«История провинции Святого Розария Ордена Проповедников на Филиппинах (Том 32, 1640)»

У них есть обычай, когда они гребут в своих лодках или когда многие собираются вместе по какому-либо случаю, петь, чтобы скоротать время и облегчить свой труд. Поскольку у них не было других, они использовали свои старые мирские и даже пагубные песни. Он сочинил много песен на их языке, на манер их собственных стихов, но на священные темы — ибо у него был особый дар к этому — и ввел их среди них, чтобы они могли использовать их в таких случаях. Он надеялся таким образом заставить их забыть свои старые баллады, которые были бесполезны или вредны, не лишая их удовольствия — напротив, даже приумножить их радость благочестивыми чувствами новых песен. Он написал много книг благочестия для них; и поскольку в этих островах не было книгопечатания, и никто не понимал его или не занимался им как ремеслом, он планировал, чтобы печать выполнялась китайцем, добрым христианином. Этот человек, видя, что книги отца фрая Франсиско обязательно принесут большую пользу, приложил столько энергии к этому начинанию, что в конце концов преуспел в нем. Ему помогали некоторые, кто рассказывал ему то, что знал, и таким образом со временем он выучил все, что было необходимо для печати; и он напечатал эти книги. [Добрый отец так радовался, видя плоды своего учения среди индейцев, что когда ему было приказано вернуться в город, чтобы проповедовать испанцам, это было для него суровым испытанием. Однако он сделал это, особенно в Великий пост. Он был очень строг в обличении порока, и ему было больно проповедовать порочным испанцам, так как казалось, что он трудится на бесплодной почве. Обычно он сходил с кафедры, обливаясь потом, но продолжал носить свою тяжелую тунику и строго соблюдать правила ордена. Хотя в Испании он казался хрупкого телосложения, его здоровье всегда было очень хорошим, так что за более чем двадцать лет, которые он провел в этой провинции, у него даже не было головной боли, кроме одного раза, когда он случайно ударился. Он говорил с интенсивной энергией, в серьезной, сентенциозной и ясной манере. Он выучил китайский язык, в дополнение к двум другим, на которых проповедовал; и взял на себя особую обязанность обучать многих негров и рабов в Маниле. Он был очень смирен, несмотря на свои великие способности. Когда он был викарием-провинциалом Манилы, он получил письмо от провинциала, который совершал визитацию в провинции Нуэва-Сеговия. Он просил отца фрая Франсиско, как викария-провинциала, посмотреть, нельзя ли освободить кого-то из монахов в его округе для того нуждающегося региона. Отец фрай Франсиско, думая, что он сам является наименее необходимым человеком в округе Манилы, взял с собой одного отца в качестве спутника и отправился в Нуэва-Сеговию. В 1614 году он был отправлен в Испанию в качестве прокуратора провинции, но умер во время плавания в Мексику. Незадолго до и после его смерти его тело давало знаки своей красотой о святости и чистоте его жизни. Он напечатал грамматику тагальского языка, и на этом языке он напечатал мемориал христианской жизни, книгу о четырех последних вещах, другую о подготовке к причастию, трактат об исповеди, книгу о тайнах розария нашей Девы и другую для обучения тагальских индейцев испанскому языку. Он также оставил после себя много благочестивых и ценных сочинений на языке тех индейцев, в частности много проповедей на воскресенья и дни святых, которые высоко ценились из-за их доктрины и языка, который очень элегантен и чист. Он также составил сборник проповедей на испанском языке на целый год с целью их напечатания. Письмо декана и капитула святой церкви Манилы (от 12 мая 1614 года), данное ему, когда он собирался отправиться в Испанию, подтверждает рассказ Адуартэ о нем, и поэтому полностью напечатано этим автором.]

Глава III

События в этой провинции в то время

В 1615 году эта провинция, которая с самого начала шла с попутным ветром и продвигалась в обращениях, которые она предприняла на этих Филиппинских островах, не встречая никаких бурь, начала ощущать ураган, который вызвал много беспокойства и боли. Это было очень полезно для того, чтобы научить монахов открыть глаза и понять, что в общении с язычниками и новыми обращенными они не должны довольствоваться простотой голубя, но должны стремиться добавить мудрость змея, как наш Господь заповедал Своим ученикам и Своим проповедникам. Прошло всего семь лет с тех пор, как селение под названием Батаваг, которое является самым дальним селением в провинции Нуэва-Сеговия, было сформировано путем сбора населения горцев. Многие из них были еще язычниками; в то время как взрослые христиане (которые были в меньшинстве в селении) были воспитаны в своих идолопоклонствах и поэтому не полностью искоренили из своих сердец свои древние обычаи. Таким образом, во время болезни бывшие жрицы дьявола, или ведьмы, находили путь ко многим их сердцам. Эти женщины, жаждая оплаты, приходили предложить от имени дьявола здоровье больным, если они будут соблюдать древние суеверия, которым он их научил. Эти колдуньи убивали некоторых птиц, помазывали больных их кровью, практиковали другие суеверные церемонии, которые дьявол принимал как жертву, и совершали другие подобные акты. Некоторые больные были виновны в этих вещах в своем желании здоровья, не обращая внимания, поскольку они не были твердо укоренены в вере, на тяжкое оскорбление, которое они таким образом совершали против Бога, автора жизни и здоровья; и не принимая во внимание вред для веры или серьезный вред для своих собственных душ и совести, который за этим последует. Тем не менее их состояние было таково, что они должны были обдумать этот вопрос тем более тщательно, так как смерть, которой они боялись, приближала их к тому времени, когда с них будет потребован отчет обо всем этом. Если бы зло ограничилось этим селением, оно не было бы очень большим, потому что Батаваг был мал и не имел очень большого населения, а большинство взрослых еще не были христианами; но зло распространилось на другие селения, которые были больше и старше в вере, такие как Боло, Пилитан и Абуатан, каждое из которых имело две тысячи жителей или более. Следовательно, дело было более важным и вызывало больше беспокойства у служителей и проповедников закона Божьего. Когда они получили информацию о том, что происходит, они с великой тайной отправились провести расследование зла; и они записали имена старых анитерас или ведьм, в которых заключалось все основание этого греха. Один из лиц, участвовавших в этом расследовании, предупредил виновных старух в селении Батаваг; и они, чтобы избежать наказания, которого боялись, начали подстрекать жителей того селения. Когда монахи отправились туда с целью исправить одно зло, они обнаружили другое, большее; ибо люди селения Батаваг были в смятении и тревоге из-за того, что сказали им ведьмы, и решили бежать в свои горы и свои древние места обитания. Их привели к тому, которое они имели сейчас, чтобы их можно было легче и с большей пользой для их душ учить, крестить и давать таинства, в болезни и в здравии; ибо пока они были разделены, как они были, на крошечные деревушки на больших расстояниях друг от друга, это было невозможно сделать. Но будучи (как в это время они были) встревоженными и напуганными ведьмами, и желая оставить веру, они вернулись к своим древним местам, которые более охотно позволяли каждому жить по закону, который он предпочитал, и никому — по тому, который был бы хорош для него. Тем не менее, несмотря на все это, монахи обращались с ними так хорошо и проявляли к ним столько любви и благожелательности, что индейцы не могли перестать чувствовать и проявлять доброту к ним. Следовательно, хотя они могли убить монахов или причинить им любой вред, какой пожелают, потому что отцы были одни среди них без какой-либо другой защиты, кроме их доброй совести — что является великой защитой — индейцы не только не причинили им никакого вреда, но и не приложили рук ни к чему из их имущества или их монастыря. Это было, так сказать, декларацией того, что они бежали не из-за какого-либо вреда, который причинили им служители, а из-за страха перед наказанием, которое заставляла их бояться их плохая совесть — страх, усиленный тем, что анитерас или ведьмы, как наиболее виновные, ложно сказали им с целью напугать их. В действительности, у монахов не было мысли о суровом наказании, а просто об исправлении таких пагубных зол. Они жалели их как новых в вере и жалели даже самих ведьм как лиц, обманутых дьяволом, мало упражнявшихся в законе Божьем и многих из них даже не крещенных. Монахи были сильно опечалены этим событием и унесли в ближайшее селение украшения церкви, которые у них там были, взяв с собой некоторых индейцев, которые боялись Бога и не хотели следовать пагубному поведению тех, кто бежал от Бога к дьяволу. Они предприняли некоторые усилия, чтобы вернуть с добротой тех, кто бежал; и таким образом некоторые из них, просвещенные Богом, вернулись в лоно Церкви и легкое иго божественного закона. Они предпринимали постоянные усилия, чтобы вернуть остальных, не отказываясь ни от какого труда, ни от каких путешествий и ни от каких неудобств, чтобы приобрести хоть одну душу среди этих заблудших. Бегство этих индейцев произошло в день вознесения Господня, 28 мая. Поскольку они удалились в горы, испанцы, так как их было мало, не преследовали их, полагая, что из-за суровости страны, где они находились, преследование будет иметь мало эффекта и вызовет много смертей, много страданий и большие расходы. Следовательно, многие из них остались отступниками от веры и крещения, которое они получили, что является причиной великой скорби.

Девятнадцатого числа следующего месяца того же года прибыли корабли из Мексики с тридцатью двумя монахами для помощи в работе по обращению, которой была занята эта провинция. На следующий день, в субботу, утром, они вошли в монастырь к великой радости самих себя и тех, кто в нем жил. Их викарием и настоятелем из Мексики сюда был отец фрай Анхель Феррер, который впоследствии стал славным мучеником в Японии. Когда эта компания монахов прибыла в Мексику, он был викарием монастыря Сан-Хасинто, который эта провинция имеет недалеко от того благородного города, как приют для монахов, которые прибывают в нее из Испании. Поскольку тот, кто сопровождал их [т.е. Адуартэ], вернулся туда, отец фрай Анхель взял на себя очень полезную обязанность сопровождать их на Филиппины, чтобы первый мог исполнить свою должность прокуратора провинции. Господь вел его, сам того не зная, чтобы Он мог дать ему славный мученический венец, который он получил несколько лет спустя, как будет рассказано позже.

Эти монахи достигли Мексики в 1613 году. Поскольку в том году не было кораблей с Филиппин, необходимо было задержать их там до следующего года, с великим риском, что те, кто прибывал на эти острова, могли остаться в том королевстве, которое имеет столь привлекательный климат и столь изобилует всем; но поскольку эти отцы пришли не искать удовольствий, а ради душ своих ближних и трудов для самих себя, было нетрудно преодолеть это и другие трудности, которые встретились. Этому доброму результату в значительной степени способствовало отличное управление настоятелей и постоянное занятие монахов святыми упражнениями, молитвой, постом и дисциплинами. Таким образом, они не только превозмогли искушения легкости и комфорта, но были подготовлены так, чтобы Господь мог возвысить их к высшим вещам — некоторые из них даже к славе мученичества, которая, как говорит святой Августин, является величайшей славой церкви.

[Чтобы вдохновить в них стремление к этим вещам, Господь дал им благодать тем временем спасти некоторые заблудшие души. Два примечательных случая такого рода произошли, один в Кадисе, а другой в Мексике. Двое из них спасли и вернули в ее монастырь несчастную женщину, восемнадцати лет, которую распутный лейтенант соблазнил из монастыря в Хересе. В Мексике был несчастный человек, лицо острого интеллекта и образования, который был виновен в позорном преступлении с мальчиком. Он отказался исповедоваться, и, когда его пытали, обвинил ряд невинных лиц в соучастии в своих гнусных действиях. Президентом алькальдов де корте [т.е. «судей высокого суда»] был в это время доктор Морга, который имел очень доброе чувство к монахам этой провинции, так как он узнал их по своему долгому пребыванию здесь в качестве аудитора. С его помощью, и с помощью одного из офицеров тюрьмы, отец фрай Педро Муриэль получил доступ к этому несчастному человеку; и своими мудрыми и добрыми беседами смягчил его сердце, так что он признался в своей первоначальной вине, а также в своей злобе в выдвижении ложных обвинений против невинных лиц. Как до, так и после его казни были явные знаки того, что Господу было угодно даровать ему спасение. В следующем году, 1616, отец фрай Бернардо де Санкта Каталина, или Наварро, комиссар Святого Офиса на этих островах и один из первых основателей провинции, был во второй раз избран провинциалом. В следующем месяце, на празднике Посещения, в городе Нуэва-Сеговия скончался отец фрай Гарсия Орос, наваррец по национальности; он был сыном монастыря нашей Девы Аточа в Мадриде и монахом, старым добродетелью, как и годами. Когда он предпринял свои первые усилия приехать в провинцию, ему препятствовали, но впоследствии он осуществил свое намерение; и хотя из-за своих лет он не смог выучить язык, он был очень полезен своему спутнику, который понимал его, своей помощью и добрым примером своей жизни.]

Глава IV

Жизнь и смерть отца фрая Бернардо де Санкта Каталина, или Наварро

[У нового провинциала было лишь короткое время, в течение которого он мог исполнять свою должность, так как он умер в ноябре того же года, на октаву Всех Святых. Отец фрай Бернардо был уроженцем Вильянуэва-де-ла-Хара. Он был очень склонен с самых ранних лет к письменам и Церкви; он принял облачение в монастыре Санта-Крус в Вильяэскусе. После того как он принес обеты, он был отправлен учиться в колледж Санто-Томас в Алькале, что было высшей честью, которую монастырь мог оказать студенту. Здесь он так отличился, что колледж поручил ему руководство богословской дискуссией на провинциальном капитуле, что является высшей честью, которую колледж может оказать своим богословам. Находясь в колледже, он не пользовался привилегией есть мясо, которая предоставляется студентам в знак признания их трудов и учебы. Он был успешным и любимым проповедником и жил жизнью строжайшего умерщвления. Он был наиболее предан святому таинству. Однажды, когда больной принял Господа и впоследствии изверг сакраментальные виды, которые были небрежно сметены в кучу мусора, отец фрай Бернардо спас драгоценное сокровище. Он был наиболее успешен в искоренении пороков селений в Испании, где проповедовал. Когда он приехал в эту провинцию, он был одним из лучших служителей и одним из тех, кто трудился в обращении этих племен с величайшими результатами. Он был назначен настоятелем монахов, которые проповедовали варварским индейцам в Пангасинане — неукротимой, необузданной и кровавой расе; и сверх меры противной евангелию, так как оно было сверх меры противно их порокам, жестокостям, распутствам, суевериям и идолопоклонствам. Благородные монахи были его спутниками, стремящимися действовать и страдать ради обращения душ; но отец фрай Бернардо был главой и настоятелем этих монахов, тем, кто первым начал преуспевать в христианизации тех индейцев, тем, кто усовершенствовал их и довел до высокого состояния христианского совершенства. Его жизнь и его доктрина были одинаково чудесными и эффективными в воздействии на души тех индейцев. Он был предан своему делу, ища милостыню у испанцев для своих индейцев и защищая их изо всех сил от несправедливостей, которые совершались против них. Только в защите своих индейцев его видели отказывающимся от своей обычной мягкости поведения, которая была подобна поведению голубя. Господь благословил его усилия по обращению тех индейцев чудесным исцелением, совершенным его руками. Его посещали святые, в частности наш отец святой Доминик и святой Викентий Феррер, которых видели приходящими и читающими заутреню с ним. Ему было дано чудесное прозрение в души тех, кто исповедовался ему; он был чудесным образом сохранен от огня и воды; и ему была дана власть видеть дьяволов, которые овладели теми, кто исповедовался ему, или которых он желал обратить. Было заявлено, что у него даже было видение святой Девы. Он жил жизнью воздержания, покаяния и величайшего благочестия; и перевел на индейский язык сто пятьдесят кратких благочестивых трактатов. Он также написал на их языке ряд духовных писем, впоследствии собранных отцом фраем Мельхиором Павиа, который составил из них хороший том, чтобы они могли служить примером манеры, которой должны следовать монахи, приходящие после, при написании индейцам. В мирских делах он также помогал тем индейцам всеми способами в своей власти; ибо в дополнение к их бедности они были его самыми дорогими сыновьями, порожденными во Христе могучими, но успешными трудами.]

Хотя отец фрай Бернардо был бы рад остаться навсегда среди своих индейцев, провинция чувствовала, что нуждается в нем для высших обязанностей, и избрала его провинциалом в 1596 году. Он подал благородный пример как глава провинции и был наиболее мудрым, добрым и благоразумным в своих визитациях. Однажды, найдя необходимым наказать одного из своих подчиненных, он начал наказание с самого себя, заставив виновного сурово бичевать его, пока они двое были одни. Затем он приступил к бичеванию человека, который был виноват, который, учитывая то, что предшествовало, принял свое наказание с великим смирением и исправил свою жизнь. Пламенная любовь к Богу отца фрая Бернардо была очевидна во всем, что он говорил и делал. Высокое уважение, в котором его держали, распространилось с Филиппин на Новую Испанию, так что трибунал Святого Офиса в Мексике сделал его своим комиссаром-генералом на всех этих островах. В некоторых случаях он проявлял дар пророчества, предсказывая смерти некоторых лиц или объявляя о смерти тех, кто находился на расстоянии. Однажды, когда губернатор собрал большой флот против голландских врагов, он был вынужден получить необходимые доходы путем великого угнетения индейцев и бедных, так как королевская казна не давала достаточной суммы для предприятия. Отец фрай Бернардо был сильно опечален этим ходом процедуры и стремился исправить его без успеха. Когда губернатор собирался отправиться, отец фрай Бернардо объявил ему, что он никогда не вернется; и, в действительности, он умер в Малакке, так и не увидев врага. Преследование в Японии было открыто ему до того, как оно произошло. Будучи спрошенным, как он узнал об угрожающей опасности, он сказал, что вывел это из определенных звезд на небе, которые напоминали комету, угрожающую Японии. Его спутник, когда посмотрел, не смог увидеть никакой кометы или чего-либо подобного. Его любовь и милосердие постоянно возрастали, и на его устах постоянно были слова: «Давайте любить Бога; давайте любить Бога». Он посылал то, что мог, нуждающимся и преследуемым христианам в Японии и писал в Мексику, чтобы получить такую помощь для них, какую мог добыть. Он всегда был наиболее любящим и добрым ко всем монахам.

В конце своего срока в качестве провинциала он был бы рад жить и умереть среди своих детей в Пангасинане, но был задержан в Маниле своими обязанностями комиссара Святого Офиса. Тем не менее каждый год он имел обыкновение совершать визит в Пангасинан, где его принимали как ангела с небес, и иногда несли почти силой в отдаленные селения индейцы, которые приходили более чем за двадцать лье с этой целью. Его прибытие было подобно праздничному дню. Люди стекались, чтобы исповедоваться ему и слушать его духовные наставления. Они откладывали урегулирование своих самых весомых разногласий, чтобы представить их на его суд. Они иногда толпились вокруг него, чтобы поцеловать его руку или его скапулярий, так что он не мог пошевелиться. Когда он был во второй раз избран провинциалом, его преданность обязанностям своей должности привела к его смерти. Штормовая погода препятствовала ему отправиться морем в Нуэва-Сеговию, он совершил путешествие по суше, путешествуя через болота и низменности Илокоса и через Карабальо, некоторые суровые и высокие горы, где он был застигнут багио, или ураганом. Реки поднялись, так что он не мог идти дальше. Капитан Педро де Рохас, его сын в вере, отправился с ним, чтобы составить ему компанию. Трудности их путешествия были таковы, что оба человека заболели; и отец фрай Бернардо, в страхе немедленной смерти, продолжал молиться Господу, чтобы Он продлил его жизнь, пока они не достигнут места, где он сможет принять таинства. Прибыв в Абулуг, капитан Педро де Рохас был оставлен врачом; но отец, несмотря на свой преклонный возраст, казалось, поправится. Он был глубоко опечален тем, что он — который был бесполезен в мире, как он говорил — должен быть спасен, в то время как капитан отдал свою жизнь просто чтобы сопровождать его. Он молил Господа, чтобы Он мог поменяться местами с капитаном, который вскоре после этого начал поправляться; в то время как отец фрай Бернардо в течение двадцати четырех часов снова заболел в Камалаюгане и почувствовал, что его болезнь смертельна. Восьмого ноября, в октаву Всех Святых, он отправился из этой юдоли слез, чтобы быть с теми, кто в славе. Его смерть вызвала великую скорбь в Пангасинане и Маниле. Двойные почести были оказаны ему в нашем монастыре, сначала как провинциалу, и во-вторых как комиссару-генералу Святого Офиса. На последней службе проповедовал отец фрай Антонио Гутьеррес, пересказывая многое из того, что здесь было написано. После его смерти один монах имел видение его души, отправляющейся в славу. На провинциальном капитуле в следующем году почетное упоминание было сделано об отце фрае Бернардо в латинском панегирике, записывающем его прославленные добродетели, его чудесный успех в обращении провинции Пангасинан и жертву его жизни обязанностям своей должности.]

Глава V

Избрание провинциалом отца фрая Мельхиора Мансано и ситуация в Японии в это время.

Когда печальная весть о смерти провинциала была узнана, выборщики собрались в Биналатонгане, селении Пангасинана, пятнадцатого апреля 1617 года и избрали главой и настоятелем провинции отца фрая Мельхиора де Мансано, который в то время был викарием монастыря города Нуэва-Сеговия. Он был очень благоразумным и благочестивым характером, исповеданным сыном монастыря ордена в Оканье; и был сделан, благодаря своим великим способностям и успешным занятиям, богословом в колледже Санто-Томас в Алькале. В этой провинции он управлял многими из лучших монастырей с великим одобрением; и его срок в качестве провинциала был очень полезен для провинции, значительно приумножив ее, как будет рассказано.

Теперь, когда церкви во всей Японии были разрушены, а все священники изгнаны, как полагал Сафиое, ему показалось, что настало время начать преследование христианства. Начало было положено в королевстве Арима, которое находилось под непосредственным управлением императора. Чиновники, которым было поручено осуществление этого преследования, выполняли свою работу с жестокостью и дерзостью. Когда известие о начале гонений достигло Фигена, двадцать мужественных японцев отправились из Нагасаки в Ариму, чтобы исповедать веру, и приняли славную мученическую смерть. Некоторые другие, намеревавшиеся последовать по их стопам, не набрались мужества и отреклись, увидев страшные мучения, ожидавшие их. Как только отец-доминиканец Фрай Томас дель Эспириту Санкто, или Сумаррага, викарий-провинциал наших монахов, находившихся в укрытии, услышал об этом преследовании в Ариме, он отправил отца-доминиканца Фрая Хасинто Орфанеля на помощь преследуемым христианам, а вскоре после этого послал туда и отца-доминиканца Фрая Хуана де лос Анхелеса Руэду. За ними последовал отец-комиссар ордена Святого Франциска с тремя другими монахами своего ордена. Усилия монахов по принятию исповедей, совершению таинств, а также утешению и укреплению преследуемых христиан были весьма ценны. Однако казалось неразумным входить в сам город Арима, где была выставлена стража, чтобы предотвратить вход и выход; ибо если бы император узнал, что в Японии остались какие-либо монахи, преследование могло бы стать гораздо более суровым. Христиане в Нагасаки готовились сами, и их готовили монахи, к началу преследования в этом городе. Когда все было готово, преследование было приостановлено из-за войны между императором и Фидеёри, сыном предыдущего императора и законным наследником престола. Чиновники ограничились публичным сожжением большого количества четок, крестов и других христианских символов, изъятых в Ариме. Отец-доминиканец Фрай Алонсо Наваррете облачился в одежду испанского мирянина и был избит за попытку спасти из огня некоторые четки. Наши монахи получили священные реликвии ряда блаженных мучеников. Император одержал победу над Фидеёри путем предательства. Во время войны христиане пребывали в мире; и отцы проделали огромную работу по укреплению их мужества и совершенствованию их в вере. Многие, однако, из христиан из-за нехватки священнослужителей начали забывать основы веры и даже свои собственные христианские имена. Некоторые из францисканских отцов были схвачены и брошены в тюрьму, но отцы нашего ордена спаслись. После падения Усаки и катастрофического окончания войны преследование вспыхнуло вновь. Отцы были рассеяны по различным королевствам, но из-за очень пристального наблюдения, которое велось, им не удалось проникнуть в Сацуму. Только отец викарий-провинциал вместе с отцом-доминиканцем Фраем Франсиско де Моралесом и отцом-доминиканцем Фраем Джозефом оставались в Нагасаки, выходя только по ночам в светской одежде. Это продолжалось до смерти императора в 1616 году. Поскольку Нагасаки был метрополией христианства в Японии, где число христиан было наибольшим, а их дух — решительным и твердым, император не осмеливался обращаться с христианами там с такой же суровостью, как в других местах. Несмотря на то, что наши служители в Японии подвергались опасности, никто из членов нашего ордена не умер естественной смертью, но все были увенчаны венцом и ореолом мученичества.

Глава VI

Великое почитание в Японии четок нашей Госпожи; смерть императора и состояние церкви там.

В начале 1616 года братство нашей Госпожи Розария, которое было основано в 1602 году, когда орден нашего отца Святого Доминика вошел в Японию, значительно увеличилось, и почитание четок стало гораздо более интенсивным. Этот орден и связанное с ним почитание распространились из Нагасаки по всем частям Японии, и было замечено значительное улучшение в жизни тех, кто посвятил себя четкам. Членам братства также была дана чудесная сила, чтобы держаться своей веры. В июле император умер от яда, который был дан ему по ошибке из аптечки. Поскольку императору наследовал его сын, Сёгун-сама, преследование было продолжено и даже усилилось по своей суровости, причем чиновники старались изобретать изощренные пытки. Иногда сами мучители, хотя они и не оставляли своего идолопоклонства, были вынуждены силой добродетели мучеников и помощью, оказанной им Господом, признать истинность нашей святой веры. Приводятся подробности смерти ряда мучеников. Со временем преследование распространилось на Нагасаки. Случайно было обнаружено, что в городе находятся монахи. Это стало одной из причин начала преследования. Другой причиной были разногласия двух губернаторов в городе, одного христианина и другого язычника. Поскольку предпринимались большие усилия, чтобы схватить некоторых монахов, отец-францисканец Фрай Педро де ла Асунсьон и отец Хуан Баптиста Тавора из Общества Иисуса были пойманы и приняли мученическую смерть, будучи обезглавленными 22 мая 1617 года. Это вызвало великую радость среди монахов, которые опасались, что если их схватят, их просто вышлют из королевства, но теперь они были воодушевлены надеждой на венец мученичества.

Глава VII

Экспедиция отца-доминиканца Фрая Алонсо Наваррете, викария-провинциала нашего ордена в Японии, и отца-августинца Фрая Эрнандо де Сан-Хосе, или Айялы, викария-провинциала ордена нашего отца Святого Августина, для помощи христианам Омуры.

Преследователи были удовлетворены этими смертями, полагая, что они запугают служителей Евангелия и либо изгонят их из Японии, либо значительно ограничат их деятельность. 24 мая 1617 года, накануне праздника Тела Христова, отец-доминиканец Фрай Алонсо Наваррете, викарий-генерал нашего ордена, отправился в Омуру, где были замучены другие священники, с целью открыто проповедовать там Евангелие. Он взял с собой мужественного японского слугу по имени Пабло. Хозяин его дома также вызвался добровольцем. Отец-августинец Фрай Эрнандо де Сан-Хосе, викарий-провинциал августинского ордена, который был его близким другом, решил сопровождать его. Тщательно испытав свою совесть, отец-доминиканец Фрай Франсиско де Моралес из нашего ордена одобрил их предприятие.

Глава VIII

Захват святых мучеников

Два отца отправились в путь, передвигаясь медленно, ободряя христиан и возвращая к вере некоторых из тех, кто отрекся. Число тех, кто приходил исповедоваться, было очень велико, и монахи принимали их исповеди, рискуя своими жизнями. Отцы радовались, что могут отложить свою светскую одежду; и христиане, видевшие их в монашеских облачениях, были в великом восторге. Пятеро преследователей пришли арестовать отцов, которые встретили их с великой радостью и преподнесли им подарки. Отец-доминиканец Фрай Алонсо написал письмо даймё, сообщая ему, что отцы пришли, чтобы дать ему возможность покаяться в своем великом грехе мученичества отцов, которые были казнены, и избавить его от мук ада. Некоторые японцы смело предлагали себя для мученичества. Христианские жители города выказывали величайшее благоговение перед отцами, толпясь вокруг них и предлагая себя на мученичество вместе с ними; и они выказывали величайшую скорбь при мысли о том, что отцы будут отняты у них смертью. Даймё Омуры пребывал в величайшей скорби и недоумении, чувствуя, что на него ляжет обязанность казнить христиан одного за другим, которые будут приходить, чтобы предложить себя в его королевстве. В конце концов он решил лишить их жизни, но в величайшей тайне, чтобы предотвратить восстание в городе. Отцов, соответственно, отвезли на пустынный остров под названием Усусима; и, несмотря на усилия язычников сохранить это место в тайне, за ними последовало большое количество христиан, которые исповедовались у них.

Глава IX

Смерть трех святых мучеников

С этого острова трех отцов перевезли на другой, под названием Когути. Они с великой радостью приняли известие о том, что должны умереть, и были доставлены на другой, еще более уединенный остров. Здесь они проявили великую любезность и доброту к тем, кто должен был их убить. Они оставили письма своим провинциалам, желая, чтобы те любой ценой присылали монахов в Японию. Несмотря на осторожность тирана, некоторые христиане присутствовали при казни. Двое были обезглавлены в четверг, первого июня, в октаву праздника Тела Христова. Сами их палачи смотрели на них как на людей такой добродетели, что макали свои платки и кусочки бумаги в их священную кровь, чтобы сохранить их как реликвии. Тела всех мучеников были положены в гробы, нагруженные камнями, и брошены в море. Несмотря на опасность, многие японцы отправлялись к месту мученичества, чтобы почитать реликвии этих святых; и Братство Розария возносило непрестанные молитвы о том, чтобы они могли обрести тела этих святых мучеников. По прошествии двух месяцев тела святых и блаженных Фрая Педро де ла Асунсьона и Фрая Эрнандо были выброшены на берег.

Глава X

Добродетели этих блаженных отцов, их готовность принять венец мученичества и плоды, последовавшие за этим.

Святой Фрай Эрнандо был особенно предан душам в чистилище и подал примечательный пример бедности и послушания правилам своего ордена. Отец-доминиканец Фрай Алонсо был очень благочестив, милосерден и сострадателен. Хотя господа в Японии очень богаты, бедные люди очень нуждаются; так что язычники часто убивают своих новорожденных детей, а христиане выбрасывают их на улицу. Сердце святого человека было настолько уязвлено этим, что по его убеждению испанский капитан по имени Пабло Карручо назначил определенный доход на благочестивое дело содержания этих детей. Незадолго до своей смерти святой мученик, не забывая об этом, написал письмо капитану, призывая его не забывать о милостыне для подкидышей. Отец-доминиканец Фрай Алонсо был одним из первых служителей в Нуэва-Сеговии; он вернулся в Европу, чтобы привезти с собой ряд новых монахов на Филиппины. После того как его назначили в Японию, он однажды вернулся на Филиппины. Он сильно страдал в этих путешествиях, так как был хрупкого телосложения. Он был милосердным и горячо любимым служителем, очень смелым и особенно отличался своей благодарностью. От этого мученичества христиане Нагасаки обрели новое мужество, как и христиане Омуры, которые были значительно укреплены в вере. Некоторые, кто боялся сделать это раньше, смело исповедали христианство. По всей Японии пример этого мученичества был великим источником силы для христиан и заставил язычников уважать христианскую веру. Язычники также исцелились от своего заблуждения, полагая, что отцы пришли в этот регион из-за мирских амбиций. Преследование, которого опасались в Нагасаки, прекратилось, когда было увидено мужество святых мужей. Последним результатом этого мученичества стало множество других мученичеств, которые вскоре последовали, тех, кто по примеру этих святых открыто исповедовал христианство. Приводятся имена нескольких исповедников и мучеников с кратким описанием их смерти.

Глава XI

Положение дел в Японии после мученичества святых Фрая Алонсо Наваррете и Фрая Эрнандо де Айялы.

После мученичества этих святых монахов христиане Омуры, стыдясь своей слабости, пожелали последовать их примеру. Отец-доминиканец Фрай Томас дель Эспириту Санкто и отец-доминиканец Фрай Хуан де лос Анхелес, монахи нашего ордена, и отец-францисканец Фрай Аполинарио Франко, комиссар ордена Святого Франциска, отправились взять на себя духовное окормление этих христиан в Омуре. Отцы Фрай Аполинарио и Фрай Томас были арестованы вместе со своими слугами и заключены в тюрьму. Отец-доминиканец Фрай Хуан де лос Анхелес не был найден. Хозяин отца-доминиканца Фрая Алонсо Наваррете со временем завоевал венец мученичества своей смелостью в исповедании; и он вместе с другим христианином был отвезен на островок и тайно казнен в полночь в последний день сентября. Даймё Омуры, пребывая в недоумении, отправился ко двору императора, чтобы посоветоваться с ним относительно вопросов, возникших в связи с арестом двух отцов. Христианская вера распространялась, и произошли некоторые замечательные обращения преследователей. Святые отцы страдали в тюрьме от суровости зимы, будучи лишенными одежды и не имея ни постели, ни какой-либо защиты от холода; ибо тюрьма была сделана из дерева и не защищала их от холода, ветра или снега. Они страдали от голода, получая лишь небольшую порцию вареного риса без другой пищи — христианам было запрещено помогать им.

Глава XII

Строительство церкви Лос-Санктос-Рейес в париане

Как только орден вошел на эти острова, он взял на себя обязанность евангелизировать и обучать китайцев, которые каждый год прибывали на эти острова в погоне за своими делами и прибылью. Все они жили в своего рода алькайсерии, или рынке, называемом в этой стране париан; и здесь обычно было десять тысяч китайцев, а временами до двадцати тысяч. Здесь они не только хранят свои товары, которые очень богаты, но и поддерживают все ремесла, необходимые для очень хорошо устроенного и обеспеченного сообщества. В то время они все были язычниками, потому что до тех пор, как только какой-либо китаец принимал веру и крестился, он был обязан покинуть это идолопоклонническое место и отправиться жить в другую деревню, крещеных китайцев, которая находилась неподалеку. Таким образом, предпринимались усилия отделить новокрещеных от язычников, чтобы они не следовали дурному примеру своих языческих соседей, пока их христианство, будучи новым, не имело достаточной силы, чтобы противостоять этому искушению и освободиться от опасности этого соблазна. Город язычников не был забыт по этой причине; ибо монахи ходили из города христианских китайцев, называемого Бинондо, где они жили, чтобы проповедовать каждое воскресенье тем, кто жил в париане. Этот курс соблюдался до 1617 года, когда было отмечено, с основанием, насколько было бы выгодно, чтобы проповедники постоянно проживали среди этого множества людей. Таким образом, имея с ними больше общения и находясь в более тесных отношениях, они могли бы собрать больший духовный урожай среди китайцев, и число тех, кто должен быть крещен, как в болезни, так и в здравии, могло бы значительно увеличиться. Отец-провинциал советовался с двумя сословиями, духовным и светским, получив одобрение каждого. Были получены обычные разрешения, и была начата небольшая деревянная церковь и монастырь. Все было сделано за счет ордена, чтобы не было необходимости просить что-либо у китайцев-язычников, для блага и пользы которых были возведены здания. Господь сразу же начал являть, что работа была очень угодна Ему, проявив чудесную милость к китайцу, который был занят в качестве надзирателя строительства. Испанец, разъяренный из-за того, что его укусила собака, спросил китайца, «чья это собака», намереваясь отомстить владельцу за боль, которую причинила ему собака. Китаец ответил, что не знает, чья она, и рассерженный испанец сказал: «Должно быть, твоя, потому что ты не говоришь мне». Выхватив меч, он вонзил его ему в грудь; но Господь, Которому было угодно забота, которую китаец проявлял к строительству Его бедного храма, направил меч так, что он ударил в эбеновый крест, который китаец носил под одеждой. Удар оставил глубокий след на этом кресте, в то время как китаец остался невредим — Господь принял удар на Свой собственный крест, чтобы он не повредил Его почитателю. Китаец признал это особой милостью и великой наградой за свой труд; и он, и все те, кто знал об этом факте, славили Господа, дивного в делах Своих.

Бедная церковь была закончена, и, будучи строением тех, кто дал обет бедности, она простояла недолго. Балки, которые служили колоннами и поддерживали здание, не были прочными, а почва была болотистой и неустойчивой; поэтому балки не смогли выдержать нагрузку черепицы, но прогнулись таким образом, что возникла угроза обрушения церкви. Чтобы предотвратить это, чтобы никто не оказался под завалами, было решено снять черепицу; и пока церковь разбирали, и на крыше было девятнадцать человек, здание (которое уже было на грани падения) развалилось под этим дополнительным весом, и вся крыша рухнула — ключевые балки, коньковый брус и черепица. Даже некоторые из самых больших балок были разбиты на очень мелкие фрагменты; и многие из тех, кто был на вершине крыши, оказались погребены под лесом и черепицей, так что от некоторых не было видно ничего, кроме части их одежды. Огромное множество людей прибежало на шум. Большинство из них были язычниками и стояли, глядя с большим страхом на разрушение, которое произошло; но они не осмеливались проявить никакой доброты или выкопать бедных рабочих, которые были погребены. Поэтому люди оставались долгое время покрытыми таким образом, все полагая, что они не только мертвы, но и ужасно изувечены. Однако это было не так; ибо Господь желал научить этих язычников всемогуществу Своего провидения и заботе, которую Он проявляет о тех, кто служит Ему; и все были извлечены, правда, без сознания, но невредимыми и здоровыми, без малейшей раны на ком-либо из них, хотя некоторые очень тяжелые ключевые балки были разбиты вдребезги. Они вскоре пришли в себя и воздали благодарность Тому, Кто так чудесно сохранил их; в то время как все присутствующие, которых было бесчисленное множество, как христиане, так и язычники, были поражены, и язычники говорили вслух: «Велико провидение Бога христиан». Таким образом, Господь извлек из этих Своих врагов высочайшие похвалы и превратил в честь Своему имени то, что могло бы вызвать оскорбление среди этих идолопоклонников, если бы эти люди были убиты во время работы над домом Божьим. Считалось, что горячая молитва отца-доминиканца Фрая Бартоломе Мартинеса очень помогла в достижении этого результата; ибо работа шла под его руководством, и когда он увидел, что хороший отчет о ней не может быть дан, если Господь не исправит это несчастье, он просил этой милости у Него с величайшей нежностью. И это был не единственный раз, когда Господь даровал его верным и благочестивым молитвам очень чудесные вещи, о чем будет рассказано в свое время.

Небольшая часть земли, принадлежащей монастырю, была подготовлена, чтобы служить, насколько возможно, крошечной церковью для немногих христиан, которые там были. Урожай, собранный здесь монахами среди этого множества языческих и идолопоклоннических людей, был чудесным. Они учили их постоянно днем и ночью в церкви, на площадях, в их домах, не упуская возможности сделать им добро — хотя они трудились сверх своих сил, уповая на Господа, чью работу они делали. Чудесные результаты последовали немедленно, к великому служению и чести Господа и пользе душ. Из многих больных в париане, которые до пребывания отцов все уходили в своем языческом состоянии, теперь, с тех пор как у них были эти преданные отцы среди них и они слышали их учение, практически никто не умер, не будучи крещенным. Таков плод заботы отцов в разъяснении им веры, объяснении им великого блага и духовной пользы крещения и вечного несчастья тех, кто пренебрег им. Часто даже языческие родственники и друзья больных убеждали их креститься; и они, подобно лицам своей собственной нации, которых отцы назначили для этой цели, проявляют большую заботу, чтобы узнать, есть ли какие-либо больные, и сообщить отцам, чтобы последние могли посетить их и научить их пути на небо.

В дополнение к тем, кто крестится в болезни, многие крестятся в здравии и увозят весть о Евангелии обратно в свою страну. Таким образом, есть надежда, что вход проповедников в Китай будет несколько облегчен, если однажды станет известно, что мы — люди, которые, помимо того, что любят и помогают им, не жаждут нашей мирской выгоды, но блага их душ. Это аргумент большого веса для китайца, который чрезмерно алчен и, следовательно, считает очень божественной добродетелью презрение к тому, что он ценит так высоко. Поскольку они очень умны, их легко убедить, что истинно то, что мы проповедуем им о великой награде в другой жизни для тех, кто хорош, поскольку они видят, что их проповедники прилагают такие усилия и подвергают себя таким покаяниям, чтобы стать хорошими, и презирают всякую мирскую выгоду в твердой надежде на вечную. Если бы их вечная награда не была гораздо более обширной, велика была бы их неосмотрительность, чтобы отбросить ради нее всякую мирскую награду; и они были бы, как сказал апостол, из всех людей наиболее несчастными.

Отец-доминиканец Фрай Бартоломе Мартинес впоследствии воздвиг на том же месте роскошную и красивую церковь, которая намеренно была сделана большой и вместительной, чтобы в ней было место для многих, кого он надеялся крестить; и красивой, чтобы само великолепие здания могло дать некоторый знак своим видом, чей он. Чтобы она больше понравилась китайцам, она была построена полностью по образцу лучших зданий в Китае, из дерева, детали соединены вместе с помощью соединений, без единого гвоздя во всем каркасе. Это было достигнуто, несмотря на то, что количество деталей, которые вошли в каркас, дошло до более чем трех тысяч. Они были обработаны с чудесным мастерством и превосходным искусством; действительно, прежде чем их начали устанавливать на место, они все были сформированы, с их соединениями, так подогнанными, что, хотя архитектор во время возведения здания случайно не смог из-за болезни встать с постели и должен был давать свои указания из нее относительно того, что должно быть сделано, все же все оказалось настолько точным, что его присутствие не требовалось. Все было подогнано точно так, как было запланировано и проработано дизайнером с самого начала. Это то, что вызвало великое восхищение у испанских архитекторов, которые видели это, и они были поражены, и с основанием. Это считается делом, достойным мудрости, данной Богом Соломону, что то же самое рассказывается о храме, который он построил, как повествуется в священном писании. Архитектор был язычником, очень старым и немощным; но Бог продлил его жизнь до тех пор, пока эта работа не была закончена. Впоследствии, когда его болезнь ухудшилась, он попросил святого крещения; и, приняв его благоговейно, он умер счастливым, будучи христианином, и был похоронен в церкви, которую он построил для Бога.

Пока церковь строилась, произошли некоторые очень примечательные события. В одно воскресенье, после того как христиане прослушали мессу, они и ряд язычников, которые помогали им, тащили очень большую балку, которая должна была служить колонной в здании. Когда они спускались с небольшого холма, она начала катиться по нескольким круглым палкам, которые они подложили под нее, чтобы легче было ее перемещать, и наехала на одного из тех, кто ее тащил, с такой силой, что, казалось, он никак не мог избежать того, чтобы не попасть под нее. Господь услышал молитвы некоторых монахов, которые присутствовали, и избавил его от опасности. В той же церкви рабочие устанавливали балки, которые должны были поддерживать четыре угла трансепта, как колонны — эти балки были намного больше, длиннее и толще, чем любые другие. Большое количество людей было расставлено с каждой из четырех сторон одной из них, чтобы тянуть ее так, чтобы она шла прямо. Канаты, которые они использовали, были новыми и тяжелыми, и на голове балки сидел рабочий, чтобы следить за узлами канатов, чтобы убедиться, что они не соскальзывают. Вес балки был настолько велик, что один из канатов не выдержал, и когда он порвался, остальные начали ослабевать. Рабочие бросили свою работу и в страхе разбежались, оставив человека на голове балки без помощи, как казалось. Отец-доминиканец Фрай Бартоломе Мартинес молился Господу за этого человека, и балка остановилась на нескольких бамбуках, стоявших там, которые были прочными, но недостаточно прочными, чтобы выдержать такой вес; и человек спустился по ним невредимым, но с кровью, застывшей от испуга. Церковь была закончена и была очень красивой, будучи примечательным произведением в своем стиле. Это вызвало великую радость у испанцев и у китайцев, как христиан, так и язычников. Со временем произошло другое событие, которое очень назидало этих китайцев; ибо в понедельник, 13 марта 1628 года, в час ночи, в париане вспыхнул пожар, который сжег практически весь его — поскольку он в то время был построен из тростника и нипы, или из сухих досок, которые горят как факел. Единственными спасенными домами были некоторые, которые были защищены зелеными деревьями, и некоторые другие небольшие, которые были несколько изолированы. Огонь направился прямо к церкви и уже начал опалять ее дерево, когда монахи вынесли образ нашей Госпожи Розария и повернули ее лицо к огню. Ветер мгновенно изменился, и церковь была спасена. Хотя при строительстве этой красивейшей церкви была проявлена забота о том, чтобы построить ее из прочного дерева, все же через несколько лет часть его сгнила, и казалось, что с этой церковью будет так же, как и с другими. Поэтому было сочтено необходимым разобрать ее из страха перед несчастным случаем; и была построена другая церковь, с прочными каменными столбами. Поскольку это очень близко к городу, мы не преминули построить ее с более прочным каркасом. Но она очень красиво украшена, ее стены покрыты сверху донизу картинами, на которых изображено все, что может наставить этих язычников в знании того, что важно для них понимать. Там представлена вся жизнь Христа нашего Господа и Его пресвятой Матери; есть много картин суда, чистилища, славы и ада; много наставлений о семи святых таинствах; много чудес, относящихся к ним, и особенно к величайшему из всех; много мучеников и много святых примеров. Все это, помимо украшения церкви, приносит большую пользу, служа благочестивыми книгами, в которых эти люди (которые очень любопытны) могут видеть и понимать то, что им преподается устно; и таким образом для них совершается великое благо. Произошло много инцидентов, которые прояснили великую полезность наличия этой церкви посреди этого идолопоклоннического населения, чтобы проповедовать истинного Бога таким громким голосом, чтобы его можно было услышать в великом королевстве Китай и чтобы расположить его к обращению.

Один из тех, кто был крещен здесь, был обвинен, когда вернулся в свою страну, в том, что он христианин. Когда христианин ответил, что в христианстве нет ничего злого, судья спросил его, как он может говорить, что быть христианином — не зло. Он вручил судье маленькую карточку, напечатанную на китайском языке, содержащую первые молитвы, десять заповедей и указания для дел милосердия, и сказал ему, что это христианский закон. Судья, прочитав ее, отпустил китайца, оставив карточку у себя и сказав: «Кто обманул меня, сказав, что христианство — это зло? Напротив, оно очень хорошее». Таким образом, знание о христианстве распространяется в том великом королевстве. Господь совершал чудеса в защиту новых обращенных, наказывая смертью язычника, который оскорбил китайца, оставившего свои сутяжнические привычки после крещения; и совершались другие чудеса исцеления и защиты, и происходили чудесные обращения, очевидно, рукой Божьей. В этой церкви с 1618 года, когда начались крещения, до 1633 года, когда это написано, было крещено четыре тысячи семьсот пятьдесят два китайца, все взрослые. Из них две тысячи пятьдесят пять были крещены в здравии, а две тысячи шестьсот девяносто семь в болезни, в дополнение к некоторым, чьи имена были случайно пропущены в реестре. С того времени крещения продолжались пропорциональными темпами, тогда как до того, как у них была церковь, все умирали в своем идолопоклонстве, и было очень мало тех, кто уходил отсюда в здравии, чтобы креститься в других церквях. Такие люди обычно ходили в нашу церковь в Минондо для христиан своей нации; но тех, кто ходил из париана, было очень мало, потому что у них в то время не было постоянной близости и стимула присутствия монахов, как сейчас. Результатом стало очень большое увеличение привязанности, которую китайцы всегда испытывали к нашему ордену, и высокого уважения, которое они питают к нашей святой вере. Это настолько велико, что даже язычники, которые сами не крестятся из-за мирских соображений, обычно желают, чтобы больные, с которыми они связаны родством или дружбой, стали христианами. Поэтому редко кто умирает в этом великом множестве язычников, не будучи предварительно крещенным; в то время как те, кто возвращается в свое великое королевство, дают в нем очень хороший отчет о нашей вере и о доктрине Христа, к немалой чести нашего монашеского сообщества, с членами которого они обычно имеют больше всего дел и получают от них величайшие блага, как в духовных, так и в мирских делах; ибо мы часто можем быть им полезны. Они рассказывают все это в своей собственной стране; и это отличная подготовка для быстрого продвижения святого Евангелия, которое уже вошло в него.

Глава XIII

Некоторые миссии, отправленные в различные королевства

Поскольку создание этой провинции предназначалось не только для Филиппин, но и для соседних языческих королевств, использовали любую возможность, чтобы отправлять монахов в эти другие королевства. Наш орден планировал трудиться над обращением королевства Макасар, чей король проявлял некоторые признаки желания, чтобы к нему прислали монахов. Это королевство очень могущественно и имеет большое население. Люди в нем имеют отличный природный характер, что является хорошим фундаментом для веры; но из-за беспорядков, которые возникли, эта миссия не состоялась.

Монахи не только этой провинции, но и Испании и Новой Испании, устремили свои сердца к обращению королевства Китай, население которого невероятно огромно, и люди там проявляют очень острый интеллект и имеют отличную цивилизацию и правительство. Они даже устанавливают свою власть во всех соседних королевствах: Корее, Сиаме, Камбодже, Кохинхине и других; и они передают свою систему им, насколько это возможно. Их характер и их моральные доктрины также подходят им для Евангелия. Несмотря на неудачу предыдущих попыток войти в это королевство, наши монахи не пали духом. В этом году (т.е. 1618) представилась возможность, когда губернатор, дон Алонсо Фахардо де Тенса, собирался отправить посольство, чтобы сообщить китайцам, что их враг и наш, голландцы, заняли свою позицию в проливах, через которые торговые суда Китая плывут в этот город, богато нагруженные; и что враг намерен захватить и разграбить корабли там. Наш орден попросили прислать монаха, который понимал язык и который работал среди китайцев на островах; отец-доминиканец Фрай Бартоломе Мартинес был выбран для этой должности. После нескольких дней плавания судно встретилось с яростным штормом, в котором оно потеряло грот-мачту; а впоследствии наткнулось на большую скалу, потеряв руль и часть кормы. Некоторые прыгнули в воду, а некоторые добрались до земли на лодке; остальные остались на борту судна, и отец-доминиканец Фрай Бартоломе остался с ними, чтобы принять их исповеди. На следующее утро им всем удалось добраться до земли, недалеко от Пангасинана. Здесь отец-доминиканец Фрай Бартоломе проповедовал китайцам, которые прибыли в тот регион, чтобы вести дела, и преуспел в обращении двадцати. Из Пангасинана он с большим трудом добрался до Нуэва-Сеговии, где ему было приказано сесть на другое королевское судно и выполнить свое посольство через Макао. В этом путешествии они также встретились с ужасными штормами, и он дважды высаживался на острове Эрмоса. Этот остров еще не был взят во владение для Его Величества; но Господу было угодно, чтобы отец увидел его и доставил в Манилу полный отчет о его характере, результатом чего стало то, что остров был впоследствии приобретен. Он наконец достиг Макао, где встретил так много препятствий для выполнения своей миссии, что был вынужден вернуться в Манилу, и таким образом не смог получить тот вход в Китай, которого желал.

В то же время планировалась другая миссия в королевство Корея; ибо казалось вероятным, что в этом королевстве произойдет великое и благородное обращение, люди которого имеют очень хороший характер по природе, будучи очень простыми и свободными от двуличия и обмана. Это королевство находится между Великим Китаем и Японией, так близко к каждому, что отделено от них только некоторыми очень узкими рукавами моря, подобными большим рекам. Люди имеют интеллект и способности китайцев, без их двуличия. Они по большей части земледельцы. Они имеют некоторую доблесть японцев, без их свирепости. Случилось в 1593 году, что Тайкосама решил начать войну против этого королевства Корея, чтобы укрепить себя, уменьшив власть некоторых принцев своего собственного государства, которых он послал вести эту войну за их собственный счет. Война была самой жестокой и разрушительной, и королевство Япония было полно корейских рабов. Среди них был один, который был обращен и который приехал в Манилу. Отец этого обращенного (которого звали Томас) достиг поста секретаря короля и, пользуясь своим богатством и высокой должностью, не жалел сил в поисках своего сына. Сын, несмотря на свою любовь к родной стране и отцу, и надежду на богатство, которое он имел бы, если бы вернулся, был еще более предан своей собственной душе; и поэтому не желал возвращаться в свою собственную страну, не взяв с собой некоторых монахов. Отец-провинциал, считая это хорошей возможностью начать это обращение, назначил трех монахов, которые отплыли тринадцатого июня в этом году (т.е. 1618) на корабле в Японию, поскольку не было корабля прямо в Корею. В Нагасаки чиновники, обнаружив цель монахов, задержали их и в конечном итоге помешали им ехать дальше. Томас был вынужден ехать дальше без них, обещая прислать за ними; но дела в Японии стали настолько беспокойными, что о нем больше никогда не слышали. Двое из трех монахов, которые должны были ехать в Корею, вернулись в Манилу. Третий, отец-доминиканец Фрай Хуан де Санкто Доминго, остался в Японии и выучил язык, чтобы он мог помогать страждущим христианам там; и он был вознагражден Господом пальмовой ветвью мученичества.