«Истина христианства: Исследование важнейших аргументов за и против веры в эту религию»

И в самой книге есть веские доказательства того, что именно так оно и было. Ибо автор ссылается на многие события, не описывая их, причем таким образом, что показывает, что он полагал, будто его читатели знают о них. Он предполагает, например, что они знают о заключении в тюрьму Иоанна Крестителя, о том, что Иосиф был предполагаемым отцом Христа, и о назначении Двенадцати [225]. Вероятно, тогда Евангелие было написано для хорошо наставленных христиан, которые владели другими описаниями жизни Христа. И все указывает на то, что ими были наши первые три Евангелия.

[225] Иоанна 3:24; 6:42, 70.

Затем, что касается языка, приписываемого Христу в Четвертом Евангелии, как отличающегося от языка в других. Это, несомненно, отчасти верно, особенно в отношении того, как Он говорит о Себе как о Сыне, подобно тому, как Бог есть Отец. Но так случилось, что в этих других Евангелиях у нас есть по крайней мере три подобных отрывка [226], которые показывают, что Христос действительно иногда говорил таким образом. И нет причин, по которым апостол Иоанн не мог сохранить такие беседы, поскольку другие евангелисты опустили их. С другой стороны, титул «Сын Человеческий» (применяемый к Христу) встречается неоднократно во всех Евангелиях, хотя, как ни странно, только из уст Самого Христа. Это поразительная деталь, в которой апостол Иоанн полностью согласен с другими евангелистами.

[226] Матф. 11:25-27; 24:36; 28:19; Марк 13:32; Лука 10:21, 22.

Следующая часть возражения состоит в том, что характер, приписываемый Христу в Четвертом Евангелии, отличается от характера в трех других; поскольку вместо того, чтобы учить моральным добродетелям, как в Нагорной проповеди, Он постоянно утверждает Свою собственную Божественную природу. И это также отчасти верно, ибо Четвертое Евангелие показывает Божественность Христа более прямо, чем другие, которые лишь подразумевают ее (Глава XXI). И очень вероятно, что автор сделал это намеренно, полагая, что этот аспект характера Христа не был достаточно подчеркнут в предыдущих изложениях. Действительно, он сам намекает на это, ибо говорит, что опустил многое, что мог бы включить, и записал лишь то, что сделал, чтобы убедить своих читателей, что Иисус есть Христос, Сын Божий [227].

[227] Иоанна 20:31.

Но из этого нельзя сделать никакого аргумента в пользу поздней даты. Потому что четыре послания апостола Павла (т. е. Римлянам, 1-е Коринфянам, 2-е Коринфянам и Галатам), которые были признаны подлинными критиками всех школ, описывают точно такого же Христа, какого мы находим в Четвертом Евангелии, говоря о Его Божественности, предсуществовании и воплощении (Глава XXI). И, судя по тому, как апостол Павел ссылается на эти доктрины, он, очевидно, считал их общим убеждением всех христиан, когда писал около 55 г. н. э. Так что факт того, что Четвертое Евангелие делает акцент на этих доктринах, не является никакой причиной против его подлинности или его ранней даты. Действительно, оно, по-видимому, предоставляет именно те беседы Христа, которые необходимы для объяснения языка апостола Павла.

Наконец, что касается расхождений. Чаще всего утверждают, что согласно первым трем Евангелиям (в противоположность Четвертому) служение Христа никогда не достигало Иерусалима до самой Его смерти. Но это ошибка, ибо, хотя они не рассказывают о Его посещении иудейских праздников, как это делает апостол Иоанн, они подразумевают словом «часто» («Сколько раз Я хотел собрать детей твоих» [228] и т. д.), что Он часто посещал город и проповедовал там. И один из них также ссылается на более раннее посещение Христом Марфы и Марии, что показывает, что Он был в Вифании (рядом с Иерусалимом) некоторое время до этого [229].

[228] Матф. 23:37; Лука 13:34.

[229] Лука 10:38.

Другая трудность (это едва ли можно назвать расхождением) заключается в том, что такое поразительное чудо, как воскрешение Лазаря, которое описано в Четвертом Евангелии, было опущено в трех других. Это, безусловно, странно, но сами эти евангелисты говорят нам, что были и другие случаи воскрешения мертвых, которые они не записали [230], и они, вероятно, знали об этом, так как только это объясняет тот огромный энтузиазм, с которым Христа встретили в Иерусалиме. Все они рассказывают об этом, и слова апостола Луки о том, что это произошло благодаря «силам», которые видели люди, подразумевают, что в окрестностях происходили какие-то поразительные чудеса [231].

[230] Матф. 10:8; 11:5; Лука 7:22.

[231] Лука 19:37.

С другой стороны, существует несколько непреднамеренных совпадений между Евангелиями, которые являются сильным аргументом в пользу их точности. Возьмем, к примеру, обвинение, выдвинутое против Христа в разрушении Храма и восстановлении его за три дня. На это ссылаются как апостол Матфей, так и апостол Марк; но только апостол Иоанн записывает слова, на которых оно основывалось, хотя он не упоминает само обвинение и цитирует эти слова в совершенно ином контексте [232].

[232] Матф. 26:61; Марк 14:58; Иоанна 2:19.

Или возьмем насыщение пяти тысяч [233]. Апостол Марк говорит, что это произошло в пустынном месте, куда Христос отправился для короткого отдыха, чтобы избежать толпы людей, которые «приходили и уходили» в Капернауме. Но он не дает ни малейшего намека на то, почему в то время была такая толпа. Апостол Иоанн ничего не говорит о том, что Христос отправился в пустыню, ни о толпе, которая послужила причиной этого; но он случайно упоминает то, что полностью объясняет и то, и другое: что это было незадолго до Пасхи. Теперь мы знаем, что во время Пасхи множество людей приходило в Иерусалим со всех сторон; поэтому Капернаум, который лежал на главной дороге с севера, естественно, был переполнен людьми, «приходящими и уходящими». И это объясняет все; даже маленькую деталь апостола Марка о том, что люди сидели на «зеленой» траве, ибо трава в Палестине бывает зеленой только весной, т. е. во время Пасхи. Но может ли кто-нибудь подумать, что автор Четвертого Евангелия намеренно составил свое повествование так, чтобы оно соответствовало другим, причем сделал это таким образом, что ни один читатель из сотни никогда этого не обнаружит? Единственное разумное объяснение состоит в том, что событие было истинным и что оба автора имели независимое знание о нем.

[233] Матф. 14:13; Марк 6:31; Лука 9:10; Иоанна 6:4.

Таким образом, возражение относительно связи Четвертого Евангелия с тремя другими должно быть отброшено. Оно явно предназначалось для того, чтобы дополнить их; и оно показывает не другого Христа, ни по языку, ни по характеру, а лишь другой аспект того же Христа, в то время как незначительные расхождения, особенно в сочетании с непреднамеренными совпадениями, скорее подтверждают его подлинность.

(3.) Его связь с Книгой Откровения.

Теперь мы переходим к другому аргументу. Книга Откровения общепризнанно считается трудом апостола Иоанна, и она приписывается ему Иустином Философом [234]. Ее дата обычно определяется 68 г. н. э.; хотя многие критики предпочитают 95 г. н. э., что является датой, данной Иринеем Лионским.

[234] Dial., 81.

И все же говорят, что она не может принадлежать тому же автору, что и Четвертое Евангелие, потому что греческий язык настолько различен: язык Откровения очень отрывист, с многочисленными грамматическими ошибками, в то время как Евангелие написано на хорошем греческом. Поэтому утверждается, что галилейский рыбак, такой как апостол Иоанн, хотя он мог быть достаточно образован, чтобы написать первое, поскольку его отец был состоятелен и держал слуг, а сам он был другом первосвященника [235], вряд ли мог написать последнее. Были предложены различные объяснения этого. Пожалуй, лучшее из них заключается в том, что Откровение было написано самим апостолом Иоанном, поскольку вряд ли у него были друзья на Патмосе; и что при написании Евангелия ему помогал греческий ученик.

[235] Марк 1:20; Иоанна 18:15.

С другой стороны, следует помнить, что, хотя эти две книги различаются по языку, они одинаковы по своему учению; ибо великая доктрина Четвертого Евангелия, доктрина Божественности Христа, утверждается почти так же ясно в Откровении. И даже поразительное выражение, что Христос есть Логос, или Слово, встречается в обеих книгах, хотя оно не встречается больше нигде в Новом Завете, за исключением одного из посланий апостола Иоанна [236]. И то же самое можно сказать о другом поразительном выражении, что Христос есть Агнец, которое также встречается в Евангелии и Откровении, хотя и не встречается больше нигде в Новом Завете [237]. Это сходство в доктрине действительно настолько заметно, что оно убедительно указывает на одно и то же авторство; и если это так, то это делает практически несомненным, что Четвертое Евангелие было написано апостолом Иоанном.

[236] Иоанна 1:1; 1 Иоанна 1:1; Откр. 19:13.

[237] Иоанна 1:29, 36; Откр. 6:1; 14:1.

В целом, таким образом, эти возражения не являются серьезными; в то время как, как уже было показано, Четвертое Евангелие имеет очень сильные внутренние признаки подлинности. И когда мы объединяем их с не менее сильным внешним свидетельством, это заставляет нас сделать вывод, что автором был апостол Иоанн. Это Евангелие, следовательно, как и три других, должно считаться подлинным; действительно, доказательства в пользу их всех являются подавляющими.

ГЛАВА XVI. О ТОМ, ЧТО ЕВАНГЕЛИЯ ПОДЛИННЫ, СОГЛАСНО СВИДЕТЕЛЬСТВУ КНИГИ ДЕЯНИЙ.

Важность Деяний, поскольку они написаны автором Третьего Евангелия.

(A.) Их точность.

Три примера этого:

(1.) Титулы различных правителей.

(2.) Бунт в Эфесе.

(3.) Согласие с посланиями апостола Павла.

(B.) Их авторство.

Автор был спутником апостола Павла и врачом; так что, вероятно, это апостол Лука.

(C.) Их дата.

Существуют веские причины для того, чтобы определить ее концом заключения апостола Павла в Риме, около 60 г. н. э.; и это указывает на более раннюю дату для первых трех Евангелий.

Далее нам предстоит рассмотреть аргумент большой важности, извлеченный из Деяний Апостолов. Общепризнано, что эта книга написана тем же автором, что и Третье Евангелие, что, собственно, очевидно из того, как обе книги обращены к Феофилу, из того, что о первом трактате упоминается в первом стихе Деяний, и из полного согласия в стиле и языке. Следовательно, аргументы за или против древности Деяний затрагивают и Третье Евангелие, а значит, в некоторой степени, и Первое, и Второе. Поэтому мы рассмотрим сначала их точность, затем их авторство и, наконец, их дату.

(A.) Их точность.

Теперь эта книга, в отличие от Евангелий, имеет дело с большим количеством общественных деятелей и мест, многие из которых хорошо известны из светской истории, в то время как надписи, относящиеся к другим, были недавно обнаружены. Таким образом, ее можно было бы уличить на каждом шагу, если бы она была неточной; однако, за сомнительным исключением даты восстания Февды и некоторых деталей относительно смерти Ирода Агриппы, никакой ошибки обнаружить не удалось. Поскольку это практически бесспорно, нам не нужно обсуждать доказательства подробно, но мы приведем три примера.

(1.) Титулы различных правителей.

Мы начнем с титулов, данных различным правителям. Как хорошо известно, римские провинции были двух видов: одни принадлежали Императору, а другие — Сенату. Первыми управляли пропреторы, или, если они были менее важными, прокураторы, а вторыми — проконсулы, хотя они часто переходили из рук в руки. Более того, отдельные места часто имели особые названия для своих правителей; однако в каждом случае автор Деяний использует правильный титул.

Например, правитель на Кипре правильно назван проконсулом [238]. Раньше это считалось ошибкой, но теперь мы знаем, что это правильно; ибо хотя Кипр ранее принадлежал Императору, он был обменен с Сенатом на другую провинцию до рассматриваемого времени. И надпись [239], найденная там в Солах, содержит слова на греческом языке: «Павел проконсул», вероятно, тот самый Сергий Павел из Деяний. Кипр, можно добавить, впоследствии снова сменил владельцев.

[238] Деян. 13:7.

[239] Cyprus, by Cesnola (London, 1877), p. 425.

Таким же образом Галлион правильно описан как проконсул Ахаии [240]. Ибо хотя эта провинция принадлежала Императору в течение нескольких лет до 44 г. н. э. и была независимой после 66 г. н. э., в промежутке времени, к которому относится автор, она принадлежала Сенату. И надпись, недавно найденная в Дельфах, показывает, что Галлион был проконсулом в 52 г. н. э., что хорошо согласуется с хронологией Деяний [241]. Столь же правилен титул правителя или прокуратора, применяемый как к Феликсу, так и к Фесту [242]. При этом приятно добавить, что титул «господин», обращенный к императору Нерону, который раньше считался довольно сложным, поскольку не было известно, что он был принят до времени Домициана (81-96 гг. н. э.), теперь был найден в папирусах эпохи Нерона [243].

[240] Деян. 18:12.

[241] Palestine Exploration Quarterly, July, 1913.

[242] Деян. 19:38; 23:26; 26:30.

[243] Деян. 25:26; Deissman, New Light on the New Testament, 1907, p. 80.

Далее, Ирод (т. е. Агриппа I) незадолго до своей смерти именуется царем [244]. Теперь мы узнаем из других источников, что он имел этот титул в течение последних трех лет своего правления (41-44 гг. н. э.), хотя в Иудее не было царя в течение предыдущих тридцати лет, ни в течение многих столетий после этого.

[244] Деян. 12:1; Иосиф Флавий, Иудейские древности, xviii. 6, xix. 5.

Более того, его сын также называется царем Агриппой, хотя подразумевается, что он не был царем Иудеи, которой управлял Фест, а какой-то другой провинции. И все же, как ни странно, он, по-видимому, занимал какое-то официальное положение в отношении иудеев, поскольку Фест представил ему дело Павла, как если бы он имел право его слушать [245]. И все это совершенно правильно; ибо Агриппа, хотя и был царем Халкиды, а не Иудеи, тем не менее (будучи иудеем) был уполномочен Императором управлять иудейским Храмом и Казначейством, а также выбирать первосвященников, так что он был довольно сильно вовлечен в иудейские дела [246]. И это, хотя и мелочь, интересно; потому что поздний писатель, который взял на себя труд изучить предмет и выяснить положение, которое занимал Агриппа, вряд ли проявил бы свои знания таким случайным образом. Почти никто этого не замечает. И столь же правилен примечательный факт, что его сестра Вереника обычно действовала вместе с ним на публичных мероприятиях [247].

[245] Деян. 25:13, 14.

[246] Иосиф Флавий, Иудейские древности, xx., 1, 8, 9.

[247] Деян. 25:23; Иосиф Флавий, Иудейская война, ii. 16; Жизнь, xi.

Далее, на Мальте мы читаем о «первом человеке» Публии; точность этого титула (ибо это титул, а не просто обозначение самого важного человека) также подтверждается надписями, хотя, насколько нам известно, он был характерен только для этого острова [248]. В Фессалониках, с другой стороны, магистраты имеют любопытный титул «политархи», переведенный как «правители города» [249]. Это название не встречается ни у одного классического автора в такой форме, поэтому автора Деяний раньше обвиняли в ошибке. Его критики не знали, что все это время на этом самом месте, в современных Салониках, стояла старая арка с надписью, содержащей это самое слово, говорящей, что она была построена, когда определенные люди были политархами. Арка была разрушена в 1876 году, но камень с надписью был сохранен и сейчас находится в Британском музее [250]. И с тех пор были найдены другие надписи, показывающие, что этот термин использовался на протяжении всего первого века.

[248] Деян. 28:7; Boeckh's Corp. Ins. Lat. X., No. 7495; Corp. Ins. Gr., No. 5754.

[249] Деян. 17:6.

[250] В Центральном зале, рядом с Библиотекой.

И эта точность не ограничивается хорошо известными местами на побережье; она распространяется везде, куда распространяется повествование, даже во внутренние районы Малой Азии. Ибо хотя правители там не упоминаются, автор был, очевидно, хорошо знаком с местами, на которые он ссылается. Возьмем, к примеру, Листру [251]. Согласно автору, это был город Ликаонии, хотя соседний город Иконий таковым не был, и это недавно было доказано как правильное. И это интересно, потому что многие классические авторы ошибочно приписывают Иконий к Ликаонии; в то время как Листра, хотя и принадлежала к этой провинции в первом веке, была отделена от нее в начале второго; так что поздний писатель или тот, кто не знает местности, мог легко совершить ошибку в обоих случаях. А надпись, найденная недалеко от Листры в 1909 году, показывает, что два бога, Юпитер и Меркурий (т. е. Зевс и Гермес), обычно ассоциировались друг с другом жителями, как они и представлены в Деяниях.

[251] Деян. 14:1-12; Ramsay, Bearing of Recent Discovery on New Testament, 1915, pp. 48-63.

(2.) Бунт в Эфесе.

В качестве второго примера мы возьмем описание бунта в Эфесе. Все упоминания здесь о поклонении Диане, включая ее изображение, которое, как считалось, упало с неба (возможно, метеорит, грубо обтесанный в форму), ее великолепный храм, маленькие серебряные модели этого храма, ее широкое поклонение и фанатичная преданность ее почитателей — все это находится в строгом согласии с тем, что мы знаем из других источников.

Более того, найденные там надписи подтвердили повествование в значительной степени. Они показали, что театр был признанным местом общественных собраний; что существовали определенные должностные лица (которые председательствовали на играх и т. д.), называемые азиархами; что другой хорошо известный эфесский чиновник назывался городским писарем; что Эфес имел любопытное обозначение «храмохранителя» Дианы (долгое время считавшееся трудностью); что святотатство и богохульство были преступлениями, которые были специально признаны эфесскими законами; и что термин «законное собрание» был техническим термином, используемым в Эфесе [252]. Упоминание о городском писаре особенно интересно, потому что то, что записано о нем, как говорят, согласуется с обязанностями городского писаря в Эфесе, хотя и не с обязанностями того же чиновника в других местах [253]. Всю эту детальную точность трудно объяснить, если только повествование не исходило от того, кто присутствовал во время бунта и записал то, что он действительно видел и слышал.

[252] Ср. Деян. 19:29-39; с надписями, найденными в Большом театре. Wood's Discoveries at Ephesus, 1877, pp. 43, 47, 53, 51, 15, 39.

[253] Harnack, The Acts of the Apostles, translated by Wilkinson, 1909, p. 63.

(3.) Согласие с посланиями апостола Павла.

Наш третий пример будет другого рода. Он заключается в том, что если мы сравним биографию апостола Павла, данную в Деяниях, с письмами этого Апостола, многие из которых написаны тем самым Церквям и лицам, которые там описаны, мы найдем многочисленные непреднамеренные совпадения между ними. И они, как было объяснено ранее (Глава X), образуют сильный аргумент в пользу точности обоих. Возьмем, к примеру, Послание к Римлянам. Хотя оно не датировано, оно было, очевидно, написано в конце второго посещения апостолом Павлом Греции; и поэтому, если бы оно упоминалось в Деяниях, оно вошло бы в главу 20:3. И ниже приведены два из многочисленных пунктов согласия.

Первый — это слова апостола Павла о том, что он отправляется в Иерусалим с милостыней из Македонии и Ахаии для бедных в этом городе. Теперь в Деяниях говорится, что апостол Павел только что прошел через эти провинции и был на пути в Иерусалим, хотя там нет упоминания о милостыне. Но так случилось, что на это ссылаются несколькими главами позже, однако не упоминая тогда, откуда взялась милостыня [254]. Согласие полное, хотя оно, безусловно, не является преднамеренным.

[254] Рим. 15:25, 26; Деян. 19:21; 24:17.

Другой относится к путешествиям апостола Павла, которые, по его словам, простирались от Иерусалима до Иллирика. Теперь Иллирик ни разу не упоминается в Деяниях; так что здесь не может быть преднамеренного согласия. И все же согласие есть. Ибо мы узнаем из различных мест, что апостол Павел прошел от Иерусалима через всю то, что мы сейчас называем Малой Азией, и незадолго до даты этого Послания прошел через Македонию, которая была его пределом в этом направлении. И поскольку это была следующая провинция после Иллирика, это точно согласуется с Посланием [255].

[255] Рим. 15:19; Деян. 20:2.

Теперь мы можем подытожить доказательства точности Деяний. Вышеприведенные примеры — лишь образцы многих, которые можно было бы привести. Автор знал об Иерусалиме и Афинах так же хорошо, как и об Эфесе. В то время как его описание путешествия апостола Павла из Кесарии в Италию, включая ссылки на ряд мест; на климат и преобладающие ветры Средиземного моря; и на фразы и обычаи моряков, настолько точно, что критики всех школ признали, что он описывает путешествие, которое он действительно совершил. Короче говоря, Книга Деяний полна правильных деталей повсюду, и трудно поверить, что кто-то, кроме современника, мог ее написать.

(B.) Их авторство.

Теперь, если мы признаем общую точность книги, нетрудно решить вопрос о ее авторстве. Как хорошо известно, определенные ее части (описывающие некоторые путешествия апостола Павла, включая его путешествие в Италию) написаны от первого лица множественного числа и обычно называются разделами «Мы» [256]. Это показывает, что автор был спутником апостола Павла в то время; а затем большое сходство в языке между этими разделами и остальной частью книги показывает, что у них был один и тот же автор. Ибо они оба написаны в одном стиле, и оба содержат более сорока важных слов и выражений, которые не встречаются больше нигде в Новом Завете, за исключением Третьего Евангелия. Это действительно настолько поразительно, что практически решает вопрос [257].

[256] Деян. 16:9-40; 20:5-21:18; 27:1-28:16.

[257] Harnack, Luke the Physician, translated by Wilkinson, 1907, p. 53.

Но существуют также незначительные исторические связи между двумя частями. Например, в более ранних главах записаны некоторые инциденты, в которых был замешан некий Филипп (один из Семи); и почему они были выбраны? Автор не присутствовал сам, и должно было произойти много гораздо более важных событий, о которых он не дает отчета. Но случайный стих в разделах «Мы» объясняет все: автор, как нам говорят, пробыл «много дней» у Филиппа, и, конечно, узнал эти подробности тогда. И поскольку, по-видимому, его правилом было записывать только то, что он знал наверняка, он вполне мог опустить другие и более важные события, о которых у него не было таких точных знаний [258]. И более ранняя ссылка, которая заканчивается, казалось бы, бессмысленным замечанием, что «Филипп пришел в Кесарию», не говоря зачем или почему, также объясняется, поскольку это было место, где автор впоследствии встретил его. Таким образом, практически несомненно, что вся книга была написана одним человеком и что он был спутником апостола Павла во многих его путешествиях.

[258] Деян. 6:5; 8:5, 26, 40; 21:10; Лука 1:3.

Также практически несомненно, что он был врачом. Доказательства этого подавляющие, но поскольку этот факт общепризнан, нам не нужно обсуждать его подробно. Все, что нам нужно сказать, это то, что в Деяниях было подсчитано 201 место, а в Третьем Евангелии — 252, где встречаются слова и выражения, которые специально, а многие из них исключительно, используются греческими медицинскими писателями и которые, за немногими исключениями, не встречаются больше нигде в Новом Завете [259]. Например, мы читаем о многих доказательствах Воскресения; слово, переведенное как «доказательства», часто используется медицинскими писателями для выражения безошибочных симптомов болезни, в отличие от ее простых признаков, которые могут быть сомнительными, и они прямо придают ему это значение. И мы читаем о восстановлении всего; слово, переведенное как «восстановление», является обычным медицинским термином для полного выздоровления тела или конечности человека [260].

[259] Hobart's Medical Language of St. Luke (1882); some of his examples are rather doubtful.

[260] Деян. 1:3; 3:21.

Таким образом, мы заключаем из самой книги, что автор был близким другом апостола Павла и врачом; и из одного из посланий апостола Павла мы узнаем его имя: «Лука, врач возлюбленный» [261]. И это подтверждается тем фактом, что как это Послание, так и Послание к Филимону, где апостол Павел также называет Луку своим спутником, по-видимому, были написаны из Рима, когда, как мы знаем, автор Деяний был с ним. И он, по-видимому, оставался с ним до конца: «один Лука со мною» [262]. И все же этот возлюбленный и всегда верный друг апостола Павла ни разу не назван в Деяниях, что было бы крайне маловероятно, если бы он не был автором.

[261] Кол. 4:14; Филим. 24.

[262] 2 Тим. 4:11.

(C.) Их дата.

Дату книги также можно определить с достаточной уверенностью. Она подразумевается в ее резком окончании. Последнее, о чем она повествует, — это пребывание апостола Павла в Риме за два года до его ожидаемого суда (58-60 гг. н. э.) [263]. В ней ничего не говорится об этом суде, ни об освобождении апостола Павла, ни о его последующих путешествиях, ни о его втором суде и мученической смерти (вероятно, при Нероне, 64 г. н. э.); хотя, если бы она была написана после этих событий, она едва ли могла бы не записать их. Это особенно верно, поскольку мученическая смерть апостола Петра и апостола Павла, которая, согласно ранним авторитетам, произошла вместе в Риме, составила бы такое подходящее завершение для труда, главным образом посвященного их трудам.

[263] Rackham's Commentary on the Acts, 1901, p. lxvii; many place it a year or two later, some a little earlier.

С другой стороны, резкое окончание книги сразу объясняется, если она была написана в то время, около 60 г. н. э., апостолом Лукой, который не рассказал ничего дальнейшего, потому что ничего дальнейшего тогда еще не произошло. И очевидно, что эти два года не только сформировали бы наиболее подходящий период для ее составления, но и что он, весьма вероятно, отправил ее своему другу Феофилу как раз перед судом, возможно, несколько поспешно, не зная, не повлечет ли это его собственную смерть, так же как и смерть апостола Павла.

Это также объяснило бы большое внимание, уделенное событиям непосредственно предшествующих лет в главах с 20 по 28, что совершенно непонятно, если только книга не была написана вскоре после этого. Они были совсем не так важны, как события следующих нескольких лет, о которых автор ничего не говорит. И почему он должен так тщательно, шаг за шагом, проходить через ранние стадии ареста и суда апостола Павла, от Лисия до Феликса, от Феликса до Феста, а затем к Агриппе и далее в Рим; а затем, когда он доходит до кризиса и Апостол должен предстать перед Цезарем, внезапно прерваться, не давая ни намека на то, в какую сторону было принято решение? Каждый должен чувствовать, как это мучительно; и как маловероятно, что он остановился здесь, если бы мог продолжать.

Это резкое окончание, таким образом, является главным аргументом в пользу датировки книги около 60 г. н. э.; но оно поддерживается несколькими другими. Во-первых, само путешествие в Рим, особенно кораблекрушение, описано с такими мелкими и графическими деталями, что кажется вероятным, что оно было записано очень скоро после этого, вероятно, в том городе.

Во-вторых, римские судьи и чиновники всегда представлены как относящиеся к христианам справедливо и даже с добротой; и автор оставляет апостола Павла апеллирующим к Цезарю, со всякой надеждой на благоприятный вердикт. Нигде нет признаков горечи или недоброжелательности. И все это было бы крайне маловероятно после великого гонения в 64 г. н. э., когда христиане относились к Риму с величайшим ужасом [264]. Сравните несколько похожий случай индийского восстания. Можем ли мы представить англичанина в Индии, пишущего вскоре после восстания историю, скажем, Канпура до 1854 года, а затем закрывающего ее, не давая ни намека на то, что он знал о страшной трагедии, которая произошла в 1857 году, или проявляя малейшую недоброжелательность к ее виновникам? Единственным разумным выводом было бы то, что такая история должна была быть написана до восстания. Таким же образом Деяния должны были быть написаны до великого гонения Нерона.

[264] Например, Откр. 17:6.

В-третьих, такого же рода аргумент предоставляется разрушением Иерусалима в 70 г. н. э. Если бы книга была написана после этого, странно, что автор, по-видимому, совершенно не знает об этом; тем более что это имело такое тесное отношение к событиям, описанным в Деяниях, таким как то, что иудейский закон не является обязательным для христиан из язычников. И это тем более значимо, что он записывает пророчество об этом событии в своем Евангелии [265], но нигде не намекает на то, что пророчество исполнилось.

[265] Лука 19:43.

Наконец, ранняя дата подразумевается отрывком, где апостол Павел говорит своим друзьям недалеко от Эфеса, что они больше не увидят его. Было вполне естественно, что он сказал так в то время, так как его чувства были очень подавленными; но никто, пишущий много лет спустя, не записал бы это без комментария; поскольку почти несомненно, что апостол Павел после своего освобождения из Рима действительно посетил Эфес снова [266].

[266] Деян. 20:25, 38; 2 Тим. 4:20.

В целом, таким образом, существуют очень веские доказательства в пользу того, что Деяния Апостолов были написаны апостолом Лукой около 60 г. н. э.; и это, конечно, доказывает более раннюю дату для Евангелия от Луки. А это, в свою очередь, доказывает еще более раннюю дату для Евангелия от Марка, которое теперь общепризнанно считается написанным до Евангелия от Луки; и, вероятно, для Евангелия от Матфея также. Свидетельство Деяний, таким образом, подтверждая наш предыдущий вывод о том, что первые три Евангелия были, безусловно, написаны до 70 г. н. э., позволяет нам с некоторой уверенностью добавить, что они были также написаны до 60 г. н. э. И, можно добавить, профессор Гарнак, который долгое время придерживался противоположной точки зрения, наконец принял эту раннюю дату для всех этих Евангелий [267]. Книга, конечно, не имеет прямого отношения к дате Евангелия от Иоанна.

[267] Date of Acts, and Synoptic Gospels, translated by Wilkinson, 1911, pp. 99, 133, 134. Some writers would place them still earlier. Thus Canon Birks, dates them all between 42-51 A.D., and he gives strong reasons for thinking that St. Luke, and his Gospel, are referred to in 2 Cor. 8. 18. (Horæ Evangelicæ, 1892, edit., pp. 259, 281, 293); and Archdeacon Allen places the second Gospel, about 44 A.D., and the first about 50 A.D. (Introduction to the Books of the New Testament, 1913, p. 13.)

ГЛАВА XVII. О ТОМ, ЧТО ВОСКРЕСЕНИЕ ХРИСТА, ВЕРОЯТНО, ИСТИННО.

(A.) Его важность.

Третий день, пустая гробница.

(B.) Повествования.

Различные описания, таблица явлений Христа, три группы, двойное прощание.

(C.) Их трудности.

(1.) Расхождения; часто из-за того, что явления помещены вместе; ученики, идущие в Галилею.

(2.) Упущения; Евангелия записывают только избранные случаи, а апостол Павел ссылается на них группами.

(D.) Их правдивость.

(1.) Согласия; очень важны.

(2.) Взаимные объяснения; очень многочисленны.

(3.) Признаки ранней даты; очень интересны.

Заключение: повествования кажутся полностью заслуживающими доверия.

Мы решили в предыдущих главах, что Четыре Евангелия, а также Деяния Апостолов, были подлинными; то есть, они были написаны теми лицами, которым они обычно приписываются. И к ним можно добавить четыре великих послания апостола Павла и Откровение апостола Иоанна, которые, как было сказано ранее, признаны подлинными критиками всех школ. Таким образом, у нас есть прямое свидетельство о жизни Христа, то есть свидетельство современников, некоторые из которых должны были знать Его хорошо. Апостол Матфей и апостол Иоанн были двумя из Его Апостолов; апостол Марк и апостол Лука имели исключительно хорошие средства знать истину и, возможно, сами имели некоторое небольшое знание о Христе, как и апостол Павел [268]. Теперь нам предстоит изучить ценность этого свидетельства, особенно в отношении Воскресения Христа. Поэтому в настоящей главе мы рассмотрим важность Воскресения и повествования, которые у нас есть о нем; как в отношении их трудностей, так и их правдивости; а в следующей — различные альтернативные теории.

[268] 2 Кор. 5:16.

(A.) Его важность.

Во-первых, мы не можем переоценить важность Воскресения, ибо этот факт, реальный или предполагаемый, был фундаментом христианства. Это ясно не только из Евангелий, но еще больше из Деяний, где у нас есть многочисленные короткие речи Апостолов, произнесенные при различных обстоятельствах и перед различными аудиториями, включая иудейских советников, греческих философов и римских правителей. И почти во всех из них Воскресение Христа не только положительно утверждается, но и подчеркивается как факт, установленный неоспоримыми доказательствами и являющийся фундаментом христианства [269]. Говорится даже, что особой обязанностью апостола было свидетельствовать о нем; и апостол Павел, по-видимому, знал об этом, поскольку, претендуя на звание апостола, он старается показать, что был таким образом квалифицирован. И для себя он делает его основой всего своего учения: «если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна» [270]. Несомненно, тогда, что первые проповедники христианства проповедовали Воскресение Христа.

[269] Деян. 2:24; 4:10; 5:30; 10:40; 13:30; 17:31; 26:23.

[270] Деян. 1:22; 1 Кор. 9:1; 15:14-17.

Столь же несомненно, что они проповедовали, что оно произошло в «третий день», считая от Распятия [271]. Это также утверждается не только в Евангелиях, но и апостолом Павлом; который в одном месте основывает весь свой аргумент на том факте, что Тело Христа (в отличие от тела Давида) «не увидело тления», пункт, на который также ссылается апостол Петр и который подразумевает Воскресение через несколько дней [272]. В то время как если требуются дальнейшие доказательства, факт того, что этот третий день (первый день недели) стал «днем Господним» — христианским воскресеньем — по-видимому, ставит вопрос вне спора.

[271] Иногда описывается как «после трех дней», но то, что эти два выражения призваны означать одно и то же, ясно из Матф. 27:63-64, где слова Христа о том, что Он воскреснет «после трех дней», даны как причина для охраны гробницы «до третьего дня». Таким же образом «после восьми дней», очевидно, означает «на восьмой день» (Иоанна 20:26).

[272] 1 Кор. 15:4; Деян. 13:35-37; 2:31.

Еще раз, несомненно, что христиане верили, что это Воскресение было Воскресением Тела Христа, а не Его Духа. Это снова ясно не только из Евангелий, которые все говорят о пустой гробнице; но также из посланий апостола Павла. Ибо когда он говорит, что Христос «умер», и был «погребен», и «воскрес в третий день», и «явился» Кифе и т. д., он должен иметь в виду Тело Христа (ибо Дух не может быть погребен); и он должен иметь в виду, что это было то же самое Тело, которое умерло и было погребено, которое впоследствии воскресло и явилось им, включая его самого [273]. Воскресение Христа, будет замечено, было отличным от Его явления кому-либо и предшествовало ему, точно так же, как в Евангелиях пустая гробница всегда упоминается до любого из явлений.

[273] 1 Кор. 15:3-5.

И даже в том единственном случае, когда апостол Павел упоминает о том, что он видел как «небесное видение», он ссылается на него, чтобы доказать, что «невероятно, чтобы Бог воскрешал мертвых» [274]; что опять-таки показывает, что он считал это «Телом», ибо «дух» не может быть воскрешен из «мертвых». И то, что он уточняет «в третий день», делает это (если возможно) еще более ясным, ибо жизнь духа после смерти не начинается на третий день; и это не помешало бы «Телу» Христа увидеть тление.

[274] Деян. 26:19, 8.

Из всего этого совершенно ясно, что апостол Павел, подобно четырем евангелистам и другим апостолам, верил в то, что называется физическим Воскресением, в том смысле, что Тело Христа было возвращено к жизни и покинуло гробницу. Хотя, подобно им, он также верил, что это уже не «естественное» тело, связанное обычными законами природы, но что оно было частично изменено, так что оно в некоторой степени разделяло свойства духов.

И его утверждение, что «плоть и кровь» не могут наследовать Царство Божие, не противоречит этому [275]. Ибо когда он использует то же выражение в другом месте (например, «я не стал советоваться с плотью и кровью») [276], оно явно используется не в буквальном смысле. Оно не означает плоть и кровь в том же смысле, в каком мы могли бы говорить о костях и мышцах. Оно означает «людей». Таким образом, его смысл здесь, вероятно, заключается в том, что простые люди — человеческие существа как таковые — не могут наследовать будущую жизнь славы. Их тела должны будут сначала измениться и стать нетленными; но они все равно останутся «телами». И, как только что было сказано, апостол Павел вполне определенно говорит о том, что именно Тело Христа было «погребено» и впоследствии воскрешено в третий день.

[275] 1 Кор. 15:50.

[276] Гал. 1:16; Еф. 6:12; ср. Мф. 16:17.

Мы можем, таким образом, с уверенностью сказать, что везде, где верили в Воскресение, верили также и в то, что оно произошло в третий день, и в то, что это было физическое Воскресение, предполагающее пустую гробницу. Эти три факта неизменно сопутствовали друг другу. Но была ли эта вера оправданной? Это вопрос, который нам предстоит обсудить.

(B.) Повествования.

У нас есть пять различных свидетельств о Воскресении; и они настолько полностью независимы, что ни одно из них нельзя рассматривать как источник любого из других. Однако мало значения можно придавать последней части свидетельства апостола Марка, поскольку подлинность последних двенадцати стихов сомнительна; но в любом случае она представляет собой очень раннее христианское верование, причем автором иногда называют Аристиона. И даже более ранняя часть является убедительным доказательством пустой гробницы и обещанного явления в Галилее. С другой стороны, свидетельство апостола Павла, которое, пожалуй, является самым сильным, общепризнанно было написано в течение тридцати лет после события; наиболее вероятная дата которого — 29 или 30 г. н. э., а для Послания — 55 г. н. э. И следует заметить, что апостол Павел напоминает коринфянам, что то, что он здесь говорит о Воскресении, — это то, что он проповедовал им во время своего первого визита (около 50 г. н. э.), и что, как они «приняли» это от него, так и он сам «принял» это от других еще раньше [277].

[277] 1 Кор. 15:1-3.

И мы можем даже приблизительно установить эту дату, ибо два из явлений, которые он записывает, были апостолу Петру и апостолу Иакову; и он случайно упоминает в другом месте [278], что это были те два апостола, которых он встретил в Иерусалиме через три года после своего обращения (35 г. н. э. или раньше); так что он, несомненно, услышал весь рассказ тогда, если не слышал его раньше. И это было, безусловно, в течение десяти лет — вероятно, в течение семи лет — после Распятия. Более древнего свидетельства, чем это, вряд ли можно желать. И если что-то могло бы добавить к его важности, так это собственное заявление апостола Павла о том, что в этом отношении его учение было таким же, как и у первоначальных апостолов: «Итак, я ли, они ли, мы так проповедуем, и вы так уверовали» [279].

[278] Гал. 1:19.

[279] 1 Кор. 15:11.

Нам не нужно цитировать здесь различные свидетельства, но прилагаемая таблица представляет их в удобной для справок форме. Всего Христос, по-видимому, являлся в тринадцати различных случаях; и могли быть и другие, которые не записаны, хотя, возможно, на них есть намеки [280].

[280] Деян. 1:3; 13:31; Ин. 20:30.

Однако сомнительно, было ли восьмое явление отдельным от девятого, ибо апостол Матфей говорит, что когда Одиннадцать увидели Его на горе в Галилее, «как Он повелел им», они «поклонились Ему, а некоторые усомнились». Эти «некоторые» вряд ли могут означать кого-то из Одиннадцати, которые только что поклонились. Вероятно, это относится к некоторым другим присутствующим (т. е. к некоторым из пятисот), которые сначала усомнились, действительно ли это Он, так как Он был на некотором расстоянии, и это было до того, как Он «подошел» к ним. И поскольку повеление проповедовать Евангелие всему миру, которое записывает апостол Матфей, вероятно, было обращено только к Одиннадцати, это объясняет, почему он не упоминает, что присутствовали другие. Точно так же апостол Лука описывает Вознесение так, как будто там были только Одиннадцать, хотя из его собственного повествования ясно, что он знал, что с ними были и другие; поскольку позже он записывает слова апостола Петра, подтверждающие это [281].

[281] Деян. 1:1-13, 22-23.

С другой стороны, явление пятистам должно было произойти на «горе» или в каком-то другом открытом месте, так как комната не была бы достаточно большой. Это должно было быть в «Галилее», так как в Иерусалиме не было так много учеников [282]. Это должно было быть «по назначению», так как они вряд ли могли собраться случайно; и они вряд ли собрались бы вообще, если бы Одиннадцать не созвали их. И все это является дополнительной причиной для отождествления этого явления с тем, которое записано апостолом Матфеем.

[282] Деян. 1:15.

Далее следует заметить, что явления образуют три группы. Сначала группа в Иерусалиме или вблизи него, которая была главным образом для Двенадцати апостолов и продолжалась восемь дней. Во-вторых, группа в Галилее, наиболее важным из которых было явление пятистам, что было своего рода «прощанием» с Его галилейскими учениками. И в-третьих, группа снова в Иерусалиме, главным образом для Двенадцати, но включая других, и заканчивающаяся Вознесением, или «прощанием» с Его иудейскими учениками.

ТАБЛИЦА ЯВЛЕНИЙ ХРИСТА.

1 Cor. Matt. Mark. Luke. John.

Empty tomb visited by women .. 28. 1-8 16. 1-8 24. 1-11,

22-23 20. 1-2

And by Apostles .. .. .. 12, 24 3-10

An appearance in Galilee foretold .. 7 16. 7 .. ..

Then Christ was seen

In or near Jerusalem, by

(i.) Mary Magdalene .. .. 9-11 .. 11-18

(ii.) The two Marys .. 9-10 .. .. ..

(iii.) St. Peter 15. 5 .. .. 34 ..

(iv.) Cleopas and another, perhaps St. Luke, at Emmaus. .. .. 12-13 13-35 ..

(v.) The Apostles and others (without St. Thomas) 5 .. 14 36-43 19-25

(vi.) The Apostles (with St. Thomas) .. .. .. .. 26-29

In Galilee, by

(vii.) Seven Apostles on the Lake. .. .. .. .. 21. 1-23

(viii.) The Apostles on the mountain .. 16-20 15-18 .. ..

(ix.) Over 500 persons 6 .. .. .. ..

(x.) St. James 7 .. .. .. ..

Back at Jerusalem, by Acts.

(xi.) The Apostles at Jerusalem .. .. .. 44-49 1. 4-5

(xii.) The Apostles and others at Bethany 7 .. 19-20 50-53 6-11, 22

(xiii.) St. Paul 8 .. .. .. 9. 3-9

И хотя это двойное прощание иногда считается трудностью, но поскольку Воскресение Христа должно было стать доказательством Его миссии, кажется вполне естественным, что Он должен был снова явиться «всем» Своим ученикам и попрощаться с ними; как с теми, кто был в Галилее, так и с теми, кто был в Иерусалиме, причем сами апостолы, конечно, присутствовали в каждом случае. И поскольку слова «когда они собрались» подразумевают, что встреча в Иерусалиме, как и встреча в Галилее, была объявлена заранее, все иудейские ученики вполне могли быть там; и мы знаем, что так было с Матфием, Иустом и другими [283].

[283] Деян. 1:6, 22.

(C.) Их трудности.

Переходя теперь к трудностям в повествованиях, их можно удобно разделить на две группы: расхождения и пропуски.

(1.) Расхождения.

Они, по-видимому, главным образом связаны с тем, что два евангелиста, апостол Марк и апостол Лука, записывают отдельные явления так, как будто они были непрерывными. Но так уж случилось, что они делают то же самое и в остальной части своих Евангелий, часто записывая отдельные изречения Христа так, как будто они были одной проповедью; и даже в тесно связанных отрывках иногда приходится предполагать перерыв [284]. В то время как в этих самых повествованиях апостол Лука описывает явление в Иерусалиме в Деян. 1:4 и продолжает без какого-либо изменения места до ст. 12, когда он говорит, что «они возвратились в Иерусалим». Очевидно, что здесь он группирует вместе слова, сказанные в разных случаях.

[284] Например, в Лк. 14:21-22.

Поэтому он мог сделать то же самое в конце своего Евангелия. Действительно, почти наверняка он так и сделал, иначе нам пришлось бы поместить Вознесение посреди ночи, что вряд ли вероятно. Более того, в Деяниях он прямо говорит, что явления длились «сорок дней»; и он цитирует апостола Павла, говорящего, что они длились «многие дни» [285]. Он, по-видимому, считал излишним в своем Евангелии объяснять, что они происходили в разное время; и если апостол Марк сделал то же самое, это объяснило бы большинство, хотя и не все, расхождения между ними.

[285] Деян. 1:3; 13:31.

Эти расхождения, однако, часто сильно преувеличиваются. Возьмем, к примеру, пятое явление в предыдущем списке. Апостол Лука и апостол Иоанн явно имеют в виду один и тот же случай, так как это было вечером в день Пасхи; однако один говорит, что апостолы были «в ужасе» и думали, что видят духа; в то время как другой говорит, что они «возрадовались». Могут ли оба быть правы? Конечно, могут, если мы предположим (что наиболее естественно), что апостолы «сначала» были в ужасе и думали, что видят духа; но впоследствии возрадовались, когда, после того как Христос показал им Свои руки и бок, они убедились, что это действительно Он. И Он мог тогда упрекнуть их за неверие, как записано апостолом Марком.

Или возьмем случай с Ангелами у Гробницы. О них упоминает каждый евангелист, хотя некоторые называют их «людьми» (в белой или блистающей одежде), а другие — ангелами. Но поскольку апостол Лука использует оба слова [286], и поскольку ангелы вряд ли могли явиться в ином, кроме человеческого, облике, здесь нет никакой реальной трудности. А если второй ангел не всегда был виден, это объяснило бы, почему некоторые евангелисты говорят только об одном. И можно вскользь упомянуть, что одного из ангелов, как говорят, видели также римские солдаты, которые пошли и рассказали об этом иудеям [287]. И вряд ли это было бы утверждено в течение двадцати лет, если бы это не было правдой, так как иудеи опровергли бы это. Но если это было так, это дает дополнительный аргумент в пользу Воскресения, причем аргумент, исходящий от врагов Христа, а не от Его друзей.

[286] Лк. 24:4, 23. Подобным образом Гавриил назван «мужем» в Дан. 9:21 и «ангелом» в Лк. 1:25.

[287] Мф. 28:4, 11.

Более важная трудность вызвана повелением Христа женщинам, чтобы они и апостолы отправились в Галилею для встречи с Ним, когда, как Он знал, Он собирался явиться им в Иерусалиме в тот же день. Наиболее вероятное объяснение заключается в том, что встреча в Галилее была той, которая «планировалась» все время, на самом деле нам прямо так и сказано [288]. Но когда женщины, вследствие послания Ангела и после того, как они оправились от своего испуга (который сначала заставил их убежать и никому ничего не говорить) [289], пошли и сказали апостолам идти туда, им «не поверили» [290]. Это естественно заставило и женщин усомниться, поэтому они вернулись к могиле, чтобы навести дальнейшие справки, ни у кого из них не было ни малейшего намерения идти в Галилею.

[288] Мк. 14:28.

[289] Мк. 16:8.

[290] Лк. 24:11.

При этих обстоятельствах потребовалось нечто большее, поэтому Христос сначала явился Марии Магдалине, а затем ей вместе с другой Марией, когда Он Сам велел им предупредить апостолов, чтобы они отправились в Галилею, что они снова сделали, и им снова «не поверили» [291]. Затем Он явился двум ученикам по дороге в Эммаус, и когда они вернулись и рассказали остальным, им также сначала «не поверили»; апостолы, хотя теперь признавая, что Христос был виден апостолу Петру, все еще отрицали такое телесное воскресение (способное принимать пищу и т. д.), как они описывали [292].

[291] Мк. 16:11.

[292] Мк. 16:13; Лк. 24:34.

После этого ничего не оставалось, как Христу явиться апостолам Самому и убедить их лично, вкусив пищу в их присутствии, что Он и сделал, когда большинство из них собрались вместе в тот же вечер. И Он мог тогда сказать им оставаться в Иерусалиме, пока они «все» не убедятся, так как вряд ли можно было ожидать, что они соберут пятьсот человек для встречи в Галилее, пока они продолжали спорить между собой о том, действительно ли Он воскрес. И таким образом прошла еще неделя, прежде чем последний скептик (апостол Фома) был убежден, и они наконец отправились в Галилею. Эти расхождения, таким образом, не так серьезны, как принято считать.

(2.) Пропуски.

Что касается «пропусков», то ни один из наших списков не является сколько-нибудь полным, и это часто считается трудностью. Но что касается «Евангелий», то авторы нигде не претендуют на то, чтобы дать полный список явлений Христа, так же как и Его притч или Его чудес; они записывают только (как говорит нам один из них) [293] «избранные случаи». И в данном случае их выбор вполне понятен. Так, апостол Матфей заканчивает свое Евангелие, которое касается главным образом галилейского служения, прощальной встречей в Галилее; апостол Иоанн, чье Евангелие касается главным образом иудейского служения, закончил свое (до того, как была добавлена последняя глава, которая кажется своего рода приложением) некоторыми явлениями в Иерусалиме. В то время как апостол Лука, который был скорее историком и писал все «по порядку» [294], хотя он наиболее подробно описывает явление двум ученикам в Эммаусе (что вполне естественно, если он был одним из них), все же старается довести свое повествование прямо до Вознесения. Поэтому, хотя они записывают только определенные явления, они вполне могли знать о других; и нет сомнений, что они знали.

[293] Ин. 20:30.

[294] Лк. 1:3.

Так, апостол Матфей говорит об Одиннадцати, встречающих Христа «по назначению», так что он должен был знать о каком-то интервью, когда это назначение было сделано (возможно, то, что на озере), так как послания женщинам не устанавливали ни времени, ни места [295]. Точно так же апостол Марк должен был знать о встрече в Галилее, так как он сам ссылается на нее, а апостол Лука — об явлении апостолу Петру [296]. В то время как апостол Иоанн, хотя он не записывает Вознесение, должен был, безусловно, знать о нем, так как он ссылается на него дважды словами: «если увидите Сына Человеческого восходящего» и «восхожу к Отцу Моему», причем первый отрывок ясно показывает, что это должно было быть видимое восхождение и что апостолы должны были видеть его [297]. Очевидно, таким образом, что евангелисты не рассказывали о каждом явлении, о котором знали, и возражение, насколько они касаются, может быть сразу отклонено.

[295] Мф. 28:16, 7, 10.

[296] Мк. 16:7; Лк. 24:34.

[297] Ин. 6:62; 20:17.

С другой стороны, «список апостола Павла» определенно выглядит так, как будто он должен был быть полным; и это, несомненно, реальная трудность. Конечно, говорят, если бы другие явления произошли или даже предполагалось, что они произошли, когда апостол Павел писал, он услышал бы о них; и если бы он услышал о них, он упомянул бы их, так как он явно пытался представить дело как можно более убедительно. Он мог бы, возможно, опустить явления «женщинам», так как их свидетельство не считалось в то время имеющим большую ценность; и они не были свидетелями Воскресения в том смысле, в каком он упоминает — т. е. людьми, которые ходили и проповедовали его [298]; но почему он должен был опустить остальные?

[298] 1 Кор. 15:11.

Однако есть довольно хорошее объяснение. Явления, как мы помним, образуют три группы. Теперь апостол Павел упоминает два явления отдельным апостолам — апостолу Петру и апостолу Иакову; и это, несомненно, потому, что у него были такие яркие рассказы о них от самих этих людей, когда он встретил их в Иерусалиме. Ибо мы можем быть уверены, что если бы они не рассказали ему, он не принял бы этого от кого-либо другого. Но он, по-видимому, ссылается на остальных в этих «группах»: сначала на Двенадцать (в Иерусалиме), затем на пятьсот (в Галилее), а затем на всех апостолов, явно имея в виду больше, чем Двенадцать (снова в Иерусалиме). Но делая это, он не ограничивает это только одним явлением в каждой группе. Точно так же человек мог бы сказать, что по возвращении в Англию он видел сначала своих родителей, затем своих братьев, затем своих двоюродных братьев; хотя он видел своих родителей в течение двух дней с перерывом в неделю, своих братьев всего несколько часов, а своих двоюродных братьев в течение нескольких дней подряд.

И тот факт, что апостол Павел в одной из своих речей в Деяниях [299] прямо говорит, что Христос был видим «многие дни» в Иерусалиме, решительно подтверждает этот взгляд. Мы заключаем, таким образом, что в своем Послании он упоминает явления по группам, а не каждое в отдельности; желая подчеркнуть число людей, которые видели Христа, а не число раз, сколько они видели Его; и если так, это устраняет трудность. Ни одно из этих возражений, таким образом, не имеет большого значения.

[299] Деян. 13:31.

(D.) Их правдивость.

Переходя теперь к другой стороне, повествования несут обильные признаки правдивости. Их мы рассмотрим под тремя заголовками: согласия, взаимные объяснения и признаки ранней даты.

(1.) Согласия.

Прежде всего важно заметить, что, несмотря на расхождения и пропуски, о которых только что упоминалось, в повествованиях существует необычайная степень «согласия». Ибо все более важные моменты — «третий день», пустая гробница, визит женщин, ангельское послание, первое явление в Иерусалиме, неверие некоторых учеников и то, что Христос не только являлся, но и говорил, причем в присутствии всех апостолов, — все они подтверждаются «каждым» евангелистом.

Они также соглашаются в том, что апостолы «оставались в Иерусалиме» после ареста Христа и не вернулись сразу в Галилею, как мы могли бы ожидать? Ибо последние два Евангелия прямо утверждают, что они были в Иерусалиме в день Пасхи; а первые два подразумевают это, иначе как женщинам могли сказать передать им послание «идти в Галилею»?

Далее, они все соглашаются в том, чтобы «не» давать (что вполне могли бы содержать вымышленные рассказы) никакого описания самого Воскресения, никакого явления Христа Его врагам; или никакой информации о другом мире, хотя последнее было бы так охотно принято и могло бы быть так легко выдумано.

Более того, «порядок», в котором расположены явления, также одинаков в каждом свидетельстве: явление Марии Магдалине, например (где бы оно ни встречалось), всегда ставится первым, затем апостолу Петру, затем Клеопе, затем Двенадцати и т. д. И это тем более примечательно, что повествования так очевидно независимы, и порядок совсем не вероятен. Авторы художественной литературы, например, никогда не заставили бы Христа явиться сначала такой малоизвестной особе, как Мария Магдалина, вместо Его Матери или Его апостолов.

Более того, все повествования согласуются в крайней «спокойности», с которой они написаны. Можно было бы подумать, что почти невозможно для кого-либо после рассказа истории Креста избежать какого-либо слова торжества или ликования в отношении Воскресения и Вознесения. Но ничего подобного не найдено. Авторы записывают их, как и остальную историю, как простые факты, по-видимому, рассматривая их как естественное завершение такой Жизни, не требующее комментариев. Насколько это маловероятно в легендарных рассказах, вряд ли стоит указывать.