«Как это сделать»

Теперь молодым людям, которые читают эту статью и думают о своих собственных привычках в церкви, я бы сказал примерно то же, что сказал бы о плавании, рисовании или садоводстве: если дело, которое нужно сделать, вообще стоит того, чтобы его делать, вы должны делать его со всей своей отдачей. Вы должны отдаться ему полностью и получить от него максимум.

Вы ходите в церковь, я полагаю, дважды в день по воскресеньям. Разве не лучше всего, в таком случае, максимально реализовать ту цель, ради которой вы там находитесь? Вы там, чтобы поклоняться Богу. Твердо и просто решите, что будете поклоняться Ему, и не позволяйте таким пустякам отвлекать вас, как это часто отвлекает людей от этой цели.

Что с того, что скрипит дверь? Что с того, что рядом лает собака? Что с того, что лошади снаружи ржут или бьют копытами? Вы же не собираетесь признаться, что вы, дитя Божье, собираетесь подчиниться собакам, лошадям или скрипучим дверям!

Если вы отдадитесь службе всем сердцем и душой — изо всех сил, как мальчик отдается игре в бейсбол, отбивая или ловя мяч; если, когда прихожане молятся, вы решите, что ничто не помешает вашей молитве; или когда наступает время пения, что ничто не помешает вам присоединиться к пению голосом или сердцем — что ж, вы можете это сделать. Я никогда не слышал, чтобы хороший полевой игрок в бейсболе пропустил мяч из-за того, что снаружи площадки лаяла собака или ржала лошадь.

Если бы я держал среднюю школу, я бы собирал учеников раз в месяц, чтобы тренировать всех в навыках, необходимых слушателям на публичных собраниях. Их следовало бы учить тому, что точно так же, как гребцы в лодочной гонке гребут и больше ничего не делают, — как солдаты на параде берут на караул, на плечо и прочее, и больше ничего не делают, что бы ни случилось в течение этого получаса, — так и люди, когда собираются послушать выступление или концерт, должны слушать и больше ничего не делать.

Людям совершенно легко обрести контроль и сохранять контроль над этой привычкой внимания. Если бы у меня были те упражнения, о которых я говорю, в средней школе, учеников следовало бы собирать, как я сказал, и проводить через серию дисциплин на присутствие духа.

Книги, напоминающие по весу и размеру сборники гимнов, должны были бы падать с галерей позади них, пока они не стали бы совершенно невозмутимыми под таким рассеянным огнем и не оглядывались бы; пищащих кукол размером с крупных детей следовало бы водить с писком по проходам классной комнаты, и вводить другие странные объекты, пока все ученики не стали бы невосприимчивы и ни разу не повернулись бы в их сторону. Каждый из этих учеников впоследствии поблагодарил бы меня.

Подумайте об этом. Вы отдаете доллар, чтобы услышать один из концертов Томаса. Как мало вы получаете за свои деньги, если двадцать раз во время концерта вам приходится оборачиваться, чтобы посмотреть, не миссис Гранди ли чихнула, или мистер Банди; или не мистер Голайтли или миссис Хэвисайд пришли слишком поздно к дверям. И это внимание к тому, что перед вами, — вопрос привычки и дисциплины. Вы должны решить, что будете делать в церкви только то, ради чего пришли в церковь, и придерживаться своего решения, пока привычка не сформируется.

Если вы обнаружите, как многие мальчики и девочки, что проповедь в церкви становится камнем преткновения на пути к этому решению, что вы не можете сосредоточить на ней свое внимание, я рекомендую попробовать записывать ее. Я никогда не видел, чтобы это не помогало.

Не обязательно делать это стенографией, хотя это очень очаровательный навык. Любой из вас может научить себя писать стенографией, и нет лучшей практики, чем та, которую вы можете устроить себе в церкви, записывая проповеди.

Но допустим, вы не умеете писать стенографией. Возьмите маленькую книжку с твердой обложкой, которую можно положить в карман. Репортеры используют книжки из разлинованной бумаги, длиной со школьную тетрадь, но шириной всего два-три дюйма, открывающиеся с торца. Это очень хорошая форма. Затем вам понадобится карандаш или два, остро заточенные перед тем, как идти в церковь. Вы легче узнаете, что хотите записать, чем я смогу вас научить. Вы не сможете записать все, даже самое короткое предложение, не упустив часть следующего. Но вы можете записать основные идеи, возможно, ключевые слова.

Когда вы вернетесь домой, вы обнаружите, что у вас есть «скелет», как это называется, всей проповеди. И если вы хотите извлечь пользу из этого упражнения, вы вполне можете потратить час после обеда на то, чтобы написать в аккуратной и законченной форме конспект какой-нибудь одной ее части.

Но даже если вы ничего не будете делать с записями после возвращения домой, вы обнаружите, что они сделали проповедь очень короткой для вас; что вы были спасены от сонливости и что впоследствии вы помните то, что сказал проповедник, с необычайной отчетливостью. Вы также постепенно приобретете привычку слушать с целью запоминания; замечая специально ход и нить аргументации или изложения любого оратора.

Конечно, мне не нужно говорить, что в церкви вы должны вести себя благоговейно, не должны беспокоить других и не должны намеренно заниматься одеждой или поведением других людей. Если бы вы действительно хотели или собирались делать эти вещи, вы бы не читали эту статью.

Но, возможно, стоит сказать, что даже дети и другие молодые люди могут с пользой помнить, что они составляют очень важную часть прихода. Поэтому, если обычай богослужения там, где вы находитесь, предусматривает ответы, которые должны читать прихожане, вы, будучи среди прихожан, должны отвечать. Если он предусматривает общее пение, и вы можете петь мелодию, вы должны петь. Несомненно, требуется, чтобы все прихожане были на своих местах, когда начинается служба. Это вы можете сделать так же хорошо, как и старейшие из них.

Когда служба закончится, не спешите уходить. Не вступайте в дикое и бесполезное соревнование с другими мальчиками, кто быстрее спрыгнет с крыльца на траву церковного двора. Вы можете устроить гораздо лучшие гонки в другом месте.

Когда благословение закончится, подождите минуту на своем месте; не ищите шляпу и перчатки, пока оно не закончится, а затем тихо и не толкаясь покиньте церковь, как вы могли бы пройти из одной комнаты дома вашего отца в другую, когда большое количество его друзей было на большом приеме. Это именно то состояние, в котором вы все находитесь вместе.

Заметьте, дорогие дети, я говорю только о привычках внешнего поведения в церкви. Я намеренно отвлекаюсь от разговора о причастии к Богу, в котором церковь поможет вам, и о помощи вашего Спасителя, которую церковь сделает реальной. Это очень великие благословения, как я надеюсь, вы узнаете. Не рискуйте потерять их, пренебрегая маленькими привычками сосредоточенного мышления и благочестивого и простого поведения, которые могут сделать час в церкви одним из самых коротких и счастливых часов недели.

Глава XIII.

Жизнь с детьми.

Значительная часть жизни мальчиков и девочек проходит, когда они находятся среди других мальчиков и девочек, и это сопряжено с некоторыми трудностями и множеством удовольствий, присущих только этому возрасту. Обычно считается само собой разумеющимся, что если дети сами по себе, то все будет хорошо. И если бы вы, мальчики и девочки, только знали, сколько очень лестных вещей говорится о вас именно в этом отношении. «Дети так хорошо понимают друг друга». «Дети так хорошо ладят друг с другом». «Я чувствую такое облегчение, когда дети находят себе компанию». Подобные вещи говорят за спиной у детей в тот самый момент, когда сами эти дети, будучи совершенно незнакомы друг с другом, мечтают, чтобы они были дома, или, по крайней мере, чтобы эти внезапные новые знакомые были дома.

Существует хорошо изученная картина этой смешанной жизни мальчиков и девочек с другими мальчиками и девочками, которые являются для них совершенно чужими, в конце книги мисс Эджуорт «Продолжение Фрэнка» — книги, которую я никак не могу заставить молодых людей читать столько, сколько мне хотелось бы. И в данный момент я не припомню в художественной литературе другого очерка об этом, столь же хорошо проработанного, с таким малым преувеличением и с таким количеством здравого смысла, который дети могут с пользой запомнить.

Конечно, в первую очередь вы должны поступать так, как хотели бы, чтобы поступали с вами. Но когда вы это сказали, все еще остается вопрос, потому что вы ни на мгновение не знаете, как бы вы хотели, чтобы с вами поступили; или если вы знаете, то знаете просто, что хотели бы избавиться от компании этих новообретенных друзей. «Если бы я поступала так, как хотела бы, чтобы поступали со мной, — сказала Клара, — я бы развернулась и пошла в другой конец веранды, и оставила бы всю эту компанию странных девочек в покое. Я отлично проводила время без них, и осмелюсь сказать, что они провели бы время лучше без меня. Но папа привел меня к ним и сказал, что их отец учился с ним в колледже, и что он хочет, чтобы мы познакомились. Так что я не могла в этом случае поступить в точности так, как хотела бы, чтобы поступили со мной, не огорчив папу, а это было бы совсем не то, как я хотела бы, чтобы поступили со мной».

Перевод всего этого на простой язык, моя дорогая Клара, заключается в том, что в той конкретной ситуации на веранде в Ньюбери у тебя была хорошая книга, и ты была бы рада остаться одна; более того, в глубине души ты была бы рада оставаться одна большую часть своей жизни. Но ты не хочешь оставаться одна всю свою жизнь. И если бы твой отец отвез тебя на месяц в Олд-Пойнт-Комфорт, а не в Ньюбери, и ты была бы так же незнакома с тамошними порядками, как эта застенчивая Люси Персиваль с нашими северными порядками в Ньюбери, ты была бы очень благодарна любой милой вирджинской девушке, которая проглотила бы свою неприязнь к янки в целом и подошла бы и приветствовала тебя так же мило, как, собственно, ты приветствовала Персивалей, когда твой отец привел тебя к ним. Поступки «как бы ты хотел, чтобы поступали с тобой» требуют изучения всех условий, а не просто внешнего случайного момента.

Обычно советуют идти навстречу незнакомцам на полпути. Но я не нахожу, что это полностью помогает. Этих незнакомцев можно представить как капли ртути или, в самом деле, воды на мраморном столе. Предположим, вы выльете две маленькие капли ртути в двух точках... вот так. Предположим, вы сделаете капли такими большими, что они встретятся на полпути, вот так, OO. В точках, где они соприкасаются, они только соприкасаются. Кажется даже, что есть небольшое отталкивание, так что они съеживаются друг от друга. Но если вы увеличите одну из капель хоть немного, чтобы она встретила другую чуть дальше середины, что ж, обе капли с радостью сольются в одну и даже забудут, что когда-то были разделены. Это истинное правило для встречи с незнакомцами. Идите им навстречу чуть больше, чем на полпути. Вы обнаружите в жизни, что люди, которые так поступают, — это жизнерадостные и счастливые люди, которые получают от общества больше всего и, в самом деле, везде ценятся и любимы. Все это стоит сказать в книге, изданной в Бостоне, потому что жители Новой Англии унаследовали много английской застенчивости — которую французы называют «mauvaise honte», или «дурной стыд», — и им нужно быть особенно осторожными, чтобы идти навстречу незнакомцам чуть больше, чем на полпути. Говорят, что бостонцы, в частности, страдают от привычки к «дистанции» или «сдержанности».

«Но я уверен, что не знаю, что им сказать», — говорит Роберт, которого с большим трудом заставили прочитать эту статью до этого места. Мой дорогой Боб, разве я сказал, что ты должен с ними разговаривать? Я знал, что ты притворяешься, будто не можешь разговаривать с людьми, хотя вчера, когда я пытался вздремнуть в гамаке, я определенно слышал много болтовни от кого-то, кто чинил свою лодку с Клемом Уотерсом в дровяном сарае. Но я никогда не предполагал, что ты должен вести приятные беседы о погоде или опере с этими странными мальчиками и девочками. Никто, кроме педантов, не стал бы этого делать, и я рад сказать, что ты не педант. Но если бы тебя представили двум или трем мальчикам, как Клару — девочкам Персиваль, хорошим началом было бы: «Хотите пойти поплавать?» или «Как бы вы хотели посмотреть, как мы чистим рыбу?» или «Я собираюсь пойти поставить силки на кроликов; как бы вы хотели пойти со мной?» Дайте им частичку себя. Это я и имею в виду под «идти навстречу больше, чем на полпути». Откровенно, честно, без несправедливой сдержанности — то есть как джентльмен — поделитесь с этими незнакомцами частью своей жизни, которая делает вас счастливым. Клара там сделает то же самое. Она возьмет этих девочек покататься, или научит их играть в «копак», или расскажет им о своей пьесе «Спящая красавица» и привлечет некоторых из них к участию. Это я и имею в виду под «идти навстречу людям больше, чем на полпути».

Может случиться так, что жизненные обстоятельства подбросят вам и вашим товарищам кучу маленьких детей, младше вас, за которыми вы должны присматривать. Это гораздо более суровое испытание вашей доброты и вашего здравого смысла, чем просто знакомство со странными мальчиками и девочками вашего возраста. Маленькие дети кажутся очень требовательными. Но не для того, кто понимает, как с ними обращаться. Но очень вероятно, что вы не понимаете, и, понимаете вы или нет, они требуют постоянного присмотра. Вы найдете много полезного в указаниях Джонаса Ролло и в указаниях Бичната тем детям в Вермонте; и, возможно, в том, что Джонас и Бичнат делали с мальчиками и девочками, которые все время крутились вокруг них, вы найдете больше света, чем в их указаниях. Дети, особенно маленькие, очень рады, когда ими руководят и даже когда их занимают работой, если они находятся в компании старших и думают, что работают вместе с ними. Джонас формулирует это так: «Мальчики сделают любое количество работы, если есть кому планировать для них, и им понравится это делать». Если после обеда намечается какое-то дело, и вы обнаруживаете, что есть группа детей помладше, которые хотят быть с вами, старшими, не делайте их и себя несчастными, упрекая их за то, что они «хвостом ходят» за вами. Конечно, они ходят за вами. В их возрасте вы были рады такой развивающей компании, как ваша. Она сделала вас такими, какие вы есть. Вместо того чтобы ругать их, просто воспользуйтесь их присутствием и сделайте этот случай приятным для них, дав им какое-нибудь занятие для рук. Посмотрите, как ловко Фанни управляется на пляже с этими четырьмя маленькими чертятами. Фанни действительно хочет рисовать, у нее есть акварели, а Эдвард Холидей имеет свои и учит ее. А эти четверо детей из отеля «увязались» за ней. Вы бы сказали, что это слишком, и, боюсь, отправили бы их домой. Фанни не сказала ничего подобного. Она «приняла ситуацию» и сделала себя ее королевой, как она обычно и делает. Она показала Реджинальду, прежде всего, как сделать радугу из гальки — фиолетовые камешки, индиго, синие и так далее до красных. Она объяснила, что она должна быть довольно большой, чтобы произвести хороший эффект. Через минуту Эллен поняла идею и начала делать другую, а потом маленький Джо начал помогать Эллен, а Фил — Рексу. И вот эти четверо детей уже час ходят взад-вперед по пляжу, принося, сортируя и раскладывая цветные камешки, в то время как Эдвард и Фанни спокойно продолжают свое рисование.

Короче говоря, главное в общении с детьми, как и со взрослыми, — это дать им какое-то занятие. Можно посадить двухлетнего ребенка к себе на колени, пока кто-то читает вслух, надеясь на тишину. Что ж, если вы просто прикажете ребенку сидеть тихо, он будет мучиться уже через минуту, а через две окажется на полу и начнет с диким шумом носиться по всей комнате. Но если вы возьмете его маленькую пухлую ручку и «похлопаете в ладоши» или сложите его толстенькие пальчики в виде башенок, букв или кроликов, вы сможете удерживать его в покое, не произнося ни слова, целых полчаса. В конце самого утомительного железнодорожного путешествия, когда все в вагоне выбились из сил, а дети — больше всех, вы можете приободрить этих бедных усталых малышей, которые ехали день и ночь шесть суток из Понтчартрейна, если достанете ножницы и вырежете из газеты или оборота письма кошек, собак и танцовщиц, а затем научите их «прогуливать» эти фигурки по бархатной обивке сидений. По правде говоря, я не уверен, не получите ли вы сами от этого не меньше удовольствия, чем они.

В любых шарадах, постановках живых картин или подобных развлечениях вы всегда увидите, что маленькие дети вполне довольны и даже счастливы, если их тоже удается привлечь к делу в качестве «рабов», «солдат» или, как говорят устроители процессий, «простых граждан», или, как называют их театральные режиссеры, «статистов». Им не нужно доверять «роли со словами»; достаточно того, что они чувствуют себя частью общего дела.

Не думаю, что что-то доставляет мне большее удовольствие, чем наблюдать за детским праздником, где дети знают друг друга по хорошему детскому саду, такому, как у милой миссис Херд. Вместо того чтобы уныло сидеть по углам комнаты, развлекаясь лишь тем, что пара озорных мальчишек играет в догонялки на лестнице и в холле, эти дети, как только собираются вчетвером, начинают играть в игры, к которым привыкли в школе, или придумывают другие, для которых ни в школе, ни на перемене нет подходящего инвентаря. Это происходит потому, что таких детей с ранних лет приучают общаться друг с другом. Беда большинства школ в том, что ради дисциплины детям запрещают общаться, и только на перемене или по дороге в школу и обратно они получают то общение, которое является главным очарованием и единственной ценностью школьной жизни. В колледже или в любой хорошей академии все устроено так, что молодые люди могут учиться вместе, когда захотят; и лучшей подготовки не найти. Как бы вы ни организовали дело, добейтесь этого. Если учитель позволит вам с Рейчел сидеть на ступеньках в саду, пока вы изучаете «Телемака», или если вы, Роберт и Гораций, сможете подняться на колокольню и вместе решать алгебру, это будет лучше для «Телемака», лучше для алгебры и гораздо лучше для вас самих.

Глава XIV.

Жизнь среди старших.

Вы когда-нибудь читали «Амиаса Ли»? «Амиас Ли» — это исторический роман, написанный английским автором Чарльзом Кингсли. Его целью, или одной из целей, было восхваление старой системы образования, системы, которая воспитала таких людей, как Уолтер Рэли и Филип Сидни.

Система была такова. Когда мальчику исполнялось четырнадцать или пятнадцать лет, отец отправлял его из дома к какому-нибудь своему старому другу, который брал его в свою свиту или компанию для любой службы или помощи, какую тот мог оказать. И вот, внезапно, мальчик оказывался в постоянном окружении мужчин, чтобы учиться, как мог, тому, что они делают, и становиться мужчиной самому под влиянием их примера и участия.

Мы отказались от этой системы. Мы учим мальчиков и девочек по книгам столько, сколько можем, и лишаем их всякой возможности учиться у людей или у самой жизни.

Тем не менее мальчики и девочки все равно встречаются с мужчинами и женщинами. И я думаю, нам стоит в этих заметках разобраться, сколько пользы и удовольствия они могут извлечь из такого общения.

В прошлой главе я напоминал вам о мудром совете Джонаса и Бичната насчет маленьких детей. Помните, что Джонас сказал Ролло, когда тот был расстроен, что отец не берет его с собой на прогулку? Это наставление относится к нашей нынешней теме. Ролло очень любил ездить с отцом и матерью, но считал, что его приглашают нечасто, а когда он напрашивался сам, ему часто отказывали. Он поделился этим с Джонасом. Джонас сказал ему, по сути, две вещи: во-первых, отец не станет приглашать его чаще оттого, что он выпрашивает приглашение. Нытье само по себе плохо и не выставляет его в выгодном свете перед отцом и матерью, которым, если уж они хотят взять кого-то с собой, нужен приятный спутник. Это первое. Второе — Ролло не умел вести себя приятно, когда его все-таки брали. Ему вскоре хотелось пить. Или он спрашивал, когда они вернутся домой. Или жаловался, что солнце светит ему в глаза. Он устраивал то, что трактирщик называл «вообще большой шум», и поэтому, когда отец и мать отправлялись в следующую поездку, если им хотелось покоя и тишины, они старались его не брать. Ролло принял совет к сведению. В следующий раз, когда его пригласили, он помнил, что он — приглашенная сторона, и вел себя соответственно. Он не «вклинивался» в разговор. Не навязывал свои дела. Отвечал, когда к нему обращались, слушал, когда не обращались, и обнаружил, что был вознагражден, вникая в то, что интересовало отца и мать, и в те вопросы, которые обсуждались. И так вышло, что Ролло, перестав навязываться в капитаны поездки, стал частым и любимым спутником.

В этом опыте Ролло заключена значительная часть философии общения между молодежью и старшими. Да, я знаю, что вы сейчас говорите, Теодора и Джордж, я слышу вас так же ясно, как если бы вы стояли рядом. Вы говорите, что точно не хотите находиться среди стариков, — конечно, вы не пойдете туда, если вас не зовут. Но я хочу, чтобы вы заметили: иногда вам приходится бывать среди них, хотите вы того или нет; и если приходится, нужно добиться двух вещей: во-первых, чтобы вы извлекли из этого случая максимум пользы, и, во-вторых, чтобы старшие тоже получили удовольствие. Поэтому, прошу вас, не будем дуться, а посмотрим правде в глаза и увидим, нет ли какой-то простой системы, которая всем этим управляет.

Помнишь ли ты, Джордж, тот первый раз, когда ты открыл для себя, какое хорошее чтение — книги для взрослых? Тот день, когда ты подвернул лодыжку, и Майн Рид показался тебе немного скучноватым, а я принес тебе «Полевую книгу Революции» Лоссинга, пока ты сидел в инвалидном кресле, и ты читал ее часами? Помнишь, как, поправляясь, ты ковылял в мою комнату, а я позволял тебе снимать книги ручкой костыля, и ты читал английских исследователей Парри и капитана Бэка, а потом добрался до моих больших томов Скулкрафта и Кэтлина и, наконец, значительно улучшил свой французский, еще не выздоровев, на тридцати девяти томах «Воображаемых путешествий» Гарнье? Помнишь это? И я помню. Это был твой первый опыт чтения книг для взрослых — книг, которые не написаны специально для предполагаемого детского понимания. Теперь такой же опыт открыт для каждого из вас, Теодора и Джордж, когда бы вы ни пожелали воспользоваться им в обществе взрослых, если только будете принимать это общество просто и скромно и вести себя как разумные мальчик и девочка, которыми вы на самом деле являетесь.

Не поддавайтесь искушению болтать в обществе людей старше вас. Те ужасные неприятности, в которые попадал Фрэнк, как и те, в которые однажды попал Гарри, возникали, как и большинство бед в этом мире, из-за их неумения держать язык за зубами. Говорите, когда к вам обращаются, и не раньше, а потом постарайтесь закончить разговор как можно быстрее. После второй французской революции мой юный друг Уолтер мечтал, чтобы случилась третья, чтобы он мог удачно оказаться на галерее революционного конвента как раз тогда, когда все зайдет в тупик; и он объяснял нам, сидя на брусьях на перемене, как он перепрыгнет через перила галереи, раскачается на балдахине над креслом спикера и соскользнет по колонне к трибуне, туда, «где выступают ораторы, понимаешь», и как он воспользуется всеобщим удивлением, чтобы обратиться к ним на их собственном языке; как он скажет: «Français, mes frères» (что значит: «Французы, братья мои»); и как такими потоками пламенного красноречия он мгновенно все исправит, что его провозгласят диктатором, немедленно посадят в карету и повезут обожающие и благодарные люди во дворец Тюильри, где он и будет жить до конца своих дней. Для Уолтера было естественно думать, что он сможет сделать все это, если представится шанс. Но я помню, что в своих планах он никогда не уходил дальше «Français, mes frères», и за сорок лет, прошедших с того лета, за которые во Франции произошло четыре революции, Уолтер так и не нашел возможности. Редко, очень редко в смешанной компании возникает необходимость для мальчика шестнадцати лет или девочки пятнадцати лет спасать остальных из затруднительного положения. Вам может нестерпимо хотеться вмешаться и воскликнуть: «Français, mes frères», но лучше прикусите язык и сидите смирно. Не объясняйте, что Рио-де-Жанейро — столица Бразилии. Через несколько минут выяснится, что все это знали, хотя и не упоминали, и, промолчав, вы избавите себя от ужасного конфуза.

Между тем вы учитесь самым приятным способом на свете. Не кажется ли вам, что Амиас Ли получил от изучения Гвианы и реки Ориноко гораздо больше удовольствия, чем вы от всего, что когда-либо узнали об этом? Да. Он узнал все это, отправившись туда в компании Уолтера Рэли и других подобных людей. Представь, Джордж, что ты мог бы уговорить инженеров, мистера Бернелла и мистера Филипсона, взять тебя с собой, когда они этим летом будут прокладывать новую железнодорожную линию через перевалы гор Адирондак. Не думаешь ли ты, что получишь от этого больше удовольствия, чем от чтения книги мистера Мюррея, и гораздо больше, чем от изучения нивелирования и геодезии в первом классе старшей школы? Постарайся устроиться к ним в помощники, если сможешь. Не беда, если из-за отсутствия ты потеряешь в школе две медали, три диплома и четыре двойных перевода в следующий класс. Зайди ко мне как-нибудь после обеда, и я за час расскажу тебе все, что школьники выучили, пока ты был в горах; все, я имею в виду, что ты не сможешь наверстать за месяц усердных занятий после возвращения.

И, пожалуйста, помните об этом все, хотя это и кажется невозможным. Запомните как факт, даже если не можете объяснить: хотя мы все кажемся вам такими старыми, словно уже одной ногой в могиле, на самом деле мы не чувствуем себя старше, чем чувствовали в шестнадцать лет. Правда, мы увидели глупость многих вещей, глупость которых хотите увидеть и вы. Поэтому мы, на практике, не сидим на скалах под брызгами так близко к воде, как вы, и ложимся спать немного раньше, даже в лунные ночи. Вот почему, когда вся веселая компания встречается за завтраком, мы чаще оказываемся на своих местах, чем... некоторые молодые люди, которых я знаю. Но, несмотря на это, мы не чувствуем себя старше, чем в шестнадцать лет. Нам так же нравится строить из кубиков, и мы можем делать это гораздо лучше; мы любим «Тысячу и одну ночь» так же, как и прежде; и можем смеяться над хорошей шарадой не менее громко, чем любой из вас. Так что вам не стоит брать на себя смелость полагать, что раз вы среди «стариков» — под которыми вы подразумеваете женатых людей, — то все пропало и часы будут скучными и унылыми. Лучшая серия вечеринок, длившаяся из года в год, которую я когда-либо знал, была в Вустере, штат Массачусетс, где старые и молодые люди общались вместе чаще и обычнее, чем в любом другом городе, где мне доводилось жить, и где именно по этой причине общество было в наилучшем состоянии. Я видел, как двенадцатилетний мальчик катал очаровательную даму, которая была втрое старше его, по Перл-стрит на своих санках. И я ездил в верховую прогулку в «Рай» с двадцатью другими всадниками и двадцатью одной всадницей, из которых самая младшая, Теодора, была моложе вас и такой же хорошенькой, а самая старшая, весьма вероятно, была судьей Верховного суда. Я не скажу, что ей не нравилось, когда один из судей подъезжал и разговаривал с ней, не меньше, чем если бы ее оставили наедине с Фердинандом Фиц-Мортимером. Скажу лишь, что некоторые из племени Фиц-Мортимеров не ездили верхом так хорошо, как они стали ездить десять лет спустя.

Прежде всего, дорогие дети, выработайте в жизни метод, благодаря которому вы будете проводить много времени с отцом и матерью. Нет в жизни радости, подобной той, что вы можете разделить с ними. Веселье или учеба, горе или радость — вы можете разделить это с ними, как ни с кем другим. Ты так похожа на своего отца, Теодора, а в тебе, Джордж, я вижу лицо твоей матери, когда ты стоишь за прилавком банка, и удивляюсь, куда ты дел свои кудри. Я говорю, что вы — вылитые они. У меня возникает искушение сказать, что вы — это они и есть. И вы можете, и вы будете впитывать от них понятия и знания, свет на жизнь, импульсы и направления, которым не научат вас никакие книги, и которые стыдно выводить из долгого опыта, когда вы можете — и вы можете — иметь их как свое право по рождению.

Глава XV.

Привычки чтения.

Я посвятил две главы этой книги вопросу чтения, говоря о выборе книг и способах их чтения. Но с тех пор, как эти статьи были впервые напечатаны, я получил не знаю сколько милых записок от молодых людей со всех концов страны с просьбой дать всевозможные дополнительные указания. Там, где вопрос казался мне личным или местным, я отвечал в частной переписке. Но я верю, что смогу собрать под заголовком «Привычки чтения» некоторые дополнительные заметки, которые, по крайней мере, подкрепят уже сказанное и, возможно, внесут ясность и детали.

Все молодые люди много читают, но я не вижу, чтобы из этого выходило много толку. Они думают, что должны читать много газет и много журналов. Они занимательны — они очень занимательны. Но не всегда уверен, что читатель получает из них именно то, что ему нужно. С другой стороны, несомненно, что люди, которые читают только текущие газеты и журналы, получают очень мало пользы от общества друг друга, потому что все они питаются одной и той же интеллектуальной пищей. Вы слышите, как они повторяют друг другу то, что все они прочитали в «Дейли Трампет» или «Сэтердей Вудпекер». В этих вещах, конечно, может быть мало разнообразия, так как все «Сэтердей Вудпекеры» одной даты очень похожи друг на друга. Поэтому, когда люди из одного круга встречаются, их разговор нельзя назвать очень занимательным или очень полезным, если это все, на что они могут опереться. Это напоминает картины в домах людей во времена «Художественных союзов». «Художественный союз» давал вам раз в год очень дешевую гравюру. Но он давал одну и ту же гравюру всем. Поэтому в каждом доме, куда вы заходили в течение года, вы видели одних и тех же людей, танцующих на плоскодонке. Затем, год спустя, вы видели королеву Марию, подписывающую смертный приговор леди Джейн Грей. Она продолжала подписывать его все время. Вы могли сделать семнадцать визитов за день. Везде вы видели, как она подписывает этот смертный приговор. Вы начинали очень уставать от смертного приговора и от королевы Марии. Что ж, примерно так же семнадцать человек обогащают друг друга, если все они читали «Дейли Трампет» и «Сэтердей Вудпекер» и не читали ничего другого.

Я не вижу, однако, возражений против легкого чтения, отрывочного чтения, чтения газет или чтения художественной литературы, если вы берете с собой достаточно балласта, чтобы эти легкие воздушные змеи, как называют их моряки, не опрокинули ваш корабль в какой-нибудь внезапный шторм. Принцип здоровых привычек чтения, если свести его к точному правилу, выглядит так: на каждый час легкого чтения, того, что мы читаем для развлечения, мы должны брать еще один час чтения для обучения. У меня нет возражений и против того, чтобы сформулировать это правило наоборот; ибо плохо то правило, которое не работает в обе стороны. Я думаю, это правда, что на каждый час, который мы уделяем серьезному чтению, хорошо уделить соответствующий час тому, что является легким и забавным.

Теперь, при соблюдении этого правила, возможно гораздо больше, чем вы, мальчики и девочки, думаете поначалу. Некоторые из лучших студентов в мире, которые продвинули его дела дальше всего в своих областях, на практике занимались не более двух часов в день. Вальтер Скотт, если его не загоняли до смерти, работал не больше. Доктор Боудич перевел великую «Небесную механику» менее чем за два часа ежедневного труда. Я уже рассказывал вам о Джордже Ливерморе. Но эта работа была регулярной, как движение планет, которые описывали доктор Боудич и Лаплас. Она не останавливалась из-за прихоти или случайностей, не больше, чем Юпитер останавливается на своей орбите из-за того, что наступил праздник.

«Но что, ради всего святого, мистер Хейл имеет в виду под „серьезным чтением“ или „полезным чтением“? Неужели он имеет в виду только те глупые книги, которые „должны быть в библиотеке каждого джентльмена“? Полагаю, кто-то их когда-то читает, иначе бы их не печатали; но я точно не знаю, когда, где или с чего начать». Это Теодора говорит Флоренс, когда они дочитали до этого места.

Давайте посмотрим. Во-первых, вы не должны пытаться объять необъятное. Сделайте одно дело хорошо и изучите один предмет хорошо; это гораздо лучше, чем читать десять предметов поверхностно и небрежно. Какой ваш предмет? Это нетрудно выяснить. Вот вы живете, возможно, на той самой дороге, по которой английские войска маршировали к Лексингтону и Конкорду. В одной из балок сарая есть отверстие от мушкетной пули, выпущенной во время их отступления. Как много вы знаете об этом их марше? Как много вы читали из отчетов, написанных об этом на следующий день? Вы когда-нибудь читали отчет Бэнкрофта об этом? Или Ботты? Или Фротингема? Есть большая книга, которую вы можете достать без особого труда, под названием «Американские архивы». Конгресс этой страны распорядился о ее подготовке с огромными затратами, чтобы вы и люди, подобные вам, могли изучать в деталях раннюю историю по оригинальным документам, которые там перепечатаны. В этой книге вы найдете оригинальные отчеты о битве, опубликованные в следующих выпусках газет Массачусетса. Вы найдете официальные отчеты, написанные домой английскими офицерами. Вы найдете отчеты, опубликованные по приказу Провинциального конгресса. Когда вы прочитаете их, вы начнете что-то знать о битве при Лексингтоне.

Затем есть такие книги, как «Мемуары генерала Хита», написанные людьми, которые были в битве, дающими свой отчет о том, что происходило и как это было сделано. Если вы действительно хотите узнать об эпизоде истории, который произошел отчасти под окнами вашего дома, вы обнаружите, что очень скоро сможете собрать полезное и очень приятное серьезное чтение, которого требует мое правило.

Возможно, вы не живете у дороги, ведущей к Лексингтону. Не все живут. Тем не менее вы где-то живете и живете рядом с чем-то. Как сказал мне доктор Фаддей Харрис (да, Гарри, тот самый, который сделал твою книгу о насекомых): «Если тебе больше нечего изучать, ты можешь изучать мхи и лишайники, свисающие с бревен в поленнице в сарае». Попробуйте эту зимнюю ботанику. Наблюдайте сами и соберите книги, которые научат вас законам роста этих удивительных растений. В конце зимы таких тщательных занятий, я верю, вы могли бы иметь больше знаний о Божьем творении в этой области природы, чем любой человек в Америке сейчас, если я исключу, пожалуй, пять или шесть самых выдающихся натуралистов.

Я рассказывал вам о составлении собственного указателя к любой важной книге, которую вы читаете. Мне следовало бы где-то посоветовать вам не покупать много книг. Если вы читаете книги из библиотеки, никогда, как прилично воспитанный мальчик или девочка, никогда не делайте никаких пометок на странице, которая не является вашей собственной. Все, что вам нужно тогда для вашего указателя, — это маленький листок бумаги, сложенный так, чтобы его можно было использовать как закладку, на котором вы сделаете ту же заметку, которую сделали бы на форзаце, если бы книга была вашей. В этом случае вы будете хранить эти листки с заметками вместе в своем альбоме, чтобы их можно было легко найти. И если, как это очень вероятно, вам придется ссылаться на книгу позже, в другом издании, вы будете рады, если ваша первая ссылка была настолько точной, что вы легко сможете найти место, хотя нумерация страниц изменилась. Правило Джона Локка таково: ссылайтесь на страницу с другой ссылкой на количество страниц в томе. В то же время укажите, сколько томов в комплекте, который вы используете. Вы бы внесли побег Карла II из Англии, как описано в «Иллюстрированной истории Англии», так:--

«Карл II бежит после битвы при Вустере.

«Илл. ист. Англ. 391/855, Том 3/4».

У вас будет мало трудностей с поиском места в любом издании «Иллюстрированной истории», если вы сделали такую же тщательную ссылку, как эта.

Мои собственные ученики, если я могу так назвать молодых друзей, которые читают со мной, будут смеяться, когда увидят указание обращаться к первоисточникам, когда вы можете это сделать. Ибо я отправляю их в очень трудные походы, чтобы они могли найти первоисточники, и, возможно, они думают, что я немного придирчив в этом. Конечно, многое зависит от ваших обстоятельств, можете ли вы обратиться к оригиналам. Но если вы находитесь рядом с большой библиотекой, чем скорее вы сможете выработать привычку заглядывать в оригинальные тексты, тем больше вы будете наслаждаться изучением истории, биографии, географии или любого другого предмета. Довольно глупо учить в школе, что залив Божьей Милости находится на 73° с. ш., 117° з. д. Но прочитайте отчет капитана МакКлюра о том, как «Резолют» вошел в залив Божьей Милости, и какая у него была веская причина назвать его так, и я думаю, вы никогда больше не забудете, где он находится, или не будете смотреть на эти слова как на ответ на глупый «вопрос по карте».

Я говорил примерно то же, что пишу сейчас, в прошлый четверг Элле, с которой у нас был чудесный день под парусом; и она, которая только слишком усердна в своем чтении и учебе, сказала, что не знает, с чего начать. Она так ужасно чувствовала свое невежество по поводу каждой отдельной вещи, что хотела схватиться за все сразу. Она читала «Лотара» и обнаружила, что ничего не знает о Гарибальди и битве при Аспромонте. Потом она разговаривала о долгих арктических днях с путешественником и обнаружила, что ничего не знает об арктических регионах. Ей было стыдно идти на концерт, не зная разницы между жизнью Моцарта и Мендельсона. Мне пришлось сказать Элле то, что я сказал вам: мы не можем все делать все вещи. Тем более мы не можем делать их все сразу. Я напомнил ей правило для европейских путешествий, которое, можете быть уверены, хорошее: лучше провести три дня в одном месте, чем по одному дню в трех местах. И я сказал Элле, что она должна применить то же правило к предметам. Возьмите эти самые примеры. Если она действительно хорошо познакомится с жизнью Мендельсона — почувствует, что знает его, его привычку писать и то, что сделало его тем, кем он был, — она будет наслаждаться каждым его музыкальным произведением, которое когда-либо услышит, с в десять раз большим интересом, чем раньше. Но если она посмотрит его в энциклопедии и забудет, и посмотрит Меркаданте и забудет, и, наконец, смешает Моцарта, Меркаданте, Мендельсона и Мейербера, потому что все четыре имени начинаются на М, ну, она окажется там, где находятся многие очень милые мальчики и девочки, которые ходят на концерты, но где такая разумная девушка, как Элла, не хочет быть, и где, я надеюсь, не хотите быть никто из вас, для кого я пишу.

Но, возможно, это больше, чем нужно было сказать после того, что есть в главах V и VI. Теперь вы можете отложить эту книгу и почитать для отдыха. Будет ли это «Кровавый кинжал» или «Пострадавшая бабушка»?

Глава XVI.

Подготовка.

Когда я напишу четверть этой статьи, подадут лошадь с повозкой, и я заеду за Фергюсоном и Патнэмом, чтобы поехать искупаться. Когда я остановлюсь у дома Фергюсона, он сам выйдет к двери со своей сумкой полотенец — я даже не буду выходить из повозки — Фергюсон запрыгнет, и мы поедем к Патнэму. Когда мы подъедем к дому Патнэма, Фергюсон выскочит и позвонит в дверь. Девушка выйдет к двери, и Фергюсон попросит ее сказать Горацию, что мы приехали за ним. Она будет выглядеть немного смущенной, как будто не знает, где он, но пойдет и найдет его. Фергюсон и я будем ждать в повозке три или четыре минуты, а потом придет Гораций. Фергюсон спросит его, взял ли он полотенца, и он скажет: «О нет, я положил их, когда упаковывал свой обед», и побежит за ними. Как только мы тронемся, он попросит меня извинить его на минутку, и побежит обратно за письмом, которое отец хочет, чтобы он отправил, когда мы будем возвращаться. Затем мы поедем и хорошо искупаемся вместе. [Примечание: P. S. — Мы съездили и вернулись, и все произошло по существу так, как я сказал.]

Теперь, в обычном русле литературы, созданной и предназначенной для молодых людей, я должен был бы продолжить и выдумать, что Фергюсон, просто благодаря своей привычке к пунктуальности и тому, что он оказывается в нужном месте, когда он нужен, быстро поднялся бы к высочайшим постам чести и командования, став, по сути, ханом Тартарии или президентом Соединенных Штатов, как того требовали бы обстоятельства и костюм истории. Но Гораций, просто из-за того, что не был готов вовремя, жалко опустился бы и пришел к несчастному концу преступника; обязанный, по сути, только случайности своего раннего знакомства с Фергюсоном тем, что, когда шериф собирается повесить его, помилование прибывает как раз вовремя от него (президента). Но я не буду рисовать для вас такую ужасную картину судеб этих двух хороших парней. На мой взгляд, один из этих результатов почти так же ужасен, как и другой. Я скажу вам, однако, что привычка быть готовым принесет Фергюсону много комфорта в этом мире и принесет ему много удовольствия. И, с другой стороны, Гораций Неготовый, как назвали бы его в истории Франции, будет пробиваться через много дискомфорта и унижений, прежде чем избавится от привычки, которую я проиллюстрировал для вас. Это правда, что у него есть определенная быстрота, которую кто-то называет «изворотливостью», решительности и исполнения, которая выводит его из неприятностей так же быстро, как он в них попадает. Но много жизненной силы теряется в попадании и выходе, которую можно было бы потратить с большей пользой — для чистого удовольствия или для помощи другим людям в чистом удовольствии.

Искусство быть готовым, таким образом, станет заключительной темой этой маленькой серии статей. Конечно, в более широком смысле, все образование можно назвать искусством быть готовым, как, в самом широком смысле из всех, я надеюсь, вы, дети, помните каждый день, что вся эта жизнь — это подготовка к жизни за ее пределами. Помните об этом, и вы не скажете, что это тривиальное достижение Фергюсона, которое делает его всегда желанным спутником, часто и часто дает ему силу оказать услугу кому-то, кто что-то забыл, и, короче говоря, в двадцать четыре часа каждого дня дает ему «все время, которое есть». Это также одно из тех достижений, как я считаю, которое можно легко выучить или приобрести, не завися существенно от темперамента или врожденной конституции. Оно приходит почти само собой к человеку, который хорошо владеет своими различными силами — который знает, что он может сделать, а что не может, и не пытается сделать больше, чем может выполнить. С другой стороны, это достижение очень трудно приобрести мальчику, который еще не нашел, на что он годен, у которого сорок дел в огне, и который меняет одно на другое так же быстро, как цирковой наездник меняет, или кажется, что меняет, мистера Пиквика на Сэма Уэллера.

Выработайте, таким образом, привычку смотреть на завтрашний день так, будто вы хозяин завтрашнего дня, а не его раб. «Нет такого слова — неудача!» Это то, что Ришелье говорит мальчику, и в реальном убеждении, что вы можете контролировать такие обстоятельства, которые сделали Горация опоздавшим на нашу поездку, у вас есть сила, которая овладеет ими. Как сказала миссис Генри своему мужу о прыжке через высокую планку: «Брось свое сердце через нее, Джон, и твои пятки перелетят». Это очень замечательное замечание, и оно охватывает много проблем в жизни, помимо проблем цирковой езды. Вы, таким образом, до сих пор хозяин завтрашнего дня. Он не обошел вас с фланга и не перехитрил вас ни в чем. Вы не предполагаете, что он это сделает. Что тогда является первой вещью, которую нужно искать на пути «быть готовым», подготовки?

Это яркое воображение завтрашнего дня. Спросите заранее: во сколько отправляется поезд? Ответ: «Без семи восемь». Во сколько завтрак? Ответ: «Для семьи, в половине восьмого». Тогда я сейчас, чтобы не забыть, попрошу Мэри дать мне чашку кофе в семь пятнадцать; и, чтобы она не забыла, я напишу это на этой карточке, и она может вложить карточку в футляр кухонных часов. Что мне нужно взять в поезд? Ответ: «Иностранные письма отца, чтобы успеть на английскую почту, мой собственный „Young Folks“ для переплета и брошь Фанни для новой булавки». Тогда я вешаю свою сумку сейчас на крючок под шляпой, кладу в нее «Young Folks» и коробку с брошью и прошу отца положить в нее английские письма, когда они будут готовы. Разве вы не видите, что чем точнее работа воображения во вторник, тем меньше будет мелкого напряжения на память, когда наступит среда? Если вы сделали эту подготовку, вы можете лежать в постели в среду утром до самого момента, который оставит вам достаточно времени для умывания и одевания; тогда вы можете позавтракать с комфортом, можете точно успеть на свой поезд и легко заняться своими поручениями. В то время как Гораций, при его методе жизни, должен был бы встать рано, чтобы убедиться, что его вещи собраны, в утренней суматохе не смог бы найти № 11 «Young Folks», в поисках этого пропустил бы завтрак, а впоследствии пропустил бы поезд, и, оглядываясь на свой день, обнаружил бы, что встал рано, приехал в город поздно и в итоге не попал к переплетчику. Облегчение от таких ошибок и раздражения приходит, я говорю, в живой привычке воображения, предсказывающей вещь, которую нужно сделать. Однажды предсказанная в деталях, очень легко подготовиться к ней.

Разве вы не помните в «Швейцарской семье Робинзонов», что когда они попадали в очень трудное положение из-за нехватки шпагата, ножниц или гвоздей, у матери, Элизабет, всегда это было в ее «чудесной сумке»? Я был достаточно молод, когда впервые прочитал «Швейцарскую семью», чтобы быть действительно обманутым этим и думать, что это магия. Действительно, я предполагал, что сумка — это дамская сумка для рукоделия из бисера или семян дыни, такие тогда были в моде, и то, что из нее выходило такое количество вещей, было ничем иным, как магией. Не много, много лет спустя я заметил, что Фрэнсис сидел на этой сумке в их бочке, когда они плыли к берегу. В те более поздние годы, однако, я также заметил насмешку Эрнеста, которую я упустил раньше. Он говорит: «Я не вижу ничего очень удивительного в том, чтобы вынуть из сумки ту же вещь, которую вы в нее положили». Но его мудрый отец говорит, что именно присутствие духа, которое посреди кораблекрушения положило правильные вещи в сумку, делает чудо. Теперь, в повседневной жизни, то, что нам нужно для комфорта и готовности следующего дня, — это такой прогноз и присутствие духа, с ярким воображением различных обстоятельств, к которым он нас приведет.

Джо Мэтью был самым пунктуальным и готовым человеком, за одним исключением, с которым мне когда-либо приходилось иметь дело. Я надеюсь, Джо прочитает это. Если он это сделает, не напишет ли он мне? Я сказал Джо однажды, когда мы работали вместе в сарае, что хотел бы иметь его навык так осторожно класть инструмент, чтобы он точно знал, где его найти. «Ах», — сказал он, смеясь, — «мы научились этому на хлопчатобумажной фабрике. Когда вы управляете четырьмя станками, если что-то ломается, не годится ходить вокруг и спрашивать, где это или где то». Теперь ответ Джо действительно очень хорошо подходит ко всей жизни. Прилив не будет ждать, дорогая Полин, пока вы спрашиваете: «Где мой синий бант?» И поезд не будет ждать, дорогой Джордж, пока вы спрашиваете: «Где моя Арифметика Уолтона?»

Мы все находимся на большой фабрике, и мы можем овладеть ею, или она овладеет нами, просто в зависимости от того, решим ли мы быть готовыми или не готовыми к открытию и закрытию ее возможностей.

Я помню, что когда Халибертон посещал штаб генерала Хукера, он прибыл как раз тогда, когда генерал с блестящим штабом собирался выехать, чтобы сделать интересный осмотр позиции. Он спросил Халибертона, присоединится ли он к ним, и, когда Халибертон с радостью принял приглашение, он приказал адъютанту посадить его на лошадь. Адъютант спросил Халибертона, какую лошадь он хочет, и Халибертон сказал, что он будет — и он знал, что может — «ехать на чем угодно». Он настоящий наездник. Вы видите, каким удовольствием для него было то, что он был полностью готов к этой непредвиденной ситуации, какой бы неожиданной она ни была. Мне нравится слушать, как он рассказывает эту историю, и я часто повторяю ее молодым людям, которые удивляются, почему некоторые люди продвигаются вперед гораздо легче, чем другие. Уорбертон в тот же момент должен был бы извиниться и сказать, что останется в лагере писать письма, хотя ему нечего было бы сказать. Ибо Уорбертон никогда не ездил на лошадях на водопой или к кузнецу и не смог бы сесть на самую глупую скотину в лагере штаба. Разница между двумя людьми просто в том, что один готов, а другой нет.

Ничто не бывает лишним в великом деле подготовки, если оно было тщательно изучено. И самые странные вещи тоже пригождаются в самые странные времена. Моряк учит вас вязать узел, когда вы на рыбалке, и вы вяжете этот узел в следующий раз, когда чините карету императора России для него в долине в Уральских горах. Но «быть готовым» не означает нагромождение кучи случайных достижений. Это означает усердное изучение предстоящего долга или удовольствия, воображение его даже в деталях, установление предельной пунктуальности, насколько это касается вас, и, таким образом, вступление в них как рыцарь, вооруженный с головы до ног. Это человек, которого описывает Вордсворт, —

"Who, if he be called upon to face

Some awful moment to which Heaven has joined

Great issues, good or bad for human kind,

Is happy as a Lover; and attired

With sudden brightness, like a man inspired;

And through the heat of conflict keeps the law

In calmness made, and sees what he foresaw;

Or if an unexpected call succeed,

Come when it will, is equal to the need."

Конец.