«Тирант Белый: исследование авторства, источников и исторического контекста»

ГЛАВА II. КАКИМ ОБРАЗОМ ДЕ ГАЛЬБА БЫЛ СВЯЗАН С СОЗДАНИЕМ «ТИРАНТА БЕЛОГО»?

В примечании в конце книги нам говорят, что Марторель из-за своей смерти не смог перевести более трех частей ее и что «четвертая часть, которая является концом книги, была переведена... великолепным рыцарем мессером Марти Жоаном де Гальбой». Теперь возникает вопрос: что де Гальба имел общего с созданием «Тиранта Белого»? Трудно ответить на этот вопрос однозначно.

Во-первых, мы не знаем, что представляют собой четыре части книги. Марторель в начале работы, вероятно, намеревался разделить ее на несколько частей, ибо после посвящения и пролога мы читаем: «Начинается первая часть книги о Тиранте, которая повествует о некоторых добродетельных деяниях, совершенных графом Гильемом де Уройчем в его последние благословенные дни». Затем, в главе, непосредственно следующей за этим заголовком, мы находим такие слова: «И поскольку Божественное провидение установило, и ему угодно, чтобы семь планет оказывали влияние на мир и имели господство над человеческой природой... поэтому с божественной помощью настоящая книга о рыцарстве будет разделена на семь основных частей... Первая часть будет о начале рыцарства. Вторая будет о состоянии и профессии рыцарства и т. д.». Проинформировав нас о том, о чем будут повествовать эти семь частей, он делает следующее озадачивающее заявление: «Эти семь частей о рыцарстве будут изложены в определенной части книги». [29] Здесь, таким образом, мы имеем противоречивые утверждения о том, что книга должна быть разделена на семь частей, а затем следует объявление, что эти семь частей будут представлены в определенной части работы. Но нигде в ней мы не находим никаких указаний на то, что автор пытался сделать такое деление. Это правда, как мы уже заявляли, что объявляется начало первой части, но после этого не упоминается начало или конец какой-либо другой части. Логическое деление на четыре почти равные части абсолютно невозможно. Но мы находим, что в главах XXXI–XXXVI рассматриваются и обсуждаются некоторые темы, упомянутые в предлагаемых разделах работы.

[29] Здесь начинается первая часть книги о Тиранте, которая повествует о некоторых великих деяниях, совершенных графом Вильгельмом из Уорика в его последние благословенные дни... И поскольку Божественное провидение установило, и ему угодно, чтобы семь планет оказывали влияние на мир и имели господство над человеческой природой... поэтому с божественной помощью эта книга о рыцарстве будет разделена на семь основных частей... Первая часть будет о начале рыцарства. Вторая будет о состоянии и профессии рыцарства и т. д.... Эти семь частей будут представлены в определенной части книги.

Изучение «Книги о рыцарском ордене» Луллия объяснит это несоответствие. В этой книге мы находим в «Incipit Prologus» следующие слова:

«В силу значения семи планет... которые управляют и упорядочивают земные тела, мы делим эту книгу о рыцарстве на семь частей... Первая часть — о начале рыцарства. Вторая — о профессии рыцарства и т. д.» [30]

[30] В силу значения семи планет... которые управляют и контролируют земные тела, мы делим эту книгу о рыцарстве на семь частей... Первая часть повествует о начале рыцарства. Вторая повествует о профессии рыцарства и т. д.

Марторель, очевидно, скопировал это из книги Луллия, и несоответствие было упущено из виду и попало в его работу.

Мы предприняли попытки найти четвертую часть, которая, как нам говорят, была переведена де Гальбой, но все наши усилия были тщетны. Мы тщательно изучили орфографию, словарный запас и стиль всей книги, но не смогли найти ни одной части, которая достаточно отличалась бы от остальной части работы, чтобы оправдать утверждение даже о возможности того, что она представляет собой часть, переведенную де Гальбой. Это утверждение вряд ли можно принять, ибо мы не можем найти вообще ничего, что могло бы поддержать или подтвердить его каким-либо образом.

Но мы пришли к выводу, что «Тирант Белый» был изначально написан на каталонском языке. Следовательно, вопрос не в том, какую часть перевел де Гальба, а в том, какую часть он написал? Нетрудно понять, почему де Гальба заявляет, что он перевел четвертую часть. Марторель назвал свою книгу переводом, и, следовательно, де Гальба был обязан сделать то же самое. Но предположение, что последний написал часть значительной важности, вряд ли может быть поддержано. Мы уже отмечали, что нет заметной разницы в словарном запасе и стиле ни в одной из частей. Более того, мы находим на протяжении всей работы заметное сходство в манере наблюдения и описания. У автора есть определенные любимые выражения, которые он использует снова и снова, и они не ограничены какими-то специальными частями. Один и тот же метод написания книги соблюдается от начала до конца. Один и тот же ум и одно и то же сердце всегда на виду. Разные персонажи, находясь под сильным эмоциональным воздействием, говорят и действуют практически одинаково. Марторель наложил на свою работу отпечаток сильной индивидуальности, и его характеристики проявляются повсюду. Все эти факты указывают на то, что «Тирант Белый» — это работа одного автора, и только одного. Если бы не утверждение об обратном, мы уверены, что никто никогда не усомнился бы в том, что вся книга была написана Марторелем.

Но если мы придем к выводу, что де Гальба не переводил и не писал значительную часть работы, что же он сделал такого, что дало бы ему право претендовать на часть чести в создании? Возможно, Живанель Мас прав, когда намекает, что роль де Гальбы ограничивалась подготовкой рукописи к публикации. Мы скорее склонны принять это предположение. Мы, однако, готовы добавить, что, вероятно, де Гальба внес какой-то вклад в историю. Возможно, он написал самую последнюю главу, которая состоит примерно из трехсот слов. Мы предполагаем такую вероятность, потому что чтение этой главы оставляет впечатление, что концовка истории преувеличена. Может быть, он написал ее только для того, чтобы иметь возможность сказать, что он «перевел» четвертую часть, «конец книги». В этой главе нам говорят, что при правлении Ипполита империя процветала и расширила свои границы. После смерти императрицы, согласно той же главе, он женился на дочери короля Англии, которая родила ему трех сыновей и двух дочерей. Старший из этих сыновей был назван в честь отца и совершил великие подвиги доблести. Император и императрица достигли очень преклонного возраста и умерли в один день. Их правление было настолько превосходным, а их жизни — настолько хорошими и добродетельными, что мы можем быть уверены, что они сейчас наслаждаются славой небесной.

Мы не смогли найти ничего в стиле и языке этой последней главы, что указывало бы на то, что она была написана кем-то другим, кроме Мартореля, и мы признаем, что наше предположение основано почти исключительно на том факте, что ее вполне можно было бы опустить. В главах, непосредственно предшествующих этой, Тирант и Кармесина помещены в свою гробницу, Ипполит женится на императрице, вознаграждает своих друзей и выдает их замуж за дам императорского двора. Заключительные слова предпоследней главы таковы:

«Затем он дал всем тем, кто женился на служанках императрицы и принцессы, хорошие наследства, чтобы они могли очень хорошо жить в своей чести, и каждый по своему рангу, так что все были очень довольны. А затем со временем он выдал замуж всех остальных, как подобает доброму господину». [31]

[31] Впоследствии всем тем, кто женился на служанках императрицы и принцессы, он дал щедрые дары, чтобы они могли жить хорошо и в чести, и каждый по своему рангу. В результате все были очень счастливы. И со временем, как подобает достойному господину, он выдал замуж всех остальных служанок.

Только что процитированный отрывок, по-видимому, предназначался для завершения «Тиранта Белого». Это указание, вместе с тем фактом, что последняя глава кажется ненужной и лишней, безусловно, оправдывает предположение, что, вероятно, де Гальба написал «конец книги», но не четвертую часть, если только он не назвал эти последние несколько строк «четвертой частью».

Лучшее объяснение, которое мы можем предложить в отношении заявления де Гальбы, заключается в том, что из-за подготовки рукописи к печати он считал себя вправе претендовать на некоторую заслугу в создании этой книги. Почему он утверждает, что перевел четвертую часть, может быть только предметом догадок. Возможно, эта часть нуждалась в особой редакции. Он мог внести некоторые изменения или дополнения, но мы не можем признать, что он написал или перевел всю или значительную часть ее.

ЧАСТЬ III. СРАВНИТЕЛЬНОЕ ИЗУЧЕНИЕ «ТИРАНТА БЕЛОГО» И ИСТОЧНИКОВ: «ГАЙ ИЗ УОРИКА», ЖИЗНЬ РОЖЕ ДЕ ФЛОРА В «ХРОНИКЕ» МУНТАНЕРА И «КНИГА О РЫЦАРСКОМ ОРДЕНЕ» ЛУЛЛИЯ.

ГЛАВА I. ВИЛЬГЕЛЬМ ИЗ УОРИКА ОЛИЦЕТВОРЯЕТ ЗРЕЛОГО ГАЯ ИЗ УОРИКА

Ближе к концу своей книги автор «Тиранта Белого» присоединил к жизни своего героя, правда, с обширными изменениями, последнюю часть карьеры знаменитого каталонского героя Роже де Флора, чья жизнь с детства до смерти описана в «Хронике» Мунтанера. Не так уж странно, что те, кто читал «Тиранта Белого» и знаком с жизнью Роже де Флора, называют работу Мартореля своего рода историческим романом.

В своем превосходном «Критическом исследовании Тиранта Белого» Живанель Мас восклицает:

Как прав был Амадор де лос Риос, указав, что главным источником каталонского рыцарского романа были подвиги того военачальника [Роже де Флора], чьи деяния заполняют немало страниц «Хроники» Мунтанера. [32]

[32] Там же, стр. 117.

В «Истории древнекаталонской литературы» Денка мы читаем следующее утверждение:

Каждый знаток каталонской истории видит в Тиранте не что иное, как беллетризованный образ смелого авантюриста Роже де Флора, чьи деяния рассказывают и описывают Мунтанер и Монкада. [33]

[33] Д-р В. М. Отто Денк, «Введение в историю древнекаталонской литературы», Мюнхен, 1893; стр. 144 и 145.

В «Истоках романа» Менендес-и-Пелайо мы находим следующий отрывок:

Основная тема романа, предприятия Тиранта в Греции и Азии... придают «Тиранту» определенную печать исторического романа, где узнается не слишком искаженная (в пределах границ, которые всегда отделяют правду от вымысла) героическая экспедиция каталонцев и арагонцев на Левант и трагическая судьба Роже де Флора. [34]

[34] Д. М. Менендес-и-Пелайо, «Истоки романа», Мадрид, 1905; том I, стр. ccliv.

Но когда мы сравниваем эту книгу о рыцарстве с «Хроникой» Мунтанера и с «Гаем из Уорика», мы видим, что эти цитаты, хотя и верны в целом, в то же время более или менее вводят в заблуждение, ибо английский роман предоставил больше материала, чем принято считать, не только того, который послужил основой эпизода о Вильгельме из Уорика, но и элементов, которые были использованы в разных частях работы. Поэтому мы укажем на все составляющие или черты, которые, по-видимому, обязаны своим происхождением английскому роману «Гай из Уорика» или той части «Хроники» Мунтанера, которая содержит жизнь Роже де Флора.

В эпизоде о Вильгельме из Уорика, с которого мы начали наш анализ, Марторель дал нам своего рода свободное воспроизведение важной части «Гая из Уорика». Но каталонский автор не является рабским подражателем; события, которые он взял из английского романа, он обработал таким образом, чтобы сделать их более интересными, чем в оригинале.

Эпизод основан на следующих событиях, которые мы находим в версиях романа о Гае из Уорика XIV века [35]: После многих рыцарских поединков и приключений на континенте и после убийства дракона в Нортумберленде Гай женился на Фелиции, дочери графа Рохольда. Молодожены жили в большом счастье две недели. Однажды вечером, после охоты, Гай взобрался на высокую башню, где любовался звездами на небе. Он думал о многих почестях, которые были оказаны ему Христом, нашим Спасителем, и тогда ему пришло в голову, что он никогда не сделал ничего для Господа взамен. Напротив, он участвовал в войнах, причинил много горя и убил многих своих ближних. Он глубоко раскаялся и решил провести остаток своей жизни как паломник, чтобы таким образом искупить свои прегрешения. Он сообщил Фелиции о своем решении. Она, в слезах, умоляла его остаться с ней, но он был тверд. Перед отъездом она дала ему кольцо на память о себе. Он пересек море и продолжил свой путь в Иерусалим.

[35] Эти версии XIV века были отредактированы по рукописи Окинлек из библиотеки Адвокатов в Эдинбурге и по рукописи 107 из колледжа Кайус в Кембридже Юлиусом Цупицей и опубликованы для Общества раннеанглийских текстов, Лондон, 1883, 1887 и 1891 гг. О начале эпизода см. стр. 396.

После многих приключений за границей Гай наконец вернулся в Англию. Во время его отсутствия датчане вторглись в страну и причинили большие разрушения. Когда он прибыл в Винчестер, никто из видевших его не узнал его. Как раз во время его прибытия английский король Этельстан проводил совет с ведущими людьми королевства. Они рассматривали требование датского короля, чтобы англичане сдали королевство и платили дань Дании или выставили кого-нибудь для поединка с великаном Колброндом, чемпионом датчан. Если этот великан будет побежден, захватчики покинут землю Англии; но если, с другой стороны, он выйдет победителем, англичане будут обязаны платить дань датчанам. Король Этельстан спросил собравшихся людей, знают ли они какого-нибудь рыцаря, который осмелился бы сразиться с Колброндом, но все они стояли молча с опущенными глазами. Король не мог спать в ту ночь и непрестанно молился, чтобы Бог послал кого-нибудь защитить дело Англии, когда перед ним явился ангел и велел ему встать рано на следующее утро и пойти в церковь, где он найдет паломника, который возьмет на себя борьбу с великаном. Рано утром следующего дня король встретил паломника. Последний сначала отклонил просьбу короля, ссылаясь на немощность и старость, но в конце концов согласился. В назначенный день паломник отправился на место, где должен был состояться поединок, опустился на колени и молился о победе. Затем пришел Колбранд пешком, ибо он был слишком тяжел для любой лошади. Все его доспехи были черными, а вид такой, что вызывал содрогание. Гай поскакал к нему, и поединок начался. Великан без промедления разрубил коня Гая пополам. Гаю пришлось сражаться пешком, и он едва мог достать мечом до плеча своего противника. Тем не менее ему удалось нанести уродливую рану Колбранду, который ответил ударом, разрубив щит Гая пополам. Мгновение спустя Гай нанес мощный удар своим мечом и сломал его. После этого он схватил один из топоров великана, который немедленно направил на него свой меч изо всех сил, но промахнулся, и меч вошел на три фута в землю. Пока он наклонялся, чтобы вытащить его, Гай отсек ему правую руку. Великан сделал отчаянную попытку вытащить свое оружие левой рукой, но прежде чем он успел это сделать, Гай отсек ему голову от тела. Так был побежден Колбранд, чемпион датчан, и захватчики, верные своему слову, сели на свои корабли и вернулись в свою страну.

Гая привели обратно в город Винчестер в великом триумфальном шествии. Король Этельстан хотел вознаградить его, но паломник ничего не принял. Король попросил его открыть свое имя. Незнакомец ответил, что если он проводит его за город, его желание будет исполнено. Этельстан пошел с ним и был поражен, когда узнал, что паломник — не кто иной, как Гай из Уорика. Он попросил его остаться с ним, но получил отказ. Оба, плача, поцеловались и расстались. Гай в одежде паломника отправился в город Уорик, где предстал перед своей женой Фелицией, которая дала ему еду, не узнав его. Она попросила его приходить каждый день, и он всегда будет получать от нее еду и питье; но он больше не вернулся. Вместо этого он отправился навестить некоего отшельника и обнаружил, что тот умер во время его отсутствия. Тогда Гай решил провести остаток своих дней в заброшенном скиту. Однажды ночью ему явился ангел и объявил, что утром восемнадцатого дня он обменяет этот мир на небеса. Когда срок почти истек, он послал гонца к Фелиции с кольцом, которое она дала ему, когда он отправился в свое паломничество. Узнав кольцо, она упала без чувств. Придя в себя, она немедленно отправилась к нему. Гай нежно поцеловал ее и скончался. Несколько дней спустя Фелиция была похоронена рядом с ним.

Эта часть английского романа была использована Марторелем для формирования основы эпизода о Вильгельме из Уорика. Он внес изменения и дополнения, чтобы соответствовать своей цели, следуя общему плану, но придумывая детали. Простое кольцо он описывает как сложное двойное кольцо; датское вторжение — как набег мавров; а ангела, явившегося королю, — как Деву и Младенца. Когда датский чемпион побежден, датчане уходят из Англии; но когда мавританский король побежден, мавры не покидают королевство, как они согласились сделать. В результате начинается кампания по истреблению мавров, и Вильгельм из Уорика становится командующим английскими войсками.

Но не весь эпизод основан на «Гае из Уорика». Мы видели в начале анализа, что после того, как мавры были уничтожены, Вильгельм снова вернулся в скит. До этого момента Марторель следовал своей модели довольно верно, но после этого он оставил ее. Однако он продолжил эпизод, черпая материал из другого источника. Чтобы указать читателю, какие части эпизода не основаны на английском романе, и в то же время дать конкретный пример метода, которому следовал Марторель при написании своей работы, мы отметим процедуру автора в продолжении этого эпизода.

В прологе «Книги о рыцарском ордене» Луллия Марторель прочитал о великом рыцаре, который также удалился в скит, и, несомненно, это поразительное совпадение, которое, по-видимому, привлекло его внимание еще до того, как он начал писать свой роман, заставило его включить в эпизод инцидент, описанный Луллием. Пролог повествует о том, как в некоторой стране рыцарь, который долгое время был честью рыцарства, наконец осознал, что конец его дней приближается, после чего решил провести остаток своей жизни как отшельник. Соответственно, он отправился жить в густой лес. У него была привычка приходить каждый день к чистому источнику под большим деревом, где он имел обыкновение размышлять и молиться. И вот случилось так, что великий король объявил о собрании своего двора, и некий конный оруженосец направлялся к этому двору, чтобы ему было пожаловано рыцарство. Одолеваемый усталостью от путешествия, оруженосец заснул. Его конь сошел с дороги, вошел в лес и пришел к источнику в то время, когда там был отшельник. Последний прервал свои молитвы, когда увидел приближающегося оруженосца, и начал читать книгу. Когда конь остановился у источника, чтобы напиться, всадник проснулся и был удивлен, увидев перед собой пожилого отшельника. После обмена приветствиями отшельник говорил с юношей о вещах, относящихся к рыцарству, и, когда они расстались, попросил его вернуться после того, как он станет рыцарем.

Автор «Тиранта Белого» включил упомянутый эпизод в свое произведение, перефразировав его и воспроизведя некоторые части почти дословно, как мы уже отмечали, внеся при этом изменения по своему усмотрению. В этом пересказе неизвестный отшельник — это Гай из Уорика; безымянный король — король Англии; а оруженосец — Тирант Белый. В произведении Луллия отшельник приглашает оруженосца вернуться, но тот так и не возвращается. Марторель же заставляет своего героя принять приглашение отшельника, и Тирант со своими спутниками возвращается к Гаю из Уорика, после чего ему рассказывают об основных событиях, произошедших при английском дворе, включая чудесные подвиги Тиранта. Подвиги, которые Марторель приписывает Тиранту во время пребывания при дворе английского короля, не похожи на деяния Гая из Уорика, описанные в английском романе. Вероятно, это вымысел автора, основанный на том, что он видел, слышал или читал о турнирах и рыцарских делах. Тирант оставался с отшельником несколько дней, а затем вернулся на свою родину, в Бретань. На этом эпизод с Гаем из Уорика заканчивается.

Подводя итог: вся та часть эпизода, которая заканчивается уходом Гая из Уорика в скит после истребления мавров, основана на английском романе, но лишь на той его части, где описывается поздний период деятельности английского героя. Последующая часть эпизода поначалу кажется лишенной следов этого романа, но внезапно обнаруживается сходство.

ГЛАВА II ТИРАНТ БЕЛЫЙ НАПОМИНАЕТ ЮНОГО ГАЯ ИЗ УОРИКА

Возможно, Уильям из Уорика олицетворяет зрелого Гая из Уорика, а Тирант Белый — юного Гая из Уорика. Если это так, то мы столкнулись с весьма интересным явлением: при встрече отшельника и Тиранта почтенный и опытный Гай из Уорика дает наставления о рыцарстве самому себе в молодости. Наше внимание впервые привлекает это сходство, когда мы читаем о почестях, которые Тирант заслужил в Лондоне.

Тирант Белый пересек Ла-Манш, принял участие в военных упражнениях, проводившихся под покровительством короля Англии, и завоевал честь называться лучшим рыцарем; ибо, читая документ, врученный королем Тиранту, мы встречаем такие слова: «... volem que [Tirant lo Blanch] sia per tots los quatre cantons de les liçes publicat per lo millor dels cauallers.» [36]

[36] Мы желаем, чтобы [Тирант Белый] был провозглашен со всех четырех сторон ристалища лучшим из рыцарей. «Тирант Белый», гл. lviii, стлб. 2.

Гай из Уорика пересек Ла-Манш, принял участие в турнире, объявленном дочерью императора Германии, и в результате после турнира к нему подошел сержант и обратился к нему с такими словами:

Sir Guy, he seide, god the kepe:

Thou art holde the best in this borough

And in all this londe thurgh and thorough.[37]

[37] Рукопись Caius, стр. 59.

Но предполагается, что Тирант Белый олицетворяет Роже де Флора. Похожа ли юность Тиранта на жизнь каталонского героя? Давайте обратимся к «Хронике» Мунтанера. Там мы находим, что Роже де Флор в восьмилетнем возрасте начал обучение морскому делу, а в двадцать лет был признан искусным моряком и назначен командовать кораблем тамплиеров. Его первые лавры были завоеваны на море. О его доблести в военных упражнениях не упоминается.

Из приведенных выше сравнений очевидно, что Марторель не имел в виду Роже де Флора, когда описывал рыцарские поединки Тиранта. Зато мы находим сильное сходство между юным Тирантом и молодым Гаем из Уорика, каким он предстает перед нами в английском романе. Мы знаем, что Марторель питал огромное уважение к Гаю из Уорика, ибо называет его «lo egregi e strenu caualler, pare de caualleria». Возможно, юность Гая или другие эпизоды английского романа произвели на автора такое впечатление, что оставили и другие заметные следы в его рыцарском романе? Возможно, «Гай из Уорика» дал больше, чем принято считать? Давайте последуем этой подсказке и посмотрим, к какому результату приведет исследование.

Гай из Уорика в юности служил кравчим у графа Рохольда и влюбился в Фелису, дочь своего господина. Такое горе охватило его, что он плакал. Его страдания становились все сильнее. Наконец он решил признаться ей в любви, ибо не мог ни есть, ни пить, ни отдыхать, и горе доводило его до отчаяния. Он пришел к ней и, бросившись к ее ногам, признался в любви. Она отвергла его и предупредила, чтобы он больше не приходил. Он вернулся в свою комнату, где рвал на себе волосы и одежду, пока не лишился чувств. Граф прислал врачей, и Гай притворился, что страдает от озноба и лихорадки. Любовь снова погнала его к ее ногам. Одна служанка заметила, что если бы она была дочерью самого богатого короля на земле, она не смогла бы отказать Гаю в своей любви. Фелиса упрекнула служанку за эти слова, но все же сжалилась над несчастным влюбленным и пообещала ему свою любовь, если он станет великим рыцарем. И в конце концов Гай своей доблестью, любовью и истинными достоинствами завоевал ее, хотя и был ниже ее по положению.

Тирант, как мы заметили в анализе, страдал почти так же, когда впервые увидел Кармесину. Он тоже был ниже своей дамы по положению, и его признание в любви было воспринято как оскорбление. Император прислал к нему своих врачей, и он заявил, что его болезнь вызвана сменой климата. Подобно тому как служанка заступилась за Гая, Стефания просила за Тиранта. И в конце концов его любовь, доблесть и великая служба империи устранили препятствие, которое создавала между ними разница в положении.

«Хроника» Мунтанера не дает нам никакой информации о любовной связи между Роже де Флором и племянницей императора Константинополя. Нет никаких любовных сцен и в той части «Хроники», которая посвящена карьере каталонского героя.

Когда Гай из Уорика находился в Шпайере при императоре Германии, они отправились на охоту вдоль реки. Возвращаясь с охоты, Гай заметил дромон, приближающийся к берегу. Он поприветствовал людей на лодке и узнал, что это купцы, покинувшие Константинополь, потому что султан, опустошив почти всю Греческую империю, осадил имперский город. Гай со своим верным спутником из Англии Геро и сотней самых крепких рыцарей, которых он смог найти в Германии, отправился в Константинополь на помощь несчастному императору. Когда он прибыл, Его Императорское Величество поприветствовал его такими словами:

Of thine help gret nede haue we.

Michel ich haue herd speke of the.

· · · · · · · · · · · · · · · · · ·

Forti thousand thai slowe on a day

Of mine men as ich you telle may.

Mine men thai slowe, mi sone also,

Wharfore, leue frende, y bede the to,

If thou might me of hem wreke,

And the felouns out of mi lond do reke,

Mine feyre douhter thou shalt habbe,

And half mi lond, with-outen gabbe.[38]

[38] Рукопись Auchinleck, стр. 166 и 168.

Говоря о грозном сарацине, эмире Костдраме, один горожанин сказал Гаю:

That other day he dede ous sorwe anough

Of themperour sone that he slough,

That was so gode and stalworth knight,

That opon hem had geuen mani fight.

In this site so gode knight was non,

That with wretthe durst loke him on.[39]

[39] Рукопись Auchinleck, стр. 170.

Гай и его спутники сразу после прибытия выступили против врага и вскоре доказали свои удивительные боевые качества. Они разгромили сарацин, и, преследуя их, Гай настиг Эскландара, который воскликнул:

Artow Gij?

Bi Mahoun that ich leue upon,

Neuer schal ich oway gon,

No neuer schal y blithe be,

Til ich that heued binim the:

Behote ich it haue a maiden of pris,

The soudans douhter that wel fair is.[40]

[40] Там же, стр. 176.

Но Эскландар, после того как копье пронзило его, был вынужден возобновить бегство. Когда победители вернулись в город, император сказал Гаю:

Mi feir douhter, that is of pris,

Ichil the giue to spouse y-wis

Thou schalt ben emperour after me,

Thou art a knight of gret bounte.[41]

[41] Там же, стр. 178.

Гай узнал через шпиона, что султан планирует отчаянный штурм Константинополя. Он сообщил об этом императору, который поручил ему оборону города. Гай при содействии коннетабля начал приготовления к атаке на сарацин, прежде чем они достигнут города. Перед вылазкой Гай обратился к своим людям, призывая их атаковать смело и энергично и избавить страну от врага. Гай, Геро и их спутники совершили много подвигов доблести, и греки тоже сражались хорошо. Неверные были перебиты тысячами, и в результате этой победы,

Guy, the good knyght,

Most was worshipped and that was right.[42]

[42] Рукопись Caius, стр. 215.

Моргадур, имперский стюард, домогавшийся руки дочери императора, стал завидовать почестям, завоеванным Гаем, и его ревность и ненависть росли по мере того, как осуществление его надежд становилось все менее вероятным. Он задумал устранить соперника, предложив императору отправить Гая и Геро послами к султану с мирным предложением. Стюард хорошо знал, что если они отправятся, то никогда не вернутся. Император был готов сделать мирное предложение врагу, но не хотел, чтобы Гай отправлялся с этой опасной миссией. Однако Гай настоял на своем. Он вызывающе вошел в шатер султана и предложил ему выбрать чемпиона, который представлял бы сарацин. Сам же Гай будет защищать дело императора. Если победит чемпион султана, греки будут платить дань султану и признают его своим господином. Если же он будет побежден, неверные должны покинуть страну. Ответом султана на это предложение был приказ своим людям схватить и убить дерзкого посла. Тогда последний выхватил меч, отрубил султану голову, схватил ее и поскакал прочь на своем коне. Его преследовало и атаковало множество сарацин, но они не смогли ни схватить, ни убить его. Когда Гай достиг города, он отдал голову императору, и

Whan thei of the Citee wiste of his comynge

For ioye they ganne all the belles rynge.[43]

[43] Рукопись Caius, стр. 235.

На следующий день император сказал Гаю:

Gij, make the redi;

Tomorwe thou schalt mi doughter weddi.[44]

[44] Там же, стр. 240.

И вот на следующий день Гай и его спутники отправились в церковь, где встретили императорскую семью. Архиепископ был там, чтобы совершить обряд бракосочетания. Император обратился к Гаю с такими словами:

Mi douhter ich giue the here,

And thritti castels with hir also,

With the worthschip that lith ther-to

And half my lond ich giue the,

Befor mi barons that here be.

Thou schalt ben emperour after me:

Biforn them all y graunt it the.[45]

[45] Рукопись Auchinleck, стр. 238.

Но когда принесли обручальное кольцо, Гая охватило чувство тоски, вызванное его любовью к Фелисе. Он упал в обморок, а когда пришел в себя, попросил отложить церемонию. Две недели он был в муках. Наконец он решил остаться верным Фелисе. Случилось так, что Моргадур убил льва, которого Гай спас от дракона и который с тех пор следовал за ним как верный и благодарный спутник. Этот поступок так разъярил Гая, что в ссоре он убил вероломного стюарда. Затем он решил покинуть Константинополь. Когда император увидел, что не в его силах удержать его, он заплакал, и весь двор плакал вместе с ним. Тогда он принес свои сокровища и велел Гаю взять все, что ему угодно, но тот ничего не принял. Спутники Гая, однако, были настроены иначе, и император дал им все, что они пожелали. И Гай отправился в Англию, оставив сердца императора, принцессы и жителей Константинополя наполненными горем.

Что касается описания деятельности Тиранта на службе у греческого императора, мы просим читателя обратиться к анализу. Мы, однако, обратим его внимание на следующие поразительные сходства между «Тирантом Белым» и «Гаем из Уорика». В обоих произведениях империя описывается как находящаяся в отчаянном положении. Гай отправился в Константинополь со ста рыцарями; Тирант — со ста сорока. В обеих книгах был убит единственный сын императора. В английском романе Эскландар обещал своей возлюбленной, дочери султана, голову Гая; в каталонском произведении король Египта выразил намерение послать своей возлюбленной, дочери Великого Турка, голову Тиранта. Тирант обращался к своим солдатам по разным поводам, как и Гай перед тем, как греки атаковали врага. Гай, хотя и не был официально назначен предводителем имперской армии, был облечен защитой Константинополя; Тирант был в полном командовании силами императора. Моргадур лелеял надежду жениться на дочери Его Императорского Величества, питал зависть и недоброжелательство к Гаю и пытался добиться его смерти; герцог Македонский был одним из поклонников Кармесины, ненавидел Тиранта и вероломно напал на него со спины в разгар битвы. В обоих произведениях звонили в колокола, когда был повод для радости. И Гай, и Тирант всегда были успешны в своих столкновениях с врагом. В «Гае из Уорика» и в «Тиранте Белом» император отдавал руку своей дочери герою и публично объявлял его наследником имперского престола. Но ни в одном из случаев брак не был консумирован. Опасная миссия Гая в качестве посла к султану находит отголосок в «Тиранте Белом», но сцена происходит в Варварии. Тирант отправился к королю Скариано как посол короля Тлемсена, отказался приветствовать его, ибо они были врагами, и сурово упрекнул его за ведение войны против короля Тлемсена. Поэтому он бросил вызов: если кто-либо из рыцарей Скариано осмелится сказать, что война справедлива, он, посол короля Тлемсена, будет рад доказать обратное и вступить в смертельный бой с этим рыцарем.

Разве на основании только что указанных сходств мы не вправе оспорить утверждение, что Тирант Белый олицетворяет Роже де Флора? Деятельность Тиранта в Константинополе составляет важнейшую часть его карьеры, и считается, что эта часть основана на каталоно-арагонской экспедиции в Константинополь под предводительством этого знаменитого каталонского героя. Давайте внимательно изучим ту часть «Хроники» Мунтанера, которая повествует о Роже де Флоре и его экспедиции, чтобы увидеть, насколько точно Марторель следовал фактам, связанным с этой славной страницей каталонской истории.

ГЛАВА III КАРЬЕРА РОЖЕ ДЕ ФЛОРА В КОНСТАНТИНОПОЛЕ

Роже де Флор со многими солдатами и авантюристами из Каталонии и Арагона сражался на стороне Фридриха I Арагонского, когда тот вел войну против Карла Анжуйского, короля Неаполя, за обладание королевством Сицилия. Когда война закончилась, Роже и его соратники остались не у дел. Тогда он задумал план поступления на службу к императору Константинополя, который был сильно притесняем турками. Соответственно, он отправил двух доверенных рыцарей к императору с инструкциями и полными полномочиями действовать от его имени. Он предложил свои услуги на следующих условиях: чтобы император выдал за него свою племянницу; чтобы он назначил его мегадукой империи; и чтобы он выплатил солдатам, пришедшим с Роже, оговоренное жалованье. Он был уверен, что миссия его агентов будет успешной, и еще до их возвращения был занят подготовкой к экспедиции. Наконец они вернулись с должным образом подписанными брачными обязательствами и назначением Роже на должность мегадуки. Этот титул и должность были равны княжеским и давали право командования солдатами империи и власть над адмиралом. Роже при содействии короля Фридриха собрал флот из тридцати шести судов, и на них, не считая экипажей, женщин и детей, отправились 1500 кавалеристов и 5000 пехотинцев. По прибытии в Константинополь их встретили с большой радостью. Брак Роже и племянницы императора был отпразднован без промедления. Генуэзцы, сражавшиеся под имперскими знаменами, были в дурном настроении, видя, с каким радушием были встречены их соперники. Люди Роже возмутились их дерзостью, и последовала кровавая битва, в которой было убито 3000 генуэзцев. Император наблюдал за боем с удовольствием, ибо высокомерное поведение генуэзцев долгое время было для него источником крайнего раздражения. Альмогавары Роже хотели разграбить Перу, где жили генуэзцы, и новому мегадуке стоило большого труда удержать их.

Турки завоевали всю территорию Анатолии и были так близко к городу Константинополю, что их отделял лишь морской пролив. За некоторое время до прибытия Роже, Ксор Микели [46], старший сын императора, пересек этот водоем с 12 000 кавалеристов и 100 000 пехотинцев, но побоялся вступить в бой с турками. Император теперь послал Роже с его 1500 кавалеристами и 5000 пехотинцами атаковать врага. Но прежде чем мегадука отправился в путь, ему удалось выдать своего близкого друга, Эн Феррана де Ахонеса, за родственницу императора и одновременно назначить его адмиралом. Затем он переправил свои силы через пролив и высадился недалеко от лагеря турок, не будучи ими замеченным. На следующий день на рассвете его силы совершили неожиданную атаку на врага, и завязалась упорная битва. Турки не смогли противостоять яростному натиску альмогаваров и в конце концов были вынуждены уступить, потеряв 3000 кавалеристов и 10 000 пехотинцев. Известие о победе принесло большую радость сердцу императора, но для генуэзцев это был горький напиток. Ксор Микели тоже был разочарован. С того времени он смотрел с неодобрением на Роже и его людей.

[46] Ксор — греческий почетный титул, даруемый прославленным особам. Он соответствует испанскому «дон», как это использовалось ранее.

После этой победы мегадука планировал отвоевать все города, поселки и замки, которые захватили турки. Но наступила суровая зима, и он был вынужден уйти на зимние квартиры в Артаки, где и произошла вышеупомянутая битва. Когда холодный сезон почти закончился, он приказал всем своим людям быть готовыми следовать за знаменем в первый день апреля, в каковую дату армия выступила в сторону Филадельфии. Прямо перед тем, как достичь этого города, они наткнулись на турецкую армию, выстроенную в боевом порядке. Битва, которая последовала, была упорной с обеих сторон, но в конце концов силы мегадуки одержали победу. Они вошли в город, где их тепло встретили. Оттуда они отправились в Ниф, затем в Магнесию, а после в Тиру. На следующее утро после того, как они вошли в этот город, появились вражеские войска, и мегадука послал сенешаля, Эн Корберана де Але, с отрядом людей атаковать их. Турки были вскоре разгромлены, и при их преследовании сенешаль был поражен стрелой и убит.

Мегадука послал приказ адмиралу привести весь флот в Анию. Тем временем Эн Беренгер де Рокафорт прибыл в Константинополь с 200 кавалеристами и 1000 пехотинцев, и они были немедленно отправлены к мегадуке. Эти подкрепления, флот и силы в поле — все соединились в Ании. Рокафорт был назначен сенешалем. В этом месте произошло еще одно столкновение с врагом, и последний вскоре был обращен в бегство. Победоносная армия затем продолжила свой марш через Анатолию, и когда они прибыли к горному проходу под названием «Ла Порта дель Ферре», они были атакованы большой армией врага. Турки сражались яростно, но тщетно; они были вынуждены бежать, и победители преследовали их, пока не наступила темнота.

Наконец мощь турок в Анатолии была полностью сломлена. Роже теперь попросил императора произвести выплату его войскам, и последний приказал отчеканить особые деньги. Эти деньги не стоили своего номинала. Император сделал это для того, чтобы между жителями империи и чужеземцами возникли трения и ненависть, ибо «если бы он не нуждался в этих иностранцах, он пожелал бы, чтобы все они были мертвы и покинули империю».

Эн Беренгер Дентенса прибыл с дополнительными подкреплениями. Несколько дней спустя Роже предложил императору, чтобы вновь прибывшему командиру была предоставлена почетная должность, и предложил уйти в отставку, чтобы Дентенса мог быть назначен мегадукой. Его Императорское Величество одобрил это предложение. На следующий день Роже возложил свою шапку на голову Дентенсы и вручил ему знаки высокого звания мегадуки. После этого император попросил Роже сесть и провозгласил его Цезарем Империи. Трон Цезаря был на пол-ладони ниже императорского, а его шапка и одежды были синими вместо красных. Это составляло единственную разницу между императором и Цезарем. Цезаря Империи не было уже четыреста лет. Возвышение Роже до этого достоинства было отпраздновано с большой торжественностью.

Наступила еще одна зима, и Цезарь провел ее со своими войсками в Галлиполи. После рождественских праздников он вернулся в Константинополь, чтобы посоветоваться с императором относительно дел империи. В результате этой консультации вся территория Анатолии и острова Романии были переданы в его руки. Он должен был распределить города, поселки и замки между вассалами, которые взамен должны были предоставлять вооруженных людей и лошадей.

Но прежде чем отправиться в Анатолию, он счел своим долгом попрощаться с Ксором Микели, который находился в Адрианополе, в пяти «jornadas» от имперского города. Его жена и ее мать, зная ненависть, которую питал к нему сын императора, предупреждали его не ездить туда, но он поехал вопреки их мольбам. Ксор Микели вышел встретить его и оказал ему много почестей. По-видимому, опасения его жены и ее матери были беспочвенны. Но на седьмой день его визита Гиркон, вождь аланов, вошел во дворец и по приказу, или, по крайней мере, с согласия Ксора Микели, положил трагический конец героической карьере Роже де Флора, Цезаря Империи.

Теперь давайте посмотрим, какие поразительные сходства мы можем обнаружить, сравнивая карьеры Тиранта Белого и Роже де Флора. Точки сходства, которые заметно выделяются при сравнении этих героев, следующие: Тирант, подобно Роже де Флору, прибыл из Сицилии на помощь бедствующей империи; оба были немедленно поставлены во главе имперских сил, Тирант с титулом Капитан-генерал, а Роже де Флор с титулом мегадуки; оба всегда были победителями на поле боя и вернули территорию, завоеванную турками; оба были сделаны Цезарями Империи за свои выдающиеся заслуги; Роже был убит в Адрианополе, и в том же городе Тиранта постиг его роковой недуг.

Историческая основа карьеры Тиранта в Константинополе, очевидно, предоставлена «Хроникой», но герой Мартореля сильно отличается от каталонского героя. Автор, очевидно, в некоторой степени имел в виду последнего, но, по-видимому, не хотел изображать его так, чтобы его можно было узнать. Пока у нас еще свежа в памяти карьера Гая из Уорика в Константинополе, не кажутся ли детали карьеры Тиранта более соответствующими английскому герою, чем Роже де Флору? Не ожидали ли мы большего сходства, когда нам говорили, что Тирант олицетворяет последнего? Короче говоря, не является ли это суждение вводящим в заблуждение? Если бы в намерения Мартореля входило сделать эту часть своего рода историческим романом, в котором Роже де Флор был бы центральной фигурой, разве не придерживался бы он фактов более строго и не разрабатывал бы их по своей воле и желанию?

ГЛАВА IV ДРУГОЙ МАТЕРИАЛ ИЗ «ХРОНИКИ», ИСПОЛЬЗОВАННЫЙ МАРТОРЕЛЕМ

Но есть и другие особенности в этой части «Тиранта Белого», которые обнаруживают влияние той части «Хроники», которая повествует о Роже де Флоре и его экспедиции. Рассказывая о карьере последнего, мы отметили, что первый бой, в котором участвовали его силы, был против генуэзцев, находившихся на службе у императора. Этот инцидент отражен в следующих словах, сказанных императором и обращенных к Тиранту: [47] «... perqueus prech, Capita virtuos, queus vullau dispondre en anar contra los enemichs nostres los genouesos, generacio mala....»

[47] Поэтому я молю вас, доблестный Капитан, приготовиться выступить против наших врагов, генуэзцев, злого племени.... «Тирант Белый», гл. cxxii, стлб. 2.

Некомпетентный, завистливый и вероломный командир Ксор Микели, вероятно, является прототипом угрюмого и злобного герцога Македонского.

Эн Беренгер де Рокафорт и Эн Беренгер Дентенса прибыли с подкреплениями в Константинополь и присоединились к армии Роже; Приор Святого Иоанна, Виконт Бранчес и герцог Мессинский прибыли со многими людьми, чтобы присоединиться к силам Тиранта.

На заседании Имперского совета, созванном для рассмотрения некоторых военных вопросов, один из членов предложил:

[48] ... antes que partixquen de açi la gent darmes deuen anar en romiatge, e fer grans presentalles als deus en la ylla don Paris sen porta la Reyna Elena: e perço hagueren en temps antich los Grechs victoria dels Troyans.

[48] ... прежде чем они отсюда отправятся, люди военные должны совершить паломничество и сделать великие подношения богам на острове, откуда Парис увез королеву Елену: именно так в древние времена греки одержали победу над троянцами. «Тирант Белый», гл. cxxiii, стлб. 4.

Это предложение удивительно. Почему такое предложение должно быть сделано при христианском дворе? Мы находим ответ в следующем отрывке, взятом из «Хроники»:

[49] E en aquella illa del Tenedo en aquell temps hauia una ydola, e venien hi un mes del any tots los honrrats homens de Romania, e les honrrades dones a romeria. E axi fo, que en aquell temps Arena, muller del duch de Tenes, hi vench en romeria ab C cauallers qui lacompanyaren, e Paris, fill del rey Priam de Troya, axi mateix era vengut a romeria, e hauia ab si entro cinquanta cauallers. E vae la dona Arena, e altas tant della, que dix a sos homens, que mester era, que lagues e la sen menas. E axi com so mes en cor, axi fo: que garnis ab tota sa companya, e pres la dona, e volch sen menar. E aquells cauallers qui eren ab ella volgren la li defendre, e finalment tots cent muriren, e Paris menassan la dona.

[49] И на том острове Тенедос в то время был идол, и один месяц в году все благородные мужи и благородные дамы Романии приходили туда с паломничеством. И так случилось, что в то время Арена [Елена], жена герцога Тенеса [Афин?], пришла туда с паломничеством со ста рыцарями, которые сопровождали ее. И Парис, сын короля Трои Приама, точно так же пришел с паломничеством, и у него было с собой около пятидесяти рыцарей. Он увидел даму Арену и влюбился в нее так сильно, что сказал своим людям, что он должен заполучить ее и увезти с собой. И то, что он задумал, было исполнено: он приготовился осуществить свою цель со своей свитой, схватил даму и собрался увезти ее. И те рыцари, которые были с ней, попытались защитить ее, и в конце концов все сто погибли, а Парис увез даму. «Хроника» Мунтанера, гл. ccxiv.

Спутник Роже, Эн Фернан де Ахонес, женился на родственнице императора и был назначен адмиралом; близкий спутник Тиранта, Диафебус, стал коннетаблем и женился на племяннице императора, Стефании.

Вышеперечисленное — основные черты, которые, по-видимому, обязаны своим происхождением той части «Хроники», которая повествует о Роже де Флоре в связи с каталоно-арагонской экспедицией на Восток. Еще одна особенность, которая, по-видимому, обусловлена тем же источником, — это описание того, как Тирант прорвал блокаду на Родосе. Описание выглядит следующим образом:

[50] E en la primera guayta la nau feu vela: e ixqueren del port ab molt bon temps: e agueren lo vent molt prosper: que en .iiii. dies passaren lo golf de Venecia e foren en vista de Rodes, e anaren al castell de sanct Pere, e aqui surgiren per sperar vent que fos un poch fortunal. E Tirant a consell de dos mariners que de sa terra hauia portats, qui amauen molt la honor sua, com veren lo vent larguer e bo, en la nit donaren vela e de mati apuntant la alba, ells foren en vista de Rodes molt prop. Com les naus de Genouesos veren aquella nau venir pensaren que era una de dues que hauien trameses per portar vitualles per al camp, e vehien que venien de levant, no podien pensar que neguna altra nau tingues atreviment de venir en mig de tantes naues com en lo port stauen. La nau se acosta e con fon prop delles carregua de tantes veles com podia portar: en aço conegueren los Genouesos, e en lo galip de la nau que no era de les sues, posarense en orde del que pogueren: empero la nau los fon tan prop que neguna nau no pogue alçar vela, e aquesta a veles plenes passa per mig de totes les naus al lur despit.

[50] И в первую стражу корабль поднял паруса: они вышли из порта в очень хорошую погоду, и у них были очень попутные ветры, так что за четыре дня они пересекли Венецианский залив и оказались в поле зрения Родоса. Они направились к замку Святого Петра, где бросили якорь, чтобы дождаться довольно штормового ветра. Тирант последовал совету двух моряков, которых он привез с собой со своей родины. Оба они высоко ценили его честь. Когда они увидели, что ветер сильный и благоприятный, они подняли паруса ночью, и утром на рассвете они были очень близко к Родосу. Когда корабли генуэзцев увидели, что судно приближается, они подумали, что это один из двух кораблей, которые они отправили за провизией для лагеря, и, видя, что они идут с востока, они не могли представить, что какой-либо другой корабль осмелится войти в середину такого количества кораблей, как те, что стояли в порту. Судно приблизилось, и когда оно было совсем близко к ним, были подняты все паруса, которые оно могло нести. По этому и по очертаниям корабля генуэзцы поняли, что это не их корабль, и приготовились как могли: но судно было так близко к ним, что ни один корабль не смог поднять парус, и тот, с полными парусами, прошел посреди всех кораблей им наперекор. «Тирант Белый», гл. ciiii, стлб. 3 и 4.

Когда Роберт, герцог Катанийский, осадил город Мессину на Сицилии, Роже де Флор доставил провизию голодающим солдатам и жителям, и герцог был вынужден снять осаду. Ниже следует рассказ об этом событии, как его повествует Мунтанер.

[51] E frare Roger ... axi hach deu galees, e carrega les a Xacca de forment, e venchses a Caragoça, e espera ques metes fortuna de xaloch o de mig jorn. E com la fortuna fo, que era tant gran, que tota la mar nanaua en sanch, que nul hom no so gosara pensar, qui no fos axi bon mariner, com ell, ana a fer vela de Caragoça, com hach donada part a la nuyt, e a lalba ell fo en bocha de Far; e en bocha de Far es la major marauella del mon, com res hi ha durada, com fortuna de xaloch o de mig jorn hi ha, que les corrents hi son tant grans, e la mar hi caua tant fort, que res no hi ha durada: e ell ab la sua galea primera pensa dentrar ab los artimons borts en que hauia forats. E com les galees del duch les vaeren, totes comensaren a chiular, que volgren llevar los ferres, e no pogren. E axi les deu galees ab frare Roger entraren a Macina saluament e segura; mas no hi hach nul hom qui hagues sobre si fil exut ... e axi Macina fo restaurada, e lendema lo duch llevas del setge, e tornasen a Cathania.

[51] И брат Роже ... имел десять галер, и он загрузил их зерном в Шакке и пришел в Сиракузы, и ждал, пока поднимется сильный ветер с юго-востока или юга. И когда ветер пришел, он был таким сильным, что все море начало бушевать, так что ни один человек, который не был таким хорошим моряком, как он, не осмелился бы подумать о том, чтобы поднять паруса. Он поднял паруса из Сиракуз, когда наступила ночь, и на рассвете вошел в пролив Фаро; и это величайшее чудо в мире, что что-либо может выжить в проливе Фаро, когда дует сильный ветер с юго-востока или юга, ибо течения там настолько мощные, а море бушует так сильно, что ничто не может устоять. И он решил войти первым на своей собственной галере, снабженной большими парусами, в которых были дыры. И когда галеры герцога увидели их, все начали свистеть, желая поднять якоря, но не смогли этого сделать. И так десять галер с братом Роже вошли в гавань Мессины безопасно и надежно; но не было ни одного человека, на котором осталась бы сухая нитка ... и так Мессина была спасена, и на следующий день герцог снял осаду и вернулся в Катанию. «Хроника», гл. cxcvi.

Приведенное выше сравнительное исследование «Тиранта Белого» и той части «Хроники» Мунтанера, которая имеет дело с Роже де Флором и каталоно-арагонской экспедицией, представляет веские доказательства того, что Марторель был знаком с трудом Мунтанера. Но все же какая разница! Если бы не тот факт, что Тирант отвоевал практически всю потерянную территорию греческой империи и был сделан Цезарем империи, мы вряд ли ассоциировали бы его имя с именем Роже де Флора. В таком случае, не являются ли утверждения о том, что карьера Роже де Флора составляет основной источник этой книги, весьма вводящими в заблуждение? Как бы то ни было, мы готовы признать, что воинственный и авантюрный дух Роже де Флора и участников его экспедиции находит выражение в «Тиранте Белом», и это составляет самое сильное сходство.

ГЛАВА V ДРУГОЙ МАТЕРИАЛ ИЗ «ГАЯ ИЗ УОРИКА»

Но давайте теперь вернемся к английскому роману, ибо он содержит другие черты, которые были воспроизведены или, по крайней мере, использованы при создании каталонского рыцарского романа. Рукопись Auchinleck содержит своего рода продолжение «Гая из Уорика», которое носит название «Reinbrun, Gij sone of Warwicke». В этом продолжении нам рассказывают, что Рейнбрун был похищен иностранными купцами. Геро, верный спутник Гая до его паломничества, отправился на поиски юноши, и пока он был на пути в Константинополь, буря прибила корабль, на котором он совершал путешествие, к берегам Африки. Там сарацины схватили его и привели к эмиру Персану, который приказал бросить его в тюрьму. В скорбном плаче Геро говорил о себе как о доблестном рыцаре, и это подслушал стражник, который доложил об этом эмиру. Случилось так, что в то самое время король Аргус вел войну с Персаном и захватил все его владения, кроме того самого города, в котором Геро содержался в плену. Эмир послал за Геро и попросил его помочь в обороне города. Его просьба была удовлетворена, и в первой битве с врагом он сражался так искусно и так доблестно, что Персан вознаградил его, сделав своим стюардом.

Читатель легко увидит поразительное сходство между этим инцидентом и той частью анализа, которая имеет дело с кораблекрушением Тиранта у берегов Варварии. Тирант, подобно Геро, был прибит бурей к враждебным берегам Африки, брошен в тюрьму, освобожден оттуда благодаря своим боевым способностям и практически стал лидером армии, которая находилась в обороне. Этот инцидент Марторель затем развил, и Тирант в конце концов стал завоевателем Варварии.

В анализе мы рассказали, как Тирант отправился в Иерусалим, а оттуда в Александрию, где выкупал христианских пленников. Кажется вероятным, что этот инцидент основан на следующем повествовании английского романа. Гай из Уорика совершил паломничество в Иерусалим, а оттуда отправился в Антиохию. Здесь он встретил паломника, который был в большом горе. Это был граф Иона из Дарраса, который рассказал Гаю, как он, его пятнадцать сыновей и другие сражались с отрядом сарацин и победили их. Они преследовали их до самой Александрии, когда внезапно сильный отряд врага атаковал его и его людей, и после героической, но бесполезной борьбы он был вынужден сдаться.

To the king we yolden ous al and some

That we might to ransoum come,

To save our lives ichon.[52]

[52] Рукопись Auchinleck, стр. 422.

И так они попали в руки Триамура, короля Александрии. Граф Иона затем рассказал, как султан устроил великий праздник, на котором присутствовали этот король и его сын Фабур. Последний убил сына султана во время игры в шахматы. Султан пообещал королю, что если он вступит в бой с черным гигантом Аморантом и убьет его, то и он, и его сын останутся безнаказанными. Триамур попросил об отсрочке, чтобы он мог найти замену, и она была предоставлена. Он спросил своего пленника, графа Иону, знает ли он кого-нибудь, кто мог бы убить гиганта. Были упомянуты имена Гая и Геро. Король затем отправил его на поиски этих рыцарей, пообещав ему, что если он сможет привести хотя бы одного из них, он и его пятнадцать сыновей обретут свободу, но если, с другой стороны, он вернется без Гая или Геро, они все будут повешены. Иона усердно искал английских рыцарей не только на континенте, но даже в Англии. Увы! Все было тщетно. Срок отсрочки составлял один год и сорок дней, и конец срока был близок. Гай, не раскрывая своей личности, предложил взять на себя бой с гигантом. Они отправились в Александрию, и Гай был представлен королю как паломник, готовый встретиться с черным гигантом в смертельном бою. В ответ на призыв короля «Mahoun me helpe and turmegaunte», Гай ответил:

“Nay, but Mary is sonne,

That for us on the rode was done:

He be myn helpe for his mercye;

· · · · · · · · · · · · · · · · ·

For I the sey well sikerlye

That Mahoun hath no poweste

Nother to helpe the ne me.”

Quod the kyng, my frende so dere,

I wyll make a covenaunte here.

If thou myght the Geaunte sloo,

And bring me out of my woo,

Thi god for the love of the

Grete honour shall haue of me.

All crysten that I haue taken here

Shall be delyuered with good chere.

In all my lond of Alexaundre

Men shall not the Crysten dere.

There shall be none in hethenes,

Man ne woman more ne lesse,

That is of crystiante

But he here shall delyuered be.[53]

[53] Рукопись Caius, стр. 451.

Бой произошел при дворе султана. Когда Гай увидел ужасного гиганта, он заявил, что это дьявол, а не человек. После долгого и ожесточенного боя Гай отрубил своему противнику правую руку, затем левую, а в конце концов и голову. Пусть читатель отметит следующие совпадения: Гай и Тирант оба совершили паломничество в Иерусалим; оттуда они пришли в Александрию; выкуп пленников упоминается в «Гае из Уорика», а выкуп пленников — это факт в «Тиранте Белом». Марторель не воспроизвел эту историю, но, кажется, сохранил слова «Иерусалим», «Александрия» и «выкуп христиан», и из них он развил свою собственную историю. В процитированных выше строках подчеркивается пылкий религиозный дух Гая, и в то же время предполагается борьба за превосходство между христианской и магометанской религиями. В «Тиранте Белом» герой также полон религиозного рвения и пыла, и под его предводительством христианство торжествует во всей Варварии.