«Исследования рабства в простых уроках»

Эти факты не могли бы существовать, если бы филистимляне не составляли часть армии.

И все же они все Ефиопляне. Разве это не доказательство того, что племена Хама в целом были черными?

Но опять же, с целью достижения большей уверенности в том, какие расы составляли эти армии, мы предлагаем изучить ту, которая вторглась в Иерусалим во время правления Ровоама.

«Когда Ровоам утвердил царство и укрепился, он оставил закон Господень, и весь Израиль с ним; и было в пятый год царя Ровоама, Сусаким, царь Египетский, пошел на Иерусалим, потому что они отступили от Господа, с двенадцатьюстами колесниц и шестьюдесятью тысячами всадников; и не было числа народу, который пришел с ним из Египта, Ливийцы, Суккийцы и Ефиопляне; и он взял укрепленные города, принадлежащие Иуде, и пришел к Иерусалиму». 2-я Паралипоменон xii. 1–10. «И не было числа народу, который пришел с ним из Египта, Ливийцы, Суккийцы и Ефиопляне». Еврейская конструкция последней части этого предложения такова: מִמִּצְרַיִם לוּבִ֥ים סֻכִּיִּ֖ים וְכוּשִַׁים׃ mimmiṣrayim lûbîm sukkiyyîm wĕkûšiaym Mim-mits-raim, Lubim, Sukkiyyim ve Cushim. Мы предполагаем небольшую ошибку в переводе этих слов. Префикс מ mem, предшествующий Мицраим, мы читаем как предлог «из», «от» и т. д., влияющий и управляющий также двумя следующими словами; как, «из Египта», «из Ливии», «из Сокхофа». Будет замечено, что Кушим предшествует префикс ו v vav. Грамматики много писали об этой частице: мы не можем вступать в спор о еврейской грамматике, но, при всей учености, которая была потрачена на эту частицу, еврейский ученый должен найти факт, что она иногда используется для обозначения результата; и мы пользуемся случаем здесь сказать, что, по нашему мнению, профессор Гиббс дал более определенное и философское описание еврейского использования этой частицы, чем любой лексикограф современных исследований.

Предположим, древний еврейский врач хотел научить, что некоторые болезни неизлечимы, что они заканчиваются смертью, не мог ли он сказать: מִשַׁחֶפֶת קַדַּחַת אָנוּשׁ וְמוּה׃ mišaḥepet qaddaḥat ʾānûš wĕmû mish shahhepheth kaddahhath anish vemuth — от чахотки, лихорадки, смертельной болезни, финал — смерть? Или, позвольте нашему ивриту быть не столь классическим, не мог ли он выразить идею в такой форме? «Армия была без числа, из Египта, из Ливии, из кочевников, все Ефиопляне». И мы здесь предлагаем вопрос, не является ли это истинным чтением? Мы не предполагаем, что этот префикс וְ w vav обладает силой прилагательного или глагола, хотя для передачи идеи на английском языке может потребоваться то или другое. Что мы говорим, так это то, что это знак вещи, которая является результатом предшествующих существительных. Если бы она использовалась здесь как соединительная частица, то два предшествующих существительных также имели бы ее в качестве префикса. Таков был еврейский идиом. Тогда это читалось бы: «И народ был» и т. д., из Египта, и из Ливии, и из кочевников, и из Ефиопии, как, по-видимому, полагал переводчик. Но, как есть, это определяет их всех как Ефиоплян. Это будет в строгом соответствии с описанием армии во времена Асы. Вторгшаяся армия в то время была названа Ефиопской, хотя очевидно, что многие из хамитских племен составляли ее.

Истинной причиной всех этих войн был спор о том, должна ли Палестина удерживаться хамитской расой или семитической, которая осуществляла правление. Помня об этом, давайте отметим, насколько совершенно естественно это описание тех, кто составлял армию под командованием Сусакима. Войска, собранные первыми, были бы из числа его собственного непосредственного народа, египтян. Следующими — те, кто жил за ним от точки атаки, а именно ливийцы, жившие к западу от Египта. Будучи собранными вместе, они начали бы свой марш, и кочевники были бы добавлены к списку армии после того, как они присоединились к ней; но никто, кроме тех, кем управляли те же импульсы, не присоединился бы к ней. Позвольте нам проиллюстрировать это описание армии Сусакима, предположив несколько аналогичный случай в гораздо более современные времена: — Что во время правления Елизаветы король Испании Филипп вел войну с Англией по вопросу о том, должна ли протестантская или католическая вера преобладать в этой стране. Филипп сначала собрал бы войска в Испании. Можно предположить, что он собрал большое количество в Португалии. Эти испанские и португальские войска могли бы маршировать через Францию, и его армия значительно увеличилась бы там; и, когда на побережье Англии, какой-нибудь Фруассар сказал бы, что люди, пришедшие с Филиппом, были без числа, испанцы, португальцы, французы, все католики. Манера такого описания была бы в точном подобии с этим описанием армии Сусакима. Любой, кто знаком с историей крестовых походов, легко увидит, как подобное описание в действительности подошло бы армии Креста. Мы считаем это окончательным доказательством того, что потомки Хама были черными. Но мы могли бы добавить некоторые доказательства из очерков светской истории. В 22-м разделе «Евтерпы» Геродот говорит, что туземцы на Ниле повсеместно черные. В 32-м разделе, рассказывая о группе неесамонов, которые в Африке были в экскурсии, он говорит: «Пока они были так заняты, семь человек карликового роста подошли туда, где они были, схватили их и унесли. Они взаимно не знали языка друг друга. Но неесамоны были проведены через болотистые земли в город, в котором все жители были миниатюрного вида и черного цвета».

В 57-м разделе он дает отчет об египетской жрице, которая была приведена среди феспротов. Он говорит, что «обстоятельство того, что она была черной, объясняет нам ее египетское происхождение».

В 104-м разделе он говорит: «Колхи, безусловно, кажутся египетского происхождения, во что я, действительно, до того, как беседовал с кем-либо на эту тему, всегда верил. Но так как я желал быть удовлетворенным, я допросил людей обеих стран. Результат был таков, что колхи, казалось, имели лучшую память об египтянах, чем египтяне о колхах. Египтяне были того мнения, что колхи были потомками части войск Сесостриса: к этому я и сам был склонен, потому что они черные и имеют волосы короткие и курчавые».

Камбиз сражался с черными племенами Египта и Африки под предводительством Амасиса в западных частях Аравии. Геродот говорит (Талия, раздел 12-й): «Кости тех, кто пал в сражении, были вскоре после этого собраны и разделены на две отдельные кучи. Было замечено у персов, что их головы были настолько чрезвычайно мягкими, что поддавались легкому нажатию даже камешка. Головы египтян, напротив, были настолько твердыми, что удар большого камня едва мог разбить их. ... Я видел тот же самый факт в Папремисе, после осмотра костей тех, кто под руководством Ахемена, сына Дария, был побежден Инаем Африканцем».

Геродот отмечает различие между арабами и неграми, но называет их всех Ефиоплянами. В 70-м разделе «Полимнии» он говорит: «Те Ефиопляне, которые пришли из самой восточной части своей страны, служили с индийцами. Они отличались от первых ничем, кроме своего языка и своих волос. Восточные Ефиопляне имеют прямые волосы: те, что из Африки, имеют волосы более жесткие и курчавые, чем другие люди».

Геродот жил и писал около пятисот лет до нашей эры. Мы цитировали его через перевод, но не без изучения оригинала.

Мы закончим наши доказательства по этому пункту единственной цитатой из Суд. iii. 8 и 10. Сыны Израилевы вступали в браки с хананеями: писатель говорит: «И возгорелся гнев Господень на Израиля, и предал их в руки Хусарсафема, злых Ефиоплян». Тогда как так же хорошо известно, как и любой другой факт библейской истории, что эти «злые Ефиопляне» были не кем иным, как филистимлянами и другими аборигенными племенами земли Ханаанской.

После завоевания Палестины израильтянами части хананеев распространились на доступные части Африки, где многочисленные орды их расы уже были в обладании. Говорят, что веками близ Танжера стоял памятник с надписями, означающими, что он был построен в ознаменование людей, бежавших от лица Иисуса Навина-разбойника. Из предположения, что это факт, и из совокупности других фактов, связанных с ранней торговлей, Мур в первом томе своей «Истории Ирландии» решительно предположил, что древние ирландцы частично обязаны своим происхождением древним хананеям; тогда как мы считаем, что достаточно доказали, что они были черными. Мы надеемся, что импульсивные сыны Изумрудного острова отвергнут это оскорбление. Но если то, что говорит Мур, правда, это лишь доказывает еще одну часть нашей теории; ибо, как грех опускается до всякой моральной и физической деградации и рабства, так добродетель и святость возвышают до свободы и всех животных и умственных совершенств; и поскольку Иерн веками считался островом святых, Мур может воспользоваться преимуществом этого аргумента, если пожелает, чтобы объяснить возвышенное чувство и личные совершенства современных ирландцев.

В заключение, из истории семьи человеческой мы все можем знать, что потомки Иафета и Сима, когда они свободны от амальгамы с черными племенами, являются белыми людьми. Если тогда потомки Хама не были черными, как нам объяснить феномен существования этого цвета среди людей? Философия была в поиске, и история была на страже; факты на фактах были записаны относительно каждого дела; но слышали ли вы когда-нибудь о незапятнанных потомках Иафета, живущих в экстремальной или в центральной зоне, демонстрирующих шерстистую корону сынов Хама?

УРОК XV.

Мы предлагаем некоторое происхождение, некоторый комплекс мыслей, откуда могло произойти слово «Хам» и его производные, как обнаружено, что они существовали во дни пророков; и мы можем здесь заявить, что семитические языки, по-видимому, существуют все в грозди, как виноград; и мы не можем сказать, какой из них стоит ближе всего к лозе. Могут возникнуть сомнения относительно приоритета любого названного; однако мы могли бы привести некоторые доказательства того, что коптский моложе, как мы могли бы сказать, что греческий еще моложе.

Арабское слово مَا ma соответствует сирийскому ܡܳܐ ma и еврейскому מָה mâ mah и было переведено на латынь как quid, как вопросительное слово, используемое во всех языках очень эллиптически. Так, Быт. iv. 10: מֶ֣ה עָשִׂ֑יתָ me ʿāśîtā «Что ты сделал?» Если бы עָשִׂ֑יתָ āśîtā было опущено, מֶ֣ה me выразило бы всю идею.

Это было вопросительное выражение восклицания и изумления к тому, кто совершил гнусное преступление. Так, когда Лаван преследовал, Иаков сказал: מָה mâ mah, «В чем мое преступление?» и т. д., как бы в насмешку — «В чем мое ужасное преступление?» С дней Каина некоторые проявляли злые поступки, как будто ими двигало какое-то сильное желание, какое-то вожделение, подавляющее разум — как будто действие было в полном пренебрежении к последствиям, которые должны последовать за ним. Это состояние ума, по-видимому, было выражено в некоторой мере особым использованием этой частицы. Давайте представим, что такое состояние ума должно быть горячим, встревоженным состоянием ума, каким было состояние Каина, и каким должно было быть состояние Иакова, если бы он украл имущество Лавана. Слово, таким образом, случайно выражающее такую идею, будучи предваряемым или под влиянием частицы, подразумевающей партикулярность, придающей ей определенность и границы, должно обязательно быть преобразовано в действие или деятеля, подразумевающего некоторую часть примитивной идеи; и отсюда мы находим הֵֽמָּה hēmmâ и همُّ hamm и هَمَي hammi ham и hami в арабском, ܚܳܡ ham в сирийском, означающие родственную идею, т. е. «нагреваться» и т. д., «кипеть», «яриться» и т. д., иногда «шум» и т. д., и т. д. И теперь мы спрашиваем, будучи фактами, трудно ли указать направление происхождения слова Хам? И не имеет никакого значения, если существует связь, произошло ли существительное и глагол от такой восклицательной частицы или наоборот; однако мы можем легко представить, в раннем состоянии вещей, что разум, принимая к сведению какой-то ужасный акт, побудил бы к такому восклицанию, и что оно стало бы прародителем имени действия или деятеля.

Как бы то ни было, каждый еврейский ученый сообщит нам, что слово הָם hām является неправильным еврейским словом. Грамматики обычно располагали слова этого особого класса среди Heemanti и дополненных слов, и они точно заметили, что пунктуаторы всегда предшествовали ם m mem (ָ) Камецом или (וֹ) Холемом. Это обстоятельство побудило Хиллера предположить, что ם m mem, как Heemanti, было частицей, в то время как дополнение было либо הֵם hēm, либо אוֹם ʾôm; но все согласны с тем, что форма этих существительных показывает, что они являются интенсивными по своему значению.

Если тогда הָם hām ham является частицей הָמָה hāmâ hamah, которая несет в себе идеи, названные ранее, может быть менее трудно представить, как частица, при добавлении к другим существительным, сделает их также интенсивными, в то время как сама частица будет использоваться отдельно для выражения некоторой интенсивности в эмфатической манере, более конкретно ее корня.

Но мы находим слово חָ֞ם ḥām ham, применительно к сыну Ноя, от корня הָמָה hāmâ hammah или חֵמַה ḥēma и используемое на иврите так: В Иис. Нав. ix. 12: «Этот хлеб наш мы взяли горячим חָ֞ם ḥām для нашего провианта» и т. д. Иов xxxvii. 17 и vi. 17: «Как твои одежды теплы (חַמִּ֑ים ḥammîm hammin, горячи), когда он успокаивает землю южным ветром». «В какое время они нагреваются, они исчезают, когда жарко», בְּ֝חֻמּ֗וֹ bĕḥummô behummo, в жаре. Так Быт. viii. 22: «Впредь во все дни земли сеяние и жатва, холод и зной (וָחֹ֜ם wāḥōm), и лето и зима, и день и ночь не прекратятся». Быт. xviii. 1: «И он сидел у входа в шатер в зной (בְּחֹ֥ם bĕḥōm) дня». 1-я Царств xi. 9–11: «Завтра, к тому времени, как солнце станет горячим (בְּחֹ֣ם bĕḥōm be hom, в жаре). И поражали аммонитян до зноя дня», עַדחֹם ʿadḥōm ad hom, до горячего. xxi. 7 (6-й английского текста): «Положить горячее (חֹ֔ם ḥōm hot) в день» и т. д. 2-я Царств iv. 5: «И пришли около зноя дня», כְּחֹ֣ם kĕḥōm ke hom, в горячем. Ис. xxiii. 4: «Как ясный зной (כְּחֹם kĕḥōm) на травы, и как облако росы в зной (בְּחֹ֥ם bĕḥōm) жатвы». Агг. i. 6: «Вы одеваетесь, но нет теплого», לְחֹ֥ם lĕḥōm be hom, не горячего. Иер. li. 39: «В их жарах», בְּחֻמָּם bĕḥummām be hummon, в их жарах и т. д.

Но на иврите, как и в некоторых других языках, фонетическая сила, выражающая идею «горячий», «жара» и т. д., была родственной ярости, упрямству, гневу, нечестивости и т. д. и т. д., и поэтому мы говорим «ад горяч», и поэтому в Дан. iii. 13, 19: «Тогда Навуходоносор в ярости своей» (חֱמָֹא ḥĕmāōʾ hama, жара, горячий). «Потому он выйдет с великой яростью» (בְּחִמָּ֣א֥ bĕḥimmāʾ be hama, жара, ярость, фурия и т. д.).

Если будет сказано, что слова в своем склонении, или скорее присоединенные и суффигированные частицы, различаются и отмечены разными гласными точками, мы отвечаем цитированием Lee’s Heb. Lex. стр. 205: «Это разнообразие в гласных может быть приписано либо пунктуаторам, либо переписчикам, и не имеет значения. Но поскольку слово חָם ḥām ham было таким образом применено на иврите к первоначальной идее активного калорика, исходящего от солнца, так оно будет соглашаться со своим омофоном в арабском и сирийском; ибо пусть будет замечено, что арабское слово حَمٌّ ham ham или haman означает быть горячим, как от солнца. Так сирийский ܗܡܳܐ hama означает œstus, calor и т. д. Но во Второзаконии xxxii. 24, 33 оно переведено как «яд»; таким образом, яд змей, и «яд драконов», от представления, что сильный жар, ярость, гнев и т. д. являются родственными яду».

Это слово встречается в Соф. ii. 12. Принятая версия: «И вы, Ефиопляне, будете поражены мечом Моим». Оригинал: גַּם־אַתֶּ֣ם כּוּשִׁ֔ים חַלְלֵ֥י חַרְבִּ֖י הֵֽמָּה gam-ʾattem kûšîm ḥallê ḥarbî hēmmâ, и был предметом многих исследований. Гезениус считает слово הֵֽמָה hēmâ местоимением во втором лице, и Ли, по-видимому, на его стороне, но говорит: «правда в том, что место инвертировано и резко, и должно читаться так: גַּם־אַתֶּ֣ם חַלְלֵ֥י חַרְבִּ֖י כּוּשִׁ֔ים הֵֽמָּה gam-ʾattem ḥallê ḥarbî kûšîm hēmmâ», и которое он переводит так: «Даже вы (есть) (пораженные) моего меча — они Кушиты». Мы не видим, как он сделал отрывок более ясным. Давайте на мгновение рассмотрим, как евреи использовали эту форму חֵמָה ḥēmâ или חֵם ḥēm, чтобы мы могли лучше понять ее смысл в данном случае. Иер. v. 22: «Хотя они шумят» (וְהָמ֥וּ wĕhāmû ve hamu, ярятся и т. д.), «но не могут перейти его!» vi. 23: «Голос их ревет как море» (יֶֽהֱמֶה yehĕme ярится и т. д.). xxxi. 35: «Который разделяет море, когда волны его ревут» (וַיֶֽהֱמ֖וּ wayehĕmû say ye, hemen, ярятся и т. д.). li. 15: «Когда волны ее ревут» (וְהָמ֤וּ wĕhāmû ve hamu se, ярятся и т. д.) «как великие воды». Ис. li. 13: «Но Я Господь Бог твой, Который разделил море, чьи волны ревели» (ярились). li. 13: «Из-за ярости» (חֲמַ֣ת ḥămat ярости и т. д.) «угнетателя», «и где ярость» (חֲמַ֥ת ḥămat hamath, ярость и т. д.) «угнетателя?» li. 15: «чьи волны ревели» (וַיֶֽהֱמ֖וּ wayehĕmû ярились и т. д.). Пс. xlvi. 4 (3-й английского текста): «Хотя воды его ревут» (יֶֽהֱמ֣וּ yehĕmû ярятся и т. д.) «и смущаются» (יֶחְמְ֣רוּ yeḥmĕrû великое волнение, ярость и т. д.).

Но давайте взглянем более внимательно на это слово, как оно используется в отрывке из Софонии. Септуагинта перевела этот отрывок как Καὶ ὑμεῖς Αἰθίοπες τραυματίαι ῥομφαίας μοῦ ἐστέ, что очень похоже на нашу принятую версию.

Но следует заметить, что она перевела еврейское слово חַלְלִ֥י ḥallî как τραυματίαι; τραῦμα подразумевало бы повреждение, раны, резню или убийство целого народа, армии или группы людей; но τραυματίαι подразумевает индивидуальность и не достигает дальше названного лица или лиц. Пророк произносил осуждения против многих народов, но в этом отрывке подчеркнуто выделяет Ефиоплян как личностей; и греческий переводчик явно обнаружил, что в этом осуждении было что-то своеобразно личное, применимое к Ефиоплянам.

Иврит передает идею уменьшения, подчинения или принижения, как силой, чтобы заставить опуститься в характере, как в Пс. lxxxix. 40 (39-й английского текста): «Ты сделал недействительным завет раба Твоего: Ты поразил (חִלַּֽלְתָּ ḥillaltā ранил, подчинил или низвел) корону его до земли». Иез. xxii. 26: «Священники ее нарушили закон Мой, и осквернили (חַלְּל֣וּ ḥallĕlû (поразили, подчинили, понизили характер) святыни Мои».

Однако слово חַלְּלֵי (ḥallĕlê) здесь употреблено в сопряженном состоянии, что указывает на то, что понятие, выражаемое этим словом, обусловлено последующим термином חַרְבִּ֖י (ḥarbiy), который Септуагинта переводит как rhomphaias, что в собственном смысле означает фракийское копье; но חַרְבִּי (ḥarby) означает любое оружие, как стрекало или гарпун, так и меч. Дело в том, что ни одно из этих слов не было обычным еврейским или греческим термином для обозначения меча. Греки назвали бы меч μάχαιρα, а евреи — חֲנִית (ḥănît), דֹחַמ (dōḥam), כִּדוֹן (kidôn) или, возможно, שׂכה (śkh); доктор Ли привел Ἅρπη в качестве греческого перевода חַרְבִּ֖י (ḥarbî), что означает серп, стрекало для погонщиков слонов и т. д. Это был предмет для нанесения ран, с помощью которых принуждали к подчинению, и смысл заключается в том, что эфиопы покрыты ранами в результате того, что были покорены им, или что они будут таковыми. Когда Иеремия возвестил плен и рабство египтянам и соседним племенам, он использовал это слово как орудие исполнения. Так, в Иер. xlvi:14: «Объявите в Египте и возвестите в Магдоле, и возвестите в Нофе и Тафнисе; скажите: стой и приготовься, ибо меч חֶ֖רֶב (ḥereb) пожирает вокруг тебя». 16: «Восстаньте, и возвратимся к народу нашему и в землю рождения нашего от притеснительного меча», חֶ֖רֶב (ḥereb). Можно привести много подобных примеров, показывающих, что в поэтическом строе это было орудие, обычно называемое находящимся в руке того, кто подчиняет других рабству; и точно так же даже в наши дни мы используем термин «кнут» в руке господина, говоря о принуждении к исполнению его власти над своим рабом.

Рассматривая далее слово חֵמָּה (ḥēmmâ), использованное в этом отрывке, мы считаем уместным отметить, что Гиббс рассматривает его как личное местоимение третьего лица множественного числа мужского рода «они» и добавляет: «иногда» (вероятно, неточность, почерпнутая из разговорного языка) «используется применительно к женщинам», и цитирует Зах. v:10; Песн. vi:8; Руфь i:22. И далее он добавляет: «Оно используется вместо глагола-связки в третьем лице множественного числа, 3 Цар. viii:40, ix:20; Быт. xxv:16; также вместо глагола-связки во втором лице, Соф. ii:12: “Также и вы, кушиты, חַלְלֵ֥י חַרְבִּ֖י הֵֽמָּה (ḥallê ḥarbî hēmmâ) будете поражены моим мечом”». Гиббс, Лексикон, стр. 175. В грамматике Стюарта, стр. 193, он говорит: «Личные местоимения третьего лица иногда стоят просто на месте глагола бытия»; например, он цитирует Быт. ix:3, Зах. i:9 и говорит: «Еще яснее этот принцип в таких случаях, как следующий: Соф. ii:12, “Вы, кушиты, жертвы моего меча, אַתֶּ֣ם הֵֽמָּה (ʾattem hēmmâ) — это вы”».

Дело в том, что глагол бытия, называемый глаголом «быть» и глаголом-связкой, в иврите, как и во всех других языках, часто не выражается, а подразумевается. Это обстоятельство хорошо объяснено в «Еврейской грамматике» Гезениуса в редакции Рёдигера, переведенной Конантом, стр. 225: «Когда личное местоимение является подлежащим предложения, подобно существительному в том же положении, оно не требует для связи со сказуемым отдельного слова в качестве связки, когда последняя состоит просто из глагола “быть”, אָֽנֹכִ֣י הָֽרֹאֶ֔ה (ʾānōkî hārōʾe) “Я (есть) провидец”, 1 Цар. ix:19». И далее: «Местоимение третьего лица часто служит для соединения подлежащего и сказуемого и является своего рода заменителем связки глагола “быть”, например, Быт. xli:26: “Семь коров хороших, שֶׁ֤בַע שָׁנִים֙ הֵ֔נָּה (šebaʿ šānîm hēnnâ) семь лет (есть) они”». Сказать по-английски «Семь коров хороших, семь лет они» сочли бы слишком эллиптичным; но мы не понимаем, как это выражение превращает «они» в глагол «быть».

Но, кроме того, тот же автор говорит на стр. 261: «Соединение существительного или местоимения, образующего подлежащее предложения, с другим существительным или прилагательным в качестве сказуемого чаще всего выражается просто их написанием вместе без какой-либо связки. 3 Цар. xviii:21: יְהוָ֤ה הָֽאֱלֹהִים֙ (yhwh hāʾĕlōhîm) “Иегова (есть) истинный Бог”». Идиома языка, следовательно, не обязательно превращает הֵמָּה (hēmmâ) в рассматриваемом нами отрывке в глагол «быть». И здесь позвольте нам повторить предложение: גַּם־אַתֶּ֣ם כּוּשִׁ֔ים חַֽלְלֵ֥י חַרְבִּ֖י הֵֽמָּה (gam-ʾattem kûšîm ḥallê ḥarbî hēmmâ), Соф. ii:12. Можно заметить, что גַּם־אַתֶּ֣ם (gam-ʾattem) соединены маккефом. Еврейские ученые не согласны относительно того, насколько этот знак эффективен в качестве ударения. Но правила его использования таковы: «Маккеф вставляется в следующих случаях: 1. Частицы, которые по своей природе никогда не могут иметь самостоятельного ударения, большей частью соединяются с другими словами знаком маккеф: גַּם־לְאִישַׁהּ (gam-lĕʾîšah) “даже ее мужу”; בְּתָם־לְבָבִ֛י (bĕtom-lĕbābî) “в чистоте моего сердца”, Быт. xx:5 и т. д. 2. Когда слова должны толковаться вместе и т. д., как זַרְעוֹ־ב֖וֹ (zarʿô-bô) “семя его в нем”, Быт. i:11» и т. д. — Ли, Лекции, стр. 61.

Но Стюарт, не видя способа перевести предложение, не сделав הִ֖מָּה (himmâ) глаголом «быть» в 3-м лице множественного числа «суть», убирает אַתֶּ֣ם (ʾattem), личное местоимение 2-го лица множественного числа, эквивалентное «вы», от גַּם (gam), к которому оно присоединено маккефом, и переносит его вперед перед הֵמָּה (hēmmâ) в предложении, читая таким образом «суть вы», в то время как он добавляет еще одно подразумеваемое אַתֶּם֣ (ʾattem) перед כּוּשִים (kûšîm) и читает: «вы, кушиты, жертвы моего меча — суть вы». Мы считаем это столь же сомнительным, как и вариант доктора Ли: «Даже вы (есть) (пораженные) моего меча — они суть кушиты».

Но позвольте нам теперь исследовать вероятность того, что הֵמָּה (hēmmâ) вообще является местоимением. Не считается, что אָנכִי (ʾānkî) — еврейское слово. Это омофон коптского слова Ⲁⲛⲟⲕ, используемого египтянами, говорившими на коптском, как личное местоимение «я». Считается, что это слово было заимствовано евреями во время их пребывания в рабстве в Египте, и привычка к нему настолько укоренилась за четыреста лет их рабства, что ни литература эпохи Моисея, ни гений народа не смогли его искоренить. Их первоначальное личное местоимение, вероятно, было полностью утрачено; ничего аналогичного этому коптскому термину нельзя найти ни в одном другом семитском языке. Но Ли говорит, что Гезениус нашел его в пуническом языке, и цитирует Lehrege-baude, прим., стр. 200. В халдейском языке личное местоимение первого лица единственного числа — אֲנָה (ʾănâ), и его фонетические аналоги встречаются во всех других родственных диалектах. Мы можем тогда с полным основанием предположить, что утраченным еврейским термином был אֲנָא (ʾănāʾ) или нечто вполне аналогичное ему.

Раз таковы факты, давайте исследуем происхождение, состав и значение этого коптского местоимения. Будет признано, что какой-то язык должен был иметь приоритет в мире, и обычно это право отдается ивриту. Все согласны с тем, что такой приоритет принадлежал одному из азиатских диалектов; и чем ближе последующий язык к своему предшественнику, тем явственнее будет его происхождение. Если иврит был таким предшественником или любой другой из его непосредственных собратьев, то коптский язык, существовавший в их непосредственном соседстве, должен был изначально быть очень аналогичен им.

Не имеет значения, правильно или неправильно наше предположение относительно того, каким именно было утраченное еврейское местоимение; давайте возьмем халдейское, которое из всех этих диалектов было наиболее близким к ивриту — личное местоимение אֲנָה (ʾănâ) «я», «я есть», и слово כִּי (kî), которое означает «знак как клеймо», неизгладимо зафиксированное, как выжженное, знак, предназначенный для того, чтобы остро указывать на что-то; и поэтому оно стало частицей, часто присоединяемой к слову маккефом, откуда внимание должно было быть особо привлечено, как «отметь меня», «отметьте вы», «суть» и т. д. Ис. iii:24: כִּי תַחַת יוׄפִי (kî taḥat ywpî) «выжженный знак клейма» вместо красоты. Некоторые сомневались в точности еврейского текста в этом случае, и факт, несомненно, в том, что это скорее арабизм; но это никоим образом не влияет на наш вывод; не имеет значения, заимствовал ли коптский язык из халдейского, еврейского или арабского. Эти два слова вне всякого сомнения являются источником, соединением коптского местоимения, означающим и включающим индивидуальность первого лица единственного числа и изначально выражающим также тот факт, что такой человек был «отмечен» как клеймом, неизгладимо, «как выжженное» и т. д. «Аноки, я, отмеченный»; «я, обезображенный, как будто заклейменный» и т. д.; «я, тот, кто несет знак» и т. д. — такова была первоначальная идея, выраженная этим коптским термином индивидуальности. Таким образом, он выражал тот факт, что человек был преемником в проклятиях Хама и Каина, и никаким иным образом нельзя объяснить необычное появление הֵם (hēm) и иногда הֵמָּה (hēmmâ) в третьем лице местоимения. Очевидно, что оно происходит из нового и иного источника, того же самого или родственного термину, примененному к сыну Ноя.

Эти адъективные ассоциации местоимения с течением веков естественным образом забылись бы самими коптами и, вероятно, были неизвестны евреям; точно так же, как мы сами забыли, что наше слово «послушный» (obedient) до сих пор выражает некоторые качества еврейского слова עֶבֶד (ʿebed), от которого оно произошло через латынь.

Это местоимение אָנׄכִ֖י (ʾonkî) «я» и т. д. часто сокращалось евреями до אֲנִ֖י (ʾănî) и в своем склонении выглядело так:

1st person singular, common gender:

אָנכִיʾānkî sometimes אֲנִיʾănî I.

Plural:

אֲנַֽחְנוּʾănaḥnû We.

2d person singular masculine:

אַתָּ֖הʾattâ Thou.

Plural:

אַתֶּ֖םʾattem You.

Singular feminine:

אַתְּʾat Thou, fem.

Plural:

אֲתֶּןʾăten You, fem.

3d person singular, masculine:

הֽוּאhûʾ He.

Plural:

הֵ֥םhēm hem—occasionally הֵ֖מָהhēmâ They.

Здесь мы находим слово, о котором идет речь, если это местоимение. Женский род третьего лица — הִי֖א (hiyʾ), а множественное число — נָה (nâ), и все же הֵֽפָּה (hēppâ) используется в Песни Песней в состоянии, явно женском; и все же в Соф. ii:12 сказано, что оно должно быть во втором лице множественного числа. Но может ли кто-нибудь поверить, что эти слова, так расположенные в склонении этого местоимения, могли когда-либо иметь общее происхождение? Дело в том, что ни один первоначальный язык никогда не формировался по правилам; правила — это лишь его описание после того, как он сформирован. Язык в младенчестве своего формирования противится сдержанности и всем законам, кроме тех, что применимы к его начальному состоянию. Предположим, солдат на всю жизнь упорно называл бы своего маленького сына «солдат», игриво или скорбно; ребенок ассоциировал бы термин «солдат» со своей индивидуальностью и говорил бы «солдат хочет спать» и т. д. В случае, если семья солдата была изолирована от остального мира, в земле Нод или где-либо еще, тогда семейство языков было бы вполне склонно иметь новый термин в качестве личного местоимения.

Более уместные примеры объяснили бы нашу идею, возможно, полнее. На этой земле никогда не было языка, о котором что-либо известно, который не показывал бы необычайную нерегулярность в образовании своих личных местоимений, часто давая доказательства того, что различные падежи и лица были образованы от разных корней. Вебстер говорит: «I, местоимение первого лица, слово, которое выражает самого себя, или то, с помощью чего говорящий или пишущий обозначает себя». «Во множественном числе мы используем we и us, которые представляются словами, радикально отличными от I». Под словом we он говорит: «От множественного числа I, или, скорее, другое слово, обозначающее» и т. д. Кто-нибудь воображает, что I, you, me и us происходят от одного корня? Вебстер заметил это несоответствие; мы могли бы надеяться, что он дал бы миру историю личного местоимения всех языков: мы не знаем интеллекта, более способного на это. Такая история раскрыла бы много любопытных вещей в истории человека, но потребовала бы огромного труда; а человеческая жизнь имеет слишком мало дней для такого человека.

Таким образом, мы можем, по крайней мере гипотетически, указать на класс действующих причин, посредством которых копты ввели הֵם (hēm) или иногда הֵמָּה (hēmmâ) в качестве лица местоимения, со значением, что лицо, к которому оно применялось, было потомком сына Ноя; и местоимение, так введенное, произошло от существительного חָם (ḥām) «Хам». Ибо можем ли мы предположить, что первое лицо единственного числа אָנֹכִ֖ה (ʾānōki) и его третье лицо множественного числа הֵ֖ם (hēm), иногда הֵֽמָּה (hēmmâ), имеют один и тот же корень или одно и то же происхождение? Это הֵם (hēm) и слово חָם (ḥām), сын Ноя, идентичны, за исключением того, что сын Ноя обычно пишется с «хет» вместо «хе»; но все, кто изучал этот вопрос, знают, что эти знаки очень часто взаимозаменяемы и что переписчики часто по неосторожности ставили один вместо другого. То, что кажется местоимением, используется в Быт. xiv:5, и Септуагинта перевела его как местоимение; но наша принятая версия, несомненно, восстановила истинное чтение. Отрывок בְּהָ֑ם (bĕhām) переведен как «в Хаме», т. е. в земле, занятой потомками Хама, сына Ноя. Изменение камеца на цере, по сути, не имеет значения. Эти знаки никогда не были изобретены до тех пор, пока язык не перестал быть разговорным и давно умер. Огласовки, в действительности, не являются частью языка. Слово в Бытии бесспорно является существительным, которому предшествует и которым управляет предлог בְּ (b).

Возможно, еще никому не удалось удовлетворить себя и других в переводе этого отрывка из Софонии; все, или другие за них, находят его полным трудностей: но давайте рассмотрим הֵמָּה (hēmmâ) как существительное того же порядка, что и הָם (hām) из xiv:5 Бытия — в некотором отношении в приложении к כּוּשִים (kûšîm), но более эмфатическое, как, по-видимому, указывает аффикс ה (h), своим увеличением интенсивности, а также объяснением дагеша в מ (m) мем, или его удвоением. Давайте рассмотрим его как означающее потомков Хама — чтобы выразить идею с большой интенсивностью, что кушиты были хамитами. Правда, это не в обычной форме патронима. Но мы не знаем, кто объяснит по грамматическим правилам все аномалии, найденные в иврите, языке, настолько полном эллипсисов, что некоторые считали его просто скелетным языком. С этой точки зрения отрывок будет читаться эллиптически, так: «Итак, вы, эфиопы, пораженные мечом, хамиты» — со значением, что эфиопы были подвержены рабству, и в то же время напоминая им, что проклятие рабства, касающееся потомства Хама, было неизменным.

Смысл пророка таков: «Итак, вы, эфиопы, приведенные в состояние рабства, помните, что вы — наследники проклятия Хама!»

Структура языка для нас ясно указывает на этот смысл. Кроме того, мы должны принять во внимание особое значение слов חַלְלֵי (ḥallê) и חַרְבִּ֖י (ḥarbî) — что пророк пишет в высокофигуративном и поэтическом стиле; и мы также сравнили бы то, что этот пророк говорит эфиопам, с тем, что другие пророки говорили об этом же народе. כּוּשִׁים (kûšîm) здесь применимо ко всем племенам Хама, как в Амос ix:7: «Не таковы ли вы для Меня, как сыны Ефиоплян, сыны Израилевы? говорит Господь». Здесь, возможно, стоит также заметить, что слово «эфиоп» имеет греческое происхождение и ассоциируется с идеей черноты, подобной той, что у Хама. Так, Αιθιοπς (Aithiops) — «обожженный солнцем», «смуглый, как эфиопы»; αιθος — «тепло», «жар», «огонь», «пылкий», «пылающий, как огонь», «почерневший от огня», «черный», «темный»; αιθοπς — «горящий», «огненный», «пылающий», «обожженный», «затемненный огнем», «темнокожий», «пожирающий», «разрушающий». Доннеган, стр. 34. Но Исаия говорит о потомках Хама, возможно, более фигуральным языком и в более возвышенном и поэтическом стиле:

1. Wo to the land shadowing with wings,

Which is beyond the rivers of Ethiopia:

2. That sendeth ambassadors by the sea,

Even in vessels of bulrushes upon the waters,

Saying, Go, ye swift messengers, to a nation scattered and peeled;

To a people terrible from the beginning hitherto;

A nation meted out and trodden down,

3. Whose land the rivers have spoiled!

All ye inhabitants of the world, and dwellers on the earth,

See ye, when he lifteth up an ensign on the mountains,

And when he bloweth a trumpet, hear ye!

4. For so the Lord said unto me, I will take my rest,

And I will consider in my dwelling-place,

Like a clear heat upon herbs,

And like a cloud of dew in the heat of harvest.

5. For afore the harvest, when the bud is perfect,

And the sour grape is ripening in the flower,

He shall both cut off the sprigs with pruning-hooks,

And take away and cut down the branches.

6. They shall be left together unto the fowls of the mountains,

And to the beasts of the earth;

And the fowls shall summer upon them,

And the beasts of the earth shall winter upon them.

7. In that time shall a present be brought unto the Lord of hosts,

Of a people scattered and peeled,

And from a people terrible from the beginning hitherto;

A nation meted out and trodden under foot,

Whose land the rivers have spoiled,

To the place of the name of the Lord of hosts, the Mount Zion.

Isa. 18.

Обличения Иеговы против сынов Хама более ясно выражены в обетованиях Бога тем, кто истинно поклоняется, Его избранному народу:

Thus saith the Lord,

The labour of Egypt, and merchandise of Ethiopia,

And of the Sabeans, men of stature,

Shall come over unto thee, and they shall be thine:

They shall come after thee;

In chains they shall come over;

And they shall fall down unto thee.

They shall make supplication unto thee,

Saying, Surely God is in thee;

And there is none else,

There is no God (beside),—(or, there is no other God.)

Isa. xlv. 14.

Так Иеремия: «Объявите в Египте и возвестите в Магдоле, и возвестите в Нофе и Тафнисе; скажите: стой и приготовься, ибо меч пожирает вокруг тебя».

«О, ты, дочь, живущая в Египте, приготовься к переселению в плен: ибо Ноф будет опустошен и разорен, без жителей».

«Дочь Египта будет посрамлена; она будет предана в руки народа севера». Иер. xlvi:1, 19, 24.

«И меч придет на Египет, и великий страх будет в Ефиопии, когда падут пораженные в Египте, и заберут ее множество, и основания ее будут разрушены».

«Ефиопия, и Ливия, и Лидия, и все смешанные (смешанной крови) народы, Хуб и сыны земли, которая в союзе, падут вместе с ними от меча».

«В тот день выйдут от Меня вестники на кораблях, чтобы устрашить беспечных Ефиоплян, и великий страх придет на них, как в день Египта: ибо вот, он идет».

«Юноши Авена и Пи-Бесета падут от меча: и эти города пойдут в плен».

«В Тафнисе также померкнет день, когда Я сокрушу там иго Египта: и гордость ее силы прекратится в ней: что касается ее, облако покроет ее; и дочери ее пойдут в плен».

«И Я рассею египтян среди народов и разбросам их по странам, и узнают, что Я — Господь». Иез. xxx:4, 5, 9, 17, 18, 26.

«И продам сыновей ваших и дочерей ваших в руки сынов Иуды, и они продадут их савеям, народу отдаленному: ибо Господь сказал это». Иоиль iii:8.

Может быть, мы заняли слишком много времени замечаниями, слишком неясными и нечеткими для библейской критики, по поводу этого отрывка из Софонии; и может быть, по мнению некоторых, мы тем самым сделали себя уязвимыми для сатиры преподобного и остроумного комментатора этих слов:

“Strange such difference there should be

'Twist tweedle-dum and tweedle-dee.”

Но мы были уверены, что отрывок был сильно неверно истолкован, и, возможно, были слишком ободрены надеждой, что провидение Всеведущего может еще раз извести истину из уст немощного.

УРОК XVI.

От корня המּה (hmh) также произошло арабское слово حَمَّانٌ (haman) и сирийское ܚܳܡܳܢ (haman), принятое евреями в слове חַמָן (ḥamān), которое Кастелл переводит как «изображения», посвященные поклонению солнцу, поклонению огню, жару и т. д.

Еврейское использование этого слова встречается во множественном числе в Лев. xxvi:30: «И истреблю высоты ваши, и срублю ваши изображения (hammanekem)». 2 Пар. xiv:3 (четвертый стих еврейского текста): «И разрушил изображения (חַמָנִ֑ים ḥamānîm)»; также xxxiv:4, 7: «И изображения (חַמָּנִים ḥammānîm), которые были высоко над ними, он срубил», «и разбил истуканы (חַמָנִ֖ים ḥamānîm) в прах». Ис. xvii:8: «Или рощи, или изображения (חַמָנִֽים ḥamānîm)»; также xxvii:9: «Рощи и изображения (חַמָנִֽים ḥamānîm) не устоят». Иез. vi:4, 6: «Жертвенники ваши будут опустошены, и изображения ваши (חַמָּ֣נֵיכֶ֔ם ḥammānêkem) будут разбиты», «и изображения ваши (חַמָּ֣נֵיכֶ֔ם ḥammānêkem) могут быть срублены». У нас нет возможного слова, чтобы буквально выразить этот термин, но хамманены, или маленькие ХАМЫ, или огненные дома, объекты религиозного поклонения, были коническими башнями высотой от пятидесяти до ста футов и диаметром от пятнадцати до двадцати футов у основания, постепенно сужающимися кверху, с небольшой дверью или отверстием в пятнадцати или двадцати футах над основанием и четырьмя меньшими отверстиями возле вершины, обращенными к странам света.

Современные люди не имеют точного знания об их конкретном использовании, однако все верят, что в них пытались поддерживать вечный или священный огонь, и, возможно, в них бросали младенца, приносимого в жертву богу. Не можем ли мы предположить, что Даниил и его братья сообщили бы нам, если бы нам было необходимо знать больше? Спенсер, «Еврейские законы», кн. ii, гл. 25, § 3, говорит об этих сооружениях: «Они были конической формы и черного цвета». Нам кажется, что это отождествляет эти сооружения с круглыми башнями Персии и других мест, остатки многих из которых были в древности найдены в Ирландии. Интересующиеся этим вопросом отсылаются к «Тезаурусу» Гезениуса, стр. 489; также к Лексикону Ли, стр. 297, где он цитирует Henrici Arentii Hamaker Miscellanea Phœnicia, стр. 49, 54; также Diatribe Philologico-Critica aliquot monumentorum Punicorum; Селден, de Diis Syris, ii, гл. 8, и авторов, отдельно цитируемых ими. После полного рассмотрения предмета доктор Ли говорит: «В целом я склонен полагать, что термин הָם (haman) скорее происходит от הָם (hām) Хама, отца Ханаана, Мицраима и т. д., Быт. x:6–20; и отсюда последними почитался как председательствующий ангел солнца под титулом Ἄμουν, греч. Ἄμμων (Аммон), что, вероятно, и есть наше слово». Если так, то само его имя стало значимым для поклонения огню и даже выразительным для самих храмов огня.

По некоторой причудливой связи, не относящейся к нашему предмету, между поклонниками огня или солнца и астрономией, когда солнце было в овне (баране), бог Хам, Аммон, Хаммон или Юпитер Хаммон, изображался с головой барана в качестве своего гребня; с этим гребнем стала ассоциироваться идея бога, и поэтому конхиологи даже по сей день называют определенные раковины, которые, как считается, напоминают рог барана, аммонитами, давая дальнейшее доказательство, даже сейчас, того, насколько глубоко укоренилась связь между ранними потомками Хама и поклонением огню их дня.

Длинная и причудливая история Ио, превращенной Юпитером в белую корову; ее бегства от пятидесяти сыновей Египта; ее становления прародительницей ионийцев; египтян, претендующих на нее под именем Исиды; ее брака с Осирисом, который в конце концов стал Аписом и Сераписом, почитаемым в образе черного быка с белым пятном на лбу, и многие подобные сказки — все они законно происходят от семейных особенностей его потомков, их относительного положения в мире и того факта, что Хам стал воображаемым божеством своих потомков.

Можно получить много доказательств, подтверждающих, что Хам стал неразрывно связан с идолопоклонством и, по сути, стал самим отцом его и всех тех мерзостей, которые из него проистекают; мерзостей, которыми идолопоклонство всегда сопровождалось и которые время и история человека навсегда дают доказательство считать полным препятствием для всякого физического и морального возвышения и улучшения; и которые, подобно другим нарушениям законов Божьих, во все времена, среди всех людей, всегда сопровождались как физической, так и моральной деградацией. Но потомки Хама дали его имя своей стране. Ⲭⲏⲙⲓ (Chemi) было коптским названием Египта, которое Септуагинта переводит как Χαμ (Cham). Плутарх называет Египет Χημία (Chemia), от коптского Ⲭⲏⲙⲓ (Chemi), и, как будто желая дать некоторое объяснение его происхождения, добавляет: θερμή γὰρ ἐστὶν καὶ ὕγρα, «ибо он горячий и влажный»; показывая, что Ⲭⲏⲙⲓ (Chemi) коптов означало то же самое, что Хам у евреев. Но коптское слово Ⲭⲏⲙⲓ (Chemi), Χημι и Χημε Плутарха, также означало прилагательное «черный». См. «Еврейский лексикон» Гиббса под словом חָם (ḥām) «Хам»; и с этим значением слово «Хам» используется в Пс. lxxvii:51: «Начаток силы их в селениях Хамовых»: Септуагинта, Χαμ (Cham), от коптского Ⲭⲏⲙⲓ (chemi), черный. cv:23: «И пришел Израиль в Египет, и Иаков жил в земле Хамовой», חָם (ḥām) «Хам»: Септуагинта, Χαμ (Cham), от коптского Ⲭⲏⲙⲓ (chemi), черный. 27: «И чудеса в земле Хамовой»: Септуагинта, Χαμ (Cham), от коптского Ⲭⲏⲙⲓ (chemi), черный. cvi:22: «Чудесные дела в земле Хамовой»: Септуагинта, Χαμ (Cham), от коптского Ⲭⲏⲙⲓ (chemi), черный. Идея заключается в том, что это земля черных людей.

В этом смысле слово также используется в Быт. xiv:5: «И поразили Рефаимов в Аштероф-Карнаиме, и Зузимов в Хаме». Септуагинта переводит этот отрывок как Καὶ ἔθνη ἰσχυρά ἅμα αὐτοῖς, как будто בְּהָ֑ם (bĕhām) «в Хаме» было местоимением, что, по-видимому, было взглядом нескольких древних переводчиков. Но такой, безусловно, не была точка зрения переводчиков принятой версии; ни Мартиндейла и других, из которых он компилировал. Он говорит об этом отрывке: «2. Хам, хитрый или жар; страна Зузимов, положение которой неизвестно», стр. 326. Мы, безусловно, согласны с Септуагинтой, что זוּזִים (zûzîm) «Зузимы» был значимым термином, и, возможно, достаточно хорошо объясненным как ἔθνη ἰσχυρὰ, для чего подходящим переводом казалось бы «нечестивые», «извращенные», «сильные», «многочисленные» или «упрямые язычники». Они, вероятно, были זַמְזֻמֲים (zamzumăym) «Замзуммимами» из Втор. ii:20.

Слово בְּהָ֑ם (bĕhām) «в Хаме», если это не местоимение, как указано выше, против чего можно многое сказать, очевидно, используется так же, как в процитированных Псалмах. Во всех этих случаях «Хам» используется в некотором роде как синоним כּוּשׁ (kûš) «Куш»; и при применении к стране в целом означало любую страну, занятую потомками Хама. Смысл предложения «и Зузимов в Хаме» будет тогда: «и упрямых язычников в Эфиопии», или «извращенные племена Куша», или «нечестивые народы Хама»; все это означает черные племена, потомков Хама, или кого-то из них, когда подразумевается конкретность, как, вероятно, в этом случае; и пусть будет замечено, что Мартиндейл, стр. 241, дает «черноту» как свое первое определение «Куша». Потомки Хама, применяя его имя к себе и стране, будучи черными, оно неизбежно стало значимым для этого цвета. У нас есть немцы, шведы, англичане; но если мы говорим «негры» или если мы говорим «африканцы», мы имеем в виду черных людей, потому что эти слова, как они используются сейчас, означают цветных людей; и в аналогичном смысле слово «Хам», кажется, использовалось в процитированных отрывках.

Этот взгляд на слово «Хам», мы думаем, проясняет историю Есфири и историю Амана הָמָ֥ן (hāmān), сына Амадафы — Агагитянина, ha Agagi. Слово является патронимом от אַגָג (ʾagāg) «Агаг» — следовательно, он был амаликитянином: «Агаг, царь Амалика» — «Агаг, царь Амаликитян». 1 Цар. xv:20, 32. «Теперь был один Аман, сын Амадафы, по рождению амаликитянин». Иосиф Флавий, кн. ii, гл. vi, 5. Это показывает причину необычайной ненависти, которая существовала между ее народом и его. Само его имя показывает, что он был потомком Хама, и мы думаем, также доказывает, что амаликитяне были черными; и этот факт подтверждается 1 Цар. xv:6: «И сказал Саул Кенеям: идите, уходите; сойдите из среды Амаликитян, чтобы я не истребил вас с ними», — доказывая тот факт, что при простом осмотре он не мог отличить одних от других. Мы ранее показали, что Кенеи были черными. Аргумент следует, что Амаликитяне были также.

Слово «Хам» также используется в 1 Пар. iv:40 таким же образом, как в Псалмах и Бытии, так: «Ибо они из Хама חָ֔ם (ḥām) жили там издавна». Это сказано о Гедаре, «даже до восточной стороны долины». Теперь Гедар был в горах Иудеи (см. Нав. xv:48–60) или в долине (см. Нав. xv:36); и поскольку этот отчет о стране Иудеи заканчивается (см. там же, 63) информированием нас о том, кого жители Иуды не могли изгнать, и поскольку жители Гедара не включены в такой список, следует предположить, что жители Гедара были изгнаны во времена Иисуса Навина; и не оставляет нам ничего иного, как заключить, что, кем бы они ни были, те, о ком говорится в этом отрывке как о живших там издавна, были народом, изгнанным им. Но Нав. xii:7, 8 информирует нас, кто были люди на западной стороне Иордана, как в горах, так и в долинах, и называет их хеттеями, аморреями, хананеями, ферезеями, евеями и иевусеями; и с 9-го по 24-й дает нам отчет об их царях, среди которых назван царь Гедара, который был поражен и изгнан. Не имеет значения, какое из племен они были. Они были жителями Палестины (см. 2 Пар. xxviii:18 и 1 Пар. xxvii:28), земли Ханаанской, а не южной, восточной или северной Аравии, не Египта или какой-либо части Африки; тем не менее, о них решительно говорится как о Хаме, явно имея в виду их происхождение и цвет. Здесь у нас есть дополнительный ключ, с помощью которого можно раскрыть значение этого слова, как оно используется в Псалмах и Бытии. Не может быть сомнений, что эти первобытные жители Гедара были потомками Ханаана. Тем не менее, они описаны тем же термином, который в других местах используется для описания потомков Куша и Мицраима; термином, который вне всякого сомнения определяет их как черных.

Но коптское слово chemi, которое, как мы видели, имело то же значение, что и חָם (ḥām) «Хам» на иврите, открывает вид на истинное значение нескольких еврейско-коптских слов, которые вошли в общее употребление среди евреев после их рабства в Египте. Мы имеем в виду исключительно производные от Ⲭⲏⲙⲓ (Chemi). כֹּמֶר (kōmer) «Хемар» таким образом происходит и иногда используется святыми писателями для обозначения черного; так, Плач. v:10: «Кожа наша почернела» נִכְמָ֔רוּ (nikmārû). Правда, некоторые оспаривали точность этого перевода. Они берут родственное значение и говорят «кожа наша была горячей» и т. д. Мы надеемся, что нам простят принятие принятой версии. Но любое значение доказывает происхождение слова от коптского Ⲭⲏⲙⲓ (chemi), того же самого, что «хам» у евреев. Дело в том, что родственное значение иногда неизбежно пробивается в английский перевод, как в Быт. xliii:30: «Ибо внутренности его разгорелись», נִכְמְרוּ (nikmĕrû) «стали горячими», «согрелись», «стали взволнованными» и т. д. 3 Цар. iii:26: «Внутренности ее разгорелись», נִכְמְרוּ (nikmĕrû) «стали горячими», «взволнованными» и т. д.; а также Осия xi:8: «Возгорелось во мне сострадание», נְכְמְרוּ (nĕkmĕrû) «стали горячими» и т. д.

Но во всех этих случаях фигура речи является более специфически азиатской и более неясной, чем та, что хорошо подходит нашему современному диалекту, как, мы думаем, будет видно при сравнении их с Иов iii:5: «Да устрашит ее чернота дня».

От этого коптского имени Хама также произошло нарицательное имя моавитского и аммонитского бога כְּמֹוּשׁ (kĕmōûš) «Хамос». Сирийцы применяли этот термин к воображаемому существу, которое угнетает человечество в темные часы их сна, и, следовательно, к мучительным снам, инкубу и т. д. Хамос ставится в один ряд с богом разрушения у индусов, Муха Дева. Поклонники этого бога в Писании называются עַם־כְּמוֹשׁ (ʿam-kĕmôš) «народ Хамоса», особенно моавитяне и аммонитяне. Изображением этого бога был черный камень.

Термин, применяемый к священству в этом поклонении среди черных племен, также является производным от того же коптского слова, к которому мы часто добавляли в переводе слово «идолопоклоннический». Так, 4 Цар. xxiii:5: «И истребил идолопоклоннических жрецов הַכְּמָרִים (hakkĕmārîm)». Осия x:5: «И жрецы его» כְּמָרָיו (kĕmārāyw). Соф. i:4: «И имя Хемаримов» הַכְּמָרִים (hakkĕmārîm), т. е. жрецов хамитских огнепоклонников и т. д. Некоторые комментаторы, не связывая эти слова с коптским, и жреца, как применяется термин, с черными семьями Хама, полагали, что идея «черноты», связанная с этими идолопоклонническими жрецами, имела отношение к их одежде. Отсюда они полагают, что эти жрецы всегда носили черную одежду; тогда как факт в том, что они были черными людьми и, как таковые, описаны термином, указывающим на этот факт, а также на факт их идолопоклонства и происхождения; и здесь мы находим основание того современного и распространенного предрассудка, что подобающая одежда духовенства — черная.

Но мы находим другое производное от слова «Хам», Быт. xxxviii:13: «И сказали Фамари: вот, свекор твой חָמִיךְ (ḥāmîk) идет». 25: «Она послала к свекру своему», he חָמִיהָ (ḥāmîhā). Так же 1 Цар. iv:19: «И что свекор ее умер». 21: «И из-за свекра ее», חָמִֽיהָ (ḥāmîhā). Это слово используется в женском роде в Михей vii:6, так: «Против свекрови ее», בַּֽחֲמֲֹתָ֑הּ (baḥămōătāh). Мы замечаем, что слову предшествует слово כַּלָּה (kallâ), которое в Быт. xxxviii:11 применяется к Фамари, а в Иер. ii:32, очевидно, к «невесте», взятой из язычников, что было запрещено; и также используется в Песн. iv:8 для «супруги», которая заявляет о себе как о черной женщине, давая доказательство того, что слово в Михее используется в характере.

Это слово также используется в женском роде в Руфь i. 14: «И Орфа поцеловала свекровь свою», לַּֽחֲמוֹתָ֔הּ laḥămôtāh. ii. 11: «Все, что ты сделала для свекрови своей», חֲמוֹתֵךְ ḥămôtēk. 18: «И свекровь ее увидела, что она сделала», hamotha. 19: «И свекровь ее (hamotha) сказала ей»; «и она показала свекрови своей», la hamotha. 23: «И жила со свекровью своей», hamotha. iii. 1: «Тогда Ноеминь, свекровь ее», hamotha. 6: «Все, что приказывала ей свекровь ее», hamotha. 16: «И когда она пришла к свекрови своей», hamotha. Это, безусловно, не самое употребительное слово в иврите для выражения понятия «родитель супруга».

Но эти примеры его использования слишком часты, его склонение слишком разнообразно, и в обоих родах, чтобы допустить мысль о том, что они являются результатом ошибки или случайности, хотя некоторые лексикографы, по-видимому, отвергают это. Можно заметить, что лицо, занимающее подчиненное положение, было женского пола — что в каждом случае родитель супруга был, несомненно, чистой семитической расы.

Но подозрение, по крайней мере, может быть допущено в отношении такой чистоты у этих молодых женщин. Мужья Фамари были наполовину ханаанской крови. Можно было бы ожидать, что она была из этого народа, но если нет, то ее брак с этими сыновьями Иуды поставил ее в этот ряд. Сыновья Илия были печально известны своей порочностью и распущенностью, и хотя вдова Финееса, по-видимому, была благочестивого склада, все же Бог решил уничтожить дом Илия из-за них и отнять священство у этой семьи. Подозрение относительно ее происхождения проистекает из этих фактов и характера ее мужа. Руфь была явно моавитянкой, и Орфа была из той же страны.

Многое можно было бы сказать в пользу того положения, что в этих случаях родители супруга со стороны мужа были чистой семитической крови, а в отношении невесток — наоборот. Теперь, поскольку этот специфический термин больше нигде не используется в священных книгах, не должны ли мы предположить, что это особое положение дел нигде больше так не описывается? В Быт. xviii., когда упоминается тесть Моисея, этот термин не используется, а используется более обычный; и причина в том, что положение сторон изменилось. Если бы об отце или матери Моисея говорили как о родителе супруга Сепфоры, то мы можем предположить, что был бы использован этот специфический термин, выражающий факт различия рас; что его назвали бы חֲמִ֖יהָ ḥămîhā, а ее — ее חֲמוֹתָה ḥămôtâ. И мы теперь представляем вопрос: как имя Хама стало таким образом составным и использованным для выражения этого конкретного отношения и различия расы, если не из того факта, что он поставил своих родителей в подобное положение, в котором их можно было называть этими специфическими терминами?

УРОК XVII.

Таким образом, подробно рассмотрев эти темы, мы представляем наши размышления беспристрастному уму.

Но на этой земле выросли некоторые люди, которые, казалось бы, настолько святы и чисты, что даже провидение Божие кажется им несовершенным, и своим поведением они, по-видимому, доказывают свое мнение о том, что Иегова не смог бы должным образом управлять миром без их особого совета и помощи. И неужели они действительно намерены осуждать Бога, если Его правление не будет соответствовать их взглядам? По доброте душевной и на благо таких бедных падших людей мы предлагаем завершить это наше настоящее исследование, прочитав им тридцать третью главу Книги Премудрости Иисуса, сына Сирахова, опустив пять стихов, не относящихся к теме.