«Исследования в пограничных областях психической науки»

Следующее взято из-под пера одаренной Мэри Хауитт и не только приводит замечательный факт, но и ее объяснение того же самого: «Я провела миссис Неннер через комнату, в которой находилась старинная мебель и большое количество ценного старого фарфора. Этот фарфор был оставлен на наше попечение другом во время его длительного отсутствия за границей. Его мысли из места его пребывания на антиподах постоянно возвращались к этим семейным реликвиям.

«Кто эти шесть джентльменов, очевидно братья, сидящие там, где старый фарфор?» — спросила миссис Неннер, когда мы прошли через комнату.

«Там никого не было», — сказала я, очень удивленная.

«Тогда, — сказала она, — я, должно быть, видела шесть духов-братьев. Они сидели там; высокие, светлокожие мужчины, светловолосые, все поразительно похожие, все одного возраста. Они должны быть братьями!»

«Я узнала в ее описании владельца фарфора, нашего друга на другой стороне мира. Перед тем как миссис Неннер ушла, мы показали ей портрет владельца фарфора. Она сразу сказала: «О, это один из шести братьев!» Каким-то таинственным образом интенсивность мысли, зафиксированная владельцем фарфора на своих владениях — мы знали, что его мысли постоянно возвращались к ним, — смогла проявиться для зрения в форме самого человека, но умноженная в шесть форм. Следует заметить, что этот джентльмен был того, что мы сейчас назвали бы «медиумическим» темпераментом. Возможно, что, находясь на антиподах, он мог быть в то время, когда его умноженная форма была увидела, во сне — ведь там ночь, когда у нас день — и что его мысли могли в сновидении посетить Англию».

С тех пор как началась цивилизация, человечество считало определенные камни и металлы драгоценными и приписывало редкие качества талисманам, реликвиям и амулетам. Мы можем предаваться веселью по поводу чудесных качеств, приписываемых костям мучеников и зубам святых, кусочку дерева от истинного креста; но, отбросив мусор, собранный обманом и доверчивостью, мы обнаруживаем великую истину. Драгоценные камни и металлы стали таковыми из-за тонкой силы своих эманаций. В истинной реликвии сенситив воспринимает полное выражение жизни первоначального владельца и чувствует, как оно воспроизводится в нем. Как фонограф бережно хранит тон, акцент, качество голоса и мысль говорящего, так и реликвия сохраняет и постоянно излучает характер того, кого она представляет.

Святилища и святые места имеют основания считаться священными, и их сохранение в чистоте для одной-единственной цели правильно с точки зрения науки. Церковь, посвященная поклонению Иегове, удерживает своих прихожан невидимыми связями, исходящими от стен, выкованных из психо-ауры всех предыдущих молящихся. То, что члены общины держат свои дома исключительно для определенных целей, может быть результатом суеверия, но они правы, поступая так. Здание церкви, отданное в течение недели под шоу и развлечения и каждую ночь заполняемое классом людей, которых такие мероприятия привлекают, стало бы настолько пропитанным мирскими влияниями, что было бы непригодно для проповеди высшей религиозной мысли в воскресенье. И аудитория, и священник чувствовали бы подавляющий эффект, и религиозное рвение упало бы до нуля.

Насколько сильным и прочным может быть отпечаток, оставленный на реликвии или драгоценности, показано в следующей истории, рассказанной о Роберте Браунинге мистером Ноулзом (Spectator, 30 января 1869 г.): «Мистер Роберт Браунинг говорит мне, что когда он был во Флоренции несколько лет назад, к нему в дом привели итальянского дворянина (графа Джиннази). Граф заявил, что обладает великими месмерическими способностями, и в ответ на откровенный скептицизм мистера Браунинга объявил, что убедит его в своих силах. Затем он спросил мистера Браунинга, есть ли у него что-нибудь при себе здесь и сейчас, что он мог бы передать ему и что является в каком-то смысле памятным знаком или реликвией. Случилось так, по странной случайности, что мистер Браунинг носил под рукавами своего пальто золотые запонки к рубашке, которые он совсем недавно начал носить в отсутствие своих обычных пуговиц для манжет. Он никогда раньше не носил их во Флоренции или где-либо еще и нашел их в старом ящике, где они пролежали забытыми годами. Одну из них он вынул и передал графу, который подержал ее в руке некоторое время, а затем сказал, как будто сильно впечатленный: «Здесь есть что-то, что кричит мне в ухо: Убийство! убийство!»

«И действительно, — сказал мистер Браунинг, — эти запонки были сняты с мертвого тела моего двоюродного деда, который был насильственно убит в своем поместье на Сент-Китсе почти восемьдесят лет назад. Они были представлены в суде как доказательство того, что грабеж не был целью душителя, что было совершено его собственными рабами. Они были сняты с ночной рубашки, в которой он умер, и отданы мне».

Чувствительность во время сна.

Издание The Index опубликовало следующее:

«Недавно младший ребенок Уоррена Уоссона (Кэти) упал в колодец и чуть не утонул. День или два назад было получено письмо от мистера Уоссона, который находится в Орегоне, написанное до того, как он услышал об этом происшествии. Он заявил, что в то же воскресенье, во время несчастного случая, он дремал и был разбужен ужасающим сном. Ему показалось, что он видит маленькую Кэти, с которой капала вода, а маленький мальчик, следующий по возрасту за Кэти, был погружен в воду, и что он смог спасти его, только ухватившись за его уши. Когда он вытащил его, он был покрыт пятнами, как леопард. Мистер Уоссон говорит, что, проснувшись, он был покрыт холодным потом и в душевной агонии. Это очень странное совпадение, и сон соответствует происшествию, за исключением того, что маленький мальчик не был в опасности. Это маленькая девочка была в пятнах от озноба».

Это напоминает неправильно принятую телеграфную депешу, в которой одно слово заменено другим.

Эффект сильного ментального впечатления. — Сильное ментальное впечатление, перенесенное в сон, способствует впечатлительности. Инспектор Джуэтт из полиции Бруклина был так обеспокоен пропавшим пистолетом Джона Кенни, который застрелил водителя трамвая, так как хотел использовать оружие в качестве улики против негодяя, что увидел его во сне. Он увидел его в определенном салуне, в определенном месте, и на следующее утро пошел в салун и нашел пистолет именно там, где видел его во сне.

Спасение экипажа «Спаркенхо» 30 ноября 1875 года капитаном Адамом С. Смоллом, как он сам рассказал, является прекрасной иллюстрацией впечатлительности во сне. Он отплыл из Бордо 24 ноября 1875 года на бригантине «Фред Юджин», направляясь в Ки-Уэст, и вскоре столкнулся со штормовой погодой. Находясь в шестистах милях в море, в ночь на 29-е число, он внезапно проснулся от сна, глубоко впечатленный видением, в котором он видел группу людей в большой опасности. Он рассказал об этом своей жене, добавив, что надеется, что ни одному потерпевшему кораблекрушение экипажу не потребуется его помощь. В полночь он снова лег спать, и снова видение повторилось с большей отчетливостью, и люди, появившиеся на обломках корабля, нуждались в самой быстрой помощи для их спасения. Капитан немедленно вышел на палубу и без всякой видимой причины изменил курс корабля на два румба и, отдав приказ разбудить его на рассвете, удалился и спал до назначенного времени.

Выйдя на палубу на рассвете и осматривая горизонт в подзорную трубу, он обнаружил корабль далеко с наветренной стороны с поднятым сигналом бедствия. Он попытался направить свое судно туда, но с убранными парусами и тяжелым морем большая часть первой половины дня прошла, а до цели оставалось еще большое расстояние. Он решил сделать длинный галс и не менять курс, пока его не побудит к этому тот же импульс, который заставил его сделать это накануне вечером. Было поставлено больше парусов, хотя благоразумие запрещало это перед лицом шторма, в любой момент грозившего разразиться, и все люди стояли на своих постах более часа, ожидая приказа к повороту.

Наконец побуждение пришло, и, совершив поворот, судно достигло точки в двух милях с подветренной стороны от терпящего бедствие корабля, откуда его три шлюпки, содержащие всего двадцать три человека, отчалили, чтобы перехватить бриг. Их взяли на борт, шлюпки отрезали, все паруса убрали как можно быстрее, и через десять минут свирепый ураган взбил море в пену. Шторм бушевал четыре дня с неутихающей яростью, так что, если бы их не спасли в тот самый момент, когда это произошло, они бы наверняка погибли.

У нас есть два объяснения. Первое — это передача мыслей: восприятие чувствительным мозгом капитана Смолла интенсивных мыслей погибающего экипажа. Как индукционная пластина посылает свое влияние через мили пространства, мы можем предположить, что вибрации от них уходили через широкий морской интервал и, найдя принимающий инструмент, снова преобразовывались в мысль. Второе объяснение — это вмешательство духовных существ, которые запечатлевают свои мысли в уме капитана таким же образом. Побуждение относительно курса, которым нужно следовать, выходит за рамки сна и доказывает крайнюю чувствительность командира.

Сон спасает экипаж потерпевшего кораблекрушение судна. — Точно такого же характера впечатление, полученное капитаном Г. А. Джонсоном со шхуны «Августа Х. Джонсон». Он отплыл из Куэро домой, столкнувшись с ужасным ураганом. На второй день он увидел поврежденный бриг, а рядом барк. Он стремился попасть домой и, думая, что барк поможет бригу, продолжил путь.

Но пришло впечатление, что он должен повернуть назад и подняться на борт брига. Он не мог избавиться от него и, наконец, вместе с четырьмя людьми поднялся на борт брига на ялике. Он нашел его пустым и поставил на нем паруса. Через некоторое время они увидели впереди объект, похожий на человека на льдине. Ялик снова был укомплектован экипажем и отправлен на спасение. Это оказался помощник капитана барка «Ливуд», цеплявшийся за дно перевернутой шлюпки, которая, будучи белой, казалась вдали льдом. Это предчувствие пришло без поиска и в прямом противоречии с желанием капитана Джонсона, желавшего спастись от шторма и без промедления добраться домой.

Спасенная жизнь. — Журнал Biddeford (Me.) Journal так рассказывает историю чудесного спасения моряка:

«На прошлой неделе шхуна «Ида Мэй» стояла у правительственного причала, недалеко от устья реки Кеннебанк, с одним человеком на борту, Фрименом Гроувом, который спал в каюте. Ночью его разбудил кто-то, коснувшийся его и сказавший: «Ты утонешь». Открыв глаза, он никого не увидел, но немедленно вышел на палубу и обнаружил, что борт судна зацепился под причалом из-за прилива, и вскоре оно должно было затонуть, а каюта и все остальное оказались бы под водой. С помощью доски он отжал борт от причала, и судно поднялось вместе с приливом. Спящий, находясь в каюте, наверняка утонул бы, если бы его не разбудил голос».

Пожалуй, ни одно великое бедствие не сопровождалось большим количеством особых предчувствий и предупреждений о грядущей опасности, чем «ужас в Аштабуле», где поезд, переполненный пассажирами, рухнул в пропасть во время страшного шторма и, загоревшись, сгорел. The Times опубликовала список имен тех, кто был спасен благодаря «предчувствиям». Один случай, в частности, описан подробно и полностью подтвержден. Молодая леди по фамилии Хейзен, имея при себе цветную служанку, отправилась из Балтимора в Питтсбург, где должна была выйти замуж. Она купила билеты в Буффало на злополучный поезд. В ночь накануне «тетя Хлоя», цветная рабыня, увидела сон, который настолько впечатлил ее, что, когда они достигли депо, она категорически отказалась ехать на этом поезде. «Тетушка» была как мать для мисс Хейзен, которая потеряла мать в младенчестве. Молодая леди, возможно, в некоторой степени верящая в суеверия рабов, потакала настроению тетушки и отложила поездку до следующего поезда — по всей вероятности, тем самым спасая жизни им обеим.

Ясновидческое состояние сна. — Oakland (Cal.) Tribune записывает приятную историю, которая полностью иллюстрирует то, что можно назвать постоянной чувствительностью во сне, идентичной ясновидению: «Двадцать лет назад холостяк в Окленде увидел во сне, что посещает семью, состоящую из родителей и двух маленьких девочек, которые были ему неизвестны в часы бодрствования. С того времени он продолжал видеть их во сне в течение двадцати лет. Он видел, как дети росли от детства до зрелости. Он присутствовал на выпускных экзаменах, когда они заканчивали учебу. Фактически, он разделял все радости и горести семьи. Его дружба с друзьями из страны снов казалась настолько реальной, что он часто замечал, что чувствует уверенность, что узнает их в реальности в какое-то будущее время».

«Два месяца назад во сне он увидел, как муж умер, и с того времени он перестал видеть их во сне в течение двадцати лет. Он получил письмо из Нью-Йорка, автором которого была вдова его двоюродного брата, с которой он не общался с самого детства — более тридцати лет. Она написала, что хочет сделать Сан-Франциско своим будущим домом, и было решено, что он встретит ее и двух ее дочерей на пристани в Окленде. По их прибытии представьте его удивление, когда он увидел своих друзей из сна. Они были в равной степени удивлены, когда он рассказал им о снах, в которых они фигурировали. Он рассказал им инциденты, связанные с их прошлой жизнью, которые он не мог знать при обычных обстоятельствах. Он описал их прежний дом, вплоть до мебели и предметов домашнего обихода, и был точен в каждой детали. Продолжение в том, что он женился на этой леди, и они счастливо живут в этом городе».

Аллегорические сны. — Когда важная информация приходит в аллегорической форме, трудно дать адекватное объяснение, не призывая на помощь внешнюю разумную силу. Лондонская News имеет следующее:

«Большинство людей помнят ужасную железнодорожную катастрофу, в которой Диккенс сам и его корректурные листы спаслись, в то время как многие погибли. В поезде случайно оказались джентльмен и леди, только что вернувшиеся из Индии. Леди сказала своему мужу: «Я вижу, как катится большая волна; она близко к нам», и затем произошел удар, и она стала трупом. Муж не пострадал и позже объяснил странные слова своей жены. С тех пор как они отплыли из Индии, ее преследовал во сне сон об огромной серебристой волне, и всегда, как раз когда она собиралась обрушиться на нее, она просыпалась в ужасе».

Менее трагичный, но достаточно странный для коллекции мистера Проктора, — это анекдот о сне фермера из южной страны. Добрый человек проснулся от своего первого сна и разбудил жену, чтобы рассказать ей о поразительном видении. Ему приснилось, что он видит любимую корову, тонущую в пруду на соседней общественной земле. «Там нет никакого пруда», — сказала жена с естественным раздражением и двойными отрицаниями. Это было неоспоримо верно, но фермер был обеспокоен. Наконец он встал, оделся и пошел по длинной тропинке, которая вела к общественной земле. Все было тихо, но как раз на вершине тропинки фермер услышал звук, как будто кто-то копает. Затем свет привлек его внимание. Он мерцал сквозь живую изгородь, которая отделяла тропинку от полей. Фермер осторожно приблизился, пока не оказался прямо над канавой. Там он высмотрел деревенского парня с фонарем, копающего длинную, прямую, глубокую яму в земле. Топор лежал рядом с ямой. В этот момент фермер поскользнулся, изгородь зашуршала, и копатель убежал. Фермер забрал фонарь и направился домой. Как раз у входа на тропинку, время было около двух часов ночи, он встретил одну из своих служанок, спешащую в том направлении, откуда он пришел. «Что тебе нужно, моя девочка? Ничего хорошего, боюсь», — сказал сельскохозяйственный моралист; и, короче говоря, он заставил девушку рассказать ему свою историю. Она шла на свидание со своим «молодым человеком», который бросил ее и ухаживал за другой девушкой. Она пригрозила ему иском за нарушение обещания жениться, и возлюбленный пообещал, что, если она встретится с ним в два часа ночи на повороте тропинки, он удовлетворит ее и устранит все ревности и разногласия.

«Очень хорошо, моя девочка, — сказал фермер, — пойдем, и я покажу тебе, что он приготовил для тебя». Он повел ее и показал ужаснувшейся девушке длинную, глубокую, узкую яму и острый топор, которые ждали ее. Естественно, она больше не преследовала своего возлюбленного; и вот сон, который даже мистер Проктор признает не бесцельным. Действительно, «механизм» тонущей коровы заставил видение обратиться непосредственно к деревенскому уму.

Того же пророческого характера следующий хорошо подтвержденный сон:

Миссис Джейкоб Кондон, живущая в нескольких милях от Рида, штат Пенсильвания, несколько ночей назад увидела во сне, что ее годовалый ребенок сгорел заживо и что она отправила весть об этом несчастном случае своему мужу, который работал вдали от дома, через Джеймса Портлевейта, соседа. На следующее утро она рассказала мужу о своем сне и призналась, что он привел ее в уныние. Он посмеялся над ее страхами и ушел на работу. Поздно утром миссис Кондон вышла из кухни, чтобы пойти в дровяной сарай, в нескольких шагах от дома. Пока она была там, она услышала крики своего ребенка. Она вбежала в дом и нашла ребенка, лежащего перед открытой решеткой, охваченного пламенем. Она набросила на ребенка старое пальто и потушила пламя, но он был так сильно обожжен, что умер через несколько минут. Миссис Кондон подошла к двери, чтобы позвать на помощь. Как только она достигла двери, Джеймс Портлевейт проходил мимо ворот. Она отправила его к мужу с ужасной новостью, тем самым исполнив свой страшный сон до буквы.

Миссис Хауитт, чью правдивость никто не может оспорить, приводит следующий опыт в Psychological Review, Лондон, который можно принять как иллюстрацию передачи мыслей или как вмешательство высшего разума:

«Мне приснилось, что я получила письмо от своего старшего сына. Во сне я с нетерпением вскрыла печать и увидела мелко исписанный лист бумаги, но мой глаз уловил только эти слова в середине первой страницы, написанные крупнее остальных и подчеркнутые: «Мой отец очень болен». Величайшее горе охватило меня, и я внезапно проснулась, обнаружив, что это был только сон; однако болезненное впечатление реальности было настолько ярким, что прошло много времени, прежде чем я смогла успокоиться. Первое, что я сделала на следующее утро, — это начала письмо своему мужу, рассказывая об этом мучительном сне. Шесть дней спустя, 18-го числа, пришла австралийская почта и принесла мне письмо, единственное письмо, которое я получила с той почтой, и не от кого-либо из моей собственной семьи, а от джентльмена из Австралии, с которым мы были знакомы. Это письмо было адресовано снаружи: «Срочно», и дрожащей рукой я открыла его; и действительно, первые слова, которые я увидела — и они были написаны крупнее остальных, в середине бумаги, и подчеркнуты, были: «Мистер Хауитт очень болен». Контекст этих ужасных слов был, однако: «Если вы услышите, что мистер Хауитт очень болен, пусть это заверит вас, что ему лучше»; но единственные эмфатические слова, которые я видела во сне, и они, тем не менее, слегка варьировались, как, по той или иной причине, все такие ментальные впечатления, душевные откровения или оккультные, темные изречения вообще варьируются от истины или типа, который они, кажется, отражают».

Стейнтон Мозес, доктор медицины, который всю жизнь уделял внимание психическим исследованиям, отмечает кажущееся расхождение между словами сна и письмом следующим образом:

«Позволительно будет автору предположить, что благодаря более полному знакомству с явлениями «душевного откровения, оккультных, темных изречений» и т. д. и более глубокому наблюдению за ними, истина навязала себя различным философским умам, что в соответствии с первоначальным законом общения духа с духом — именно сущность или дух идеи или факта всегда стремятся передать разуму, а не просто буквальное облачение этой идеи или факта. Эта сущность или дух идеи — это единственное зерно истинной пшеницы, которое необходимо; форма — это просто шелуха, которая облекает ее для временной цели и должна по необходимости отпасть от нее как нечто мертвое. «В этот материальный, прагматичный век буквальная истина, — говорит преподобный Джеймс Смит, — низшая из всех истин в одном смысле, обычно считается высшей. Но они поверхностные мыслители, которые барахтаются только в буквальной истине или физической истине». Это знание Закона Духовного, без которого прогресс невозможен для студента психологии».

Передается идея, а не слова. Если идея была послана через психический эфир как волна мысли, она сама перевелась бы в язык, причем в тот язык, на который ее перевел бы разум получателя. Она прошла бы сквозь пространство как сущность мысли, а сенситив-получатель облек бы ее в одежды слов.

Уильям Хоуитт во время своего визита в Австралию увидел сон, который он счел чрезвычайно важным фактом в науке о разуме. Он говорит:

«Несколько недель назад, еще находясь в море, я увидел сон, будто я у своего брата в Мельбурне, и нашел его дом на холме в дальнем конце города, рядом с открытым лесом. Сад немного спускался по холму к каким-то кирпичным постройкам внизу; а справа у стены, если смотреть с холма от дома, были теплицы. Когда я выглянул в окна во сне, я увидел лес из деревьев с темной листвой, которые казались разрозненными в своих верхушках; то есть их кроны не образовывали такой плотной массы, как наши леса. “Вот!” — сказал я, обращаясь к кому-то во сне, — “Я вижу ваш родной лес эвкалиптов!” Этот сон я рассказал своим сыновьям и двум нашим попутчикам в то время, а по прибытии, когда мы шли по лугам, задолго до того, как добрались до города, я увидел этот самый лес. “Вот!” — воскликнул я, — “это тот самый лес из моего сна. Мы увидим там дом моего брата”. И так оно и было. Он стоял точно так же, как я его видел, только выглядел новее; но там, за садовой стеной, был лес, точно такой, каким я его видел и теперь вижу, сидя у окна столовой и записывая это. Когда я смотрю на эту сцену, мне кажется, что я смотрю в свой сон».

Это таинственное восприятие сцен и событий, которые, возможно, спустя годы предстают перед сновидцем или входят в его жизнь, подтверждается многочисленными свидетельствами.

В журнале «Spiritual Magazine» за 1871 год автор, рассказывая об этом сне, приводит дополнительные любопытные подробности:

«В видении в море, за несколько тысяч миль от Мельбурна, я не только ясно видел дом моего брата и окружающий его пейзаж, но и видел вещи, прямо противоположные новостям, полученным перед отъездом из Англии. Говорили, что все мужчины ушли на золотые прииски и что даже у губернатора и главного судьи не осталось слуг-мужчин. Но теперь я видел множество мужчин на улицах Мельбурна, и многие сидели на порогах, прося о работе... Когда мы оказались на улице перед домом моего брата, мы увидели толпы мужчин, а некоторые действительно сидели на ступенях, ища работу. Все было настолько точно, как я описывал, что мои спутники были крайне удивлены».

Если рассматривать сон, согласно общепринятому мнению, как простое состояние, то сновидения, видения, передача мыслей и появление человека, живущего на расстоянии, превращаются в массу непримиримых деталей. Но это совершенно ошибочный взгляд на характер сна. Это одно из самых сложных и изменчивых состояний, варьирующееся от беспокойной дремоты переутомленного человека до самого чувствительного ясновидения. Будет видно, что многие так называемые сны на самом деле являются видениями, полученными в более чувствительном состоянии, чем то, которое доступно в часы бодрствования.

Сновидения.

Чувствительность во время сна. — Сны бывают разные. При сильной умственной или физической усталости частично пробужденные способности часто оказываются под впечатлением странно искаженных мыслей. Затем бывают ужасные сны из-за несварения желудка, своеобразные интерпретации телесного дискомфорта, такие как сны о морозах и снегах, когда во время сна замерзаешь, или о горящих лесах, когда перегреваешься. Гален приводит примеры таких снов в случае человека, которому приснилось, что его правая нога превратилась в камень, и вскоре после этого он потерял ее подвижность из-за паралича; и другого пациента, которому приснилось, что он находится в сосуде, наполненном кровью, что врач принял за знак того, что человеку следует пустить кровь, благодаря чему серьезная болезнь, от которой он страдал, была излечена.

В идеальном сне сновидения не возникают, потому что все ментальные способности находятся в состоянии покоя. Предположение, что разум всегда видит сны, но не может их запомнить, неверно. Плотный ужин, вызывающий несварение желудка, является частой причиной плохих снов.

Нарушение идеальной корреляции ментальных способностей при болезни или старческой слабости является частой причиной самых диких и бессвязных видений. Все эти причины могут быть хорошо рассмотрены, и после того, как их влияние будет исключено, остается порядок, отличный и необъяснимый известными причинами. Сновидец может не быть чувствительным к психическим влияниям во время бодрствования, но во время сна может стать чрезвычайно чувствительным. Ночь благоприятствует чувствительности из-за своего негативного влияния. Все нервные заболевания обостряются с наступлением сумерек, а полночь — это час, когда достигается наиболее совершенная негативность, подобно тому как полдень — это время крайней позитивности.

Было бы легкой задачей заполнить тома снами, которые были восприняты как предчувствия будущих событий или прогнозы желаемой информации, которую иначе невозможно было бы получить. Я не хочу перегружать эти страницы ничем, кроме того, что послужит иллюстрацией различных характеров истинного психического сна и покажет, как дополнительная чувствительность, приобретаемая во сне, объясняет этот предмет. Однако вводить слово «сон» в этой связи вводит в заблуждение, ибо в глубоком сне есть безмятежный отдых. Сон — это покой способностей, и впечатления не распознаются. Своеобразное состояние, в котором возникают эти сны, ошибочно принимают за сон, но оно ближе к трансу. Тишина ночи и ее успокаивающее негативное качество усиливают это состояние, и впечатления переносятся в восприимчивый разум на психо-эфире. Сны, которые достигают будущего и предсказывают события, скрытые от человеческого познания и которые никакие рассуждения или предвидение не могут предсказать, интересны тем, что открывают проблески новой области мысли — области пророчества.

В книге «Glimpses of the Supernatural» приводится сон, рассказанный одним из сановников Церкви Англии:

«Мой брат уехал из Лондона в деревню, чтобы проповедовать для определенного общества, к которому он был официально приписан. Он был в обычном здравии, и поэтому у меня не было причин испытывать беспокойство за него. Однажды ночью моя жена разбудила меня, обнаружив, что я рыдаю во сне, и спросила меня о причине. Я сказал: “Я был в маленькой деревне и подошел к двери гостиницы. К двери подошла полная женщина. Я сказал ей: “Мой брат здесь?” Она сказала: “Нет, сэр; он уехал”. “А его жена здесь?” — спросил я. “Нет, сэр; но его вдова здесь””. Затем меня посетила мучительная мысль, что мой брат умер. Через несколько дней меня внезапно вызвали в деревню. Мой брат был поражен смертельной болезнью в Кэкстоне. На следующий день вызвали его жену, а на следующий день, когда они сидели вместе, она услышала вздох, и его не стало. Когда я добрался до Кэкстона, это была та самая деревня, которую я посетил во сне. Я пошел в тот же дом, меня впустила та же женщина, и я нашел своего брата мертвым, а его вдову там».

История, рассказанная деканом Стэнли, получила широкое распространение. Вожди Кэмпбеллов из Инверау устроили прием. После того как гости разошлись, один из них вернулся, требуя защиты, которую Кэмпбелл обязался предоставить. Впоследствии выяснилось, что в драке он убил Дональда, двоюродного брата Кэмпбелла, и, несмотря на свое обещание, он приказал ему уйти. Убийца апеллировал к слову своего хозяина, и ему разрешили остаться на ночь там, где спал Кэмпбелл. Окровавленный Дональд явился ему, говоря: “Инверау, Инверау, пролита кровь; не защищай убийцу”. Отослав виновного, видение пришло в последний раз, говоря: “Инверау, Инверау, пролита кровь. Мы не встретимся снова, пока не встретимся в Тикондероге”.

В 1758 году шла война между Францией и Англией, и Кэмпбелл, принадлежавший к 42-му полку горцев, отправился в Америку. Накануне сражения генерал сказал офицерам, которые знали о том, что они считали суеверием Кэмпбелла, что лучше не говорить ему название крепости, которую они должны были атаковать на завтра, а назвать ее Форт-Джордж. Утром крепость была взята штурмом, а Кэмпбелл смертельно ранен. Его последними словами были: “Генерал, вы обманули меня. Я видел его снова. Это Тикондерога”.

Поскольку это событие подтверждено высшим авторитетом, оно имеет большое значение не только как сон, но и показывает, что смерть вызвала чувствительное состояние, подобное тому, в котором был получен сон, и позволила Дональду снова явиться.

Среди новостей в «San Francisco Chronicle» появилась следующая:

«Вчера утром У. С. Рид из Окленда со спутником по имени Стейн отправились с Лонг-Уорф к яхте, на которой собирались на рыбалку. Примерно в двухстах ярдах от пристани лодка перевернулась, и Рид утонул. Он попытался доплыть до пристани, но, не доплыв пятидесяти футов, пошел ко дну и больше не всплыл. С этим печальным событием связан сон: в прошлую пятницу вечером сестре покойного приснилось, что ее брат в воскресенье отправился на лодке, что лодка перевернулась и он утонул. Впечатление от сна было настолько ярким, что в субботу утром она пошла в офис брата, рассказала ему об этом и умоляла его не уезжать, но он посмеялся над ее страхами как над результатом расстроенного ума».

Доктор М. Л. Холбрук приводит следующие примеры снов, которые, безусловно, стоит записать:

«Более двадцати лет назад я был подвержен приступам острого бронхита, который весной доставлял мне большие неприятности. Однажды я был настолько болен, что чувствовал, что не поправлюсь, и в этом настроении я заснул, во время чего во сне, или в том, что казалось таковым, моя сестра, которая умерла, когда я был маленьким мальчиком, казалось, подошла к моей постели и сказала: “Мартин, ты не умрешь; тебе еще предстоит совершить много важной работы, и мы пришли исцелить тебя”. Затем то, что я могу описать только как удар небесного электричества, поразило меня в голову и усилилось над легкими, где оно, казалось, почти прожгло мою грудь, после чего перешло к моим ногам в восхитительном сиянии. Удар был настолько сильным, что я проснулся, свободный от болезни, и с тех пор у меня никогда не было этой проблемы».

«В 1867 году я был один в своей спальне в Нью-Йорке и мне приснилось, что я умираю, и в своих мучениях я проснулся. В этом опыте не было ничего необычного, можно правдиво сказать, ибо это ощущение довольно часто встречается у тех, кто страдает от кошмаров. Уникальность случая заключалась в том, что каждую ночь в течение нескольких ночей происходило одно и то же, становясь все более и более интенсивным, пока в последнюю ночь я не подумал, что не смогу спастись, и умер. После того как все закончилось, мне пришла мысль: “Что ж, в конце концов, это не так уж плохо; довольно приятный опыт!” В этот момент мой тесть, который умер несколько месяцев назад, явился мне. Он был таким же, как при жизни, но более духовным и прекрасным. Он сказал: “Мартин, я пытался показаться тебе несколько ночей. Теперь мне это удалось, и я больше не буду тебя беспокоить”. Это был последний из моих тревожных снов. Мои мысли не были о нем. Я никогда не мог убедить себя, что видение не было объективным, хотя я знаю, что некоторые могут не смотреть на это в том же свете».

Доктор А. М. Блэкберн из Креско, штат Айова, известный врач этого города, увидел во сне, что его вызвали навестить маленькую девочку в соседнем городе Риджуэй. На обратном пути он подошел к широкой реке, которую невозможно было перейти. Пока он ждал на берегу, появился старый друг, давно умерший, и помог ему переправиться. Когда врач встал утром, он рассказал свой сон, и он был настолько сильно впечатлен его пророческим значением, что оформил страховой полис на свою жизнь, обсудил и устроил свои дела, и, уладив все свои дела, он стал ждать рокового исхода, который, по его словам, обязательно должен был его настичь. Через день или два его вызвали в Риджуэй навестить маленькую девочку, и на обратном пути его лошадь понесла, и он погиб. В этом сне есть аллегорический элемент, а присутствие усопшего друга, который помогает ему через поток, придает ему поэтический оттенок. И все же кто может сказать, что он не сбылся?

Дж. Крайслер из Репаблик-Сити, штат Канзас, рассказывает сон, который оказался не только правдивым, но и в котором представлены элементы «двойника» или появления сновидца в месте, о котором он видел сон. Он сказал, что, находясь вдали от дома, он увидел во сне, что его жена больна, и проснулся. При повторном засыпании сон повторился, чего с ним никогда раньше не случалось. Утром он заметил другу, что если бы он верил в сны, то поехал бы прямо домой, так как чувствовал беспокойство. Однако он подождал и закончил свои дела, добравшись до дома на следующий день, когда обнаружил, что его жена только что оправилась от тяжелого приступа болезни. Их трехлетний мальчик спал с матерью и стал беспокойным. Вдруг он спросил: “Мама, что это за человек там стоит?” “Почему”, — ответила она, — “я никого не вижу”. “О!” — сказал он, — “это папа!” — и, перевернувшись, довольный, заснул. Мысли отца, усиленные его заботой, поразили чувствительный мозг ребенка с такой силой, что произвели впечатление, будто отец был объективной реальностью.

Пророческий сон должен быть запечатлен в восприимчивом разуме из источника, обладающего более чем человеческим интеллектом. За впечатлениями должен стоять разум, способный постигать причину и следствие более ясно, чем это могут делать смертные. Следствие не может подняться выше своей причины.

Смейтесь над фантазиями воспаленного мозга или видениями, вызванными переполненным желудком; кошмаром гурмана; видением призраков диспептиком; но остаются сны ясной головы и чистого сердца как ангельские посещения, и их следует беречь. Когда мы отдыхаем в объятиях сна, он убаюкивает нас гимнами, спетыми ангельскими голосами, и сладкими видениями утренней земли.

Чувствительность, вызванная болезнью.

Болезнь, ослабляя физические силы, часто способствует удивительной чувствительности. В некоторых случаях лихорадки чувства обостряются до поразительной остроты, особенно слух, когда пациента беспокоит даже тиканье часов в отдаленной комнате. Внутреннее восприятие в другое время становится столь же острым. Если пульсации звука становятся настолько увеличенными и болезненными, волны мысли в психо-эфире могут стать столь же увеличенными и воспроизвести мысли, которые послали их в разум получателя. Многие факты, приведенные в иллюстрацию других фаз чувствительности, в равной степени применимы и здесь.

«Мадемуазель Н—— выздоравливала после очень продолжительной болезни, которая довела ее до состояния крайней слабости. Вся ее семья ушла в церковь, когда поднялась сильная буря. Мадемуазель Н—— подошла к окну, чтобы наблюдать за ее последствиями; мысль об отце внезапно поразила ее, и при сложившихся обстоятельствах она почувствовала сильное беспокойство. Ее воображение вскоре убедило ее, что отец погиб. Чтобы победить свои страхи, она вошла в комнату, в которой привыкла видеть его в его кресле. Войдя, она была очень удивлена, увидев его на своем месте и в привычной позе. Она немедленно подошла, чтобы спросить, как он вошел, и, обращаясь к нему, попыталась положить руку ему на плечо, но встретила только пустоту. Очень встревоженная, она отпрянула и, повернув голову, уходя из комнаты, все еще видела его в той же позе. Прошло более получаса с того момента, как она впервые увидела привидение. В течение этого времени мадемуазель Н——, которая была убеждена, что это иллюзия, несколько раз входила в комнату и внимательно осматривала расположение предметов, и особенно кресла». (Де Буамон, стр. 276.)

С ее отцом ничего не случилось, и появление может быть адекватно объяснено на психометрических основаниях. Кресло вибрировало от влияния отца, и эти вибрации постоянно несли с собой его образ.

Миссис Дентон, чрезвычайно чувствительный человек, рассказывает об опыте, который показывает, насколько точно похожа впечатлительность, которую можно назвать нормальной, в отличие от той, что вызвана болезнью. Войдя в вагон, из которого пассажиры ушли обедать, она была удивлена, увидев, что места заняты.

«Многие из них сидели совершенно спокойно, как будто для них этот вокзал не представлял особого интереса, в то время как другие уже были в движении (своего рода сжатое движение), как будто готовясь уйти. Я подумала, что это несколько странно, и уже собиралась найти место в другом вагоне, когда второй взгляд вокруг показал мне, что пассажиры, которые казались такими безразличными, на самом деле теряли свою идентичность и через мгновение стали для меня невидимыми. У меня было время отметить внешний вид нескольких человек; и, заняв место, я стала ждать возвращения пассажиров, думая, что более чем вероятно, что я могу найти в них прототипы лиц и форм, которые я видела мгновение назад так необычно. И я не была разочарована. Многих из тех, кто вернулся в вагоны, я узнала как во всех отношениях двойников их недавних, но мимолетных представителей».

Мэри Дана Шиндлер в «Voice of Truth» говорит:

«Наша тетя была очень больна лихорадкой, и ее единственный брат, командовавший пакетботом между Гаваной и Чарльстоном, ожидался ежедневно; но мы боялись, что он прибудет слишком поздно, чтобы увидеть свою сестру в земной жизни. Однажды утром, когда мы дежурили у ее постели, она внезапно села, захлопала в ладоши и радостно воскликнула: “Брат Уильям приехал!” Мы все думали, что ее разум бредит; но примерно через десять минут он прибыл в ее дом, и с этого момента она начала поправляться. Она не могла сказать нам, как она узнала, что он прибыл, а только сказала: “Я знала это; я слышала и чувствовала его”».

Епископ Боумен в проповеди, произнесенной в Филадельфии, рассказал замечательный опыт, который показывает, как близко состояние смерти подходит к трансу или ясновидению. Обычное легкое отношение к факту результата церебрального нарушения далеко от удовлетворительного решения:

«По возвращении из Японии я проповедовал в Калифорнии и, вероятно, переутомился. В последнее воскресенье февраля, после проведения богослужения в моей церкви в Сент-Луисе, я вернулся домой, где сразу же заболел затяжной лихорадкой, которая, как предсказывали врачи, закончится смертельно. В этот момент я, казалось, впал в своего рода экстаз, и я не знал, жив я или мертв. Я вообразил, что нахожусь на борту великолепного корабля, и услышал, как капитан сказал: “Остановите его”, что я принял за голос моего Божественного Учителя, когда мой маленький восемнадцатимесячный ребенок, который умер двадцать лет назад, подошел ко мне и сказал, что она слышала, что я иду, и пришла встретить меня. После некоторого разговора, который я не помню, она сказала: “Ты думаешь, я выросла, папа?” Затем она поднялась в форме славы, которую я никогда раньше не видел и никогда больше не ожидаю увидеть, пока не умру, а затем вернулась к своему обычному состоянию, сказав, что пришла в таком виде, чтобы посмотреть, узнаю ли я ее. Она сказала, что многие другие друзья спрашивали обо мне и что старый джентльмен и леди взяли ее на руки и поцеловали, сказав, что ее папа — их мальчик. Затем я спросил ее, где ее мама. “О, она ушла делать что-то для Господа, но встретит нас по прибытии на пристань”. Это было время большой ценности для меня. Мне кажется, что я вернулся с того света; и хотя для меня странно говорить, что я был мертв, мне кажется, что я был не в теле».

Свидетельства тех, кто ближе всего подошел к смерти и был возвращен к жизни, подтверждают, если не доказывают, что в этот великий кризис, когда чувства отказывают, духовная чувствительность становится острой, а восприятия сливаются в универсальное сознание. Один джентльмен во время плавания не смог удержаться на воде и, прежде чем помощь успела добраться до него, пошел ко дну, как он полагал, чтобы больше не подняться.

«Затем он увидел, как на широком поле, акты своего собственного бытия, с первой зари памяти до того времени, когда он вошел в воду. Они были все сгруппированы и расположены в порядке последовательности их свершения, и он прочитал весь том существования с первого взгляда; более того, его инциденты и сущности были сфотографированы в его уме, освещенные светом, панорама битвы жизни лежала перед ним». («Сон, память и ощущение», стр. 43.)

Ясновидение имеет, как выясняется, ретроспекцию и способно видеть прошлое так же, как настоящее, или предвидеть будущее. Элемент времени, по-видимому, не входит в познание событий этой способностью. Все находится в настоящем, и прошлое различается только по порядку последовательности.

Один джентльмен в Айове рассказал мне о своем опыте, когда он был без сознания от воздействия холода. Его застиг страшный шторм, какие иногда проносятся по прериям, и, сбившись с пути после часов тщетной борьбы, он упал без сил в сугроб. Прошлые события его жизни предстали перед ним в панорамном шоу, но так быстро движущемся, что от мальчишества до того момента было как мгновение; затем пришло чувство совершенного физического счастья, и он начал смутно видеть формы тех, кого он знал при жизни, но которые теперь были мертвы. Они становились все более и более отчетливыми, но как раз когда они подошли близко и были, как он думал, вне себя от радости, чтобы принять его, внезапно наступила тьма и сильная боль; видение исчезло, и он осознал присутствие своих друзей, которые спасли его и применяли все меры, чтобы вернуть его к жизни. Как близко он подошел к пограничной линии, к «мертвой линии» за пределами, с которой нет возврата в тело, было показано его искалеченными руками и ногами.

Удивительным фактом является то, что никто никогда не восстанавливался после близкого приближения к этой линии, кто не рассказывал бы ту же историю о возвышенном восприятии и интенсификации ментальных способностей. Иногда это проявляется в распознавании события, происходящего в то время, с которым субъект тесно связан, как в следующем случае, в котором различаются смерти близких родственников или друзей:

Историческим фактом является то, что преподобный Джозеф Бакминстер, умерший в Вермонте в 1812 году, непосредственно перед своей смертью объявил, что его выдающийся сын, преподобный Дж. С. Бакминстер, умер.

Итонский (штат Огайо) «Telegraph» приводит следующий параллельный случай: «В прошлую среду утром, в четыре часа, генерал Джон Куинс испустил дух. Но через несколько минут после этого Джозеф Дим, который также умер 14-го числа, проснулся от сна и сказал своему сыну Джону, который ухаживал за ним: “Генерал Куинс умер”. На это Джон ответил: “Вы ошибаетесь, отец, генерал Куинс здоров и каждый день проходит мимо за своей почтой”. “Да”, — сказал отец Дим, — “генерал Куинс умер”. Вскоре после этого зашел сосед и сказал, что генерал Куинс внезапно умер».

Всякий раз, когда сохраняется способность выражения, мы видим развитие ясновидения при приближении смерти. Иногда паралич мышц препятствует вокальному выражению, но там, где это имеет место, глаза показывают экстаз, который может дать только поднятие завесы с нового мира.

Миссис Хелен Уиллманс рассказывает эту трогательную историю смерти своего ребенка:

«С самого рождения она боялась смерти. Каждое волокно ее тела и души отшатывалось от мысли о ней.

“Не дай мне умереть!” — говорила она. — “Не дай мне умереть! Держи меня крепко — я не могу уйти”.

“Дженни”, — сказала я, — “у тебя есть два маленьких брата на том свете, и там тысячи нежносердечных людей, которые будут любить тебя и заботиться о тебе”.

“Но она отчаянно плакала: “Не дай мне уйти. Они там чужие”.

“Но даже когда она умоляла, ее маленькие ручки ослабили свой цепкий захват на моей талии и с готовностью поднялись вверх; поднялись с таким напряженным усилием, что приподняли исхудавшее тело из его полулежачего положения среди подушек. Ее глаза наполнились светом божественного узнавания. Они ясно видели что-то, чего мы не могли видеть. Но даже в тот высший момент она не забыла оставить слово утешения для тех, кто с радостью умер бы вместо нее. “Мама! мама! они не чужие. Я не боюсь!” И с каждым мгновением свет горел все славнее в ее голубых глазах, пока, наконец, не показалось, что ее душа выпрыгнула на его сияющих волнах, и в этот момент ее дрожащая форма опустилась среди подушек, и ее не стало».

Таким образом, мы воспринимаем, что чувствительность, которая впервые проявляется в месмерическом состоянии, прорывается в редкие интервалы во время бодрствования или сна как яркие впечатления или сны, поднимается до ясновидения по мере того, как дух и физическое тело все больше и больше разделяются, и достигает своего наиболее интенсивного выражения в момент смерти, когда союз между ними разрывается.

Именно после этого великого события духовное существо, сформированное из разреженной субстанции, далеко за горизонтом самого эфирного, известного чувствам, свободно от окружения физического тела. Оно видит, слышит, чувствует с организацией своего нового бытия и осознает мир, неизвестный смертным чувствам.

Передача мыслей.

Английское Общество психических исследований уделило больше внимания передаче мыслей, чем любому другому предмету, который занимал его внимание, утверждая, что если это будет доказано, то это станет основой для рабочей теории, координирующей огромное количество связанных фактов и явлений. Заключением комитета после многочисленных экспериментов было то, что чтение мыслей является установленным фактом. Поговорка «Дьявол близок, когда о нем говорят» подтверждается ежедневно; ибо когда человек идет в определенное место, ожидая встретить определенных людей, его мысли идут впереди него и запечатлеваются. Когда те, кто связан близкими отношениями, думают друг о друге, их мысли вибрируют в отзывчивых мозгах. Расстояние имеет незначительное влияние на передачу мысли. Это может происходить в одной комнате или когда два человека находятся за тысячи миль друг от друга. В качестве личного опыта я расскажу один из многих подобных случаев, которые привлекли мое внимание к этому удивительному явлению. Сидя однажды вечером за своим столом, внезапно, как вспышка света, пришла мысль написать статью для «Harbinger of Light», издаваемого в Мельбурне, Австралия. Я по переписке познакомился с редактором У. Х. Терри, но писем не было почти год. Я не думал о нем или его журнале, не знаю сколько времени, и сначала забавлялся идеей написать на предложенную тему. Но впечатление было настолько сильным, что я подготовил и отправил статью. Прошло почти два месяца, прежде чем я получил письмо от мистера Терри с просьбой написать статью на тему, о которой я написал, и, сделав должную поправку на время, даты наших писем были одинаковыми. В нашем опыте это пересечение писем, отвечающих друг другу, происходило дважды, второй раз — мистер Терри ответил на мою просьбу.

Я собрал серию фактов, иллюстративных и демонстративных, благодаря их кумулятивным доказательствам. Если какое-либо утверждение ставится под сомнение как невероятное, мы должны учитывать, что вероятности возрастают с каждым подтверждающим случаем, и когда постоянно увеличивающаяся серия продолжается в том же направлении, каждое число добавляет силу другим, вероятность становится уверенностью.

Доктор Николас, граф де Гонемис с Корфу, приводит свой личный опыт в мартовском номере «Journal of the Society for Psychical Research» за 1885 год:

«В 1869 году я был офицером здравоохранения в эллинской армии. По приказу военного министерства я был прикомандирован к гарнизону острова Занте. Когда я приближался к острову на пароходе, чтобы занять свою новую должность, примерно в двух часах пути от берега, я услышал внезапный внутренний голос, повторяющий мне снова и снова по-итальянски: “Иди к Вотерре”. У меня не было ассоциаций с именем господина Вотерры, джентльмена с Занте, с которым я даже не был знаком, хотя однажды видел его десять лет назад. Я пробовал заткнуть уши и пытался отвлечься разговором с окружающими, но все было бесполезно, и я продолжал слышать голос таким же образом. Наконец мы достигли земли; я направился в свой отель и занялся своими чемоданами, но голос продолжал преследовать меня. Через некоторое время пришел слуга и объявил мне, что у двери стоит джентльмен, который хочет немедленно поговорить со мной. “Кто этот джентльмен?” — спросил я. “Господин Вотерра”, — был ответ. Господин Вотерра вошел, рыдая, в неконтролируемом горе, умоляя меня немедленно последовать за ним и увидеть его сына, который находился в опасном состоянии. Я нашел молодого человека в маниакальном безумии, голого в пустой комнате, от которого все врачи Занте отказались в течение последних пяти лет».

С помощью магнетизма доктор Николас произвел полное излечение, маньяк стал ясновидящим в месмерическом состоянии.

Следующее написано К. Эде, доктором медицины, Гилфорд (J. S. P. R., июль 1882 г.).

«Леди Г. и ее сестра провели вечер со своей матерью, которая была в обычном здравии и настроении, когда они оставили ее. Посреди ночи сестра проснулась в испуге и сказала мужу: “Я должна немедленно ехать к матери; закажи карету. Я уверена, что она больна”. Муж, тщетно пытаясь убедить жену, что это только фантазия, заказал карету. Когда она приближалась к дому, где сходились две дороги, она увидела карету леди Г. Когда они встретились, каждая спросила другую, почему она здесь. Обе ответили одно и то же: “Я не могла спать, чувствуя уверенность, что моя мать больна, и поэтому я приехала посмотреть”. Когда они подъехали, они увидели у двери доверенную горничную своей матери, которая сказала им по прибытии, что их мать внезапно заболела и умирает, и выразила горячее желание увидеть своих дочерей».

То, что дочери так недавно расстались со своей матерью, сделало их особенно восприимчивыми к ее влиянию.

Т. У. Смит, Илинг, Западная Англия (J. S. P. R., июль 1882 г.), имел этот опыт, показывающий тесные узы, которые объединяют мужа и жену:

«Я ушел из дома, в десяти милях от Лондона, утром, как обычно, и в течение дня был на пути к Виктория-стрит, когда, пытаясь перейти дорогу, сделавшуюся скользкой от поливальной машины, я упал и был чуть не сбит каретой, ехавшей в противоположном направлении. Падение и испуг сильно потрясли меня, но, кроме этого, я не пострадал. Вернувшись домой, я нашел жену, которая тревожно ждала, и вот что она рассказала мне: она была на кухне, когда внезапно упала, воскликнув: “Боже мой, он ранен!” Миссис С., которая была рядом с ней, услышала крик, и обе сошлись во мнении относительно времени и т. д.».

Преподобный П. Х. Ньюхэм (J. S. P. R., февр. 1887 г.) рассказывает о расширенной серии экспериментов с силой воли. Он был способен во время церковной службы привлечь внимание любого в аудитории, просто направляя свои мысли на них. Он экспериментировал на серии концертов, выбирая тех, кто был перед ним, чтобы они не могли встретиться с ним взглядом, просто подняв головы. “Было очень интересно”, — пишет он, — “видеть, как они сначала ерзают на своих местах, а затем поворачивают головы и оглядываются, как будто чтобы увидеть, откуда исходит неприятное чувство, которое повлияло на них”.

Лондонский «Spectator» на Рождество 1881 года содержит интересную историю А. Дж. Даффилда о передаче мыслей. Суть этой истории в том, что некий мистер Стронг отправился на озеро Верхнее и стал мастером медного рудника Франклин. Он заболел и умер бы, если бы не забота леди, чей муж был директором горнодобывающей компании. Она приказала перенести его в свой собственный дом и ухаживала за ним с самой доброй заботой, пока он не выздоровел. Семь лет спустя после этого события, когда он отошел от рудников, он сидел один однажды вечером, когда внезапно увидел эту добрую леди в комнате, в которой ничего не было, ни огня, ни еды. Она была спокойна и тиха, с тем же лицом, которое у нее было, когда она ухаживала за ним во время лихорадки. Он тем самым глубоко осознал, что она находится в беде, и послал ей по почте очень щедрую сумму денег. На следующий день он получил письмо от леди, в котором говорилось, что ее муж болен и что они находятся в больших страданиях, и просила о помощи.

В этом случае разум капитана Стронга был связан с его спасительницей сильными узами, любовью, благодарностью и ожиданием когда-нибудь отплатить за свой огромный долг. Он был в надлежащем состоянии для восприятия таких мыслей, в то время как, с другой стороны, под давлением страданий разум леди был в состоянии придать силу исходящим мыслям.

«Springfield Homestead» опубликовал то, что назвал странным обстоятельством, но это далеко не странно, а является пословично обычным явлением. Миссис А. и ее дочь навестили свою родственницу, миссис Б. с Сентрал-стрит. По пути туда они заметили, как они были бы рады, если бы дочь миссис Б., миссис Л. из Хартфорда, могла бы быть там тоже. Это замечание было повторено миссис Б., и она ответила, что ее мысли были похожими. Затем одна из них вспомнила старую поговорку, что объединенные мысли трех женщин могут привести кого угодно из любого места, и был дан ответ, что если бы желание могло привести миссис Л., она бы обязательно пришла. Миссис Б. приготовила клубничный пирог, сказав, что ее дочь, миссис Л., любит его, и что она собирается поставить тарелку для нее, как будто она была там. Когда они садились пить чай, дверной звонок зазвонил, и вошла так желанная миссис Л., к их большому удивлению. Когда ее спросили, как она оказалась здесь, она ответила, что не собиралась этого делать до того дня, и решила сделать это, потому что была измучена впечатлением, что кто-то хочет ее видеть. Она не привыкла приезжать в Спрингфилд, не навещая свою сестру больше года.

Генри Уотсон из Милл-Виллидж, штат Пенсильвания, внезапно был впечатлен тем, что его услуги нужны в определенной точке на Френч-Крик. Не было никакой объяснимой причины для его поездки, и он сопротивлялся этому как причуде. Впечатление, однако, стало настолько сильным, что он уступил как чарам. Находясь на небольшом расстоянии от места, крики о помощи достигли его ушей. В ручье он нашел Джорджа Даулера и жену, борющихся за свою жизнь. Они попытались перейти ручей вброд и, сбившись с пути, погрузились в воду. Он держался за лошадь, в то время как быстрое течение несло его жену к смерти. Взяв лодку, Уотсон спас ее от верной смерти. Если бы он не прибыл в тот самый момент, она бы неизбежно утонула.

У Л. М. Гастингса из Оцеолы, штат Айова, сын был убит недалеко от Гранд-Айленда, штат Небраска. В ночь после совершения преступления он проснулся около полуночи, сосредоточив внимание на привидении в ногах кровати. Он увидел изображение двух мужчин с большой отчетливостью, и что-то сказало ему, что это портреты убийц его сына. Он внимательно изучал их, пока они не исчезли из виду, а затем встал и написал описание, которое было отправлено прокурору. Оно оказалось совершенно точным описанием людей, которые тогда находились под арестом и которые, без сомнения, были виновными сторонами. Мистер Гастингс никогда не видел этих людей и не получал никакого их описания.

Передача мысли и боли. — Миссис Артур Северн, выдающийся пейзажист (J. S. P. R., март 1884 г.), пишет о несчастном случае с ее мужем, который сразу же запечатлелся в ней:

«Я проснулась от толчка, чувствуя, что получила сильный удар по рту, и отчетливое ощущение, что я была порезана под верхней губой, и прижала носовой платок к этой части, когда села в постели, и через несколько секунд, когда я убрала его, я была удивлена, не увидев крови, и только тогда поняла, что невозможно, чтобы что-то могло ударить меня, и поэтому я подумала, что это был только сон. Я посмотрела на свои часы и увидела, что было семь, и, обнаружив, что Артура (моего мужа) нет в комнате, я пришла к выводу, что он ушел на озеро поплавать, так как погода была хорошая.