«Notes and Queries, выпуск 170, 29 января 1853 г.»

Transcriber's note:

A few typographical errors have been corrected. They appear in the text like this, and the explanation will appear when the mouse pointer is moved over the marked passage.

NOTES AND QUERIES:

СРЕДСТВО ОБЩЕНИЯ ДЛЯ ЛИТЕРАТОРОВ, ХУДОЖНИКОВ, АНТИКВАРОВ, ГЕНЕАЛОГОВ И Т. Д.

«Найдешь — сделай заметку». — Капитан Каттл.

No. 170. Saturday, January 29. 1853. Price Fourpence.

Stamped Edition 5d.

СОДЕРЖАНИЕ.

Notes:— Page Robertson's "Index of Charters" 101 Cowper or Cooper, by George Daniel 102 Yankee, its Origin and Meaning, by Dr. William Bell 103 Shakspeare's Bedside, or the Doctors enumerated: a new Ballad, by James Cornish 104 Folk Lore:—Cures for the Hooping Cough: Rubus fruticosus, Gryphea incurva, Donkey 104 Minor Notes:—Epitaphs—Nostradamus on the Gold-diggings—Whimsical Bequest—The Orkneys in Pawn—Lord Duff's Toast 105 Queries:— The Meteoric Stone of the Thracian Chersonesus, by W. S. Gibson 105 Banbury Cakes and Zeal 106 Minor Queries:—Richardson or Murphy—Legend attached to Creeper in the Samoan Isles—Shearman Family—American Fisheries—Grindle—A Gentleman executed for whipping a Slave to Death—Brydone—"Clear the Decks for Bognie's Carriage"—London Queries—Scarf worn by Clergyman—Life of Queen Anne—Erasmus Smith—Croxton or Crostin of Lancashire—Grub Street Journal—Chaplain to the Princess Elizabeth—"The Snow-flake" 107 Minor Queries with Answers:—Leamhuil or Lahoel—Orte's Maps, Edition of 1570—Prayer for the Recovery of George III. 108 Replies:— Mrs. Mackey's Poems 109 Map of Ceylon, by Sir J. Emerson Tennent 110 "Am, have, and will be:" Henry VIII., Act III. Sc. 2. 111 Sir Henry Wotton's Letter to Milton 111 Skull-caps versus Skull-cups, by Thomas Lawrence 112 Inedited Poem by Pope 113 Cibber's "Lives of the Poets," by W. L. Nichols 113 English Comedians in the Netherlands 114 La Bruyère, by J. Sansom 114 Southey's Criticism upon St. Mathias' Day in Leap-year 115 Photographic Notes and Queries:—Portable Camera for Travellers—The Albumen Process—Black Tints of French Photographers—Originator of the Collodion Process—Developing Paper Pictures with Pyrogallic Acid 116 Replies to Minor Queries:—Waterloo—Irish Peerages—Martha Blount—Quotations wanted—Pepys's Morena—Goldsmiths' Year-marks—Turner's View of Lambeth Palace—"For God will be your King to-day"—Jennings Family—The Furze or Gorse in Scandinavia—Mistletoe—Inscription on a Dagger—Steevens—"Life is like a Game of Tables," &c. 117 Miscellaneous:— Notes on Books, &c. 120 Books and Odd Volumes wanted 120 Notices to Correspondents 121 Advertisements 121

Заметки.

«УКАЗАТЕЛЬ ХАРТИЙ» РОБЕРТСОНА.

Этот труд, на который так часто ссылаются, знаком каждому антиквару; но поскольку имя этого умного и трудолюбивого редактора не встречается ни в одном из наших биографических словарей, краткий очерк о нем, возможно, будет интересен нашим читателям.

Уильям Робертсон родился в Фордайсе, графство Банфф, в 1740 году. Пройдя обычный курс начального обучения чтению и письму, он поступил в латинский класс гимназии своего родного прихода — учебного заведения, пользовавшегося тогда, как и сейчас, большой известностью на севере Шотландии. Среди своих школьных товарищей он особенно сблизился с г-ном Джорджем Чалмерсом, впоследствии секретарем Совета по торговле, хорошо известным своими многочисленными глубокими и ценными публикациями по коммерции, истории и биографии. Связь между школьными друзьями, возникшая на почве сходства вкусов и интересов, укрепилась в более поздний период их жизни благодаря вкладу этого эрудированного заместителя хранителя архивов Шотландии в местные и исторические сведения автора «Каледонии», что почетно зафиксировано в этом национальном труде. Свое академическое образование он завершил в Королевском колледже в Абердине, где особенно отличился своими успехами в греческом языке под руководством профессора Лесли. Затем он поступил в ученики к г-ну Тернеру из Тернерхолла, адвокату в Абердине, но пробыл в этом положении немногим более года, когда г-н Бернетт из Монбоддо обратился к профессору Лесли с просьбой порекомендовать ему в качестве второго клерка молодого человека, обладающего достаточными знаниями греческого языка и должной квалификацией для помощи в его литературных занятиях. Профессор немедленно упомянул молодого Робертсона, и г-н Тернер самым любезным образом аннулировал его ученический договор. Во время работы у г-на Бернетта он сопровождал его в нескольких поездках во Францию для сбора свидетельских показаний в качестве одного из адвокатов по знаменитому делу Дугласов. Во время своей первой поездки туда он вместе с ним отправился посмотреть на «дикую девочку», которая в то время вызывала большой ажиотаж в Париже, и по его просьбе перевел отчет г-на Кондамина о ней, к которому г-н Бернетт написал предисловие. В 1766 году по рекомендации лорда Монбоддо он был назначен камергером Джеймса, графа Финдлейтера и Сифилда. В 1768 году в Эдинбурге он опубликовал «Историю Греции от древнейших времен до превращения ее в римскую провинцию» — краткий и подробный отчет о гражданском управлении, религии, литературе и военных делах греческих государств, предназначенный для учебных заведений и широкого круга читателей (1 том, 12-я доля листа). В этот период, заразившись отчасти ревнивым национализмом толпы, он опубликовал политический памфлет под названием «Необыкновенный северный британец» (A North Briton Extraordinary), написанный молодым шотландцем на корсиканской службе (4-я доля листа, 1769 г.), призванный отразить нелиберальные нападки г-на Уилкса на народ Шотландии. Поскольку некоторые из популярных возражений против Унии, повторенные молодым шотландцем, были обнаружены в характерной дискуссии между лейтенантом Лесмахагоном и Мэтью Брамблом на ту же тему в «Экспедиции Хэмфри Клинкера», авторство по этой причине было ошибочно приписано д-ру Смоллетту, который к тому времени прекратил безуспешную оппозицию г-ну Уилксу в издании «Британец».

В 1773 году г-н Робертсон женился на мисс Дональд, единственной дочери капитана Александра Дональда из 89-го полка, или Гордонских горцев. В 1777 году он получил назначение от лорда Фредерика Кэмпбелла, лорда-клерка-регистратора Шотландии, в качестве коллеги своего брата, г-на Александра Робертсона, который был назначен одним из заместителей хранителя архивов Шотландии несколькими годами ранее. Теперь он оказался на должности, полностью отвечавшей его желаниям, и приступил к исполнению своих обязанностей с величайшим энтузиазмом. Ему очень рано пришла в голову мысль, что многие древние архивы Шотландии, вывезенные Эдуардом I, возможно, еще могут быть найдены; и он предложил лорду Фредерику Кэмпбеллу, который был столь же увлечен, как и он сам, всем, что могло пролить свет на раннюю историю Шотландии, провести поиски в Управлении государственных бумаг в Лондоне с целью выяснить, не сохранились ли некоторые из более ранних записей. Лорд Фредерик Кэмпбелл горячо поддержал его взгляды, и об успехе этих поисков можно судить, ознакомившись с предисловием к «Указателю хартий».

Отчеты парламентским комиссарам, назначенным для расследования состояния архивов, вместе с его предложениями, которые после его смерти были так умело продолжены покойным Томасом Томсоном, эсквайром, заместителем клерка-регистратора, были сочтены настолько важными, что заслужили благодарность Специального комитета, которая была передана ему вместе с очень дружественным письмом от г-на Эббота, тогдашнего спикера Палаты общин, впоследствии лорда Колчестера. Он начал трудоемкую работу по печати «Записей парламента Шотландии», в которой добился значительного прогресса, успев до своей смерти завершить один очень большой том в формате фолио.

В период между 1780 и 1790 годами, вследствие тщательного расследования обоснованности претензий нескольких лиц на пэрство в Шотландии, г-н Робертсон был активно занят изучением состояния пэрства, как со стороны тех, кто предъявлял такие претензии, так и со стороны тех, кто их отклонял. Это обстоятельство естественным образом привело его к детальному знакомству с предметом и побудило опубликовать в 1794 году том в формате кварто под названием «Разбирательства, касающиеся пэрства Шотландии с 16 января 1707 года по 20 апреля 1788 года» — труд, который оказался чрезвычайно полезным при проведении выборов пэров-представителей Шотландии.

В 1798 году по просьбе лорда Фредерика Кэмпбелла он опубликовал —

«Указатель, составленный в 1629 году, многих записей хартий, дарованных различными суверенами Шотландии в период между 1309 и 1413 годами (которые были обнаружены г-ном Астлом в Британском музее), большинство из которых давно отсутствуют; с введением, дающим представление, основанное на аутентичных документах, которые до сих пор сохранились, о древних архивах Шотландии, находившихся в этом королевстве в 1292 году».

Целью этой публикации была попытка восстановить многие древние записи, относительно которых было много оснований полагать, что они все еще существуют. Труд, который он проделал при подготовке этого тома к печати и при переписывании очень древней рукописи в формате кварто, написанной на пергаменте и найденной в Управлении государственных бумаг, был весьма велик. Каждое слово этой древней пергаментной рукописи он скопировал собственноручно, и она напечатана вместе с томом «Записей парламента Шотландии». Предисловие, введение, примечания и приложение к «Указателю хартий» показывают не только огромный труд, которого потребовала от него эта работа, но и обширные сведения, которыми он обладал по предмету древней истории Шотландии.

На общем собрании Королевского общества Эдинбурга, состоявшемся 28 января 1799 года, он был избран членом и включен в литературный класс Общества. Он скончался 4 марта 1803 года в своем доме на площади Сент-Эндрюс в Эдинбурге на шестьдесят третьем году жизни.

Элгиненсис.

КУПЕР, ИЛИ КУПЕР.

Во время летних каникул 1799 года, будучи в гостях у старой и состоятельной семьи по фамилии Деверелл в Диреме, Норфолк, меня привели в дом пожилой дамы (члена вышеупомянутой семьи), чтобы я засвидетельствовал ей свое почтение и выпил чаю. Особенно ожидали двух посетителей. Вскоре они прибыли. Первый, если я правильно помню (ибо все мое внимание было приковано к другому), был приятного вида, оживленный молодой человек — очень разговорчивый и занимательный; его спутник был выше среднего роста, широкоплечий, но не тучный, и в преклонных годах. Его лицо обладало особым очарованием, которому я не мог сопротивляться. Оно попеременно выражало глубокую печаль, задумчивый покой, пугливый и интеллектуальный огонь, который удивлял и держал меня в плену. Его манера была смущенной и сдержанной. Он говорил мало. Однако однажды он оживился; тогда его голос был полон и ясен. У меня осталось смутное воспоминание, что я видел, как его лицо озарилось мгновенной улыбкой. Хозяйка любезно приветствовала его как «мистера Купера». После чая мы некоторое время гуляли в саду. Я держался близко к его стороне, и однажды он обратился ко мне: «Мой маленький хозяин». Я вернулся в школу, но то изменчивое, выразительное и интересное лицо я не забыл. Спустя годы, стоя, как это было у меня заведено, перед витринами лондонских книжных магазинов (я до сих пор не совсем оставил эту старую привычку!), читая титульные листы томов, которые я страстно желал, но не имел тогда денег купить, я узнал в магазине на церковном дворе собора Святого Павла то самое памятное лицо, предваряющее том стихов, «написанных Уильямом Купером, эсквайром из Иннер-Темпл». Шапка (ибо когда я видел «мистера Купера», он носил парик, или же его волосы для его возраста были необычайно густыми) была единственным, что меня озадачило. Чтобы «убедиться наверняка», я поспешил в дом близкого родственника неподалеку и вскоре узнал, что «мистер Купер» — это Уильям Купер. Долгожданный подарок в несколько шиллингов позволил мне немедленно приобрести заветные тома. Добавлю лишь, что я читал и перечитывал их; что человек, которого в раннем детстве я так таинственно почитал, в юности я глубоко и преданно восхищался и любил! С тех пор прошло много, много лет, но это почтение, это восхищение и эта любовь не претерпели ни уменьшения, ни изменений.

Вашингтон Ирвинг говорил, что это кое-что значит — увидеть даже пыль Шекспира. Это также кое-что значит, добрый г-н редактор, — увидеть лицо и услышать голос Купера.

Джордж Дэниел.

ЯНКИ, ЕГО ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ЗНАЧЕНИЕ.

Значение термина «янки», который наши трансатлантические братья теперь охотно принимают в качестве своего собирательного имени, приобрело большую известность, чем оно того заслуживало, из-за неудачных и натянутых этимологий, которые оно получило в столь многих различных публикациях. Этот термин имеет англосаксонское происхождение и является местным продуктом. Мы все знаем из правдивой «Истории Нью-Йорка» Дидриха Никербокера, что его первыми поселенцами были исключительно голландцы, которые естественно назвали его, хотя и не из-за сходства в местном положении, Новым Амстердамом. Мы можем, конечно, предположить, что среди множества этих голландских поселенцев имена, которые они привезли с собой, были примерно в той же пропорции, что и на родине. Как тогда, так и сейчас голландское Jan (звук «а» произносился очень широко и протяжно), сокращенное от немецкого Johann, нашего John, было преобладающим личным именем; оно даже давало в Jansen и т. д. (подобно нашему Johnson) частые патронимы, особенно с любимым уменьшительным суффиксом -cke, Jancke: и оно остается настолько распространенным, что было бы трудно открыть справочник любого голландского или северогерманского города приличного размера, не найдя многочисленных примеров, таких как Jancke, Jaancke, Jahncke и т. д., в зависимости от того, как обычай установил орфографию в каждой семье. Едва ли нужно говорить, что мягкий J часто передается через Y в нашем английском чтении и произношении иностранных слов (как скандинавское и немецкое Jule становится нашим Yule), чтобы показать, как легко и естественно вышеуказанные имена превратились в Yahnkee. Столько о названии как об имени собственном; теперь о его присвоении как родовом. Выдающиеся имена отдельных лиц часто подхватываются простонародьем как обозначение народа или партии, в которой оно наиболее распространено. У нас есть «Пэдди» для ирландцев, «Таффи» для валлийцев и «Сони» (сокращенно от Александр) для наших шотландских братьев: поэтому, когда английские интересы взяли верх и название «Новый Амстердам» уступило место «Нью-Йорку», новые пришельцы, английские поселенцы, ухватились за самое заметное имя, которым обозначали его бывших хозяев, что распространилось на всю Северную Америку, вплоть до Канады: а добавление «дудл», брат-близнец «нудла», было призвано более сильно подчеркнуть презрение и насмешку со стороны доминирующей партии; точно так же, как «Сони» в большинстве северных графств — это термин, близкий к дураку. Однако к чести наших трансатлантических братьев и как лучший признак их практического здравого смысла, они обратили этот намек против самих себя и, приняв его, принесли термину репутацию чистой решимостью и упорством.

Термин «раб» (slave) — это лишь неправильное употребление злонамеренными соседями славянского термина slaus или laus, столь частого в собственных именах этого народа: Ladislaus, Stanislaus, Wratislaus и т. д., означающего на их родном языке славу или хвалу, подобно латинскому laus, с которым он, без сомнения, является родственным: и так servi и servants — это лишь производное от сербов, сорбов или серванцев, чьи славные подвиги в борьбе против своих турецких угнетателей доказали, что в их характере нет ничего рабского.

Уильям Белл, доктор философии.

17, Гауэр-Плейс, Юстон-сквер.

У ПОСТЕЛИ ШЕКСПИРА, ИЛИ ПЕРЕЧИСЛЕННЫЕ ДОКТОРА. — НОВАЯ БАЛЛАДА.

Просматривая коллекцию рукописей, которая много лет пролежала нетронутой, я наткнулся на прилагаемую балладу. О ее источнике я ничего не знаю; и не помню, как она попала ко мне в руки. Я никогда не видел ее в печати. Автор, достаточно причудливо, воображает различные издания Шекспира, принесенные одно за другим к постели больного бессмертного барда, и любопытно детализирует результат их различных предписаний.

Если вы окажете мне любезность, поместив ее в ваш ценный журнал «N. & Q.», я буду обязан; и я думаю, что ваши многочисленные корреспонденты, пишущие о Шекспире, некоторым из которых она может быть неизвестна, не будут недовольны, увидев ее на страницах вашего интересного издания. Редакционный период, до которого доведена баллада, довольно точно определит ее дату:

Старый Шекспир был болен — он послал за доктором —

Но прошло много времени, прежде чем кто-то пришел;

Но наконец свою помощь предложил Ник Роу;

Конечно, все слышали его имя.

Обнаружив, что поэт смял свою постель;

Он разгладил ее, как мог;

Он дал ему болеутоляющее, причесал его голову,

Но его недугу мало помог.

Доктор Поуп сразу перешел к разрезам,

И Барда он резал ради простых средств;

Ибо его обычной практикой было всегда пускать кровь,

Прежде чем положить гонорары в карман.

Затем выдвинулся Теобальд, который в лучшем случае был шарлатаном,

И торговал лишь снадобьями старух;

И все же он заставил врача из Туикнема убраться,

И пациент стал достаточно бодрым.

Затем Хэнмер, который никогда не опускался до выпрашивания гонораров,

Выступил в белоснежных перчатках;

Поэту он дал нежнейшее из слабительных,

И для упражнения научил его танцевать.

Один Уорбертон, затем, хотя и связанный с Церковью,

Произвел свои запасы альтеративов;

Но его лекарства так часто оставляли дело в беде,

Что Эдвардс [1] вышвырнул его за дверь.

Затем Джонсон прибыл на помощь пациенту,

И десять лет он держал его в руках;

Но, устав от своей задачи, по общему мнению,

Он оставил его, прежде чем тот смог встать.

Теперь приблизился Кейпел, не более чопорный, чем квакер,

И пересчитал каждый волос на его голове;

Стиптиками, называемыми остановками, он стянул каждую конечность,

И навсегда искалечил его походку.

Из Гопсала затем вышагивал чопорный старый гусь,

И он клялся, что вылечит его по дюймам;

Но когда бедный Поэт принял одну дозу,

Он поклялся, что больше не проглотит ни одной.

Но Джонсон, решив спасти его или убить,

Представил второй рецепт;

И чтобы никто не мог придраться к его каплям или пилюлям,

Он призвал на помощь новых докторов.

Сначала Стивенс пришел, нагруженный книгами с черным шрифтом,

Более жаждущий славы, чем наживы;

Такое чтение, наблюдатели могли прочесть в его взгляде,

Какое никто никогда не читал, кроме него самого.

Затем Уорнер, известный по Плавту и Глоссарию,

И Хокинс, историк звука [2];

Затем Уортон и Коллинз вместе подошли,

Прославленные греческим языком и картофелем.

С песнями, приколотыми к его облачению,

Затем появился Перси Великий;

И Фармер, который дважды согрешил в памфлете,

Завершил эмпирический арьергард.

«Чем больше поваров, тем хуже бульон»,

Гласит пословица, которой я вполне могу верить;

И все же я не хочу осуждать их, не испытав,

Поэтому в настоящее время буду смеяться в кулак.

Ригдум Фуннидос.

Джеймс Корниш.

Фалмут.

Footnote 1:(return) Один Эдвардс, аптекарь, который, кажется, знал [больше] о случае поэта, чем некоторые из штатных врачей, которые взялись его лечить.

Footnote 2:(return) Благодаря способностям и усердию сэра Дж. Хокинса, публика теперь обеспечена полной историей науки о музыке.

[Эта баллада первоначально появилась в «Gentleman's Mag.» за 1797 г., стр. 912; а на стр. 1108 того же тома можно найти следующий ответ:

«Ответ на «У постели Шекспира, или Перечисленные доктора».

Как вы могли утверждать, когда Поэт был болен,

Что никто не нашел метода лечения;

Когда перо Монтегю, подобно волшебной палочке,

Навсегда обеспечило его здоровье?»]

ФОЛЬКЛОР.

Средства от коклюша (Rubus fruticosus). — Говорят, что следующее средство распространено в графствах Уорик, Вустер и Стаффорд как лекарство от этого мучительного заболевания у детей: если ребенка провести под кустом обыкновенной ежевики (Rubus fruticosus), укоренившейся в земле обоими концами (что очень часто встречается там, где они растут пышно), определенное количество раз, результатом будет полное исцеление.

Gryphea incurva. — В ходе разговора со стариком в графстве Уорик относительно древних обычаев он рассказал мне как факт, известный ему лично, что красивая круглая каменная раковина, как он ее назвал (подняв при этом одну), образец Gryphea incurva, или «Палец дьявола», как ее часто называют, которая встречается в значительных количествах в гравийных слоях этого графства, при приготовлении определенным образом — кажется, прокаливании — является верным специфическим средством от этой болезни в ее самой упорной форме. Действительно, он рассказал мне о некоторых весьма необычных исцелениях, свидетелем которых был он сам.

Осел. — Определенное количество волос, взятых с черного креста на плечах осла, положенных в маленький мешочек из черного шелка и носимых на шее ребенка, страдающего этим недугом, является безотказным средством.

Т. Б. Уитборн.

Малые заметки.

Эпитафия на кладбище Тайнмута:

«Кто лежит здесь?

Пейт Уотт, если спросишь.

Бедный Пейт! Это ты?

Да, клянусь душой, это я;

Но я теперь мертв».

Дж. Мн.

Эпитафия, сочиненная старым садовником в Илдертоне, Нортумберленд, для собственного надгробия:

«Под этим камнем лежит Боббити Джон,

Который при жизни был чудом для мира;

И оставался бы им до сих пор, если бы Смерть в припадке

Не разлучила его душу и тело».

Дж. Мн.

Нострадамус о золотых приисках. — Нострадамус (врач Генриха II Французского) имеет следующее среди своих пророчеств (стр. 33):

«Las, qu'on verra grand peuple tourmenté

Et la loy sainte en totale ruine,

Par autres Loix toute la Christianité,

Quand d'or, d'argent trouve nouvelle mine».

Гаренсьер переводит так:

«Увы! как великий народ будет мучиться,

И святой закон в полном разорении;

Другими законами все христианство будет встревожено,

Когда будут найдены новые золотые и серебряные прииски».

Агрикола де Монте.

Причудливое завещание. — Стоит ли сохранять на ваших страницах следующую вырезку из «Ipswich Journal» от 8 января 1853 года?

Причудливое завещание. — В прошлую субботу неженатые и незамужние любого возраста и пола, числом от 800 до 900 жителей прихода Сент-Леонардс, Колчестер, получили свой новогодний подарок в виде «пенни-ролла», завещанного им в былые времена при следующих необычных обстоятельствах: — Много лет назад участок пустоши, называемый «Кнейвс-Эйкр» в приходе Сент-Леонардс, использовался как игровая площадка мальчиками этого и соседнего прихода Сент-Мэри-Магдален; но однажды юные джентльмены поссорились, дело закончилось настоящей «дракой»; и результатом стало то, что мальчики из Сент-Леонардс победили своих противников и с тех пор оставались победителями поля. Впоследствии земля сдавалась в аренду для садоводства; но владелец, в вечную память о юношеской победе, причудливо завещал ее ежегодную ренту в 4 фунта стерлингов направить вышеупомянутым образом».

Дж. Б. Колман.

Оркнейские острова в залоге. — Д-р Кларк упоминает любопытное обстоятельство, которое было рассказано ему в Норвегии Бернардом Окером из Христиании. Он заявил, что Великобритания владеет Оркнейскими островами только в залоге. Просматривая некоторые старые акты и записи, принадлежащие датской короне в Копенгагене, г-н Окер обнаружил, что эти острова были переданы Англии вместо приданого за датскую принцессу, вышедшую замуж за одного из наших английских королей, при условии, что эти острова будут возвращены Дании, как только долг, под который они были заложены, будет погашен. Поэтому, поскольку цена земли и стоимость денег претерпели столь значительные изменения с того времени, Дания имеет возможность за очень небольшую сумму потребовать владения Оркнейскими островами.

Кирквалленсис.

Тост лорда Даффа. — Сделав значительную коллекцию старых шотландских альманахов, я иногда нахожу на черновиках в начале и конце некоторые любопытные заметки: они, однако, в основном касаются погоды, урожая, ярмарок и цен на зерно, времени отправления дилижансов и т. д. Я нашел следующий тост, записанный в «Новом шотландском альманахе» на 1802 год: я посылаю его в «N. & Q.», не зная, был ли он когда-либо напечатан:

"LORD DUFF'S TOAST A.D. '45. A. B. C. A Blessed Change. D. E. F. Down Every Foreigner. G. H. J. God Help James. K. L. M. Keep Lord Marr. N. O. P. Noble Ormond Preserve. Q. R. S. Quickly Restore Stewart. T. U. V. W. Truss Up Vile Whigs. X. Y. Z. 'Xert Your Zeal."

С. Умсон.

Вопросы.

МЕТЕОРИТНЫЙ КАМЕНЬ ФРАКИЙСКОГО ХЕРСОНЕСА.

В только что опубликованном «Quarterly Review» рецензент в ходе интересной статьи о «Метеорах, аэролитах и падающих звездах» делает предложение, которое, если будет допущено в «N. & Q.», может попасться на глаза какому-нибудь английскому жителю или путешественнику на Востоке, который уделит ему должное внимание.

Большой интерес привязан к зафиксированным падениям аэролитов в прошлом, и самой примечательной и достоверной записью древности на эту тему является запись о массивном камне, который упал в 78-ю Олимпиаду (примерно во время рождения Сократа) при Эгоспотамах (Козьей реке) на Геллеспонте — месте, вскоре после этого ставшем ареной той морской победы Лисандра в последний год Пелопоннесской войны, которая на время подчинила Афины и Грецию спартанской власти. Падение этого камня, говорит рецензент, прямо упоминается Аристотелем; автором Паросской хроники; Диогеном Аполлонийским; и наиболее полно Плутархом и Плинием, оба из которых ясно заявляют, что его показывали в их время — шестой век после его падения. Описание Плиния хорошо отмечено: «Qui lapis etiam nunc ostenditur, magnitudine vehis, colore adusto»; и он добавляет факт, что горящая комета (метеор) сопровождала его спуск. Плутарх прямо заявляет, что он все еще пользовался большим почитанием у жителей Херсонеса. Он также говорит о его огромном размере. Если масса оставалась видимой и такой величины, как описано, вплоть до времени Плиния, то далеко не невозможно (отмечает рецензент), что она может быть обнаружена даже сейчас, возможно, с помощью какого-нибудь случайного предания, связанного с этим местом, сохранившегося, как это часто бывает, сквозь века, смены человеческого владычества и даже смену самой расы на этом месте. Местоположение, действительно, указано не более чем утверждением о его падении при Эгоспотамах; но неизменный способ, которым он так описывается, довольно хорошо определяет район для исследования. Мы узнаем (добавляет он) от старых географов, что на фракийской стороне Геллеспонта был город под названием Эгоспотамы, и мы можем предположить поток, от которого произошло его название. Описание морского боя и ситуация относительно Лампсака (современный Ламсаки) дополнительно определяют местоположение в определенных пределах. Затем рецензент добавляет некоторые практические предложения, имеющие значение. Путешественник, посвящающий себя этому исследованию, должен сделать своей штаб-квартирой различные места вблизи рассматриваемого места. Он должен предварительно ознакомиться с видом метеоритных камней, как они сейчас видны в европейских кабинетах, и должен изучить характер скал и фрагментарных масс в окрестностях, чтобы оценить различия в виде. Лишь небольшая часть массы может сейчас появляться над поверхностью и может быть даже полностью скрыта аллювиальными отложениями, и в этом случае исследование, конечно, было бы напрасным, если бы не было счастливо дополнено местным преданием, которое с самого начала следует усердно искать. Исследование, если оно будет успешным, было бы достаточно интересным как для истории, так и для науки, чтобы увековечить имя человека. В надежде, что кто-нибудь из корреспондентов «N. & Q.», сейчас пребывающих в этой местности или собирающихся ее посетить, может быть искушен предпринять его, я посылаю вам эти предложения, извлеченные из статьи, представляющей немалый научный интерес и ценность; и я закончу вопросом, имеет ли «священный черный камень», который, как упоминает полковник Уильямс (британский комиссар по урегулированию турецкого пограничного вопроса), почитается сейидами, населяющими Деспул, как их палладиум, какую-либо легенду метеоритного происхождения, связанную с его историей?

Уильям Сидни Гибсон.

Ньюкасл-апон-Тайн.

БЕНБЕРИЙСКИЕ КЕКСЫ И РВЕНИЕ.

«Татлер», № 220, описывая свой «Церковный термометр», который давал указание на изменения и революции в Церкви и на различные степени жара в религии по всей стране, говорит:

«Чтобы завершить эксперимент, я убедил своего друга, который работает под моим началом в оккультных науках, совершить путешествие с моим стеклом по всему острову Великобритания; и после его возвращения представить мне реестр его наблюдений. Я заранее угадал температуру нескольких мест, через которые он проезжал, по их репутации, которую они имели с незапамятных времен. Так, тот остроумный богослов, д-р Фуллер, говоря о городе Бенбери почти сто лет назад, говорит нам, что это было место, знаменитое кексами и рвением, что, как я обнаруживаю по своему стеклу, верно и по сей день в отношении последней части этого описания; хотя должен признаться, что оно не пользуется той же репутацией в отношении кексов, какой пользовалось во времена того ученого автора».

В «Кемдене» Гофа, том I, стр. 298, есть довольно забавный отчет о том, как город Бенбери приобрел пословичную репутацию рвения; и добавлено следующее примечание г-на Кемдена в его рукописном дополнении к «Британии»:

«Вычеркните слово «рвение» (zeale) в Бенбери, где некоторые считают его позором, тогда как рвение со знанием — это величайшая благодать среди добрых христиан; ибо оно было впервые втиснуто каким-то наборщиком или печатником, и его нет в моей латинской копии, которую я желаю, чтобы читатель считал аутентичной».

А Рэй приводит как пословичную поговорку:

«Бенберийская телятина, сыр и кексы».

и ссылается на ошибку у Кемдена. [3] Теперь возможно, что д-р Фуллер почерпнул свою оценку города Бенбери у Кемдена; все же, поскольку мы знаем, что Бенбери в XVII веке имел репутацию пуританского, он мог иметь в виду под словом «рвение» сектантский дух жителей. Но что я хотел бы спросить, так это то, происходили ли в Бенбери в XVIII веке какие-либо события, которые оправдывают «Татлер» в причислении его к тем местам, которые были горячи в деле Церкви; и придании словам «остроумного богослова», которого он цитирует, значения, совершенно отличного от того, которое должно было подразумеваться?

Также, где первое упоминание о бенберийских кексах? Упала ли их репутация в XVIII веке и возродилась ли снова впоследствии; или они имели известность в ранние дни, с которой нынешний век не может представить аналогов? Бенберийцы вряд ли согласились бы с пренебрежительным замечанием «Татлера».

Эрика.

Уорик.

Footnote 3:(return) [Следующее примечание относительно этой опечатки приведено в «Кемдене» Гибсона, том I, стр. 296, изд. 1772 г.: — «Существует достоверная история, что пока Филимон Холланд работал над своим английским изданием «Британии», г-н Кемден случайно зашел в типографию, когда этот лист печатался; и, взглянув, он обнаружил, что к его собственному наблюдению о том, что Бенбери знаменит сыром, переводчик добавил кексы и эль. Но г-н Кемден, посчитав это слишком легким выражением, изменил слово «эль» на «рвение»; и так оно и пошло, к великому негодованию пуритан, которых было много в этом городе». — Ред.]

Малые вопросы.

Ричардсон или Мерфи. — У меня в коллекции есть портрет, претендующий на то, что это «Джозеф Ричардсон, эсквайр, барристер и член парламента от Ньюпорта в Корнуолле», гравированный в технике линейной гравюры У. Дж. Ньютоном с картины покойного президента М. А. Ши, эсквайра, R.A.; и другой оттиск с той же пластины, с надписью «Джеймс Мерфи, эсквайр, архитектор». Будет ли кто-нибудь из ваших читателей так любезен, чтобы сообщить мне, кто из этих джентльменов был настоящим Саймоном Пьюром и что побудило к изменению имени и т. д.?

Я мог бы привести многочисленные примеры того, что такого рода трюк практиковался, и, возможно, побеспокою вас дальнейшими запросами в будущем. В настоящее время я хочу выяснить, есть ли у меня подлинный или поддельный портрет в моем портфолио художников.

Дж. Бертон.

38, Авенхэм-лейн, Престон.

Легенда, привязанная к лиане на островах Самоа. — Уолпол в своих «Четырех годах в Тихом океане» упоминает лиану необычайной прочности, с которой туземцы связывают легенду, делающую ее материалом, использованным каким-то сказочным предком для связывания солнца, и которую они называют facehere, или «шнур Иту», утверждая, что ее нельзя разорвать «даже белым человеком, каким бы умным он ни был». Г-ну Уолполу, безусловно, не удалось проложить путь через нее. Даст ли кто-нибудь из ваших читателей-ботаников мне правильное название этого растения? А также «Гигантского Арума», который те же люди называют королем или вождем растений?

Селевк.

Семья Ширман. — Есть ли семья по фамилии Ширман или Спирман в Йоркшире или в Уэльсе? Каков их герб? Есть ли какая-либо запись о члене этой семьи, поселившемся в Ирландии, графство Килкенни, около середины XVII века; его имя и т. д.? Есть ли какие-либо генеалогические записи о них?

Джеймс Грейвс.

Килкенни.

Американские рыболовные промыслы. — Почти с самого основания колонии Массачусетского залива это был проблемный вопрос; и теперь, когда он находится на рассмотрении английского и американского правительств, есть надежда, что он может быть окончательно решен.

В июне 1623 года в Плимут, Кейп-Код, прибыло судно под командованием адмирала Уэста, который был послан из Англии с единственной целью — запретить всем лицам, будь то подданные Великобритании или иностранцы, ловить рыбу у побережья, если они предварительно не получили на то разрешение от Совета Новой Англии. Адмирал, встретив большое сопротивление и обнаружив, что не может решить вопрос мирным путем, в негодовании покинул Плимут и отплыл в южную Вирджинию. Колонисты затем обратились в Парламент, и был принят акт о том, что рыболовные промыслы должны быть свободными.

Вопрос: в каком году был принят этот акт и было ли когда-либо аннулировано предоставленное тогда разрешение?

У. У.

Мальта.

Гриндл. — Каково истинное значение этого слова и называются ли так другие части королевства? Тот, о котором я упоминаю, до сих пор называется «Гриндл», вплотную примыкая к городу Бери-Сент-Эдмундс; и состоит из укрепления и земляных валов, очень похожих на несколько упомянутых ранее в «N. & Q.» под статьями «Гримсдайк» (том IV, стр. 152, 331, 454; том V, стр. 43 и т. д.). Местный путеводитель по городу (Гиллингвотер, стр. 5) дает слово Grim, крепость = Grinneal, глубины в земле.

Может ли какой-нибудь читатель ваших ценных «Заметок» дать дальнейшее объяснение этого слова или его происхождения в Бери?

К. Г.

Джентльмен, казненный за то, что забил раба до смерти. — В первом томе «Восточной Европы», опубликованном в Лондоне Т. К. Ньюби в 1846 году, записано следующее:

«Во время администрации Спенсера Персеваля, 8 мая 1811 года, достопочтенный А. У. Ходж, член совета Его Британского Величества на Тортоле, был казнен за убийство одного из своих негров чрезмерным поркой».

Могу ли я спросить, известен ли какой-либо другой случай, когда джентльмен понес подобное наказание за то же преступление в период, когда Вест-Индские острова удерживались как рабовладельческие колонии Англии?

У. У.

Мальта.

Брайдон. — А. Дж. К. был бы рад узнать место рождения г-на Брайдона, туриста и автора. Биографии гласят, что он был сыном священника и родился в Шотландии; но не дают точного locus in quo.

«Освободите палубы для кареты Богни». — Объявление в «Панче» о том, что Лорды Адмиралтейства заказали большую партию кресел (конечно, на колесиках) для использования нашими ветеранами-командирами, напомнило мне вышеупомянутое, которое раньше было в ходу в Банффшире как призыв освободить сцену. Может ли кто-нибудь из ваших читателей сказать нам, кто был «Богни»; что была за его «карета» и какая связь между ней и «палубами»?

Из окрестностей Богни-Брей.

Лондонские вопросы. — Ответы на следующие вопросы очень бы меня обязали.

Дата, когда впервые были установлены цепи и барьеры для взимания пошлины при въезде в Сити Лондона.

Дата возведения первого Темпл-Бара, имя его архитектора, и когда он был снесен или разрушен, и сгорел ли он во время Великого пожара.

Основание для утверждения, что нынешние ворота были построены по проектам сэра Кристофера Рена.

Дж. Н. Г. Г.

Шарф, носимый священнослужителями. — На каком основании священнослужители, которые не являются капелланами ни у кого из членов королевской семьи, ни у какого-либо пэра или пэрессы, или не получили степень доктора богословия, носят шарф поверх стихаря или черной мантии?

К— Дж. Т. П.

Ректорат У——.

Жизнь королевы Анны. — Кто автор книги

«История жизни и правления ее покойного Величества королевы Анны: в которой все деяния этого достопамятного правления добросовестно скомпилированы из лучших авторитетов и беспристрастно изложены. Иллюстрировано регулярной серией всех медалей, которые были отчеканены в ознаменование великих событий этого правления; с множеством других полезных и декоративных пластин. Лондон, напечатано и продается книготорговцами в городе и сельской местности. 1740».

Размер — небольшое фолио.

Э. С. Джексон.

Эразм Смит. — Нижеподписавшийся очень заинтересован в том, чтобы узнать что-то о жизни и истории Эразма Смита, основателя многочисленных школ в Ирландии, которые до сих пор носят его имя и управляются по уставу корпорации. Если это был великий поступок — основать и наделить средствами столько школ, то, безусловно, Эразм Смит придает дополнительный авторитет изречению, что «Мир ничего не знает о своих величайших людях».

Д. К. Л.

Крокстон или Кростин из Ланкашира. — Может ли кто-либо из читателей «N. & Q.» сообщить мне какие-либо сведения об этой семье; имели ли они герб и какой именно? Полагаю, они ланкаширского происхождения — эта фамилия часто встречается в истории данного графства. Где также находится древний (и некогда весьма обширный) приход Кростин?

У. Х. Коллес.

«Grub Street Journal». — Может ли кто-либо из ваших читателей предоставить мне информацию о том, кто руководил этим журналом; кто входил в «Общество Граб-стрит» незадолго до и в течение нескольких лет после 1730 года; что это было за общество; или направить меня к лучшим источникам информации по данному вопросу? Причина моего вопроса в том, что недавно я нашел рукописную книгу — обычную толстую квадратную бухгалтерскую книгу в пергаментном переплете, — содержащую с одного конца, по-видимому, протоколы заседаний «Общества Граб-стрит», подписанные членами на каждом собрании, а с другого конца — отчеты о средствах ассоциации. Если окажется, что записи подлинные и представляют какой-либо интерес, я пришлю вам несколько выдержек из этой книги.

Региненсис.

Капеллан принцессы Елизаветы. — Какова была фамилия человека, служившего капелланом принцессы Елизаветы во время ее заключения в Вудстоке в 1554 году? Его имя было Уильям.

К. Р. М.

«Снежинка» («The Snow-flake»). — В сравнительно малоизвестной поэме «Снежинка», опубликованной не так давно, встречается строка:

«Когда заплачут кроткие голубые глаза Колы».

Прошу подсказать, на что здесь делается намек?

А. С. Т.

Малые вопросы с ответами.

Лимуил или Лахоэл. — Можете ли вы или кто-либо из ваших читателей дать мне описание места, аббатства или другого древнего здания под названием Лимуил или Лахоэл, или направить меня к какому-либо труду, где я мог бы найти его историю? В «Топографическом словаре» Льюиса сказано, что оно находится где-то в графстве Куинс, Ирландия. Также сообщите, существовала ли семья с таким именем?

Фредерик Кеннет.

Клони.

[Лемхуил находится в баронстве Портнихинч, графство Куинс. Арчдейл в своем «Monasticon Hibernicum» (стр. 595) утверждает, что «святой Финтан-Хорах был здесь аббатом в конце VI века. По словам некоторых авторов, он был похоронен здесь; из других мы узнаем, что местом его погребения был Клуайнэднах, или Клонферт-Брендан. Святой Мохонна был здесь аббатом или епископом, но в какой период — неизвестно». Стивенс, однако, говорит, что это аббатство находилось в Ленстере. «Святой Финтан, иначе называемый святым Мунну, в VI веке основал аббатство Клуайн-Эднах; аббатства Ахад-Аргласс, Ахад-Фингласс и Ланхойл в Ленстере, а также аббатства Дамблеске и Росс-Коэрах в Манстере» («Monasticon Hibernicum», стр. 377, изд. 1722 г.). См. также источники, цитируемые в «Житиях святых» Батлера, ст. «Святой Финтан», 22 октября.]

Карты Ортелия, издание 1570 года. — У меня в распоряжении находится том формата кварто, содержащий пятьдесят три раскрашенные карты работы Абрахама Ортелия, напечатанный в Антверпене в 1570 году.

Почти все карты украшены миниатюрами, изображающими корабли или галеры, использовавшиеся в стране, описываемой на карте. На многих из них также есть фигуры китов и камбалообразных рыб. На карте России в одной части изображены три больших шатра, у входа в которые стоят три человека в цветных одеждах, а рядом пасутся верблюды. В другой части видна группа деревьев, и на ветвях первого и самого большого из них сидит фигура святого, которому, по-видимому, пять человек или священников молятся, стоя на коленях, с поднятыми головами и простертыми руками. На ветвях деревьев на заднем плане висят несколько человек.

На двадцать восьмой карте у подножия холма изображен большой город, а над ним слова: «Urbis Salis Burgensis genuina Descriptio». Может ли кто-либо из ваших корреспондентов сообщить мне, известен ли другой экземпляр этого труда; и если да, то похожи ли карты на те, что я кратко описал? В каталогах редких книг я не встречал упоминаний об этом издании 1570 года, хотя есть ссылки на издание, вышедшее двадцатью годами позже.

У. У.

Мальта.

[Это издание находится в Британском музее и во всех отношениях совпадает с экземпляром нашего корреспондента, за исключением того, что оно в формате фолио. По-видимому, оно чрезвычайно редкое.]

Молитва о выздоровлении Георга III. — В 1815 году, когда я впервые пошел в школу, у одного из моих товарищей была (кажется, в рукописи на форзаце его Молитвослова) молитва о выздоровлении короля, из которой я помню только две отдельные части: «Восстанови, молим Тебя, нашего возлюбленного государя для его семьи и его народа» — «и если будет угодно Твоей безошибочной мудрости ныне избавить нас от этого великого бедствия или по-прежнему оставить его над нами, расположи нас под каждым проявлением Твоего Провидения терпеливо поклоняться Твоей непостижимой благости». Остальное я забыл. Может ли кто-либо из ваших корреспондентов предоставить остальную часть молитвы; или сказать мне, где ее можно найти, или кто был ее автором?

Лаикус.

[Эта молитва была составлена доктором Саттоном, архиепископом Кентерберийским, и ее можно найти в «Gentleman's Magazine» за ноябрь 1810 года, стр. 484.]

Ответы.

СТИХИ МИССИС МЭКИ.

(Том VI, стр. 578.)

Миссис Мэри Мэки была «реальным лицом» и вдовой преуспевающего юриста. О нем она говорит («Scraps of Nature», стр. 362):

«Муж бедной Природы был джентльменом и честным человеком, нажил состояние и почти все его потратил, в чем его жена не имела доли, ибо то, что он распоряжался и заправлял всем, хорошо известно многим: он обладал благородной и щедрой душой, но всегда держал таланты бедной Природы под спудом, где им больше никогда не бывать. Он был достаточно стар, чтобы быть ей отцом, и всегда обращался с ней как с ребенком».

Он оставил ей лишь столько, чтобы купить небольшую ренту. Она была необразованна, как сама говорит на стр. 274:

«Я никогда не училась писать или писать по буквам,

Хотя я читаю и пишу так хорошо;»

но страдала иллюзией, что она поэтесса. Она добилась встречи с Хьюсоном Кларком, пригласив его встретиться с дамой, которая восхищалась его произведениями в Уайт-Кондуит-Филдс. Он пришел и был несколько разочарован, обнаружив матрону лет сорока пяти, которая вложила ему в руку свою рукопись и попросила дать откровенный отзыв в будущем. Она была благовоспитанна и рассудительна во всем, кроме своих стихов. Конечно, его мнение сформировалось легко; но он заверил ее, что, хотя стихи очень хороши, они не придутся по вкусу публике и что ей было бы опрометчиво их публиковать. Она последовала его совету, но, к несчастью, случайно познакомилась с Питером Пиндаром, который был одним из друзей ее мужа. Она посвящает «отрывок» поцелую, который он ей дал (стр. 215). Он был слеп, но, услышав чтение некоторых ее стихов, воскликнул: «О, Боже мой, мадам, у Шекспира нет ничего подобного!» Такой комплимент вскружил ей голову; она продала свою ренту, чтобы издать книгу, и была доведена до крайней нужды и страданий. Об этом говорится в заметке о книге в «The British Stage» за сентябрь 1817 года, стр. 210. Статья, подписанная буквой К., была написана редактором, мистером Джонсом Бротоном из Индийского дома, другом Хьюсона Кларка и некогда редактором «The Theatrical Inquisitor».

Я согласен с Г. К., что эти «отрывки» — niaiseries (глупости); как литература, они не могут быть хуже; но они любопытны и, я думаю, глубоко интересны как подлинное выражение чувств. Мэри Мэки была тщеславна и слаба, но чистосердечна, щедра и привязчива; она ничего не скрывает и обнажает свою бедность и желание выйти замуж снова. Она рекламирует себя в форме пони на продажу:

«Ибо с тех пор, как она стала свободна после смерти своего

Покойного владельца, бедняжка стала бродягой,

И часто знала нужду в хорошей еде;

Ибо при жизни старого хозяина она была сыта.

Но он, увы! спит с миром, и мир его душе.

Он был хорошим хозяином и настоящим джентльменом,

И оставил свою маленькую рысачку на произвол безжалостного мира:

Она кротка по Природе; но сердце бедняжки

Сейчас разбивается; но при добром обращении

Она могла бы стать одной из самых ценных и забавных

Вещей в Природе. Она немного хромает, но не так, чтобы повредить

Или замедлить свои движения; она с характером и

Высоким духом, несмотря на свою тяжелую судьбу,

Она даже лягнет, если с ней грубо обращаться,

И не позволит грязной руке коснуться себя». — Стр. 105.

Далее она говорит:

«Хоть бы у меня был единственный друг,

Чтобы защитить меня от зимней стужи,

Ибо если я доживу до следующей,

Он может кусать больнее, чем прошлая;

И я никогда не пожелаю почувствовать

Зиму суровее, чем минувшая». — Стр. 288.

Она жалуется на отказ от того, кому она писала, «чтобы попросить или выпросить немного бекона», и говорит:

«Тому, кому она давала, она никогда не одалживала,

Ибо ее правило — давать врагу или другу». — Стр. 180.

Кто-то, вероятно, Кларк, написал анонимное письмо, чтобы отговорить ее от публикации. На это она возмущенно отвечает в прозе, заключая:

«Если его искусит написать снова, пусть подпишет свое имя, или где письмо может найти добросердечное создание, которое так любит Природу. Его язвительный совет был — растоптать радость души вдовы, ее дорогие отрывки, которые ни один чурбан в Природе не может подавить». — Стр. 366.

Сквозь глупость проступают жилки чувства, уважения к мужу, благодарности за малейшие проявления доброты и жизнерадостности в нужде. В некоторых строках кошке, по-видимому, написанных во время болезни мужа, она говорит:

«Теперь Грималкин каждый день занимает место на своем троне,

С улыбкой на мордочке, когда хозяин может поесть;

Но, увы! он ест мало». — Стр. 309.

Поистине, Мэри Мэки должна была быть хорошей женой и другом, и я надеюсь, что могу претендовать на некоторую заслугу за извлечение доказательств этого из, возможно, самых слабых стихов, когда-либо написанных. Ее собственное мнение было иным и выражено так в ее

«Предисловие или не Предисловие. — Никакого предисловия не может быть к «Отрывкам Природы», ибо Бог не дал его, когда Он сотворил творение, и никогда в мир не посылалась книга, подобная тому творению, со времен сотворения мира, и никогда не было столь смелого предприятия. Она никогда не была увидена ни одним глазом, ни исправлена ни одной рукой, кроме глаза и руки автора. Ни один том не имеет больше юмора» и т. д.

Экземпляр Г. К. дефектен. В моем есть портрет миссис Мэри Мэки, который указывает на значительную красоту, несмотря на очень плохое рисование и гравировку, а также отвратительные тонкие локоны и короткую талию 1809 года. «Падающая слеза видна»; но если бы авторша не сказала нам, что это такое, ее можно было бы принять за родинку или бородавку. Поскольку лицо совершенно веселое, а «отрывок» озаглавлен «Комплимент граверу», я рискну предположить, что ему было поручено добавить слезу к миниатюре, написанной до того, как она была вынуждена проливать слезы по собственной вине.

Х. Б. К.

Клуб Ю. Ю.

КАРТА ЦЕЙЛОНА.

(Том VII, стр. 65.)

Ваш корреспондент Аякс просит у меня информацию о лучшей, или хотя бы сносной, карте Цейлона. Я не удивлен этим запросом, так как, насколько мне известно, удовлетворительной карты этого острова не существует. В качестве иллюстрации этого утверждения можно упомянуть, что в 1849 году я путешествовал по обширному и интересному району Неура-Калава, к северу от горного хребта Канди; и у меня с собой была карта «Индии и Цейлона», тогда опубликованная и с тех пор переизданная в 1852 году Обществом распространения полезных знаний. На этой карте страна, через которую я проезжал, выглядит как большое пустое место со словами «Неизвестный горный район». Но я обнаружил, что он изобилует процветающими деревнями и участками земли, возделываемыми как для риса, так и для сухих зерновых. Далеко не будучи «неизвестными», его леса имеют многочисленное, хотя и рассеянное население; а что касается того, что он «горный», то во всем «районе» едва ли найдется хоть один холм. Существует скудная карта Цейлона, составленная Джорджем Аткинсоном, который был гражданским инженером и генеральным инспектором колонии, и опубликованная Уайлдом в 1836 году. Она более правильна, чем другие, но печально страдает недостатком информации.

Мистер Эрроусмит из Сохо-сквер опубликовал в 1845 году восхитительную карту того, что называется зоной Канди, являющейся центральной провинцией острова, подготовленную заместителем генерал-квартирмейстера полковником Фрейзером при содействии капитана Голвея и майора Скиннера из Гражданской службы Цейлона. Полковник Фрейзер с тех пор передал в руки мистера Эрроусмита карту всего острова: она еще не появилась; но когда она будет опубликована, она окажется настолько совершенной в своих деталях, насколько может быть совершенна любая карта.

В ответ на запрос Аякса о публикации моего собственного труда по истории и топографии Цейлона: он все еще в работе; но давление официальных и парламентских обязанностей печально замедлило его подготовку к печати.

Дж. Эмерсон Теннент.

66, Уорик-сквер, Белгравия.

«AM, HAVE, AND WILL BE»: «ГЕНРИХ VIII», АКТ III, СЦЕНА 2.

(Том VII, стр. 5.)

Независимо от очевидной вероятности того, что Шекспир в этих трех словах намеревался воплотить настоящее, прошедшее и будущее, есть еще одна причина, по которой мы ни в коем случае не можем расстаться с «have» или позволить заменить его каким-либо другим словом; и она заключается в том, что оно открыто для одной из тех параллельных аналогий, которые я так часто отстаивал как верные ориентиры к истинному прочтению. Всего несколькими строками ранее, в предыдущей речи Уолси, он использует точно такое же эллиптическое соединение глаголов «have» и «be»:

«Моя верность,

Которая всегда была и всегда будет расти».

Здесь мы имеем в «has and shall be» идентичную комбинацию, которая в случае с «have and will be» вызвала столько сомнений; так что нам остается только понимать одну фразу так же, как другую, и сделать небольшое добавление личного местоимения «I» (не до, а после «am»), чтобы сделать восклицание Уолси не только понятным, но и полным акцента и смысла.

Но, во-первых, речь короля к Уолси могла бы быть более понятной, если бы слова «your bond of duty» были сделаны родительным объяснением слова «that». «Обязательство долга» — это само собой разумеющийся долг, ожидаемый от каждого подданного; но король говорит, что сверх «того» Уолси должен, «как будто в частной любви», быть «большим»! На это Уолси восклицает —

«Я заявляю,

Что ради блага вашего высочества я всегда трудился

Больше, чем ради своего собственного».

Здесь он делает паузу, а затем немедленно продолжает свою протестацию в прекрасном отрывке, смысл которого так много оспаривался; внезапно возвращаясь к тому, что король только что сказал, что он «должен» быть, он восклицает:

«Тем я есть, был и буду,

Хотя бы весь мир нарушил свой долг перед вами,

И выбросил его из своей души» и т. д.

Еще менее допустимо менять «crack their duty» на «lack their duty». Отбрасывая все соображения о сравнительной силе двух слов и обстоятельство, что «crack» часто используется Шекспиром в значении «разорвать насилием», — принятие «lack» означало бы приписать Шекспиру абсолютную ошибку, ибо как мог бы «весь мир» «выбросить из своей души» то, чего они «лишены»?

Что касается другого изменения («capable» на «palpable» в «Как вам это понравится», акт III, сцена 5), несмотря на то, что оно кажется столь очевидным и было объявлено столь самоочевидным, «что для того, чтобы быть восхваленным, нужно лишь быть увиденным», я, со своей стороны, заявляю протест против него, будучи того мнения, что сохранение «capable» абсолютно необходимо для контекста.

«Capable» может быть и было защищено на различных основаниях; но есть одно соображение, которое для меня является вполне достаточным, а именно: оно необходимо для объяснения и защиты сопутствующего слова «cicatrice». «Capable» — это «вогнутый», и имеет отношение к «губастой» форме отпечатка, а «cicatrice» — это «губастый» шрам; поэтому одно слово поддерживает и объясняет другое. И не без странности, что «cicatrice» в свою очередь было осуждено как неправильное выражение тем самым критиком (доктором Джонсоном), который, не осознавая этой весьма веской причины для этого, тем не менее объясняет «capable impressure» как «полый знак».

А. Э. Б.

Лидс.

ПИСЬМО СЭРА ГЕНРИ УОТТОНА МИЛЬТОНУ.

(Том VI, стр. 5; Том VII, стр. 7.)

Я желаю говорить с величайшим почтением к превосходному суждению мистера Болтона Корни, но все же не могу не сказать, что замечания Томаса Уортона о «нашем общем друге мистере Р.» и «стихах покойного Р.» не кажутся подтвержденными фактами. Стихи Рэндольфа были напечатаны в Оксфорде в 1638 году, но в каком месяце, нам не сказано. Первый вопрос тогда таков: были ли они напечатаны до или после 13 апреля, когда было написано письмо Уоттона? Если «после» 13-го или даже 6-го апреля, когда был отправлен авторский экземпляр «Комуса» Мильтона, конечно, вопрос решен. Но, допуская на данный момент, что они были напечатаны «до» 13 апреля 1638 года, я должен спросить во-вторых: мог ли сэр Г. Уоттон утверждать о любом томе, напечатанном в том году до этой даты (или, скорее, о «Комусе», сшитом вместе с этим томом), что он видел его «долгое время назад» с исключительным удовольствием? Я, конечно, так не думаю, но буду очень рад, если мои возражения будут опровергнуты.