«История провинции Святого Розария Ордена Проповедников на Филиппинах (Том 32, 1640)»

The Philippine Islands, 1493–1898

Explorations by early navigators, descriptions of the islands and their peoples, their history and records of the catholic missions, as related in contemporaneous books and manuscripts, showing the political, economic, commercial and religious conditions of those islands from their earliest relations with European nations to the close of the nineteenth century,

Volume XXXII, 1640

Edited and annotated by Emma Helen Blair and James Alexander Robertson with historical introduction and additional notes by Edward Gaylord Bourne.

The Arthur H. Clark Company

Cleveland, Ohio

MCMV

Содержание тома XXXII

Предисловие 9

Historia de la Provincia del Sancto Rosario de la Orden de Predicadores (завершение). Диего Адуартэ, O.P.; Манила, 1640 г. 19

Библиографические данные 299

Иллюстрации

Indiæ orientalis nec non insularum adiacentum nova descriptio (карта Индийского архипелага), фотографический факсимиле части карты Николаса Висшера [1660?], с копии из библиотеки Исторического общества штата Висконсин 153

Карта Ост-Индии; фотографический факсимиле из французского издания «Atlas minor» Меркатора 1635 года; с копии оригинальной карты из Национальной библиотеки, Париж 169

Автограф Диего Адуартэ, O.P.; фотографический факсимиле с оригинальной рукописи из Главного архива Индий, Севилья 297

Предисловие

В настоящем томе завершается публикация превосходной «Historia» доминиканского писателя Диего Адуартэ, начатой в томе XXX и продолженной в XXXI; описываемый здесь период истории миссий охватывает 1608–1637 годы. Адуартэ скончался в 1636 году, однако события после 1634 года, а также краткий очерк жизни Адуартэ были добавлены рукой его редактора, фрая Доминго Гонсалеса.

Продолжая жизнеописание фрая Луиса Гандульо, занимавшего видное место среди основателей доминиканской провинции, Адуартэ повествует о чудесных обращениях и даже чудесах, совершенных им, а также о многих его видениях и других удивительных событиях. В 1612 году капитул вновь избирает фрая Мигеля де Сан-Хасинто провинциалом. Преследования в Японии становятся более масштабными и суровыми; описываются различные связанные с этим инциденты. Наш автор набрасывает жизнеописание фрая Диего де Сории, второго епископа Нуэва-Сеговии, а также другого раннего миссионера в этой провинции — Франсиско Минайо.

Во второй книге истории Адуартэ излагаются события, начиная с 1614 года, с Японии, где в этом году начинается новое, более жестокое преследование христиан; сёгун отдает приказ об изгнании из Японии всех священников и монахов. Когда этот приказ приводится в исполнение, многие миссионеры остаются в стране, скрываясь и переодеваясь, путешествуя по стране, чтобы наставлять и утешать христиан, претерпевая великие лишения и опасности и, в большинстве случаев, принимая мученическую смерть за свою веру. В пространной биографии фрая Франсиско де Сан-Хосе Бланкаса наиболее интересным моментом являются его лингвистические достижения в тагальском языке и введение книгопечатания на Филиппинских островах, которое Адуартэ здесь целиком приписывает фраю Франсиско. Этот отец также выучил китайский язык и взял на себя обязанности по наставлению негров и рабов в Маниле.

В 1615 году миссия в Кагаяне сильно встревожена и пострадала из-за бегства в горы многих индейцев, собранных в миссионерские редукции; это вызвано кознями анитерас, или жриц старых идолов, которые пытаются увлечь этих полуприрученных индейцев обратно к их старым суевериям. В этом году прибывает большая группа монахов, а в 1616 году провинциалом избирается фрай Бернардо де Санкта Каталина, который вскоре после этого умирает и о котором Адуартэ пишет длинный биографический очерк. Его преемником на посту провинциала (15 апреля 1617 года) становится фрай Мельхиор де Мансано. Преследования в Японии неуклонно усиливаются в 1615–1616 годах, в последнем из которых умирает Токугава Иэясу. В 1617 году два миссионера — один доминиканец, другой августинец — намеренно отправляются в Омуру, чтобы упрекнуть даймё за его жестокость по отношению к христианам и публично проповедовать Евангелие; они, вместе с другими пленными монахами, предаются смерти. Их пример столь доблестного перенесения мученичества ободряет и укрепляет японских христиан, многие из которых отдают свои жизни за веру, и внушает уважение язычникам. Другие миссионеры арестованы и претерпевают великие лишения, находясь в заключении.

Адуартэ рассказывает о ходе работы, предпринятой доминиканцами для китайцев в Маниле. В течение многих лет миссионеры живут в Бинондо, деревне, куда переселяются китайцы-христиане, приняв новую веру, однако они приходят к выводу, что для всех заинтересованных сторон было бы лучше построить монастырь и церковь внутри париана. В 1617 году они начинают возведение этих зданий, и священники ордена поселяются там, посреди этого огромного рынка и толпы торговцев и ремесленников. Их труды увенчиваются заметным и быстрым успехом — не только в обеспечении крещения больных и умирающих, но и в наставлении тех, кто здоров, которые несут Евангелие в свою собственную страну, где миссионеры надеются однажды совершить великое обращение. Первая возведенная церковь была бедным и непрочным строением, но впоследствии была построена большая и очень красивая церковь — на китайский манер, из дерева, подогнанного без единого гвоздя. Когда париан сгорел в 1628 году, церковь была спасена тем, что перед приближающимся пламенем поместили образ Девы Марии. Позже бревна начали гнить, и было возведено другое здание с каменными столбами; его стены были покрыты росписями, которые служили большим подспорьем для наставления язычников. За пятнадцать лет число крещений в этой церкви достигло 4752. Доминиканцы завоевали огромное уважение и привязанность китайцев, которые редко умирали, не приняв крещения.

Этот орден распространяет свою деятельность на некоторые другие страны. Китай, конечно, является главной целью его стремлений, но доминиканцы не могут проникнуть туда. Один из монахов, пытавшийся отправиться туда (1618 г.), из-за штормов вынужден высадиться на Формозе; его последующему отчету о преимуществах этого острова приписывается его более позднее приобретение испанцами. Другая миссия отправляется в Корею, но не может продвинуться дальше Нагасаки и таким образом терпит неудачу. В этом году из Испании прибывают двадцать четыре новых миссионера. Новая резиденция основана в Кавите, где священники совершают много добра как среди испанцев, так и среди туземцев. Новая миссия начата на островах Бабуян, к северу от Кагаяна; она очень трудна и полна лишений, но монахи с радостью трудятся там и находят людей превосходными христианами, хотя они крайне бедны и нуждаются. Отцы часто просят милостыню у монастырей и христиан в Нуэва-Сеговии, чтобы помочь этим бедным ученикам Господа. Некоторые из монахов, оставшихся в Японии, принимают мученическую смерть в этом 1618 году; однако посреди жестоких преследований появляются новые новообращенные, а местные христиане проявляют много верности и щедрости к своим духовным отцам.

В 1619 году промежуточная сессия капитула проходит в Нуэва-Сеговии, по случаю чего коллегия Санто-Томас в Маниле официально присоединяется к провинции; представлен исторический очерк этого учреждения. В ноябре того же года на Лусоне происходит необычайно сильное землетрясение, о различных особенностях и инцидентах которого сделаны записи. Среди разрушенных зданий — доминиканский монастырь в Маниле, однако все его обитатели спасаются. В 1621 году провинциалом избирается фрай Мигель Руис. 6 ноября того же года происходит восстание среди гаданов на севере Лусона, о чем дается полный отчет. Один из доминиканских миссионеров, фрай Педро де Санто-Томас, мужественно отправляется в одиночку и без оружия в горную крепость повстанцев, чтобы вернуть их, и несколько месяцев спустя возвращается с тремя сотнями семей этих мятежников, которые мирно селятся на низменных землях. Адуартэ заполняет главы XVIII–XXVI рассказами о мученичествах доминиканцев в Японии в 1621–1623 годах и очерками их жизней — материалом, который представлен нашим читателям в кратком изложении, поскольку он лишь косвенно касается Филиппин.

Выборы провинциала в 1625 году возводят в это достоинство фрая Бартоломе Мартинеса, который долго трудился среди китайцев Манилы. В этом году происходит еще одно восстание среди некоторых индейцев Кагаяна; двое монахов вероломно убиты ими, после чего они бегут в горы. В 1626 году Фернандо де Сильва отправляет экспедицию для завоевания Формозы, которую сопровождают доминиканские миссионеры, надеющиеся найти в Формозе плацдарм для проникновения в Китай. Испанцы основывают на острове укрепленный пост; доминиканцы выступают в качестве духовных наставников для солдат и, выучив местный язык, получают возможность завоевать доверие жителей и начать их наставление. Многие миссионеры в провинции умирают, но в том же году к ним приходит подкрепление. В 1627 году проводится промежуточная сессия капитула. К тому времени восставшие мандаи были усмирены и усилиями своих доминиканских пастырей убеждены вернуться в свои деревни и под опеку миссионеров. В этом году происходит много мученичеств в Японии, о которых даются отчеты. В 1628 году четыре ордена монахов на Филиппинах объединяются, чтобы отправить подкрепление миссионеров в Японию, но эта попытка срывается из-за крушения их корабля. Адуартэ в это время прибывает в Манилу с большой группой монахов. Испанская экспедиция отправляется в Камбоджу, и доминиканцы посылают туда миссионеров, но оба предприятия заканчиваются неудачей. На Формозе они добиваются некоторого прогресса.

Провинциалом в 1629 году избран фрай Франсиско де Эррера. Вскоре после этого умирает фрай Бартоломе Мартинес, о котором Адуартэ пишет длинную биографию; он заканчивает свою жизнь в миссии на Формозе, которую сам и основал. Преследования в Японии продолжаются (1629–1630 гг.), сотни людей принимают мученическую смерть за веру, и повсюду ведутся тщательные поиски всех христиан. С трудом удается передать из этой страны какие-либо новости о происходящих там событиях. В конце 1630 года некоторые испанцы в сопровождении двух доминиканских монахов отправляются с посольством в китайский город Учжоу; по пути китайский экипаж поднимает мятеж и убивает большинство испанцев. Четверо из них, включая одного из монахов, спасаются, добравшись до китайского побережья; отец остается там и трудится среди язычников. В декабре 1633 года проповедь Евангелия вводится в Итуи, на Лусоне; туда отправляются два доминиканских монаха, о миссии которых, а также об этом регионе и его людях приводится некоторое описание, за которым следует длинная биография фрая Томаса Гутьерреса, главы миссии. Новым провинциалом в этом году становится фрай Доминго Гонсалес, редактор Адуартэ; на этой сессии капитула вносится важное изменение — упразднение промежуточного капитула. Миссии расширяются дальше, чем когда-либо прежде, но новые работники крайне необходимы. Многие монахи принимают мученическую смерть в Японии в этом году, и преследование неуклонно усиливается; даются биографические очерки нескольких мучеников, один из которых многого достиг на Формозе. На этом острове вспыхивает восстание среди туземцев, которые убивают (1633 г.) одного из миссионеров.

Адуартэ описывает миссию к мандаям северного Лусона, начатую в 1631 году; она была очень успешной, и многие из этих свирепых и воинственных людей теперь вполне усмирены и христианизированы. Рассказывается о мученичествах (в 1634 г.) нескольких миссионеров и христианских женщин в Японии, с очерками их жизней. Две главы посвящены отчету о доминиканских миссиях в Китае, которые содержат много благочестивых христиан; временами миссионеры находятся в опасности быть убитыми толпой. Доминиканская миссия на Формозе не совершила много обращений и потеряла многих преданных миссионеров.

На этом заканчивается собственный труд Адуартэ в этой истории; оставшиеся главы добавлены его редактором, фраем Доминго Гонсалесом. Он подробно рассказывает о недавней попытке фрая Диего Кольядо разделить провинцию Филиппин и присвоить ее лучшие посты и доходы для своей конгрегации «Barbones». Эта попытка сильно тревожит Адуартэ, чьи последние дни омрачаются, а возможно, и сокращаются из-за этого. Но вскоре после его смерти это облако рассеивается, и провинция восстанавливается в своем прежнем состоянии — результат, в основном приписываемый заступничеству Девы Марии; и новая конгрегация Кольядо тает. Затем Гонсалес представляет длинную и обстоятельную биографию прославленного Адуартэ, которую мы значительно сокращаем, сохраняя, в частности, ту информацию об этом прелате и те сведения о миссиях, которые еще не появлялись в его «Historia». Его добродетели перечисляются подробно, как и многие блага, которые он обеспечил для своего ордена, для бедных и нуждающихся повсюду, а также для индейцев.

Фрай Гонсалес завершает историю Адуартэ вплоть до 1637 года, охватывая таким образом первые пятьдесят лет истории филиппинской доминиканской провинции. В том же году провинциалом избирается фрай Карлос Гант; а в Японии принимают мученическую смерть последние оставшиеся там доминиканские монахи, о чьих жизнях и смертях приводятся очерки. В конце книги напечатано письмо Филиппа IV доминиканскому провинциалу в Маниле с приказом аннулировать недавний раздел провинции и отправить Кольядо обратно в Испанию.

Редакторы

Август 1905 г.

Historia de la Provincia del Sancto Rosario de la Orden De Predicadores

(Завершение)

Диего Адуартэ, O.P.; Манила, 1640 г.

Источник: переведено с копии вышеуказанного труда, находящейся во владении Эдварда Э. Эйера, Чикаго.

Перевод: выполнен Генри Б. Лэтропом из Висконсинского университета. Этот том включает главы LXXI–LXXVIII первой книги и всю вторую книгу — частично в виде синопсиса.

История доминиканской провинции Святого Розария

Фрай Диего Адуартэ, O.P.

(Завершение)

Глава LXXI

Прибытие в Манилу отца фрая Луиса, его назначение в Пангасинан и события там

[Отец фрай Луис был назначен в провинцию Пангасинан и отправился туда в компании двух других отцов, направленных в то же место. Страдая от болезни вследствие переохлаждения, он был чудесным образом исцелен. Господь совершал чудесные обращения посредством отца фрая Луиса и поддерживал его в страданиях и болезни видениями. Будучи доставленным обратно в Манилу для ухода и опасаясь, что его могут отправить в другую провинцию, он молил Бога обновить его силы, чтобы он мог вернуться в Пангасинан. Господь услышал его молитву, и он смог вернуться к обязанностям, которые любил. Господь благословлял само слово отца фрая Луиса, иногда даже больше, чем великие труды других монахов; и он взял под свою особую опеку тех индейцев, от которых отказались другие. Однажды, когда пришло известие, что в одной из деревень под названием Биммалай свирепствует оспа и там умирает много детей, отец фрай Луис немедленно отправился туда, чтобы окрестить как можно больше детей. Отцам обычно не разрешалось крестить детей, за исключением случаев, когда было ясно, что они не выживут, и тогда им разрешалось делать это только в результате молитв и настойчивых просьб. Однажды в Биналатонган пришел солдат с известием, что дон Луис Перес дас Мариньяс умирает в провинции Илокос. Он послал весть отцу фраю Луису, но не прося его приехать, как сестры Лазаря писали Господу. Отец фрай Луис отправился в свой хор, чтобы заступиться за своего друга, и оставался там в постоянной молитве и жертве, пока не получил известие, что ему стало лучше. С того самого дня, когда солдат добрался до отца фрая Луиса, губернатор начал поправляться. Во многих случаях больные дети исцелялись молитвами отца фрая Луиса. Он был готов рискнуть жизнью ради своих обязанностей. Во многих случаях казалось, что Бог сохранял детям жизнь только до тех пор, пока они не принимали крещение, чтобы они могли быть спасены.]

Случай, иллюстрирующий этот момент, произошел с отцом фраем Луисом в Каласиао. Он никогда не рассказывал об этом, если его не принуждало к тому послушание. Его позвали к ребенку, который был крещен и умирал; он отправился туда с мальчиком по имени Андресильо и другими. Когда они подошли к дому, где был ребенок, они услышали великий плач, с которым над ним рыдали; а в другом доме совсем рядом они услышали шум людей, которые пили, как это было тогда очень распространено среди язычников. Среди прочих был их вождь по имени Катонгал, человек свирепый по натуре и яростный, когда выпьет вина. В этот раз он подошел к остальным, полный вина, и сказал отцу: «Ты убиваешь многих» — намекая, что он убивает их крещением, потому что немногие из тех, кто его принимал, выживали. Отец ответил, что причина этого в том, что индейцы не позволяют крестить детей, пока не остается надежды на их жизнь; и он сказал, что добро, которое монахи делают им, заставило бы их сильно радоваться, если бы они знали о нем. Катонгал не смягчился от этого; отец попытался оставить его и идти дальше, но показалось лучшим сначала обрядить ребенка, чтобы он мог взять его и похоронить — чтобы предотвратить суеверные действия, как это было принято. Он увидел его лежащим мертвым на руках индейской женщины; и, глядя на него как на такового, он велел им обрядить его. Но голос внутри него, казалось, говорил, что он должен прочитать Евангелие. Он снова посмотрел на него, обнаружил на нем все признаки смерти и сказал: «Зачем мне читать над ним Евангелие?» Они обрядили его, но он был еще сильнее побуждаем тем внутренним импульсом прочитать Евангелие, пока, наконец, не сделал этого. Это было Евангелие от Иоанна, In principio erat verbum. После того как он прочитал его, он осенил чело младенца крестным знамением, говоря: «О Господи, я не прошу у Тебя чудес; но если это к Твоей славе, к чести Твоей веры и к обращению этих язычников, я молю Тебя совершить их». Он добавил: Evangelica lectio sit tibi salus et protectio, возложив руку на голову ребенка; и, прежде чем он убрал руку, Господь взглянул на ребенка и дал ему жизнь. Все были поражены, а отец в смущении сказал, чтобы уничижить себя, что он не мог быть мертв; и вождь убедился, что отцы не убивают детей. Ребенок немедленно начал сосать, как здоровый и крепкий младенец. Было бы чудом, даже если бы он не был мертв, что он так внезапно восстановил свое здоровье. Отец фрай Луис провел остаток дня в большом смущении, опасаясь, что какая-то часть того, что произошло, будет приписана ему как орудию этого. На следующий день он пошел узнать, как ребенок, и нашел его здоровым и крепким. Он спросил индейцев, которые там были, что они думают об этом событии, и, прежде чем они ответили, Господь дал ему ответ изнутри: «Это чрезмерное любопытство». Он сурово осудил себя и был так пристыжен, что немедленно ушел и больше никогда не смотрел на ребенка и не говорил об этом деле; а в тех случаях, когда представлялась возможность кому-либо из отцов упомянуть об этом (поскольку это было публично), он менял тему разговора, делая вид, что не понимает. [В деревнях Габон и Магалдан отцу фраю Луису удалось преодолеть ожесточение сердец язычников.]

Глава LXXII

Некоторые особые милости, полученные отцом фраем Луисом от Господа, и некоторые искушения, которые он претерпел от врага.

[Каким бы славным ни был успех отца фрая Луиса в этой стране, он стремился отправиться в Великий Китай, обращение которого было самым заветным желанием монахов этого региона. В видении ему было открыто, что обращение Китая вскоре будет предпринято, и он также увидел видение человека, каким должны быть миссионеры в Китае. Он был постоянен в молитве и часто имел видения, которые направляли его в его религиозной жизни. Господь даровал ему благословение великой чистоты. Однажды, проявив небрежность в молитве, он был посещен Господом наказанием в виде странной дрожи, которая шла от ступней до самой макушки и казалась такой, что вот-вот сокрушит его кости. Когда отцы этой провинции решили послать двоих для разведки великого Китайского королевства, отец фрай Мигель де Бенавидес просил молитв отца фрая Луиса — и, в частности, чтобы идолы пали на землю пред лицом Божьим. Отец фрай Луис предложил свои молитвы и получил от Бога ответ, что он просит многого. Но он ответил: «Ты можешь сделать это, о Господи».

Господь дарует Своим слугам не только милости; поэтому отец фрай Луис претерпел много искушений дьявола, которые были допущены Господом, чтобы добродетели отца могли пустить более глубокие корни. Однажды дьявол явился ему в образе Христа; но отец фрай Луис, не будучи тронут привязанностью, которую он обычно испытывал к святым видениям, сказал ему: «Ты не то, чем кажешься». Когда отец фрай Луис осенил себя крестным знамением, дьявол принял образ огромного кота, свирепого, черного и ужасного, который, извергая огонь из глаз и пасти, выказывал свою ярость и мучение. «Это твой истинный облик, я думаю», — сказал отец и, не обращая на него больше никакого внимания, продолжил свои святые упражнения. Дьявол пытался помешать ему в молитве, но он смог прогнать его. Временами его искушали совершать непристойности во время мессы, такие как заглядывание в чашу, но ангелы защищали его. Дьяволы временами пытались заставить его бежать из церкви, где он совершал свою дисциплину.

Отец фрай Луис страдал от искушений других так же сильно, как и от своих собственных. Он утешал брата Хуана де Сорию из Манилы, который по Божьему указанию сложил с себя монашеский хабит. В другом случае он помог послушнику, движимому привязанностью к женщине. У него было видение распятого Христа, с каплями крови, падающими с Его головы на грудь, но не на землю; это означало, что послушник должен покинуть орден, но не к своей погибели. Он сделал это и женился; но через несколько дней остался один, так как его жена отправилась на помощь своей бедной и овдовевшей матери. Это, казалось, было предопределено Господом. В другом случае отцу фраю Луису удалось обратить испанского грешника самого упорного толка, который был сослан из Новой Испании на Филиппины за свою скандальную жизнь. Несчастный исповедался, причастился, опоясался власяницей и в течение всей оставшейся жизни (во время которой он был заключен в тюрьму) часто постился на хлебе и воде.]

Глава LXXIII

Духовное рвение отца фрая Луиса и его экспедиция в Китай

[Хотя благодать совершенствует природу, она может действовать столь неистово, что ослабляет ее и лишает здоровья и даже жизни. Это случилось с отцом фраем Луисом, который, хотя и был крепкого телосложения, иногда терял здоровье и оказывался в большой опасности смерти в результате неистовости своего духа при получении милостей Божьих. Он молил Господа умерять эту неистовость духа и просил, чтобы Он взял ее от него. Отец фрай Хуан де Сория молил Господа забрать у отца фрая Луиса эту интенсивность и дать ее дону Луису Пересу дас Мариньясу. С того дня отец жил с величайшим спокойствием, в то время как рыцарь стал столь ревностным духом, что казался живым огнем; и, наконец, он сказал отцу фраю Луису, что должен умереть от любви к Богу. Отец фрай Луис, получив этот мир и покой, стал стремиться к обращению Китая. Отец фрай Хуан имел видение Христа, Господа нашего, сидящего на очень резвом коне, который закусил удила и скакал. Седло, подпруги, поводья и вся остальная сбруя казались столь слабыми, что седло и всадник непременно должны были упасть на землю; но он твердо держался в седле и совершал наскоки в одну и другую сторону, с великой ловкостью размахивая копьем. Всадник сказал отцу: «Кто, по-твоему, может укротить этого коня?» Он ответил: «Ты один знаешь, Господи». «Только Я один», — сказал Господь, давая ему внутреннее понимание, что этот конь представляет Китай, а слабая сбруя означает нехватку служителей для его обращения. Он добавил вслух: «Иди немедленно и скажи фраю Луису то, что ты видел, что является подтверждением того, что в другое время было сказано ему». Видения являлись и другим, что ратифицировало видения, которые уже показывали фраю Луису, что он должен отправиться в Китай. Перед отъездом губернатора Гомеса Переса Каталина Диас — испанская женщина святой жизни, которой Бог сподобил временами видеть будущее в видениях, — имела видение губернатора с рассеченной головой, купающейся в его крови, смерть губернатора от вероломства была предсказана таким образом. Хотя трудности отправления в Китай казались в результате этого акта вероломства значительно возросшими, в действительности Господь сделал это средством, с помощью которого отец фрай Луис был отправлен туда; ибо он получил полномочия посла в компании с отцом фраем Хуаном де Кастро. Послы, достигнув провинции Кантон вместо провинции Чинчео, в которую они направлялись, были арестованы как пираты. Отец фрай Луис получил таким образом возможность обратить отступника-христианина среди китайцев. Он также нашел много рабов из Макао, которые отступили от веры в этой стране; и им он проповедовал с большим духом, но малым плодом. Путешествие было таким, что они сильно страдали, особенно отец фрай Луис, который путешествовал, не имея ничего, кроме хабита, в который был одет; и они были подвержены дождю и холоду, который был чрезмерным. Вице-король Кантона был очень разгневан на них, потому что они не оказали ему любезности, принятой в той стране, угрожал им и приказал покинуть провинцию в течение пятнадцати дней, взяв с собой не более двадцати пяти пикулей риса. По пути обратно в порт он нашел ряд отступников, но не смог вернуть их к вере.

Существует закон короля Китая, что любой бедный иностранец должен содержаться за государственный счет, пока он находится в королевстве; но что, если он желает уехать, он должен заплатить мандарину стоимость своей одежды и кое-что еще. Пособие составляло двенадцать мараведи в день. Этого достаточно для трех приемов пищи, поскольку вещи в той стране дешевы. Из этого ясно, что в Китае нет закона против допуска иностранцев. Напротив, существует закон, чтобы привлекать их и удерживать. Зная это, рабы португальцев в Макао бегут в Китай, где они обретают свободу и хорошо принимаются. Отец фрай Луис совершил одно или два обращения. Ни в Чинчео, ни в Кантоне они не нашли и следа галеры, которую искали, потому что она ушла в Кохинхину. Мандарины в Чинчео сыграли с ними злую шутку, когда отцы просили разрешения для монахов отправиться из Манилы в их страну. Притворяясь, что дают его, мандарины вручили им серебряную табличку с китайскими иероглифами на ней, за которую они получили большую плату. Отец получил эти деньги как милостыню от испанцев, сопровождавших его в путешествии; но когда он показал табличку в Маниле, оказалось, что она дает лишь разрешение покупать там еду без препятствий. Во время этого путешествия отец фрай Луис был фактически приором монастыря в Маниле. В один день Пасхи у него было видение Святого Духа, сходящего на всех монахов монастыря в Маниле. После того как его срок истек, он был назначен в Нуэва-Сеговию, где вера была недавно насаждена.]

Глава LXXIV

Молчание, занятия и добродетели отца фрая Луиса и его счастливая кончина

[Отец фрай Луис обладал тремя добродетелями, которые святой Амвросий, учитель Церкви, утверждает как фундаментальные: способность хранить молчание, способность говорить в должное время и презрение к мирским вещам. Его привычка к молчанию казалась некоторым чрезмерной, но когда это было необходимо, он говорил с великим духом; и он настолько презирал мирские вещи, что, несмотря на высокие должности, которые он занимал в ордене, у него не было даже, как у многих хороших монахов, образа или какой-либо другой пустяковой вещи своего собственного. Когда он был послом в Китае, он оставил богатый стол дона Фернандо де Кастро и поддерживал себя, как нищий, пособием, предоставляемым бедным в Китае. Вопреки своей натуре он был очень смиренным. Он был благочестив в молитве и внимателен в совершении божественных служб. Он распределял свое время с величайшей точностью. Он был весьма скромен в присутствии женщин, и, хотя иногда ему приходилось говорить с ними, он никогда не смотрел на их лица. Он был столь милосерден и нежен сердцем, что, когда судьи собирались исполнить какой-либо суровый приговор, они всегда скрывали это от отца фрая Луиса, потому что знали, что не смогут устоять перед его мольбами о жалости и прощении. Он не мог выносить оскорблений Богу, как бы ни был готов терпеть обиды самому себе. Он спал на циновке на полу своей кельи. Его подушкой был кусок дерева, выдолбленный, чтобы сделать его легким. Хотя правила ордена разрешали ему два одеяла, одно чтобы лежать на нем, а другое чтобы укрываться, он довольствовался одним, складывая его так, чтобы оно выполняло обе функции. Он носил свою саржевую тунику месяц, не меняя ее, что в такой жаркой стране вызывает большое неудобство из-за обильного потоотделения. Он говорил, что привычка сделала это не дискомфортным для него. Он постоянно носил власяницу на голое тело, а поверх нее — кольчугу. В его глубокой старости епископ Нуэва-Сеговии заставил его отложить последнюю. Он носил свои штаны таким образом, что завязки врезались в плоть его ног. Он был очень умерен в еде, отдавая свои ужины, когда конституции разрешают их нам, бедным; и его дневная порция была больше их, чем его. Его обедом были два сухаря и банан или две гуавы, когда они были; и кроме этого времени он ни ел, ни пил. Когда он был викарием монастыря в Нуэва-Сеговии, один отец посетил его как гость, принеся с собой двух раков, которых он сварил и поставил на стол; но отец фрай Луис не позволил их есть, сказав, что это не пир, чтобы у них было что-то столь необычное. Он бичевал себя каждую ночь с энергией, которая была присуща ему по природе. Он был весьма терпелив, и, хотя его тело было умерщвлено, его дух был открыт для божественных влияний. Он обладал великой силой прозрения в души тех, кого видел. Однажды он заставил епископа Нуэва-Сеговии, чьим генеральным викарием он был, уволить двух юношей из его домохозяйства — сказав, что видит в них признаки порочности и что один из них вор, а другой предатель. Это не было известно в то время, но правда была впоследствии обнаружена: один из них обшарил письменный стол епископа, а другой был приговорен к повешению за убийство. Когда он был занят созерцанием, его ум был настолько поглощен, что он не мог слышать и видеть ничего иного, кроме видений Бога. Эта жизнь покаяния продолжалась с его юности до глубокой старости почти восьмидесяти лет. В своей последней болезни он был доставлен в монастырь Санто-Доминго в Маниле, где и скончался. Свидетельства о чудесах, совершенных им при жизни, были даны после его смерти. Он упоминается с честью в записях провинциального капитула 1612 года и на генеральном капитуле, состоявшемся в Болонье в 1615 году.]

Глава LXXV

Избрание провинциалом отца фрая Мигеля де Сан-Хасинто и состояние провинции и Японии.

Тринадцатого мая 1612 года отец фрай Мигель де Сан-Хасинто был во второй раз избран провинциалом не потому, что был недостаток в монахах великой добродетели, знаний и благоразумия, чтобы занять место отца фрая Бальтасара Форта, который только что завершил свой срок и правил как ангел, но потому, что отец фрай Мигель оставил всех монахов провинции столь преданными его доброму правлению, что они в конечном итоге решили избрать его снова. Они сочли более благоразумным выбрать того, о ком по опыту знали, что он обладает великим мастерством в управлении провинцией, чем испытывать правление других, которые, хотя и подавали хорошие надежды, не могли предложить столь большой уверенности.

[В это время епископ Макао, дон фрай Хуан де ла Пьедад, был в Маниле. Он был монахом нашего ордена; и когда он увидел интерес наших монахов здесь к обращению китайцев, он пожелал, чтобы некоторые из отцов ордена, понимающие китайский язык, были даны ему для входа в королевство через Макао. Двое отцов, Томас Майор — весьма успешный служитель среди китайской расы и превосходно знающий их язык, — и Бартоломе Мартинес были назначены для этой цели; но они встретили столь сильное противодействие в Макао со стороны монахов другого ордена, что не смогли осуществить свою цель. Отец фрай Томас отправился в Испанию, а отец фрай Бартоломе вернулся на Филиппины. Их путешествие не было полностью без плодов, поскольку оно привело к обращению одного китайца из Чинчео.

В это время, хотя наши монахи и христианский народ в королевстве Фиген в Японии наслаждались миром и покоем, в других королевствах того государства были преследования. После смерти отца Грегорио Сеспедеса из Общества Иисуса в королевстве Буген в 1611 году даймё того региона, который защищал христианство из уважения к отцу, изгнал двух других отцов, которые были там, и разрушил церкви. Даймё Фирандо предал мученической смерти в октябре этого года трех христиан; а даймё Карацу, жестокий ренегат, изгнал многих. Таким образом дьявол начал то, что впоследствии произошло. Господь дал предупреждение посредством чудесно найденных крестов о преследовании, которое должно было произойти. В этом году в Японию отправились отец фрай Алонсо Наваррете и отец фрай Доминго де Вальдеррама, посланные туда отцом фраем Бальтасаром Фортом; а в следующем году сам отец фрай Бальтасар, по окончании своего срока в качестве провинциала, отправился в качестве викария-провинциала в это королевство.

Долгое время император Японии проявлял большую неприязнь к христианству, и в 1612 году он начал преследовать его. Дон Пабло Дайфачи, секретарь человека, который был очень близок с императором, получил большое количество денег от дона Хуана, даймё Аримы, чтобы помочь ему в возвращении некоторых земель, которые были потеряны его предками в войне. Дон Пабло, который был христианином, ничего не мог сделать для дела дона Хуана, который пожаловался императору. Император приказал сжечь дона Пабло заживо на глазах у его жены, а его сына убить. После этого император начал преследовать христиан, говоря, что подобные дела не совершаются японцами и что дон Пабло выродился из них, потому что он был христианином. Четырнадцать рыцарей с их женами, семьями и слугами были изгнаны. Даймё Аримы был изгнан, потому что пытался вернуть милостями земли, которые другие получили войной, и в конечном итоге был казнен. Некий английский еретик по имени Гильермо Адам [т.е. Уильям Адамс], который знал японский язык и который угождал императору, рассказывая ему о европейских делах, извергал ненависть, которую чувствовал к нашей святой вере, всякий раз, когда имел возможность. Он говорил ему, что план короля, нашего господина, завоевать королевства состоит в том, чтобы сначала посылать монахов, чтобы они могли подготовить путь для солдат, приводя в пример Новую Испанию и Филиппины — хотя, по правде говоря, ни там, ни здесь монахи не предшествовали, но захватчики, которые намеревались завоевать страну. В дополнение к этому Сафиое, губернатор Нагасаки, имел трудности с некоторыми отцами и жаловался на них императору. Результатом стало то, что ненависть императора к христианству росла все больше и больше. В конце концов он приказал снести все церкви в той части Японии, которая известна как Ками, и отдал те же приказы для королевства Кванто. Он потребовал, чтобы христиане в некоторых частях страны отреклись от своей веры. Ряд христиан оказались слабыми; в то время как из тех, кто отказался подчиниться приказам, некоторые были преданы мученической смерти, некоторые изгнаны, а некоторые изгнаны в горы. Поведение губернаторов в разных частях страны варьировалось от величайшей строгости до такой доброты, какая была совместима с выполнением приказов императора. Даймё Фигана, который оказал столько милостей нашему ордену, приказал монахам нашего ордена покинуть королевство, но в то время не преследовал христиан. Приказ об отъезде был получен монахами в сентябре 1613 года. Двое монахов сохранили свой хабит и отправились в Нагасаки; но третий, переодевшись в японский костюм, бежал в страну Омура и тайно ходил, воодушевляя и ободряя японских христиан. Дон Мигель, даймё Аримы, который женился на внучке императора, попросил восемь дворян из своего домохозяйства притвориться, что они оставили веру, чтобы он мог удовлетворить императора, что он перестал быть христианином. Пятеро в конечном итоге согласились. Остальные трое были казнены вместе со своими женами и детьми, всего восемь человек, в октябре 1613 года. Они были сожжены заживо на медленном огне. Монахи, будучи изгнаны почти из всех королевств и собравшись в Нагасаки, двое наших монахов были посланы тайно утешать преследуемых христиан, принимать их исповеди и совершать таинства.]

Глава LXXVI

Слуга Божий, дон фрай Диего де Сория, епископ Нуэва-Сеговии и один из основателей этой провинции.

[Среди наиболее высокочтимых монахов в этой провинции очень важное место занимает дон фрай Диего де Сория, второй епископ Нуэва-Сеговии. Именно он начал обращение в этой провинции и поэтому мог бы называться отцом во Христе той церкви. Отец фрай Диего был уроженцем Йебенеса, близ Толедо, и принял монашество в монастыре ордена в Оканье. Подавая надежды как студент и проповедник, он был отправлен в коллегию Алькалы, где продолжал следовать строгим правилам ордена, запрещающим употребление плоти. Когда святой и благоразумный викарий-генерал фрай Хуан де Кастро назначил своих спутников на их различные обязанности, он дал отцу фраю Диего главное место, сделав его настоятелем монастыря, который должен был быть основан в городе Манила. Число монахов в то время было столь малым, что настоятель Манилы звонил в колокола, помогал в пении, носил сообщения в ризницу и был генеральным исповедником многих, кто, под влиянием великой добродетели новых монахов (доминиканцев), приходил, чтобы вверить свою совесть их попечению. Господь наделил отца фрая Диего двумя качествами, которые кажутся противоположными друг другу. Первое — естественная свобода речи в обличении зла с великим мужеством и рвением; другое — заметная мягкость и любезность натуры. Однажды, когда губернатор Манилы — который был очень хорошим христианином и ученым человеком — исповедовался у него, возникла определенная трудность, в которой отцу фраю Диего показалось, что губернатор ошибся. Когда губернатор попытался защитить свое поведение, отец фрай Диего сказал ему, что в этом деле он, хотя и ученый, не судья, а сторона, и, более того, ответчик; что в вопросах совести один лишь исповедник является судьей; и что после размышления он пришел к своему заключению, которое состояло в том, что поведение губернатора не может быть одобрено. Он потребовал, чтобы он принял его решение или искал исповедника в другом месте. Губернатор со слезами на глазах выразил свою готовность подчиниться. Однажды, когда очень богатый человек был болен и боялся смерти и суда, он послал позвать отца фрая Диего к себе, чтобы исповедаться; но отец отказался идти, отправив в ответ, что богатый человек должен вернуть дань, которую он неправомерно взял с энкомьенды, и должен дать индейцам там служителя. Больной вверил себя в руки отца фрая Диего, и таким образом его совесть была успокоена, к великой выгоде обиженных индейцев. Когда епископ этих островов, дон фрай Доминго де Саласар, собирался отправиться в Испанию, он просил отца фрая Диего в спутники; но губернатор в то время [т.е. Гомес Перес Дасмариньяс], будучи совсем не похожим на предыдущего, отказался позволить ему ехать в Испанию, опасаясь той свободы, с которой он мог говорить там. Отец фрай Диего был поэтому отправлен в Пангасинан, где выучил язык индейцев; оттуда он отправился в Нуэва-Сеговию, будучи первым служителем индейцев там. Среди них он совершил много обращений, особенно обращение самого важного индейца в том регионе, дона Диего Сирибана. Впоследствии он был избран приором Манилы, а затем отправлен прокуратором в Испанию. Он отправился в свое путешествие в полной бедности, уповая на Господа в том, что ему может понадобиться. Он получил достаточно не только для поддержки себя и своего спутника, но и для покупки монастыря и сада Сан-Хасинто — где с того времени монахи, прибывавшие из Испании в эту провинцию, находили приют. Это было столь важным делом, что если бы отец фрай Диего не сделал ничего другого для этой провинции, этого было бы достаточно, чтобы дать ему право на ее благодарность и вечное спасибо, поскольку она получает здесь вечное благо, когда бы ни прибыли новые монахи. Он планировал другие подобные благоразумные мероприятия в Испании, но провинция отказалась от них на время, не видя выгоды в них; а впоследствии, когда они стали желаемы, их нельзя было получить, потому что в Испании не было фрая Диего де Сории. В той стране великие и малые стекались, чтобы консультироваться с ним по духовным вопросам, ибо он обладал исключительной силой в благоразумном совете. Он уделял главное внимание отправке многих хороших монахов на Филиппины и для этой цели отправился в Рим, одетый в столь же скромный наряд, как и в своей бедной провинции. Он был очень мал ростом и ходил одетый в хабит из саржи, который был коротким и в заплатах. Несмотря на свой неблагоприятный вид, он произвел большое впечатление не только на генерала ордена, но и на верховного понтифика, которым в то время был Климент VIII. Папа желал удержать отца фрая Диего при себе в Риме, чтобы привести в исполнение реформацию всех монашеских орденов; но отец не смог остаться, потому что был очень занят сбором монахов для этой провинции. Обычно случается, что многие из тех монахов, которые намеревались приехать на Филиппины, отпадали; но в случае отца фрая Диего ни один из тех, кто был назначен и подготовлен для этого путешествия, не подвел его, в то время как многие другие приходили посмотреть, могут ли они быть приняты. Это случилось во время великой чумы 1601 года, которая свирепствовала с особой яростью в Севилье, где должны были собраться монахи. Отец фрай Диего был высоко ценим при дворе, особенно королевой Маргаритой. Епископство Нуэва-Касерес на этих островах было вакантным и было предложено отцу фраю Диего, который отказался принять его, потому что не понимал языка индейцев того региона. Но когда ему предложили епископство Нуэва-Сеговии, он не смог найти оправдания, чтобы отказаться от него. Было желание удержать его в Испании на каком-нибудь епископстве; но, как он писал, он не променял бы свое бедное апостольское епископство на главное епископство в Испании. Став епископом, он не изменил своего образа жизни и не отложил свой саржевый хабит. Единственное, что он делал, чтобы поддерживать свое достоинство как епископа, — это держал одного слугу. Он держал свой пекторал прикрытым своим скапулярием, пока нунций не приказал ему сделать свой вид более достойным и носить пекторал открыто. Его благоразумие было столь высоко ценимо, что его попросили сообщить новость о смерти матери дочери герцогини Лерма, жене графа де Ньебла, что он сделал с такой деликатностью, что она приняла свою утрату с христианской покорностью. По отбытии из Испании он привез с собой хорошую компанию монахов. По пути он был избавлен, как рукой Божьей, от некоторых мавританских галиотов. Когда другие радовались возможности высадиться на острове Гваделупа, чтобы запастись дровами и водой, епископ был в великой тревоге, как будто видел зло, которое должно было последовать; и пытался, но без успеха, удержать других от схода на берег. Епископ высадился и, отслужив мессу, немедленно вернулся на корабль. Остальные монахи, следуя обычному обычаю тех, кто отправляется на этот остров, оставались до вечера. Пятеро из них потеряли свои жизни, а четверо вернулись ранеными стрелами индейцев на том острове. Несколько позже, когда шторм обрушился на флот, некоторые из других судов были потеряны; но то, на котором был епископ, благополучно достигло земли — как казалось, чудесным образом. В Новой Испании он проинспектировал монастыри провинции по указанию папы, генерала ордена и короля; и он совершил эту визитацию с такой справедливостью, что даже те, кто был опечален его наказанием, были вынуждены признать, что он святой. По пути утонул мул, груженный рядом богатых и изысканных кусков ткани, которые были даны ему в Испании многими лордами и самой королевой для его понтификальных облачений. Все, что сказал епископ, было Dominus dedit; Dominus abstulit — «Господь дал, Господь и взял; да будет Он прославлен во всем». Погонщик мулов был охвачен стыдом; но епископ утешил его и велел заплатить ему, как если бы он доставил весь свой груз в целости.]

Глава LXXVII

Личные привычки дона фрая Диего де Сориа и другие сведения о нем вплоть до его кончины.

[Прибыв в свою епархию, дон фрай Диего совершил ее визитацию. Стремясь по мере сил облегчить бремя и труды индейцев, он совершал эти визитации с минимальным багажом. Он незамедлительно оплачивал услуги тех, кого приходилось привлекать к переноске грузов, и не возлагал на индейцев никаких расходов, даже в тех случаях, когда имел на это полное право. Он постоянно желал давать им многое, не прося даже того малого, что причиталось ему по праву. Он находил радость в труде и особенно ликовал, когда было много желающих принять конфирмацию. Он соблюдал дисциплину и правила молитвы своей провинции. Он вставал на рассвете и молился до шести часов, после чего служил мессу и возносил благочестивые благодарности. Если нужно было решить какие-либо дела, он давал аудиенции или занимался необходимыми вопросами. Когда он не был занят этими делами, он читал и размышлял над святыми книгами, Священным Писанием и его толкователями. Обычно он не писал, а читал, размышлял и принимал Господа. Так он был занят до времени молитв в шестой и девятый часы; а затем он съедал немного яиц и рыбы, словно все еще находился в монастыре ордена. После трапезы он беседовал со своим спутником на полезные темы, а отдохнув немного, возвращался к молитвенному упражнению до времени вечерни. Затем, при необходимости, он давал аудиенции или занимался делами благочестия, после чего возвращался к священному чтению и созерцанию. У него никогда не было иных развлечений или увеселений, сколь бы законными они ни были, и он не выходил, чтобы отдохнуть в саду, на охоте или на рыбалке, не находя удовольствия ни в чем из этого. Он лично посещал свою епархию каждый год и конфирмовал многих христиан, заранее посылая известие, чтобы священники могли подготовить тех, кто должен был принять это святое таинство. Он много жертвовал своей церкви и своему монастырю в Маниле, несмотря на бедность своей епархии, но очень мало помогал своему бедному брату. В провинции Пангасинан он раздавал щедрую милостыню и отправил крупную сумму денег на покупку риса, чтобы хранить его, так сказать, в резерве в городах и раздавать во времена голода. Он тратил совсем немного на нужды своего дома, предписывая своим домочадцам питаться так же, как он, дважды в день яйцами и рыбой, и одеваться просто, как подобает духовным лицам. Он жил в такой бедности, что порой у него не было сменных туник. Он был склонен к краткой молитве. На праздник Пятидесятницы в 1608 году голубь опустился на его голову, и он не смог его прогнать, так Господь оказал ему честь. В следующем году, во время празднования этого праздника в Абулуге, голубь прилетел и сел на плечо епископа. Когда его охватила лихорадка, с которой началась его последняя болезнь, он понял, что приближается его кончина. Насколько мог, он следовал конституциям ордена даже во время болезни. После двадцати семи дней болезни и двадцати семи лет трудов в этих краях его дела завершились, и он отправился получать за них награду. В свою последнюю болезнь он передал колледжу Санто-Томас в Маниле свою библиотеку и три тысячи песо.]

Глава LXXVIII

Отец фрай Франсиско Минайо и его кончина

[В то время кончина отца фрая Франсиско Минайо вызвала глубокую скорбь в провинции. Он был уроженцем Аревало в Старой Кастилии. Он принял облачение и принес обеты в Паленсии, а затем был отправлен завершать обучение искусствам и богословию в монастырь Санта-Крус в Сеговии. Он прибыл в провинцию почти в самом начале ее существования вместе с епископом доном фраем Мигелем де Бенавидесом. Его назначили в провинцию Нуэва-Сеговия, которая была практически полностью языческой. Он много и успешно трудился, и был направлен на самые дальние рубежи провинции, в селение Пилитан. Он хорошо выучил язык и был очень предан индейцам, проявляя к ним сострадание. Он с величайшей любовью трудился среди бедных и больных, заботясь о последних собственными руками. Он и его сподвижник, отец фрай Луис Флорес, ходили по всему тому краю, разыскивая и сжигая хижины, где совершались суеверные жертвоприношения дьяволу, к которому в этих местах обращались как к оракулу. Эти хижины обычно прятались среди гор и скал посреди зарослей. Слуги Божьи преодолевали трудные пути, и весь отдых, который они могли себе позволить, заключался в том, чтобы найти одну из таких хижин и сжечь ее. Дьяволы были сильно разгневаны этими оскорблениями; и индейцы слышали на своих полях жалобы дьявола, ибо верили этим людям с белыми зубами. Но они были вынуждены признать свою слабость перед индейцами, которые таким образом обращались в истинную веру. Отец фрай Франсиско, не довольствуясь работой в этих селениях, начал обращение идолопоклоннических племен на обширных и просторных равнинах в окрестностях Пилитана, известных как Зимбуэй. Он был столь усерден, что на тех равнинах были построены церкви, и практически все были крещены и стали добрыми христианами.] Однажды, когда отец отправился навестить их, он обнаружил, что один из главных вождей той страны по имени Гиаб лежит больной. Он беседовал с ним о вопросах веры и его спасении; и Гиаб, хотя и не слушал их с неудовольствием, все же не желал их принимать. Поскольку его болезнь в то время не была тяжелой, отец фрай Франсиско оставил его, сказав, что если болезнь усилится, пусть пошлют за ним. Отец фрай Франсиско вернулся в свое селение Пилитан. Болезнь Гиаба усилилась; и врачи, которые были там — возможно, вышеупомянутые колдуньи — сказали ему, что исцеление от его болезни заключается в том, чтобы убить ребенка и искупаться в его крови. Он немедленно послал за ребенком; но столь велико было уважение, которое они питали к отцу фраю Франсиско, что, хотя они полагали, что жизнь Гиаба угасает, они не желали приводить этот приказ в исполнение, не спросив предварительно разрешения у отца, и послали кого-то спросить его. Отец услышал весть и, не дожидаясь возвращения посланников, отправился с ними, опасаясь, что даже если он откажет в своем разрешении, они продолжат и убьют ребенка. В это же время Гиаб услышал, возможно, от дьявола, что отец идет. Он послал других гонцов сказать, что нет необходимости отцу утруждать себя походом в селение; что если он не доволен тем, что они убьют ребенка, они не будут его убивать. Это сообщение достигло отца, когда он был еще в пути, но он не остановился из-за этого и продолжил путь со всеми остальными. Когда он вошел в дом Гиаба, он нашел его полным людей; и сразу же увидел там горько плачущего и охрипшего от крика ребенка, предназначенного для бесчеловечного средства, которое должно было погубить его душу. Преисполненный жалости, он рассказал больному о великом заблуждении, которое тот совершает, и об ужасном грехе против Бога, который из этого последует; о бесполезности и неразумности попыток обрести здоровье для старика, искупавшись в крови ребенка; о негодовании испанцев, если они услышат об этом поступке; и о мести, которую они совершат за это несправедливое и жестокое убийство, если не над его личностью, то по крайней мере над его золотом и сокровищами. Гиаб признал свою ошибку и приказал отдать ребенка отцу фраю Франсиско. В ходе беседы отца Гиаб получил наставление в вопросах веры, которые отец объяснил ему, взяв за основу и предмет своих слов власть Бога нашего Господа над жизнями людей. Отец взял ребенка на руки, и на обратном пути с ним он нашел человека, крепко привязанного к лестнице. Это был отец ребенка, которого поместили так, чтобы он не мешал убийству под влиянием своей естественной отцовской любви. Он велел развязать его и оставил его в свободе и великом счастье с сыном. Болезнь Гиаба была смертельной, и отец тщательно наставил его и крестил. Следуя указаниям нового христианина в его завещании, отец фрай Франсиско разделил его золото между родственниками и даровал свободу многим рабам, которых тот несправедливо удерживал. Ребенку, которого монах выкупил (по цене шесть реалов), он также дал крещение; и назвал его Фелис [т.е. «счастливый»], поскольку он был счастлив тем, что был спасен от врат вечного проклятия, где он уже стоял, и помещен крещением в красоту благодати и на верный путь к славе. [Не могло быть иначе, кроме как дьяволу гореть адским гневом против того, кто так много сделал против него; и Господу вознаградить его, как Он вознаграждает Своих слуг в этом мире, страданиями, которые приводят к их духовному благу. Один дурной человек возвел ложное обвинение против отца фрая Франсиско в гнуснейшем злодействе и подкрепил его доказательствами столь правдоподобными, что казалось, будто отец должен быть виновен. Автор этого обвинения подменил религиозное письмо, которое отец фрай Франсиско написал своему настоятелю, поддельным, весьма противоречащим реальной манере письма отца фрая Франсиско. Таким образом, отец фрай Луис Гандульо, в то время викарий-провинциал, убедился в истинности обвинения. Невинный человек принял это так близко к сердцу, что однажды, когда он служил мессу перед своими индейцами, он упал в обморок на пол, словно мертвый. Индейцы бежали из церкви, боясь, что их обвинят в том, что они стали причиной смерти своего пастыря. Его отстранили от служения и заключили под стражу; но в ходе судебного разбирательства истина прояснилась, и отец фрай Франсиско был освобожден с честью. Несколько лет спустя он был назначен приором монастыря в Маниле, а впоследствии был очень близок к избранию провинциалом. Он значительно приумножил почитание нашей Девы Розария и украсил ее образ богатыми облачениями и драгоценностями, а ее часовню — большим ретабло и другими украшениями. Он не забывал о нуждах бедных и значительно увеличил милостыню, которую обычно раздавали у дверей монастыря. После того как он завершил свой срок в качестве приора, он вернулся в Нуэва-Сеговию. Когда он вернулся, индейцы, узнав, что их добрый отец и учитель вернулся, прошли пятьдесят лье, чтобы навестить его. Господь даровал ему мирную кончину, и он был похоронен в церкви нашего отца святого Доминика в Нуэва-Сеговии.]

[Конец Книги I]

1 т.е. «В начале было Слово». Другая цитата гласит: «Да будет чтение Евангелия здоровьем и защитой тебе».

2 Карацу — город в провинции Хидзэн, к северу от Нагасаки; он обладает большими залежами угля и каолина. Ранее он назывался Нагоя.

3 Сёгуном в то время был Хидэтада (1605–1623); но его отец Токугава Иэясу, хотя номинально и отошел от управления, все еще в значительной степени вдохновлял его действия вплоть до своей смерти в 1616 году.

4 Описание Куванто см. в Т. XVI, стр. 47. Эта группа провинций расположена недалеко от центра Хонсю и включает город Токио (Эдо).

5 Очевидно, согласно Рейну (Япония, стр. 304), он оставил свою жену-христианку, чтобы жениться на дочери Токугавы Хидэтады, и стал отступником. Затем он перенес свою резиденцию из Аримы в Симабару и начал жестокие преследования христиан.

6 Очевидно, имеется в виду Сантьяго де Вера.

Вторая книга истории провинции Святого Розария

Глава I

Страдания монахов в Японии во время преследований, возникших против христианства

[Церковь в Японии была подобна первоначальной церкви, основанной нашим Господом, которая с самого начала претерпевала гонения. Первые гонения на церковь были не столь суровыми, чтобы ученики, преследуемые в одном городе, не могли бежать в другой; таким образом, пустив глубокие корни, она смогла выдержать большие гонения, последовавшие во времена Неронов и Домицианов. Все гонения в Японии вплоть до 1614 года были подобны тем, что происходили в младенчестве ранней церкви — умеренными, без большого пролития крови; и давали служителям возможность, будучи изгнанными из одного королевства, бежать в другое. То, что возникло в этом году, было подобно всеобщему гонению на церковь. Император, видя, что невозможно срубить ствол христианства в Японии и что мученичество немногих лишь придаст вере большую силу, решил (возможно, по совету дьявола), что будет лучше и легче срубить только корни — а именно монахов, чьими учениями христианство в Японии было порождено и поддерживалось. В начале января этого года он разослал указ всем своим даймё, чтобы священники и монахи на их землях были собраны и отправлены в порт Нагасаки к губернатору Сафиое, чтобы их посадили на корабль и выслали в Макао или Манилу, дабы ни один не остался в Японии. После этого у христиан должны были быть отобраны четки, образы и другие священные предметы; и они должны были быть принуждены поклоняться идолам, а непокорные — подвергнуты пыткам и смерти. Следовало проявлять великую осторожность, чтобы тела мучеников не попали в руки христиан, которые могли бы их почитать. Этот указ был тщательно исполнен, и христиане, лишенные служителей и таинств, покидали города и бежали — кто в горы, кто в пещеры, кто в густые леса; а другие отплывали на маленьких лодках в другие страны. Сердце обливалось кровью от одного лишь известия о жестоком разрушении, учиненном императором среди верных. Некоторых вешали живыми за одну ногу на высокие деревья; других привязывали к столбам и подвергали суровости зимы днем и ночью; у других отрезали уши и носы. Других клеймили на лбу раскаленным железом. Мужчин и женщин подвергали позору, выставляя обнаженными, а целомудренным женщинам угрожали отправкой в публичные дома. Некоторых сажали в мешки из соломы, волочили по улицам и высмеивали; а других подвешивали в корзинах. Другие страдали от конфискации имущества и были изгнаны, причем всем людям было запрещено давать им пищу или кров. Последние были, по большей части, знатными и богатыми людьми, воспитанными в роскоши. Монахи, отложив свои облачения, тайно ходили по всей Японии, воодушевляя и укрепляя преследуемых христиан страдать за Господа. Среди этих монахов было трое из нашего ордена.]

В этой крайности преследований были сформированы братства для взаимной поддержки своих членов. Они давали обеты быть верными и, вероятно, принесли бы большую пользу, поскольку японцы, будучи народом, который много думает о своей чести, стыдились бы отступать от таких соглашений и обещаний. Они совершали много процессий и подвергали себя суровым дисциплинам. Второго июня Сафиое посетили все настоятели монашеских орденов, которых он принял с любезностью и великим проявлением доброты. Как только они вернулись в свои монастыри, он передал им слова императора, чтобы они подготовили всех членов своего ордена к отъезду в Макао или Манилу следующей осенью; и был послан инспектор, чтобы проследить за исполнением указа. Все чиновники города Нагасаки были принуждены подписать бумагу о том, что они не будут скрывать никаких монахов или светских священников, оказывать им покровительство или помогать оставаться в Японии. Было жалко видеть японских христиан, когда приближалось время отъезда монахов. Четырнадцатого октября наши монахи вырвали кресты, которые были воздвигнуты, и сожгли их вместе с другими вещами из церкви, чтобы они не были осквернены язычниками. Причастившись святых таинств на следующий день, они погасили лампады и оставили алтари. Они погрузили на корабли реликвии и тела святых, а также большинство церковных украшений и вещей из ризниц, хотя некоторые из них оставили христианам, которые должны были оставаться в укрытии. Им удалось взять лишь несколько колоколов. Двадцать пятого числа им было приказано покинуть город и отправиться в порт Факунда, пока их корабли не будут готовы. После того как они отплыли, некоторые священники вернулись на маленьких лодках. Было пять светских священников из семи. Шесть из десяти францисканских священников остались, и семь из девяти священников нашего ордена. Из трех августинских отцов остался один. Из семидесяти священников Общества осталось восемнадцать или двадцать. Больше вернулось бы на берег, если бы не отказ одной из лодок, о которой договорились. Имена отцов, которые остались, приведены во всех случаях, кроме иезуитов. После отъезда духовенства началось осквернение церквей. Отцы переоделись, как могли, и отправились на свою миссию. Многие из них были вынуждены оставаться в Нагасаки и его окрестностях, потому что там было большинство христиан. Однако они тайно путешествовали по всей Японии. Они трудились в основном по ночам и сильно страдали, будучи вынужденными много путешествовать, испытывая недостаток в пище и сне.

Глава II

Отец фрай Франсиско де Сан-Хосе Бланкас

[Хотя отец фрай Франсиско де Сан-Хосе не был одним из первых основателей этой провинции, он прибыл со вторым кораблем из Испании. Благодаря своей великой добродетели он достоин важного места в этой истории. Для этой цели Господу было угодно, чтобы ко мне в руки попал от епископа Монополи, дона фрая Хуана Лопеса, точный отчет о первых годах этого отца, который следует далее. Отец фрай Франсиско родился в Тарасоне в Наварре. Его родители были исключительно благочестивы. С юности отец фрай Франсиско проявлял признаки исключительного благочестия. Он избегал вида женщин и даже отказывался сопровождать свою мать, оправдываясь своими занятиями. В возрасте тринадцати лет он был отправлен в Алькала-де-Энарес для продолжения обучения; а в возрасте пятнадцати лет он принял облачение и вел себя как мужчина в столь юном возрасте. Приводится рассказ о его сестрах; и цитируется свидетельство лиц высшей добродетели о святости отца фрая Франсиско.]

С течением времени он стал лектором искусств в религиозном монастыре Пьедраита, где был назначен наставником студентов. У него были даже большие дарования как проповедника, чем как учителя, обладая прекрасным голосом, естественной риторикой и силой действия, великим даром слова, хорошей памятью и навыком систематического изложения. Он был хозяином сердец всех тех, кто его слушал. Его первой кафедрой была кафедра Сан-Антонино в Йепесе, а позже он был назначен проповедником в монастырь Алькала. Находясь здесь, он почувствовал побуждение отправиться на Филиппины и, несмотря на усилия монастыря удержать его, осуществил свое намерение. Когда он достиг Манилы, его настоятели, желая, чтобы испанцы Манилы не были лишены его великих талантов проповедника, назначили его на служение в Батаан, который находится недалеко от Манилы. Здесь он выучил общий язык индейцев, называемый тагальским, так быстро, что смог проповедовать на нем в течение трех месяцев, и обучил других языку в течение шести. Он постоянно изучал точное значение слов языка и метод, которым индейцы их использовали, чтобы стать искусным мастером этого наречия.