«Журнал для Стеллы»

10. Это был наш день «Общества», вы знаете; но герцог Ормонд не мог быть с нами, потому что обедал с принцем Евгением. Это стоило мне гинеи вклада поэту, который написал стихи об обезьянах, применив историю к герцогу Мальборо; остальные дали по две гинеи, кроме двух врачей, которые последовали моему примеру. Мне не нравится этот обычай: в следующий раз я ничего не дам. Сегодня вечером я сидел у лорда Мэшема с Лордом-казначеем: мне не нравится его лицо; и мне не нравится положение дел.

Мы не можем быть тверды, пока Сомерсет не в отставке:

как гласит старая поговорка.

11. Мистер Льюис и я обедали у Канцлера казначейства, который ест изящнее всех, кого я знаю в городе. Я бодро гулял в парке при лунном свете до восьми, чтобы растрясти обед и вино; а потом пошел ужинать к мистеру Домвиллу с Фордом и остался до двенадцати. Сегодня мне по большому секрету сказали, что герцог Сомерсет скоро будет в отставке, что дело решено; но что нам делать с герцогиней? Говорят, герцог заставит ее оставить королеву из вредности, если он будет в отставке. Это уже давно упирается в этот страх. Ну, но Льюис дал мне письмо от МД, № 25. О Господи, я не ожидал его в эти две недели, право. Вы очень добры, это точно: но я не буду отвечать на него, потому что оно уходит завтра, только на то, что вы говорите о том, что печатника забрали; я не придаю этому значения; там все безопасно; и я ничего не боюсь, если только не сменится министерство: надеюсь, эта опасность миновала. Однако я буду в Ирландии до такой смены; чего не могло бы быть, я думаю, до конца сессии, если бы планы вигов осуществились. — У вас нет фартука от Ли, мадам Стелла? у вас есть все, что я упоминал в предыдущем письме?

12. Утро. Это уходит сегодня, как обычно. Думаю пойти в Сити; но об этом вечером. Погода прекрасная, умеренная последние два-три дня. Прощайте и т.д. и т.д.

ПИСЬМО XXXIX.

Лондон, 12 января 1711–12 г.

Когда я запечатал свое письмо сегодня утром, я считал, что не стою и гроша в этом мире. Вчера вечером, после того как мистер Форд и я покинули Домвилла, Форд попросил меня пойти с ним на минуту по срочному делу, а затем сказал мне, что и он, и я разорены; ибо он доверил Стратфорду пятьсот фунтов на билеты для лотереи, и он был у Стратфорда, который признался, что потерял пятнадцать тысяч фунтов из-за сэра Стивена Эванса, который разорился на прошлой неделе; что он пришел к выводу, что Стратфорд тоже должен разориться; что он не может получить свои билеты, но Стратфорд придумывал ему различные оправдания, которые казались очень нелепыми и т.д. И у Стратфорда было около четырехсот фунтов моих, чтобы купить мне пятьсот фунтов в Компании Южных морей. Я пришел домой, немного размышляя; ничто не беспокоило меня, кроме МД. Я призвал всю свою философию и религию; и, благодарю Бога, это не мешало мне спать дольше обычного времени более чем на четверть часа. Сегодня утром я послал за Туком, которого нанял, чтобы купить акции у Стратфорда и уладить дела с ним. Он сказал мне, что я в безопасности; ибо Стратфорд перевел их на меня по форме в Доме Южных морей, и он принял их для меня, и все было сделано на гербовом пергаменте. Однако он хотел быть проинформирован дальше; и вечером прислал мне записку, чтобы подтвердить это. Однако я еще не в безопасности; и, кроме того, я переживаю за Форда, которого первым познакомил со Стратфордом. Я обедал в Сити.

13. Домвилл и я обедали сегодня у Форда по договоренности: лорд Мансел сказал мне сегодня при дворе, что я обещан ему; но Стратфорд обещал Форду встретиться с ним и со мной сегодня вечером на квартире у Форда. Он сделал это; сказал, что надеется спастись в своем деле с Эвансом. Форд попросил его о своих билетах: он сказал, что пришлет их завтра; но, заглянув в свой бумажник, сказал, что полагает, что у него есть некоторые из них при себе, и дал ему столько, сколько составило двести фунтов, что нас очень обрадовало; кроме того, он говорил так откровенно, что мы могли подумать, что опасности нет. Я спросил его, есть ли еще что-то, что нужно уладить между нами в моем деле? Он сказал: «Нет», и ответил на мои вопросы точно так же, как Тук получил их от других; так что я надеюсь, что я в безопасности. Это было скверное дело. Полагаю, Стелла наполовину посмеялась бы надо мной, увидев, как подозрительный малый вроде меня был обманут. Я видел сегодня принца Евгения при дворе: я не считаю его уродливым, а вполне нормальным, и хорошего телосложения.

14. Парламент должен был заседать сегодня и собрался; но был отложен по указанию королевы до четверга. Она намерена произнести тогда важную речь. Она притворилась больной; но я полагаю, они не были готовы, и они ожидают некоторого сопротивления: и шотландские лорды сердиты и должны быть умиротворены. Сегодня утром я ходил пригласить герцога Ормонда в наше «Общество» в четверг, где он тогда должен быть представлен. Он назначил мне встречу на двенадцать завтра по некоторым делам: я хотел бы получить его помощь, чтобы привлечь к ответственности одного лорда; но сомневаюсь, что мы чего-то добьемся. Я намеревался обедать у Лорда-казначея, но мне сказали, что он будет занят: поэтому я обедал у миссис Ван; а вечером я сидел с лордом Мэшемом до часа. Лорд-казначей был там и ругал меня за то, что я не обедал с ним: он был в очень хорошем настроении. Я принес домой два флакона бургундского в своем кресле: хотел бы, чтобы они были у МД. Вы видите, что очень поздно; так что я пойду спать и пожелаю МД спокойной ночи.

15. Сегодня утром я представил своего печатника и книготорговца лорду Риверсу, чтобы они стали поставщиками канцелярии для Артиллерийского управления; поставщиками канцелярии, вот это слово; я не написал его ясно сначала. Полагаю, это будет стоить триста фунтов в год на двоих. Это третья должность, которую я получил для них. Риверс сказал им, что Доктор приказал ему, и он не посмел отказать. Я бы снова обедал у Лорда-казначея сегодня, но лорд Мансел не позволил мне и заставил пойти домой с ним. Я был очень серьезен с герцогом Ормондом сегодня в Кокпите, где мы встретились, чтобы быть наедине; но сомневаюсь, что смогу причинить вред, который намеревался. Мой друг Пенн пришел туда, Уилл Пенн-квакер, во главе своих братьев, чтобы поблагодарить герцога за его доброту к их народу в Ирландии. Видеть дюжину негодяев в шляпах, а герцога, раскланивающегося без шляпы, было довольно забавным зрелищем. Сегодня вечером я сидел с сэром Уильямом Робинсоном, который очень часто приглашал меня на бутылку вина: и уже за двенадцать.

16. Поскольку сегодня постный день, доктор Френд и я пошли в Сити обедать поздно, как хорошие постящиеся. Мой печатник и книготорговец хотят, чтобы я пристроил им еще одну должность в Тауэре, потому что раньше ее занимал книготорговец, хотя она заключается в снабжении Артиллерийского управления маслом, салом и т.д., и стоит еще четыреста фунтов в год: я попробую, что смогу сделать. Они решили просить еще несколько должностей такого же рода в других ведомствах; и я тогда буду смазывать жирных свиней и посмотрю, возможно ли их удовлетворить. Почему я не книготорговец? Парламент заседает завтра, и Уолпол, бывший военный секретарь, должен быть наказан за взяточничество, и королева должна сообщить что-то очень важное обеим палатам, по крайней мере, так говорят. Но я должен подумать об ответе на ваше письмо через день или два.

17. Сегодня утром я ходил к герцогу Ормонду по некоторым делам, и он сказал мне, что не может обедать с нами сегодня, так как должен обедать с принцем Евгением. Те из нашего «Общества» из Палаты общин не могли быть с нами, так как Палата поздно заседала по Уолполу. Я оставил их в девять, и они еще не пришли. Мы приберегли для них немного обеда. Надеюсь, Уолпол будет отправлен в Тауэр и исключен из Палаты; но сегодня днем члены, с которыми я говорил в Зале прошений, говорили об этом сомнительно. Это будет ведущая карта, чтобы разгромить герцога Мальборо за то же преступление или, по крайней мере, осудить его. Послание королевы было лишь для того, чтобы уведомить их о мире, который она ведет, и попросить их принять закон, предотвращающий пасквили против правительства; так что прощай, Граб-стрит.

18. Сегодня я слышал, что общинники нашего «Общества» не покидали Парламент до одиннадцати вечера, затем пошли к тем, кого я оставил, и оставались до трех утра. Уолпол исключен и отправлен в Тауэр. Сегодня утром я снова был у лорда Риверса и заставил его отдать другую должность моему печатнику и книготорговцу; она стоит очень много. Я обедал с моим другом Льюисом в частном порядке, чтобы обсудить дела. Мы хотим, чтобы этот герцог Сомерсет ушел, и он опасается, что этого не будет, но я надеюсь на лучшее. Они собираются наконец сменить комиссаров таможни; мой друг сэр Мэтью Дадли будет уволен, и еще трое, а Прайор будет назначен. Я заставил Форда переписать небольшой памфлет и отправил его в печать, чтобы меня не узнали как автора; это «Письмо Октябрьскому клубу», если вы когда-нибудь слышали о такой вещи. — Мне кажется, это письмо идет так медленно уже почти неделю: мне не хватает небольшого разговора с МД и узнать, что они делают прямо сейчас. Я сыт по горло политикой. Я не обедал у Лорда-казначея уже три недели: он ругает меня, но мне все равно: мне все равно.

19. Сегодня я обедал у Лорда-казначея: это его день для избранной компании, куда они иногда допускают меня, но притворяются, что ворчат. И сегодня они встретились по какому-то чрезвычайному делу; Хранитель, Стюард, оба Секретаря, лорд Риверс и лорд Англси: я оставил их в семь, ушел и писал епископу Клогерскому. Я забыл узнать, куда направлять ему письма после смерти сэра Джорджа Сент-Джорджа, но я направил в тот же дом: вы должны сказать мне лучше, ибо письмо отправлено с разносчиком. Не пишите мне снова, пока это не уйдет, я приказываю вам, ибо я не буду отвечать на два письма вместе. Герцог Сомерсет в отставке и был сегодня в Парламенте в своих желтых ливреях. Вы знаете, у него были такие же при королеве, когда он был шталмейстером: мы надеемся, что герцогиня последует за ним или что он заберет ее вопреки всему. Лорд-казначей, я надеюсь, теперь спас свою голову. Получил ли декан мое письмо? спросите его сегодня вечером за картами.

20. Сегодня при дворе было море людей, чтобы увидеть принца Евгения, но все обманулись, ибо он не пришел. Я видел герцогиню Сомерсет, разговаривающую с герцогом Бекингемом; она выглядела немного подавленной, но была чрезвычайно любезна. У королевы подагра, но она не испытывает сильной боли. Должен ли я заполнить и эту строку? ну что ж, пусть будет так. Герцог Бофорт очень хочет вступить в наше «Общество»; позволим ли мы ему? Я говорил об этом с герцогом Ормондом, и он немного сомневается, позволить ли ему войти или нет. Говорят, друзья советуют герцогу Сомерсету позволить жене остаться с королевой; мне жаль это слышать. Сегодня я обедал с Секретарем в смешанной компании; я не люблю этого. Наше «Общество» не встречается до пятницы, потому что четверг будет занятым днем в Палате общин, ибо тогда будет расследоваться взяточничество герцога Мальборо по поводу пенсии, выплачиваемой ему теми, кто поставлял хлеб армии.

21. Я пять раз был у герцога Ормонда по сущим пустякам, а он забывает об этом: сегодня утром я обошелся с ним как с собакой из-за этого. Сегодня в Зале прошений меня несколько человек спрашивали, правда ли, что автор «Экзаменатора» был арестован по иску на двадцать тысяч фунтов герцогом Мальборо? Я обедал в Сити, где мой печатник показал мне памфлет под названием «Совет Октябрьскому клубу», который, по его словам, был прислан ему неизвестной рукой: я очень хвалил его; он никогда не подозревал меня; это двухпенсовый памфлет. Я пришел домой и вовремя лег в постель; но около одиннадцати один из слуг Секретаря пришел ко мне, чтобы сообщить, что Лорд-казначей хочет немедленно поговорить со мной у лорда Мэшема по срочному делу, и что, если я в постели, я должен встать и прийти. Я так и сделал: Лорд-казначей был наверху у королевы; а когда он спустился, он рассмеялся и сказал, что не он посылал за мной: дело было не очень важным, только дать мне бумагу, что можно было сделать завтра. Я оставался с ними до часа, а потом снова лег в постель. Черт возьми их забавы. Я думал, что ответил на ваше письмо.

22. Доктор Гастрелл заходил ко мне сегодня утром: он выдающийся богослов, один из каноников Крайст-Черч, и тот, кого я очень люблю: он сказал, что рад узнать, что я не у Джеймса Брода. Я спросил, что он имеет в виду. «Почему, — говорит он, — разве вы не видели газету Граб-стрит, которая говорит, что доктор Свифт был арестован как автор «Экзаменатора» по иску на двадцать тысяч фунтов и находится сейчас у Джеймса Брода?» который, я полагаю, какой-то судебный пристав. Я знал об этом; но в Зале прошений двадцать человек сказали мне, что слышали, что меня арестовали. Лорд Лэнсдаун заметил Секретарю и мне, что виги распространили вчера три лжи; та обо мне; и другая, что Маккартни, который был уволен прошлым летом, снова восстановлен на своих должностях в армии; и третья, что комиссия Джека Хилла на должность лейтенанта Тауэра остановлена и что Кадоган должен остаться. Лэнсдаун думает, что у них есть какой-то умысел с этими слухами; я не могу догадаться. Говорил ли я вам, что Сашеверелл очень хотел прийти и увидеть меня? но я отложил это: он слышал, что я говорил с Секретарем от имени брата, которого он содержит и который хочет получить должность. На днях в Зале прошений доктор Ялден приветствовал меня по имени: Сашеверелл, который был рядом, подошел ко мне и выразил мне много признательности и комплиментов. Вчера вечером я попросил Лорда-казначея сделать что-нибудь для этого брата Сашеверелла: он сказал, что никогда не знал, что у него есть брат, но поблагодарил меня за то, что я сказал ему, и немедленно записал его имя в свою записную книжку. Я дам знать об этом Сашевереллу, чтобы он мог принять соответствующие меры, но он не будет моим знакомым. Сегодня я обедал в частном порядке с Секретарем, оставил его в шесть, нанес визит или два и пришел домой.

23. Сегодня я снова обедал с Секретарем, но не смог уладить некоторые дела, которые у меня были с ним, у него так много всего другого на руках в этот момент, и подготовка к большому делу завтра, которым мы переполнены. План министра состоит в том, чтобы герцог Мальборо был осужден как можно мягче, при условии, что его друзья не будут выступать в его защиту, но если они это сделают, это может закончиться более суровыми голосованиями. Джентльмен, который только что был с ним, говорит мне, что он очень подавлен и похудел; но он уверен, что если у него будет хотя бы десять друзей в Палате, они будут защищать его до конца и попытаются предотвратить малейшее осуждение его, что, я думаю, невозможно, так как взяточничество очевидно. Сэр Соломон Медина платил ему шесть тысяч фунтов в год за должность поставщика хлеба для армии, и герцог признает это в своем письме к Комиссарам по счетам. Сегодня вечером я был у лорда Мэшема: лорд Дапплин достал мой новый маленький памфлет, и Секретарь прочитал большую его часть Лорду-казначею: они все хвалили его до небес, и я тоже, и они начали пить за здоровье автора. Но я сомневаюсь, что Лорд-казначей подозревал; ибо он сказал: «Это стиль мистера Давенанта», что является его жаргоном, когда он подозревает меня. Но я вел дело очень хорошо. Лорд-казначей положил памфлет в карман, чтобы прочитать дома. Я отвечу на ваше письмо завтра.

24. Секретарь взял с меня обещание обедать с ним сегодня, после того как Парламент закончит работу: я сказал, что приду; но я обедал в свое обычное время, зная, что Палата будет поздно заседать по этому великому делу. Я обедал в таверне с мистером Домвиллом и другим джентльменом; я не делал этого уже много месяцев. В десять вечера я пошел к Секретарю, но он не пришел домой: я сидел с его леди до двенадцати, потом ушел; и он как раз пришел, когда я ушел, и он послал к моей квартире, но я не хотел возвращаться; и поэтому я не знаю, как прошли дела, но надеюсь, что все хорошо; и я расскажу вам завтра. Поздно и т.д.

25. Секретарь прислал за мной сегодня утром узнать, будем ли мы обедать вместе. Я пошел к нему, и там я узнал, что вопрос решился против герцога Мальборо большинством в сто голосов; так что министерство очень довольно, и герцог теперь не сможет причинить никакого вреда. Секретарь и я, и лорд Мэшем и т.д. обедали с генерал-лейтенантом Уизерсом, который как раз собирается присматривать за армией во Фландрии: Секретарь и я оставили их немного после семи, и я пришел домой, и теперь отвечу на ваше письмо, потому что оно уходит завтра: дайте посмотреть — Коробка в Честере; о, сожгите эту коробку и повесьте этого Стерна; я просил одного человека разузнать о ней, который ехал в сторону Ирландии в прошлый понедельник, но я в полном отчаянии от нее. Нет, я не был в плохом настроении; вы видите, в какие затруднения попадал Двор, чтобы снова все исправить. И эта герцогиня еще не в отставке и может однажды причинить больше вреда. Сомерсет показывает всем письмо от королевы с просьбой позволить его жене остаться с ней. Разве это не редкость! Я обнаружил, что Дингли что-то заподозрила; потому что виги заносчивы; но если я когда-нибудь снова услышу это слово, я вас проучу. Я рад, что вы получили свою терку в целости и сохранности; Стелле нравится ее фартук? Ваши критики по поводу гарантий престолонаследия — щенки; это ответ на возражение. Отвечающие здесь выдвигали то же возражение, но оно совершенно неверно. Я вашего мнения, что с лордом Мальборо обходятся слишком сурово: я часто вычеркивал отрывки из бумаг и памфлетов, присланных мне, до того, как они были напечатаны, потому что считал их слишком суровыми. Но он, безусловно, мерзкий человек и не имеет никаких достоинств, кроме военных. «Экзаменаторы» мало на что годны: я хотел бы помешать суровости двух или трех последних, но не смог. Я либо привезу ваши бумаги, либо оставлю их у Тука, за честность которого я ручаюсь. И я думаю, лучше не рисковать ими со мной в море. Стелла — пророк, предсказав так очень уверенно, что все будет хорошо. Герцог Ормонд выступает против мира? Нет, простушка, он один из самых верных, что у нас есть для министерства. Не беспокойтесь о печатнике: он явился в первый день сессии и должен явиться, когда его снова вызовут; но ничего другого из этого не выйдет. Лорд-главный судья остыл после этого нового урегулирования. Нет; я не буду делить свои журналы пополам; я буду писать только раз в две недели: но вы можете делать как хотите; то есть читать только половину сразу, а другую половину на следующей неделе. Так что теперь на ваше письмо отвечено. (Черт возьми эти пятна.) Что я должен сказать еще? Я отправлюсь в марте, если будет подходящая хорошая погода; если только министерство не попросит меня остаться до конца сессии, что может быть на месяц дольше; но я полагаю, они не будут: ибо я полагаю, мир будет заключен, и у них не будет дальнейшей службы для меня. Я должен сделать свой канал красивым этим летом, настолько красивым, насколько смогу. Боюсь, я увижу большие небрежности среди моих живых изгородей. Надеюсь, вишневые деревья на речной аллее теперь прекрасны. Но больше об этом ни слова.

26. Я забыл закончить это письмо сегодня утром и пришел домой так поздно, что должен отдать его разносчику; но я хотел бы, чтобы оно ушло сегодня вечером, чтобы вы не подумали, что есть что-то в истории о моем аресте по иску на двадцать тысяч фунтов лордом Мальборо, что, как я слышу, есть в «Письме Дайера» и, следовательно, я полагаю, ушло в Ирландию. Прощайте, дражайшая МД и т.д. и т.д.

ПИСЬМО XL.

Лондон, 26 января 1711–12 г.

У меня не осталось позолоченной бумаги такого размера, так что вы должны довольствоваться простой. Наше «Общество» обедало вместе сегодня, ибо оно было отложено, как я говорил вам, из-за дела лорда Мальборо в четверг. Герцог Ормонд обедал с нами сегодня, в первый раз: нас было тринадцать за столом; и лорд Лэнсдаун пришел после обеда, так что нам не хватало только троих. Секретарь предложил герцога Бофорта, который желает быть одним из нашего «Общества»; но я остановил это, потому что герцог Ормонд немного сомневается по этому поводу; и он ушел до того, как это было предложено. Я оставил их в семь и сидел сегодня вечером с бедной миссис Уэсли, которая была очень больна сегодня с приступом слабости; у нее часто бывают судороги, тоже: она принимает смесь с асафетидой, которая у меня сейчас в носу, и все пахнет ею. Я никогда не нюхал ее раньше; это отвратительно. У нас восемь пакетов, говорят, причитается из Ирландии.

27. Я не мог увидеть принца Евгения при дворе сегодня, толпа была такой большой. Виги придумывают, чтобы вокруг него всегда была толпа, и нанимают чернь, чтобы давать сигнал, когда он отправляется из какого-либо места. Когда герцогиня Гамильтон вышла от королевы после церкви, она прошептала мне, что собирается нанести мне визит. Я пошел к леди Оглторп, назначенное место; ибо дамы всегда посещают меня в третьих местах; и она держала меня до четырех: она слишком много говорит, ужасная сплетница, и я полагаю, она мне не очень понравится. Я был обещан обедать у лорда Мэшема: они ждали так долго, как могли, но почти пообедали и собирались в гневе сорвать латунный крючок для моей шляпы, но леди Мэшем спасла его. В восемь я снова пошел к лорду Мэшему; Лорд-казначей обычно бывает там ночью: мы сидели до почти двух. Лорд-казначей взял с меня обещание придумать способ удержать архиепископа Йоркского от соблазнения лордом Ноттингемом. Я сделаю все, что смогу, завтра. Очень поздно, так что я должен идти спать.

28. Бедная миссис Мэнли, автор, очень больна водянкой и больной ногой: печатник говорит мне, что боится, что она не сможет долго прожить. Мне искренне жаль ее: у нее очень благородные принципы для человека ее сорта, и много здравого смысла и изобретательности: ей около сорока, очень невзрачная и очень толстая. Миссис Ван заставила меня обедать с ней сегодня. Сегодня утром я был с герцогом Ормондом и Пролокутором по поводу того, о чем Лорд-казначей говорил мне вчера; я не знаю, каков будет исход. В Палате лордов лишь небольшое большинство, и нам нужно больше. Мы печально огорчены новостями о том, что французы взяли город в Бразилии у португальцев. Шестое издание в три тысячи экземпляров «Поведения союзников» продано, и печатник говорит о седьмом: одиннадцать тысяч из них были проданы, что является самым поразительным успехом. Маленький двухпенсовый «Письмо с советом Октябрьскому клубу» не продается: я не знаю причины, ибо он прекрасно написан, уверяю вас; и, как истинный автор, я привязываюсь к нему, потому что он не продается: вы знаете, что писателям свойственно осуждать суждение мира: если бы я намекнул, что он мой, все бы его купили, но это большой секрет.

29. Я одолжил одну или две праздные книги «Сказок фей» и читал их эти два дня, хотя у меня много дел на руках. Я слонялся до часу дома; потом пошел к мистеру Льюису в его офис; и вице-камергер сказал мне, что леди Риалтон вчера ушла со своей должности дамы опочивальни и что леди Джейн Хайд, дочь лорда Рочестера, очень хорошенькая девушка, должна сменить ее. Он сказал также, что леди Сандерленд уйдет в отставку через день или два. Я обедал с Льюисом, а потом пошел навестить миссис Уэсли, которой сегодня лучше. Но вы должны знать, что мистер Льюис дал мне два письма, одно от епископа Клойнского, с вложением от лорда Инчикуина к Лорду-казначею, которое он просит меня доставить и рекомендовать. Мне говорят, что этот лорд был очень близок с лордом Уортоном, и я помню, что он должен был быть одним из лордов-судей по его рекомендации; однако епископ рекомендует его как большого друга Церкви и т.д. Я сделаю то, что считаю правильным. Другое письмо было от маленькой дерзкой МД, № 26. О Господи, никогда не видел подобного, под конвертом, тоже, и в виде журнала; мы никогда не закончим. Стервецы, как вы посмели писать так скоро, стервецы? Я не буду отвечать на него пока.

30. Сегодня утром я был у Секретаря, который был болен и не в духе: ему приспичило пить шампанское несколько дней назад, специально чтобы позлить меня, потому что я советовал ему против этого, а теперь он расплачивается за это. Стелла раньше делала такие трюки; он напомнил мне о ней. Леди Сандерленд тоже ушла со своего места. Это леди Кэтрин Хайд сменяет леди Риалтон, а не леди Джейн. Леди Кэтрин — дочь покойного графа Рочестера. Я обедал с Секретарем, потом навестил его леди; и сидел сегодня вечером с леди Мэшем: Секретарь пришел к нам; но Лорд-казначей не пришел; он обедал с Мастером свитков и остался поздно с ним. Наше «Общество» не встречается до следующей пятницы, потому что мы думаем, что Парламент будет очень занят завтра состоянием войны, и Секретарь, который должен угощать как президент, должен быть в Палате. Мне кажется, мой разговор о людях и вещах здесь должен быть очень утомительным для вас, потому что вы ничего о них не знаете, а я говорю так, как будто вы знаете. Вы знаете Кевин-стрит, и Вербург-стрит, и (как вы называете улицу, где живет миссис Уоллс?) и Инголдсби, и Хиггинса, и лорда Сентри; но какое вам дело до леди Кэтрин Хайд? Почему вы ничего не говорите о своем здоровье, стервец? Надеюсь, оно хорошее.

31. Тримнел, епископ Нориджский, который был в поездках с этим лордом Сандерлендом в Мур-Парке, вчера проповедовал перед Палатой лордов; сегодня был поставлен вопрос о том, чтобы поблагодарить его и напечатать его проповедь, но предложение было отклонено, ибо это была ужасная вигская проповедь. Билль об отмене Акта о натурализации протестантских иностранцев прошел сегодня в Палате лордов большинством в двадцать голосов, хотя шотландские лорды вышли из зала и не стали голосовать ни за, ни против, из недовольства по поводу патента герцога Гамильтона, если вы что-то об этом знаете. Сегодня вышла поэма, посвященная мне, в насмешливом тоне; ибо это вигская поэма, и ни на что не годная. Они изводили меня ею в Зале прошений. Я обедал с Лордом-казначеем в пять часов один, только с одним голландцем. Прайор теперь комиссар таможни. Полагаю, я уже говорил вам об этом. Когда я пришел сегодня домой, я нашел письмо от доктора Сашеверелла, в котором он благодарит меня за то, что я рекомендовал его брата Лорду-казначею и Государственному секретарю на должность. Лорд-казначей посылал к нему по этому поводу: вот каким хорошим ходатаем я был, хотя когда-то едва ли думал, что буду ходатайствовать за Сашеверелла.

1 февраля. Неужели ваш декан собора Святого Патрика не получил моего письма? Вы ничего об этом не пишете, хотя я писал больше месяца назад. У моего печатника подагра, и я был вынужден пойти к нему сегодня, и там же обедал. Был восхитительный день: почему вы не замечаете, стоят ли у вас такие же погожие дни? Сегодня вечером, в шесть часов, доктор Аттербери, Прайор, я и доктор Френд встретились в доме доктора Роберта Френда в Вестминстере, который является директором школы: мы просидели там до часу и были довольно приятной компанией. Я здесь позволю себе сказать политиканствующей Дингли, что отрывок в «Поведении союзников» настолько далек от того, чтобы быть предосудительным, что Секретарь намерен настаивать на нем в Палате общин, когда там будут обсуждать Барьерный договор, как это вскоре произойдет, ибо они распорядились представить его на рассмотрение. Памфлет «Совет Октябрьскому клубу» теперь начинает продаваться; но я полагаю, его слава вряд ли дойдет до Ирландии: уверяю вас, он прекрасно написан. Мне не терпится ответить на ваше письмо, но пока не буду; вы знаете, уже поздно и т. д.

2. Это конец Рождества, и какое мне до этого дело? Я в этом году не видел, не чувствовал и не слышал никакого Рождества. Я провел ленивый, скучный день. Сегодня утром я был у Лорда-казначея, чтобы получить от него некоторые бумаги, о которых он будет помнить не больше, чем кошка, хотя это его собственное дело. Собирался дождь, но не сильный; и мы с Прайором час гуляли в Парке, что совершенно выбило меня из колеи. Я обедал с другом неподалеку; а вечером до двенадцати сидел у лорда Мэшема. Лорд-казначей не пришел; это обычно пустой обеденный день у него. Мы хотим услышать из Голландии, как продвигается наш мир; ибо мы боимся этих негодяев голландцев, как бы они не сыграли с нами злую шутку. Лорд Мар, шотландский граф, был с нами у лорда Мэшема: я спорил с ним об упрямстве и глупости его соотечественников; они так злы из-за дела герцога Гамильтона, которого королева сделала герцогом Англии, а Палата лордов не хочет его признавать. Он клянется, что голосовал бы за нас, но не смеет, потому что вся Шотландия возненавидела бы его, если бы он это сделал: его бы больше никогда не выбрали, и он не смог бы там жить.

3. Я был сегодня при дворе в поисках обеда, но мне не понравилось ничего из того, что предлагали, и я обедал с лордом Маунтджоем. У королевы подагра в колене, и она не была в часовне. Я слышал, что пришла голландская почта, но не знаю никаких новостей, хотя сегодня утром был у Секретаря. Он показал мне письмо от ганноверского посланника, мистера Ботмара, с жалобой на то, что Барьерный договор представлен на рассмотрение Палаты общин, и с пожеланием, чтобы не было нарушений в гарантии престолонаследия; но Секретарь написал ему язвительный ответ. Мне кажется, вы все это понимаете и являетесь способными девицами-политиками, раз уж прочитали «Поведение союзников». Мы все готовимся к дню рождения; кажется, это в следующую среду. Если подагра королевы усилится, это испортит все веселье. Принц Евгений заказал к этому дню два прекрасных костюма; а королева должна подарить ему шпагу стоимостью четыре тысячи фунтов, с прозрачно закрепленными бриллиантами.

4. Сегодня утром я хлопотал у дверей Палаты общин за мистера Визи, сына архиепископа Туамского, который подал прошение о билле, чтобы облегчить его положение в связи с некоторыми трудностями с его поместьем: я обеспечил ему более пятидесяти голосов членов парламента. Я обедал у леди Мэшем. У нас нет почты из Голландии, как мне сказали вчера: и этот ветер помешает многим людям появиться на дне рождения, так как они ожидали одежду из Голландии. Я договорился встретиться с джентльменом у Секретаря сегодня вечером, но оба не пришли. Палата общин сегодня приняла много суровых резолюций о том, что наши союзники злоупотребляют нами. Те, кто выступал, черпали все свои аргументы из моей книги, и их голосование подтверждает все, что я написал; у двора было большинство в сто пятьдесят голосов: все согласны, что именно моя книга вдохновила их на эти решения; мне не терпится увидеть их в печати. Моя голова последние несколько дней была не в таком порядке, как хотелось бы, но у меня не было приступов головокружения, и я надеюсь, что это пройдет.

5. Секретарь выставил меня сегодня утром из своего кабинета и показал пятьдесят гиней, свернутых в рулон, которые он собирался дать какому-то французскому шпиону. Я обедал сегодня с четырьмя ирландцами в таверне: я думал, что раньше зарекся от этого, но нарушил обещание. Сегодня вечером я играл в карты у леди Мэшем, но играл только за нее, пока она ждала; я выиграл для нее кон и ужинал там. Лорд-казначей был с нами, но ушел до двенадцати. Дамы и лорды уже приготовили свои наряды к завтрашнему дню: я видел несколько очень красивых, и надеюсь, что будет много народу, несмотря на эту злобную французскую моду вигских дам не приходить, на что они все до единой решились; и я надеюсь, что это еще больше настроит королеву против них навсегда.

6. Я пошел обедать к лорду Мэшему в три часа и встретил всю компанию, выходящую из дворца; огромная толпа: они долго ждали своих карет: у меня была возможность увидеть нескольких лордов и дам из моих знакомых в их великолепии. Леди Эшбернем, на мой взгляд, выглядела лучше всех. Говорят, двор никогда не был более полным и нарядным. Лорд-казначей, его жена, две дочери и миссис Хилл обедали у лорда и леди Мэшем; пять дам были чудовищно нарядны. Королева подарила сегодня принцу Евгению бриллиантовую шпагу; но никто не присутствовал, когда она ее дарила, кроме моего Лорда-камергера. Вечером было представление оперных арий, и королева была на всем представлении и чувствует себя после него очень хорошо. Я видел леди Уортон, уродливую как черт, выходящую в толпе в домашнем платье; она была с дочерьми Мальборо и леди Бриджуотер в Сент-Джеймсе, выглядывая из окна в домашнем платье, чтобы посмотреть на зрелище. Я не слышал, чтобы там была хоть одна вигская дама, кроме тех, что из опочивальни. Ничто не наделало столько шума, как карета некоего Келсона, которая стоила девятьсот тридцать фунтов, самая лучшая из всех, что когда-либо видели. Чернь приветствовала его так же громко, как и принца Евгения. Это болтовня о дне рождения.

7. Наше Общество собиралось сегодня: герцога Ормонда с нами не было; мы сократили наши обеды, которые стали настолько экстравагантными, что Лорд-казначей и все остальные сочли это позором. Я оставил их в семь, зашел в гости на час, а затем пришел домой, как хороший мальчик. Королева чувствует себя намного лучше после вчерашней нагрузки: ее друзья желают, чтобы она пользовалась ею немного больше. Я возражал против избрания лорда Джерси в наше Общество, и ему было отказано: я также возражал против герцога Бофорта; но я полагаю, его выберут вопреки мне: мне не очень-то важно; я пробуду с ними не более двух месяцев; ибо я решил отправиться в Ирландию в начале апреля (прежде чем снова угощать их) и навестить свои ивы.

8. Я обедал сегодня в Сити. Сегодня утром негодяй, один из музыкантов королевы, немец, которого я никогда не видел, по глупости Патрика проник ко мне в комнату и серьезно попросил меня получить должность на таможне для своего друга, который был бы очень благодарен; а также продвинуть его собственный проект по сбору десяти тысяч фунтов в год с опер: я обошелся с ним вежливее, чем он того заслуживал; но это меня до глубины души возмутило. Ему сказали, что у меня огромное влияние на Лорда-казначея, и одно мое слово и т. д. Ну что ж; я пришел домой пораньше специально, чтобы ответить на письмо МД, № 26; ибо оно уходит завтра. Ну что ж; я никогда в жизни не видел такого письма; такое дерзкое, такое журнальное, такое оптимистичное, такое претенциозное, такое всякое. Я развеял все ваши страхи в своем последнем письме: все идет хорошо, как вы и говорите; все же вы бесстыдная девчонка, раз так самоуверенны; вы будете так кичиться своей проницательностью, что мы никогда не закончим. Пожалуйста, не потеряйте свой ответ; я бы обязательно напечатал его, если бы он был у меня здесь: какой он длины? Полагаю, пол-листа: ответ был написан в Ирландии? Да, да, вы получите письмо, когда вернетесь из Баллигалла. Мне не нужно снова говорить вам, кто уволен, а кто назначен: мы никак не можем уволить герцогиню Сомерсет. Итак, говорят, Престо написал «Поведение» и т. д. Им нравится? Мне все равно, нравится им или нет; но резолюции, напечатанные на днях в «Протоколах», почти являются цитатами из нее, и никогда бы не прошли, если бы эта книга не была написана. Я не буду вмешиваться в дела «Зрителя», пусть он до конца света занимается прекрасным полом. Мое недомогание прошло, но кровь была не из геморроя. Ну, мадам Дингли, мороз; ну, у нас был сильный мороз, но я забыл, как давно; он длился больше недели или десяти дней: полагаю, около шести недель назад; но он не закончился так скоро у нас, я думаю, как 29 декабря; хотя я думаю, что это было примерно в то время, если подумать. МД не может получить письмо от Престо, говорите вы; и все же за четыре дня до этого вы признаетесь, что получили мое тридцать седьмое, неразумные девчонки! Епископ Глостерский не умер, и я скорее сменю герцога Мальборо, чем его, если бы он умер; этого достаточно на сей счет. Не исключено, что герцог Шрусбери будет вашим губернатором; по крайней мере, я полагаю, герцог Ормонд не вернется. Ну, Стелла снова: ну, право, три издания «Поведения» и т. д. — это очень много для Ирландии; это знак того, что среди вас есть честные люди. Ну что ж; я окажу мистеру Мэнли всю услугу, какую смогу; но он погубит себя. Какое ему было дело вообще вмешиваться в дела Сити? Неужели он не может желать добра своему делу и сидеть тихо, когда видит, что суета не принесет никакой пользы, а ему самому — большой вред? Не могу себе представить, кто мог вскрыть мое письмо: это должно было быть сделано на вашей стороне. Если я услышу о каких-либо мыслях уволить мистера Мэнли, я постараюсь предотвратить это. У меня уже все джентльмены Ирландии часто сидели на шее из-за того, что я его защищал. Итак, теперь я ответил на ваше дерзкое письмо. Мой нижайший поклон матушке Стойт и Кэтрин; я скоро приду на обед.

9. Утро. Моя простуда наконец проходит; но, кажется, я подхватил небольшую новую. У меня нет новостей с последнего раза. Говорят, мы слышали через Кале, что мир близок к заключению. Надеюсь, это правда. Я пойду запечатаю свое письмо и сам отнесу его сегодня вечером на почту; и так я говорю моей дражайшей МД до свидания до вечера. Я от всей души желаю быть с ними, как надеялся на спасение. Мои ивы, живые изгороди и деревья, надеюсь, будут прекрасно выглядеть в этом году. Вчера и сегодня была прекрасная морозная погода. Прощайте и т. д. и т. д. и т. д.

ПИСЬМО XLI.

Лондон, 9 февраля 1711–12.

Когда мое письмо отправлено, и у меня нет вашего, на которое нужно отвечать, моя совесть так чиста, а плечи так легки, и я с таким мужеством продолжаю болтать о пустяках с моей дражайшей МД, что вы бы удивились. Я обедал с сэром Мэтью Дадли, который недавно был уволен из таможенной комиссии. Он делает вид, что у него доброе сердце, и говорит в духе крайнего вигства, что всегда было его принципом, хотя он был немного мягче, пока оставался на службе. Мы до сих пор не можем получить почту из Голландии. Я не был ни у кого из министерства эти два или три дня. Я специально избегаю их по определенной причине, некоторое время, хотя завтра я должен обедать у Секретаря, а выбор компании оставлен за мной. Я пригласил лорда Англси и лорда Картерета и обещал найти еще троих; но мне хочется, чтобы никто другой не был допущен: однако, если мне кто-нибудь понравится при дворе завтра, я, возможно, приглашу их. У меня снова простуда, но не очень сильная. Ночи... МД.

10. Я видел сегодня принца Евгения при дворе, очень отчетливо; он донельзя желтый и к тому же довольно уродливый. Двор был очень полон, и люди были в своих праздничных нарядах. Я обедал сегодня у Секретаря. Я должен был пригласить пятерых, но пригласил только двоих, лорда Англси и лорда Картерета. Тьфу, я же говорил вам об этом только вчера. У нас до сих пор нет почты из Голландии. Здесь есть кучка пьяных вигских лордов, вроде вашего лорда Сентри, которые приходят в шоколадницы и громко ругают тори, а им присылают вызовы, и на следующее утро они приходят и просят прощения. Генерал Росс на днях чуть не отлупил маркиза Уинчестера за эту выходку; и нам теперь больше не о чем говорить, пока Парламент не проведет еще один раунд по поводу состояния войны, как они намеревались через несколько дней. Они распорядились представить на их рассмотрение Барьерный договор; и некоторое время назад поговаривали, будто есть замысел предать суду лорда Тауншенда, который его заключил. У меня больше нет политики. Ночи, дорогая МД.

11. Я обедал сегодня с лордом Англси, у которого в компании было семеро ирландцев, из которых только двое были щеголями; одного я не знал, а другой был молодой Блит, который здесь важная шишка с прекрасной каретой. Однажды при дворе, когда я только что разговаривал с лордами, стоявшими рядом со мной, он спросил меня: «Доктор, когда мы увидим вас в графстве Мит?» Я прошептал ему, чтобы он следил за тем, что говорит, ибо люди подумают, что он какой-то варвар. С тех пор он никогда не разговаривал со мной, пока мы не встретились сегодня. Я пошел сегодня вечером к леди Мэшем и просидел там с Лордом-казначеем и Секретарем до двух часов; а когда пришел домой, нашел несколько писем из Ирландии, которые прочитал, но ничего не могу сказать о них до завтра, так очень поздно; но я всегда должен быть..., поздно или рано. Ночи, дражайшие душеньки.

12. Одно письмо было от епископа Клохерского вчера вечером, а другое от Уоллса, по поводу жалованья миссис Саут и его собственной пенсии в 18 фунтов за десятину с парка. Я ничего не буду делать ни по одному из них; в первом я не могу помочь, а второе — пустяк; только вы можете сказать ему, что я получил его письмо и поговорю с Недом Саутвеллом о том, что он просит. Вы ничего не пишете о том, получил ли ваш декан мое письмо. Я обнаружил, что Клементс, которого я рекомендовал лорду Англси в прошлом году по просьбе Уоллса, или, скорее, епископа Клохерского, очень в фаворе у лорда Англси. Вы можете сказать епископу и Уоллсу об этом; я сказал лорду Англси, что я [рад], что мне посчастливилось рекомендовать его и т. д. Я обедал в Сити с моим печатником, чтобы посоветоваться с ним о некоторых бумагах, которые Лорд-казначей дал мне вчера вечером, как он всегда делает, слишком поздно; однако я что-нибудь с ними сделаю. Моя третья простуда немного лучше; у меня никогда раньше не было ничего подобного, три простуды подряд; надеюсь, у меня будет четвертая. Те гонцы прибыли сегодня из Голландии, и они привезли шесть пакетов, которые были должны. Я еще не знаю подробностей, ибо когда я был у Секретаря в полдень, их только вскрывали; но одно я обнаружил, что голландцы играют с нами в игры и заигрывают с французами; они собаки; я узнаю больше завтра... МД.

13. Я обедал сегодня частным образом с моим другом Льюисом, у него на квартире, чтобы посоветоваться о некоторых замечаниях по Барьерному договору. Наши новости из Голландии нехороши. Французы создают трудности и делают союзникам такие предложения, которые нельзя принять. А голландцы недовольны тем, что мы, вероятно, получим что-то для себя; и виги рады всему этому. Я пришел домой рано и был очень занят три или четыре часа. Я получил сегодня письмо от доктора Пратта через частное лицо, с рекомендацией подателя письма ко мне, по поводу чего-то, чем я не буду себя утруждать. Уэсли писал, чтобы рекомендовать того же парня мне. Его выражение таково, что, слыша, что я знаком с моим Лордом-казначеем, он желает, чтобы я сделал то-то и то-то: дело пустяковое. Какие же люди щенки! Надеюсь, я стану мудрее, когда покончу с дворами. Думаю, вы не очень-то утруждали меня своими рекомендациями. Я бы оказал вам все услуги, какие мог.

Скажите, вы получили свой фартук, мадам Ппт? Я заплатил за него только вчера; это напомнило мне о нем. Я написал опись вещей, которые отправил с Ли, в одном из своих писем; вы сравнили ее с тем, что получили? Я ничего не слышу о ваших картах сейчас; вы никогда не играете? Да, в Баллигалле. Идите спать. Ночи, дражайшая МД.

14. Наше Общество обедало сегодня в доме мистера Секретаря. Я пришел туда в четыре; но, услышав, что Палата общин будет поздно заседать по Барьерному договору, я поехал на час в Кенсингтон, чтобы навестить детей лорда Мэшема. У моего маленького племянника, его сына шести месяцев от роду, опухоль на шее; боюсь, это золотуха. Мы не садились обедать до восьми вечера, и я ушел в десять. Община была очень сурова к Барьерному договору, как вы узнаете из их голосований. Один член-виг достал «Поведение союзников» и с большим негодованием зачитал тот отрывок о престолонаследии; но никто его не поддержал. Церковная партия провела каждое голосование с большим большинством. Архиепископа Дублинского так ругают все, кто приезжает из Ирландии, что я больше не могу его защищать. Лорд Англси заверил меня, что история о применении слов Пизона из Тацита к ранению Лорда-казначея — правда. Я полагаю, герцог Бофорт будет принят в наше Общество на следующем собрании. Сегодня я опубликовал «Басню о Мидасе», поэму, напечатанную на свободном полулисте бумаги. Не знаю, как она будет продаваться; но она имела удивительный успех в нашем Обществе сегодня вечером; и мистер Секретарь читал ее при мне на днях Лорду-казначею, у лорда Мэшема, где они оба одобрили ее. Скажите мне, как она проходит у вас. Думаю, эта бумага больше обычной; ибо здесь журнал за шесть дней, а до конца еще далеко. Боюсь, эти журналы очень скучные. Ночи, мои дражайшие жизни.

15. Мы с мистером Льюисом обедали по приглашению у шотландского знакомого, после того как я был очень занят в своей комнате до двух часов дня. Моя третья простуда теперь очень беспокоит меня в груди, особенно по утрам. Это большая революция в моем здоровье; простуды никогда раньше не возвращались ко мне так скоро и не длились так долго. Очень удивительны сегодняшние новости о том, что Дофин и Дофина оба умерли в течение шести дней. Говорят, старый король почти убит горем. У него были чудовищные огорчения в семье. Дофин оставил двух маленьких сыновей, четырех и двух лет; старший болен. По городу ходит глупая история, что лорд Страффорд, один из наших полномочных представителей, находится в интересах Франции; и уже давно говорят, что Лорд-хранитель печати и он не очень-то ладят. Оба они давно занимаются делами, но ни у одного из них нет больших способностей. У Страффорда есть некоторая живость и дух, но он бесконечно горд и совершенно необразован. Ночи, МД.

16. Я обедал сегодня в Сити с моим печатником, чтобы закончить кое-что, что я делаю по поводу Барьерного договора; но это еще не совсем готово. Я пошел сегодня вечером к лорду Мэшему, где Лорд-казначей сидел с нами до двенадцати. Лорды проголосовали за Адрес королеве, чтобы сказать ей, что они не удовлетворены предложениями короля Франции. Виги внесли его внезапно; и двор не смог предотвратить это, а потому не стал возражать. Палата лордов слишком сильна вигами, несмотря на новые назначения; ибо они очень усердны, а тори ленивы: сторона, которая внизу, всегда более деятельна. Виги намеревались провести голосование, которое бросило бы тень на Лорда-казначея; но их проект не созрел. Я так сильно ударился лицом, вызывая карету, чтобы остановиться сегодня вечером, что оно донельзя болит, кость под глазом. Ночи, дорогие болтуны.

17. Двор был очень полон сегодня, и был таким все эти воскресенья; но королевы не было в часовне. У нее небольшой приступ подагры в ноге. Хорошо ходить ко двору тем, что видишь всех своих знакомых, которых иначе я вряд ли встретил бы дважды в год. Принц Евгений обедает сегодня у Секретаря, примерно с семью или восемью генералами или иностранными министрами. Они все будут пьяны, я уверен. Я никогда не был в компании этого принца: я предлагал некоторым лордам, чтобы мы устроили с ним трезвую трапезу, но я не могу этого добиться. В голландских новостных листках просочилось, что я был арестован по иску на двадцать тысяч фунтов герцогом Мальборо. Мне не понравилось мое приглашение ко двору сегодня; поэтому сэр Эндрю Фонтейн и я пошли и обедали у миссис Ван. Я пришел домой в шесть и был очень занят до этой минуты, а уже за двенадцать. Так что я лег в постель, чтобы написать МД... МД. Мы считаем, что смерть Дофина значительно ускорит мир. Скажите, доктор Гриффит уже примирился со мной? Достаточно ли я сделал, чтобы смягчить его? ... Ночи, дражайшие болтуны.

18. У Льюиса был портрет Гискара: он купил его и предложил Лорду-казначею, который обещал прислать за ним, но так и не сделал этого; поэтому я заставил Льюиса отдать его мне, и он у меня в комнате; а теперь Лорд-казначей говорит, что заберет его у меня: разве это честно? Он планирует иметь его в полный рост в той одежде, в которой он был, когда совершил поступок, и с перочинным ножом в руке; и Неллер должен скопировать его с этого, который у меня. Я намеревался обедать с Лордом-казначеем сегодня, но он отложил меня до завтра; поэтому я обедал с лордом Дапплином. Вы очень хорошо знаете лорда Дапплина; он брат Общества. Ну что ж, но я получил письмо от епископа Клойнского с просьбой похлопотать за него перед Лордом-казначеем и Парламентом, что я сделаю, как только смогу летать. Я не так уж сильно пекусь о чужих делах, как... Ппт привыкла упрекать меня; это было наказанием для меня. Слушайте, бездельницы обе, мне кажется, я начинаю нуждаться в письме от МД: верой и правдой, так и есть. Я сомневаюсь, что вы были в тревоге из-за слухов о моем аресте. Памфлетисты оставили меня в покое в этом месяце, что большое чудо: только третья часть «Ответа на Поведение», которая недавно вышла. (Я уже говорил вам об этом?) Палата общин продолжает громить бывшее министерство и их действия. Ночи, дражайшая МД.

19. Я обедал сегодня с Лордом-казначеем и сидел с ним до десяти, вопреки моему желанию, хотя мой печатник ждал меня, чтобы исправить лист. Я рассказал ему о четырех строках, которые я написал экспромтом карандашом на клочке бумаги в его доме, пока он лежал раненый. Кто-то из слуг, полагаю, пустил их на макулатуру, и он никогда о них не слышал. Рассказать их вам? Они были посвящены врачу мистера Харли. Вот так

На Британии держится безопасность Европы; Британия погибнет, если умрет Харли. Харли зависит от вашего мастерства: подумайте, кого вы спасаете или кого убиваете.

Разве они не достаточно хороши, чтобы быть сделанными на ходу; ибо это и есть значение слова экспромт, которого вы не знали, правда? Я предложил, чтобы какая-нибудь компания обедала с ним 8 марта, в день, когда он был ранен, но он говорит, что планирует, чтобы лорды Кабинета, которые тогда сидели с ним, обедали в тот день с ним: однако он пригласил и меня тоже. Я не избавился от своей простуды; она мучает меня главным образом по утрам. Ночи, МД.

20. После двухчасового ожидания, чтобы поймать Секретаря, выходящего от сэра Томаса Хэнмера, по поводу некоторых дел, впустую, я поехал в Сити к моему печатнику, чтобы исправить некоторые листы Барьерного договора и Замечаний, которые должны быть закончены завтра: я был ужасно занят последние несколько дней этим и некоторыми другими вещами; и мне нужны были некоторые очень необходимые бумаги, которые Секретарь должен был дать мне, и памфлет теперь должен быть опубликован без них. Но они все тоже заняты. Сэр Томас Хэнмер — председатель Комитета по составлению Представления о состоянии нации королеве, где будут упомянуты все неверные шаги союзников и бывшего министерства по поводу войны. Секретарь, полагаю, помогал ему в этом сегодня; я верю, что это будет язвительная вещь. Ночи, дорогая МД.

21. Я был сегодня шесть часов утром, записывая девятнадцать страниц письма Лорду-казначею о создании Общества или Академии для исправления и закрепления английского языка. (Английский — это речь или язык?) Это будет не более пяти или шести страниц. Я отправлю его ему завтра и напечатаю, если он пожелает. Я обедал, вы знаете, с нашим Обществом сегодня: четверг — наш день. У нас был принят новый член; это был герцог Бофорт. Нас собралось тринадцать: брат Ормонд не был, но прислал извинение, что принц Евгений обедал с ним. Я оставил их в семь, будучи обязанным пойти к сэру Томасу Хэнмеру, который просил меня увидеться с ним в этот час. Его дело было в том, чтобы я помог ему составить представление, на что я согласился; но не знаю, преуспею ли, потому что это немного не в моем духе. Однако я взял на себя свою долю. Ночи, МД.

22. Я закончил остальную часть своего письма Лорду-казначею сегодня и отправил его ему около часа дня; а затем обедал частным образом с моим другом мистером Льюисом, чтобы обсудить некоторые важные дела. Я получил тринадцатый том Собрания записей Тауэра Раймера для Дублинского университета. У меня теперь два тома. Я напишу ректору, чтобы узнать, как мне отправить их ему; нет, не буду, ибо я привезу их сам среди своих собственных книг. Я был у Хэнмера сегодня утром, и там были Секретарь и Канцлер казначейства, очень занятые с ним, ломая головы над представлением. Я пошел сегодня вечером к леди Мэшем, и леди Мэшем заставила меня прочитать ей милый двухпенсовый памфлет под названием «Призрак Сент-Олбанса». Я думал, что написал его сам; они тоже так думали; но я этого не делал. Лорд-казначей пришел к нам от королевы, и мы просидели до двух часов. Это лучшее ночное место, которое у меня есть. Обычная компания — лорд и леди Мэшем, Лорд-казначей, доктор Арбетнот и я; иногда Секретарь, а иногда миссис Хилл из опочивальни, сестра леди Мэшем. Уверяю вас, сейчас очень поздно; но это уходит завтра: и у меня должно быть время пообщаться с моей собственной дражайшей МД. Ночи, дражайшие душеньки.

23. У меня нет новостей, чтобы рассказать вам в этот последний день, и я не знаю, где буду обедать. Я слышал, что Секретарь немного нездоров; возможно, я буду обедать там, возможно, нет. Я отправил Хэнмеру то, что он хотел от меня, не знаю, как он это одобрит. Я должен был сделать больше того же рода; я ухожу и должен нести это в своем кармане, чтобы отдать на какой-нибудь главной почтовой станции. Я поговорю дальше с вами вечером. Полагаю, в своем следующем письме я отвечу на письмо от МД, которое будет мне отправлено. Во вторник будет четыре недели, как я получил ваше последнее, № 26. Через неделю я ожидаю одно, ибо это будет немного больше, чем полный месяц. Прощайте, МД... дражайшая... МД МД МД... МЕ МЕ МЕ... болтуны... леле.

ПИСЬМО XLII.

Лондон, 23 февраля 1711–12.

После того как я отправил свое последнее письмо на почту, я теперь должен начать это с того, что скажу МД, что обедал сегодня с Секретарем, который очень нездоров из-за простуды и лихорадит; все же он пошел в Кабинет министров сегодня вечером в шесть, против моей воли. Секретарь — самый великий простолюдин в Англии и вертит всем Парламентом, который ничего не может сделать без него; и если он будет жить и сохранит здоровье, то, полагаю, однажды будет во главе дел. Я иногда говорил ему, что если бы я был на дюжину лет моложе, я бы культивировал его расположение и доверил бы свою судьбу его судьбе. Но какое вам дело до всего этого? Я сожалею, что когда я впервые познакомился с этим министерством, я не отправил вам их имена и характеристики, и тогда вы бы оценили то, что я написал бы, особенно если бы я посвятил вас в подробности дел: но довольно об этом. Ночи, дражайшие болтуны.

24. Я пошел рано сегодня утром к Секретарю, который еще не здоров. Сэр Томас Хэнмер и Канцлер казначейства пришли, пока я был там, и он не позволил мне уйти; поэтому я не пошел в церковь, а был занят с ними до полудня, по делу, о котором я говорил вам в своем последнем письме. Те двое ушли; и я обедал с Секретарем и обнаружил, что моя голова очень не в порядке, но без абсолютного приступа; и я не был здоров весь этот день. Это немного потрясло меня. Я иногда сижу очень поздно у леди Мэшем и много писал последние несколько дней: но я исправлю и то, и другое; ибо у меня теперь очень мало дел, и надеюсь, что больше не будет, и я решил стать великим наездником этим летом в Ирландии. Я был сегодня вечером у миссис Уэсли, которой стало немного лучше за последний месяц, и она говорит о возвращении в Бат через несколько недель. Наш мир продвигается медленно; голландцы играют в игры, а мы не подталкиваем его сильно, как должны. Вина нашего двора — промедление, которого у королевы очень много; и Лорд-казначей не без своей доли. Но, пожалуйста, дражайшая МД, дайте нам знать немного о вашей жизни и разговорах. Вы играете в омбре или навещаете декана, и матушку Уоллс, и Стойтов, и Мэнли, как обычно? Я должен получить письмо от вас, чтобы заполнить другую сторону этого листа. Дайте знать, что вы делаете. Моя тетя еще жива?

О, пожалуйста, теперь, когда я думаю об этом, будьте так добры зайти к моей тете и обратите внимание на портрет моего прадеда; вы знаете, у него на пальце кольцо с печатью якоря и дельфина вокруг него; но я думаю, что есть еще, в нижней части картины, тот же герб, разделенный с другим, который, я полагаю, был гербом моей прабабушки. Если это так, то это более сильный аргумент, чем печать. И, пожалуйста, посмотрите, думаете ли вы, что этот герб был нарисован в то же время, что и картина, или это более поздняя рука; и спросите мою тетю, что она знает об этом. Но, возможно, на картине нет такого герба, и я только вообразил это. Моя причина в том, что я хотел бы спросить какого-нибудь герольда здесь, должен ли я выбрать этот герб или один из большого фолианта геральдики Гиллима, где мой дядя Годвин назван с другим гербом из трех оленей. Это печальный материал для письма; так что ночи, МД.

25. Я был сегодня утром снова у Секретаря, и мы были два часа заняты; а затем пошли вместе в Парк, я имею в виду Гайд-парк; и он гулял, чтобы вылечить свою простуду, и мы смотрели на двух арабских лошадей, присланных некоторое время назад Лорду-казначею. Карета герцога Мальборо обогнала нас, с его светлостью и лордом Годольфином в ней; но они не видели нас, к нашему большому удовлетворению; ибо никто из нас не желал, чтобы кто-либо из этих двух лордов видел нас вместе. Там было полдюжины дам, едущих верхом, как кавалеры, чтобы подышать воздухом. Моя голова сегодня лучше. Я обедал с Секретарем; но мы не делали никаких дел после обеда, и в шесть я пошел в поля; дни стали чистыми и длинными; затем я пошел навестить Персеваля и его семью, которых я видел только дважды с тех пор, как они приехали в город. Они тоже собираются в Бат в следующем месяце. Графиня Долл из Мита такая сова, что, где бы я ни был, люди спрашивают меня, знаю ли я такую ирландскую леди, и ее фигуру, и ее причуды? Я пришел домой рано и развлекался, заглядывая в один из томов записей Тауэра Раймера, и мне очень легко думать, что у меня нет неотложных дел на руках. Моя третья простуда еще не прошла; я иногда кашляю и не в порядке с ней по утрам. Я говорил вам, что верю, что это жаркая комната леди Мэшем дает ее мне? Я никогда не знал такой печки; и по совести верю, что и мой лорд, и она, мой Лорд-казначей, мистер Секретарь и я — все пострадали от нее. У нас у всех были простуды вместе, но я иду домой пешком. Ночи, дорогие болтуны.