1554.
An edict was issued requiring the proper officers to be vigilant in watching over the king's rights in islands, attérissements, et alluvions, comme ils l'ont accoutumés faire d'ancienneté.' So that it was even then a law and practice d'ancienneté, and expressly including alluvions.
1664. An Ordinance for making enquiries concerning islands, accroissements, &c.
1668. Apr. An Edict quieting possessions of these objects of 100 years continuance, on paying a vingtiéme annually.
1669. The Ordinance des eaux et forêts, 'qui accorde au roi la propriété de toutes les rivières navigables, de leur lit, rives, et de tous les terreins qui peuvents s'y former.' Guyot, ante. pa. 27. 'granting to the king the property in all navigable rivers, their bed, banks, and the grounds forming there.'
1683. Apr. A declaration, reciting that as the rivers belong to the king 'tout ce qui se trouve renfermé dans leur lit, comme les isles, accroissemens et attérissements lui appartient aussi,' confirms title anterior to 1566 without condition, possessions anterior to 1566 on conditions, and reunites all others to the crown.
1686. Apr. Two edicts for Languedoc and Bretagne, confirming possessors in the said islands, 'ensemble des crémens qui s'y sont formés, et de ceux qui pourraient s'y former à l'avenir, soit par alluvion, ou par industrie.'
1689. Aug.
1693. An edict general for the kingdom 'le droit de propriété que nous avons sur tous les fleuves et rivières navigables étant incontestable, &c. Ordonnons que les détenteurs des isles, islots, attérissemens, aceroissemens, alluvions, &c. sur les rivières navigables, &c. as more at large, pa. 28.
1710. Feb. An edict confirming possession of islands, &c. of the sea on specified terms, copied almost verbally from that of 1693, using the word alluvions as that does, and referring to the provisions of that edict.
1722. Sep. An Arret resuming isles, attérissemens, &c. formed since the edict of 1693. And those of anterior formation where the possessor has not made the payments provided by the edict of 1693.
Но весь этот раздел аргументации М. Моро следует читать с вниманием. Его содержание нельзя сократить или выразить иначе, кроме как в худшую сторону.
Таким образом, блестяще примирив авторитеты, которые были так плохо поняты, и победоносно установив публичное право на аллювии на судоходных реках, М. Моро с излишней легкостью возвращает своему противнику половину завоеванной им территории посредством безвозмездного признания, которое те, кто заинтересован в исходе дела, не готовы подтвердить. Увлеченный, по-видимому, выражением в эдикте 1683 года «tout ce qui se trouve renfermé dans leur lit nous appartient», которое не встречается ни в одном другом, и уступая единственному решению Парламента Парижа 1765 года, найденному в юридическом словаре, которое постановило, что ордонансы, дающие королю острова, образующиеся «dans le lit des fleuves et rivières navigables, ne lui donnent pas les attérissements et alluvions qui peuvent se former hors le lit de ces mêmes fleuves», и т. д., он признает, что, хотя аллювии внутри русла реки принадлежат королю, те, что вне русла, ему не принадлежат. М. Моро слишком разумен, чтобы считать комплиментом себе принятие мнения только на основании его авторитета кем-либо, не убежденным его доводами. Конечно, я не чувствую себя компетентным вступать с ним в спор по любому сложному вопросу французского права. Однако, тщательно рассмотрев авторитеты, на которые ссылаются в этом деле и которые он сделал столь сильными, примирив и сформировав их в одну массу, я не могу уступить, как он, столь внушительную массу одному решению одного Парламента Парижа. Я по-прежнему должен считать все аллювии на судоходных реках принадлежащими нации и кратко изложу свои причины.
1. Суть аллювия заключается в том, что он находится не в русле реки, а вне его; то есть прилегает к берегу. Так прямо говорят римские и французские определения. «Alluvio est incrementum agro tuo flumine adjectum». «Аллювий — это приращение земли, которое происходит на берегах рек за счет земель, приносимых водой, которые консолидируются, образуя единое целое с соседней землей». Выше, стр. 26. Приращения внутри русла реки, хотя иногда небрежно называются термином «аллювий», никогда не называются так в правильном языке, никогда в хорошо взвешенной дикции ордонансов и статутов. Они называются accroissements, attérissements, assablissements, isles, islots, javeaux во французском языке, а в нашем языке — отмели, мелководья, плоские участки, перекаты, острова. Вне русла реки они добавляются к пляжу или к соседнему полю, в зависимости от их высоты, и только в последнем случае составляют аллювий; внутри русла реки они теряют это название.
2. «Les alluvions qui se forment dans le lit des fleuves» — это не язык эдиктов, цитируемых самим Моро, даже не того единственного, на котором основано это мнение. В нем действительно есть выражение «dans les lits», но примененное не к аллювиям, а к островам, accroissements, attérissements, к которым оно применимо с правдой и точностью. Это те виды приращений, которые он перечисляет и описывает как находящиеся «dans le lit». Если они перечислены только exempli gratiâ, как, по-видимому, подразумевает слово «comme», и аллювии, хотя и не названы, находились в сфере действия закона, поскольку они находятся в пределах его смысла, то, если вещь сама по себе должна пониматься так, как если бы она была выражена в тексте, ее истинное описание также должно пониматься так, как если бы оно было выражено, то есть ее прилегание к берегу. Эдикты 1686 и 1689 годов упоминают «les isles des rivières navigables, ensemble les crémens qui s'y sont formés». Эдикт 1693 года говорит аналогичным образом: «le droit, &c., sur tout les fleuves, et les isles et crémens qui s'y sont formes», и далее: «isles et alluvions sur les rivières navigables», а не «dans leurs lits». Эдикт 1710 года говорит: «possession des isles et alluvion sur les dites rivières». Таким образом, мы видим, что везде, где эдикты упоминают аллювии, они описывают их «sur le fleuve», а не «dans le lit du fleuve». Когда они говорят о тех приращениях, которые находятся «dans le lit des fleuves», они называют их accroissemens, attérissemens и т. д., но не аллювиями.
3. Это различие основано на одном решении одного парламента, на авторитете королевского адвоката Бакке и процитированном там изречении Сальвена, все из которых, возможно, находились под влиянием того же единственного выражения в эдикте 1683 года. Оно также цитируется из словаря Проста де Руайе, где оно, несомненно, изложено только в сокращении и, возможно, с пропуском обстоятельств, аргументов и выражений, которые, если бы они были перед нами, изменили бы аспект дела, как М. Моро сам показал, что это вполне возможно в своем обзоре искаженных авторитетов, представленных противником. И должны ли мы из-за этого отказаться от доктрин Потье, Денисара, Ферьера и множества других великих авторитетов, а также от всех определений римского и французского права, все из которых, говоря об аллювиях, помещают их исключительно на берегах, а не в руслах рек? Я не могу этого сделать.
4. Это различие является новым в данном деле, так как никогда не заявлялось истцом или его адвокатом, а также не предлагалось никем другим, кто рассматривал этот вопрос. Это естественно порождает подозрение, что оно является специфическим; хотя, несомненно, противник примет его с жадностью. И имеет ли он право на эту безвозмездную помощь? Является ли это справедливостью его дела, или даже его честностью, или его полезностью, что дает ему это право на нашу снисходительность? Я не могу согласиться на уступку, которая отдает Batture от общественности в случае, если она будет рассматриваться как реальный аллювий, консолидированный с соседним полем и составляющий его часть. Напротив, я настаиваю на публичном праве и в этом случае, согласно законам Франции, как они понимались до сих пор и как они были провозглашены ее высшими авторитетами.
5. Я придерживаюсь этой позиции тем более твердо, поскольку замечаю из другой части его Memoire, стр. 99, что сам М. Моро, по-видимому, не очень решителен в этом новом мнении. Описав вред от работ г-на Ливингстона, он говорит: «именно для предотвращения подобного злоупотребления римские и испанские законы о haute police, которые я цитировал, противопоставляются любому виду работ, предпринимаемых на берегах рек и судоходных потоков, эффект которых мог бы заключаться в расширении границ прибрежных полей, ставя под угрозу общественную безопасность и затрудняя судоходство. Именно с этой целью, а не для создания фискальных ресурсов для себя, Людовик XIV возобновил ордонансы, которые приписывали суверену собственность на реки и судоходные потоки, а также на все, что содержится в их русле. Ибо если для судоходства выгодно, чтобы король был собственником островов, которые образуются в судоходных реках, то тот же интерес требует еще больше, чтобы он был собственником аллювиев и приращений, образовавшихся вдоль самого берега, поскольку любая собственность на эти объекты, кроме собственности суверена, могла бы создавать препятствия для свободной высадки на берег, которую должен иметь каждый, и для его использования, которое закон предоставляет общественности».
Рассматривая это признание как сомнительное для самого М. Моро при втором и более здравом взгляде на него, я заключаю, что закон точно изложен Потье [выше, стр. 26]: «По нашему французскому праву аллювии, образовавшиеся на берегах судоходных потоков и рек, принадлежат королю. Владельцы прибрежных владений не могут претендовать на них, если у них нет документов о гранте, сделанном им королем, на право аллювия вдоль их владений. В отношении аллювиев, образовавшихся вдоль берегов несудоходной реки, собственность на которые принадлежит владельцам соседнего владения, следует следовать положениям римского права».
[96] С тех пор как это было написано, я ознакомился с делом Smart v. the magistrates, town council and community of Dundee, опубликованным в 8-м томе отчетов Брауна об апелляциях в парламенте, 119. Это была апелляция из Сессионного суда Шотландии в Палату лордов. Корона Шотландии в очень древние времена предоставила корпорации Данди на реке Тей город со всеми землями и принадлежностями, привилегиями, доходами, таможнями, портами и свободами реки с обеих сторон, столь же свободно во всех отношениях, как это принадлежит городу Эдинбургу в отношении Лейта, и, одним словом, по-видимому, каждое право, власть и доверие, которые могла предоставить корона. Смарт, владелец участка, ограниченного с одной стороны «per fluxum maris», или морским приливом, признавая, что суверен как доверительный управляющий для общественности имеет право предотвращать любое такое присвоение морского берега или берегов судоходных рек, которое препятствовало бы судоходству, делало бы его опасным или наносило бы ущерб интересам торговли, как внутренней, так и внешней, и что все частные лица или корпорации, имеющие грант на порт и гавань, обладают в определенной степени теми же привилегиями, полученными от суверена в пределах определенного пространства, все же настаивал на праве прилегающего владельца на землю, полученную от моря в результате его отступления, или его собственным трудом при строительстве дамб, или любым другим «opus manu factum», не наносящим ущерба судоходству или установленным правам других. С другой стороны, корпорация претендовала по своему гранту на право на морской берег, прилегающий к городу, в доверительное управление на благо общества, для создания гаваней, бассейнов и сооружений для их обеспечения, рыночных площадей, пристаней, лесных складов и других хранилищ для размещения торговли, и для этих различных работ — забирать участки из воды путем строительства дамб, короче говоря, как стоящие на месте короны, что они унаследовали все заботы и полномочия короны на территории и ее водах на общее благо; и для этой цели в настоящее время занимались строительством дамбы, прилегающей к участку апеллянта, на благо судоходства и торговли. Они признают общую доктрину прибрежного права на почву, которая может быть приобретена у моря или реки в результате их естественного отступления или трудом: но что это не относится к месту расположения владения в пределах города, где корпорация имеет право на всю почву, не предоставленную явно: что слова «per fluxum maris» являются лишь описательными словами, которые были точными на дату гранта, но с тех пор стали иными из-за изменения характера границы, а не предоставленной площади. Они являются ограничением предмета гранта таким же образом, как дорога, которая, если ее перенести дальше, не повлекла бы за собой предоставленный предмет; или как владение другого; и делают его «ager limitatus», а не «ager arcifinius»; конкретные границы названы не для ограничения сопредельной собственности, а предоставленной собственности. Апелляция была соответственно отклонена Палатой лордов. Никакие аргументы адвокатов, кроме письменных состязательных бумаг, ни доводы лордов не сообщаются: но из этого дела (перегруженного обстоятельствами, многие из которых не имеют отношения к существу вопроса, а из тех, что имеют отношение, здесь приведено не слово в слово, а сжатое содержание) книга говорит, что общий принцип, который можно извлечь, заключается в том, что «где морской прилив указан как граница владений, предоставленных на берегу морского порта, являющегося инкорпорированным городом, это не дает грантополучателю права следовать за морем или на землю, приобретенную у него или оставленную им, когда он отступил, в ущерб корпорации, имеющей по своей хартии право, закрепленное за ними на всю территорию города». И, следовательно, в ущерб королю или общественности, где никакой такой грант не заменил других на их месте: и это дает основания для сильного вывода, что английское право, подобно римскому, ограничивает право аллювия «prædium rusticum», не допуская его на берегах, граничащих с городом.
[97] Этимологии часто помогают нам понять истинное значение слов; и там, где они совпадают в нескольких языках, они показывают здравый смысл человечества в отношении значения слова. Во французском языке Batture происходит от Battre, бить, будучи краем, о который бьются волны. В английском языке Beach происходит от англо-саксонского глагола Beocian, Beacian, beatian, бить: произносится beachian, как christian, fustian, question произносятся как chrischian, fuschian, queschion и т. д.
In Spanish Playa, are from πλαγὰ, πληγεὶς.
Italian Piaggia,
French Plage,
Platin from πλήττειν, percuture. Perhaps from Plat, F. flat.
Greek, αἰγειαλὸς, ἀκτὴ, from ἄγειν, agere.
θὶν, θινὸς, à θείνω, ferio, quia littus fluctibus feritur. Clav. Homer. A. 34.
Ῥηγμὶν, à ῥήσσω, frango, quia in litore fluctus frangitur. Ib. v. 437.
[98] Rigor, à rectitudine dicitur, et est cursus aquæ rectum profluentis tenorem significans. Sic vigor stillicidii rectus ejus fluxus est. Calvini Lexicon juridicum, rigor. Поэтому я перевел это как «направление».
[99] Justum incrementum [Nili] est cubitorum XVI; in XII cubitis famem sentit: in XIII etiamnum esurit: XIV cubita hilaritatem afferunt: XV securitatem: XVI delicias: maximum incrementum, ad hoc ævi, fuit cubitorum XVIII. cum stetêre aquæ, apertis molibus admittuntur. Plin. hist. nat. 5. 9.
[100] Эта часть нашего предмета заслуживает более полного развития. То, что периодические разливы одних рек не отличаются от случайных разливов других в каких-либо обстоятельствах, которые должны были бы повлиять на закон о линии высокой воды в одном случае больше, чем в другом, станет более очевидным при их сравнительном рассмотрении. Начнем с обычных рек. 1. У них на большей части их протяжения, а у некоторых на всем протяжении, есть естественные берега, достаточные для удержания их вод в сезон высокой воды, за исключением случаев случайного наводнения. Здесь, следовательно, римские авторитеты говорят нам, что наводнение не меняет берег, ни ориентир на нем. 2. В других местах, где естественный берег был недостаточно высок, чтобы удерживать реку в сезон устойчивой высокой воды, рука человека возвела искусственный берег на естественном, что выполняет эту цель, за исключением, как и прежде, случайных наводнений, если таковые случаются. Этот искусственный берег выполняет все функции естественного и подпадает под действие того же закона. 3. В других их частях естественные берега все еще недостаточно высоки, чтобы удерживать высокие приливы, и они еще не были сделаны таковыми рукой человека. Здесь, следовательно, закон не может действовать, потому что местные особенности пока исключают этот случай из его положений. Земля, покрытая таким образом наводнением, была или может еще быть государственной собственностью. Но законодатель, вместо того чтобы удерживать ее как русло реки, предоставляет ее частным лицам вплоть до естественного или начального берега, чтобы они, завершив строительство берега, могли вернуть землю для своей собственной и общественной пользы, и, как только это сделано, закон вступает в силу в отношении нее. Большая часть этой рекультивированной и нерекультивированной земли существует во всех этих штатах.
Далее я перехожу к рекам особого характера. Из которых среди тех, что аналогичны Миссисипи, Нил наиболее известен нам и будет описан. Эта река, входя в Верхний Египет у своих порогов, течет через долину шириной 20 или 30 миль и длиной 450 миль, ограниченную с обеих сторон непрерывным горным хребтом. На протяжении большей части этого течения ее естественные берега достаточны для удержания вод во время паводка, пока они не поднимутся до той высоты, при которой, согласно их закону, они должны быть отведены. В низких местах, где естественных берегов недостаточно, они были подняты вручную до необходимой высоты. В дополнение к естественным bayous, подобным тем, что у Миссисипи, они открыли многочисленные каналы, отходящие под прямым углом от реки к горам и достаточные для отвода большей части течения, проходящего вниз по реке. В обычное время они закрыты искусственными берегами, поднятыми до уровня естественных. Когда паводок достигает высоты, достаточной для орошения и удобрения полей, что по нилометру составляет 16 локтей выше русла реки, эти искусственные берега прорезаются, и воды впускаются. Равнина, полого понижающаяся от берегов реки (которые, как и у Миссисипи, являются самой высокой точкой) к горам, там воды останавливаются, как плотиной, и продолжают подниматься и распространяться, пока не дойдут почти до берега реки. Если подъем там прекращается, воды остаются стоячими и откладывают удобряющий ил по всей поверхности. Но если необычные дожди выше по течению вызывают продолжение подъема, пока все воды не встретятся над вершинами берегов, тогда движение воды в реке передается стоячей воде на равнинах, возникает общее течение, и вместо оставленного осадка прежняя почва смывается в океан, и в тот год наступает голод. Об этом, как сообщает путешественник Брюс, случалось трижды за 30 лет, предшествовавших его пребыванию в той стране. Когда воды отступают и река возвращается в свое естественное русло, берега ремонтируются в готовности сдерживать паводки следующего года. Таков случай в Верхнем Египте. Когда река входит в Нижний Египет, она разделяется на два основных рукава, Пелузийский и Канопский, которые расходятся и достигают Средиземного моря на расстоянии около 200 миль друг от друга, включая между ними треугольник, называемый Дельтой. Помимо них, в пределах Дельты есть три естественных Bayous и два канала, сухих при низкой воде, которые составляют знаменитые семь устьев Нила. Горы расходятся так же, как и главные рукава реки, восточный уходит к Суэцкому перешейку, а западный — к морю возле Александрии. Воды, уменьшенные истощением и распространяющиеся по расширяющейся равнине, к тому времени, когда они достигают основания треугольника у моря, сокращаются до глубины в один или два локтя. Поэтому берегов высотой от 3 до 4 футов достаточно, чтобы защитить страну до тех пор, пока здесь также не откроют bayous и каналы, которые пересекают треугольник. Здесь, следовательно, повторяется случай реки, чьи естественные берега частично способны удерживать высокие воды при обычных паводках, а частично сделаны таковыми рукой человека; так что получается обычная линия высокой воды. При необычных паводках она переливается через эти берега, а при обычных — пропускается через них. Однако эти наводнения, как гласит Дигеста, не меняют берега. «Nemo dixit Nilum ripas suas mutare» и т. д. Но когда река отступает в свое естественное русло, берега снова ремонтируются: «cum ad perpetuam sui mensuram redierit, ripæ alvei ejus muniendæ sunt», ib. [См. 2. Геродот. 6-19. Страбон 788. 1 Univ. Hist. 391-413. 1 Maillet Description de l'Egypte 14-121. 1 De la Croix 338. Encyclop. Meth. Geographie. Nil. 1 Savary 3-14. 2 Savary 185-275. 1 Volney 34-18. 4 Bruce 364-407.
[101] Скваттеры или нарушители на государственных или индейских землях неоднократно удалялись штатом Вирджиния до его уступки Конгрессу, старым Конгрессом (см. Journ. 15 июня 1785 г.), нынешним правительством в разное время и, как полагают, другими отдельными штатами исключительно на основании естественного права. Рукописная заметка.