«Письма Горация Уолпола, графа Орфорда. Том 1»

У меня нет новостей, кроме того, что мы слышали, будто король Теодор отправил предложения своей руки и короны леди Люси Стэнхоуп,(788) в которую влюбился в последний раз, когда был в Англии.

Принцесса Бекингем(789) скончалась или умирает: она послала за мистером Анстисом и устроила церемониал своих похорон. В субботу она была так больна, что боялась умереть до того, как прибудет вся помпа: она говорила: «Почему они не пришлют балдахин, чтобы я посмотрела? Пусть пришлют, даже если не все кисти закончены». Но вчера был самый большой удар из всех! Она заставила своих дам поклясться ей, что если она будет лежать без чувств, они не сядут в комнате, пока она не умрет. У нее большое желание быть похороненной рядом с отцом в Париже. Миссис Селвин говорит: «Ей не нужно быть вывезенной из Англии, чтобы быть похороненной рядом с отцом». Вы знаете, что леди Дорчестер всегда говорила ей, что старый Грэм(790) был ее отцом.

Я очень обязан вам за хлопоты, которые вы взяли на себя со статуей; пожалуйста, выпишите на меня вексель немедленно, и за все остальные мои долги вам: я уверен, их должно быть много; прошу вас, не забудьте.

Тысяча поцелуев Чьютам: тысяча комплиментов принцессе; и тысяча — чего? Грифоне. Увы! Что можно сделать? Я забыл весь свой итальянский. Прощайте!

(784) Вдовствующая курфюрстина Пфальцская.

(785) Она оставила наследство Претенденту, описав его только этими словами: «Тому, что в Риме».

(786) Уильям Четвинд, брат виконта Четвинда. После коалиции он был назначен управляющим Монетного двора.

(787) Кокс в своих «Мемуарах лорда Уолпола» дает следующий отчет об этой дуэли: «Когда в Палате общин было внесено предложение, которое мистер Уолпол поддержал, он сказал мистеру Четвинду: «Надеюсь, мы проведем этот вопрос». Мистер Четвинд ответил: «Надеюсь увидеть вас повешенным первым!» — «Вы увидите меня повешенным первым!» — ответил мистер Уолпол и мгновенно схватил его за нос. Они вышли и дрались. Когда известие дошло до лорда Орфорда, он послал своего сына навести справки; тот, войдя в Палату общин, застал своего дядю говорящим с таким же спокойствием, как если бы ничего не произошло, чтобы взволновать его нрав или подвергнуть опасности его жизнь. Мистер Четвинд был ранен». Том II, стр. 68. — Э.

(788) Сестра Филиппа, второго графа Стэнхоупа.

(789) Кэтрин, герцогиня Бекингем, внебрачная дочь короля Якова II от графини Дорчестер. Она так гордилась своим происхождением, что никогда не ездила в Версаль, потому что ей не хотели давать ранг принцессы крови. В Риме, куда она ездила два или три раза, чтобы повидаться с братом и вести с ним переговоры в его интересах, у нее была ложа в опере, выделявшаяся, как у коронованных особ. Она не только регламентировала церемонию собственных похорон и нарядила свою восковую фигуру для Вестминстерского аббатства, но и проявила такую же бесчувственную гордость после смерти своего единственного сына, наряжая его фигуру и посылая сообщения друзьям, что если они хотят увидеть его на смертном одре, она удобно проведет их через заднюю дверь. Она послала к старой герцогине Мальборо, чтобы одолжить триумфальную колесницу, которая везла тело герцога. Старая Сара, такая же безумная и гордая, как она сама, передала ей, что «она везла лорда Мальборо и никогда не будет осквернена никаким другим трупом». Бекингем парировала, что «она говорила с гробовщиком, и он обязался сделать более изящную за двадцать фунтов». [См. выше, стр. 204.]

(790) Полковник Грэм. Когда герцогиня была молода и так же нагла, как и впоследствии, ее мать имела обыкновение говорить: «Тебе не нужно быть такой гордой, ибо ты не дочь короля, а старого Грэма». Несомненно, что его законная дочь, графиня Беркшир и Саффолк, была чрезвычайно похожа на герцогиню, и что он часто с усмешкой говорил: «Ну, ну, короли — великие люди, они вольны поступать с кем хотят! Все, что я могу сказать, это то, что я уверен, что один и тот же человек породил этих двух женщин». Герцогиня часто ездила оплакивать тело своего отца в Париже: один из монахов, видя ее нежность, счел это подходящим случаем, чтобы заставить ее заметить, как обветшал покров, лежащий на теле (которое хранится непогребенным, чтобы когда-нибудь быть захороненным в Англии), — но она не захотела купить новый!

314 Письмо 101 Сэру Горацию Манну. Арлингтон-стрит, 25 марта 1743 г.

Что ж! мой дорогой сэр, гении, или кто там должен следить за временами года, кажется, меняются местами и ждут друг друга, как лорды опочивальни. Всю зиму у нас было полно солнца; а за последние десять дней — ничего, кроме снегов, северо-восточных ветров и синих эпидемий. Последние корабли привезли все ваши эпидемические болезни: ни одна семья в Лондоне не избежала того, чтобы пять или шесть человек не заболели: многим людям пришлось нанимать новых работников. Гернье, аптекарь, взял двух новых помощников, и все равно не мог снабдить лекарствами всех своих пациентов. Это простуда и лихорадка. У меня была одна из худших, и мне пускали кровь в субботу и воскресенье, но она совсем прошла: моему отцу пускали кровь вчера вечером: у него лишь легкая форма. Врачи говорят, что ничего подобного не было с тридцать третьего года, и тогда было не так плохо: короче говоря, наша армия за границей содрогнулась бы, увидев, какие потоки крови были выпущены! Никто от нее не умер, кроме старого мистера Эйрса из Челси, из-за упрямства не пускать кровь; и его древней Светлости Йоркской:(791) ему наследует Уилкокс из Рочестера,(792) который ни на что в мире не годен, кроме как умереть от этой же простуды.

Теперь говорят, что король не поедет за границу: мне нравится говорить на эту тему; потому что, хотя это может быть и неправдой, можно, по крайней мере, привести какие-то доводы, почему он не должен ехать. В воскресенье мы надеваем траур по вашей курфюрстине; полагаю, они прибавят к ней курфюрста Майнцского, ибо он только что скончался. Я в восторге от расчетов Рикура — не сомневаюсь, что это метод, который он часто использует в расчетах с Великим герцогом.

Я получил от вас два письма от 5-го и 12-го с описью вещей, прибывающих морем; но мой дорогой, вы либо стали набожным католиком, либо принимаете меня за такового; ибо ничто, кроме религиозного приступа рвения, не могло заставить вас думать о том, чтобы прислать мне столько подарков. Да ведь в одном ящике достаточно Мадонн, чтобы обставить более чем обычный собор — я обязательно поеду к Деметриусу, серебряных дел мастеру, и закажу себе помпезный алтарь! Но если серьезно, как я, у которого есть совесть и который не святой, могу принять все эти вещи? Вы должны либо позволить мне заплатить за них, либо я потребую свой несчастный кофейник обратно, который заставил вас разорять себя. Кстати, позвольте мне получить его снова, ибо я больше не могу доверять его вашим рукам при таком раскладе; и раз уж я обнаружил его достоинство, я подарю его кому-нибудь, у кого не будет сомнений в том, чтобы позволить мне присылать тюки, грузы и корабли Мадонн, духов, гравюр, ладана и т. д. Вы даже не выписали на меня вексель за мою статую, моего гермафродита, мою галерею и двадцать других вещей, за которые я законно ваш должник.

Должен сказать вам одну вещь: я не скажу ни слова моему лорду об этой «Аргози», как называет Шекспир свои дорогостоящие корабли, пока она не прибудет, ибо он будет дрожать за свой Доменикино и думать, что он не прибудет в целости и сохранности в такой компании — кстати, захочет ли капитан военного корабля брать все? Мы обсуждали Италию вчера вечером — мой лорд уверяет, что если бы он думал, что у него есть силы, он бы посмотрел Флоренцию, Болонью и Рим, через Марсель в Ливорно. Вы можете представить, как я поддался на такую прогулку. Я не питаю особых надежд, потому что думаю, что он не сможет этого сделать; но если он сделает, я обещаю вам, вы будете его чичероне. Я в восторге от галантности брата принцессы.(793) Скажу вам что, если итальянцы не будут осторожны, они станут такими же храбрыми и упрямыми, как их соседи. О! как мне быть с письмом к ней? Что ж, если смогу, я наберусь смелости и напишу ей сегодня вечером.

Я понятия не имею, что это за два минерала, о которых вы упоминаете, но я наведу справки, и если такие есть, вы их получите; и золото, и серебро, если они растут в этой земле; ибо я уверен, что я по уши в долгу перед вами. Прощайте!

P. S. Не выходит! Я пытался писать, но вы бы благословили себя, увидев, что за чушь я сочинял полчаса, и не продрался через три строки бумаги. Я совершенно забыл свой итальянский, и если она будет достаточно благоразумна, чтобы смириться с потерей переписки, которая давно износилась, мы придем к столь приличному молчанию, сколь это возможно.

(791) Доктор Ланселот Блэкберн. Уолпол в своих «Мемуарах», том I, стр. 74, называет его «веселым старым архиепископом, который имел манеры человека из высшего общества, хотя был пиратом и священнослужителем». Нобл в своем продолжении Грейнджера рассматривает эти нападки как результат злобы. «Как это возможно! — спрашивает он, — чтобы пират был таким великим ученым, каким, несомненно, был Блэкберн? Тот, кто обладал таким совершенным знанием классиков, что мог читать их с той же легкостью, что и Шекспира, должен был приложить много усилий, чтобы овладеть учеными языками, и иметь как досуг, так и хороших учителей». Признано, что он был удивительно приятным человеком; и о нем говорили, что «он завоевал больше сердец, чем душ». — Э.

(792) Его преемником стал не д-р Уилкокс, а д-р Херринг, который в 1747 году был возведен в сан архиепископа Кентерберийского и скончался в 1757 году. — Прим. изд.

(793) Синьор Каппони, брат мадам Грифони.

315 Письмо 102 Сэру Горацию Манну. Понедельник, 4 апреля 1743 г.

Я просидел с пером в руке все утро в прошлый четверг, собираясь написать вам, но моему перу нечего было сказать. Сегодня я все же заставлю его что-нибудь набросать, хотя и не представляю, что из этого выйдет.

Говорят, король не выезжает за границу: мы ничего не знаем о нашей армии. Полагаю, она отправилась блокировать Эгер, а не брать Прагу, как это уже три года входит в моду у всех — отправлять туда свои армии. Офицеры, заседающие в парламенте, еще не уехали. Нам делать нечего, но я полагаю, у министерства есть для нас работа, ибо нас постоянно распускают на перерыв, но не прекращают сессию. Поговаривают о выдаче принцесс Каролины и Луизы за будущих королей Швеции и Дании; но если последний(794) станет королем обеих стран, я не думаю, что он должен жениться на обеих принцессах в своем двойном качестве.

Херринг, епископ Бангорский, самый молодой из епископов, назначен на Йоркскую кафедру. Похоже, епископы решили, что церковь выходит из моды; ибо двое или трое(795) из них отказались от этой митры.

В следующий четверг нас ожидает пышная церемония похорон старой принцессы Бекингем. Они пригласили десять пэресс пройти в процессии: все они так или иначе отмечены королевской кровью, и, чтобы дочь короля Якова не осталась без сопровождения принцесс, они выискали двух или трех графинь, происходящих от его соперника Монмута.

Вот и все, что я могу рассказать! Если я продолжу писать, то только чтобы задавать вопросы. Я бы спросил, почему мистер Чьют перестал мне писать, но когда он увидит, какой я никчемный корреспондент, он вряд ли поспешит возобновить переписку. Я право не знаю, почему я так сух; раньше мое перо было пером скорописца, но вист, кажется, простер свою свинцовую палочку и надо мной, хотя я к нему не имею никакого отношения. Я пытаюсь противопоставить ему благородную игру в бильбоке и сочиняю грамматику в пику мистеру Хойлу. Когда-нибудь вы увидите в газетах объявление, где ее можно купить и что автор может посетить дам на дому, чтобы дать дальнейшие указания. Мне действительно стыдно отправлять этот клочок бумаги по почте через столько морей и гор: это кажется таким же неуместным, как поручение, которое Прайор дал ветрам,

«Либс должен лететь на юг, а Эвр на восток, За драгоценностями для ее шеи и груди».

Действительно, можно принять вас за мою Хлою, глядя на этот клочок золоченой бумаги, который больше похож на любовную записку, чем на письмо министру. Вы должны принять его как лепту вдовы, и после смерти моей супруги, бедного мистера Новостей, я не могу позволить себе такие щедрые подаяния, как прежде. Прощайте! Мое дорогое дитя, я ваш навеки, от стопы самой большой бумаги фолио до листа самой маленькой золоченой.

(794) В то время в Швеции существовала партия, которая пыталась избрать наследного принца Дании преемником короля Швеции Фридриха.

(795) Д-р Уилкокс, епископ Рочестерский, и д-р Шерлок, епископ Солсберийский; последний впоследствии принял кафедру Лондона.

317 Письмо 103 Сэру Горацию Манну. Арлингтон-стрит, 14 апреля 1743 г.

Это была славная неделя; я получил от вас сразу три письма. Мне стыдно, когда я думаю о скудости своих собственных! Но что поделать? Я не продаю вам свои новости, а потому не имел бы оправдания, если бы их выдумывал. Надеюсь, у нас не станет больше новостей! Наша политика, которая не всегда была самой серьезной, теперь начинает принимать весьма серьезный оборот. Наша армия бредет через Рейн по пояс в снегу. Надеюсь, они оттают до своего возвращения, но им пришлось перенести чрезмерные лишения. Король посылает еще шесть тысяч своих ганноверцев за свой счет: это будет популярно — и шесть тысяч гессенцев тоже выступают. Все это составит армию, достаточно значительную, чтобы ее неудача стала большой потерей. Король определенно уезжает за границу менее чем через две недели. Он берет с собой в Ганновер герцога, который оттуда отправится прямо в армию. Двор будет невелик: король берет только лорда Картерета, герцога Ричмонда, шталмейстера, а также лорда Холдернесса и лорда Харкорта(796) для службы в опочивальне. Герцогини Ричмонд и Мальборо(797) и пышная Картерет(798) едут в Гаагу.

Его Королевское Высочество не является регентом: их будет четырнадцать. Граф Бат и мистер Пелэм, ни один из которых не занимает постов в регентстве, будут в их числе.

Я читал ваши письма о «Тайне» сэру Роберту. Он категорически отрицает, что когда-либо имел дела с королем Теодором, и поражен, что лорд Картерет может их иметь; а он не может не думать, что должен, судя по сведениям о леди У. Теперь я могу понять всю эту показную дружбу к Рикуру! Она, должно быть, намеревалась вернуться в Англию благодаря влиянию Рикура на Туссена(799), и где тогда была ее дружба? Вы совершенно правы, что не связались с королем Теодором: ваш характер — не Фурибондо. Сэр Р. полностью не одобряет все «Таинственные» дела; он считает Фурибондо самым плохим и самым неуместным, и всегда так считал. Вы неправильно поняли меня насчет лорда леди У. — я имел в виду Куарендона, который теперь стал графом Личфилдом из-за смерти отца, о чем я упоминал. Я считаю, что ей повезло со смертью Стерджеса, а ему повезло, что он умер. Он пережил негодование; думаю, он почти дожил до того, чтобы его пожалели.

Я забыл поблагодарить вас за модель, о которой я бы пожалел, если бы упустил. Я жажду получить все вещи, а мой лорд — еще больше. Неужели я не получу коносамент, или как!

Я никогда ничего не говорю о Помфретах, потому что в великом городе Лондоне глупости графини не производят такого впечатления, как в маленькой Флоренции. К тому же здесь так много людей, имеющих равные претензии на нелепость, что едва ли замечаешь отдельные курьезы.

Я право не знаю, умер ли Ваннески; он женился на какой-то низкопробной англичанке, которую содержит Амореволи; так что аббат обратил оперу всячески себе на пользу. Что касается Бондуччи(800), не думаю, что мог бы ему помочь; ибо у меня нет влияния на лордов Мидлсекса и Холдернесса, двух единственных управляющих. Да если бы и было, я бы не стал использовать его, чтобы навлечь еще больше разорения на оперы. Господа директора с любимыми аббатами и любимыми любовницами почти погубили это дело в Англии. Вы сошлетесь на мое отсутствие влияния и перед мистером Смитом(801): к тому же у нас однажды были Буфо, и из-за непонимания языка люди сочли это скучной пантомимой. В следующий вторник у нас будет «Miserere» из Рима. Это должно быть любопытно! Лучшее произведение вокальной музыки в мире, исполняемое тремя хорошими голосами и сорока плохими из Оксфорда, Кентербери и фарсов! Сформирована новая подписка на оперу в следующем году, которую будут проводить Дилетанты — клуб, номинальным условием для которого является пребывание в Италии, а реальным — пьянство: два главаря — лорд Мидлсекс и сэр Фрэнсис Дэшвуд, которые редко бывали трезвыми все то время, что находились в Италии.

Парламент распускается на следующей неделе: все уезжают из города. Мой лорд уезжает в первую неделю мая, но я отсрочу свой отъезд до августа. Как бы ни был скучен Лондон летом, в нем всегда больше общества, чем в любом другом месте в деревне. Я ненавижу деревню: я вышел из пастушеского возраста рощ и ручьев и еще не дошел до того, чтобы ненавидеть все, кроме того, что делаю сам, как строительство и посадки. Прощайте!

(796) Саймон, второй виконт Харкорт, получил титул графа в 1749 году; в 1768 году назначен послом в Париже, а в 1769 году — лорд-лейтенантом Ирландии. Он случайно утонул в колодце в своем парке в Нанхэме в 1777 году; полагают, что это произошло из-за того, что он перегнулся, пытаясь спасти жизнь любимой собаки. — Прим. изд.

(797) Элизабет Тревор, дочь Томаса, лорда Тревора, жена Чарльза Спенсера, герцога Мальборо. Она умерла в 1761 году. — Прим. изд.

(798) Фрэнсис, единственная дочь сэра Роберта Уорсли, первая жена лорда Картерета.

(799) Первый министр Великого герцога.

(800) Бондуччи был флорентийским аббатом, который перевел некоторые произведения Поупа на итальянский язык.

(801) Английский консул в Венеции.

318 Письмо 104 Сэру Горацию Манну. Арлингтон-стрит, 25 апреля 1743 г.

Нет, это серьезно! Король уехал, и герцог с ним. Последний — прямо в армию. Им придется сеять лавры, если они намерены их пожинать; ибо нет завоеваний, достаточно продвинутых, чтобы они могли прибыть как раз вовремя и закончить дело. Французы освободили Эгер и изрубили в куски два лучших австрийских полка, кирасир. Это скверно! Мы уверены, вы знаете, что побьем французов впоследствии во Франции и Фландрии; но я не слышал, чтобы герольды представили какие-либо прецеденты нашего завоевания их на другой стороне Рейна(802). Нас, оставшихся дома, можно извинить за то, что мы дрожим при прибытии каждой почты; я уверен, что буду дрожать. Если бы я был женщиной, я бы переносил свои страхи с большим достоинством; ибо если бы кто-то потерял мужа или любовника, есть такие подобающие утешения: траур и кипарисы, вдовья доля и плачущие амуры; но у меня есть только друг или два, которых можно потерять, и нет никаких декоративных заменителей, установленных, чтобы быть доверенным лицом в такого рода горе. У человека нет удовлетворения назначить день для приема визитов утешения от тысячи людей, которых он не любит, потому что он потерял единственного человека, которого любил. Это новая ситуация, и она мне не нравится.

Вы увидите регентство в газетах. Думаю, принц мог бы быть в его составе, раз там лорд Гоуэр. Не думаю, что последний больший якобит, чем Его Королевское Высочество.

Принц будет приезжать в город каждое второе воскресенье, чтобы проводить приемы; принцессы остаются на все лето в Сент-Джеймсе — хотел бы и я! Но я уезжаю через три недели в Норфолк; единственное место, которое могло бы заставить меня желать жить в Сент-Джеймсе. Мой лорд так настаивал, что я не мог с приличием отказать: он собирается обставить и увешать свою картинную галерею и нуждается во мне. Не могу не жалеть, что никогда не отличал Гвидо от Теньерса: но кто мог заподозрить какую-либо связь между живописью и дикими местами Норфолка.

Контракт принцессы Луизы с принцем Датским был подписан утром перед отъездом короля; но я не слышал, когда она уезжает. Бедная Каролина упускает своего любекского кавалера(803) из-за того, что он упустил корону Швеции.

Должен рассказать вам странную вещь, которая произошла вчера в Лестер-хаусе. Дети принца были в кругу: леди Августа(804) услышала, как кто-то назвал сэра Роберта Рича по имени. Она решила, что в мире есть только один сэр Роберт, и, приняв его за лорда Орфорда, ребенок уставился на него и сказал: «Скажите, где ваша голубая лента? И скажите, что стало с вашим толстым животом?» Слыхали ли вы когда-нибудь о более королевском воспитании, чем вдалбливать этот чернский жаргон в уши ребенка, пока он не произвел на нее такое впечатление!

Лорд Стаффорд приехал, чтобы жениться на мисс Кантильон, обладательнице огромного состояния, своей единоверке. Она дочь того самого Кантильона, которого несколько лет назад ограбил, убил и сжег его дом его же повар(805). Она так же уродлива, как и он; но когда она приедет в Париж, наложит побольше румян и будет жить в отдельных апартаментах, кто знает, может, она станет красавицей! Невозможно сказать, что представляет собой женщина, пока она остается такой, какая есть. В одном или двух знатных семействах Ирландии произошел большой скандал, усиленный довольно сильным обстоятельством ирландского толка. Некий лорд Белфилд(806) женился на очень красивой дочери лорда Моулсворта(807). Некий Артур Рочфорт, который случайно был знаком с семьей, будучи родным братом лорда Белфилда, посмотрел на эту женщину и увидел, что она прекрасна. Эти изобретательные люди, чтобы их история не была раскрыта, переписывались под вымышленными именами. И какие имена, как вы думаете, они выбрали? Сильвия и Филандер! Ровно те же, что лорд Грей(808) и его невестка взяли в аналогичном случае и которые напечатаны в их письмах!

Патапан завтра позирует Вуттону для своего портрета. У него будет триумфальная арка на заднем плане, чтобы обозначить его римское происхождение и то, что он облаял тысячи французов в самом сердце Парижа. Если вы придумаете хороший итальянский девиз, применимый к какой-либо части его истории, пришлите мне. Если нет, у него будет этот античный — ибо я считаю его сенатором Рима, пока Рим существовал: «O, et Praesidium et dulce decus meum!» Он пишет оду о будущей кампании этого лета; она датирована его виллой, где он никогда не был, и, будучи в истинно классическом стиле, «Пока вы, великий сэр» и т. д. Прощайте!

(802) Уолпол, кажется, забыл битву при Бленхейме. — Прим. изд.

(803) Адольф Фридрих Гольштейнский, епископ Любекский, был избран преемником и действительно наследовал корону Швеции. Он женился на принцессе Луизе Ульрике Прусской.

(804) Впоследствии герцогиня Брауншвейгская. — Прим. изд.

(805) Кантильон был парижским виноторговцем и банкиром, который участвовал вместе с Ло в «Миссисипской схеме». Впоследствии он перевез свои богатства в Англию и поселился в этой стране. В мае 1734 года некоторые из его слуг во главе с поваром сговорились убить его, зная, что он хранит в доме крупные суммы денег. Они убили его, а затем подожгли дом; но пожар был потушен, и тело с ранами на нем было найдено. Повар бежал за море; но в декабре трое его сообщников предстали перед судом в Олд-Бейли по обвинению в убийстве и были оправданы. — Прим. изд.

(806) Роберт Рочфорт, получил титул лорда Белфилда в Ирландии в 1737 году, виконта Белфилда в 1751 году и графа Бельведера в 1756 году. Его второй женой, на которой он женился в 1736 году, была достопочтенная Мэри Моулсворт. — Прим. изд.

(807) Ричард, третий виконт Моулсворт в Ирландии. Он был адъютантом великого герцога Мальборо и в этом качестве весьма отличился в битве при Рамильи. Впоследствии он стал генерал-фельдцейхмейстером в Ирландии, командующим войсками в этом королевстве и фельдмаршалом. Он умер в 1758 году. — Прим. изд.

(808) Фордо, печально известный лорд Грей из Верка, и его невестка, леди Генриетта Беркли, чьи «Любовные письма» под этими романтическими именами были опубликованы в трех небольших томах. Предполагается, что они были составлены миссис Бен. — Прим. изд. [Лорд Грей командовал кавалерией при Седжмуре и обвиняется в том, что бежал при первой же атаке и сохранил себе жизнь, дав показания против своих сообщников. Он женился на леди Мэри, дочери Джорджа, первого графа Беркли, и умер в 1701 году.]

320 Письмо 105 Сэру Горацию Манну. 4 мая 1743 г.

Король был задержан на четыре или пять дней в Ширнессе, но вчера мы услышали, что он добрался до Хелвоетслейса. Поговаривают об интервью между ним и его племянником Прусским — я никогда не знал, чтобы от таких конференций была какая-то польза. Мы ожидаем услышать о нападении французов на нашу армию, хотя есть сообщения об их отступлении, что неизбежно привело бы к миру — надеюсь на это! Мне не нравится быть накануне даже Азенкура; это, вы знаете, каждый англичанин обязан по вере ожидать: к тому же говорят, что у моего лорда Стэра в кармане, из записей Тауэра, оригинальный патент, дающий нам право всегда побеждать. Мне сказали, что маршал Ноай так же безумен, как маршал Стэр. Небеса! Дважды пятьдесят тысяч человек доверены двум безумным капитанам, без единого д-ра Монро(809) над ними!

Мне жаль, что я мог дать вам так мало информации о короле Теодоре; но мой лорд ничего не знал о нем, и так же мало о какой-либо связи между лордом Картеретом и им. Мне жаль, что он у вас на руках. Он совершенно ошибается в своей провинции: авантюрист должен приехать сюда(810); это почва для черни и «патриотов» — это страна в мире, где можно сделать состояние — при самых скудных способностях, ваша тупость не обнаружится, как и ваша нечестность, пока вы не получите пост, который хотели, — а затем, если они не выплывут наружу — что ж, вы ускользаете в свою зеленую бархатную сумку(811) и лежите так уютно! Я не одобряю, что вы намекаете на ложность(812) сведений Стоша; никто не обращает на это внимания, кроме короля, ему это нравится — e basta.

Я не был в Палате во время неистовой речи Вернона(813); но я знаю, что он ее произнес, и слышал, как он произносил несколько подобных: но он износил даже смех и не произвел на меня достаточного впечатления, чтобы запомнить до следующей почты, что он говорил.

Я передал вашему брату переведенную бумагу; он позаботится о ней. Черетези уехал во Фландрию с лордом Холдернессом. Бедняга! Он был вынужден, прежде чем уехать, занять пять гиней у сэра Фрэнсиса Дэшвуда. Как он вообще доберется обратно во Флоренцию?

Похоже, в конце концов, у нас не будет оперы в следующем году: Гендель перенес паралич и не может сочинять; а герцог Дорсет решительно настроился противостоять этому, поскольку лорд Мидлсекс является импресарио и должен разорить дом Саквиллей чередой этих глупостей. Помимо того, что он потеряет в этом году, он не заплатил свою долю убытков за прошлый; и все же в одиночку берется за еще одну на следующий сезон, с почти уверенностью потерять от четырех до пяти тысяч фунтов, к которым сейчас обычно доходят дефициты оперы. Герцог Дорсет просил короля не подписываться; но лорд Мидлсекс так упрям, что это, вероятно, только заставит его потерять еще тысячу фунтов.

Масоны сейчас в таком низком почете в Англии, что едва ли кто-то слышал о разбирательствах в Вене против них. Полагаю, только преследование могло бы снова сделать их модными здесь. Вы знаете, какими бы великими ни были наши глупости, мы даже устаем от них и постоянно меняемся.

(809) Врач Бедлама.

«Те стены, где Глупость держит свой трон, И смеется, думая, что Монро ее свергнет». — Прим. изд.

(810) Впоследствии он приехал в Англию, где сильно страдал от бедности и нужды, и был окончательно арестован кредиторами и заключен в тюрьму Кингс-Бенч. Он был освобожден оттуда по закону о несостоятельности, зарегистрировав королевство Корсика для использования своими кредиторами. Вскоре после этого события он умер, 11 декабря 1756 года, и был похоронен на церковном кладбище церкви Св. Анны в Сохо, где Гораций Уолпол установил мраморную плиту в его память. Он был авантюристом, чье имя было Теодор Энтони, барон Нейхофф, и родился в Меце в 1686 году. Уолпол, который видел его, описывает его как «видного мужчину среднего роста, очень сдержанного и выказывающего много достоинства». — Прим. изд.

(811) Государственные секретари и лорд-казначей носят свои бумаги в зеленой бархатной сумке.

(812) Стош имел обыкновение притворяться, что присылает точный журнал жизни Претендента и его сыновей, хотя он был выслан из Рима по просьбе Претендента и должен был иметь очень плохие, или вовсе не иметь сведений о том, что происходило в этой семье.

(813) Адмирал недавно сказал в Палате общин, что «нет по эту сторону Ада нации, столь обремененной налогами, как Англия». — Прим. изд.

322 Письмо 106 Сэру Горацию Манну. Арлингтон-стрит, 12 мая 1743 г.

Прошло две недели, как я получил хоть одно из ваших писем, но я буду ожидать сразу два. Я не говорю вам это в качестве новости, потому что вы уже получили экспрессы, но я должен поговорить о великой австрийской победе!(814) Мы еще не слышали точных подробностей, ни того, Кевенхюллер или Лобковиц разбили баварцев; но их генерал, Минуччи, в плену. Сначала говорили, что Секендорф тоже; я рад, что это не так: бедный человек, он достаточно пострадал от дома Австрии! Но моя радость выше обычной, ибо я льщу себя надеждой, что эта победа спасет нас от одной: мы ни о чем не говорим, кроме того, что она приведет к миру, и тогда наши друзья вернутся.

Герцогиня Кендал(815) умерла — восемьдесят пять лет: она была на год старше своего покойного короля. Ее богатства были огромны; но я полагаю, мой лорд Честерфилд ничего не получит от ее смерти — кроме его жены(816): она жила в доме с герцогиней, где он проиграл весь свой кредит.

Хоу(817), добрый старый епископ Вустерский, тоже умер. Я смотрел на «Отцов во Христе», которые стекались сегодня утром к мистеру Пелэму, который только что въехал в свой новый дом. Это абсолютно министерская улица; Картерет тоже имеет здесь дом; и лорд Бат, кажется, потерял свой шанс, покинув эту улицу. Старая Мальборо сочинила хорошую историю о последнем; она говорит, что когда он обнаружил, что не может получить личную печать, он умолял, чтобы по крайней мере они предложили ее ему, и он честным словом обещал не принимать ее, но сослался бы на свой обет никогда не занимать пост; в чем, по ее словам, они ему потакали. Правда в том, что лорд Картерет намекнул на предложение ему, после чего он пошел с nolo episcopari к королю — он подпрыгнул и сказал: «Почему, я никогда не предлагал ее вам»: после чего он рекомендовал моего лорда Карлайла, с таким же успехом.

Перед самым отъездом король спросил моего лорда Картерета: «Ну, когда я избавлюсь от этих парней в Казначействе?» Они на таком низком счету, что кто-то сказал, что Сэндис нанял стоянку наемных экипажей, чтобы это выглядело как прием.

Лорд Конуэй попросил меня отправить вам поручение, выполнив которое, вы очень обяжете меня. Это отправить ему три пистоинских ствола для ружей: два из них, длиной в два с половиной фута в стволе; самая маленькая из приложенных пуговиц должна быть размером с калибр, отверстие или калибр двух ружей. Третий ствол должен быть длиной в три фута и дюйм; самая большая из этих пуговиц должна быть его калибром; эти футы — английская мера. Вы будете так добры сообщить мне их цену.

В Лестер-хаусе произошел комичный случай: один из кучеров принца, который возил фрейлин, был так сыт ими по горло, что оставил сыну триста фунтов при условии, что тот никогда не будет возить фрейлину!

Наша поездка в Хоутон назначена на субботу через неделю; это неприятно, но я льщу себя надеждой, что выберусь в начале августа. Адресуйте свои письма так, как делали всю эту зиму; ваш брат позаботится отправить их мне. Прощайте!

(814) В этом году не было великой победы до битвы при Деттингене, которая произошла в июне; но австрийцы одержали много преимуществ весной над баварцами и французами и заставили последних перейти Рейн обратно. — Прим. изд.

(815) Эрангард Мелюзина Шуленбург, любовница Георга I. Георг I создал ее герцогиней Мюнстерской и маркизой Данганнонской в Ирландии в 1719 году; и герцогиней Кендал, графиней Февершам и баронессой Гластонбери в Англии в 1723 году. Все эти почести были только пожизненными. Он также убедил Императора создать ее принцессой Эберштейнской в Римской империи в 1723 году. — Прим. изд.

(816) Мелюзина Шуленбург, графиня Уолсингем, племянница герцогини Кендал и ее наследница.

(817) Хоу был человеком благочестия, способностей и честности и отличился в начале своей жизни сопротивлением произволу Якова II против колледжа Магдалины в Оксфорде, президентом которого он был. Поуп с большой справедливостью говорит о «незапятнанной митре Хоу». — Прим. изд. [Он был номинирован епископом Оксфордским в 1690 году; и переведен в Вустер в 1717 году.]

323 Письмо 107 Сэру Горацию Манну. 19 мая 1743 г.

Я только что пришел усталый с семейного обеда у Мастера свитков(818); но я получил два письма от вас с момента моего последнего, и напишу вам, хотя у меня болит голова от здоровья девиц-сестер, форм, Девоншира и Норфолка. С вашими я получил одно от мистера Чьюта, за которое благодарю его тысячу раз и отвечу, как только доберусь до Хоутона. Понедельник назначен окончательно, хотя у нас не было дождя в этом месяце; но мы путешествуем по дням недели, а не по дням неба.

Мы в большей путанице, чем хотим признать. Недавно из Шотландии прибыл горский полк, чтобы быть отправленным за границу. Ни о чем не слышали, кроме их хорошей дисциплины и спокойного нрава. Когда настал день их отправки к воде, сто девять из них взбунтовались и ушли в полном составе. Они не хотели ехать туда, где было бы неясно, за какого короля они сражаются. Три роты драгун посланы вслед за ними. Если вы случайно услышите о каком-либо восстании, не удивляйтесь — я не буду, уверяю вас. Сэр Роберт Монро, их подполковник, перед их отъездом из Шотландии спросил некоторых из министерства: «Но предположим, в Шотландии будет какое-то восстание, что нам делать с этими восемьюстами людьми?» Ему ответили: «Что ж, там было бы на восемьсот мятежников меньше».

«Utor permisso, caudeque pilos ut equinae Paulatim cello; demo unum, demo etiam unum, Dum-»

Мое дорогое дитя, я удивлен, слыша, как вы так серьезно входите в серьезные идеи о переезде моего лорда в Италию! Могли ли вы подумать (как бы он, вы или я ни желали этого), что может быть хоть какая-то вероятность этого? Можете ли вы думать, что его возраст мог бы вынести это, или он настолько безразличен, настолько полностью лишен министерских забот, чтобы оставить все мысли о том, кем он был, и бродить, как мальчик, за картинами и статуями? Не ожидайте этого.

Мы слышали о командовании герцога Моденского до того, как я получил ваше письмо. Я рад ради герцогини, так как она должна вернуться во Францию. Я никогда не видел, чтобы кто-то желал чего-то больше! И действительно, как можно представить хоть какую-то частицу удовольствия, выпадающую на долю дочери Регента(819), причем любимой дочери, полной остроумия и радости, похороненной в грязном, скучном итальянском герцогстве, с уродливым, формальным объектом в качестве мужа и двумя неотесанными сестрами-принцессами в качестве вечных компаньонок? Я так близок к отъезду в Норфолк, что представляю себя в ее ситуации и женатым на каком-нибудь Хэммонде или Хосте(820), который является герцогом Вуттона или Дарсингема. Я помню в сказках, где желтый карлик крадет принцессу и показывает ей свое герцогство, которым он очень гордится: среди благ величия, которыми он делает ее хозяйкой, есть прекраснейший осел для ее верховой езды, цветущий луг из крапивы и чертополоха для прогулок и прекрасная мутная канава, чтобы утолить жажду после любого из вышеупомянутых упражнений.

Прощайте! Мое следующее письмо будет датировано из какого-нибудь печального замка в княжестве вашего заброшенного друга, герцогстве Рипхем.

(818) Уильям Фортескью, мастер свитков, родственник Маргарет, леди Уолпол. Фортескью стал мастером свитков в 1741 году и оставался им до своей смерти в 1749 году. Он был другом и корреспондентом Поупа и помогал поэту в составлении юмористического отчета «Страдлинг против Стайлза». Он был человеком большого юмора, талантов и честности.

(819) Мадемуазель де Валуа, которая сделала себя печально известной во время регентства своего отца своей интригой с герцогом Ришелье. Она согласилась выйти замуж за герцога Моденского, чтобы получить свободу своего любовника, который был заключен в Бастилию за заговор против Регента. Герцог Ришелье, в свою очередь, последовал за ней впоследствии тайно в Модену. — Прим. изд.

(820) Хэммонды и Хосты — две норфолкские семьи, близкие родственники Уолполов.

324 Письмо 108 Сэру Горацию Манну. Хоутон, 4 января 1743 г.

Я написал на этой неделе мистеру Чьюту, адресовав вам; я не мог позволить себе два письма за одну почту из деревни, да еще в разгар лета. Я получил от вас письмо от 21 мая, с тех пор как приехал. Должен рассказать вам острый диалог между вашим отцом и мной утром, когда мы покидали Лондон: он пришел пожелать моему лорду доброго пути: я застал его в гостиной. «Сэр, — сказал он, — я могу спросить вас, как поживает мой сын; думаю, вы часто получаете от него известия: я — никогда». Я ответил: «Сэр, я пишу ему добрые ответы; скажите, делаете ли вы так?» Он покраснел и сказал с полубормотанием: «Возможно, я слишком долго жил для него!» Я ответил коротко: «Возможно, и так». Мое дорогое дитя, прошу прощения, но я не мог удержаться. Когда любишь кого-то, не можешь не быть горячим за них при удобном случае. Блэнд и мистер Легг присутствовали — ваш отец мог бы заколоть меня. Я рассказал вашему брату Гэлу, который был рад.

Мы здесь так же уединены, как если бы были в молитве — с нами сейчас никого, кроме лорда Эджкамба и его сына. Герцог Графтон и мистер Пелэм приедут на следующей неделе, и я надеюсь, лорд Линкольн с ними. Бедная леди София находится на последнем издыхании своих надежд; все решено для его брака с мисс Пелэм. Это будет не раньше зимы. Он получит все, что мистер Пелэм и герцог Ньюкасл могут дать или уладить; если только леди Кэтрин не родит сына, или герцогиня не умрет, и герцог не женится снова.

Граф Поулетт(821) умер и освободил еще одну ленту. Полагаю, лорд Картерет получит одну; лорд Бат будет просить ее. Думаю, они должны дать принцу Чарльзу(822) одну из двух за все хлопоты, которые он нам сберегает. Газеты ни о чем не говорят, кроме как о приостановке военных действий: это кажется вероятным, ибо по крайней мере мы не слышим ни о какой битве, хотя так много армий смотрят друг на друга.

Старый сэр Чарльз Уэйджер(823) наконец умер и оставил самую светлую репутацию. Не могу не испытывать небольшого личного утешения, думая, что Голдсуорси — но опасности нет.

Мэдокс из Сент-Асафа пробрался на Вустерскую кафедру. Он торопится; я помню его только домашним капелланом покойного епископа Чичестерского(824). Дарем не умер, как я, кажется, говорил вам по ложному сообщению.

Вы рассказываете мне об обеде с мадам де Моден(825), но не рассказываете, что были очарованы ею. Она мне чрезвычайно нравится — я не имею в виду ее внешность, ибо она так же полна, как покойная королева; но, конечно, ее лицо прекрасно; ее глаза очень прекрасны! И потом, она так же приятна, как и следовало ожидать от дочери Регента. Принцесса и она, должно быть, составляли восхитительный контраст; одна обладает всей хорошей выучкой французского двора, а другая — всей его легкостью. Мне почти хочется поехать в Париж, чтобы увидеть ее. Она была так чрезвычайно любезна со мной. Вы не говорите мне, едет ли Пуччи во Францию вместе с ней.

Мне нравится, что генуэзцы продают Корсику! Думаю, нам следует последовать их примеру и продать Францию; у нас примерно такие же права и почти такое же владение. Во сколько они могут оценить Корсику? По расценкам островов она не может стоить дорого. Карл Второй продал Великобританию и Ирландию Людовику XIV за 300 000 фунтов в год, и это считалось экстравагантно дорого. Лорд Болингброк взял всего сто тысяч за них, когда они были в гораздо лучшем состоянии.

Мы слышим сегодня, что король едет в армию 15-го по новому стилю, то есть сегодня; но я не говорю вам это наверняка. Было много сказано против его командования, так как это только вспомогательная армия, а не действующая как главная в деле. По моему мнению, его командование будет зависеть от большей или меньшей вероятности того, что она вообще будет действовать. Прощайте!

(821) Джон, первый граф Поулетт, рыцарь Подвязки. Он умер в возрасте более восьмидесяти лет 28 мая 1743 года. — Прим. изд.

(822) Принц Чарльз Лотарингский, генерал королевы Венгрии против французов. — Прим. изд.

(823) Этот выдающийся адмирал умер 24 мая на семьдесят седьмом году жизни; в то время он был членом парламента от Уэст-Лоу. Великолепный памятник был воздвигнут в его память в Вестминстерском аббатстве. — Прим. изд.

(824) Д-р Уоддингтон.

(825) Это была не герцогиня Моденская, а вторая сестра герцога, которая поехала во Флоренцию.

326 Письмо 109 Сэру Горацию Манну. Хоутон, 10 июня 1743 г.

Вы не должны ожидать, что я напишу вам очень спокойное, беззаботное письмо; мои духи в смятении! Я накануне почты, которая может принести мне самые ужасные новости! Мы ожидаем завтра новостей о решающей битве. О! Если у вас есть там друг, подумайте, какие опасения(826) я должен испытывать из-за такой почты! По вчерашним письмам наша армия была в восьми милях от французов, которые получили неоднократные приказы атаковать их. Лорд Стэр и маршал Ноай оба считают себя сильнее и настаивали на разрешении сражаться. Последние называют себя восьмьюдесятью тысячами; наши — шестьюдесятью. Мистер Пелэм и лорд Линкольн приезжают в Хоутон завтра, так что мы обязательно услышим как можно скорее, если что-то произошло. К этому времени король должен быть с ними. Мои страхи за одного или двух друзей испортили меня для любых английских надежд — я не могу уменьшить французскую армию — каждый человек в ней представляется моему воображению таким же большим, как сыновья Анака! Я вызываю призраков всех, кто погиб от французских амбиций, и раздаю поручения этим призракам,

«— Чтобы завтра тяжело лечь на их души!»

Увы! Возможно, это славное завтра было мрачным вчера — по крайней мере, возможно, для меня! Гений Англии мог быть просто наемным человеком мира и направлял все свое внимание на то, чтобы отвести пушечные ядра от моего лорда Стэра, чтобы придать новую остроту мечу его нового Мальборо: замышлял славу для моего лорда Картерета или думал об обставлении своего собственного апартамента в Вестминстер-холле новым набором трофеев — кто тогда позаботился бы о мистере Конуэе? Вы, будучи министром, увидите все это в еще другом свете, будете бояться нашего поражения и предвидите череду последствий. — Что ж, они могут быть удивительно уродливыми; но пока я не узнаю, что я должен думать о своих собственных друзьях, я не могу быть мудрым в своем поколении.

Я сейчас отвечу только на ваше письмо; ибо пока я не прочитаю завтрашнюю почту, у меня нет мыслей, кроме как о битве.

Я сержусь на то, что вы думаете, будто мне может не нравиться получать два или три ваших письма сразу. Вы принимаете меня за ребенка и воображаете, что хотя мне может нравиться один сливовый пирог, два могут вызвать у меня тошноту? Теперь я получаю их регулярно; так что если я их получаю, я спокоен.

Вы ошибаетесь насчет галереи; далеко не расставляя какую-либо часть дома, есть несколько картин, нераспределенных, помимо множества у лорда Уолпола, в Казначействе, в Челси и в Нью-Парке. Лорд Уолпол взял дюжину в Станно, небольшой дом, примерно в четырех милях отсюда, где он живет с наместницей леди Уолпол(827). Вы можете представить, что ее заместители не более подходят, чем она сама, чтобы приходить туда, где есть скромная, незамужняя девушка(828).

Я напишу в Лондон за жизнью Теодора, хотя вы можете рассчитывать на то, что это будет произведение в духе Граб-стрит, без единого правдивого факта. Не позволяйте этому помешать вам взяться за его «Мемуары». Хотя я должен сказать, миссис Хейвуд(829) или миссис Бен(830) больше подходили бы для написания его истории.

Как легко вы говорите о победе принца Чарльза при Браунау! Мы считали ее огромным событием; так оно и было. Он взял три поста впоследствии и с тех пор побил принца Конти и убил две тысячи человек. Принц Чарльз любезно вернул ему его багаж. Французы в Баварии совершенно пали духом — бедные несчастные! Как ненавистно желать такого зла, как мы желаем восьмидесяти тысячам человек!

Пока нет новостей о «Пемброке». Доменикино имеет почетное место, зарезервированное в галерее. Мой лорд говорит, что насчет того Рафаэля Далтона он ничего не может сказать без какого-либо конкретного описания картины и размера, и какого-либо намека на цену, которую вы обещали узнать. Я оставляю остаток моей бумаги на завтра: я дрожу, как бы меня не заставили закончить ее внезапно! Я забыл сказать вам, что оставил особое поручение моему брату Неду, который находится в Челси, достать немного семян чая из аптекарского сада; и он обещал мне пойти к лорду Айлею, чтобы узнать, что такое кобольт и цинго(831) и где их можно достать.

Суббота, утро.

Почта пришла: битвы нет! Как раз когда они маршировали против французов, они получили приказы из Ганновера не вступать в бой, ибо генералы королевы считали, что они слабее, и были категорически против сражения. Лорд Стэр, только с англичанами, продвинулся и выстроился в порядке; но хотя французы были тогда так значительно сильнее, они не атаковали его. Король сейчас в армии и, говорят, будет пытаться заставить австрийцев сражаться. Это вызовет большую путаницу здесь, если они этого не сделают. Французы эвакуируют Баварию как можно быстрее и, кажется, намерены соединить все свои силы вместе. Я все еще буду бояться всех событий этой кампании. Прощайте!

(826) Мистер Конуэй, самый близкий друг Горация Уолпола, служил в то время в армии лорда Стэра.

(827) Мисс Норса; она была еврейкой и была певицей.

(828) Леди Мария Уолпол.

(829) Элиза Хейвуд, плодовитая писательница посредственных романов; из которых самый известный — «Бетси Тоутлесс». Она также была автором работы под названием «Женский зритель». — Миссис Хейвуд родилась в 1693 году и умерла в 1756 году. — Прим. изд.

(830) Миссис Афра Бен, женщина, чей характер и сочинения были одинаково некорректны. О ее пьесах, которых было семнадцать, Поуп говорит,

«Как вольно Астрея ступает на сцену, / Что всех персонажей укладывает в постель».

Ее романы и другие произведения также отличались схожими чертами. Она скончалась в 1689 г. — Прим.

(831) Кобальт и цинк, два металлических вещества; первый состоит из серебра, меди и мышьяка, второй — из олова и железа. — Прим.

328 письмо 110. Сэру Горацию Манну. Хоутон, 20 июня 1743 г.

Я описал лорду Рафаэля почти столь же прекрасным, каким мог бы быть сам Рафаэль; но он не хочет об этом и думать — он не даст тысячу гиней за то, чего никогда не видел. Хотел бы я его убедить. Что касается других мастеров, то у него уже есть прекрасные работы каждого из них. Известий о «Пемброке» пока нет: мы изнываем от нетерпения.

На этой неделе я совершил короткую поездку в Юстон с герцогом Графтоном, который приехал оттуда вместе с лордом Линкольном и мистером Пелхэмом. Лорд Ловел и мистер Коук взяли меня с собой и привезли обратно. Это одно из самых почитаемых поместий в Англии — на мой взгляд, потому что Кент распорядился им самым безупречным образом. Кент сейчас настолько в моде, что, подобно Свободе Аддисона, он

«Может заставить улыбнуться угрюмые скалы и бесплодные горы».

Полагаю, герцог хотел бы, чтобы он мог сделать их еще и зелеными. Дом большой и плохой; он был построен лордом Арлингтоном и стоит, как и все старые дома, ради удобства воды и укрытия, в низине; поэтому его ниоткуда не видно, да и из него самого ничего не видно: денег на постройку другого у него нет. Парк прекрасен, старые леса — необычайно; они гораздо величественнее, чем «страстные куртины» мистера Кента, то есть когда здесь и там втыкают дюжину деревьев, пока лужайка не станет похожа на десятку пик. У куртин есть своя прелесть, но на таком обширном пространстве как же ничтожно разбрасывать беседки там, где следовало бы раскинуть леса! Он настолько несчастен в своем наследнике(832), что это сковывает его во всем, за что бы он ни взялся. На прошлой неделе он услышал новую жалобу на его жестокость. Арендатор лорда Юстона в Нортгемптоншире принес ему арендную плату: лорд сказал, что не хватает трех шиллингов и шести пенсов; арендатор умолял его проверить счет, уверяя, что все точно, — однако, чтобы успокоить его, он был готов заплатить эти три шиллинга и шесть пенсов. Лорд Ю. пришел в ярость и поклялся, что напишет герцогу, чтобы того выгнали с маленькой должности в почтовом ведомстве с жалованьем тридцать фунтов в год. Бедняк, у которого шестеро детей и который не знал, что мой лорд находится в натянутых отношениях с отцом, пошел домой и застрелился!

Я не знаю ни слова новостей, кроме того, что леди Картерет скончалась в Ганновере, а лорд Уилмингтон при смерти. Так что скоро освободится место супруги первого министра и пост первого лорда казначейства. От армии у нас ничего нет, хотя король находится там уже некоторое время. Как ни странно, мы об этом почти не говорим.

Прощайте! Семья уехала на рыбалку: я думал, что останусь дома, чтобы написать вам, но мне так мало есть что сказать, что не думаю, будто вы в это поверите.

(832) Джордж, граф Юстон, скончавшийся при жизни отца. Похоже, он был человеком самого отвратительного характера. О нем уже упоминалось в этих письмах в связи с его женитьбой на несчастной леди Дороти Бойл, которая умерла из-за его дурного обращения с ней. На портрете леди Дороти в доме герцога Девонширского в Чизике есть следующая трогательная надпись, написанная ее матерью, которая увековечивает ее добродетели и ее судьбу:—

«Леди Дороти Бойл, родилась 14 мая 1724 г. Она была утешением и радостью своих родителей, восторгом всех, кто ее знал, ангельского нрава, и восхищением всех, кто видел ее красоту. Она вышла замуж 10 октября 1741 г. и была избавлена (смертью) от страданий 2 мая 1742 г. Этот портрет был написан через семь недель после ее смерти (по памяти) ее глубоко любящей матерью, Дороти Берлингтон». — Прим.

329 письмо 111. Сэру Горацию Манну. Пятница, полдень, 29 июля 1743 г.

Я не знаю, что пишу — я весь в смятении мыслей — битва — победа! Я еще не смею радоваться — я не знаю подробностей о своих друзьях. В этот самый миг мой лорд получил гонца от герцога Ньюкасла, который прислал ему копию письма лорда Картерета с поля боя. Король был в самом пекле сражения и остался невредим — герцог ранен в икру ноги, но легко; герцог д'Аренберг — в грудь; говорят, что из офицеров знатного происхождения убиты только генерал Клейтон и полковник Пирс — вот вся моя надежда! Французы перешли Майн тем утром с двадцатью пятью тысячами человек, но были отброшены. Мы потеряли две тысячи, они — четыре; несколько их генералов и офицеров из Maison du Roi взяты в плен: битва длилась с десяти утра до четырех. Ганноверцы вели себя восхитительно. Имперцы(833) были агрессорами; короче говоря, «во всех отношениях это все, чего можно было желать — король в бою, его сын ранен, ганноверцы ведут себя хорошо, французы разбиты: какое поношение не смоет все это! Торжествуйте и напишите об этом в Рим! Не знаю, сколько нас было; думаю, около тридцати тысяч, ибо там было двенадцать тысяч гессенцев и ганноверцев, которые к ним не присоединились. О! В спешке я забыл место — вы должны говорить о битве при Деттингене!

После обеда. Дитя мое, я собираю все свои мысли и радуюсь этой победе настолько, насколько смею; ибо в восторге от завоевания как я смею думать, что мой лорд Картерет или остальные, кто писал, думали именно о том, о ком думал я? Почта приходит завтра утром, но не факт, что мы узнаем какие-то определенные подробности так скоро. Что ж! Как счастливо, что у короля была такая возможность отличиться!(834) Какую фигуру он будет представлять! Говорили, что ниже его достоинства командовать вспомогательной армией: мой лорд говорит, что не сочтут ниже его достоинства искать опасности. Это был цвет французских войск: льщу себя надеждой, что они больше не будут искушать судьбу в битвах. Таких, и мы могли бы пройти от одного конца Франции до другого. Итак, мы в состоянии войны с Францией, по крайней мере, хорошо начали! Мой лорд пил за здоровье лорда Стэра и лорда Картерета: он говорит: «раз это было сделано хорошо, ему все равно, кем это было сделано». Он думает иначе, чем остальной мир: он с самого начала считал, что Франция никогда не упускала такой возможности, как когда они предприняли германскую войну, вместо того чтобы объединиться с Испанией против нас. Если я услышу что-нибудь еще завтра до отправки почты, я дам вам знать. Скажите мне, слышите ли вы об этой победе впервые: я хотел бы первым доставить вам столько удовольствия.

Суббота утром.

Что ж, мое дорогое дитя, все в безопасности! У меня даже никто из знакомых не пострадал. Чем больше мы слышим, тем грандиознее все это оказывается. Лорд Чолмондели пишет моему лорду из Лондона, что мы одержали победу всего пятнадцатью полками, не одиннадцатью тысячами человек, и, следовательно, вдвое меньшим числом, чем французы. Полагаю, их солдаты вели себя плохо из-за галантности своих офицеров; ибо Рэнби, личный хирург короля, пишет, что у него на попечении находится 150 офицеров знатного происхождения с тяжелыми ранениями. Сын маркиза Фенелона среди пленных и говорит, что маршал Ноай тяжело ранен; так же и герцог д'Аренберг. Полк Хонивуда выдержал атаку и почти весь перебит: его внебрачный сын получил пять ран и не живет. Кавалерия преследовала, когда письма были отправлены, так что точных сведений о резне нет. Под лордом Албемарлом была застрелена лошадь. Короче говоря, победа полная. Невозможно описать, что слышишь о духе и храбрости наших людей. Один из них нарядился в перевязи трех офицеров и поклялся, что будет носить их всю жизнь. Другой подбежал к лорду Картерету, который все время находился в карете недалеко от места боя, и сказал: «Вот, милорд, подержите эти часы для меня; я только что убил французского офицера и взял их, а я пойду возьму еще одни».

Прощайте! Мой дорогой сэр: пусть остаток войны будет таким же славным, как и начало!

(833) Баварцы.

(834) Фридрих Великий в своей «Истории моего времени» дает следующее описание Георга II в битве при Деттингене: «Король был верхом и поскакал вперед, чтобы провести разведку противника: его лошадь, испугавшись канонады, понесла Его Величество и едва не занесла его в самую гущу французских линий: к счастью, одному из его сопровождающих удалось ее остановить. Затем Георг бросил лошадь и сражался пешим во главе своих ганноверских батальонов. С обнаженной шпагой и в позе фехтовальщика, готового сделать выпад в карте, он продолжал подвергать себя опасности, не отступая, под огнем противника». — Прим.

Мистеру Чуту.

Мой дорогой сэр, я радуюсь за вас, а вы радуетесь за меня, и мистер Уитхед, и мистер Манн, и миссис Босвиль и т. д. Не напивайтесь и не наживите подагру. Я ожидаю, что напьюсь бочками майнской воды, одами Его Величеству и герцогу, и Te Deum. Патапан просит, чтобы вы выхлопотали ему в Риме разрешение пойти послушать благодарственный молебен в соборе Святого Павла. Мы все сошли с ума — барабаны, трубы, кубки, костры! Толпа неистовствует и кричит: «Да здравствует король Георг и герцог Камберленд, и лорд Стэр, и лорд Картерет, и генерал Клейтон, который погиб!» Мой лорд Ловел говорит: «Благодарение богам, что Джон(835) исполнил свой долг!»

Прощайте! Мои дорогие герцоги Мальборо! Я навсегда ваш, ДЖОН, ГЕРЦОГ МАЛЬБОРО.

(835) Джон Булль. — Прим.

331 письмо 112. Сэру Горацию Манну. Хоутон, 4 июля 1743 г.

Я не слышу здесь никаких особых новостей и не претендую на то, чтобы сообщать вам обычные; ибо, поскольку я должен получать их первым из Лондона, вы узнаете их оттуда из газет раньше, чем из моих писем. Были большие торжества по случаю победы; в значительности которой я убежден по тому, как старательно якобиты пытаются убедить в обратном. Ганноверские статьи моего лорда Картерета многих оскорбили; его экспресс высмеивали тысячами способов. Судя по всем прибывающим письмам, потери французов оказываются более значительными, чем по первым сообщениям: они превратили битву в победу для самих себя — надеюсь, у них всегда будут такие! Судя по тому, что они не объявили нам войну, можно подумать, что они стремятся к миру. Признано, что наша прекрасная кавалерия не сделала нам чести — победа была одержана пехотой. Двое их принцев крови, принц де Домб и граф д'Э(836), его брат, были ранены, а также многие из их высшей знати. Наши пленные оказываются всего лишь семьюдесятью двумя офицерами, не считая рядовых; и, судя по напечатанному списку, я не думаю, что они из знатных семей. Смертельная рана маршала Ноая совершенно исчезла, а рана герцога д'Аренберга съежилась до очень легкой. Слава короля остается в своем первом расцвете.