«Исследования по истории и методологии науки, том 1»

Примечания транскрибатора

В данной транскрипции черное пунктирное подчеркивание указывает на гиперссылку на страницу, иллюстрацию или сноску; гиперссылки также выделяются аквамариновым цветом при наведении на них указателя мыши. Красное пунктирное подчеркивание указывает на наличие скрытого комментария, который можно просмотреть, наведя указатель мыши на подчеркнутый текст. Номера страниц указаны на правом поле. Сноски расположены в конце книги.

Изображение на обложке книги было создано транскрибатором и является общественным достоянием.

Потенциальные проблемы: Текст содержит множество иностранных и редких типографских знаков. Помимо греческого, встречаются отрывки на иврите и арабском языке (которые читаются справа налево и обычно выровнены по правому краю), которые не обязательно будут корректно отображаться во всех браузерах. Если некоторые символы выглядят необычно, сначала убедитесь, что в настройках браузера выбрана кодировка Unicode (UTF-8). Возможно, вам также потребуется изменить шрифт по умолчанию. Стандартные шрифты, такие как Times New Roman, Georgia или Lucida Sans Unicode, иногда подходят, но для корректного отображения всех символов может потребоваться использование менее распространенных шрифтов, таких как Arial Unicode MS, DejaVu, Segoe UI Symbol или FreeSerif. Выравнивание абзацев на иврите и арабском языке по правому краю, как правило, будет корректно отображаться только при использовании моноширинного шрифта, такого как DejaVuSansMono.

Некоторые диакритические знаки отображаются непоследовательно в разных шрифтах и браузерах. Например, греческая буква υ̑ встречается в нескольких словах, и в некоторых браузерах и шрифтах перевернутое бреве смещается к следующей букве (как это может быть в данном случае); та же аномалия встречается с макронами над буквами в некоторых староанглийских словах. Отрывок на иврите содержит несколько букв с одиночными или двойными точками сверху (неопределенного значения), которые невозможно воспроизвести на экране — отрывок снабжен гиперссылкой на изображение оригинала для тех, кто желает его увидеть.

Римские цифры широко используются, часто в архаичной форме. Цифры, за которыми следует курсивная l, s или d, указывают на денежные значения в имперских фунтах, шиллингах и пенсах, например, xxxiii l. vi s. viii d. означает 33 фунта 6 шиллингов 8 пенсов (иногда цифра отделяется от единицы измерения пробелом). Последняя «i» («один») в римской цифре часто обозначалась буквой «j»; следовательно, iiij d эквивалентно 4 пенсам, а «ij holownesses» следует читать как «two holownesses».

Многочисленные фрагменты текста, заключенные в квадратные скобки, были вставлены автором (а не транскрибатором) для пояснения или перевода, как и несколько пометок (sic) в текстах на иврите и арабском языке.

Указатель содержит множество ссылок как на номера страниц, так и на номера сносок, например, 24 n. (единственная ненумерованная сноска на стр. 24), 93 n. 3, 126 nn. 4, 5 (страницы, содержащие несколько сносок), а также на пронумерованные рисунки и таблицы. Оригинальная нумерация сносок начиналась заново с 1 на каждой странице, но в данной транскрипции сноски пронумерованы последовательно с начала книги, и их номера больше не соответствуют тем, что указаны в индексе. Читатели могут найти нужную сноску из указателя, перейдя по гиперссылке на страницу и отсчитав соответствующий маркер сноски на этой странице. Ссылки на рисунки и таблицы снабжены гиперссылками на сами иллюстрации, а не на номера страниц оригинала, поскольку многие иллюстрации были перемещены со своих первоначальных мест, чтобы находиться ближе к соответствующему обсуждению в тексте.

Ошибки и несоответствия: Аномалии пунктуации были исправлены без уведомления (например, пропущенные точки, запятые и точки с запятой, неправильные или отсутствующие кавычки, непарные скобки).

Очевидные типографские ошибки, подобные следующим, были исправлены без уведомления: Lexico nder-->Lexicon der, Aa-->As [a matter of fact], Chiru gie-->Chirurgie, Weisbaden-->Wiesbaden, однако непоследовательное написание, как в примерах ниже, не изменялось: paniculi/panniculi, paniculo/panniculo, feçe/fece, Literatur/Litteratur, literae/litterae, aligati/alligati, cf./cp., dilatare/dillatare, dilitano/dillitano, diuidendo/dividendo, judgement/judgment.

Непоследовательное написание с заглавной буквы «Fig.» и «Plate» было стандартизировано, как и непоследовательные пробелы в таких выражениях, как A.D., i.e. и § 6 (номер абзаца).

STUDIES IN THE HISTORY AND METHOD OF SCIENCE

OXFORD UNIVERSITY PRESS

LONDON EDINBURGH GLASGOW NEW YORK

TORONTO MELBOURNE CAPE TOWN BOMBAY

HUMPHREY MILFORD

PUBLISHER TO THE UNIVERSITY

WIESBADEN CODEX B, fo. 1 r

Plate I. HILDEGARD RECEIVING THE LIGHT FROM HEAVEN

ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ИСТОРИИ И МЕТОДУ НАУКИ ПОД РЕДАКЦИЕЙ ЧАРЛЬЗА СИНГЕРА

OXFORD AT THE CLARENDON PRESS 1917

PRINTED IN ENGLAND

AT THE OXFORD UNIVERSITY PRESS

ВВЕДЕНИЕ

История, летопись людей и движений, учит нас росту и развитию идей. Наша цивилизация — это окончательное выражение двух великих главных мыслей человечества. В поисках объяснения насущных явлений жизни человек населил мир духовными существами, которым он приписал добрые или злые влияния, к которым нужно взывать или которых нужно умилостивить. В великой «неизведанной области» (Гилберт Мюррей) с ее тайнами его религии предлагают путеводитель; и через «веру в духовных существ» (определение религии по Тайлору) он воздвиг алтарь праведности в своем сердце. Рождение другой доминирующей идеи, долго откладывавшееся, сравнительно недавнее. «Открытие вещей такими, какими они являются на самом деле» (Платон) через изучение природы было великим даром греков. Знание, scientia, знание вещей, которые мы видим, терпеливо приобретаемое путем поиска секретов природы, является основой нашей материальной цивилизации. Истинная и законная цель наук, смутно увиденная и так выраженная Бэконом, — это приобретение новых сил посредством новых открытий; эта цель была достигнута. Ниагара была укрощена, и владычество человека распространилось с земли и моря на воздух. Прогресс физики и химии произвел революцию в образе жизни и деятельности человека, в то время как новая биология изменила его ментальный кругозор.

Большая часть этого прогресса произошла на памяти живущих, и масса научной работы накопилась с такой скоростью, что специализация стала неизбежной. Хотя это имеет очевидное преимущество, вытекающее из разделения труда, существует и плата в виде сужения горизонта, и группы людей работают бок о бок, чей язык непонятен друг другу.

Именно здесь на помощь приходит историк с двумя определенными целями: обучать методу, с помощью которого было получено знание, эволюции предмета и соотносить бесчисленные подразделы в философии, которая одновременно является, по словам Платона, наукой самой по себе, а также других наук. Например, студент-физик может знать трубки Крукса и их отношение к Рентгену, но он не может иметь истинного представления об атомной теории без знания Демокрита; а последователь мадам Кюри и сэра Дж. Дж. Томсона найдет свои самые удачные иллюстрации в трудах Лукреция. К сожалению, прогресс науки делает бесполезными те самые работы, которые сделали прогресс возможным; и студент слишком склонен думать, что, раз они сейчас бесполезны, они никогда не имели ценности.

Потребность в комплексном изучении методов науки сейчас широко признана, и для признания этой потребности были основаны важные журналы, в частности «Isis», издаваемый нашим бельгийским коллегой Джорджем Сартоном, прерванный, как мы надеемся, временно, войной; и «Scientia», международный обзор научного синтеза, издаваемый нашими итальянскими союзниками. Многочисленные хорошие истории науки, изданные за последние несколько лет, свидетельствуют о реальном спросе на более широкое знание методов, с помощью которых был достигнут нынешний статус. Среди работ, из которых студент может получить правильный взгляд на весь вопрос, можно упомянуть «Die Naturwissenschaften in ihrer Entwicklung und in ihrem Zusammenhang» Даннемана, том IV; «De la Méthode dans les Sciences» под редакцией Феликса Томаса (Париж: Alcan); «Living Past» Марвина, 3-е изд. (Clarendon Press, 1917); и «Introduction to the History of Science» Либби (Houghton Mifflin & Co., 1917).

Этот том эссе является результатом спокойного движения со стороны нескольких оксфордских студентов, направленного на стимулирование изучения истории науки. Вскоре после своего назначения на стипендию Филипа Уокера доктор Чарльз Сингер (из колледжа Магдалины) получил разрешение от библиотекаря Бодли и кураторов выделить отсек в Рэдклиффской камере для исследовательской работы по истории науки и установить сейф для хранения рукописей; и (вместе с миссис Сингер) предложил 100 фунтов стерлингов в год в течение пяти лет для обеспечения необходимого оборудования и специальных книг, которых еще не было в библиотеке. Работы, относящиеся к предмету, были собраны в комнате, целями которой являются:

Во-первых, предоставить в распоряжение обычного студента коллекцию, которая позволит ему приобрести знания о развитии науки и научных концепций.

Во-вторых, помочь специальному студенту в исследованиях: (a) путем установления связи с уже предпринятыми исследованиями; (b) путем сбора информации об источниках и доступности его материала; и (c) путем предоставления ему средств для обработки его материала.

Несмотря на отсутствие доктора Сингера на военной службе большую часть времени, работа велась с заметным успехом, если использовать слова библиотекаря Бодли. Десять специальных студентов пользовались этой комнатой. Профессор Рэмси Райт провел исследование интересной персидской медицинской рукописи. Профессор Уильям Либби из Питтсбурга во время сессии 1915–16 годов использовал комнату при подготовке своей замечательной «Истории науки», которая только что вышла. Доктор Э. Т. Уиттингтон, известный историк медицины, проводит специальное исследование старых греческих писателей для нового издания словаря Лидделла и Скотта. Мисс Милдред Уэстленд помогала доктору Сингеру с итальянскими медицинскими рукописями. Мистер Рубен Леви работал над арабскими медицинскими рукописями Моисея Маймонида. Миссис Дженкинсон занимается изучением ранней медицины и магии. Доктор Дж. Л. Э. Дрейер, выдающийся историк астрономии, использовал комнату в связи с подготовкой «Opera Omnia» Тихо Браге. Мисс Джоан Эванс занимается исследованием средневековых лапидариев. Миссис Сингер начала изучение английских медицинских рукописей с целью составления полного каталога. Насколько это важно, можно судить по первой части ее работы, посвященной рукописям о чуме в Британском музее. С редким энтузиазмом и энергией доктор Сингер сам проделал большую ценную работу и проявил себя как интеллектуальный фермент, работающий далеко за пределами Оксфорда. Я сам нашел комнату истории науки очень удобной, и очень полезно иметь легкий доступ на полках к большой коллекции работ по этому предмету. Если бы война не помешала, мы надеялись начать «Журнал истории и метода науки» и организовать летнюю школу для специальных студентов — надежды, которые мы, возможно, увидим реализованными в более счастливые дни.

Тем временем этот том эссе (большинство из которых были в процессе подготовки, когда была объявлена война) выпускается в качестве пробного шара (ballon d’essai).

УИЛЬЯМ ОСЛЕР.

CONTENTS

PAGE CHARLES SINGER The Scientific Views and Visions of Saint Hildegard (1098–1180)1 J. W. JENKINSON Vitalism59 CHARLES SINGER A Study in Early Renaissance Anatomy, with a new text: The ANOTHOMIA of Hieronymo Manfredi, transcribed and translated by A. Mildred Westland79 RAYMOND CRAWFURD The Blessing of Cramp-Rings; a Chapter in the History of the Treatment of Epilepsy165 E. T. WITHINGTON Dr. John Weyer and the Witch Mania189 REUBEN LEVY The ‘Tractatus de Causis et Indiciis Morborum’, attributed to Maimonides225 SCHILLER, F. C. S. Scientific Discovery and Logical Proof235 INDEX291

СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ

PLATEFACING PAGE I.Hildegard receiving the Light from Heaven (Wiesbaden Codex B, fo. 1 r)Frontispiece II.The Three Scripts of the Wiesbaden Codex B (fo. 17 r, col. b; fo. 32 v, col. b; fo. 205 r, col. b)4 III.Title-page of the Heidelberg Codex of the Scivias5 IV.The Universe (from the Heidelberg Codex of the Scivias)12 V.(a) Opening lines of the Copenhagen MS. of the Causae et Curae. (b) Opening lines of the Lucca MS. of the Liber divinorum operum simplicis hominis13 VI.Nous pervaded by the Godhead and controlling Hyle (Lucca MS., fo. 1 v)20 VII.Nous pervaded by the Godhead embracing the Macrocosm with the Microcosm (Lucca MS., fo. 9 r)21 VIII.The Macrocosm, the Microcosm, and the Winds (Lucca MS., fo. 27 v)28 IX.Celestial Influences on Men, Animals, and Plants (Lucca MS., fo. 371)28 X.A Crucifix in the Uffizi Gallery; about the middle of the thirteenth century30 XI.The Structure of the Mundane Sphere (Lucca MS., fo. 86 v)32 XII.(a) Man’s Fall and the Disturbance of the Elemental Harmony (Wiesbaden Codex B, fo. 4 r). (b) The New Heaven and the New Earth (Wiesbaden Codex B, fo. 224 v)33 XIII.The Last Judgement and Fate of the Elements (Wiesbaden Codex B, fo. 224 r)36 XIV.Diagram of the Relation of Human and Cosmic Phenomena: ninth century (Bibliothèque Nationale MS. lat. 5543, fo. 136 r)37 XV.An Eleventh-century French Melothesia (Bibliothèque Nationale MS. lat. 7028, fo. 154 r)40 XVI.A Melothesia of about 1400 (from Bibliothèque Nationale MS. lat. 11229, fo. 45 v)Between 40 and 41 XVII.Facsimile from the Symbolum Apostolicorum, a German Block Book of the first half of the Fifteenth Century(Heidelberg University Library)Between 40 and 41 XVIII.An Anatomical Diagram of about 1298 (Bodleian MS.Ashmole 399, fo. 18 r)41 XIX.Birth. The Arrival and Trials of the Soul (Wiesbaden Codex B, fo. 22 r)44 XX.Death. The Departure and Fate of the Soul (Wiesbaden Codex B, fo. 25 r)45 XXI.The Fall of the Angels (Wiesbaden Codex B, fo. 123 r)46 XXII.The Days of Creation and the Fall of Man (Wiesbaden Codex B, fo. 41 v)48 XXIII.The Vision of the Trinity (Wiesbaden Codex B, fo. 471)50 XXIV.(a) Sedens Lucidus (Wiesbaden Codex B, fo. 213 v). (b) Zelus Dei (Wiesbaden Codex B, fo. 153 r)52 XXV.The Heavenly City (Wiesbaden Codex B, fo. 30 r)54 XXVI.John Wilfred Jenkinson57 XXVII.Mundinus (?) lecturing on Anatomy (from the 1493 edition of ‘Ketham’)78 XXVIII.(a) Four Diagrams, to illustrate the Anatomy of Henri de Mondeville (Bibliothèque Nationale MS. fr. 2030, written in 1314). (b) A Dissection Scene, circa 1298 (Bodleian MS. Ashmole 399, fo. 34 r)79 XXIX.A Post-Mortem Examination: late fourteenth century to illustrate Guy de Chauliac (Montpellier, Bibliothèque de la Faculté de Médecine MS. fr. 184, fo. 14 r)80 XXX.(a) A Demonstration of Surface Markings: second half of fifteenth century (Vatican MS. Hispanice 4804, fo. 8 r). (b) A Demonstration of the Bones to illustrate Guy de Chauliac: first half of fifteenth century (Bristol Reference Library MS., fo. 25 r)81 XXXI.Anatomical Sketches from the MS. of Guy de Vigevano of 1345 at Chantilly84 XXXII.Anatomical Sketches from the MS. of Guy de Vigevano of 1345 at Chantilly85 XXXIII.The Five-Figure Series: Veins, &c., Arteries, Nerves, Bones, Muscles (Bodleian MS. Ashmole 399, fos. 18 r–22 r): about 129892 XXXIV.Demonstrations of Anatomy: second half of fifteenth century (Dresden Galen MS.)93 XXXV.A View of the Internal Organs: Leonardo da Vinci (from a drawing in the Library, Windsor Castle)96 XXXVI.Two Persons dissecting, traditionally said to represent Michelangelo and Antonio della Torre (from a drawing in the Ashmolean Museum, Oxford, attributed to Bartolomeo Manfredi (1574?–1602))97 XXXVII.Portrait of Giovanni Bentivoglio II, from his tomb in the Church of S. Giacomo Maggiore at Bologna102 XXXVIII.(a) Roger Bacon’s Diagram of the Eye: thirteenth century (British Museum MS. Roy. 7 F. VIII, fo. 50 v). (b) Leonardo da Vinci’s Diagram of the Heart: early sixteenth century (from a drawing in Windsor Castle)103 XXXIX.Miracles at the Tomb of Edward the Confessor, from Norman-French thirteenth-century MS. (University Library, Cambridge, MS. Ee. iii. 59)166 XL.Queen Mary Tudor blessing Cramp-Rings (from Queen Mary’s Illuminated MS. Manual, in the Library of the Roman Catholic Cathedral at Westminster)178 XLI.Facsimile of the Tractatus de Causis et Indiciis Morborum, attributed to Maimonides (Bodleian MS., Marsh 379)225

ИЛЛЮСТРАЦИИ В ТЕКСТЕ

НАУЧНЫЕ ВЗГЛЯДЫ И ВИДЕНИЯ СВЯТОЙ ХИЛЬДЕГАРДЫ

FIGUREPAGE 1.The Hildegard Country3 2.Hildegard’s First Scheme of the Universe (slightly simplified from the Wiesbaden Codex B, fo. 14 r)9 3.Hildegard’s Second Scheme of the Universe (reconstructed from her measurements)29 4.Dante’s Scheme of the Universe (slightly modified from Michelangelo Caetani, duca di Sermoneta, La materia della Divina Commedia di Dante Allighieri dichiarata in VI tavole)31 5.Diagram of the Zones (from Herrade de Landsberg, Hortus deliciarum)40 6, 7.Melothesiae (from R. Fludd, Historia utriusque cosmi, 1619)41 8.The Microcosm (from R. Fludd, Philosophia sacra seu astrologia cosmica, 1628)42 9.Diagram illustrating the relationship of the Planets to the Brain (from Herrade de Landsberg, Hortus deliciarum)48 A STUDY IN EARLY RENAISSANCE ANATOMY 1.The first printed picture of Dissection (from the French translation of Bartholomaeus Anglicus, 1482)80 2.Dissection Scene in the open air (Title-page of Mellerstadt’s edition of the Anatomy of Mondino, 1493)82 3.Dissection Scene (from the 1495 edition of ‘Ketham’)83 4.The first picture of Dissection in an English-printed book (from the English translation of Bartholomaeus Anglicus, printed by Wynkyn de Worde, 1495)85 5.A Lecture on Anatomy (from the 1535 edition of Berengar of Carpi’s Commentary on Mondino)85 6.Diagrams of the Internal Organs (after Bodleian MS. Ashmole 399, of about 1298)88 7.A Female Figure laid open to show the Womb and other Organs (from the 1493 edition of ‘Ketham’)91 8.The Abdominal Muscles (from Berengar of Carpi’s Commentary on Mondino, 1521)96 9.The first printed Map of England (from the 1472(?) Bologna Ptolemy, edited by Manfredi and others)100 10.Facsimile of the last page of Manfredi’s Prognosticon ad annum 1479102 11.Diagram showing the ten Layers of the Head, the Cerebral Ventricles and Cranial Nerves, and the Relation of the Nerves to the Senses (from M. Hundt, Antropologium, 1501)112 12.The Layers of the Head (from the Anatomia of Johannes Dryander, 1537)112 13.Diagram showing the Ventricles of the Brain (from Illustrissimi philosophi et theologi domini Alberti magni compendiosum insigne ac perutile opus Philosophiae naturalis, 1496)114 14.Diagram of the Senses, the Humours, the Cerebral Ventricles, and the Intellectual Faculties. To illustrate Roger Bacon, De Scientia Perspectiva, (British Museum MS. Sloane 2156, fo. 11 r)116 15.Diagram illustrating the general ideas on Anatomy current at the Renaissance (from K. Peyligk. Philosophiae naturalis compendium, 1489)116 16.Diagrams of the Cerebral Ventricles viewed from above and from the side (from K. Peyligk, Philosophiae naturalis compendium, 1489)117 17.The Localization of Cerebral Functions (from the 1493 edition of ‘Ketham’)117 18.Diagram of the Ventricles and the Senses, with their relation to the intellectual processes, according to the doctrine of the Renaissance anatomists (from G. Reisch, Margarita philosophiae, 1503)117 19.The Anatomy of the Eye (from G. Reisch, Margarita philosophiae, 1503)120 20.The Anatomy of the Eye (from Vesalius, De humani corporis fabrica, 1543)121 21.The Heart (from the Roncioni MS., Pisa 99)127 22.Diagram showing the two Lateral Ventricles and the ‘Central’ Ventricle, (from Johannes Adelphus, Mundini de omnibus humani corporis interioribus menbris Anathomia, 1513)128 23.The Heart (from Hans von Gersdorff, Feldt- und Stattbüch bewerter Wundartznei, 1556)129 DR. JOHN WEYER AND THE WITCH MANIA Portrait of Dr. John Weyer at the age of 60, 1576189

НАУЧНЫЕ ВЗГЛЯДЫ И ВИДЕНИЯ СВЯТОЙ ХИЛЬДЕГАРДЫ (1098–1180)

Чарльз Сингер

PAGE I.Introduction1 II.Life and Works2 III.Bibliographical Note6 IV.The Spurious Scientific Works of Hildegard12 V.Sources of Hildegard’s Scientific Knowledge15 VI.The Structure of the Material Universe22 VII.Macrocosm and Microcosm30 VIII.Anatomy and Physiology43 IX.Birth and Death and the Nature of the Soul49 X.The Visions and their Pathological Basis51

I. Введение

При попытке интерпретировать взгляды Хильдегарды на научные предметы возникают определенные особые трудности. Во-первых, это путаница, возникающая из-за трудов, к которым ошибочно приписывалось ее имя. Чтобы получить истинное представление о масштабах ее работы, необходимо обсудить подлинность некоторых материалов, находящихся перед нами. Вторая трудность обусловлена восприимчивостью ее ума, из-за чего взгляды и теории, которые она принимает в своих ранних работах, модифицируются, изменяются и развиваются в ее поздних трудах. Третья трудность, возможно, менее реальная, чем другие, — это визионерская и запутанная форма, в которую облечены ее мысли.

Но четвертая и более жизненно важная трудность — это отношение, которое она принимает к явлениям в целом. В ее сознании нет различия между физическими событиями, моральными истинами и духовным опытом. Этот взгляд, который наши дети разделяют со своими средневековыми предками, был развит, но не трансформирован вирильной силой ее интеллекта. Ее слияние внутреннего и внешнего мира действительно связывает Хильдегарду с целым рядом средневековых провидцев, кульминацией которых является Данте. У Хильдегарды, как и у ее собратьев-мистиков, мы обнаруживаем, что идеи о Природе и Человеке, Моральном Мире и Материальной Вселенной, Сферах, Ветрах и Гуморах, Рождении и Смерти, и даже о Душе, Воскресении Мертвых и Природе Бога не только взаимозависимы, но и тесно переплетены. В наши дни мы привыкли разделять наши идеи на категории: научные, этические, теологические, философские и так далее, и мы даже считаем добродетелью удерживать и ограничивать наши мысли в пределах, которые мы намеренно для них устанавливаем. Для Хильдегарды такая классификация была бы невозможной и, вероятно, непостижимой. Не покрывают ее взгляд на отношение материального и духовного и такие термины, как параллелизм или аллегория. В ее сознании они действительно переплетены, или, скорее, они еще не были разделены.

Поэтому, хотя на следующих страницах делается попытка оценить ее научные взгляды, автор осознает, что такой метод неизбежно должен интерпретировать ее мысль частично. Хильдегарда, действительно, представляет нам научную мысль как недифференцированный фактор, и здесь делается попытка отделить ее с помощью искусственного, но не ненаучного процесса препарирования от органической матрицы, в которую она встроена.

Обширная литература, возникшая вокруг жизни и трудов Хильдегарды, вышла из-под пера писателей, которые не проявляли интереса к естествознанию, в то время как те, кто занимался историей науки, со своей стороны, в значительной степени игнорировали период, к которому принадлежит Хильдегарда, привлеченные более богатым урожаем эпохи высокой схоластики, которая последовала за ней. Это эссе — попытка заполнить небольшую часть этого пробела.

II. Жизнь и труды

Хильдегарда Бингенская родилась в 1098 году в знатной семье в Бёкельхайме на реке Наэ, недалеко от Спонхайма. Предназначенная с раннего возраста к религиозной жизни, она провела почти все свои дни в стенах бенедиктинских обителей. Она получила образование и начала свою деятельность в уединенном монастыре Дизибоденберг, у слияния рек Наэ и Глан, где она дослужилась до аббатисы. В 1147 году она и некоторые из ее монахинь переселились в новый монастырь на Рупертсберге, прекрасно расположенном месте, где сейчас дымный железнодорожный узел Бингербрюк портит ландшафт. Между маленьким поселением и важным средневековым городом Бингеном текла река Наэ, через которую был перекинут мост, к которому все еще прилипало имя язычника Друза (см. рис. 1). В этом месте, месте древних воспоминаний, уединенном и в то же время связанном с миром, наша аббатиса провела большую часть своей жизни, и здесь она закрыла глаза на восемьдесят втором году жизни 17 сентября 1180 года.

Fig. 1. THE HILDEGARD COUNTRY

Хильдегарда была женщиной с необычайно активным и независимым умом. Она была одарена не только глубоким и эффективным интеллектом, но и обладала большой энергией и значительными литературными способностями, а ее труды охватывают широкий спектр, обнаруживая самые разнообразные виды деятельности и замечательную способность к воображению. Самыми известными и в литературном смысле наиболее ценными из ее работ являются книги видений. Она была прежде всего экстатиком, и как ее «Scivias» (1141–50), так и «Liber divinorum operum simplicis hominis» (1163–70) содержат отрывки подлинной силы и красоты. Менее ценной, возможно, является ее третья длинная мистическая работа (вторая по времени), «Liber vitae meritorum» (1158–62). Ей приписывают авторство интересной мистерии и сборника музыкальных композиций, в то время как ее житие святого Дизибода, ирландского миссионера (594–674), которому ее часть Рейнланда обязана своим христианством, и ее рассказ о святом Руперте, местном святом, увековеченном в названии «Rupertsberg», свидетельствуют как о ее повествовательных способностях, так и о ее способности к систематизации и исторических интересах. Ее обширная переписка демонстрирует влияние, которое она имела в свое время и в своей стране, в то время как ее «Quaestionum solutiones triginta octo», «Explanatio regulae sancti Benedicti» и «Explanatio symboli sancti Athanasii ad congregationem sororum suorum» дают нам представление о ее деятельности в качестве главы религиозной обители.

Ее биограф, монах Теодорих, записывает, что она также занималась лечением больных, и приписывает ей чудотворные способности исцеления. Некоторые из приведенных примеров этой способности, такие как исцеление влюбленной девушки, однако, являются лишь проявлениями личного влияния на более слабые умы; несмотря на ее несомненное знакомство с наукой своего времени и претензии, предъявляемые к ней как к пионеру госпитальной системы, нет серьезных доказательств того, что ее лечение выходило за рамки экзорцизма и молитвы.

Для своего времени и обстоятельств Хильдегарда видела немало мира. Живя на Рейне, главной магистрали Западной Германии, она была хорошо расположена для наблюдения за движением и деятельностью людей. Она путешествовала по крайней мере так далеко на север, как Кельн, и пересекала восточный приток великой реки до Франкфурта-на-Майне и Ротенбурга-на-Таубере. Свою собственную страну, бассейн Наэ и Глана, она знала близко. Она, кроме того, находилась в постоянном общении с Майнцем, резиденцией архиепископства, в котором был расположен Бинген, и сохранилась обширная переписка с церковниками Кельна, Шпейера, Хильдесхайма, Трира, Бамберга, Праги, Нюрнберга, Утрехта и многочисленных других городов Германии, Нидерландов и Центральной Европы.

Folio 17 r col. b Folio 32 v col. b Folio 205 r col. b

Plate II. THE THREE SCRIPTS OF THE WIESBADEN CODEX B

Путешествия Хильдегарды, предпринятые с целью стимулирования духовного возрождения, носили характер религиозных процессий, но, подобно путешествиям ее современника Бернара Клервоского, они были, по сути, в значительной степени направлены против еретических и наиболее жестоко преследуемых катаров, альбигойской секты, широко распространенной в Рейнской области XII века, которых Хильдегарда считала «хуже иудеев». Справедливости ради стоит вспомнить, что она сама всегда была против пролития крови, и если бы ее менее свирепые взгляды возобладали, до нашего времени дошло бы нечто более существенное, чем стоны и слезы этого народа, в то время как анналы Церкви были бы избавлены от осквернения неизгладимым пятном.

Plate III. TITLE PAGE OF THE HEIDELBERG CODEX

OF THE SCIVIAS

Переписка Хильдегарды со святым Бернаром, тогда проповедовавшим свой крестовый поход, с четырьмя папами, Евгением III, Анастасием IV, Адрианом IV и Александром III, а также с императорами Конрадом и Фридрихом Барбароссой, вводит ее в поток общей европейской истории, в то время как она вступает в некоторый легкий контакт с историей нашей собственной страны через свои увещевательные письма Генриху II и его супруге Элеоноре, разведенной жене Людовика VII.

Чтобы завершить очерк ее литературной деятельности, следует, возможно, упомянуть тайный алфавит и язык, lingua ignota, приписываемые ей. Это прозрачное и для современных глаз глупо пустое устройство, которое едва ли заслуживает достоинства термина «мистический». Оно, однако, упражняло изобретательность нескольких писателей и было удостоено анализа со стороны Вильгельма Гримма.

Существует достаточно материала для полной биографии Хильдегарды, и на народном языке появилось несколько рассказов о ней. Почти все они испорчены отсутствием критического суждения, что делает их чтение утомительным занятием, и, действительно, потребовалось бы значительное мастерство, чтобы заинтересовать отстраненного читателя мелочами монашеских споров, которые, несомненно, поглощали значительную часть ее деятельности. Пожалуй, лучшая ее биография — самая ранняя; она, безусловно, не самая менее критическая и не самая доверчивая, и написана ее современниками, монахами Годефридом и Теодорихом.

Титул «святой» обычно дается Хильдегарде, но на самом деле она не была канонизирована. Попытки к этому предпринимались при Григории IX (1237), Иннокентии IV (1243) и Иоанне XXII (1317). Ей приписывали чудотворные исцеления и другие чудеса, но либо они были недостаточно чудотворными, либо недостаточно засвидетельствованными. Те, кто беспристрастно проследил ее жизнь по ее документам, согласятся с вердиктом Церкви. У нее был огненный, пророческий, во многих отношениях исключительно благородный дух, но она не была святой в каком-либо понятном смысле этого слова.

III. Библиографическая заметка

Полного издания трудов Хильдегарды не существует. Для большинства читателей наиболее удобным сборником, несомненно, будет том 197 «Patrologia Latina» Миня. Его можно дополнить хорошо отредактированными «Analecta sacra» кардинала Дж. Б. Питра, восьмой том которых содержит некоторые иначе недоступные работы Хильдегарды и является единственным доступным изданием «Liber vitae meritorum per simplicem hominem a vivente luce, revelatorum».

Рукописи трудов нашей аббатисы многочисленны и широко разбросаны по Европе. Четыре из них имеют особое значение для наших целей и кратко описаны здесь.

(A) — это огромный пергамент из 480 фолиантов в Нассауской земельной библиотеке в Висбадене. Этот зачитанный до дыр том, все еще несущий цепь, которая когда-то привязывала его к какому-то монашескому столу, написан почерком XIII века. Есть свидетельства того, что он был подготовлен в окрестностях монастыря Хильдегарды, если не в самом этом монастыре. Он интересен как сборник тех работ, которые непосредственная местная традиция приписывала ей, и поэтому полезен как стандарт подлинности. Ссылки на него будут делаться на следующих страницах как на Висбаденский кодекс А. Его содержание следующее:

1. Liber Scivias.

2. Liber vitae meritorum.

3. Liber divinorum operum.

4. Ad praelatos moguntienses.

5. Vita sanctae Hildegardis. Авторы: Годефрид и Теодорих.

6. Liber epistolarum et orationum. Этот сборник содержит 292 пункта и включает «Explanatio symboli Athanasii», «Exposition of the Rule of St. Benedict» и жития святого Дизибода и святого Руперта.

7. Expositiones evangeliorum.

8. Ignota lingua и Ignotae litterae.

9. Litterae villarenses.

10. Symphonia harmoniae celestum revelationum.

(B) также находится в Висбадене и будет цитироваться здесь как Висбаденский кодекс B. Он содержит только «Scivias» и является поистине благородным томом из 235 фолиантов, прекрасно иллюминированным, в отличной сохранности и имеющим высочайшую ценность для истории средневекового искусства. Он был тщательно исследован покойным домом Луи Байе, который пришел к выводу, что он был написан в Бингене или его окрестностях в период между 1160 и 1180 годами. Его миниатюры очень помогают в интерпретации видений, иллюстрируя их часто в самых мельчайших и неожиданных деталях. Учитывая огромную трудность визуализации большей части ее повествования, эти миниатюры дают нам веские доказательства того, что рукопись контролировалась самой пророчицей или, по крайней мере, была подготовлена в соответствии с ее непосредственной традицией. Этот взгляд подтверждается сравнением миниатюр с миниатюрами несколько похожей, но худшей Гейдельбергской рукописи (C).

Как миниатюры, так и почерк Висбаденского кодекса B являются работой нескольких рук. Можно различить три отчетливых почерка (Таблица II). Самый ранний приписывается Байе в его тщательной работе XII веку, в то время как более поздние записи сделаны руками XIII века. Таким образом, нам кажется, что, хотя Хильдегарда, вероятно, сама контролировала ранние этапы подготовки этого тома, его завершение произошло после ее смерти. Этот взгляд подтверждается тем фактом, что некоторые из более поздних миниатюр гораздо менее успешны, чем ранние фигуры, в содействии интерпретации ее текста.

Две Висбаденские рукописи, по-видимому, оставались в монастыре на Рупертсберге напротив Бингена до XVII века. Их изучал там Тритемий в XV веке, и по крайней мере одна из них была осмотрена Майнцской комиссией в 1489 году. Позже они были отмечены теологами Озиандром (1527) и Вицелием (Вейцель, 1554), а также антикваром Николаусом Серариусом (1604). В 1632 году, во время Тридцатилетней войны, здания на Рупертсберге были разрушены, а рукописи перевезены в безопасное место в соседнее поселение в Эйбингене, где они были снова зарегистрированы в 1660 году иезуитами Папенброком и Хеншеном. В неизвестную дату они были перевезены в Висбаден, где их осматривал в 1814 году Гёте, а несколько лет спустя — Вильгельм Гримм, и где они с тех пор остаются.

Fig. 2. HILDEGARD’S FIRST SCHEME OF THE UNIVERSE

Slightly simplified from the Wiesbaden Codex B, folio 14 r.

(C) Эта рукопись находится в Университетской библиотеке в Гейдельберге. Она также содержит только «Scivias» и является единственной известной иллюминированной рукописью этой работы, за исключением Висбаденского кодекса B. Гейдельбергская рукопись была подготовлена с большой тщательностью в начале XIII века, лишь немного позже своей коллеги, но ее фигуры мало помогают в интерпретации текста. Так, например, Гейдельбергская диаграмма вселенной (Таблица IV) относится к довольно обычному типу, который совершенно не иллюстрирует сложное описание. Однако неясности текста сразу объясняются фигурой в Висбаденском кодексе B (Рис. 2): таким образом, мы получаем дополнительные косвенные доказательства личного влияния Хильдегарды при подготовке этой рукописи. Изображение Хильдегарды в Гейдельбергской рукописи (Таблица III) не обнаруживает сходства с таковыми в Висбаденском кодексе B (Таблица I) или в Луккской рукописи (Таблицы VI–IX), которые будут описаны сейчас.

(D) — это иллюстрированный кодекс «Liber divinorum operum simplicis hominis» в Муниципальной библиотеке в Лукке. Он содержит десять прекрасных миниатюр, некоторые из которых воспроизведены здесь (Таблицы VI–IX и XI), поскольку они представляют особую ценность для интерпретации теорий Хильдегарды об отношении макрокосма и микрокосма.

Эта Луккская рукопись была описана, а ее текст напечатан в 1761 году Джованни Доменико Манси, внимательным ученым, который сам был некоторое время архиепископом Лукки. Манси пришел к выводу, что она была написана в конце XII или начале XIII века. На палеографических основаниях в наши дни, вероятно, предпочли бы несколько более позднюю дату (Таблица V b).

Работа состоит из десяти видений, каждое из которых проиллюстрировано фигурой. Дата, характер и значение этих миниатюр поднимают особые проблемы, к которым здесь можно сделать лишь очень поверхностную ссылку. К сожалению, мало работы было проделано по ранним итальянским школам миниатюристов, и это не тот предмет, о котором можно сказать, что существует какое-либо точное знание.

Из этих десяти миниатюр мы можем отбросить последние пять в нескольких словах. С шестого по десятое видения представляют чисто теологический интерес, и миниатюры, иллюстрирующие их, выполнены другой рукой, нежели остальные. Все они являются относительно грубыми продуктами, которые, как нам кажется, напоминают другие итальянские работы того периода, когда была написана рукопись. Мы сосредоточим наше внимание на первых пяти миниатюрах.

Первые три миниатюры Луккской рукописи (Таблицы VI–VIII) могут быть приписаны одной руке на следующих основаниях:

1. Все они имеют очень похожую вставную фигуру пророчицы под основным рисунком.

2. Характер главной фигуры первой миниатюры (Таблица VI) почти идентичен любопытной двуглавой фигуре, охватывающей вселенную, второй миниатюры (Таблица VII).

3. Черты лица и манера рисования центральной фигуры второй миниатюры (Таблица VII) идентичны таковым третьей (Таблица VIII).

4. Головы зверей, расположенные вокруг второй миниатюры (Таблица VII), точно воспроизведены в третьей миниатюре (Таблица VIII).

Теперь, хотя эти три миниатюры в некотором отношении уникальны, они содержат элементы, позволяющие нам датировать их с приближением к точности. Эти элементы можно найти особенно в центральной фигуре второй и третьей миниатюр (Таблицы VII и VIII).

Примерно в середине XIII века, как показал Вентури, в Северной Италии произошло хорошо заметное изменение в традиционном представлении формы на Кресте. Это изменение сопровождалось почти рабской точностью, и новая форма хорошо представлена картиной в галерее Уффици (Таблица X). Именно эта фигура Христа воспроизведена нашим миниатюристом. Центральная фигура Таблиц VII и VIII напоминает фигуру распятия из Уффици, например, в общей позе тела, в положении ног и рук, в обработке брюшной мускулатуры, в методе очерчивания мышц ног и рук, и в мельчайшей и очень постоянной детали, благодаря которой контур левой стороны продолжается складкой паха, тем самым создавая впечатление, что левое бедро выдвинуто вперед по сравнению с правым. Более того, несколько византийский оттенок лица фигуры можно тесно сопоставить с северо-итальянскими работами того же периода. Поэтому мы рассматриваем эти первые три миниатюры Луккской рукописи как датируемые примерно серединой XIII века.

Оставшиеся две миниатюры (Таблицы IX и XI) представляют особые трудности. Таблица XI (иллюстрирующая пятое видение) не представляет нам полных человеческих фигур, за исключением маленькой и, вероятно, скопированной вставки пророчицы под миниатюрой. Лица имеют некоторое сходство с лицами последних пяти миниатюр; крылья, с другой стороны, — с крыльями первой миниатюры (Таблица VI). Возможно, что эта миниатюра была работой художника начала XIII века, а крылья и некоторые другие детали были добавлены более поздней рукой. Аномальная ориентация, восток слева и юг сверху, предполагает, что мы имеем здесь дело с некоторым особым влиянием.

Наиболее аномальной из всех является, однако, прекрасная четвертая миниатюра (Таблица IX). Эта картина имеет общее ощущение раннего Возрождения, хотя трудно найти в ней какой-либо определенный гуманистический элемент. Обнаженная женская фигура в верхнем левом квадранте особенно поразительна. Никакой параллели ей не найти в итальянских миниатюрах XIII века, которые были воспроизведены до сих пор, и нам кажется трудным датировать миниатюру ранее XIV века в самом раннем случае. Она, в любом случае, выполнена другой рукой, нежели остальные. Сыпь на пациентах в двух верхних и правом нижнем квадрантах, возможно, является попыткой передать фатальные «Божьи знаки» тех волн чумы, которые опустошали итальянский полуостров в XIV веке.

Какова бы ни была дата этих миниатюр, они воспроизводят смысл текста «Liber divinorum operum» с убедительной уверенностью и твердостью руки. Эта работа — самая сложная из всех мистических писаний Хильдегарды. Без ключей, предоставленных миниатюрами, многие отрывки в ней совершенно непостижимы. Поэтому нам кажется отнюдь не невероятным, что традиционная интерпретация трудов Хильдегарды, таким образом сохраненная до нашего времени этими миниатюрами и ими одними, могла иметь свое происхождение из уст самой пророчицы, возможно, через другой набор миниатюр, который исчез или еще не был обнаружен.

IV. Ложные научные труды Хильдегарды

Научные взгляды Хильдегарды встроены в теологическую обстановку и в основном встречаются в «Scivias» и «Liber divinorum operum simplicis hominis». В меньшей степени они появляются иногда в ее «Epistolae» и в «Liber vitae meritorum».

From the HEIDELBERG CODEX OF THE SCIVIAS

Plate IV. THE UNIVERSE

Две работы нетеологического тона и определенно научного характера были напечатаны под ее именем. Одна из них была недавно отредактирована под названием «Beatae Hildegardis causae et curae». Известно существование только одной рукописи этой работы, которая сейчас находится в Королевской библиотеке Копенгагена. Это плохо написанный документ XIII века, и оригинальная работа, вероятно, датируется этим периодом. Она не имеет никаких характеристик признанных работ Хильдегарды, и, действительно, единственная связь с ее именем — это название, которое написано рукой, отличной от текста (Таблица V a). Ничто не может быть более непохожим на экстатическую, но хорошо упорядоченную и систематическую работу пророчицы из Бингена, чем прозаический беспорядок «Causae et curae». Лингвистически она также полностью отличается от типичных писаний Хильдегарды, ибо она полна германизмов, которые никогда не прерывают красноречие ее подлинных работ. Опять же, склонность Хильдегарды к теоретическим спекуляциям, как, например, о природе элементов или о форме Вселенной, не находит места в отрывочных абзацах этого апокрифического сборника.

Plate V a. OPENING LINES OF THE COPENHAGEN MS. OF THE

CAUSAE ET CURAE

Plate V b. OPENING LINES OF THE LUCCA MS. OF THE LIBER DIVINORUM OPERUM SIMPLICIS HOMINIS

Вторая работа, несколько похожего характера, озаглавлена «Subtilitatum diversarumque creaturarum libri novem». Это явно компиляция, и многочисленные отрывки в ней могут быть прослежены к таким источникам, как Плиний, Валафрид Страбон, Марбод, Мацер, Физиолог, Исидор Севильский, Константин Африканский и «Regimen Sanitatis Salerni», только последние три из которых оказали прослеживаемое влияние на подлинные работы нашей писательницы. Тем не менее, этот «Liber subtilitatum» был рано напечатан как работа Хильдегарды, наряду с трактатом, приписываемым с не меньшим основанием другой женщине-писательнице, Тротуле, одной из дам Салерно, чье имя также было нарицательным в Средние века и свободно приписывалось медицинским трудам, к которым она имела мало или вообще никакого отношения. Правда, современный биограф Хильдегарды, монах Теодорих, уверяет нас, что она написала «De natura hominis et elementorum, diversarumque creaturarum», но нет ничего, что предполагало бы, что «Liber subtilitatum» имеется в виду под этим.

Современные ученые Даремберг и Рёсс отредактировали «Liber subtilitatum» как сочинение Хильдегарды, и работа привлекла внимание Вирхова, но, несмотря на авторитет этих имен, возражения, которые применимы к подлинности «Causae et curae», также справедливы здесь:

(a) «Liber subtilitatum» не включена в Висбаденский кодекс A.

(b) Фраза «De natura hominis et elementorum diversarumque creaturarum», используемая Теодорихом как описание, а Рёссом как заглавие, заставила бы ожидать большого акцента на природе элементов и их вхождении в человеческое тело. Такой акцент, однако, не обнаруживается в «Liber subtilitatum», которая, более того, не рассматривает анатомию или физиологию человека.

(c) С другой стороны, подлинная «Liber divinorum operum simplicis hominis» действительно делает акцент на этих пунктах. Поэтому, возможно, это работа, на которую ссылается Теодорих, и к ней его описание, безусловно, хорошо подходит.

(d) Как и в «Causae et curae», существуют лингвистические трудности, которые мешают нам приписывать «Liber subtilitatum» Хильдегарде. Таково, например, количество германизмов, а также заметное отличие от стиля и метода ее признанных работ.

(e) В «Liber subtilitatum» есть утверждения, которые едва ли могут быть приписаны нашей писательнице. Исследовав в значительной степени Рейнский бассейн и постоянно переписываясь с писателями за Альпами, как она могла бы вывести все реки, Рейн и Дунай, Маас и Мозель, Наэ и Глан, из того же озера (Констанцского), как это делает автор «Liber subtilitatum»?

(f) Более того, хотя эта ложная работа имеет главу «De elementis», она не обнаруживает ни одного из самых своеобразных и определенных взглядов Хильдегарды относительно их природы, происхождения и судьбы, и не ссылается на сферичность земли, на сосудистую систему человека, на гуморы и их отношение к ветрам и элементам, или на дюжину других пунктов, по которым, как мы увидим, у Хильдегарды были свои собственные взгляды.

Прежде чем оставить тему апокрифических работ Хильдегарды, можно кратко упомянуть «Speculum futurorum temporum», ложное произведение, к которому часто приписывается ее имя. Оно существует в бесчисленных рукописях и часто редактировалось и переводилось. Это работа Гебено, приора Эбербаха, который написал ее в 1220 году, утверждая, что он извлек ее из трудов Хильдегарды. Другая работа, ошибочно приписываемая Хильдегарде, озаглавлена «Revelatio de fratribus quatuor mendicantium ordinum» и направлена против четырех нищенствующих орденов — францисканцев, доминиканцев, кармелитов и августинцев. Она также была напечатана, но является полностью ложной и, вероятно, была составлена ближе к концу XIII века.

V. Источники научных знаний Хильдегарды

В трудах Хильдегарды мы имеем дело с продуктами исключительно оригинального интеллекта, и ее сила воображения и мистическая склонность делают исчерпывающий поиск происхождения ее идей отнюдь не легкой задачей. С ее теологической позицией как таковой мы здесь не имеем дела, и, к сожалению, она сама не ссылается ни на какие свои источники, кроме библейских книг; цитирование светских писателей действительно потребовало бы отказа от ее утверждения, что ее знание было получено путем непосредственного вдохновения свыше. Тем не менее, возможно сформировать некоторое представление, на основе внутренних данных, о происхождении многих ее научных концепций.

Самый поразительный момент относительно источников Хильдегарды — отрицательный. В ее трудах неразличим никакой немецкий лингвистический элемент, и они не показывают почти никаких следов местного немецкого фольклора. Правда, Тритемий из Спонхайма (1462–1516), который часто является очень неточным хронистом, говорит нам, что Хильдегарда «сочиняла работы на немецком, а также на латыни, хотя она не изучала и не использовала последний язык, кроме как для простой псалмодии». Но имея перед собой свидетельство самих трудов и ее искусного использования латыни, утверждение Тритемия и даже намеки Хильдегарды можно смело отбросить и списать на желание возвеличить элемент вдохновения. Настолько далеко от того, что она была неграмотной, мы покажем, что структура и детали ее работ выдают значительную степень образованности и много кропотливого изучения работ других. Так, например, она искусно манипулирует гиппократовскими доктринами миазмов и гуморов и разрабатывает теорию взаимосвязи двух, которая, хотя и развита по ее собственному плану, тем не менее ясно заимствована в своих общих чертах у такого писателя, как Исидор Севильский. Опять же, как мы увидим, некоторые из ее идей по анатомии, по-видимому, были заимствованы у Константина Африканского, который принадлежал к бенедиктинскому монастырю Монте-Кассино.

Хильдегарда жила в несколько слишком раннюю дату, чтобы пить из широкого потока новых знаний, которые вскоре должны были хлынуть в Европу через Париж из своего резервуара в мусульманской Испании. Такие капли из этого источника, которые могли достичь ее, должны были просочиться либо от ранних итальянских переводчиков, либо от евреев, поселившихся в Верхнем Рейнланде, ибо очень маловероятно, что на нее повлияли ранние переводы XII века Аверроэса, Авиценны, Авицеброна и Авемпаса, которые попали во Францию от евреев Марселя, Монпелье и Андалусии. Ее интеллектуальное поле было, таким образом, гораздо более патристическим, чем было бы в случае, если бы ее жизненный путь был даже на четверть века позже.

Ее наука — это прежде всего обычный вырожденный греческий тип, дезинтегрированные фрагменты Аристотеля и Галена, окрашенные и измененные обычными средневековыми попытками привести теорию в соответствие со священной фразеологией, хотя высокая степень независимости достигается визионерской формой, в которую облечены ее взгляды. Она демонстрирует, как и все средневековые писатели по науке, аристотелевскую теорию элементов, но ее изложение доктрины освещено вспышками ее собственных мыслей и окрашено внушениями святого Августина, Исидора Севильского, Бернара Сильвестра Турского и, возможно, трудов, приписываемых Боэцию.

Переводчик Герард Кремонский (1114–87) был ее современником, и его труды сделали доступными для западных читателей ряд научных работ, которые ранее циркулировали только среди арабоязычных народов. Несколько из этих работ, в частности «Альмагест» Птолемея, «De Orbe» Мессахалы и аристотелевский «De Caelo et Mundo», содержат материал о форме вселенной и о природе элементов, и некоторые из них, вероятно, достигли Рейнланда вовремя, чтобы быть использованными Хильдегардой. «Альмагест», однако, не был переведен до 1175 года и был, таким образом, недоступен для Хильдегарды. Более того, поскольку она никогда не использует арабский медицинский термин, вполне вероятно, что она не консультировалась с переводом Авиценны Герарда, который переполнен арабизмами.

С другой стороны, влияние Салернской школы прослеживается в ряде ее научных идей. «Regimen Sanitatis» из Салерно, написанный около 1101 года, быстро распространился по всей Европе и должен был достичь Рейнской области по крайней мере за поколение до того, как был составлен «Liber Divinorum Operum». Этот цикл стихов вполне мог подкрепить некоторые из ее идей о микрокосме и также подсказать ее взгляды на зарождение человека, на влияние ветра на здоровье и на воздействие звезд.

Что касается формы Земли, Хильдегарда определенно высказывалась как сторонница теории шарообразности, что было более широко принято в раннем Средневековье, чем, возможно, принято считать. Она полагает, в обычной средневековой манере, что этот земной шар окружен небесными сферами, которые влияют на земные события. Но хотя она утверждает, что человеческие дела, и особенно болезни, управляются под Богом небесным космосом, она все же не придерживается той более детальной астрологической доктрины, которая развивалась в ее время и достигла расцвета в последующие века. В этом отношении она следует более раннему и несколько более научному духу таких авторов, как Мешалла, а не более диким теориям своей эпохи. Краткость и простота трактата Мешаллы о сфере сделали его очень популярным. Вероятно, это был один из первых трактатов, переведенных на латынь; его содержание могло бы объяснить перемену, которая, как мы увидим, произошла в научных взглядах Хильдегарды в ее поздние годы.

Общая концепция Вселенной как ряда концентрических элементарных сфер, безусловно, проникла в Западную Европу за столетия до времени Хильдегарды. Тем не менее пророчица представляет ее своей аудитории как новое и поразительное откровение. Мы можем предположить, что переводы Мешаллы или любого другого труда, к которому она обращалась для этой цели, не достигали Верхней Рейнской области или, скорее, не были приняты в кругах, в которых вращалась Хильдегарда, примерно до десятилетия 1141–1150 годов, в течение которого она была занята составлением своего «Scivias».

Существует еще одна космическая теория, появление которой в ее стране, или, по крайней мере, в ее кругу, можно приблизительно датировать по ее работам. Хильдегарда демонстрирует в выраженной, но своеобразной и оригинальной форме доктрину макрокосма и микрокосма. Едва различимая в «Scivias» (1141–1150), она определенно появляется в «Liber Vitae Meritorum» (1158–1162), в которой, однако, не занимает очень заметного места и в значительной степени перекрыта и скрыта другими направлениями мысли. Но в «Liber Divinorum Operum» (1163–1170) это убеждение является главной темой. Книга действительно представляет собой тщательную попытку продемонстрировать сходство и связь между природой Божества, устройством Вселенной и структурой человека, и таким образом она образует ценный компендиум науки того времени, рассматриваемой с точки зрения этой теории.

Откуда она почерпнула теорию макрокосма и микрокосма? В общих чертах ее элементы были легко доступны ей в труде Исидора «De Rerum Natura», а также в салернских поэмах. Но работа Бернарда Сильвестра Турского «De mundi universitate sive megacosmus et microcosmus» настолько близка как по форме, так и по духу, а иногда даже по фразеологии к «Liber Divinorum Operum», что нам кажется несомненным, что Хильдегарда также имела к ней доступ. Работу Бернарда можно датировать периодом между 1145 и 1153 годами, исходя из его упоминания папства Евгения III. Это хорошо согласуется с появлением его доктрин в «Liber Vitae Meritorum» (1158–1162) и их полным развитием в «Liber Divinorum Operum» (1163–1170).

Другой современный автор, с которым у Хильдегарды есть точки соприкосновения, — это Гуго Сен-Викторский (1095–1141). В его трудах доктрина отношения макрокосма и микрокосма более завуалирована, чем у Бернарда Сильвестра. Тем не менее его символическая Вселенная соответствует убеждениям Хильдегарды, и план его «De arca Noe mystica» представляет много параллелей как со «Scivias», так и с «Liber Divinorum Operum». Если они и не обязаны чем-то напрямую Гуго, то, по крайней мере, являются продуктами того же мистического движения, что и его работы.

Мы также можем вспомнить, что во времена Хильдегарды евреями разрабатывались очень сложные каббалистические системы, включающие доктрину макрокосма и микрокосма, и что она жила в районе, где особенно процветал раввинистический мистицизм. Вениамин Тудельский, посетивший Бинген при жизни Хильдегарды, сообщает нам, что нашел там общину своего народа. Поскольку мы знаем, кроме того, что она была знакома с евреями, возможно, что некоторые из очень сложных макрокосмических концепций, которыми переполнена ее последняя работа, она могла почерпнуть у местных еврейских ученых.

Эльзасская аббатиса Геррада Ландсбергская (ум. 1195), современница Хильдегарды, развивала теорию микрокосма в направлениях, схожих с теми, что были у нашей аббатисы, и вполне вероятно, что теория в том виде, в каком эти авторы ее представляют, достигла Верхней Рейнской области где-то около середины или второй половины XII века.

From the LUCCA MS. fo. 1 v

Plate VI. NOUS PERVADED BY THE GODHEAD AND CONTROLLING HYLE

Помимо библейских книг, работа, которая произвела на Хильдегарду самое глубокое впечатление, вероятно, была «О граде Божьем» Августина, которая, по-видимому, составляет фон значительной части «Scivias». Книги Иезекииля и Даниила, Евангелие от Никодима, «Пастырь» Ерма и Апокалипсис — все они содержат яркий тип видений, которые ее собственный духовный опыт позволил ей использовать и которые хорошо сочетаются с ее микрокосмическими доктринами. Идеи о гармонии и дисгармонии элементов она могла почерпнуть из таких работ, как Книга Премудрости Соломона и послания Павла, хотя очевидно, что она также обращалась к Исидору Севильскому и «Regimen Sanitatis Salerni».

From the LUCCA MS. fo. 9 r

Plate VII. NOUS PERVADED BY THE GODHEAD EMBRACING THE MACROCOSM WITH THE MICROCOSM

Ее образ Церкви в «Scivias» неотвратимо напоминает нам видение Боэция о грациозной женской фигуре Философии. Опять же, видения наказаний в аду, которые Хильдегарда пересказывает в «Liber Vitae Meritorum», имеют сходство с работой ее современника-бенедиктинца, монаха Альберика Младшего из Монте-Кассино, которому также был обязан Данте.

Хильдегарда неоднократно заверяет нас, что большая часть ее знаний была открыта ей в видениях наяву. Некоторые из них, как мы попытаемся показать, имели патологическую основу, вероятно, мигренозного характера, и она страдала состоянием, которое в наши дни, вероятно, классифицировали бы как истероэпилепсию. Однако слишком большой акцент можно легко сделать на экстатическом представлении ее научных взглядов. Видения, следует помнить, были «модными» в тот период и являлись распространенным литературным приемом. Ее современница, сестра-бенедиктинка Елизавета Шёнауская, а также многочисленные последователи, как, например, Гертруда из Роберсдорфа, использовали тот же механизм. Использование видений для этой цели оставалось популярным на протяжении столетий, и мы можем сказать об этих авторах, как Ампер говорит о Данте, что «видения дали не гений и не поэтическое вдохновение, а лишь форму, в которой они были реализованы».