЫ, VESPA SYLVESTRIS.

March 10, 1898.

Дорогой доктор Шёйен, в ответ на ваш запрос, принимаются ли в этой стране какие-либо меры по предотвращению ввоза калифорнийской щитовки, Aspidiotus perniciosus, я не знаю о каких-либо таких мерах, находящихся на рассмотрении. Я не слышала о предложении чего-либо подобного, и не видела упоминаний в наших газетах о том, что рассматриваются профилактические меры в отношении импорта. Мое собственное впечатление таково, что мы вряд ли пострадаем от нее. С нашим островным климатом (как правило, и как особенно отмечал доктор Ч. В. Райли) вредные насекомые континентальной Америки редко приживаются здесь, хотя наши адаптируются к американским континентальным условиям, и эта щитовка, по-видимому, удивительно восприимчива к сырости и холоду. Бюллетень доктора Джона Б. Смита, энтомолога экспериментальной станции Нью-Джерси, опубликованный 27 ноября 1897 года, говорит, стр. 6: «Щитовка лучше всего чувствует себя у нас в сухую, теплую погоду. Она не любит сырость, ни тень, и вымрет в холодной, влажной местности. Крупные деревья с густой листвой поэтому меньше всего беспокоятся, и густая масса растительности, полностью затеняющая землю, будет заражена только к кончикам веточек или ветвей ближе к поверхности, где солнечный свет и воздух наиболее обильны». Я очень надеюсь, поэтому, что даже если эта вредная атака придет, она не укоренится в серьезной степени, так как тень является характеристикой многих наших садов.

Наша главная проблема в настоящее время — это атака нематод, Tylenchus devastatrix, на красный клевер, Trifolium pratense, вызывающая то, что мы называем «болезнью стебля клевера». Я никогда не знала, чтобы атака была так широко распространена раньше. Но я надеюсь, что с мерами, на которые я обращаю внимание в своем недавнем годовом отчете, мы сможем сделать что-то хорошее.

March 11, 1898.

Относительно калифорнийской щитовки я обнаружила из некоторой информации, полученной сегодня утром, что мистер Р. Ньюстед, куратор музея Гровенор в Честере, недавно присутствовал по запросу в Совете по сельскому хозяйству и заявил, что это заражение никоим образом не укоренилось в этой стране. Также что он не слышал и не видел никаких случаев ее присутствия, хотя он проводил тщательные поиски в Ливерпуле и т. д. Он считает, что это «паника» и что насекомое вряд ли укоренится здесь. В этом мнении (говорится в документе передо мной) его поддерживает наше Энтомологическое общество. Мистер Ньюстед, я полагаю, превосходно квалифицирован, чтобы составить мнение по этому вопросу, так как он практический экономический энтомолог, и он также сделал Coccidæ предметом тщательного исследования. Это, я бы сказала, важнее, чем взгляды собрания нашего Энтомологического общества, из которых немногие, если вообще кто-либо (за исключением мистера Дугласа), насколько мне известно, изучали Coccidæ до степени, приближающейся к наблюдениям мистера Ньюстеда, и не имеют специальной предвзятости к прикладной энтомологии.

Вышеизложенное, возможно, будет представлять для вас некоторый интерес как наиболее близкое к ответу на ваш запрос, что я могу сделать, и прошу вас поверить мне.

Yours truly,

Eleanor A. Ormerod.

Профессору доктору Энзио Рейтеру, Гельсингфорс, Финляндия.

Torrington House, St. Albans, England,

October 15, 1894.

Сэр, подтверждая получение вашего любезного письма от 8 октября, полученного здесь 12-го, позвольте мне сказать, что я считаю не только удовольствием, но и честью быть в общении с ведущими энтомологами, которые, как и вы, работают на благо своих стран. Я очень благодарю вас за ваше письмо.

Во-первых, о личинках Cecidomyia (галлица) (рис. 62) на Alopecurus pratensis (лисохвост), я не могу вспомнить, чтобы мне присылали какие-либо дальнейшие наблюдения об этом, и я не заметила ничего в публикациях, которые попадают мне в руки. Мои корреспонденты часто присылают мне образцы и детали какого-либо заражения, которое привлекло их внимание, но во многих случаях с величайшим трудом я могу побудить их продолжать свои наблюдения в течение последовательных сезонов, и развитие имаго Cecidomyiæ из раннего состояния — гораздо большая проблема, чем они хотят брать на себя.

Книжной почтой, сопровождающей это письмо, я направляю на ваше любезное принятие копию моего семнадцатого отчета. На страницах отчета я поместила копии различных листовок. Они, вы увидите с первого взгляда, совсем не научные, а предназначены исключительно для популярного использования нашими фермерами, поэтому я использовала самые простые слова, какие могла.

Вы достаточно добры, чтобы предложить прислать мне копии некоторых ваших будущих отчетов в связи с экономической энтомологией. Если вы можете выделить их, я бы очень их оценила. Ибо хотя я не могу понять больше, чем слово здесь и там, все же с помощью словаря я могу разобрать достаточно, чтобы увидеть, применима ли ваша информация к условиям здесь, и я могу сделать для себя хороший перевод. Я могу читать по-немецки и по-французски, но мне жаль, что я не могу писать с легкостью ни на одном из этих языков.

November 21, 1894.

Дорогой сэр, я с большим удовольствием получила ваше любезное письмо вчера, а также прошу вас принять мою самую сердечную благодарность за ваш любезный и ценный подарок столь многих ваших трудов, полученных днем ранее. Но теперь я собираюсь просить вас об одолжении. На досуге не могли бы вы обязать меня названием словаря, который помог бы мне понять их? Я не понимаю по-норвежски, но с помощью датско-норвежского словаря г-на А. Ларсена я могу справиться, чтобы разобрать то, что мне особенно нужно из трудов доктора Шёйена, которые он так добр присылать мне. Но теперь я пыталась перевести ваши несколько строк о Charæas graminis (мотылек-оленерожка) (гл. XIII), и либо из-за моего собственного невежества, о чем я очень сожалею, либо из-за отсутствия правильного словаря, я не смогла прочитать их.

P.S. — Мне очень приятно слышать от вас, что вы одобряете мои отчеты, и это любезно с вашей стороны упомянуть об этом.

December 11, 1894.

Я благодарю вас от всей души за то, что прислали мне этот полезный словарь. Это как раз то, что мне было нужно. С этой помощью я уже могу разбирать короткие отрывки ваших отчетов и публикаций, что является для меня большим удовольствием и пользой. Это действительно было досадно — видеть то, что я так хотела изучить, и все же едва могла разобрать какой-либо связный смысл. Я пишу сейчас только для того, чтобы сказать, что и за ваш любезный и полезный подарок, и за ваше письмо, сопровождающее его, я благодарю вас от всей души.

March 5, 1895.

Я не сразу подтвердила получение вашего отчета о вредных насекомых, который вы прислали мне, потому что подумала, что вы, скорее всего, пришлете мне несколько строк о моем, и теперь я прошу подтвердить получение вашей записки с большой благодарностью. Какая огромная сумма, которую вы упоминаете как потерю [около 5 000 000 финских марок = ок. 200 000 фунтов стерлингов, в 1889-1891 годах], вызванную Charæas graminis, мотыльком-оленерожкой (рис. 4)! Мне так жаль, что я не могу читать ваши отчеты, которые, из тех немногих крупиц, что я могу выбрать здесь и там, я вижу, так ценны и помогли бы мне так сильно. Но, пожалуйста, не думайте, что они потрачены на меня зря, ибо я узнаю много такого, что помогает мне, и когда есть что-то, что я особенно хочу знать, я получаю перевод отрывков.

April 8, 1895.

Я прошу вас никогда ни на минуту не думать о том, чтобы тратить свое ценное время на то, чтобы писать мне подробно о моих отчетах. Если вы можете в любое время (как вы так мило сделали в письме, полученном сегодня) сказать мне, что вы считаете их полезными, это самое приятное поощрение, за которое я благодарна, но я хорошо знаю, каким бременем было бы писать письма, так сказать, просто ради комплимента. Поверьте мне, я была бы действительно огорчена, если бы так беспокоила вас. Я очень ценю ваши труды, которые вы так добры присылать мне, и я достала полезную шведскую грамматику и изучала ее, когда могла найти время, так что я могу немного разбирать сейчас; по крайней мере, настолько, что я могу видеть, где находится то, что я особенно хочу понять, и получить это должным образом переведенным. Сопровождая, я с большим удовольствием посылаю две копии моей маленькой брошюры о парижской зелени. Я подумала, может быть, М., ваш брат-профессор, Одо М. Рейтер, чью брошюру о C. graminis я изучала с большой пользой, хотел бы иметь одну.

August 21, 1895.

Большое спасибо за то, что любезно дали мне копию вашей работы о «Zwei neue Cecidomyinen», которой я очень рада обладать. Ваше подробное описание будет самой ценной помощью в идентификации. В этом году у меня был только один отчет о присутствии C. destructor, но было много присутствия насекомых, и иногда таких видов, которые здесь не часто наблюдаются.

Но главный момент общего интереса, я думаю, был в том, что делать с Hippobosca equina (лесная муха, рис. 18), относительно некоторых наших военных маневров в Нью-Форесте, который является ее особой английской местностью. Я не знаю, есть ли у вас это заражение так далеко на севере, как ваша страна? Здесь она временами очень беспокоит.

December 18, 1899.

Я была бы очень рада помочь вам, если бы могла, ссылкой на публикации о «серебристой верхушке» или «белоколосой» пшенице, но я не знаю о чем-либо, что было бы написано об этом в этой стране, за исключением моих собственных коротких и скудных заметок в моем двенадцатом годовом отчете за 1888 год. Образцы присылают мне время от времени, но — поскольку к тому времени, когда верхушка пшеницы (или травы) увядает настолько, чтобы привлечь внимание к повреждению, насекомое, если насекомое было там, ушло — я никогда не могла идентифицировать причину вреда с каким-либо приближением к уверенности. Я предполагаю, что причина — присутствие какого-то вида трипсов. Американские наблюдения указывают на это, но с ними вы, вероятно, хорошо знакомы (и, действительно, не о них вы спрашиваете). В своих заметках я упоминаю своеобразный способ, которым поврежденная верхняя часть стебля может быть извлечена, стебель был, по-видимому, перерезан примерно на три или четыре дюйма выше самого верхнего узла. В единственном случае, который я видела, когда атака была еще в процессе (то есть стебель не был уже разделен, хотя он треснул при натяжении), я обнаружила, что в точке перелома трубка соломинки имела внутри нерегулярный опухший нарост, то, что можно было бы описать как гранулированный нарост, заполняющий трубку; также поперечное сечение показало маленькие открытые ячейки, которые были треснуты при перерезании стебля. У меня были образцы атаки также на ячмене, и в то время я была склонна, из-за отсутствия какого-либо появления насекомых, приписать это какой-то растительной болезни, но за годы, прошедшие с тех пор, мне кажется более вероятным, что это можно отнести к трипсам.

Боюсь, что в странице и нескольких строках моих замечаний нет ничего стоящего вашего изучения, но если бы вы хотели увидеть это, я бы с радостью распорядилась отправить копию моего двенадцатого годового отчета для вашего принятия. Я сделала бы это сейчас, но у меня нет непереплетенной копии под рукой. Большое спасибо за ваши собственные публикации, которые вы любезно прислали мне. Я с большим интересом прочитала ваши замечания об Argyresthia conjugella, Zell. У нас здесь иногда заметна яблочная атака, которая хорошо согласуется с характеристиками этого заражения, но мне никогда не удавалось идентифицировать причину.

Yours very truly,

Eleanor A. Ormerod.

Профессору доктору Альфреду Налепе, Гмунден, Вена.

Torrington House, St. Albans, England,

August 3, 1893.

Месье, я очень обязана вашей любезности и вежливости за то, что вы взяли на себя труд дать мне всю очень ценную и полезную информацию, которой вы оказали мне честь в своем письме от 28 июля. Я также очень благодарю вас за ваше разрешение сделать некоторые выдержки в моем годовом отчете из информации, которую вы предоставили в мои руки. Это очень большое одолжение, и вы можете быть уверены, что я в полной мере признаю свой долг перед вами. От изучения брошюры, которую вы были так добры прислать мне, я уже получила большую пользу. Но я искренне прошу вас, не позволяйте мне злоупотреблять вашей любезной щедростью для любой работы, которую я могла бы (если бы вы были так добры дать мне название) приобрести. Мои лондонские книготорговцы привыкли добывать для меня континентальные публикации, и я чувствую себя настолько обязанной вам за ценную информацию, что мне очень неловко, что я не могу ответить взаимностью, как я очень хочу. Я откладывала написание в надежде, что смогу достать некоторые образцы, но пока у меня есть только прилагаемые (галлы на листьях груши, ? Phytoptus pyri), чтобы отправить вам с деревьев в моем собственном саду, и они, боюсь, будут малоинтересны. Ваш ценный список заражений показал мне, что существует очень много видов атаки Phytoptus, о существовании которых я не имела представления, и я действительно постараюсь быть вам полезной.

Книжной почтой, сопровождающей, я прошу вашего любезного принятия текущего номера моего годового отчета, в котором есть некоторые замечания о виде Entedon (или Entedonidæ, паразиты двукрылых листовых минеров, особенно), который мы нашли в почках смородины, наблюдая за тем, что, как мы надеялись, может оказаться паразитом на Phytoptus. Боюсь, мой отчет будет малоинтересен для вас, но я просто прошу вас принять его, чтобы показать вид публикации.

August 16, 1893.

Я отложила ответ на ваше любезное письмо от 7-го в надежде, что у меня будет что-то интересное, чтобы отправить вам, но я смогла достать только прилагаемые галлы Prunus. Они из Тоддингтона, Глостершир. Я скорее боюсь, что они завянут в пути, но я пересылаю их, потому что с веточками что-то не так, что, возможно, может быть связано с присутствием Phytoptus. Большое спасибо за то, что дали мне название Phytoptus pyri, которое я отметила на стр. 296 в вашем «Katalog», который вы были так добры прислать мне, и который является поистине ценной помощью. Мои книготорговцы, я надеюсь, вскоре достанут мне пять или шесть ваших публикаций либо в отдельных оттисках, либо в частях или томах, в которых они были опубликованы, и тогда я надеюсь получить информацию, которую я очень желаю, не беспокоя вас лично. Но если специальная атака, которую я желаю понять лучше, не будет описана специфически, тогда я была бы очень благодарна воспользоваться вашим любезным разрешением просить о дальнейшей информации, и эскиз был бы очень ценным подспорьем. У меня слишком большое уважение к времени и работе ученых, чтобы вторгаться, если я могу помочь, и я очень благодарна за важную помощь, которую вы уже оказали мне.

1, самка (естественная длина около 0,2 мм.); 2a, левая нога первой пары Phytoptus tristriatus, и 2b, Phytoptus tristriatus var. carinea, увеличенные в 550 раз — все по доктору Налепе. 3, зараженный лист груши. РИС. 64. — ГРУШЕВЫЙ ГАЛЛОВЫЙ КЛЕЩ, PHYTOPTUS PYRI.

November 2, 1893.

Я очень обязана за ваше любезное письмо, полученное два дня назад, и это так очень хорошо с вашей стороны, что вы взяли на себя труд написать названия различных частей Phytoptus на вашей пластине, сопровождающей так ясно для меня, что я едва знаю, как выразить свою благодарность достаточно. Это действительно самая приемлемая помощь, ибо были некоторые из совершенно мелкотехнических терминов, значение которых я не смогла разобрать, и теперь вы превосходно преодолели мои трудности для меня, и я благодарю вас очень за это. С тех пор как я написала вам в Гмунден, я получила большое удовольствие и пользу, приобретя некоторые из ваших ценных публикаций, таких полных отличных описаний и рисунков. Одна из них — отдельный оттиск вашей статьи, прочитанной 24 января 1889 года, с 9 пластинами, включая стр. 11, из которых вы теперь прислали мне эту ценно объясненную копию.

Другая — отдельный оттиск за 13 февраля — содержит описание, стр. 11, и рисунок, пластина iv., Phytoptus pyri, и у меня также есть копия вашего «Genera und Species der Familie Phytoptidæ», 1891. Теперь я думаю, благодаря изучению ваших ясных описаний, у меня есть справедливое знание характеристик Phytoptus и делений семейства Phytoptidæ. Когда я опубликую свой следующий годовой отчет, я бы очень хотела дать своим читателям некоторую лучшую информацию, чем я до сих пор могла сделать, и указать им, из какого источника я получила ее и как они могут получить ее для себя. Я думаю, у меня есть ваше любезное разрешение использовать один из ваших рисунков. Поэтому я делаю очень тщательную копию вашего P. pyri (пластина IV., рис. 1), двух когтей (в вашем Genera and Species, пластина ii., 9a и b), вместе с атакованным листом с натуры (рис. 64).

Ваша часть была бы очень ценным подспорьем для читателей здесь, ибо действительно и по-настоящему я сомневаюсь, знают ли более чем очень немногие среди нас (скажем), что ноги Phytoptus состоят из когтя, лапки, голени и так далее, тем более что коготь имеет эту своеобразную форму. Признаюсь вам, я сама была невежественна в этом. Я хотела бы дать часть вашего описания P. pyri, чтобы показать, каким должно быть описание; также упомянуть вид, который вы были так добры назвать для меня, и ваш принцип классификации (стр. 317 «Katalog»). Если что-либо из этого не будет по вашему желанию, я прошу вас любезно сказать мне. Я была бы действительно неблагодарна, если бы после всей вашей любезной помощи я злоупотребила вашей информацией против вашего желания. Если вы позволите это, вы можете положиться на меня, что я буду цитировать точно, так что мои цитаты отправят читателей к вашим трудам, а не позволят им использовать мой отчет как грабеж вас; также я полностью и честно признаю источник моей информации и буду искренне благодарна. Я хотела бы, чтобы я могла прислать вам образцы. Хотели бы вы иметь некоторые галлы Phytoptus ribis с черной смородины в их (я думаю) очень необычно продвинутом состоянии для этого времени года? Я думаю, я могла бы достать некоторые из Кента.

1, клещ, сильно увеличенный — естественная длина самки 0,23 миллиметра; 2, голова и передние части, еще более увеличенные (по разрешению, по доктору А. Налепе); 3, галлы клеща необычно большого размера, с одним увядшим и открытым. РИС. 65. — СМОРОДИННЫЙ ГАЛЛОВЫЙ КЛЕЩ, PHYTOPTUS RIBIS, NALEPA.

С сожалением я читаю в вашем письме, что вы не в крепком здоровье. Но если бы вы могли работать менее сурово, не могли бы вы надеяться получить пользу? Чрезвычайно мелкая работа ваших тщательных исследований должна быть чрезвычайно изнурительной. В своих собственных наблюдениях (которые, действительно, не идут ни в какое сравнение с вашими) я всегда обнаруживаю, что они очень сильно сказываются на моем здоровье, если мне приходится сразу перенапрягать свое зрение с микроскопом и свой ум в записи моих наблюдений. Но у меня нет крепкого здоровья, так что я могу сочувствовать. С возобновленными благодарностями за приветственное содержание вашего, недавно полученного.

March 12, 1894.

Я премного обязана Вам за любезный подарок — Ваш труд «Beiträge zur Kenntniss der Phyllocoptiden» с первоклассными описаниями и великолепными иллюстрациями. Для меня огромное преимущество — обладать Вашей благородной работой об этих существах, и я чувствую себя в большом долгу за всю ту огромную помощь, которую Вы мне оказали.

Относительно Phytoptus ribis. Я задержалась с ответом, поскольку полагала, что если бы профессором Вествудом было опубликовано какое-либо исчерпывающее описание этого Phytoptus, оно наверняка было бы известно г-ну У. Хэтчетту Джексону из Кибл-колледжа в Оксфорде, который был главным ассистентом профессора Вествуда. Однако он сообщил мне, что «под родовым названием Acarellus я не могу найти ничего, кроме краткого абзаца без рисунка в отчетах о заседаниях Энтомологического общества». Г-н Джексон добавляет: «Я очень хорошо помню тот случай и то, как делал для него препараты из экземпляров из нашего собственного сада. Я поищу эти препараты в музее Хоупа». — У. Х. Дж.

После некоторых поисков здесь я нашла приложенное, и, поскольку полагаю, что Вы хотели бы увидеть наиболее полное описание, которое, как я считаю, опубликовал профессор Вествуд, я отделила эту страницу. Если бы он был еще с нами, я знаю, как бы он порадовался Вашему блестящему раскрытию того, что тогда было загадкой. При первой возможности, когда у Вас совершенно точно отпадет необходимость в этой странице, не будете ли Вы так любезны вернуть ее мне.

В своих ранних наблюдениях за повадками Currant Phytoptus я отметила его как P. ribis, Вествуд, опираясь на авторитет, или, вернее, следуя примеру г-на Эндрю Мюррея (см. «Aptera», стр. 355), ибо в те дни у нас не было более надежного и общепринятого руководства; но что касается сравнения их с таким трудом, как Ваш, то никто, обладающий хоть крупицей знаний, и на минуту не подумал бы о подобном.

Yours very truly,

Eleanor A. Ormerod.

To C. P. Lounsbury, Esq., Government Entomologist, Cape Town.

Torrington House, St. Albans,

September 17, 1895.

Дорогой г-н Лаунсбери, — Получение Вашего письма сегодня утром доставило мне огромное удовольствие, за исключением того, что я обнаружила, что, возможно, могла бы встретиться с Вами и миссис Лаунсбери. Мне действительно очень жаль, что этого не произошло, ибо есть много вещей, которые так трудно изложить письменно, но о которых (теперь, когда Вы в нашем британском штате) я хотела бы, чтобы Вы знали, касательно энтомологических вопросов, а также, хотя мне следовало бы сказать об этом в первую очередь, для моей сестры и для меня было бы удовольствием познакомиться с Вами лично. Как Вы удачливы, имея такого квалифицированного коллегу [его жену]; должно быть, это настоящее утешение — иметь энтомологическое alter ego и при этом такого очаровательного спутника.

Вы познакомитесь со своими коллегами, и я полагаю, Вы найдете г-на Бэрстоу полезным, если он все еще занимается вопросами насекомых. Он собрал для меня огромное количество информации, когда я составляла свою небольшую книгу по Южной Африке. Но сейчас я пишу главным образом для того, чтобы выразить удовольствие, которое мне доставит общение с Вами по мере возникновения случаев, и с добрыми пожеланиями успеха и благополучия Вам и миссис Лаунсбери и т. д.

Я не знаю, есть ли у Вас моя небольшая книга «Насекомые Южной Африки», поэтому прошу Вас принять экземпляр, отправленный с этой почтой.

1, жук; 2, личинка; 3, куколка, увеличенные (из Бюллетеня № 4, новая серия, Министерство сельского хозяйства США, стр. 124). РИС. 66. — ХЛЕБНЫЙ, АПТЕЧНЫЙ ИЛИ КОЖЕЕДНЫЙ ЖУК, АПТЕЧНЫЙ ЖУК (США), ANOBIUM PANICEUM (= SITODREPA PANICEA) LINN.

РИС. 67. — ВЕРХНЯЯ ЧАСТЬ БОТИНКА, ПОВРЕЖДЕННАЯ ЛИЧИНКОЙ АПТЕЧНОГО ЖУКА, ANOBIUM PANICEUM.

November 4, 1895.

Я с большим удовольствием получила Ваше письмо от 12 октября и, прежде всего, постараюсь ответить, насколько смогу, по поводу аптечного жука, Anobium paniceum. Английские производители поступили крайне неудобно — хотя это и не удивляет — они попросили не упоминать их имена и местоположения. Но что касается использования отпугивающей пасты (или смеси в пасте), было совершенно ясно, что они не собирались ничего делать. Они говорили о трудностях для рабочих и т. д., а что касается использования парижской зелени! — право, возникло бы настоящее беспокойство, если бы я осмелилась предложить подобное. Дело, казалось, не продвигалось, и мои предложения о первостепенной важности чистоты в мастерской, чтобы у жуков не было мест для укрытия, не встретили понимания. Поэтому я настоятельно посоветовала, чтобы убедиться, произошло ли заражение в этой стране или на Мысе, упаковать несколько ботинок, должным образом защитив их от всех возможностей внешнего заражения, и отправить в Южную Африку, а по прибытии туда — отправить обратно экспортерам сюда в нераспечатанном виде. Таким образом, при осмотре мы бы узнали, если бы они были заражены, что вред начался в этой стране. Но с тех пор я не получила от них ни слова по этому поводу. Возможно, результат поставил вне сомнений то, что очаг зла находится в этой стране. Я хранила множество писем по этому вопросу, но теперь думаю, что не могу использовать их лучше, чем переслав их Вам. Пожалуйста, не возвращайте их. Я не перечитывала их, но невозможно, чтобы в них было что-то конфиденциальное, за исключением названий фирм, которые авторы не хотели публиковать, и вполне возможно (в случае, если Вы сможете уделить время, чтобы просмотреть их), что там могут быть интересные моменты.

То, что Вы говорите о инертности, — это именно то, что так тормозит продвижение работы здесь. Вместо того чтобы получать информацию и действовать на ее основе, они (или многие) предлагают написать в Министерство сельского хозяйства или, возможно, в другую инстанцию, и иногда они следуют совету, иногда — нет.

Только что у меня был запрос по поводу Strongylus filaria (нематоды, вызывающие легочную глистную инвазию), которые причиняют большой ущерб в одном районе. Они думали о том, чтобы написать в Министерство сельского хозяйства. Я предложила воспользоваться прекрасным описанием в книге Вашего д-ра Кертиса «Болезни овец», но, по-видимому, им не пришло в голову заняться самообразованием.

June 24, 1896.

С большим удовольствием я получила Ваш первый отчет около двух дней назад, и я должна очень искренне и сердечно поздравить Вас с этой хорошей работой. Мне кажется, это настоящий пример того, каким должен быть отчет. Ясная формулировка, понятная всем, и краткий, точный жизненный цикл с указанием всех необходимых средств предотвращения атак специально описанных «вредителей», а также много отличного материала для чтения. Действительно, я очень поздравляю Вас с тем, что Вы так прочно заняли свое место, и считаю, что Колонию также стоит поздравить с тем, что она заручилась Вашей помощью. Я рада видеть, что Правительство предоставляет Вам хорошую бумагу и печать. Есть только одна вещь, которую я очень хотела бы видеть добавленной, и это — иллюстрации. Не могли бы Вы разместить хотя бы несколько рисунков? Я полагаю, они доступны в Правительственных складах. Спустя некоторое время после публикации моей небольшой книги «Вредные насекомые Южной Африки» ко мне обратились с просьбой предоставить ряд рисунков, которые я с большим удовольствием предоставила. Если бы Вы пожелали, помимо тех, которые можно найти в офисе «Agricultural Journal», электротипы некоторых рисунков, которые являются моими собственными и которые я использую в своих публикациях, я бы с радостью отправила Вам, скажем, дюжину или полторы, если бы Генеральный агент (как я почти уверена) любезно позволил мне отправить их Вам в правительственном ящике. Мне доставило бы истинное удовольствие, если бы я могла быть Вам хоть чем-то полезна в Вашей доброй работе.

August 17, 1896.

Сегодня утром я с большим удовольствием получила Ваше письмо, и я буду очень рада отправить Вам электротипы клише, список которых Вы мне предоставите, — то есть тех, которые являются исключительно моими. Те, что у меня от Messrs. Blackie and Son, Stanhope Street, Glasgow, я имею право использовать только в своих публикациях. Однако я полагаю, что если бы Вы были склонны приобрести электротипы у них, они были бы вполне готовы предоставить их Вам по той же цене, которую они взимают с меня, то есть восемнадцать пенсов за квадратный дюйм. Что касается моих собственных, у меня нет трудностей, так как мои деревянные клише и электротипы находятся на попечении моих печатников. Платы за пересылку не будет, и я возьму с Вас только стоимость самих электротипов. Но есть один момент, пожалуйста, который, я уверена, Вы простите мне, если я буду настаивать на нем как на условии использования моих электротипов, а именно: они могут быть использованы в любой публикации Департамента сельского хозяйства Капской колонии или в любой Вашей собственной публикации, но нигде больше без моего согласия.

July 28, 1899.

Боюсь, я уже долгое время задолжала Вам не одно письмо в ответ на Ваши любезные послания, но я надеялась, что Вы простите меня, ибо Вы знаете, в каком я положении: масса обращений и никакого штата. Я хочу сейчас сказать, что надеюсь, Вы не сердитесь на меня за то, что я приложила руку к тому, чтобы лишить Вас эффективного сотрудника (г-на Фуллера), что, боюсь, должно быть неудобством в настоящее время, но это, безусловно, принесет огромную пользу Наталю — иметь надежного энтомолога.

Я пытаюсь изучить Piophila casei (сырная и мясная муха), которую мисс Мертфельд так хорошо исследовала. Я склоняюсь к мысли, что она встречается чаще, чем принято считать, только, конечно, торговцы «вяленым мясом» не любят в этом признаваться. У меня есть небольшая семья, выведенная из бекона для наблюдения под стеклом, и некоторые из их братьев и сестер свободно летают по комнате, которых я почти не замечаю, пока дважды в день не приносят сыр, когда они прилетают, давая мне возможность наблюдать за откладкой яиц.

August 9, 1899.

Какая ужасная вещь эта перспектива войны! Я понятия не имею, что может быть политически правильным, но меня глубоко огорчает мысль о горе, и, насколько это зависело от меня, я приложила руку к тому, чтобы бедный г-н Фуллер оказался в самой гуще неприятностей. У Вас, безусловно, было достаточно хлопот с огнем, водой и «сосисками»! Я искренне рада, что Ваши книги и насекомые не сильно пострадали. Но я надеюсь, Вы не будете подвергать опасности свое ценное здоровье, превращая себя в пастбище, как Вы говорите, для этих весьма отвратительных клещей. Гораздо лучше попробовать на каторжнике! Его нервная система будет не такой чувствительной.

July 5, 1900.

Я с большим удовольствием узнала, что Вы и миссис Лаунсбери возвращаетесь через Англию, и надеюсь, что Вы сможете доставить мне огромное удовольствие, заглянув сюда. Я была бы так рада видеть Вас, и мы могли бы провести несколько восхитительных энтомологических бесед. В следующую субботу я надеюсь увидеть д-ра Джона Б. Смита, государственного энтомолога Нью-Джерси.

Какое же это должно быть дело — перевозить Ваших паразитов из Америки в Капскую колонию, но я надеюсь, что Вы добьетесь успеха в получении необходимых Вам экземпляров.

Yours sincerely,

Eleanor A. Ormerod.

Клоду Фуллеру, эсквайру, энтомологу Департамента сельского хозяйства, Питермарицбург, Наталь.

Torrington House, St. Albans,

November 5, 1898.

Дорогой г-н Фуллер, — Я бы с большой радостью в ответ на Вашу просьбу предложила Вам любое предложение, которое в моих силах, но едва ли знаю, будут ли мои идеи полезны. Судя по моему собственному опыту покупки фермерами или садоводами книг, которые им, безусловно, нужны и информацию из которых они хотят иметь, я бы не ожидала, что какой-либо издатель возьмет мою рукопись в качестве спекулятивного проекта. Добрые люди хотят иметь книги, но они не хотят, по крайней мере, лишь очень малая их часть (я говорю о сельхозпроизводителях), покупать их. Моя работа делается с большими денежными потерями, и мои издатели не берут мои книги как спекуляцию, а фактически выступают в качестве моих агентов. Не могли бы Вы опубликовать свою рукопись в периодическом издании с условием, что авторское право остается за Вами, и таким образом Ваша ценная информация была бы представлена без затрат для Вас самих.

Есть еще один момент. Различия в видах, даже в родах, ужасно трудно определить среди многих кокцид и многих тлей, и если у садоводов нет увеличительных приборов и знаний, как ими пользоваться, я бы не ожидала, что они смогут провести идентификацию с какой-либо достоверной целью. Если бы Вы выпустили строго научный труд, это, конечно, было бы очень ценно как справочное пособие, а добавление разделов о профилактике и средствах борьбы сделало бы его действительно очень полезным; но если Вы рассчитываете на покупку широкой публикой, боюсь, этого не произойдет.

Пожалуйста, извините за довольно поспешное письмо, чтобы успеть к вечерней почте, и поверьте мне,

Yours very truly,

Eleanor A. Ormerod.

ГЛАВА XXII ПИСЬМА Г-НУ ДЖЕНСОНУ И Г-НУ МЕДДУ

Оленья кровососка — Мучная моль — Долгоносики — Тетеревиные и сырные мухи — Жуки — Комитет по сельскохозяйственному образованию — Листовка «Водяной ребенок» — Статья о осах.

Г-н Дженсон, к которому обращены первые письма этой главы, занимал должность технического эксперта, которому мисс Ормерод направляла свои в целом точные идентификации насекомых для подтверждения. О случаях заражения муки, о которых идет речь, мы узнали из главы X «Юридический опыт». Используемый язык более техничен, чем в любой другой части ее переписки — слова эксперта, обращающегося к другому эксперту на языке их общего предмета. Имя г-на Медда больше ассоциируется с образованием, чем с энтомологией, особенно в связи со сравнительно новой отраслью «Изучение природы».

Г-ну О. Э. Дженсону, техническому эксперту по энтомологии, 44, Грейт-Рассел-стрит, В.С.

Torrington House, St. Alban’s,

February 13, 1897.

Дорогой г-н Дженсон, — Надеюсь, что через несколько дней Вы получите свой экземпляр моего двадцатого отчета, в котором Вы так особенно помогли мне с оленьими кровососками.

Я надеюсь, что Вы будете так добры помочь мне с приложенным или любезно укажете мне верный путь, ибо я очень надеюсь, что это может оказаться давно ожидаемым наблюдением относительно количества крыльев у самки оленьей кровососки, Lipoptera cervi (рис. 23). День или два назад я получила их в большом количестве, многие еще живы или свежи, на небольшом кусочке шкуры косули, которая была заражена ими даже до образования скоплений (из леса Стратконан, Росс-шир). При осмотре я обнаружила с каждой стороны, у заднего края груди, небольшую перепончатую структуру с зубчатым краем, и, очень осторожно приподняв ее, я обнаружила, что она прикреплена к груди суставом и, я думаю, совершенно точно является рудиментарным крылом. Я видела жилки, проходящие через структуру продольно, и хотя зубчатая и зазубренная оконечность была неправильной формы, она совсем не имела вида (по крайней мере, на мой взгляд) разорванной. Прилагаю полдюжины экземпляров, у одного из которых эта структура очень четкая; остальные я выбрала наугад, и я очень хочу, чтобы Вы помогли мне выяснить, являются ли они самками. У них характерный темно-коричневый цвет (не слабый желтый цвет самца), и я бы сказала, что у них форма самки, но я не анатом, чтобы быть уверенной. Если Вы не можете с полным удобством сказать мне сами, не могли бы Вы оказать любезность, получив для меня достоверное мнение. Я бы с большой радостью предоставила самое щедрое вознаграждение любому, кого Вы привлечете к исследованию, ибо если это самки, то у нас здесь давно искомое наблюдение и доказательство того, что у них есть рудиментарные крылья. У меня есть еще много экземпляров, если Вы хотите еще; также у меня есть две пупарии.

February 23, 1897.

Я премного обязана Вам за помощь в этом деле с L. cervi. Вы помните, что Вы любезно помогли мне ознакомиться с большим количеством немецких публикаций, из которых я сделала большие выписки, и, обращаясь к ним, я нахожу заметки о том, что самец и самка L. cervi встречаются вместе в шерсти оленя всю зиму, спариваются там, и самка откладывает пупарии. Но дело сильно запутывается следующим утверждением относительно двух разновидностей в форме самцов профессора Штейна или Хартмана, цитируемого Штейном: «Первые бледно-желтые, и брюшко тонкое и сильно сморщивается после смерти; последние более желто-коричневые, их брюшко шире и тверже, а внешние органы размножения четко различимы». Много говорится о рудиментарных или сброшенных крыльях, но авторы пребывают в неуверенности. Мое убеждение состоит в том, что единственная наша надежда прояснить дело — это наши собственные наблюдения, и если эти существа действительно самки, то мы получили информацию, которую искали. Но не позволяйте мне слишком сильно злоупотреблять Вашей великой добротой. Если бы Вы могли дать экземпляр или два г-ну Верраллу и г-ну Остену, я была бы рада, и Вы услышали бы, что они скажут, а я бы возместила их Вам. У меня есть две пупарии, которые, я полагаю, вряд ли разовьются до конца лета.

April 16, 1897.

Мне посчастливилось найти пупарий оленьей кровососки, недавно присланный мне в партии из Стратконана, и это дало мне возможность связаться с профессором Йозефом Миком из Вены, и он заявляет, что присланные мной экземпляры являются самками. Он пишет мне (и я считаю очень любезным с его стороны взять на себя этот труд) чрезвычайно длинное письмо, полное информации и ссылок, написанное очень мелким почерком на пяти с половиной больших страницах почтовой бумаги, и, как он справедливо замечает, мне трудно его читать!

Я думаю попросить г-на Пилишера сделать несколько препаратов L. cervi ♀ и их рудиментарных крыльев, чтобы у нас был материал для хорошего рисунка. Профессор Мик ужасно дотошный.

May 12, 1897.

Профессор Мик определил моих L. cervi как, безусловно, хорошо развитых самок. Думаю, он был очень доволен тем, что получил зрелый пупарий, который я ему отправила, и тем, что препарировал незрелый. Он говорит, что у него самого есть ♀ L. cervi с рудиментарными крыльями, так что моя работа не будет открытием, как я надеялась, все же я думаю, что будет интересно проиллюстрировать это.

May 24, 1897.

Ваше описание L. minor (малая уховертка) мне невероятно помогло, и я перевела столько, сколько, по моему мнению, потребуется из технической части, чтобы помочь г-ну Найту сделать характерный рисунок (рис. 43).

Я хотела бы получить ♂ или ♀ и клешни обоих, и у меня есть материал для этого, но я очень хотела бы крыло. Я пыталась развернуть одно или два и испортила свои материалы. Как Вы думаете, не мог бы Ваш микроскопист подготовить одно для меня? Я бы очень хотела этого; ибо мне кажется (я не смогла убедиться), что вдоль переднего края идет более длинная полоса темного цвета, чем у нашей обыкновенной уховертки. Но в любом случае, если бы я могла получить подготовленное крыло, я бы очень хотела иметь его хороший рисунок.

October 5, 1897.

Если Вы можете уделить время, чтобы помочь мне в настоящем запросе, я была бы очень обязана; это чисто деловой вопрос. Ко мне обратилась лондонская фирма, торгующая мукой, по поводу заражения в их бочках, но, насколько я понимаю, это может быть как из Восточного, так и из Западного мира, а также может быть заражено насекомыми-вредителями от всего, что лежит на пристанях, поэтому я хочу быть очень уверенной в своих идентификациях.

Присутствие Ephestia kuhniella (мучная моль) было совершенно очевидным, так что с этим мне не нужно Вас беспокоить. Но что касается «долгоносиков». Я думаю, те, экземпляры которых я прилагаю в бутылочке, закупоренной ватой, — это обычный Calandra (= Sitophilus granarius). Я совершенно уверена, что C. oryzæ присутствовал, но не думаю, что я приложила какие-либо. Messrs. Henderson пишут мне сегодня, что они совершенно уверены, что их бочки получили заражение от масличных жмыхов, которые кишели S. granarius. Насколько я верю и искала, Calandra живет только на зерне, поэтому я полагаю, что его связь с масличными жмыхами должна быть только как убежище. Я знаю, что Calandra будет прибегать к остаткам хлеба и молока или спелым абрикосам возле зернохранилища, но я предполагала, что это в поисках влаги. Но, тем не менее, поскольку один долгоносик так похож на другой, было бы важной помощью, если бы Вы любезно проверили мою идентификацию для меня.

В той же маленькой бутылочке находятся два маленьких, почти шаровидных опушенных жука, которых я приняла за Niptus hololeucus, но когда они очистились, я увидела, что у них нет красивого ярко-желтого опушения, и они не такие шаровидные. Я не знаю их; Вы, вероятно, узнаете их с первого взгляда, и Ваша любезная помощь сэкономила бы мне долгие поиски. Среди личинок я нашла одну, соответствующую личинке Cucujus testaceus (как дано у Кертиса) = Læmophlœus ferrugineus — и в муке было множество крошечных ржавых жучков, некоторых из которых я прилагаю в бутылочке с пробкой. Будут ли это Cucujus ferrugineus? Не думаю, что у меня есть какие-либо типы, и поскольку это такой решительный деловой запрос, я уверена, что Вы позволите мне попросить Вас держать меня в курсе по этому поводу, когда Вам будет удобно. Мука или бочки, или что-то еще, должно быть, были (по моему мнению) в очень запущенном состоянии.

6, 7, амбарный долгоносик; 2, 3, куколка, натуральная величина и увеличенная; 8, 9, рисовый долгоносик, натуральная величина и увеличенная; 1, 4, зараженные зерна, также увеличенные. РИС. 68. — АМБАРНЫЙ ДОЛГОНОСИК, SITOPHILUS GRANARIUS, И РИСОВЫЙ ДОЛГОНОСИК, SITOPHILUS ORYZÆ.

October 11, 1897.

Я премного обязана Вам за Вашу любезную помощь по поводу мучных жесткокрылых. Я была озадачена granarius, так как у него был немного другой вид, чем у экземпляров, которые у меня обычно есть, и у меня не было серии для сравнения. У меня никогда раньше не было Læmophlœus в таком количестве — они разбегаются во все стороны из муки. Я не могу найти другого Ptinus, но информации, которую Вы мне дали, я уверена, вполне достаточно для моих людей по муке. Действительно важная атака, которая у них есть, — это E. kuhniella (мучная моль), но так как мука в бочках, возможно, это их не побеспокоит.

Я держала своих X. saxeseni (жуки-короеды) в довольно большой коробке со стеклянной крышкой, где личинки все еще выбрасывают пыль, а жуки выходят и умирают, но я не вижу больше, и я думаю, что вместо того, чтобы доставлять Вам больше хлопот с ними, мне лучше попросить г-на Найта скопировать одно из имаго из США и добавить личинок, куколок и странную «щелевидную» ячейку с натуры. Если экземпляры, которые у Вас есть, представляют для Вас интерес, пожалуйста, окажите любезность, оставив их себе. Думаю, у меня есть материал для действительно интересной статьи. Не знаете ли Вы случайно, что стало с моим очень ценимым корреспондентом, д-ром Карлом Линдеманом [русским энтомологом]? Я не слышала от него полтора года, и я не нахожу его имени в «Справочнике ученых США». Он был по-настоящему дружелюбен и очень пунктуален в переписке, но если бы он умер, я думаю, я бы увидела его некролог. Интересно, был ли он так полезен людям, что ему пришлось отправиться в поездку в Сибирь!

October 26, 1897.

Какую работу продолжает совершать Hylurgus piniperda (сосновый лубоед) в некоторых больших сосновых лесах Шотландии вследствие ущерба от сильных ветров несколько лет назад. Некоторое время назад ко мне обратился лесничий из одного из крупных владений недалеко от Абердина, который сообщает о большом вреде на 1000 акрах. Сегодня днем у меня есть отчет о том, что леса в Крейглау, Кирккоуэн, Уигтауншир, находятся в самом плачевном состоянии.

Я действительно задаюсь вопросом, придет ли когда-нибудь в голову нашему Министерству сельского хозяйства, что должен быть правительственный энтомолог. Прошло совсем немного времени с тех пор, как у меня был запрос, связанный с австрийским посольством, по поводу нападения жуков, которые ели овес в Константинополе, но я предложила, что Вена непревзойденна по своим научным кадрам!

August 18, 1899.

Я подумываю (хотя я не упоминала об этом деле, кроме как только начала в настоящее время) о том, чтобы (если смогу найти) снять комфортабельную виллу с хорошим садом в Брайтоне или на его окраине. Я очень хочу быть ближе к родственникам, ибо жить так много в одиночестве — это временами очень тоскливая вещь. Также есть много моментов, в которых Брайтон, я думаю, подошел бы мне лучше для моей работы и, возможно, был бы более удобно доступен для энтомологических друзей, живущих на линиях Южного Лондона. Я очень хорошо знаю это место, и оно всегда отлично подходило моему здоровью.

September 19, 1899.

Сегодня днем я получила Hippoboscid от г-на Уилера, который был найден на ягненке. Он думает, что это тетеревиная муха (или муха-паук, близкий родственник лесной мухи). Конечно, странно расположилась! Но насколько я вижу, я думаю, что это должно быть так. Не отправить ли мне ее Вам? В любом случае это может быть интересно, и я бы очень хотела, когда Вам будет удобно, убедиться, что это такое. Если это Ornithomyia avicularia (тетеревиная муха), я предполагаю, что она забрела в ближайшее укрытие, когда развилась. Она в прекрасном состоянии, но такая живая, что я не смогла хорошо рассмотреть когти. [Эта идентификация была подтверждена г-ном Дженсоном.]

September 22, 1899.

Я очень обязана Вам за все пункты интересной информации в Вашем письме. Нет никакой спешки с изображением тетеревиной мухи, так что если г-н Норман любезно позволит мне получить препарат, как только он сочтет, что его безопасно использовать, я была бы очень обязана. Теперь я прилагаю экземпляр с ягненка. Я успокоила ее чрезмерно бурные выходки, засунув небольшой комок ваты в трубку, примерно на треть пути, и она умеренно приняла мягкий материал. Позже она умерла, и я прилагаю ее с небольшим количеством спирта в трубке. Я бы (если Вам не неудобно просить) очень хотела, чтобы этот экземпляр также был подготовлен г-ном Норманом, с крыльями, как они есть в настоящее время — в покое, но очень хорошо показывающими передние жилки. Я склоняюсь к мысли, что если это точно O. avicularia, то она подошла бы лучше для изображения, чем предыдущий экземпляр, так как находится в том же положении, что и мои H. equina и L. cervi, как ♂, так и ♀ в предыдущих ежегодных отчетах. Если бы Вы могли любезно предоставить мне оба препарата вместе, я могла бы сделать те личные наблюдения, которые мне нужны; выбрать, какой из них кажется лучше изображенным, и впоследствии, если один или оба представляют для Вас интерес, я бы с большой радостью просила Вас принять их. Я полагаю, Вы будете так добры позволить мне использовать Вашу интересную короткую заметку о нахождении экземпляра avicularia живым в коробке с филином.

Я работаю сейчас над Piophila casei, Linn. (сырная и мясная муха, рис. 12), и надеюсь сделать хорошую статью с некоторыми оригинальными наблюдениями. Разве не примечательно, что помимо того, что они, несомненно, размножаются мириадами в запасах сыра и бекона, они также проникают через окна в таких количествах, что проволочная сетка или ее эквивалент является признанной защитной мерой? Я думаю, это указывает на то, что существует какой-то дом P. casei, который требует поиска.

Я действительно думала, что Брайтон мог бы подойти мне лучше, но я обнаружила, что подходящего дома нет, поэтому я остаюсь здесь. Я очень рада, что у Вас был приятный отдых, и полезный.

1, тетеревиная муха, увеличенная, с линией, показывающей натуральную длину; 2, пупарий, увеличенный и натуральной величины; 3, вид с конца, увеличенный; 4, коготь, увеличенный. РИС. 69. — ТЕТЕРЕВИНАЯ МУХА, ORNITHOMYIA AVICULARIA, LINN.

October 21, 1899.

Messrs. Forshaw and Hawkins из Ливерпуля написали мне по поводу присутствия жуков и личинок в муке и крупе в двух отсеках «Telesford», следовавшего из Нового Орлеана в Глазго. Они присылают мне «массу» отчетов и две трубки с жуками, личинками и мукой. Я считаю этих жуков (и личинок) Tribolium ferrugineum (ржаво-красный мучной жук), и я прилагаю четырех жуков и шесть личинок. Будьте так добры, дайте мне знать, права ли я, и я прилагаю заполненный бланк телеграммы, который успокоил бы меня на данный момент, если бы Вы были так добры отправить его мне. Причина, по которой я беспокою Вас сейчас, заключается в том, что небольшое количество муки в маленьких трубках имеет характеристику (упомянутую в статье г-на Читтендена в «Household Insects» и т. д. в Бюллетене США) быть сероватой. См. верх стр. 113 относительно «мучных жуков».

Это совсем не похоже на состояние муки Messrs. Smyth and Co., и если Вы будете так добры подтвердить мою идентификацию, я, возможно, могла бы использовать эту информацию на нашей стороне во вторник, когда г-н Блайт придет по поводу показаний. Дело в Глазго имеет все признаки того, что находится на пути к судебному процессу, но теперь (после опыта пятницы) я бы не так боялась давать показания, если бы Вы убедили меня.

1, жук; 2, личинка; 3, куколка — увеличенные, с линиями, показывающими натуральную длину; 4, голова с усиками, сильно увеличенная. РИС. 70. — РЖАВО-КРАСНЫЙ МУЧНОЙ ЖУК, TRIBOLIUM FERRUGINEUM, FAB.

November 1, 1899.

Я получила препарат тетеревиной мухи в полной сохранности, прекрасно оформленный; большое спасибо Вам за то, что достали его. Если при Вашем самом лучшем удобстве Вы урегулируете мой долг перед г-ном Норманом за его помощь, я была бы очень обязана. Я, безусловно, также влезаю в долги перед Вами, но пока я беспокою Вас, благодаря этим людям с зараженным грузом, я думаю, мне лучше отложить это. Это очень утомительная работа — собирать информацию таким детальным образом, и по выбору я предпочла бы обойтись без визита шести профессиональных джентльменов и стенографиста сразу!

У меня был прекрасный экземпляр работы жука Cryptorhynchus lapathi в иве.

Жук, натуральная величина и увеличенный; ивовый стебель, проделанный личинками. РИС. 71. — ПЕСТРЫЙ ИВОВЫЙ ДОЛГОНОСИК, «УБИЙЦА ОЛЬХИ» (НЕМЕЦКИЙ), CRYPTORHYNCHUS LAPATHI, L.

December 29, 1899.

Большое спасибо за возможность ознакомиться с письмом г-на Фуллера (возвращаю в приложении). Я получила огромное удовольствие от его чтения; так интересно иметь настоящее письмо о войне, не составленное «для прессы». Я работала почти до одурения, изучая повадки Calandra, упомянутой в «Insect Life», и там было какое-то мошенничество где-то по поводу отчета помощника, который, как он заявил позже, был написан под принуждением, что я чувствовала себя немного неловко, имея дело с этим вопросом.