«Филиппинские острова, 1493–1898: Том XVIII (1617–1620)»

Передо мной:

Алонсо Рамирес, секретарь капитула».

И мой королевский Совет Индий, изучив указанный статут, я счел целесообразным подтвердить и одобрить его, как настоящим подтверждаю и одобряю. И я прошу и поручаю архиепископу указанной митрополии города Манила — тому, кто сейчас в должности, и тем, кто будет архиепископами в будущем, — соблюдать, выполнять и исполнять его, и заставлять его соблюдать, выполнять и исполнять полностью, в соответствии с его содержанием. Я объявляю таковую свою волю. Дано в Мадриде, девятнадцатого февраля тысяча шестьсот девятнадцатого года.

Я Король

Контрассигновано Хуаном Руисом де Контрерасом; и подписано советом

1 Пребенды испанских соборов, стоящие непосредственно выше пребенд каноникатов; или лица, их занимающие.

2 Расьонеро и медио расьонеро — это пребендарии испанских соборов, ранжируемые в указанном порядке.

3 Четвертый обет иезуитов обязывает к безоговорочному послушанию в отправлении туда, куда папа прикажет им идти для спасения душ. Остальные три обета такие же, как те, что исповедуют другие монашествующие.

Предложение уничтожить Макао

Королевский Совет Индий испробовал много методов, чтобы предотвратить отправку значительных сумм серебра на Филиппины из Новой Испании; но эти методы были безрезультатны, как показал опыт. Один пришел мне на ум, и я думаю, с Божьей помощью, он даст хорошие результаты. Он заключается в следующем:

Жители указанных островов не имеют иных средств к существованию, кроме торговли, и под защитой их торговли поддерживается вся та церковь, которая сейчас насчитывает так много верующих, что уже имеет архиепископа и трех суффраганных епископов для своего управления. Поскольку эта торговля до сих пор состояла из китайских товаров с Новой Испанией, было и есть необходимо получать из этой страны стоимость товаров деньгами и везти деньги туда, чтобы сделать вложение следующего года. Торговля там [т.е. на островах] подобна посеву для сбора урожая; и, следовательно, если бы дверь для этой торговли была частично закрыта, указанное неудобство прекратилось бы. Дверь можно было бы закрыть без всякого вреда для указанных островов, если бы для них была открыта другая дверь, которая была бы столь же прибыльной, как и другая, и не была бы связана со странами Его Величества. Таким образом, его деньги не вывозились бы, ибо они могли бы заниматься этой торговлей с Японией. Подобно тому, как жители Манилы грузят шелка, которые они покупают в этом городе у китайцев, и отправляют их в Новую Испанию, они должны грузить их для отправки в Японию, где существует огромное потребление этих товаров и много превосходного серебра, за которое их можно купить. Это было бы очень хорошо для жителей Манилы; ибо, хотя прибыль в любой год могла бы быть меньше, чем от Новой Испании, все же она была бы более верной из-за гораздо большей частоты и краткости рейса. Кроме того, они пользовались бы всей выручкой от возврата за свои товары. От возврата из Новой Испании они получают только сумму в пятьсот тысяч песо — количество, которое Его Величество разрешает ежегодно отправлять на Филиппины, и не более, хотя стоимость товаров в Мексике составляет гораздо больше. Помимо этого, эти отношения с Японией оказались бы очень полезными для Филиппин для их безопасности; потому что японцы — те, кого на островах боятся больше, чем всех других соседних народов, ибо они очень храбры и высокомерны. Следовательно, они оказались бы отличными друзьями для противостояния голландцам, которые плавают в тех морях. Также посредством этой торговли церковь того королевства, которая сейчас так встревожена, стала бы безопасной. Ею была бы также восстановлена торговля Индий с Испанией, от которой последовало бы столько прибылей, если бы этот отток денег на Филиппины был остановлен; и это было бы без вреда для тех островов.

Эта торговля между Манилой и Японией уже была обычной в течение многих лет, хотя и на судах малого груза. Опыт показал, что если бы вся торговля с Японией была их, вся та страна [т.е. Филиппины] могла бы очень легко существовать, не нуждаясь ни в чем другом из Новой Испании и Испании, кроме солдат и продуктов тех стран. Следовательно, было бы достаточно, чтобы два небольших судна ходили по этому маршруту Южного моря. Это стоило бы немного, и этот расход мог бы даже покрываться из королевской казны Манилы.

Но основная масса этой торговли приходится на португальцев из Макао, города на китайском побережье, который находится примерно на том же расстоянии от Японии, что и Манила. Все его жители, числом около трехсот, живут этой торговлей; ибо, хотя у них есть и другая торговля, она имеет незначительное значение.

Поэтому целесообразно, чтобы достичь указанной торговли, чтобы этот город был оставлен, и чтобы его жители отправились жить в другие города Индии. Они могут сделать это без большого ущерба для своего имущества, поскольку перевозят все морем; и везде у них есть торговля морским путем. Чтобы ликвидировать этот город, достаточно, чтобы Его Величество приказал, чтобы оттуда ничего не фрахтовалось в Японию, а только из Манилы. После этого все жители немедленно соберутся и покинут это место.

Хотя такая вещь кажется суровой и похожей на ссору с одним святым, чтобы задобрить другого, все же это покажется легкой и очень целесообразной мерой тем, кто видел этот город или знает его близко — а здесь, при дворе, есть несколько таких лиц. И даже если бы не было очевидно, что из этого последуют вышеупомянутые хорошие результаты, этот шаг следовало бы предпринять как политику хорошего управления, поскольку такой курс целесообразен для служения Богу. Ибо Его имя хулится жителями того королевства Китая из-за того города Макао — таковы дела его жителей; ибо они живут как люди без всякого господина и не находятся под контролем Его Величества, ибо жители того города не являются его вассалами, а являются вассалами короля Китая. Они платят ему трибуто и подчиняются его мандаринам, но не другим. Следовательно, Его Величество не получает от этого ни мараведи прибыли, в то время как несет значительные расходы; ибо он содержит всех его священнослужителей из своей королевской казны Малакки, ради чести португальской нации. Ибо там они настолько подчинены этим мандаринам, что, если не встанут на колени на землю, не могут с ними разговаривать; не могут они построить и пальмовой ширины стены, даже в своем собственном доме, без разрешения мандарина, в то время как [они практикуют], кроме того, бесчисленные позоры. [Переселение] этих людей будет на благо государства Индии, потому что его крепости без солдат из-за нехватки жителей в их портах. Ибо португальцы, будучи столь жадными до свободы, отправляются жить в земли, где больше всего свободы, как в ту землю Китая и ту землю Бенгалии. Туда отправляется большинство и лучшие из солдат Индии, которые поступают на службу к неверным королям и сражаются в их войнах. Отсюда следует, что Индия потеряна, на суше и на море, в то время как голландцы стали ее хозяевами; и благодаря их усилиям прекратилась большая часть торговли между определенными портами. Следствием этого является то, что общественные склады [в Макао?] стали очень бедными из-за нехватки их обычных поставок; и они не обладают средствами, чтобы нести расходы, ни в войне, ни в мире, на пропитание мирян или священнослужителей — почти все из которых живут на то, что им платит король. Следовательно, если бы этот город Макао был ликвидирован, по крайней мере эта защита прекратилась бы; и они поселились бы в землях Его Величества, как и справедливо, поскольку большинство из них отправилось в Индию за счет его королевской казны. Это также было бы делом важности для благополучия королевства Португалия, поскольку эта страна так много выигрывает, имея количество серебра, отправляемого в Испанию из Индий, из-за большого его количества, которое просачивается из последней страны в Португалию; и ровно столько же больше его текло бы туда, сколько меньше его выводилось бы из Испании в другие части. Португалия не пользуется ни одним мараведи от плодов торговли того города, все из которых потребляются в нем и в Китае, где он расположен. Кроме того, для поддержания состояния Индии Португалии полезная близость Филиппин имеет гораздо большее значение, чем один или два города того государства, ибо уже несколько лет очень очевидно, насколько важны силы Филиппин для борьбы с общим врагом обоих государств, а именно голландцами. Этих сил было достаточно, чтобы победить голландцев более одного раза. Поскольку деньги — это то, что позволяет вести войну, для обоих государств целесообразно, чтобы Филиппины имели их значительное количество, при столь малых расходах для государства Индии, как владение городом — по крайней мере, одним из тех, что имеют важность и преимущество, которые мы упомянули, — а также при малых расходах для казны Его Величества и его королевств.

На это можно выдвинуть лишь два возражения, но они являются лишь мнимыми. Первое заключается в том, что два судна ежегодно курсируют между Гоа и Китаем за грузами шелка, который впоследствии потребляется в Индии. Это главная торговля португальцев в Индии. Эти суда бросают якорь у города Макао, и поэтому кажется, что [отказ от] этого города вызвал бы нехватку [порта] там для этой торговли. Но я отвечу, что это не так; ибо китайцы не отказали бы португальцам в порту, поскольку они не отказывают в нем многим другим народам, которые торгуют в их стране, не имея там собственного города. С другой стороны, китайцы обращаются с этим городом Макао так сурово, что если бы не огромные суммы, которые его жители задолжали им за товары, поставленные им в кредит, последние уже давно изгнали бы жителей Макао из своей страны. Но китайцы поступают так по отношению к португальцам и обращаются с ними как с неграми, чтобы те ушли [по своей воле]. Этот город скорее причиняет огромный вред португальским купцам, которые приплывают из Гоа на упомянутых судах — настолько, что они избегают торговать с его жителями, которые обычно продают товары, купленные ими у китайцев в течение года, купцам из Гоа по более высоким ценам, чем просят сами китайцы. В течение нескольких лет купцы в том регионе имели обыкновение отправляться со всем своим серебром на двадцать легуа вверх по течению на небольших лодках в город Кантон, чтобы торговать с его уроженцами, оставляя свои суда в порту Макао — жители которого остаются в дураках и разочарованы прибылью, которую они ожидали от прихода судов.

Второе возражение состоит в том, что если бы этот город был оставлен, все надежды на обращение того великого королевства — которое, по-видимому, начало осуществляться через Макао — были бы разрушены. Но на это я отвечу, что Макао, скорее, является большим препятствием для обращения; ибо неверные видят в этом городе лишь дурные примеры. Очень неудобно иметь португальцев на столь видном месте перед китайцами, ибо последние судят по ним, что все остальные христиане должны быть такими же, как те, кого они там видят. Кроме того, служители евангелия, которые должны были бы проводить обращение, не могут войти внутрь страны иначе как в местной одежде — как это делают там некоторые отцы Общества — и под защитой определенных местных жителей, которые их скрывают. Этим также можно управлять из Манилы, во время обратного рейса китайских судов, так же как и из Макао.

Следовательно, упразднение этого города путем лишения его торговли не влечет за собой никакого ущерба, а скорее дает упомянутые преимущества. И если бы возникли какие-либо трудности, следует поразмыслить, что важнее — оставить церковь, подобную филиппинской, с таким огромным числом верующих, от которой можно ожидать гораздо большего, поскольку есть надежда, что с Филиппин она могла бы распространиться на весь тот мир (который, вне всякого сравнения, гораздо гуще населен, чем этот наш мир Европы); или, чтобы сохранить церковь, использовать земли его Величества во вред им; или приказать тремстам жителям переселиться в другой регион, а это место оставить. Да даст Бог понимание тому, кому предстоит решить этот вопрос. Я опускаю любое другое лучшее мнение. Я придерживаюсь вышеизложенного мнения и скрепляю его своей подписью. В Санто-Томас и т. д.

Фрай Диего Адуартэ

[Резолюция: «Отправить это дону Алонсо Фахардо, чтобы после изучения содержания этой бумаги — предоставленной компетентным лицом, которое провело значительное время на тех островах — он мог использовать ту ее часть, которая кажется наиболее целесообразной, в соответствии с нынешним положением дел. Совет; 26 мая 619 г.»]

1 Оригинал гласит «todos alçaran luego de eras», буквально «все немедленно закончат уборку зерна».

Реляция о событиях на Филиппинских островах

И в соседних провинциях и королевствах, с июля 1618 года по настоящее время в 1619 году

Эти Филиппинские острова окружены таким множеством различных соседних стран, что они подобны центру очень красивой окружности, состоящей из городов, королевств и провинций. Состояние этого округа настолько зависит от положения других мест, что будет нелишним вкратце рассказать о том, что произошло в этом году в этих других местах, чтобы лучше понять нынешнее положение дел здесь. И если описание каких-либо мест не будет служить этой цели, оно, по крайней мере, послужит интересным известием о столь отдаленных странах. Все, что здесь написано, взято из реляций и писем, которые наши отцы прислали из разных мест, и из того, что я видел в этом году в этой стране.

О Восточной Индии

Начнем с того, что самым примечательным из событий, произошедших в Индии, является разрушение города Басаин, очень красивого города, важного тем, что в нем проживало много португальских идальго. Он был расположен на северном побережье, напротив земель могоров, с которыми португальцы ведут войну. Он был очень хорошо построен из камня, с семью хорошими монастырями различных орденов; но его великая сила не смогла защитить его от могущественной руки Бога, который решил сравнять его с землей. Чтобы совершить это, Он использовал все четыре стихии: воду, которая обрушилась великим потопом с небес; воздух, который вырвался на свободу в самых ужасных и яростных ветрах, когда-либо известных; землю, которая ужасно дрожала; и огонь, который, желая послужить своему Творцу недвусмысленным образом, метал свои огромные молнии в воздух и обрушивал их на несчастный город. Перед лицом таких могущественных врагов все здания рухнули — ни камня не осталось на камне — за исключением часовни Богоматери Здоровья [Nuestra Señora de la Salud] и части монастыря Святого Франциска, где некоторые люди нашли убежище. В реке погибло более шестидесяти судов, груженных провизией, направлявшихся в Гоа; и два других из Ормуза, одно шло туда, а другое обратно. Это разрушение произошло семнадцатого мая 1618 года. Причину этого знает только Бог в Своей безграничной мудрости. Все, что мы здесь можем понять, это то, что грехи города вызвали Его гнев, и что в течение последних двух лет на него непрерывно налагались интердикты и порицания. Даже за день до того, как произошла эта катастрофа, Бог забрал из него (как Он сделал и другое [?]) отца Родриго из Общества, который был одним из Его ревностных служителей, и перенес его в другую, лучшую жизнь. Когда известие об этом достигло Гоа, там были проведены великие демонстрации, чтобы умилостивить гнев Божий, дабы Он не поразил этот город так, как поразил Басаин.

О Великом Китае

В Китае в последние годы вспыхнуло очень суровое преследование христиан; и из-за вражды мандарина, который был причиной этой бури, четыре отца были изгнаны из резиденций Сангин и Пакин [т.е. Пекин]. Одним из них был отец Диего Пантоха, уроженец Толедо, известный религиозный деятель, один из самых известных людей, бывавших в Китае, и тот, кто лучше всех изучил китайские письмена, науки и язык. По прибытии в Макао из изгнания этот отец перешел из этой жизни в лучшую. В Китае оставалось еще восемь отцов нашего Общества. Они, вместе с некоторыми другими, возделывают виноградник Господень, поддерживая в вере уже обращенных и приводя в него других, которые, оставляя ложное верование идолопоклонства, принимают воду святого крещения. Короче говоря, эти отцы проповедуют святое евангелие. Они пишут, что нашли в одной из многих провинций того обширного королевства народ, который поклоняется святому кресту и который называют христианами — хотя они таковы только по названию, ибо на самом деле они язычники. Они также нашли синагогу из более чем двенадцати тысяч евреев, которые живут по закону Моисея.

Татары, которые обычно воюют с китайцами, в этом году вторглись в Китай с северной стороны через пограничную провинцию Лона [ср. Ляо?]. Они разгромили китайские армии, учинили среди них великую резню, захватили некоторые города и разрушили много деревень; а затем, поскольку зима очень холодная, они отступили в свою страну, чтобы оставаться там до следующего года, когда, как говорят, они придут с большими силами. И хотя они опасаются, что у них нет всего необходимого для этого вторжения, все же незадолго до этого сильный шторм разрушил для них ту знаменитую и прочную стену длиной шестьсот легуа, которая отделяла Китай от Татарии. События этой войны и состояние королевства Китай будут изложены в петиции, или меморандуме, который мандарины представили своему королю. Наши отцы из Макао прислали его нам, говоря, что христиане Пакина прислали его им. Отцы перевели его на португальский язык; в переводе на испанский он гласит следующее:

Меморандум, который мандарины Пакина отправили королю Китая в 1618 году, когда татары вторглись в это королевство.

В этом году, 1618, в шестую луну, которая является месяцем августом, президент военного совета представил королю меморандум для защиты [королевства] от татар, которые вошли через северные стены. Он смиренно просит вас, мой король, уделить внимание этому делу и быстро открыть свои сокровищницы для поддержки этой войны, чтобы набрать солдат и собрать припасы. Факты ситуации таковы, как я только что услышал от мандаринов, которые находятся в провинции северных стен, что татары собрались с решимостью захватить эту страну Китай. Говорят, что в день, назначенный для битвы, они вошли через стены и захватили некоторых людей, которых они принесли в жертву и сожгли в два часа ночи перед генеральным сражением; и, пока они сжигали жертву, были выпущены большие бомбы и искусные фейерверки. Они подняли флаги на холмах и провозгласили своего собственного короля королем Пакина. Солдат, носящих оружие, и других людей — тысячи тысяч, они, поистине, бесчисленны. Каждый солдат несет несколько видов оружия. Они вошли силой оружия через стены, называемые Хумбре. Мандарины, которым поручена защита этой части стен, собрали две армии [companias], девяносто шесть капитанов и триста тысяч человек и одиннадцать раз вступали в бой. В первом столкновении наш капитан-генерал и тридцать семь обычных капитанов были убиты. Наш капитан по имени Чун доблестно въехал верхом в ряды татар, убил пятерых из них, а затем сам был убит и изувечен на месте. Бесчисленное множество наших людей погибло в этих действиях; несколько тысяч были захвачены в плен; и при отступлении из битвы, среди замешательства и шума, было убито еще более тысячи человек. Победоносный татарин поднял свой флаг высоко, и его люди закричали: «Наш король Пакина идет завладеть Великим Китаем, который осмелился сопротивляться ему». Татары, развивая победу, убили в различных столкновениях более шестисот капитанов и известных солдат. Жители городов и поселков покинули их и бежали в леса со своими женами и детьми. В тот же день татары взяли три города.

Когда я услышал эту новость, я встретился с колао и мандаринами двора, чтобы посоветоваться, что следует делать. И поистине кажется, что Небеса помогают татарам, ибо как иначе они могли убить столько тысяч людей и взять три города за один день? Мы все говорим, что это наказание с Небес, подобно столь многим другим бедствиям, которые приходится терпеть. Например, в течение всего прошлого года в провинции Пакин не было дождя, и поэтому люди ходили почти мертвыми. В провинции Ксанто голод был настолько велик, что они ели человеческую плоть, для чего существовал общественный рынок. Великое множество крыс переправилось через реку. Огни небесные сожгли все королевские дворцы. Буря повалила пять башен. Также на небесах были два солнца, одно поглощало другое — явление, безусловно, зловещее. Помимо этого произошло еще одно очень необычное событие. Мы видели, как тот человек по имени Чанчайн вошел во дворец, чтобы убить принца, в каком случае мандарин [неразборчиво в рукописи] желал говорить с вами, мой король, довольно громким голосом, чтобы показать свою верность. Но вы не пожелали слушать его, а вместо этого приказали посадить его в тюрьму, в кандалы, и приговорили к смерти по обвинению в том, что он потревожил душу вашей матери, которая недавно скончалась. Мы, мандарины, желая [помочь?] ему, просим вас, чтобы вы соизволили помиловать его; потому что было бы, безусловно, большой жалостью обращаться как с мятежником с верным мандарином, который лишь проявил свою любовь к вам.

Более того, вице-короли и чайери каждой провинции несколько раз посылали вам меморандумы, уведомляя вас о бедствиях народа и умоляя, чтобы вы соизволили уменьшить таможенные пошлины и налоги, что является делом, достойным тщательного рассмотрения. Точно так же все мандарины двора часто умоляли вас посредством меморандумов, чтобы вы выходили инкогнито выслушивать жалобы ради блага управления королевством и приведения его в гармонию с волей Небес. Если бы вы сделали это, мы сейчас находились бы в очень мирном состоянии, и наша империя просуществовала бы тысячу веков; но о король, поскольку вы не слушали и не вникали в то, что вам предлагалось, кажется, скорее, что вы спите в покое в своем дворце. Вы ведете себя так, будто не замечаете того, что ясно видите своими глазами. Поэтому мандарины уже долгое время очень обеспокоены. Мы видели реки, текущие кровью. Разве все это не дурные предзнаменования? Существуют, поистине, другие бедствия, помимо падения стен на татарской границе. Мы часто посылали меморандумы с просьбой приказать их восстановить; и наконец вы послали двух мандаринов с двумястами тысячами человек для их ремонта. Они отправились в путь в прошлом году в девятую луну. В пути, по какой-то неизвестной причине, среди людей в полночь возникла ссора; и менее чем за два часа более восьмидесяти лодок и свыше семисот человек сгорели, помимо многих утонувших. Все это предвещало зло. И поэтому мы послали вам меморандум с просьбой, чтобы вы дали аудиенцию по делам, касающимся хорошего управления королевством, согласно воле Небес. Вы ответили: «Сейчас холодно, сейчас жарко; я нездоров и не могу этого сделать; я выберу другой день, чтобы выйти, или вы можете выбрать его». Мы, мандарины, вместе выбрали седьмой день той же луны, который был удобен. Вы, однако, не ответили благосклонно, а вместо этого бросили меморандум в огонь.

Более того, мы узнали из провинции Ксансинке в эту третью луну, что внезапно появился человек, одетый в желтое, с зеленой шапочкой [bonete] и маленьким веером из перьев в руке. Он воскликнул: «Ванлле (которое является именем короля здесь) — король без управления, хотя он правил долгое время. Он всегда спит в своем дворце, из-за чего королевство вот-вот будет потеряно. Люди из народа должны погибнуть от голода, а великие капитаны должны умереть от меча и копья». С этим он исчез. Вице-король, Чайен, и мандарины были сильно напуганы и предприняли энергичные усилия, чтобы найти его и узнать, кто он и где живет, но они так и не нашли никаких дальнейших следов его.

И теперь, когда мы узнаем о бедствиях всех провинций, когда отовсюду мы слышим новости о великом голоде, который переживается, и когда мы видим, что многие известные мандарины, капитаны и солдаты были убиты в этой войне, мы вполне можем понять, что этот человек был знамением с Небес, и все это дело вызывает страх. Если вы, наш король, хотите выйти навстречу татарам, вы не можете сделать это, если у вас нет нескольких миллионов человек и тысяч тысяч возов с припасами. Мы смиренно просим, чтобы вы предприняли шаги по освобождению вышеупомянутого мандарина, который так несправедливо содержится в тюрьме. Мы также просим, чтобы вы соизволили открыть сокровищницы для сбора армии. Если вы сделаете это, большая часть проблем будет устранена.

О Кохинхине

Новая миссия в Кохинхине, недалеко от Китая, где они ранее терпели большие лишения, сейчас процветает, и есть хорошие перспективы, что в том королевстве вырастет великолепная христианская община. Люди там, подстрекаемые своими лжесвященниками, восстали против наших отцов, суеверно утверждая, что дождя не было из-за присутствия проповедников святого евангелия. Таким образом они вынудили короля против его воли приказать отцам покинуть страну на время. Но отцы, в послушание приказу своего настоятеля, не ушли, пока почти полностью не христианизировали японское поселение, которое там находится; и они настолько покорили этих японцев, что, хотя ранее они были очень мятежными и доставляли много хлопот королю, теперь они стали мирными. Король был так доволен этим, что отозвал отцов с той же добротой, которую он проявлял ранее, и дал им разрешение возвести церковь и резиденцию при своем дворе. Небеса помогли в то же время миссии, послав обильный дождь, тем самым оставив суеверие язычников посрамленным и лживым, а короля — презренным из-за этого преследования. Два отца миссии и брат-мирянин отправились в порт того же королевства, Кохинхины, называемый Пуллокамби, примерно в пятидесяти лье от двора, по просьбе тамошнего языческого губернатора. Он предложил удовлетворить их и обращался с ними так хорошо, что в том порту было положено начало другой резиденции Общества. Возможно, удастся создать большую христианскую общину в том месте, поскольку оно более спокойное, чем Кохинхина, благодаря тому, что оно меньше проклято торговлей и людьми различных национальностей, приезжающими торговать. Таким образом, там проживают шестеро из Общества, обучая тех, кого они обратили, и с большим усердием изучая язык страны, без чего они не смогли бы многого достичь.

О Японии

Рассуждая о делах в Японии, хотелось бы начать с приезда фрая Луиса Сотело, который, как только прибыл сюда, начал пытаться сделать так много вещей, что не преуспел ни в одной. Он сказал епископу Себу (который является губернатором этого архиепископства), что получил буллы от Его Святейшества, уполномочивающие его быть епископом половины Японии, но поскольку они остались в Совете, они были бесполезны. Даже говорят (в чем я не уверен), что он пытался посвятить себя здесь, но у него ничего не вышло.

Затем он планировал основать семинарию японцев и многих из них рукоположил, с каким правом или властью — мы не знаем. По этому поводу было много споров. Он построил церковь для этой семинарии, а также захватил различные места, особенно в пригороде этого города Манилы. Однажды он тихо занял дом, поместил на нем колокол и отслужил мессу. Вскоре пришли губернатор и епископ и спросили его, что он делает. Он ответил, что кузнец ставит свою кузницу там, где может, чтобы заниматься своим ремеслом, и что он делает то же самое. Они прогнали его оттуда, и теперь он находится в одном из своих монастырей.

В Малакке ожидают епископа Японии, отца дона Диего Валенте, из нашего Общества, уроженца Лиссабона, бывшего главу дома профессов в Виллависьосе. Говорят, что с ним едут прокураторы Японии, отец Гавриэль де Мартос и отец Педро де Морехон; отец-прокуратор Китая, Николас Тригаусио; и изрядное число членов Общества, которым придется ждать в каком-то другом месте, потому что положение дел в Японии таково, что они не могут отправиться туда в настоящее время.

В этом году в Японии было отмечено большое количество сверхъестественных явлений, особенно в городе Йендо, который является двором императора. Во-первых, в реке в Йендо видели несколько очень красивых кораблей, плывущих против течения, вещь, никогда ранее там не виданная, ибо река маленькая и судоходна только для очень маленьких лодок. Во-вторых, во дворе [т.е. внутреннем дворе] дворца однажды видели животное, больше вола и меньше слона, вид которого никто не мог определить, так как они никогда раньше не видели такого животного. Они пытались убить его из аркебуз и стрел, но оно исчезло. В-третьих, в зале того же дворца нашли большую борзую, которая жалобно выла. Японцы приняли это за дурной знак. Они спрашивали, кто привел такую собаку туда, но никто не мог выяснить, потому что стража все время была у двери. Они пытались поймать животное и выставить его, но оно стало невидимым для них. В-четвертых, в квартале [vario, вместо barrio] даймонов, которые являются дворянами, служащими при дворе, был слышен большой лязг оружия, как будто шла очень кровавая гражданская война. В городе призвали к оружию, и все откликнулись. Они отправились в квартал, но нашли все совершенно спокойным. В-пятых, на вершине холма недалеко от города они обнаружили несколько флагов на деревьях. Они пошли посмотреть, что это такое, но ничего не нашли. Наконец, когда император собирался отправиться в Меако, комета, похожая на катану [т.е. меч] с рукоятью, с очень красивым крестом в голове, появилась над его крепостью Йендо. Это вызвало у него такой страх и смятение, что он полностью отказался от своей поездки. Многие из этих вещей не будут легко приняты на веру. Некоторые из них я не видел, но заслуживающие доверия лица из тех мест, где они произошли, сообщают о них как о хорошо подтвержденных.

Преследование христиан в Японии более кровавое, чем когда-либо прежде, и стало таким плохим, как только можно себе представить. Достаточно сказать, что в городе Нагасаки тридцать слитков серебра, каждый из которых содержит около четырех дукатов, публично предлагаются тому, кто обнаружит религиозного деятеля. Но подобно тому, как нежные растения из-за зимних холодов пускают более глубокие корни в почву, эти религиозные деятели из-за своих трудностей еще прочнее укореняются в вере и приносят более обильные плоды. Это уже было продемонстрировано. Действительно, в течение последнего года более пятидесяти японцев благородно отдали свои жизни на служение Иисусу Христу; и почти две тысячи взрослых впервые приняли воду святого крещения усилиями одних лишь наших отцов. Эти отцы, как хорошие лоцманы, не были обескуражены этой великой бурей. Напротив, тридцать два члена [Общества] были распределены по всей Японии, крепко держась за руль этого маленького судна, трудясь, чтобы море не поглотило его в столь яростной и разрушительной буре. Не меньшая доблесть была проявлена в этом деле главным лоцманом, отцом Франсиско де Вера, которого наш отец-генерал послал визитатором Японии из одной из провинций Индии. Когда он достиг Макао и узнал, насколько жестоким было преследование, он решил — несмотря на то, что ему было почти семьдесят лет и он страдал от многих недугов — отправиться в этом году в Японию, чтобы утешить и ободрить христиан и наших братьев, которые так похвально трудились с ними там. Его жизнь была великим источником назидания и утешения для всех. Чтобы его присутствие там не причинило вреда, он отправился очень тайно и без сопровождения. Он носит светскую одежду. Добрый отец ходит из дома в дом, претерпевая тысячу неудобств и опасностей, которые также переносят другие отцы. То, что он претерпел и продолжает претерпевать таким образом, очень прискорбно.

Некоторые религиозные деятели (хотя лишь немногие) из орденов Святого Доминика, Святого Франциска и Святого Августина также похвально трудятся на винограднике Господнем. Некоторые отправились в Японию в этом году, но большинству из них не удалось осуществить этот замысел, потому что большинство японских лодочников, хотя и христиане, боялись их перевозить. Ибо император издал очень строгий приказ, чтобы любая лодка, которая будет перевозить религиозных деятелей, была сожжена со всеми своими товарами, а те, кто находится в ней, были преданы смерти. Тем не менее, некоторые францисканские монахи отправились очень тайно. Некоторое время назад в городе Фиксокуна отец Антонио и брат Леонардо, оба японцы, были заключены в тюрьму за веру. За это также 16 августа 1618 года в городе Меако обезглавили фрая Хуана де Санта Марта из ордена Святого Франциска, уроженца Каталонии. Он был три года заключен в общественной тюрьме, где, несмотря на тяжелый труд и плохое обращение, которому он подвергался, он продолжал проповедовать нашу святую веру языческим заключенным, некоторые из которых приняли ее и умерли в ней.

В полночь 13 декабря 1618 года они схватили отца Карлоса Эспинолу, прокуратора провинции Япония, и его спутника, брата Амбросио Фернандеса. В ту же ночь они схватили двух других отцов, доминиканцев, двух из четырех, которые отправились в Японию в прошлом году. Остальные двое вернулись на эти острова. 25 марта 1619 года они схватили провинциала и приора доминиканцев, фрая Франсиско Моралеса и фрая Алонсо де Мена. Один из этих отцов-доминиканцев умер в тюрьме. После этого остальные религиозные деятели скрылись настолько эффективно, что португальские торговцы в стране не могли найти никого, кому они могли бы принести свои великопостные исповеди.

В прошлом году я писал, как один из кораблей, которые были отправлены из этого города на помощь Малуко, прибег к измене и завладел всем. С тех пор, как хорошо известно, он переходил из одной страны в другую и из одного места в другое. Наконец он приплыл, почти потерпев кораблекрушение, к острову Японии. Когда португальский комендант узнал об этом, он послал к правителю острова потребовать тех разбойников, которые взбунтовались на одном из королевских кораблей. Правитель послал к коменданту, предлагая повесить их; но некоторые религиозные деятели запретили это, после чего он отправил их пленниками в Макао, где, говорят, мятежники были наказаны.

Два голландских корабля, которые в прошлом году грабили на этих островах корабли, пришедшие из Китая, вернулись в Японию, загрузившись многими шелками, которые они захватили. Они взяли с собой три китайских корабля с богатыми грузами, поместив на каждый охрану из голландцев. Но во время шторма китайцы бежали на своих кораблях, увозя с собой голландцев, которые были на борту, и отомстили им, утопив их в море. Таким образом, добыча [голландцев] была не такой богатой, как ожидалось.

В этом году в Японию отправился паташ, который голландцы захватили в Малуко у англичан и на котором оставались некоторые англичане, тяжело раненные. Они сообщили, что голландцы захватили два корабля у англичан и отрезали носы и уши всем, кого нашли в живых. Услышав это, англичане, которые были в Японии, были чрезвычайно разгневаны; и, поскольку они были в хорошем положении при дворе, они отправились жаловаться императору. Японские купцы также жаловались, что из-за грабежей, которые голландцы совершали в течение последних двух лет у побережья Манилы, они потеряли прибыль, которую обычно получали от торговли с Филиппинами. Они говорили, что голландцы не только не приносят никакой пользы Японии, но, скорее, они очень вредны, поскольку забирают из королевства большие количества боеприпасов и провизии для своих флотов и тем самым делают все дороже. Можно надеяться, что результатом этих жалоб станет изгнание голландцев из Японии, что будет очень вредно для них, но очень хорошо для нас.

Голландцы остро ощутили потерю одного из своих больших паташей, который шел из Оланды в Японию с тридцатью людьми, хорошей артиллерией, более чем пятьюдесятью тысячами песо деньгами и очень богатыми драгоценностями, предназначенными в качестве подарков для подкупа магнатов Японии. В пути паташ встретил четыре португальских галиота, которые шли из Макао, груженные товарами. Голландцы атаковали португальцев, намереваясь захватить галиот; но удача изменилась, и в бою их корабль был протаранен одним из португальских судов. Когда голландцы увидели, что они погибли, они сами подожгли порох; и те, кто был на борту, были выброшены в воду, где их добили пиками. Португальцы спасли только японца, который был в Оланде и возвращался на корабле вместе с голландцами.

О Минданао

Остров Минданао является одним из этих Филиппинских; он населен магометанскими и языческими народами, которые ведут с нами жестокую войну. Они совершают вылазки со своими маленькими флотами, неоднократно грабят города, опустошают поля, захватывают многих индейцев и даже испанцев и убивают большое количество людей. В этом году Господу было угодно, чтобы они не смогли совершать вылазки, как обычно, поскольку они были очень заняты гражданскими войнами. И если бы голландцы не занимали так постоянно наше внимание, и мы отправились бы туда, они могли бы быть уничтожены — как утверждает францисканский монах, который долгое время был у них в плену и недавно вернулся оттуда. Но мы оставляем это Богу; ибо Он, со Своим высочайшим провидением, знает, как управлять по-Своему.

О Молуккских островах

Начнем с духовных дел: широкая дверь к святому евангелию открылась на острове Манадос, который граничит с островом Макасар; и есть надежда, что через нее придет богатый урожай. В настоящее время там находится отец нашего Общества по имени отец Косме Прието. Отцы Португалии, которым принадлежат Молуккские острова, планируют послать туда больше работников. Король был обращен, так же как и почти все принцы королевства; и только королева упорствует в своем язычестве.

Жители острова Тидоре, которые долгое время были нашими друзьями и благодаря которым мы можем поддерживать себя на Молуккских островах, нарушили договоры, которые они заключили с терренатцами. Они ведут войну, и каждый день есть смерти с той или другой стороны. Эти обстоятельства очень выгодны для нас, потому что терренатцы — горячие друзья голландцев и враги нам.

Вся помощь, отправленная в прошлом году из этого места, достигла Малуко, не понеся никаких потерь в пути, ни от моря, ни от врага, как это обычно бывало в другие годы. Чтобы предоставить эту помощь, пять кораблей отправились, груженные припасами, и с пятнадцатью тысячами песо для оплаты пехоты. Следовательно, наши силы там в настоящее время хорошо и даже обильно снабжены, хотя есть некоторая нехватка людей, потому что многие умерли от бебес, что является болезнью ног, очень распространенной на тех островах.

В 1619 году корабли отправились в Оланду, груженные гвоздикой, лекарствами и другими вещами различной ценности; мы опасаемся, поэтому, что мощь этих голландцев возрастет в этих краях, потому что то, что они перевозят, обогащает их и позволяет им посылать сюда большие флоты. Враг, голландец, построил еще одну крепость помимо тех, что у него были на островах Тернате; и мы также построили еще одну на Тидоре и строим еще одну. Мы, таким образом, сможем нанести большой вред нашим врагам.

В Намбрино случилось так, что во время пьяного разгула голландцев порох загорелся, и большая часть укреплений была взорвана; но они уже отремонтировали ее. Говорят, что в этом происшествии сгорело почти двести человек. Жители острова Ванда большую часть времени находятся в состоянии войны с голландцами, многих из которых они убили — примечательно среди них главнокомандующего — отравив воду, которую они использовали. Говорят, что им не нравятся голландцы, но они предпочитают португальцев, с которыми они дружили много лет. Португалец только что прибыл из Малуки, бежав от голландцев, которые держали его в плену более трех лет и с которыми он был в разных местах. Люди говорят, что в настоящее время у голландцев очень плохие отношения с народами, где у них есть фактории. Также говорят, что к ним прибыли из Оланды шесть кораблей и новый губернатор.

С маслом гвоздики и лекарствами люди едут на Молуккские острова почти со всего мира; поэтому считается, что в этих морях еще долгое время должны происходить одни из самых тяжелых сражений, когда-либо виденных, и что многим, пытаясь торговать гвоздикой, придется столкнуться с железом.

Французы имеют там факторию. Три их корабля пришли и сражались с голландцами, которые захватили один; другие два были отправлены во Францию с грузами. Некоторые галионы также пришли от англичан, которых, по сообщениям, сейчас четырнадцать. Говорят, что у них был бой с голландцами, у которых они отняли два корабля. Эти два народа недружелюбны из-за вышеупомянутого ущерба, который англичане получили от голландцев, а также потому, что они соперники. Говорят, что у англичан есть приказ от их короля, согласно которому, если голландцы будут сильнее их самих, они должны объединиться с нами и преследовать их со всех сторон.

Голландцы увидели, что в своих сражениях с нами они получили большой ущерб от наших галер; поэтому они построили два судна этого класса, чтобы привезти со своим флотом на эти острова. Но нашему Господу было угодно распорядиться так, что, когда они шли из Амбоино на Тернате, одна галера затонула со всеми людьми, а другая села на мель, хотя люди были спасены.

О Филиппинских островах

11 ноября 1618 года, в три часа утра, из этого города Манилы была видна комета. У нее был хвост, она была серебристого цвета, с легким пепельным оттенком, и имела необычную форму. Сначала она была похожа на трубу, а затем на катан (который является оружием, свойственным Японии, напоминающим тесак), лезвием к юго-западу; и на конце она казалась пальмообразной. Склонение юго-западного конца составляло двадцать градусов к югу. Сначала ее длина была равна всему знаку Весов, с которым она взошла. Восемь дней спустя склонение юго-западного конца составляло двадцать четыре градуса и тридцать минут к югу. В это время голова находилась на тридцати одном градусе к югу, а нижняя точка, или конец хвоста, — в восьми градусах от звезды, называемой Спика Девы. Никакого звездного испарения не было видно, хотя некоторые говорят, что видели очень маленькое. 24 ноября появилась другая хвостатая комета, еще более красивая и блистательная, чем первая. У ее головы была горящая звезда. Она появилась на востоке. У нее было склонение восемь градусов, и она указывала на юго-запад к знаку Скорпиона, который является знаком Манилы. Эти две кометы длились около трех месяцев. Из Японии, Малуко и Индии пишут, что их видели в тех местах.

Преданность Непорочному Зачатию Святой Девы была примечательной в этом городе. В этом году великие восьмидневные фиесты, с масками и иллюминациями, были отпразднованы с большой торжественностью в соборной церкви и в церкви Святого Франциска. Есть опасения, что в текущем году на островах будет большой голод, потому что саранчи так много, что она покрывает поля и уничтожает зерно. Да поможет нам Бог!

В сентябре 1618 года с этих островов был отправлен корабль в Макао, прежде всего для доставки необходимых боеприпасов, хотя он не преминул взять количество денег, принадлежащих частным лицам, для вложения в товары. Через несколько дней после выхода в море он был настигнут штормом, достаточно сильным, чтобы пригнать его к побережью этого острова Манилы; но, хотя корпус был потерян, люди и груз были спасены. Впоследствии был отправлен другой корабль с тем же поручением. Известно, что он достиг Макао и успешно торгует всем, особенно покупкой отличного галиона, который португальцы имеют там и который нам нужен для флота, который должен быть подготовлен для противостояния врагу в следующем году.

Голландцы пришли на эти острова со своим флотом из пяти галионов, чтобы грабить китайские корабли, как они делали в прошлые годы. Флот вошел в Манильскую бухту 12 октября 1618 года, а затем продолжал приходить и уходить. Он ходил туда-сюда по этим морям, как будто был дома. Но его появление вызвало так мало беспокойства, что все оставалось таким же тихим, как и прежде, что иллюстрирует силу привычки; ибо привычка видеть флот каждый год привела к тому, что его приход теперь не вызывает беспокойства. Тем не менее, на всех побережьях были расставлены часовые, и страна была очень хорошо подготовлена. Таким образом, бояться было нечего; кроме того, враг не хочет подпускать нас слишком близко. С нашей стороны в порту Кавите были готовы к использованию только три галиона и четыре галеры, потому что не более двух лет назад два наших лучших галиона пошли ко дну в этом море во время яростного шторма. Что вызывало больше беспокойства, так это верфь, где строились другие галионы. Опасались, что враг может отправиться туда, чтобы сжечь их. Чтобы предотвратить это, был построен небольшой форт, и туда была помещена большая сила хорошей пехоты и тяжелой артиллерии для охраны строительства. Поэтому они говорили, что не нужно ничего бояться или сомневаться в том, что если враг придет на верфь, он потерпит неудачу в своем замысле сжечь корабли. Он не предпринял этого, возможно, потому, что знал о тщательных приготовлениях, которые были сделаны.

В начале ноября, когда враг был в устье бухты, сюда пришел японский корабль. Когда он достиг Илокоса, порта острова Манилы, он узнал, что враг находится в проходе, через который он должен пройти, чтобы достичь этого города. Но поскольку он нес чапу, или лицензию, от японского императора, он ничего не боялся. Ибо голландцы уважают лицензию императора в той мере, в какой она касается их, и они дают свободный проход в любой части этих морей всем японским кораблям, имеющим ее. Поэтому корабль продолжал свой путь сюда, пока не встретил голландца, с которым оставался два или три дня. Голландец спросил, везет ли он боеприпасы, что противоречило бы его желанию. Хотя на самом деле на борту корабля было большое количество боеприпасов под огромным количеством мешков с мукой, на вопрос был дан отрицательный ответ. После этого генерал позволил ему пройти и передал ему высокомерное послание для губернатора. В нем он сказал, что его светлость вполне может понемногу готовить свой флот, которого он [голландский генерал] будет ждать долгое время; что он только что узнал, что на верфях строятся галионы, но что губернатор не должен беспокоиться; что, действительно, если это будет необходимо, он придет со своими людьми, чтобы помочь в их достройке и спуске на воду, просто ради возможности сразиться с ними; что это то, чего он больше всего желал, так как у него были большие надежды на победу, которая будет славной пропорционально благородству его светлости; и что поэтому он будет приветствовать приход губернатора. Это послание голландцы отправили с японским кораблем. Позже пришел другой японский корабль; и, поскольку он нес чапу, он смог войти. Затем прибыл испанский корабль, который также пришел из Японии; но, поскольку он не нес лицензии, он пришел другим путем, чтобы избежать попадания в руки врага, и укрылся в другом порту островов, прежде чем прийти в город. Португальский корабль, идущий из Макао, сделал то же самое, и таким образом враг ничего не захватил.

Четверо тернатанских рабов бежали к врагу, чему последние были очень рады. Когда рабы достигли их, голландцы были видны из этого города, когда они произвели несколько выстрелов из артиллерии. Однажды утром позже, когда голландцы пожелали высадиться на пляже недалеко от Манилы, чтобы немного отдохнуть, они послали этих рабов вперед, чтобы те, как домовые воры, высмотрели землю. Только что пришла информация, что враг привык высаживаться в тех окрестностях, поэтому были посланы две роты, чтобы лечь в засаду и нанести им удар. Рабы высадились, и наши люди, увидев их, атаковали их, убили двоих и захватили остальных двоих живыми. От них мы подробно узнали о силах, которые имел враг. Когда последние увидели, что их разведчики не вернулись с информацией, он побоялся высаживаться. Если бы он высадился, он вполне мог бы ожидать, что мы одержали бы очень значительную победу. На верфи лихорадочные усилия были направлены на то, чтобы закончить хотя бы одно судно вовремя для службы в этом году. Почти три тысячи человек — испанцы, индейцы, китайцы и другие — были заняты в этом строительстве. Из этого можно понять, что наши миссии должны были претерпеть на островах Пинтадос, посреди которых строился корабль, поскольку почти все индейцы, которые работали там, были из наших доктрин. Столь большим было оборудование и столь великим было рвение, проявленное в работе, что в начале марта был закончен очень красивый галион, который мог нести сорок орудий. Затем возникла трудность, где они могли войти, чтобы присоединиться к другим галионам и галерам в порту Кавите, ибо враг упорно оставался в устье бухты. Но как только он немного отошел в сторону, было быстро дано уведомление, чтобы они могли ввести галион, и он вошел 25 апреля с четырьмя галерами, которые вышли, чтобы сопровождать его.

В другом случае два других корабля пришли к врагу с провизией из королевства Япония. Они также везли изрядное число японцев, которые покинули свою страну тайно. Говорят, что если бы они [японские власти?] знали об этом, они убили бы этих людей, потому что они пришли атаковать нас в компании с голландцами. Эти теперь оказались с семью военными кораблями, или, скорее, с шестью, так как они оставили один снаружи, чтобы грабить любой корабль, который мог бы появиться. Они вошли в эту бухту с большой помпой и пышностью 1 марта, во второй день пасхального фестиваля. Губернатор приказал, чтобы галеры и три галиона, которые были там (четвертый, тот, что с верфи, еще не прибыл), с множеством вымпелов и лент отошли немного в сторону от форта Кавите. Когда голландец повернул, чтобы выйти, он заметил, что наш флот находится под рукой, со всей этой храбростью. Тогда он также выставил много вымпелов и снова подошел, сигнализируя, что хочет сражаться, а затем медленно удалился. Он направился к побережью Илокоса, месту, куда они приходят атаковать корабли на их пути из Китая. Теперь галион с верфи вошел в бухту, и подготовка всего флота была завершена. Он состоял из четырех галер, очень хорошо укомплектованных, и четырех очень красивых галионов. Флагман нес более сорока орудий, альмиранта — более тридцати, третий галион — равное число, а четвертый — двадцать. В дополнение к ним было два паташа, каждый с дюжиной маленьких орудий.

В то время как наша армада, таким образом подготовленная, была ежедневно готова к отплытию, губернатор послал в двух направлениях для разведки врага. Новости, принесенные шпионами, заключались в том, что голландцы достигли деревни индейцев на побережье Илокоса. Они вошли в церковь и совершили тысячу святотатств, особенно отрезав нос у фигуры Христа. Они нашли большое количество вина, предались ему и стали настоящими винными мешками. Говорят, что если бы в то время там было двадцать солдат, они могли бы нанести врагу огромный урон. Голландцы наконец подожгли место и отступили к своим кораблям. Только один остался на берегу, чтобы проспать свое опьянение. Когда он проснулся и увидел, что корабли уже отплыли, он бросился в воду — в чем он нуждался, чтобы разбавить большое количество вина, которое он влил в свой желудок. Он увидел, что корабли далеко, и, чтобы не утонуть, был вынужден вернуться на сушу. Здесь индейцы поймали его и отвезли в Манилу. Голландские корабли вышли в море и больше никогда не появлялись. По получении этого известия волнение флота утихло, хотя не было недостатка в мнении, что было бы хорошо преследовать врага, потому что он бежал в Китай, чтобы грабить. Хотя все это было сказано на веских основаниях, другие (и большинство) говорили, что бежит ли враг очень своевременно или нет, нам лучше оставаться спокойными с таким флотом, какой у нас был; что наш флот будет увеличен галионом, ожидаемым из Макао, и теми, что строились на этих островах, все эти корабли вместе взятые будут достаточной силой для следующего года; и помимо этого, враг ничего не выиграл, а скорее проиграл из-за расходов, которые он понес, содержа флот столько месяцев без вознаграждения. Это мнение возобладало, после чего дело было оставлено, и флот стал бездействовать; когда, вот, распространяется ложный слух, что враг находится на этих островах, грабя корабли, которые приходят из Китая. Все снова в смятении; флот снова готовится и выходит утром; но правда становится известна, что врага нет, и флот снова спокоен. Основанием этого ложного слуха был тот факт, что враг направился к побережью Китая, чтобы грабить, и однажды, встретив китайский корабль, идущий в Японию, ограбил его. Китайское судно пришло на эти острова искать помощи; и сразу же поднимается крик, что оно должно было быть ограблено на Филиппинах и что здесь должны быть враги. Правда подтверждается тем фактом, что в это время португальский корабль пришел из Макао, но на всем этом побережье не встретил ни одного голландца.

Можно считать достоверным, что враг потерял большое судно с людьми и грузом во время сильного шторма. Основанием для такого мнения служит тот факт, что несколько дней назад в месте, где находились голландцы, были обнаружены обломки, такие как марсели, такелаж, мачты и т. д.

Прибывшее из Китая судно сообщило, что однажды, покинув эту страну, оно встретило четыре корабля, которые начали его преследовать; и что рано вечером один из них стал настигать его. Китайский капитан, знавший о находящихся поблизости мелях, взял курс на них, чтобы обогнуть их. Голландцы, решив, что капитан пытается уйти под ветер, также направились в ту сторону и с наступлением темноты сели на мель. Китайцы слышали множество пушечных выстрелов, но, не видя и не зная ничего более, прибыли на Филиппины и принесли эту весть.

Манила, 12 июля 1619 г.

1 Пирар де Лаваль говорит в своем «Путешествии» (публикации Общества Хаклюйта, Лондон, 1887–88), т. ii, стр. 256, 257: «Когда совершаешь плавание из Гоа, говорят, в какую сторону направляешься — к южному или северному побережью. „Север“ — это от Гоа до Камбея, „юг“ — от Гоа до мыса Коморин... Из Бассейна [Басани в нашем тексте; современный Бассейн] поступает весь лесоматериал для строительства домов и судов; более того, большинство кораблей строится именно там. Он также поставляет очень хороший и твердый тесаный камень, подобный граниту; ... Все великолепные церкви и дворцы в Гоа и других городах построены из этого камня». Редакторы «Путешествия» добавляют: «Бассейн, в двадцати шести милях к северу от Бомбея, был уступлен португальцам в 1536 году. Он стал излюбленным местом отдыха состоятельных португальцев, будучи известным своими красивыми виллами и садами. Он был захвачен маратхами в 1739 году после трехмесячной осады, во время которой португальцы в последний раз в Индии сражались с упорным мужеством». Бассейн был захвачен британцами в 1780 году. Термин «могоры» в тексте относится к некоторым королям, бывшим вассалами Великого Могола (т. XVII, стр. 252).

2 Диего де Пантоха, родившийся в 1571 году, стал послушником ордена иезуитов в возрасте восемнадцати лет. Семь лет спустя он отправился на миссию в Японию, но по прибытии в Макао был назначен спутником известного миссионера-иезуита Маттео Риччи, и они вдвоем основали миссию в Пекине. Позже, будучи изгнанным из королевства, Пантоха скончался в Макао в январе 1618 года (Соммерфогель). Риччи скончался в Пекине в мае 1610 года. В архивах не только Испании, но и Италии, Франции и Англии содержится множество объемных документов, касающихся католических миссий в Китае. Иезуитские миссии там весьма подробно описаны в «Lettres édifiantes».

3 См. отчет Генри Юла о «Несторианском христианстве в Китае» в его труде «Cathay and the Way Thither» (публикации Общества Хаклюйта, Лондон, 1866), стр. lxxxviii–ci; ср. стр. clxxxi–iii и 497. Относительно евреев в Китае см. там же, стр. lxxx, 225, 341, 497, 533.

4 В 1618 году маньчжурский лидер Нурхаци вторгся в провинцию Ляодун — ныне часть провинции Шэнцзин, расположенную на северном побережье Корейского залива; ее южная оконечность образует длинный узкий полуостров, который заканчивается у входа в залив Бохайвань, и на нем находятся укрепленные посты Дальний и Порт-Артур, важные стратегические пункты, контролирующие вход в этот залив и занимающие видное место в текущей войне (май 1904 г.) между Россией и Японией. В Ляодуне также находятся важные города Мукден и Инкоу (Нючжуан). В 1621 году Нурхаци захватил Мукден и вскоре покорил остальную часть провинции; а примерно двадцать пять лет спустя его преемники завершили завоевание Китая, изгнав династию Мин (начавшуюся в 1368 году) и установив династию маньчжуров, которая до сих пор правит в Китае. Подробное описание этого завоевания см. в «Истории Китая» Булджера (Лондон и Нью-Йорк, 1900), стр. 97–125.