«Колледж, рынок и суд: Отношение женщины к образованию, труду и праву»

КОЛЛЕДЖ, РЫНОК И СУД;

ИЛИ,

ОТНОШЕНИЕ ЖЕНЩИНЫ К ОБРАЗОВАНИЮ, ТРУДУ И ПРАВУ.

Кэролайн Х. Далл,

АВТОР «ИСТОРИЧЕСКИХ ОЧЕРКОВ», «СОЛНЕЧНОГО СВЕТА», «ЖИЗНИ ДОКТОРА ЗАКРЖЕВСКОЙ» И ДР.

"Let this be copied out,

And keep it safe for our remembrance.

Return the precedent to these lords again."—King John.

"How canst thou make me thy friend who in nothing am like thee?

Thy life and dwelling are under the waters; but my way of living

Is to eat all that man does!"—Batrachomyomachia.

БОСТОН: ИЗДАТЕЛЬСТВО LEE AND SHEPARD. 1867.

Зарегистрировано в соответствии с Актом Конгресса в 1867 году

LEE AND SHEPARD,

в канцелярии клерка Окружного суда округа Массачусетс.

КЕМБРИДЖ:

СТЕРЕОТИПИРОВАНО И ОТПЕЧАТАНО ДЖОНОМ УИЛСОНОМ И СЫНОМ.

ПОСВЯЩАЕТСЯ

ЛУКРЕЦИИ МОТТ,

ПРОПОВЕДНИКУ И РЕФОРМАТОРУ НА ПРОТЯЖЕНИИ БОЛЕЕ ПЯТИДЕСЯТИ ЛЕТ; БЕЗУПРЕЧНОЙ ВО ВСЕХ ОБЩЕСТВЕННЫХ И ЧАСТНЫХ ОТНОШЕНИЯХ; ЧЬИ ВНУКИ ЕЕ ДЕТЕЙ ВОССТАЮТ И НАЗЫВАЮТ ЕЕ БЛАЖЕННОЙ;

Эта книга посвящается ей,

поскольку она является лучшим примером из всех, что я знаю, того, кем могут и должны стать все женщины.

"A woman

Leading with sober pace an armed man,

All bossed in gold, and thus the superscription:

'I, Justice, bring this injured exile back

To claim his portion in his father's hall.'"

Seven against Thebes.

ПРЕДИСЛОВИЕ

КОТОРОЕ СЛЕДУЕТ ПРОЧИТАТЬ ПОСЛЕ КНИГИ.

Когда несколько лет назад я прочитала девять лекций о положении женщины, я не собиралась их публиковать, пока время не созреет для моих суждений и не оправдает мои выводы. Впоследствии особые обстоятельства побудили меня изменить это решение. Первый курс лекций, ныне напечатанный под названием «Колледж», оказался неожиданно популярным и многократно повторялся. По его завершении я объявила о втором курсе, посвященном труду, который затрагивал тему проституции как следствия низкой оплаты труда; и это вызвало совершенно неожиданное противодействие. В моих архивах до сих пор хранится множество писем, в которых меня умоляли не касаться этой темы; последовали и личные просьбы от тех, кого я считаю мудрейшими и самыми дорогими людьми, с тем же призывом. Почему я не поддалась этому шуму, я не могу сказать — разве что я работала не для себя и не от себя.

Тем не менее, я сочла необходимым принять необычные меры предосторожности, чтобы эти лекции не были поняты превратно. Я написала личные записки, приложив билеты, почти всем ведущим священнослужителям, прося их посетить лекции в качестве личного одолжения мне. Я полагаю, что не упоминала о попытках заставить меня замолчать, за исключением тех случаев, когда писала тем, кто присоединился к протестам. В тех случаях я требовала присутствия как акта справедливости. На эти записки любезно ответили; и благодарные слезы навернулись на мои глаза, когда я увидела на скамьях перед собой седовласых людей, которые ради меня отбросили свои предрассудки. Что бы ни думали раньше, прочтение лекций сняло все возражения. Их посещали в полном составе и часто повторяли; и я последовала за прочтением публикацией этого конкретного курса, чтобы у недопонимания не было времени укорениться. Книга была хорошо принята как на родине, так и за рубежом. Я получала письма с далеких берегов Индии и Африки с благодарностью за ее публикацию. Первое издание было распродано сразу; и я бы переиздала книгу, если бы не хотела выпускать эти лекции в изолированном виде. Я хотела, чтобы они были переизданы, если это вообще произойдет, на своем надлежащем месте, подчиненные моей основной мысли.

Я немного улыбаюсь, оглядываясь назад. Возражения в моем архиве, датированные менее чем десятью годами назад, сегодня были бы решительно отвергнуты теми дорогими друзьями, которые их написали.

После прочтения третьего курса, посвященного праву, местные причины предопределили публикацию этой книги. В разных штатах предпринималось много усилий по изменению законов; и предполагалось, что лекции предоставят необходимую информацию.

Из первого курса в этой стране ничего не было напечатано. Вторая лекция была напечатана сочувствующим другом в Англии в виде брошюры и широко распространена. Часть ее была перепечатана с одобрением в «Журнале англичанки». Весь этот курс теперь представлен американским читателям в надлежащем контексте, в котором, как мы надеемся, будет видно его отношение к более поздним лекциям, а его положениям будет придано новое значение. История этих томов, по-видимому, делает необходимым перепечатать оригинальные предисловия в связи с лекциями о труде и праве.

В 1856 году у меня возникла мысль о двенадцати лекциях, которые должны были быть написаны о женщине; они должны были охватить в четырех сериях по три лекции все, что я чувствовала себя призванной сказать в отношении ее интересов. Никто не знал лучше меня, что это будут лишь «двенадцать корзин собранных фрагментов»; но я не могла не доверять Божественной Любви, которая до сих пор питает толпы, блуждающие в пустыне, «пятью хлебами и двумя маленькими рыбками».

В первых трех из этих лекций я заявила о праве женщины на гражданское положение и просила наделить ее властью, в рамках открыто республиканского правительства, защищать себя. В них я сформулировала аргумент, на котором должна была строить свое изложение: «Право на образование — то есть право на образование или развитие всех способностей, данных Богом, — включает в себя право на выбор призвания; то есть право на выбор цели, для которой эти способности должны быть развиты. Выбор призвания неизбежно включает в себя защиту этого призвания — право решать, в какой степени законодательные акты должны контролировать его; одним словом, право на избирательное право».

Следуя этой формуле, в 1858 году я прочитала курс лекций, излагающих «Право женщины на образование»; и в этом сезоне я сжала свои мысли о свободе выбора призвания в три следующие лекции. Предстоит еще завершить три лекции о «Гражданской недееспособности женщины». Я предпочла бы объединить двенадцать лекций в одну публикацию; но причины императивного характера побудили меня ускорить печатание этих «Эссе о труде». Ни образование, ни гражданская недееспособность не могут оспаривать общественный интерес с этой темой. Никто не может знать лучше меня, на какой широкой информации, на какой тщательной умственной дисциплине должны основываться все соображения по этому поводу. Я старалась удержать свою работу в рамках своих способностей и, не стремясь к жесткой точности деталей, применить здравый смысл и правильное суждение к проблемам, которые преследуют путь каждой женщины. На самом пороге своей работы я столкнулась с болезненной задачей. Прежде чем я смогла настоять на необходимости усилий, прежде чем я смогла просить о том, чтобы труд мог быть почтен в глазах общественности, я почувствовала, что должна показать некоторую причину той ужасной серьезности, с которой я была движима; и я могла сделать это, только смело взглянув в лицо вопросу «Смерть или бесчестие?»

«Почему бы не оставить это как нечто само собой разумеющееся?» — могут возразить некоторые. «Почему бы не оставить такую работу мужчинам?» — может продолжать общественность.

В ответ на первый вопрос я бы сказала, что очень немногие женщины имеют много знаний об этом «погибающем классе», за исключением тех, кто непосредственно занимается облегчением его отчаяния; и что информация, которую я предоставила, взята из полностью надежных источников, как читатель может убедиться, но ее можно получить только часами — нет, днями и неделями — болезненного и изнурительного изучения. Я с большой радостью избавила свою аудиторию от этой необходимости: я значительно сократила все, что цитировала. Но я хотела донести до сознания реальность этого несчастья: я хотела, чтобы женщины, к которым я обращалась, чувствовали себя «в узах, как связанные с ними»; и чтобы они понимали, что для спасения своих собственных детей, мужского и женского пола, они должны быть готовы спасать детей других. Будет замечено, что я очень мало сказала об этом классе в городе Бостоне; очень мало также определенного о наших мастерских по пошиву дешевой одежды. Этот недостаток намеренный. Я бы не хотела, чтобы хоть одна женщина почувствовала, что я предала ее доверие, или чтобы хоть один работодатель почувствовал, что я выделила его как жертву; и почти невозможно говорить на такие темы, не обнаружив, что применение находится само собой. Я могу сказать в целом, что очень широкий местный опыт подтверждает аргументы, которые я основывала на опубликованной статистике.

Моим искренним желанием было также подготовить одну статью на эту тему, которую можно было бы дать в руки обоим полам; которую можно было бы открыть молодым и прочитать в семейном кругу, не вызывая у читателя никаких эмоций, кроме священной религиозной жалости. Это не может быть правдой в отношении отчетов любого Общества нравственного исправления; ибо в них необходимо печатать детали настолько грубого характера, что они подходят для чтения только благонамеренным людям зрелого возраста. Это не относится к такой работе, как труд доктора Сэнгера; ибо его исторический ретроспективный обзор предоставляет всякое возможное оправдание порокам молодежи и открыт для сомнений на каждой странице.

От самых авторитетных лиц в этом сообществе — из уст выдающихся священнослужителей, ученых и людей света — я получила все частные заверения в том, что в этом отношении я не потерпела неудачи.

Было бы несправедливо не заявить, что две мощные причины действуют в городе Бостоне вместе с низкой заработной платой, вызывая гибель женщин; я имею в виду любовь к нарядам и болезненное отвращение к труду.

Любовь к нарядам была мотивом, который, очевидно, не имел естественной связи с моей темой. Нежелание работать, как могут подумать мои читатели, было бы уместно рассмотреть; но это естественное отражение положения вещей в высших классах, что было бы гораздо более подходящим предметом для порицания.

До тех пор, пока леди позволяет своему гостю стоять под снегом и дождем, вместо того чтобы повернуть ручку двери, мимо которой она случайно проходит; до тех пор, пока ни хлеб, ни вода не могут быть поданы за столом, кроме как по удобству вездесущего официанта, — слуги будут естественно думать, что в работе есть что-то унизительное и отталкивающее. Эта реформа должна начаться в высших классах.

Но если эту тему вообще необходимо рассматривать, почему бы не оставить ее мужчинам? Могут ли женщины обращаться с ней абстрактно и справедливо? Ответ прост. В физике никакие научные наблюдения не являются надежными, если они исходят только из одного источника; многие наблюдатели должны отчитываться, и их наблюдения должны быть сопоставлены, прежде чем мы сможем получить достоверный результат. Так обстоит дело и в социальной науке. Мужчины занимались этим великим злом, без посторонней помощи, на протяжении тысяч лет. По их собственному признанию, оно так же неприступно и упрямо, как и прежде. Побежденные его постоянным появлением, они стали относиться к нему как к «институту», которым нужно «управлять»; а не как к злу, которое нужно искоренить, или богохульству, которое нужно заглушить. Но эти лекции написаны не для атеистов. Спекулятивный скептик отступил перед ярким светом современной цивилизации: остались только два класса атеистов — люди науки, которые воображают, что потеряли из виду Творца в его творениях, и говорят о человеческой душе как о самом благородном результате материальных сил; и светские люди, которые живут «без Бога в мире». Почему человек должен когда-либо исследовать материальную вселенную без нежной и благоговейной, более того, растущей зависимости от «дорогого сердца Бога», мы не будем останавливаться, чтобы выяснить. Ребенок не отпускает руку отца, когда впервые осознает изобилие его ресурсов. Ни источники Божьей красоты, ни сложности его тонко упорядоченного закона не ослабляют любящую хватку человека. Он цепляется еще крепче в своей радости, потому что знает Его лучше. Но почему обитатели светского мира не должны быть атеистами? Когда я хожу среди них и слушаю их бессердечные глупости; когда я вижу их поглощенными суетными пустяками их кружка, увлеченными бесконечными консультациями о временах и сезонах, лишенными какого-либо реального наслаждения, без надежды на благородное занятие, с днями пустыми и ночами темными — тогда я тоже дрожу от сомнения и готова сказать в своем сердце: «Бога нет». Мы никогда не сможем поверить ни в какую духовную реальность, от которой наши собственные души не получают слабого отражения. Эти люди должны исполнять волю Отца, прежде чем смогут поверить в его любовь. Я пишу не для них, а для вдумчивых мужчин и женщин, которые радуются присутствию Бога, отрицают неизменность злых институтов и стремятся разделить с другими наследие, принадлежащее «дитяти царства», — для тех, у кого есть вера, чтобы передвигать горы, и мужество, чтобы исповедовать эту веру. Для них я буду говорить не слишком прямо.

Вскоре после того, как были написаны эти эссе — в июне 1859 года, — я получила из Лондона «Письмо лорду Джону Расселу» миссис Джеймсон; и я не могу удержаться от выражения глубокого волнения, с которым я читала то, что она написала ему по тому же вопросу. По праву она может носить серебряные волосы своих шестидесяти лет как корону, если только благодаря их санкции она может произносить такие благородные слова. Но —

"Earnest purposes do age us fast;"

и многие искренние женщины, гораздо моложе годами, с радостью засвидетельствовали бы вместе с ней.

Я бы не стала писать, если бы могла, «исчерпывающий» трактат. Все, о чем я прошу для своей работы, — это чтобы она была «наводящей на размышления». С этой целью я разработала свои схемы в последней лекции достаточно далеко, чтобы вызвать возражения, стимулировать дух приключений, показать, как легко «работа» может ждать «воли». Пусть «Открытие врат» будет близко!

Остается только признать мою признательность некоторым английским и американским друзьям: и прежде всего «Журналу англичанки»; не только за его собственные превосходные статьи, но и за ссылки и предложения, наиболее ценные при их выполнении. История молодой плетельщицы соломы была взята с его страниц; и, разочарованная в получении оригинального материала из Парижа, который долго ожидался, я была вынуждена в значительной степени полагаться на него для своего очерка о Фелиси де Фово. Одному из его редакторов, мисс Б. Р. Паркс, и мадам Бодишон в Лондоне, а также преподобному мистеру Хиггинсону я обязана приятными личными обязательствами. Я должна довольствоваться тем, что кажусь в значительной степени обязанной «Эдинбургскому обозрению» от апреля 1859 года за обобщение результатов переписи. Мои материалы были собраны и упорядочены, когда статья о «Женском труде» дошла до меня; и различия в подходе были настолько незначительны, что я сразу же вычеркнула все, что не было санкционировано его авторитетом. Дамы, которые впервые обратили мое внимание на Уолтемскую часовую фабрику и на изобретателей искусственного мрамора во Франции, увидят из этих нескольких слов, что я не забывчива.

Бостон, ноябрь 1859 г.

На первый взгляд кажется определенной самонадеянностью предлагать американской публике в данный момент любую книгу, которая не затрагивает великие интересы, сотрясающие и озадачивающие Соединенные Штаты. Но опыт показал, что ни индивидуальный, ни национальный разум не могут постоянно оставаться на дыбе; и как автор, так и издатель сочли, что книга на серьезную тему, популярная по форме и недорогая, возможно, найдет более сердечный прием при нынешних обстоятельствах, чем в те процветающие дни, когда романы и стихи, путешествия и биографии были разбросаны по каждому столу десятками.

«Право женщины на труд» обязано своим теплым приемом не какой-либо силе или мастерству автора, а нетерпеливому интересу филантропов ко всему, что связано с этой темой. Еще предстоит увидеть, готова ли столь же значительная часть общественности и прессы с откровенным вниманием отнестись к вопросу о праве.

Оба этих тома были представлены миру в их отдельной форме, чтобы они могли получить пользу от общей критики; чтобы ошибки, неточности или недопонимания могли быть замечены и исправлены до того, как они займут постоянное место как часть более крупной работы. Всякая критика, следовательно, которая искренне предназначена, будет принята с терпением и благодарностью; но на долю автора выпадает немало того, что не может подпадать под эту категорию.

Если нам говорят, что «более широкое знакомство с историей» определенной эпохи изменит наши взгляды, естественно ожидать, что честный критик покажет, где знакомство не удается и как взгляды должны быть изменены. Когда нам говорят, что определенные научные иллюстрации, «хотя и верны в основном, неточны в деталях», мы можем разумно надеяться увидеть хотя бы одну указанную ошибку. Когда ни то, ни другое не сделано, мы отбрасываем такие замечания как одинаково бесполезные для нас и наших читателей.

Широкое и великодушное сочувствие моим целям дало мне до сих пор все, что я могла желать в плане поощрения и признательности; и эта признательность пришла в нескольких случаях из «семьи веры», далекой от моей собственной, и была смешана в таких случаях с откровенным сожалением, что та, кто «писала так хорошо и чувствовала так тепло», не признает на своих страницах долг, который женщина имеет перед христианством, и не развернет евангельское знамя над делом, подобным Христову. Поскольку такие друзья говорили нежно, я отвечаю им уважительно; поскольку я никогда не видела церковной двери настолько узкой, что я не могла бы пройти через нее, ни настолько широкой, что она открылась бы для всей Божьей славы, я отвечаю им без страха.

И, во-первых, я верю в Бога как в нежного Отца всех; как в того, кто заботится о наименьшем из своих детей и не отворачивается от величайшего; как в того, чей глаз отмечает малейшие неравенства счастья или состояния и хранит их в памяти, которая не подводит. Я верю в Христа как в его уполномоченного Учителя, помазанного, чтобы раскрыть полноту Божьей любви через его собственную жизнь практической доброй воли. Я не ожидаю, что он будет заменен или отстранен; и я ожидаю, что по мере того, как люди становятся мудрее, смиреннее и слаще, их глаза будут открываться только шире на великое чудо его безупречной жизни, на небесную природу его столь простых учений. И, во-вторых, я верю в свою собственную работу — возвышение женщины через образование, которое есть развитие; через труд, который есть спасение; через законные права, которые являются лишь свободой развиваться и спасаться — как часть миссии Иисуса на земле, санкционированной им, вдохновленной Богом и столь же верной исполнению, как любая часть его закона. Если в какое-то время я упустила это из виду в выражении, то это потому, что я считала невозможным, чтобы цель и характер моей работы были ошибочно истолкованы. Я медленный и терпеливый работник — терпеливый, потому что можно быть терпеливым, если Бог может; и поэтому никакое разочарование, никакое отсутствие признательности не могло меня огорчить или обеспокоить.

Если я оправдала публикацию этого эссе в настоящий момент, можно подумать, что я не смогу оправдать основную самонадеянность; а именно, самонадеянность женщины, которая берется писать о праве.

Такой трактат, как этот, был бы бесполезен в моих глазах, если бы он был написан мужчиной. Именно суждение женщины в вопросах, касающихся женщин, требует мир, прежде чем могут быть произведены какие-либо радикальные изменения. Чтобы понять законы, по которым я должна жить, не требуется никаких глубоких знаний, никакой широкой эрудиции, никакого профессионального изучения. Здравый смысл и обычный интеллект — это все, на что общество имеет право претендовать от меня. Поскольку большинство женщин уклоняются от критики этого закона, я подвергла его критике.

Совсем недавно «Лондонский ежеквартальный журнал» сказал, говоря о переиздании работы Джона Остина, что «английская юриспруденция будет обязана одним из своих высочайших пособий благоговейной привязанности жены и терпеливому трудолюбию утонченной и умной женщины»; и миссис Остин защищает свое предприятие именно на этом основании — что, если бы она не руководила работой, никто другой не стал бы этого делать. Если твердый и проницательный интеллект Джона Остина не мог удержать и двадцати человек у стола его лектора и если он нашел свое подобающее признание только в могиле, добросовестной женщине не нужно уклоняться от какой-либо ветви его великого предмета только потому, что ее аудитория будет невелика.

В одной из своих лекций об искусстве Джон Рёскин говорит:

«Каждый лист, который мы видели, связывает свою работу с полным и накопленным результатом работы своих предшественников. Умирая, он оставляет свою собственную маленькую, но хорошо проработанную нить; добавляя, пусть и незаметно, но существенно, к силе, от корня до гребня, ствола, на котором он жил, и подготавливая этот ствол для лучшего служения листве следующего года».

Пусть эти слова, напечатанные на моем титульном листе, покажут скромность моей цели и добросовестную стойкость моего намерения. Как лист для дерева, так и индивид для общества. Оторвите один лист от возвышающегося гребня, и ствол, кажется, не страдает: тем не менее, одна маленькая нить увядает, один канал высыхает, один источник красоты и пользы исчезает; и с этого момента определенная тенденция в сторону отмечает рост.

Тщательно скомпоновать одну «хорошо проработанную нить» — это все, что я стремилась сделать, — написать маленькую книгу, которую женщины могли бы прочитать так же добросовестно, как если бы это был тяжелый том, к которому бесконечно обращаются судьи.

При написании этих трех лекций я совершенно уверена, что должна была использовать много значимых выражений, заимствованных у тех, кто проложил путь для меня. В течение многих лет будучи импровизированным лектором по этой и смежным темам, я настолько вплела определенные способы выражения в ткань своей мысли, что не знаю, куда ставить кавычки. Миссис Хьюго Рид, например, я знаю, я должна быть очень обязана; и я могу только надеяться, что она доверит мне свои мысли и слова так же щедро, как я желаю доверить всем своим читателям свои. Неважно, кто выполняет работу, лишь бы она была сделана; но я обязана одному автору, в частности, чем-то вроде объяснения.

За несколько дней до того, как третья из этих лекций была прочитана в Бостоне (то есть до 23 января 1861 года), джентльмен из Парижа привез мне от мадам д'Эрикур книгу под названием «La Femme Affranchie» («Освобожденная женщина»), ответ Мишле, Прудону, Жирардену и Конту, которую ее автор любезно пожелала, чтобы я перевела для американского рынка. Не имея возможности выполнить ее просьбу, я открыла книгу лишь спустя несколько недель. Я была поражена энергией, самообладанием и быстротой, с которыми она ухватилась за различные пункты темы, тщательностью ее нападения и темпераментом ее аргументации. Я не сочувствовала всем ее методам или выводам; но мне было интересно заметить, что в том, что я тогда написала и публично высказала об отношениях между избирательным правом и человечеством, я в нескольких случаях использовала ее собственные слова, или она использовала мои. Я не меняла свою рукопись; но с наступлением лучших времен мы можем надеяться на перевод ее энергичных томов, и публика тогда воздаст должное ее первенству.

Я стремилась получить положительное доказательство своей догадки относительно авторства «Резолюции о правах женщин» (Lawe's Resolution of the Rights of Women); но настойчивые попытки в Англии, в нескольких направлениях, только оставили дело в том виде, в каком оно изложено в тексте. Было бы очень интересно узнать что-то о частной истории человека, который написал эту книгу.

В первой из следующих лекций я рискнула сделать риторический намек на «синие законы» Коннектикута. С тех пор как она была сдана в печать, я видела утверждение, сделанное авторитетным источником, что любой американский писатель, который «заявил бы, что верит в существование синих законов Нью-Хейвена, просто объявил бы себя дураком»; и «Saturday Review» подвергся жесткой критике за то, что принял это существование как должное.

Я никогда не предполагала, что термин «синий» относится к цвету бумаги, на которой были напечатаны такие законы, так же как я не предполагала, что «синее пресвитерианство» относится к цвету мантий пресвитеров. Я предполагала, что это результат популярного сарказма, описывающего не «подлинный кодекс» и не «практический кодекс, не опубликованный», а такие части общего кодекса, которые были противны здравому смыслу и добродушной природе человека. Я до сих пор думаю, что это окажется именно так; и, безусловно, именно коннектикутским священнослужителям и коннектикутским газетам мы обязаны этим популярным впечатлением.

Это было на сорок шестом году независимости Соединенных Штатов, когда С. Андрус и Ко из Хартфорда опубликовали том, претендующий на роль сборника ранних судебных разбирательств в Коннектикуте и, особенно, той части разбирательств Колонии Нью-Хейвен, которую обычно называют «синими законами». Чарльз А. Ингерсолл, эсквайр, засвидетельствовал правильность этих копий древней записи.

Поскольку я цитирую это название полностью по памяти, я не могу сказать, штрафовала ли колония когда-либо епископа за то, что он поцеловал свою собственную жену в воскресенье; но я читала об этом не один раз; и если в своде законов Коннектикута не осталось не отмененных законов, столь же абсурдных по своему духу и общей направленности, то их много в сводах Массачусетса и Нью-Гэмпшира: поэтому я позволю своему риторическому обороту остаться.

Моим английским друзьям, мистеру Херндону из Иллинойса, мистеру Хиггинсону и Сэмюэлю Ф. Хейвену, эсквайру из Вустера, я приношу свою обычную благодарность за одолженные книги и предложенные услуги с щедростью и изящной готовностью, которые приятно вспоминать.

Я также не упущу, в том, что может быть последней возможностью, возможности засвидетельствовать помощь, оказанную во всех моих исследованиях такого рода моим другом, мистером Джоном Паттоном из Монреаля. Ни один человек не помог мне так много, так мудро или так хорошо.

Чтобы обеспечить техническую точность, моя рукопись и корректурные оттиски были подвергнуты проверке моим другом, достопочтенным Сэмюэлем Э. Сьюэллом. Основным изменением, которое сделал мистер Сьюэлл, была замена слова «франшиза» (franchise) на слово «избирательное право» (suffrage); последнее я использовала на континентальный манер. Я предпочитаю его «избирательному праву», потому что оно, кажется, имеет более широкое значение; но я уступаю его предложению.

Я с радостью посвятила бы этот том памяти покойного Джона У. Брауна, чья чистая цель и выдающиеся дарования заставляли меня радоваться, пока он был жив, называть его другом. Однако, поскольку он не прочитал всю рукопись целиком, я дала ей посвящение «друзьям покинутых женщин», которое никто, кто хорошо его знал, не преминет заметить, включает его.

Бостон, 1 сентября 1861 г.

Кэролайн Х. Далл

70, Уоррен-авеню, Бостон, январь 1867 г.

СОДЕРЖАНИЕ.

КОЛЛЕДЖ.

I. ХРИСТИАНСКОЕ ТРЕБОВАНИЕ И ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ.

Первоначальное предложение. Возражения против республиканизма. Никакие шаги назад невозможны. Образовательные права женщин. Доля возможностей — единственный эффективный путь. Оба пола нуждаются в надзоре женщин. Мужчинам нужна игла. Сидней Смит леди Холланд. Образование не завоевано, пока не достигнуты его привилегии. Капнист и нормальная школа. Низкая заработная плата. Иллюстрация. Социальное положение учителя. Дух касты. Увеличение зарплат. Реальное оно или номинальное? Каков стандарт образования? Нибур мадам Хенслер. Кузен и мадам де Сабле. Примеры сегодняшнего дня не радуют. Мнение друзов. Чарльз Лэм о Летиции Лэндон. Ковентри Патмор. Миссис Джеймсон об английском дефиците. Стандарт Италии. 500 000 женщин в Англии. Призыв доктора Гуча. Противодействие первой школе дизайна. Примечание о мисс Гаррет. Б. Л. Бодишон о Джесси Меритон Уайт и медицинских колледжах. Потребность в медицинском обществе. Джон Адамс о своей жене. Почему стандарт не продвинулся? Элис Холлидей в Египте. Хекекян Эфенди, выступающий от имени Совета по образованию Массачусетса. Мадам Люс в Алжире. Ее мастерская закрыта. Прогресс, показанный в таких жизнях. Миссис Гриффит. Джанет Тейлор. Мисс Мартино. «Аврора Ли». Мария Митчелл. Институт Ореада. Нью-Йоркские школы. Колледж Вассар. Мичиганский университет. Долг литературных мужчин и женщин — укреплять общественное мнение. Что такое общественное мнение? Мэри Паттон. стр. 1-48.

II. КАК СОЗДАЕТСЯ ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ.

Существующее мнение. Пословицы. Роман сохранил верность классике. Социальные обычаи. Газеты. Все формируют это мнение. Индивидуальное влияние должно противостоять объединенному течению. Классика. Аристофан. Исомах. Еврипид. Сленг колледжа. Св. Иоанн. Маргарет Фуллер о своих «любимых греках». Бокль. От Греции к Риму. Овидий. Нет необходимости заканчивать классическое обучение. Скорее освятить его. Извращения истории в классическом духе. Ипатия. Аспазия. Общество во времена Людовика XIV и Карла II. Леди Морган об Альфреде де Виньи. Руссо. Доктор Дэй, доктор Грегори и доктор Фордайс. Маргарет Фуллер. Ассоциация идей. Фанни Райт. Капитан Уоллис и королева Отаити. Перу и острова Формоза. Африканские обычаи. Миссис Киркленд о сейфе. Сэр Джон Боуринг о браке. Миссис Барбо. Газеты. Нечистые привычки. стр. 49-82.

III. ЗНАЧЕНИЕ ЖИЗНЕЙ, ИЗМЕНИВШИХ ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ.

Мэри Уолстонкрафт и литература восемнадцатого века. «Права женщины». «Не империя, а равенство». Доктор Чаннинг о миссис Уолстонкрафт. Ее несчастный дом. Фанни Блад. Распускает свою школу. Спасает французский экипаж. Обеспечивает своих братьев и сестер. Переводы. Ответ Берку. Фюзели. Париж. Имлэй. Хелен Мария Уильямс. Счастье. Брошена через восемнадцать месяцев. Попытка самоубийства. Едет в Норвегию. Окончательное расставание. Выходит замуж за Годвина. Рождение миссис Шелли. Смерть Мэри. Свидетельство ее мужа. Никакого справедливого заявления не записано. Сила предрассудков против нее. Республиканка и унитарианка. Суждение ее собственного времени о ней. Право общества выносить суждение. Мистер Дэй и Мария Эджуорт. Леди Морган. Всегда верна свободе. Харриет Мартино. Тщательная работа. Миссис Джеймсон. Ее храбрость и правда. Свидетельство о правах женщины. Миссис Гаскелл. Фредрика Бремер. Браунинги. «Аврора Ли». Шарлотта Бронте. «Я забочусь о себе». Наш Абдиэль. Маргарет Фуллер как личность. «Женщина в девятнадцатом веке». «Правдолюбец и принудитель правды». Упрек Харриет Мартино. Недопонимание Эмерсона. Флоренс Найтингейл. Санта-Паула. Мэри Паттон. Мисс Мьюлок клевещет на женщин. Популярная идея любви. Полное самообладание женщины. Карлейль и граф Цинцендорф. Кто отказывается от силы, тот упускает красоту. Лучшие умы делают лучших домохозяек. Привязанности женщины побуждают и облагораживают труды ученого. стр. 83-130.

РЫНОК.

I. СМЕРТЬ ИЛИ БЕСЧЕСТИЕ.

Аттар Кашмира. Моральная сила должна изменить результаты истории. Изложение предмета. Смерть или бесчестие — практический вопрос. Почетная независимость — путь безопасности. Нагнетательный насос и сифон. Женщины должны работать за плату. Успех — лучший аргумент. Конкуренция в сельских районах. Дюшателе. Мисс Крейг. «Эдинбургское обозрение». Портнихи и сэр Джеймс Кларк. Кружевницы. Манчестерская изготовительница мантий. 7850 падших женщин в Нью-Йорке. Общество ответственно за это зло. Гувернантки. Мистер Мэйхью для «Morning Chronicle». Дочь священника. Сила божественной любви. Благородные натуры среди падших. Глазговский случай. 1680 исправившихся французских женщин. Плетельщица соломы. Есть ли у женщин силы для труда? Мари де Ламуру. Молодая работница должна быть защищена социальными влияниями. Женщины — усердные работницы с самого начала. Китай. Индостан. Бомбейские Гаты. Австралия. Африка. Греция. Берта Трансюрская. Тирольский эскорт женщин. Германия. Черногория. Голландия. Франция. Вдова Брюло. Нелли Джайлс. Игнасия Рисо. Фабричный труд во Франции. Продажа жен в Дерби и Дадли. Женщины в угольных шахтах. Изготовительницы булавок. Анна Герни. Гондурас. Американские индейцы. Санта-Крус. Огайо и Пенсильвания. Нью-Йорк. Женщины Лоуренса. Корабль «Гротто». Томас Гарратт о Саре Энн Скофилд. То, что все мужчины содержат всех женщин, — абсурдная выдумка. стр. 131-177.

II. ПРОВЕРЬТЕ СВОИ ПОЛНОМОЧИЯ.

Отсутствие занятости снижает весь моральный тон. Энергичные женщины не спрашивают, что им делать. Праздность — проклятие небес. Организованная оппозиция со стороны мужчин. Мистер Беннет и часовщики. Ленточные станки в Ковентри. Школа в Мальборо-хаус. Мисс Спенсер. Роспись посуды. Печатное дело в Америке. Пенсильванское медицинское общество, 1859 г. Отсутствие уважения к труду. Перепись Соединенного Королевства. Сельское хозяйство. Горное дело. Рыболовство. Слуги и т. д. Репортеры. Яркий фестиваль. Металлисты. Перья Гиллотта. Ювелирные изделия. Изготовление винтов. Изготовление пуговиц. Изготовление бумаги и картона. Граверы, печатники и т. д. Низшие классы нуждаются в мозгах высших. Труд в Соединенных Штатах. Нантакет. Пенсильвания. Невестка доктора Франклина. Миссис Хиллман. Миссис Джонсон. Марта Б. Кертис. Энн Бент. Научные занятия не открыты. Клерки на государственной службе. Перепись. Уолтемская часовая фабрика. Стоматологи. Школьные комитеты. Почтмейстеры. Олив Роуз. Полупрофессии и художники. Обувное дело в Линне. Положение бедных зависит от действий богатых. Счастливые дома — результат активных жизней. Сосна и анемона. Эмилия Платер. «Проверьте свои полномочия». Поощрение от мужчин; верность от женщин. Сорбонна. Мадам Сиро. Та карьера обречена, которую женщина не может разделить. Влияние полов друг на друга. Барон Тормер и Фелиси де Фово. стр. 178-220.

III. «ОТКРЫТИЕ ВРАТ».

Утопление дочерей. Учителя ораторского искусства и языков. Инспекторы. Врачи. Доктор Хайденрайх. Резьба по дереву. Проперция деи Росси. Швейцарская работа. Элизабетта Сирани. Граверы. Парикмахеры. Засахаренные фрукты на Рождество. Соленья. Фруктовые соусы. Швабры для посуды. Гимнастика. Женщины-помощницы в тюрьмах, исправительных учреждениях, работных домах, которых нельзя найти, пока общественное мнение не почтит труд. Флоренс Найтингейл как пример. Приходские священники. Диакониссы. Мариан из Севен-Диалс. Чтение вслух для погибающих классов. Сент-Панкрас. Миссис Уайтман. Учебная школа. Общественная прачечная и площадка для отбеливания. Готовая одежда. Помощь нашей практической благотворительности. Вязальная фабрика. Декоративных работ следует избегать. Занятие для молодых леди в Вест-Энде. Миссис Эллен Вудлок и ее промышленные школы. Она забирает восемьдесят нищих из работного дома. Позицию мистера Бокля следует подвергнуть сомнению. Ошибочное моральное усилие — вред для общества. Отсутствие связи между работодателем и работником. Люди, которые хотят «шанс на подъем». Дефекты в наших нынешних бюро по трудоустройству. Биржа труда. Аргумент переформулирован. Вы растопчете крапиву? Росянка. Цели — цветы человеческого сердца. стр. 221-261.

СУД.

I. ВОСТОЧНАЯ ОЦЕНКА И ФРАНЦУЗСКОЕ ПРАВО.

Место закона — лоно Бога? Какого закона? Юридические ограничения постоянно перерастаются. Законы, относящиеся к женщине. Вишну Шарма: индуистская жена должна использовать диалект раба. Древнекитайский писатель. Кёль о турецких мужьях. Монастырь, чтобы запирать дам. Остров Целебес. Гаро в северо-восточной Индии. Мухар. Военное племя Наиров в Малабаре. Более поздние пословицы; используемые сатириками. Четыре пункта для рассмотрения. Обсуждение брака и развода отложить. Общественное мнение, которое воспитало женщину, и ее приближение к нему. Женщина по римскому праву. Отсутствие хорошо проверенных современных свидетельств. Феодора. Французское право. Мнение Бонапарта. Оценка двойного характера. Положение крестьянки. Потребность в любви в высших классах. Свобода бизнеса. Жорж Санд. Роза Бонер и претенденты на гражданские права. Система приданого (dotal), основанная на римском праве; общинная (communal), основанная на германском. Дотальное право отвергнуто по всей Европе. Защита означает подчинение. Как «публичный торговец» женщина становится французской гражданкой. Положение противоречивое: не позволено управлять домашним хозяйством, которое называют ее сферой. Гражданское положение. Никакого права на продвижение. Законы Луизианы. Оценка женщины по «Кодексу Наполеона»: имеет тенденцию снижать ее заработную плату. Список занятий. Швеи Парижа. стр. 263-286.

II. АНГЛИЙСКОЕ ОБЩЕЕ ПРАВО.

Оно содержит все, против чего нам нужно возражать. Литература. «Резолюция о правах женщин» (The Lawe's Resolution of Woman's Rights). Запросы об авторе. Вероятность указывает на сэра Джона Додериджа. Закон для незамужних женщин о наследовании. Открытые должности. Право голоса и леди Пакингтон. Шериф Уэстморленда. Леди Раус. Генрих VIII и леди Анна Беркли. В качестве констебля и смотрителя бедных. Женщина-избиратель в Новой Шотландии. Закон, касающийся соблазнения: его кощунственность. Французское право, как суммировано Легуве. Мнение женщины об этом законе. Возражения. Законы, касающиеся замужних женщин. Невозможность развода из-за безнадежного безумия. Случаи, когда мужчины брали закон в свои руки. Невозможность для женщины когда-либо сделать это. Брак несовершеннолетней. Жена теряет все свои права. Сатира в лондонском суде. Правда об этом. Как следствие — нежелание честных бедняков вступать в брак, а незамужних женщин из высших сословий — отказываться от власти. Освобожденные женщины на Юге. Потомок Моргана-буканьера. Потребность в справедливости. Может составить завещание с разрешения. Питание младенцев. Закон сопротивляется материнскому влиянию и отрицает естественную власть. Слово не обязывает. Дары незаконны. Обвинительные акты от имени мужа. Разводы: только три когда-либо были предоставлены женщинам. Вдова возвращает свою одежду и драгоценности, но не обязана хоронить мужа. Кристиан об избирательном праве. Умеренное исправление. Законы о собственности. Достопочтенная миссис Нортон. Венгерская свобода. Право голоса. Опыт в Америке. Парижская модистка. «Союз — это грабеж». Наследница. Долголетие жены. Женщина отговаривается от труда влиянием законов о собственности. Сексуальное законодательство совершенно аморально. Супружеская измена мужчины — даже более серьезное зло, чем измена женщины, насколько это касается государственных нравов и интересов. Кантон Гларус. «Суды никогда не заходили так далеко». Дебаты по новому закону о разводе. Верность мужчины считается слабоумием. Комплименты закона. Бдительность мужа. Двуличность — естественный результат рабства. Право избирательного голоса. Возражения отвечены. Абстрактное право и практический вопрос. Избирательное право должно быть ограничено образованием, а не деньгами или полом. «Печальное сестринство». У женщины никогда не было представителя. Ее избирательное право положило бы конец трем классам законов. Харрис против Батлера. Деликатные вопросы для обсуждения. Суд над герцогом Йоркским. Мнение Джона Стюарта Милля. Посвящение его эссе о свободе. Женщины Упсалы. О присяжных. Мисс Шедден. Рассел о женских показаниях. Судьба «оплотов английской конституции». Власть женщин не оспаривалась, пока она зависела от собственности. Она должна зависеть от человечности. Людовик XIV и рыночные торговки. Полин Ролан и мадам Монио. Мужчины заимствуют голоса женщин. Саксонские витаны. Аббатиса Хильда. Совет в Бенконселде. Хартия короля Эдгара. Аббатисы в парламенте. Пэрессы в парламенте. Акционеры Ост-Индской компании. Акционеры банков. Ассоциация по содействию социальным наукам. Статья миссис Милль. Свидетельство Флоренс Найтингейл. Петиция в парламент и ее подписанты. Новый закон о разводе. Лекция Бокля. Канадские изменения. Непоследовательности. Канадские женщины как избиратели. Остров Питкэрн. стр. 287-341.

III. ЗАКОН СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ И НЕКОТОРЫЕ МЫСЛИ О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА.

Положение женщин в республиках. Гельвеция. Кент об оценке закона. «Мужское понятие». Законы о собственности и естественные обязательства мужа и жены. Снисходительность закона. Брак и развод в разных штатах. Разнообразие законов. «Жестокость». Что сделала партия прав женщин? — изменила закон в девятнадцати штатах. Закон Иллинойса. Род-Айленд о собственности. Вермонт. Коннектикут. Нью-Гэмпшир. Массачусетс и что еще предстоит сделать. Мэн. Огайо. Решение судьи Грэма. Претензия миссис Дорр. Нью-Йоркский закон о собственности 1860 года и дополнение к нему. Помощь 5000 женщин. Миссис Стэнтон перед законодательным органом. Право избирательного голоса в Нью-Джерси. Висконсин. Мичиган. Огайо. Канзас. Коннектикут. Кентукки в отношении избирательного права. Право женщины на жизнь, свободу и стремление к счастью. Миссис Джон Адамс и Ханна Корбин понимали его бесполезность. Ричард Генри Ли о безопасности женщины. «Права женщины» — фраза, которую мы все ненавидим: идентична «правам человека» — фразе, которую мы все чтим. Прием женщины в лицее. Труд должен быть почтен через женщину. Торговля должна стать изящным искусством. Владельцы собственности должны иметь политическую власть. Мистер Филлипс об избирательном праве. Лоуэлльская фабрика. Протесты доктора Ханта. Подлые люди. Долг женщины перед государством — моральный долг. Право женщины на мужчину как советника и друга. Конституция семьи. Историческое развитие вопроса. Мэри Эстелл в семнадцатом веке. Мэри Уолстонкрафт в восемнадцатом и обычаи Австралии. Ответы на ее призыв. Маргарет Фуллер в девятнадцатом. Великий судебный процесс в 1844 году. Конвенция в Сенека-Фолс в 1848 году. Национальная ассоциация в 1850 году. Профанная бессмысленность. Китайские женщины. Принадлежит ли власть человечеству или собственности? Магомет и право управлять. Уэнделл Филлипс и венецианский катехизис. стр. 342-374.

ДЕСЯТЬ ЛЕТ.

Образование. — Отсутствие дискуссии мудро. Американская ассоциация по содействию социальным наукам. Лекции из Института Лоуэлля. Колледж Рипли. Говардский университет. Профессор Болдуин в Береа. Университет Св. Лаврентия, штат Нью-Йорк. Университет Ломбард, штат Иллинойс. Оберлин. Список колледжей, которые он организовал. Семинария Лейн. Президент Финни. Женская библиотека. Женский зал. Мисс Фанни Джексон. Признание. Антиохия. Путь туда. Йеллоу-Спрингс. Глен. Утреня. Потребности. Изменения в зданиях, книгах и т. д. Миссионерская работа. Профессора. Бригадный генерал. Литературные общества. Южный беженец. Колледж Вассар. Университет Лоуренса, Канзас. Письмо от мисс Чапин. Избран профессор. Мичиганский университет. Учебная школа для медсестер мисс Найтингейл, Ливерпуль. Школы в Калькутте. Диакониссы. Кайзерсверт. Страсбург. Базель. Сент-Лу. Женева. Фобур Сент-Антуан. Больница Пассевант. Школы епископа Керфута. стр. 377-429.

Медицинское образование. — Нью-Йоркское медицинское общество. Медицинское общество в Лондоне. Родильный дом в Париже. Мисс Гаррет и Аптекарский зал. Д-р Закржевская и Медицинское общество. Медицинские лекции в Гарварде. Женщины и казаки. Женщины и алжирцы. Женщины в Индии. Причина холеры. Успехи женщин-врачей. Д-р Росс. Необходимость медицинского колледжа. Больница Новой Англии. Стр. 429-434.

Церковная кафедра. — Амели фон Браум. Мамзель Берг. Преподобная Олимпия Браун. Миссис Дженкинс. Миссис Бут. Миссис Тимминс. Энн Рексфорд. Нэнси Гов Крэм. Эбигейл Х. Робертс. Миссис Хеджес. Церковь в Амстердаме и её диакониссы. Резолюция в Сиракузах. Делегаты на местных конференциях. Миссис Далл. Совет женщинам, желающим проповедовать. Стр. 434-447.

Художественные школы. — Институт Лоуэлла. Институт Купера. Мисс Раундтри и мисс Кертис. Раскрашивание фотографий. Миссис Элизабет Мюррей и Лондонское общество женщин-художниц. Стр. 447-449.

Труд. — Статистика движения за восьмичасовой рабочий день. Фабричный труд в Англии. Иностранное общество по трудоустройству женщин. Школы рукоделия. Парикмахер. Государственные служащие. Фанни Пейн. Музыкальная карьера. Шарлотт Хилл. Пуговичная фабрика Уиллистона. Мадам Кларк. Капиталист. Ночлежный дом для девушек мистера Тейера. Ассоциация молодых христианских женщин. Ночлежный дом в Нью-Йорке. Ночлежные дома Раскина мисс Хилл в Лондоне. Женщины-печатники. Нотариус. Стр. 450-468.

Право. — Замужние женщины в Нью-Йорке. Право рукоположенной женщины на брак в Массачусетсе. Школьные комитеты. Ричмонд. Является ли одежда женщины её собственностью? Штат Миссури. Колледж. В какую церковь должны ходить дети женщины? Завещание Фрэнсиса Джексона. Конференция в Лейпциге. Петиция о предоставлении прав вдовам, округ Поттер, Пенсильвания. Женщины в качестве директоров банков. Стр. 468-472.

Избирательное право. — Канзас. Миссури в Конгрессе. Спикер Палаты представителей. Торговая библиотека в Филадельфии. Голосование в Нью-Джерси. Мистер Паркер в Перт-Амбое. Петиция в Кентукки. Ассоциация равных прав, петиции и т. д. Возражения Джорджа Томпсона. Джон Стюарт Милль и избирательное право. Английская петиция как образец. Поддержка со стороны влиятельных мужчин. Брошюры миссис Бодишон. Женщины, лишенные прав. Австрия. Шведский законопроект о реформе. Итальянское право. Венгерский сейм. Стр. 472-486.

Гражданский прогресс. — Австралия. Моравия. Дублин. Эна. Бержер. Потребность в газете. Стр. 486-488.

Некрологи и т. д. — Мериан. Бэринг. Фарнем. Лемонье. Д-р Бэрри. Миссис Северн Ньютон. Стр. 488-491.

Избирательный бюллетень обеспечит всё. Взгляд на широкий Запад. Вассар и мисс Лайман. Оберлин и миссис Даскомб. Д-р Гласс. Женщины-лекторы. Деловые способности женщин. Лед на реке Фокс, Иллинойс. Холера в Элгине. Старшая школа Куинси. Раскрашивание фотографий в Институте Купера. Заключение. Стр. 491-499.

КОЛЛЕДЖ; ИЛИ, ОТНОШЕНИЕ ЖЕНЩИНЫ К ОБРАЗОВАНИЮ. В ТРЕХ ЛЕКЦИЯХ.

I.—The Christian Demand and the Public Opinion. II.—How Public Opinion is made. III.—The Meaning of the Lives that have modified it.

Now press the clarion on thy woman's lip,

(Love's holy kiss shall still keep consecrate,)

And breathe the fine, keen breath along the brass,

And blow all class-walls level as Jericho's

Past Jordan.... The world's old;

But the old world waits the hour to be renewed.

Aurora Leigh.

Two of far nobler shape, erect and tall,—

Godlike erect, with native honor clad

In naked majesty,—seemed lords of all:

And worthy seemed; for in their looks divine

The image of their glorious Maker shone,—

Truth, wisdom, sanctitude severe and pure;

Whence true authority in men.

Milton.

КОЛЛЕДЖ.

I.

ХРИСТИАНСКОЕ ТРЕБОВАНИЕ И ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ.

"Since I am coming to that holy room,

Where, with the choir of saints for evermore,

I shall be made thy music; as I come,

I tune the instrument here at the door,

And what I must do then, think here before."

Macdonald.

Предложение написать эссе об образовании требует немалого мужества, ибо этот термин под своим широким покровом скрывает всё, что есть глупого, извращенного и гнетущего в литературе. Мы, однако, не станем утруждать себя рассмотрением точных теорий или предложением формальных диссертаций. В этих лекциях давайте позволим себе свободу беседы; кратко рассмотрим широкий круг тем; прокомментируем их легко, а не досконально; и будем полагаться на живой отклик и понятливость слушателей, чтобы развить любые действительно полезные идеи, которые могут быть высказаны.

Некоторое время назад мы выдвинули следующее положение: «Право человека на образование — то есть на образование или развитие всех способностей, данных ему Богом, — включает право на выбор призвания; то есть на выбор цели, ради которой эти способности должны быть развиты. Выбор призвания включает право и обязанность защищать это призвание; то есть право решать, насколько оно должно облагаться налогом, сколькими способами законодательные акты могут его контролировать; одним словом, право на избирательный голос».

Это утверждение мы сделали в самом широком смысле, применив его к нынешнему положению женщин и намереваясь показать, что, как только общество признало право на образование, оно признало весь вопрос целиком, если только эта логика не может быть оспорена.

Нашлись люди высокого положения, которые поставили под сомнение позицию, казалось бы, столь неприступную, но лишь на том основании, что республиканизм сам по себе является провалом и что Массачусетсу давно пора настаивать на имущественном цензе для избирателей.

В этом штате, столь примечательном своим интеллектом и механическими навыками — штате, который посылал полк за полком на поле битвы, вооруженный колледжем, а не судом, — в этом штате один довольно известный голос прошептал, что у людей нет этого права на образование; что низшие классы в этой стране фатально страдают от преимуществ, предлагаемых им; что они были бы счастливее, довольнее и полезнее, если бы их предоставили самим себе или заставили платить за чтение и письмо, которые их работодатели в некоторых случаях могли бы потребовать.

Нам не стоит сожалеть, что эти возражения сформулированы именно так. Они являются справедливым образцом всех возражений, существующих против правового освобождения женщины — освобождения, которое сам Христос предназначал и предсказывал, всегда говоря о своем царстве как о таком, в котором не нужно и не признается никаких различий по полу. Прижмите любого оппонента к стене, и он будет вынужден сменить позицию. Он больше ничего не говорит о женщинах, но укрывается под старой автократической претензией, что человек, взятый коллективно, не имеет права на жизнь, свободу или стремление к счастью; что республиканизм сам по себе является провалом.

Нашим сердцам не нужно падать духом перед лицом этого утверждения, по-видимому, подкрепленного гражданской войной, которая приковывает подозрительные взгляды автократической Европы в угрюмом ожидании. Республика, чьи основы были заложены в узурпации, не могла ожидать, что устоит, пока не отсечет своей собственной правой рукой свои «глиняные ноги». Проваливается не свобода, а рабство.

Ход мира не является регрессивным. Массачусетс не созовет конвент, чтобы настаивать на имущественном цензе для избирателей, не закроет свои школы и не отречется от своей древней веры. Настанет время, когда она освободит себя от упреков и исполнит пророческое обещание своего республиканизма щедрым обеспечением для своих женщин и открытым признанием их гражданства.

Однако не в наших целях останавливаться на возможностях школьного образования. Более консервативные ораторы будут красноречиво выступать от его имени, а предложения по другим темам требуют озвучивания.

Мы уже сказали, что образовательные права женщин — это просто права всех человеческих существ, а именно: «право на обучение всем общим отраслям знаний, достаточное владение иглой и любыми высшими отраслями, к которым они проявят вкус или склонность; право на доступ к колледжам, юридическим, теологическим и медицинским школам; право доступа ко всем научным и литературным коллекциям, анатомическим препаратам, историческим записям и редким рукописям».

И мы не выдвигаем это требование с какой-либо конкретной теорией относительно способностей или возможностей женщины. Она может быть равна мужчине или уступать ему. Она может потерпеть неудачу в риторике и преуспеть в математике. Она может быть способна выдержать меньше часов занятий. Она может настаивать на более продолжительном труде. Мы утверждаем лишь то, что никто до сих пор не знает, что такое женщины или на что они способны — меньше всего те, кто годами был привержен тому низкому стандарту женских достижений, который стремится поддерживать классическое образование. Поскольку мы не знаем, поскольку эксперимент необходим, мы требуем, чтобы все образовательные учреждения были открыты для неё; чтобы её поощряли пользоваться ими в соответствии с её собственной склонностью; и чтобы, насколько это возможно, она продолжала свое обучение и проверяла свои силы в компании с мужчиной. Мы не хотим, чтобы она следовала какому-либо диктату; ни нашему, ни чьему-либо еще. Мы просим для неё свободы, которой у неё никогда не было. Между полами существует закон непрерывного, взаимного действия, которым Бог пользуется в устройстве семьи, когда позволяет братьям и сестрам ютиться у одного очага. Его воздействие необходимо для наилучших образовательных результатов. Наши собственные образовательные учреждения должны основываться на этой божественной базе. Обучая полы вместе под отцовским и материнским надзором, мы пользуемся высшим примером; и результатом будет простота, скромность и чистота характера, которых не так легко достичь, когда общее воздержание от общества друг друга делает поводы для воссоединения периодом вредного возбуждения. Из этого вышло бы быстрое восприятие взаимных приличий, деликатное внимание к мужским и женским привычкам, утонченность чувств, грация манер и всесторонне симметричное развитие. Если бы возражения, которые выдвигаются против этого — божественного способа подготовки мужчин и женщин к обязанностям жизни — были обоснованными, они давно бы уже ощущались в тех сельских школах, которые посещаются обоими полами и являются гордостью Новой Англии. Классы, недавно открытые Институтом Лоуэлла под контролем Технологического института, являются шагом в правильном направлении, за который мы не можем быть достаточно благодарны. До сих пор каждая попытка дать женщинам углубленное образование терпела неудачу. Если женщина выбирала самого образованного преподавателя мужчин и платила ему самый высокий гонорар, она не могла получить основательного обучения. Он учил её без совести в высших отраслях; ибо он брал на себя смелость предполагать, что она никогда не применит их на практике. Он относился к её желанию получить такое образование как к капризу, хотя она могла показать свою признательность отчетливой направленностью своей жизни. Мы требуем для женщин доли возможностей, предлагаемых мужчинам, потому что верим, что они никогда не будут основательно обучены, пока их не будут учить в одно и то же время и в одних и тех же классах.

Самые вредные ошибки увековечиваются проведением мужских и женских линий в теории с самого начала. Данный Богом импульс пола, если оставить его в полной свободе, со временем установит определенные различия сам по себе; но эти различия никогда не должны навязываться какой-либо отдельной душе. Будь то мужчина или женщина, каждый должен быть свободен выбирать свои собственные методы развития. Поэтому мы делаем паузу, чтобы показать, что, когда мы говорили об определенном использовании иглы как о предмете, которому следует учить оба пола, мы делали это не по недосмотру. Использование швейной машины уже сейчас является общим для обоих; но мужчин, как и женщин, следует учить использовать свои пальцы для обычных целей умело. Личный контакт с нищетой больших городов донес это убеждение до многих практических умов.

Грубые шарфы, варежки и носки, импортируемые в британские колонии, — это работа валлийских фермеров и шетландских рыбаков в долгие бурные зимние ночи. В письме к леди Холланд Сидни Смит пишет несколько приятных слов на эту тему.

«Жаль, что я не умею шить, — говорит он. — Я полагаю, одна из причин, почему женщины гораздо веселее мужчин, заключается в том, что они могут работать и таким образом разнообразить свои занятия. Леди —— имела обыкновение учить своих мальчиков ковроткачеству. Все мужчины должны научиться шить».

Все мужчины! И так заботы многих женщин могли бы быть облегчены. Давайте чистосердечно признаемся в нашей собственной задолженности игле. Сколько часов печали она смягчила, сколько горьких раздражений успокоила, сколько запутанных мыслей привела в порядок, сколько жизненных планов набросала в пурпурных тонах!

Давайте пропустим ту часть нашего заявления, которая намекает на призвание, и ограничимся пока той его частью, которая направлена на неограниченное умственное развитие. Нигде это систематически не отрицается женщинам. Довольно часто можно услышать, как люди говорят: «Нет нужды настаивать на этой теме. Образование в Новой Англии доступно женщинам. В Бангоре, Портсмуте, Ньюберипорте и Бостоне они лучшие знатоки латыни, чем мужчины. Ничто не может повернуть этот поток вспять: ищите и трудитесь в другом месте».

Мы показали, в какой очень малой степени это утверждение верно. Если бы оно было верно в отношении простых средств образования, само образование не было бы завоевано для женщины, пока оно не принесет ей точно такие же благословения, какие оно несет к ногам мужчины; пока оно не даст ей почести, уважение и хлеб; пока положение не станет законным наследием способностей, а социальное влияние не последует за знанием математики и языков. Наша нехватка на последних этапах культуры, предлагаемой нашим женщинам, произвела сильное впечатление на одного недавнего русского путешественника.

«Это лучшее, что вы можете сделать? — сказал г-н Капнист, когда вышел из Нормальной школы для девушек на Мейсон-стрит. — Это очень слабо. В России мы бы сделали лучше. В Кембридже у вас есть выдающиеся люди во всех областях — Агассис, Грей, Пирс. Почему они не читают лекции этим женщинам? В России они ходили бы везде — говорили бы с обоими полами. В определенном возрасте декламация — самый плохой способ передачи знаний».

Для всех взрослых умов лекции передают знания более успешно, чем декламация; и когда мужчин и женщин учат вместе, лекционная система ценна, потому что она позволяет уму усваивать свою собственную пищу и не угнетает способности неподходящей пищей.

Для тех, кто знаком со всем вопросом, нет темы более болезненной, чем тема неадекватной компенсации и подавленного положения женщины-учителя. Нет нужды играть на этой фальшивой струне. Давайте возьмем её основной тон в одной истории.

Год назад в одном из самых красивых городов по соседству, разделенном травянистой лужайкой, затененной поникшими вязами, возвышались два просторных здания, посвященных одной и той же цели. Это были старшие школы для двух полов.

В них преподавали два человека, прекрасно подходящие для своей работы. Мужчина, необычайно успешный в передаче знаний, был все же слаб в математике и считался компетентными судьями уступающим женщине.

Она была сиротой, с младшей сестрой, зависящей от неё в обучении и поддержке. Она окончила одну из государственных нормальных школ с высшими почестями. Она была хрупкой и красивой; ничуть не «сильной духом». Ни очки на её носу, ни деревянные подошвы на её ботинках не вызывали народного негодования. Все, кто знал её, любили её; и человек, которого мы назвали, не стыдился получать от неё наставления по геометрии и алгебре. Две школы были равны по численности. Мужчина был холостяком, не обремененным никакими претензиями, кроме собственных нужд. Чего требовали здравый смысл и правосудие, как не того, чтобы с этими двумя людьми общество, попечительские комитеты и прочие обращались одинаково? Вы услышите, в чем заключался факт. Мужчина был нанят с жалованием в пятнадцать сотен долларов. Самый богатый класс в общине вверил своих сыновей его попечению без вопросов. Будучи холостым, он был в почете в обществе, приглашался на вечеринки и имел свой собственный уголок за многими чайными столами, который он оживлял своими приятными шутками. Он вскоре стал человеком в городе — имел свой голос, ценился соответственно; ходил в церковь, был включен в комитеты, имел много дел с приглашением нового священника, и таким образом, вне школы, имел приятное и разнообразное занятие, которое спасало его душу от изнурения до смерти над колеями латинской грамматики. Хотели бы мы, чтобы было иначе? Разве это было не правильно? Конечно, это было так, и наш друг заслужил это; заслужил также, чтобы, когда второй год был наполовину завершен и пошли слухи, что отдаленный город обеспечил его услуги, комитет поднял его жалование на двести пятьдесят долларов и таким образом удержал его для себя. Но давайте посмотрим на обратную сторону картины. Женщина, обремененная заботой о младшей сестре, значительно превосходящая этого человека в математике и, возможно, в других вещах, была нанята за шестьсот долларов. В той местности было не принято, чтобы богатые семьи доверяли своих дочерей нежным заботам государственной школы; поэтому у неё был класс учеников, менее элегантных в манерах, с более обычным умственным развитием и во всех отношениях более трудных для контроля. Тем не менее они были дисциплинированы и научились любить свою учительницу. Несколько родителей навещали её, и её иногда приглашали в их дома. Но эти дома не соответствовали её вкусам или привычкам. От них не исходило интеллектуального стимула, чтобы скрасить её жизнь. Они не предлагали ни картин, ни статуй, ни книг, ни результатов путешествий для её тонкого и жаждущего понимания. Она говорила, по большей части, о своих учениках и их работе; и напряжение её призвания, всегда более тяжелое для женщины, чем для мужчины, все больше и больше изматывало её душу. Общество как таковое не предлагало ей никакого приветствия.