«Век английского эссе»

Электронная версия подготовлена Дэвидом Кларком, Чандрой Френд и проектом «Гутенберг».

Командой онлайн-корректоров (http://www.pgdp.net).

Примечание корректора:

Незначительное количество опечаток было исправлено путем сверки с другими изданиями.

Сноски были перенесены из нижней части оригинальной страницы непосредственно под соответствующий абзац, а в ряде случаев — сразу после соответствующего предложения.

Строки с указанием авторства были унифицированы, чтобы все они располагались на одну строку ниже эссе, к которому относятся.

См. также подробное примечание корректора в конце работы.

Библиотека Эвримена

Под редакцией Эрнеста Риса

ЭССЕ Век английского эссе. Избранное Эрнестом Рисом и Ллойдом Воганом

* * * * *

Это 653-й том «Библиотеки Эвримена». Издатели будут рады бесплатно выслать всем желающим список опубликованных и планируемых к выпуску томов, распределенных по следующим разделам:

ПУТЕШЕСТВИЯ * НАУКА * ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА ТЕОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ

ИСТОРИЯ * КЛАССИКА ДЛЯ МОЛОДЕЖИ ЭССЕ * ОРАТОРСКОЕ ИСКУССТВО ПОЭЗИЯ И ДРАМА

БИОГРАФИЯ СПРАВОЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА РОМАНТИКА В четырех вариантах переплета: тканевый, с плоским корешком и цветным обрезом; кожаный, с закругленными углами и золотым обрезом; библиотечный тканевый и из свиной кожи.

ЛОНДОН: Дж. М. Дент и сыновья, Лтд. НЬЮ-ЙОРК: Э. П. Даттон и Ко.

* * * * *

[Иллюстрация: Самое актуальное… Ибо они касаются дел и сердец человеческих. — Лорд Бэкон]

[Иллюстрация: ВЕК АНГЛИЙСКОГО ЭССЕ: АНТОЛОГИЯ, ОХВАТЫВАЮЩАЯ ПЕРИОД ОТ КЭКСТОНА ДО Р. Л. СТИВЕНСОНА И ПИСАТЕЛЕЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ.

ЛОНДОН, ТОРОНТО И ПАРИЖ: Дж. М. Дент и сыновья, Лтд. НЬЮ-ЙОРК: Э. П. Даттон и Ко.]

First Issue of this Edition 1913

Reprinted 1915, 1916

ВВЕДЕНИЕ

Это книга коротких эссе, отобранных с той полной свободой, которую допускает данный жанр, но с особой целью — проиллюстрировать жизнь, нравы и обычаи, а также время от времени дополнять картину английской сельской местности. Более длинные эссе, особенно посвященные критике и литературе, были отложены для другого тома, поскольку их иной характер требует иного подхода. Однако развитие этого искусства во всем его многообразии учитывалось с самого начала; и любая страница, на которой эгоист раскрывал свое настроение, или сплетник нащупывал жилу подлинного опыта, или мудрый бродяга зарисовывал кусочек дороги или сельской местности, считалась достаточно хорошей, если она помогала завершить целое. И был допущен любой писатель, который мог добавить яркий штрих или идиому к тому личному, наполовину медитативному, наполовину разговорному стилю, который придает этому виду письма его очарование.

Мы, как правило, довольствуемся тем, что отсчитываем начало эссе в английской литературе с перевода Монтеня, выполненного Флорио. Эта работа появилась ближе к концу правления королевы Елизаветы, в 1603 году, и, несомненно, она способствовала утверждению этой формы как признанного жанра в прозе. Но если мы заглянем за пределы Флорио и Монтеня, и за пределы Фрэнсиса Бэкона, которого называли нашим «первым эссеистом», мы обнаружим различные эксперименты, как мы могли бы их назвать — подступы к эссе, попытки разработать эту жилу, дискурсивно уместные и богато реминисцентные, из которых и развилось эссе. Соответственно, в качестве отправной точки мы взяли самый ранний момент, когда появляется английская проза, отмеченная печатью сплетника. Лист-другой прозы Чосера, болтливый отрывок о радости мастера в своем деле из Кэкстона и один-два других подобных фрагмента могут помочь нам осознать, что предрасположенность к эссе существовала задолго до того, как появилось сознательное и неоднократное использование самой этой формы. Продолжая летопись таким образом, мы получаем преимущество, имея возможность наблюдать ее связь с общим ростом более свободного искусства английской прозы. Это действительно та связь, в которой мы все заинтересованы, потому что, как бы мало мы ни писали — для друзей ли только или для газет, — рано или поздно мы должны попытаться создать нечто, что по сути является эссе на повседневном английском языке. Нет такой формы письма, в которой текучая идиома языка могла бы быть видна лучше в своих изменениях и движении. Нет такой формы, в которой игра индивидуальности, личный взгляд на вещи, грация и причудливость мужчины или женщины могли бы быть так хорошо оснащены приятным и отзывчивым инструментом. Когда сэр Томас Элиот в своем «Замке здоровья» порицает «жестоких и вспыльчивых[1] школьных учителей, которыми притупляются умы детей», и когда Кэкстон говорит нам, что «возраст подкрадывается ко мне ежедневно и ослабляет все тело», и именно поэтому он поспешил издать в печати «Сборник историй о Трое», и когда Роджер Асхэм описывает, как дул ветер и как он подхватил рыхлый снег и заставил его скользить по твердому и покрытому коркой снегу в поле так, что он мог видеть всю природу ветра в этом действии, мы постепенно осознаем особую манеру, разговорный модус (скажем так?) письма, такой же естественный, почти такой же легкий, как сама речь; тот, который был обречен в конце концов устояться и принять благоприятную форму.

[Сноска 1: Вспыльчивый.]

Но когда мы пытаемся решить, где именно должны быть проведены границы эссе, мы должны признать, что до тех пор, пока оно подчиняется закону быть ясным, небрежно проливающим свет на свою тему и соответствующим интеллектуальному настроению своего автора, оно может следовать практически своим собственным правилам. Оно может быть кратким, как лорд Верулам иногда делал его, всего на страницу или две; оно может быть длинным, как колоссальное эссе Карлейля о «Песни о Нибелунгах», которое само по себе почти книга. Оно может быть серьезным и светским в куртуазном стиле сэра Уильяма Темпла; оно может быть элианским, как у Элии, или зрелым и мягким, как в «Наблюдателе» и «Болтуне». Единственное условие, которым нельзя пренебрегать, — это чтобы оно было занимательным, легким для чтения, приятным для запоминания. Оно может поучать, но никогда не должно быть проповедью; оно может морализировать, но никогда не должно быть слишком отталкивающим; оно может быть остроумным, жизнерадостным, искрящимся, как вам угодно, но оно никогда не должно быть легкомысленным или выдавать низкий дух или слишком сознательно ловкое перо.

Монтень, говоря устами Флорио, затронул тонкий момент в экономике эссе, когда сказал, что «тем, что человек знает непосредственно, он распорядится, не обращаясь постоянно к своей книге или не глядя на свой образец. Чисто книжная достаточность неприятна». Эссеист, по сути, не должен быть слишком литературным, и все же, если у него есть привычка, как у Монтеня или Чарльза Лэма, наслаждаться старыми авторами и их любимыми выражениями и великими фразами, так что эта привычка стала частью его жизни, тогда его эссе выиграют в богатстве благодаря вдохновенному педантизму. Действительно, эссе по мере своего развития не проиграло от того, что стало немного более самосознательным в отношении своей функции и своего права настаивать на изысканном использовании прозы и избирательной экономии слов и фраз.

Наиболее совершенный баланс этого искусства в его фамильярной стороне, как здесь представлено, и вслед за моим лордом Веруламом, я полагаю, можно найти в создании «Сэра Роджера де Коверли». «Человек в черном» Голдсмита очень близок к нему в этой галерее фланеров, а люди Элии для нас более реальны, чем наши собственные знакомые из плоти и крови. Стоит отметить, пожалуй, как часто эссеисты либо были среди поэтов, как Хэзлитт, либо писали стихи, как Голдсмит, либо имели преимущество как распознавать эту способность в других, так и использовать ее самим, как Чарльз Лэм; и если бы мы взяли лирический темперамент, как это сделал Фердинанд Брюнетьер, объясняя некоторых французских писателей, и соотнесли его с каким-то личным утверждением эмоции жизни, мы могли бы в конечном итоге объявить эссеистов разбавленными лириками, занятыми преследованием ритма, слишком тонкого для стихов и жизненного, как сплетни в общей комнате.

И точно так же, как мы можем сказать, что существует лирический язык, который помогли сформировать истинные поэты этого рода, так существует стиль эссеиста или манера обращения со словами — нечто среднее между разговором и письмом. Вы осознаете это, когда слышите, как Дама Благоразумие, которая является матерью английского эссе, рассуждает о богатстве; Гамлет, прирожденный эссеист, говорит об актерстве; Т.Т., забытый эссеист 1614 года, с равной склонностью к проповеди, пишет о «раскрашивании лица»; или «Болтун» создает хороший английский язык из всего, что попадается под руку. Это отчасти вопрос искусства, отчасти темперамента; и, действительно, перефразируя Стила, мы можем сказать, что успех эссе зависит от сложения тела и формирования ума того, кто его пишет. Это требует определенной манеры владения пером и определенного интеллектуального жеста, который нельзя приобрести и который невозможно по-настоящему имитировать.

Остается признать дружескую помощь тех живущих эссеистов, которые до сих пор поддерживают стандарты и внесли свой вклад в эту книгу. В этот современный список входят достопочтенный Огастин Биррелл, г-н Илер Беллок, г-н Г. К. Честертон, г-н Остин Добсон, г-н Эдмунд Госс, г-н Э. В. Лукас, миссис Мейнелл, г-н Эдвард Томас и г-н У. Б. Йейтс. Кроме того, официальная благодарность причитается издательству Chatto and Windus за разрешение включить эссе Роберта Льюиса Стивенсона; издательству Longmans and Co. за эссе Ричарда Джеффериса; и издательству Methuen and Co. за два эссе г-на Лукаса и одно г-на Беллока. Г-н А. Х. Буллен очень любезно дал свое согласие в случае с «Последним из менестрелей» — дар, за который стоит быть благодарным. Без этих поздних страниц книга была бы похожа на шляпу церемонного джентльмена Тома Лизарда, чья история, по его словам, не стоила бы и фартинга, если бы поля были хоть немного уже. Что касается фактических пропусков, то они обусловлены либо ограничениями объема тома, либо необходимостью соблюдения баланса как в отношении тем, так и выбранных писателей. Американские эссеисты оставлены на другой день; как и те английские писатели, такие как сэр Уильям Темпл и Болингброк, Маколей и Мэтью Арнольд, которые дали нам эссе в литературном парадном облачении.

Э. Р. * * * * *

Ниже приводится краткая библиография основных работ, использованных для данной подборки:

Кэкстон, «Смерть Артура», 1485; Чосер, «Кентерберийские рассказы», 1532; Бэкон, «Эссе», 1740; Томас Деккер, «Рог изобилия простака», 1608; Джереми Тейлор, «Святая смерть», 1651; Томас Фуллер, «Святые и грешные состояния», 1642; Коули, «Прозаические произведения, несколько дискурсов», 1668; «Опекун», 1729; «Экзаменатор», 1710; «Болтун», 1709; Уильям Коббет, «Сельские поездки», 1830; Голдсмит, «Гражданин мира», 1762; Аддисон и Стил, «Наблюдатель», 1711; «Странник», 1750-52; «Искатель приключений», 1753; Лэм, «Эссе Элии», 1823, 1833; Хэзлитт, «Комические писатели», 1819; «Застольные беседы», 1821-22; «Новый ежемесячный журнал», 1826-27; Кольридж, «Литературная биография», 1817; Вордсворт, «Прозаические произведения», 1876; Джон Браун, «Рэб и его друзья», 1858; Теккерей, «Бумаги на ходу», 1863; Карлейль, «Эдинбургское обозрение», 1831; Диккенс, «Некоммерческий путешественник», 1857; Шелли, «Эссе», 1840; Ли Хант, «Индикатор», 1820; Мэри Рассел Митфорд, «Наша деревня», 1827-32; Де Квинси, «Собрание сочинений», 1853-60; Р. Л. Стивенсон, «Воспоминания и портреты», 1887; Эдмунд Госс («Королевство»), 1895; Остин Добсон, «Виньетки восемнадцатого века», 1892; Элис Мейнелл, «Цвет жизни», 1896; Г. К. Честертон, «Защитник», 1901; Э. В. Лукас, «У камина и на солнце», 1906, «Характер и комедия», 1907; Огастин Биррелл, «Obiter Dicta» (вторая серия), 1887; У. Б. Йейтс, «Кельтские сумерки», 1893; Эдвард Томас, «Южная страна», 1909; Илер Беллок, «Первое и последнее», 1911.

CONTENTS

СТРАНИЦА

Введение vii

1. Пролог печатника Уильям Кэкстон, «Смерть Артура» 1

2. Дама Благоразумие о богатстве Джеффри Чосер, «Сказка о Мелибее» 4

3. Of Painting the Face

T.T., New Essays, 1614 8

4. Совет Гамлета актерам Шекспир, «Гамлет» 10

5. О невзгодах Фрэнсис Бэкон, «Эссе» 11

6. О путешествиях « » « » 12

7. О мудрости для себя « » « » 14

8. Об амбициях « » « » 15

9. О садах « » « » 17

10. Об учебе « » « » 22

11. Хороший школьный учитель Томас Фуллер, «Святые и грешные состояния» 24

12. О смерти Джереми Тейлор, «Святая жизнь и святая смерть» 27

13. О зиме Томас Деккер 30

14. Как галант должен вести себя в театре Томас Деккер, «Рог изобилия простака» 31

15. О себе Абрахам Коули, «Дискурсы» 35

16. Великий эликсир Поуп, «Опекун», № 11 39

17. Джек Лизард Стил, «Опекун», № 24 43

18. Размышление о помеле, в стиле и манере размышлений достопочтенного Роберта Бойля Свифт, «Прозаические сочинения» 47

19. Красноречие с кафедры Свифт, «Болтун», № 66 48

20. Искусство политической лжи Свифт, «Экзаменатор», № 15 51

21. Сельская поездка Уильям Коббет, «Сельские поездки» 56

22. Человек в черном (1) Голдсмит, «Гражданин мира», № 25 58

23. « » « » (2) « » « » № 26 61

24. Старые девы и холостяки « » « » № 27 66

25. Важный пустячник « » « » № 53 69

26. Домочадцы пустячника « » « » № 54 72

27. Вестминстер-холл « » « » № 97 75

28. Маленький щеголь « » « » № 98 78

29. Клуб Стил, «Наблюдатель» 80

30. Встреча клуба Аддисон « » 85

31. Сэр Роджер де Коверли дома (1) « » « » 88

32. « » « » « » (2) « » « » 91

33. « » « » « » (3) Стил « » 94

34. « » « » « » (4) Аддисон « » 97

35. Сэр Роджер в церкви « » « » 100

36. Сэр Роджер о вдове Стил « » 103

37. Сэр Роджер на охоте Аддисон « » 107

38. Сэр Роджер на ассизах « » « » 110

39. Цыгане « » « » 114

40. Ведьмы « » « » 117

41. Сэр Роджер в Вестминстерском аббатстве « » « » 120

42. Сэр Роджер в театре « » « » 123

43. Сэр Роджер в Спринг-Гарден « » « » 126

44. Смерть сэра Роджера « » « » 129

45. Поездка в дилижансе Стил « » 131

46. Поездка из Ричмонда « » « » 135

47. Кулачный бой « » « » 139

48. Хороший нрав « » « » 144

49. Занятия домохозяйки в деревне Сэмюэл Джонсон, «Странник», № 51 147

50. Дилижанс « » «Искатель приключений», № 84 152

51. Жалоба ученого на свою застенчивость Джонсон, «Странник», № 157 156

52. Страдания модной дамы в одиночестве Джонсон, «Странник», № 42 160

53. История искателя приключений в лотереях Джонсон, «Странник», № 181 164

54. Госпиталь Христа тридцать пять лет назад Лэм, «Эссе Элии» 168

55. День всех дураков « » 180

56. Ведьмы и другие ночные страхи « » 184

57. Моя первая пьеса « » 190

58. Дети-сны; грезы « » 194

59. Похвала трубочистам « » 198

60. Рассуждение о жареном поросенке « » 205

61. Бедные родственники « » 211

62. Ангел-дитя « » 218

63. Старый фарфор « » 220

64. Популярные заблуждения (I) « » 226

65. « » (II) « » 227

66. « » (III) « » 228

67. Канун Троицы Мэри Рассел Митфорд, «Наша деревня» 230

68. О том, как отправиться в путешествие Хэзлитт, «Эссе» 234

69. О жизни для самого себя « » 244

70. О людях, которых хотелось бы увидеть « » 257

71. О солнечных часах « » 271

72. О чувстве бессмертия в юности Хэзлитт, «Новый ежемесячный журнал» 280

73. A Vision

Coleridge, A Lay Sermon, 1817 292

74. Об эпитафиях Вордсворт 297

75. Джимс-швейцар Джон Браун, «Рэб и его друзья» 311

76. О жизни Шелли, «Эссе» 323

77. Ходячий Стюарт Де Квинси, «Записки опиомана» 327

78. О стуке в ворота в «Макбете» Де Квинси, «Собрание эссе» 340

79. Дочь Ливана « » « » 345

80. Getting up on Cold Mornings

Leigh Hunt, Essays, Indicator, 1820 351

81. Старый джентльмен « » « » 355

82. Старая леди « » « » 359

83. Служанка « » « » 363

84. Характеристики Карлейль, «Разное» 366

85. Танбриджские игрушки Теккерей, «Бумаги на ходу» 404

86. Ночные прогулки Диккенс, «Некоммерческий путешественник» 410

87. «Пенни простой и два пенса цветной» Р. Л. Стивенсон, «Воспоминания и портреты» 419

88. Июльская трава Ричард Джефферис, «Поле и живая изгородь» 425

89. Изношенные типы Огастин Биррелл, «Obiter Dicta» 428

90. Покупка книг « » « » 433

91. The Whole Duty of Woman

Edmund Gosse, The Realm, 1895 436

92. Письма Стила Остин Добсон, «Виньетки восемнадцатого века» 441

93. Защита бессмыслицы Г. К. Честертон, «Защитник» 446

94. Цвет жизни Элис Мейнелл, «Цвет жизни» 450

95. Похороны Э. В. Лукас, «Характер и комедия» 453

96. Огни « » «У камина и на солнце» 456

97. Последний менестрель У. Б. Йейтс, «Кельтские сумерки» 462

98. Брат святого Франциска Грейс Рис, «Виноградник» 467

99. Путь паломника Эдвард Томас, «Южная страна» 469

100. О сильном ветре И. Беллок, «Первое и последнее» 471

ВЕК ЭССЕ

ПРОЛОГ ПЕЧАТНИКА

После того как я завершил и закончил различные истории, как созерцательного характера, так и другие исторические и мирские деяния великих завоевателей и принцев, а также некоторые книги с примерами и доктринами, многие благородные и разные джентльмены этого королевства Англии приходили и спрашивали меня много раз, почему я не велел напечатать благородную историю Святого Грааля и самого прославленного христианского короля, первого и главного из трех лучших христианских достойных мужей, короля Артура, который должен больше всего помниться среди нас, англичан, прежде всех других христианских королей; ибо общеизвестно во всем мире, что есть девять достойных мужей и лучших, что когда-либо были, а именно: три язычника, три иудея и три христианина. Что касается язычников, то они были до воплощения Христа, и их имена: первый — Гектор Троянский, чья история обычна как в балладах, так и в прозе; второй — Александр Великий; и третий — Юлий Цезарь, император Рима, чьи истории хорошо известны и имеются. А что касается трех иудеев, которые также были до воплощения Господа нашего, то первым из них был герцог Иисус Навин, который привел детей Израилевых в землю обетованную; вторым был Давид, царь Иерусалимский; и третьим — Иуда Маккавей. Об этих трех Библия повествует все их благородные истории и деяния. И с момента упомянутого воплощения было три благородных христианина, поставленных и допущенных во всем мире в число девяти лучших и достойных: из которых первым был благородный Артур, чьи благородные деяния я намерен описать в этой настоящей книге, следующей далее; вторым был Карл Великий, чья история имеется во многих местах, как на французском, так и на английском языках; и третьим, и последним, был Готфрид Бульонский, о чьих деяниях и жизни я составил книгу для превосходного принца и короля благородной памяти, короля Эдуарда IV.

Упомянутые благородные джентльмены настоятельно просили меня напечатать историю упомянутого благородного короля и завоевателя, короля Артура, и его рыцарей, вместе с историей Святого Грааля, а также смертью и кончиной упомянутого Артура, утверждая, что я должен скорее напечатать его деяния и благородные подвиги, чем Готфрида Бульонского или любого из других восьми, учитывая, что он был человеком, рожденным в этом королевстве, и королем и императором его; и что на французском языке существует множество благородных томов о его деяниях, а также о его рыцарях. На что я ответил, что многие люди придерживаются мнения, что такого Артура не было, и что все подобные книги, написанные о нем, — лишь вымысел и басни, поскольку некоторые хроники не упоминают о нем вовсе и не помнят ни его, ни его рыцарей. На что они ответили, и один в особенности сказал, что тот, кто сказал бы или подумал, что никогда не было такого короля по имени Артур, мог бы быть обвинен в великом безумии и слепоте; ибо он сказал, что есть много доказательств обратного. Во-первых, вы можете увидеть его гробницу в монастыре Гластонбери. А также в «Полихрониконе», в пятой книге, шестой главе, и в седьмой книге, двадцать третьей главе, где его тело было погребено, а затем найдено и перенесено в упомянутый монастырь. Вы увидите также в «Истории Бокаса», в его книге «О падении принцев», часть его благородных деяний, а также его падение. Также Гальфрид в своей британской книге повествует о его жизни. И в разных местах Англии до сих пор есть много воспоминаний о нем, и они останутся навечно о нем, а также о его рыцарях. Во-первых, в Вестминстерском аббатстве, у святыни святого Эдуарда, остается оттиск его печати в красном воске, заключенный в берилл, на котором написано: «Patricius Arthurus Britanniae, Galliae, Germania, Daciae Imperator». Также в замке Дувр вы можете увидеть череп сэра Гавейна и мантию Крадока: в Винчестере — Круглый стол: в других местах — меч сэра Ланселота и многие другие вещи. Тогда, учитывая все это, никто не может разумно возразить, что был король этой земли по имени Артур: ибо во всех местах, христианских и языческих, он считается и принимается за одного из девяти достойных мужей и первого из трех христиан. И также о нем больше говорят за морем, и больше книг написано о его благородных деяниях, чем в Англии, как на голландском, итальянском, испанском и греческом, так и на французском языках. И все же в Уэльсе, в городе Камелот, в качестве свидетельства о нем остаются большие камни и чудесные железные сооружения, лежащие под землей, и королевские своды, которые многие из ныне живущих видели. Поэтому великое чудо, почему он не более прославлен в своей собственной стране, разве что это согласуется со словом Божьим, которое говорит, что никто не принимается за пророка в своем отечестве. Тогда, после всего вышесказанного, я не мог не признать, что был такой благородный король по имени Артур, считавшийся одним из девяти достойных мужей и первым и главным из христиан. И много благородных томов написано о нем и его благородных рыцарях на французском языке, которые я видел и читал за морем, которых нет на нашем родном языке. Но на валлийском их много, а также на французском, и некоторые на английском, но нигде и близко не все. Поэтому те, что недавно были кратко переведены на английский язык, я, согласно простому умению, которое Бог послал мне, под покровительством и исправлением всех благородных лордов и джентльменов, взялся напечатать в виде книги благородных историй упомянутого короля Артура и некоторых его рыцарей по копии, доставленной мне; которую копию сэр Томас Мэлори взял из некоторых французских книг и перевел на английский язык. И я, согласно своей копии, напечатал ее с тем намерением, чтобы благородные люди могли видеть и изучать благородные акты рыцарства, благородные и добродетельные дела, которые некоторые рыцари совершали в те дни, благодаря которым они приходили к чести, и как те, кто был порочен, наказывались и часто подвергались позору и упрекам; смиренно умоляя всех благородных лордов и дам, со всеми другими сословиями, какого бы состояния или степени они ни были, которые увидят и прочтут эту настоящую книгу и работу, чтобы они приняли добрые и честные деяния в свою память и следовали им. В чем они найдут много радостных и приятных историй, а также благородные и прославленные акты человечности, благородства и рыцарства. Ибо здесь можно увидеть благородное рыцарство, учтивость, человечность, дружелюбие, стойкость, любовь, дружбу, трусость, убийство, ненависть, добродетель и грех. Поступайте согласно доброму и оставляйте злое, и это приведет вас к доброй славе и известности. А чтобы скоротать время, эту книгу будет приятно читать, но верить ли, что все, что здесь содержится, есть истина, — это на ваше усмотрение. Но все написано для нашего назидания и для того, чтобы остерегаться, дабы мы не впали в порок или грех, но упражнялись и следовали добродетели, посредством которой мы можем прийти и достичь доброй славы и известности в этой жизни, а после этой короткой и преходящей жизни прийти к вечному блаженству на небесах; чего да дарует нам Тот, Кто царствует на небесах, благословенная Троица. Аминь.

Уильям Кэкстон.

ДАМА БЛАГОРАЗУМИЕ О БОГАТСТВЕ

Когда Благоразумие услышала, как ее муж хвастается своим богатством и деньгами, презирая силу своих противников, она заговорила и сказала так: Конечно, дорогой сэр, я признаю, что вы богаты и могущественны, и что богатство хорошо для тех, кто хорошо его приобрел и кто умеет им пользоваться; ибо, точно так же, как тело человека не может жить без души, так же оно не может жить без земных благ, и благодаря богатству человек может приобрести себе великих друзей; и поэтому говорит Памфил: Если дочь пастуха богата, она может выбирать из тысячи мужчин, кого она возьмет себе в мужья; ибо из тысячи мужчин один не покинет ее и не отвергнет ее. И этот Памфил также говорит: Если ты очень счастлив, то есть, если ты очень богат, ты найдешь большое количество товарищей и друзей; и если твоя удача изменится, и ты станешь бедным, прощай дружба и товарищество, ибо ты останешься совсем один без какой-либо компании, если[2] это не будет компания бедных людей. И еще говорит этот Памфил, более того, что те, кто связан узами рабства и крепостничества, станут достойными и благородными благодаря богатству. И точно так же, как от богатства приходит много благ, так же от бедности приходит много вреда и зла; и поэтому Кассиодор называет бедность матерью разорения, то есть матерью ниспровержения или падения; и поэтому говорит Пьер Альфонс: Одно из величайших несчастий в мире — это когда свободный человек по рождению вынужден бедностью есть подаяние своего врага. И то же самое говорит Иннокентий в одной из своих книг; он говорит, что печально и несчастно состояние бедного нищего, ибо если он не просит еды, он умирает от голода, а если просит, то умирает от стыда; и во всяком случае нужда заставляет его просить; и поэтому говорит Соломон: Что лучше умереть, чем иметь такую бедность; и, как говорит тот же Соломон: Лучше умереть горькой смертью, чем жить таким образом. По этим причинам, которые я сказала вам, и по многим другим причинам, которые я могла бы сказать, я признаю, что богатство хорошо для тех, кто хорошо его приобретает, и для того, кто хорошо использует это богатство; и поэтому я хочу показать вам, как вы должны вести себя при накоплении вашего богатства и каким образом вы должны его использовать.

[Сноска 2: За исключением.]

Во-первых, вы должны приобретать его без сильного желания, в добром досуге, постепенно, а не слишком поспешно, ибо человек, который слишком стремится к богатству, предается прежде всего воровству и всем другим порокам; и поэтому говорит Соломон: Тот, кто слишком усердно спешит разбогатеть, не будет невиновным: он также говорит, что богатство, которое поспешно приходит к человеку, скоро и легко уходит и проходит от человека, но то богатство, которое приходит понемногу, всегда растет и умножается. И, сэр, вы должны приобретать богатство своим умом и своим трудом, к своей выгоде, и это без причинения зла или вреда любому другому человеку; ибо закон говорит: Никто не делает себя богатым, если причиняет вред другому человеку; то есть, что Природа защищает и запрещает по праву, чтобы никто не делал себя богатым во вред другому человеку. И Туллий говорит: Что никакая печаль, ни страх смерти, ни что-либо, что может случиться с человеком, не является столь противным природе, как увеличение человеком собственной прибыли во вред другому человеку. И хотя великие и могущественные люди приобретают богатство легче, чем вы, все же вы не должны быть праздны или медлительны в достижении своей выгоды, ибо вы должны во всем избегать праздности; ибо Соломон говорит: Что праздность учит человека совершать много зла; и тот же Соломон говорит: Что тот, кто трудится и усердствует, чтобы возделывать свою землю, будет есть хлеб, но тот, кто празднует и не берется ни за какое дело или занятие, впадет в бедность и умрет от голода. И тот, кто празднует и медлителен, никогда не может найти подходящего времени для своей выгоды; ибо есть стихотворец, который говорит, что праздный человек оправдывается зимой из-за сильного холода, а летом — из-за жары. По этим причинам, говорит Катон, бодрствуйте и не склоняйтесь слишком сильно ко сну, ибо слишком большой отдых питает и вызывает много пороков; и поэтому говорит святой Иероним: Делайте какие-нибудь добрые дела, чтобы дьявол, который является нашим врагом, не нашел вас незанятыми, ибо дьявол не берется легко за свою работу над теми, кого он находит занятыми добрыми делами.

Итак, в приобретении богатства вы должны избегать праздности; и впоследствии вы должны использовать богатство, которое вы приобрели своим умом и своим трудом, таким образом, чтобы люди не считали вас слишком скупым, или слишком экономным, или безумно расточительным, то есть слишком большим транжирой; ибо точно так же, как люди винят алчного человека из-за его скупости и жадности, точно так же виноват тот, кто тратит слишком много; и поэтому говорит Катон: Используй (говорит он) богатство, которое ты приобрел, таким образом, чтобы у людей не было повода или причины называть тебя ни скрягой, ни жадиной, ибо великий стыд для человека иметь бедное сердце и богатый кошелек; он также говорит: Блага, которые ты приобрел, используй в меру, то есть трать умеренно, ибо те, кто глупо растрачивает и расходует блага, которые они имеют, когда у них не остается ничего своего, они стремятся взять блага другого человека. Я говорю, тогда, что вы должны избегать алчности, используя свое богатство таким образом, чтобы люди не говорили, что ваше богатство погребено, но что вы имеете его в своей власти и в своем распоряжении; ибо мудрый человек порицает алчного человека и говорит так в двух стихах: Зачем и почему человек хоронит свои блага из-за своей великой алчности и знает хорошо, что ему неизбежно придется умереть, ибо смерть — это конец каждого человека в этой настоящей жизни? И по какой причине или поводу он присоединяется к нему, или привязывает себя так крепко к своим благам, что все его умы не могут отделить его или оторвать его от его благ, и знает хорошо, или должен знать, что когда он умрет, он ничего не унесет с собой из этого мира? и поэтому говорит святой Августин, что алчный человек подобен аду, который чем больше глотает, тем больше имеет желания глотать и пожирать. И так же, как вы хотели бы избежать того, чтобы вас называли алчным человеком или жадиной, так же вы должны хранить себя и управлять собой таким образом, чтобы люди не называли вас безумно расточительным; поэтому говорит Туллий: Блага твоего дома не должны быть скрыты или хранимы так близко, чтобы они не могли быть открыты жалостью и добротой, то есть, чтобы дать часть тем, кто имеет большую нужду; и эти блага не должны быть настолько открыты, чтобы быть благами каждого человека.

Впоследствии, при приобретении вашего богатства и при использовании его, вы должны всегда иметь три вещи в своем сердце, а именно: нашего Господа Бога, совесть и доброе имя. Во-первых, вы должны иметь Бога в своем сердце, и ни ради какого богатства вы не должны делать ничего, что может каким-либо образом не понравиться Богу, который является вашим творцом и создателем; ибо, согласно слову Соломона, лучше иметь немного добра с любовью к Богу, чем иметь много добра и потерять любовь своего Господа Бога; и пророк говорит, что лучше быть добрым человеком и иметь мало добра и сокровищ, чем считаться негодяем и иметь великое богатство. И еще я говорю, что вы должны всегда делать свое дело, чтобы приобрести свое богатство, так чтобы вы приобретали его с чистой совестью. И апостол говорит, что нет ничего в этом мире, от чего мы должны иметь такую великую радость, как когда наша совесть свидетельствует нам доброе; и мудрый человек говорит: Состояние человека вполне хорошо, когда греха нет в совести человека. Впоследствии, при приобретении вашего богатства и при использовании его, вы должны иметь большое усердие и большое старание, чтобы ваше доброе имя всегда хранилось и сохранялось; ибо Соломон говорит, что лучше и полезнее человеку иметь доброе имя, чем иметь великое богатство; и поэтому он говорит в другом месте: Проявляй великое усердие (говорит он) в сохранении своих друзей и своего доброго имени, ибо оно дольше пребудет с тобой, чем любое сокровище, будь оно никогда так драгоценно; и, конечно, не следует называть джентльменом того, кто, оставив все после Бога и доброй совести, не проявляет своего усердия и старания, чтобы сохранить свое доброе имя; и Кассиодор говорит, что это признак благородного сердца, когда человек любит и желает иметь доброе имя. И поэтому говорит святой Августин, что есть две вещи, которые необходимы и нужны; и это добрая совесть и добрая слава; то есть добрая совесть в собственной личности внутри, и добрая слава о ближнем снаружи. И тот, кто доверяет себе настолько в своей доброй совести, что презирает или ставит ни во что свое доброе имя или славу, и не заботится о том, чтобы сохранить свое доброе имя, — не более чем жестокий мужлан.

Чосер.

О РАСКРАШИВАНИИ ЛИЦА

Если то, что наиболее древнее, есть лучшее, то лицо, с которым человек рождается, лучше того, что заимствовано: Природа древнее Искусства, и Искусству позволено помогать Природе, но не вредить ей; исправлять ее, но не портить; для совершенства, но не для погибели: но это искусственное раскрашивание портит ее естественный цвет. Действительно, Бог дал человеку масло для его лица, как Он дал вино для его сердца, чтобы освежить и подбодрить его; но это через отражение, а не через работу пластырем; через утешение, а не через замазывание и покрытие; через исправление и помощь естественному цвету, а не через порчу или скрытие его искусственным светом. Какая жалкая суета — мужчине или женщине, созерцающим в зеркале свое заимствованное лицо, свой купленный цвет лица, радовать себя лицом, которое не является их собственным? И какова причина, по которой они красятся? Без сомнения, ничего, кроме гордости сердца, пренебрежения быть позади своего соседа, недовольства работой Божьей и тщеславия, или глупой привязанности к похвале людей. Этот род людей — настоящие лицемеры, кажущиеся одним, а являющиеся другим, желающие быть в показе тем, чем они не могут быть по существу, и жаждущие, чтобы их судили тем, чем они не являются: Они — настоящие грубые обманщики; ибо они стремятся обмануть людей видимостью, стремясь тем самым считаться более прекрасными созданиями, чем они есть, желая, чтобы люди считали естественным то, что является лишь искусственным. Я могу истинно сказать, что они обманщики самих себя; ибо если они думают, что поступают хорошо, красясь, они обмануты; если они думают, что честно и справедливо обманывать людей и заставлять их считать их более нежными и милыми, чем они есть на самом деле, то они обмануты; если они думают, что подобает считать Божьей работой то, что является их собственной, они обмануты: Если они думают, что не дадут однажды отчета Христу за праздные дела, такие как это, так же как и за праздные слова, они обмануты; если они думают, что Бог не обращает внимания на такие пустяки, а оставляет их на их свободный выбор в этом, они обмануты. Теперь, те, кто обманывает себя, кому они могут быть доверены? Человек, который пойман самим собой, находится в худшем положении, чем тот, кто пойман другим. Этот самообманщик — двойной грешник: он грешит в том, что он обманут, он грешит снова в том, что он обманывает себя. Быть убитым другим — не грех в том, кто убит; но для человека быть обманутым в том, что ему запрещено, — это грех; лучше было бы быть убитым, чем так быть обманутым: Ибо там тело только убито, но здесь сама душа находится в опасности. Теперь, как несчастна опасность, как тяжек грех, когда человек просто подвергается опасности самим собой? Это несчастье из несчастий для человека быть убитым своим собственным мечом, своей собственной рукой и по своей собственной воле: Кроме того, это раскрашивание очень скандально и имеет дурную славу; ибо для любого человека использовать его — значит противостоять заповеди Святого Духа в Святом Павле, который говорит филиппийцам так: Все, что истинно (но раскрашенное лицо — это ложное лицо), все, что достойно уважения (но кто считает раскрашенное лицо достойным уважения?), все, что справедливо (но скажет ли какой-нибудь здравомыслящий человек, что красить лицо — это вопрос справедливости? Кто осмелится сказать, что это согласно воле Божьей, которая является правилом справедливости?

Повелевает ли это закон Божий? Учит ли этому истинный разум? Предписывают ли это законы людские?) все, что есть (целомудренного и) чистого: (но разве раскрашивание лица — это вопрос целомудрия? Чисто ли то, что исходит из нечистоты души, что есть обман и к обману ведет? Целомудренно ли то, что используется, чтобы привлекать к себе взоры мужчин?) все, что есть любезного (но скажет ли кто-либо, обладающий здравым суждением, что подобного рода раскрашивание достойно любви или что накрашенное лицо достойно восхищения?) все, что есть достославного: если есть какая добродетель, если есть какая похвала, о том помышляйте. Но я надеюсь, что красить лицо, носить искусственный цвет или румянец — это не добродетель; и не пользуется это доброй славой среди добродетельных людей. Я читал, что Иезавель практиковала это, но не нахожу, чтобы какая-либо святая матрона или благочестивая дева когда-либо прибегала к этому: и, быть может, некоторые и похвалят это, но, несомненно, не люди рассудительные, а скорее те, кто ненавидит и порицает подобное. Накрашенное лицо — это зеркало дьявола: там он стоит, вглядываясь и забавляясь (как обезьяна в зеркале), радуясь созерцанию самого себя в нем; ибо в нем он может прочесть гордыню, тщеславие и суетную славу. Косметика — враг румянца, который есть цвет добродетели. И в самом деле, насколько недостойны доверия в важных делах те, кто столь лжив в своих волосах или цвете лица, над которыми тиранствуют возраст, болезнь и многие случайности; да и где их обман легко распознать? А поскольку страсти и состояние человека, а также его возраст отчасти обнаруживаются по лицу, это раскрашивание мешает суждению человека в этом вопросе, так что если бы они были способны так же хорошо красить глаза, как свои волосы и лица, человек мог бы мало что или вовсе ничего не разглядеть в людях такого рода. Короче говоря, эти живописцы иногда наносят вред тем, кто от природы красив и мил и не пользуется косметикой; отчасти потому, что их самих иногда принимают за накрашенных из-за повсеместного использования косметики; а отчасти потому, что эти искусственные создания крадут похвалу у естественной красоты благодаря своему искусству, когда оно не замечено, тогда как, если бы не их хитрость, их не сочли бы равными другим. Весьма прискорбно, что эта чужеземная суетность пользуется у нас таким спросом и распространением.

Т. Т. СОВЕТ ГАМЛЕТА АКТЕРАМ

Прошу вас, произнесите монолог так, как я прочел его вам, — легко, с языка; но если вы будете жевать его, как делают многие ваши актеры, то мне было бы так же приятно слышать свои стихи из уст городского глашатая. И не пилите воздух рукой слишком сильно, вот так; но делайте все мягко, ибо даже в самом потоке, буре и, как я могу сказать, вихре вашей страсти вы должны обрести и породить умеренность, которая придала бы ей плавность. О, до глубины души оскорбляет меня слышать, как грубый, парикмахерский малый разрывает страсть в клочья, в самые лохмотья, чтобы расколоть уши простолюдинов, которые по большей части способны лишь на необъяснимые немые сцены и шум: я бы высек такого малого за то, что он переигрывает Термаганта; это превосходит самого Ирода: прошу вас, избегайте этого. Но и не будьте слишком вялыми, пусть вашим наставником будет ваше собственное благоразумие: сообразуйте действие со словом, слово с действием; при этом особом соблюдении, чтобы вы не переступали скромность природы: ибо все, что сделано сверх меры, далеко от цели актерской игры, чья задача, как вначале, так и теперь, состояла и состоит в том, чтобы держать, так сказать, зеркало перед природой; показать добродетели ее собственное лицо, презрению — его собственный образ, а самому веку и телу времени — его форму и отпечаток. Теперь это, сделанное сверх меры или с опозданием, хотя и заставляет смеяться невежд, не может не огорчать людей рассудительных; чье суждение должно в вашем признании перевешивать целый театр других. О, я видел актеров, которые играли, и слышал, как другие хвалили их, и весьма высоко, — не к слову будь сказано, — которые, не имея ни акцента христиан, ни походки христианина, язычника или человека, так вышагивали и ревели, что я думал, будто какие-то подмастерья природы создали людей, и создали их нехорошо, так отвратительно они подражали человечеству. О, исправьте это полностью. И пусть те, кто играет ваших шутов, говорят не больше, чем им предписано: ибо есть среди них такие, которые сами будут смеяться, чтобы заставить некоторое количество пустых зрителей тоже смеяться, хотя в это время следует обдумать какой-то важный вопрос пьесы: это подло и показывает самое жалкое честолюбие у дурака, который этим пользуется.

Шекспир.

ОБ АДСЕРСИТИ

Высоко было сказано Сенекой (на манер стоиков): «Блага, принадлежащие процветанию, следует желать; но блага, принадлежащие невзгодам, следует восхищать». Bona rerum secundarum optabilia, adversarum mirabilia. Конечно, если чудеса — это власть над природой, то они проявляются прежде всего в невзгодах. Еще более высокое его изречение, чем предыдущее (слишком высокое для язычника): «Истинное величие — иметь в себе хрупкость человека и безопасность бога». Vere magnum, habere fragilitatem hominis, securitatem dei. Это лучше подошло бы поэзии, где трансцендентности более допустимы. И поэты действительно были заняты этим; ибо это, по сути, то, что изображено в странном вымысле древних поэтов, который, кажется, не лишен тайны; более того, имеет некоторое приближение к состоянию христианина: что Геркулес, когда он отправился развязать Прометея (которым представлена человеческая природа), проплыл через весь великий океан в глиняном горшке или кувшине: живо описывая христианскую решимость, которая плывет в хрупкой ладье плоти через волны мира. Но скажем умеренно. Добродетель процветания — умеренность; добродетель невзгод — стойкость; которая в морали является более героической добродетелью. Процветание — это благословение Ветхого Завета; невзгоды — это благословение Нового; которое несет большее благословение и более ясное откровение Божьей милости. И все же даже в Ветхом Завете, если вы прислушаетесь к арфе Давида, вы услышите столько же похоронных мелодий, сколько и гимнов; и перо Святого Духа больше трудилось над описанием страданий Иова, чем счастья Соломона. Процветание не обходится без многих страхов и неприятностей; а невзгоды не обходятся без утешений и надежд. Мы видим в рукоделии и вышивке, что приятнее иметь живую работу на печальном и торжественном фоне, чем темную и меланхоличную работу на светлом фоне: судите поэтому о радости сердца по радости глаза. Конечно, добродетель подобна драгоценным ароматам, наиболее благоухающим, когда их воскуряют или растирают: ибо процветание лучше всего обнаруживает порок; но невзгоды лучше всего обнаруживают добродетель.

Фрэнсис Бэкон.

О ПУТЕШЕСТВИЯХ

Путешествие для молодых — часть образования, для пожилых — часть опыта. Тот, кто отправляется в страну, не имея хотя бы начальных знаний языка, идет в школу, а не путешествовать. Я одобряю, чтобы молодые люди путешествовали с наставником или серьезным слугой; при условии, что он будет таким, кто знает язык и уже бывал в этой стране; благодаря чему он сможет подсказать им, что стоит увидеть в стране, куда они направляются; с кем стоит познакомиться; какие упражнения или дисциплину предлагает это место. Ибо иначе молодые люди будут ходить с закрытыми глазами и мало что увидят вокруг. Странно, что в морских путешествиях, где нечего видеть, кроме неба и моря, люди ведут дневники, а в сухопутных, где так много всего можно наблюдать, они по большей части опускают это; как будто случай более достоин записи, чем наблюдение. Пусть же дневники войдут в употребление. Вещи, которые следует видеть и наблюдать: дворы принцев, особенно когда они принимают послов; суды правосудия, пока они заседают и слушают дела, и так же церковные консистории; церкви и монастыри с находящимися в них памятниками; стены и укрепления городов и поселений, а также гавани и порты; древности и руины; библиотеки; колледжи, диспуты и лекции, где они есть; судоходство и флоты; государственные и увеселительные дома и сады близ больших городов; арсеналы; склады; магазины; биржи; склады; упражнения в верховой езде, фехтовании, обучении солдат и тому подобное; комедии, куда ходят лучшие люди; сокровищницы драгоценностей и одежд; кабинеты и редкости; и, в заключение, все, что достойно памяти в местах, куда они направляются. После всего этого наставники или слуги должны производить тщательные расспросы. Что касается триумфов, масок, пиров, свадеб, похорон, казней и подобных зрелищ, людям не нужно напоминать о них; однако ими не следует пренебрегать. Если вы хотите, чтобы молодой человек уместил свое путешествие в малые рамки и за короткое время собрал многое, вы должны сделать следующее. Во-первых, как было сказано, он должен иметь некоторые знания языка, прежде чем отправиться. Затем у него должен быть такой слуга или наставник, который знает страну, как было сказано ранее. Пусть он также возьмет с собой какую-нибудь карту или книгу, описывающую страну, по которой он путешествует; это будет хорошим ключом к его расспросам. Пусть он также ведет дневник. Пусть он не задерживается долго в одном городе или поселении; больше или меньше, как того заслуживает место, но не долго: более того, когда он останавливается в одном городе или поселении, пусть меняет свое жилье из одного конца и части города в другую; это великий магнит для знакомств. Пусть он отстранится от компании своих соотечественников и питается в таких местах, где есть хорошая компания той нации, по которой он путешествует. Пусть он при переездах из одного места в другое получает рекомендации к какому-либо знатному лицу, проживающему в том месте, куда он переезжает; чтобы он мог воспользоваться его расположением в тех вещах, которые желает увидеть или узнать. Таким образом, он может сократить свое путешествие с большой пользой. Что касается знакомств, которые следует искать в путешествии; наиболее полезны знакомства с секретарями и служащими послов; ибо так, путешествуя по одной стране, он впитает опыт многих. Пусть он также видит и посещает выдающихся людей всех родов, которые имеют громкое имя за границей; чтобы он мог сказать, как жизнь согласуется со славой. Что касается ссор, их следует избегать с осторожностью и осмотрительностью: они обычно возникают из-за дам, тостов, места и слов. И пусть человек остерегается водить компанию с холеричными и сварливыми людьми; ибо они втянут его в свои собственные ссоры. Когда путешественник возвращается домой, пусть он не оставляет страны, по которым путешествовал, совсем позади, но поддерживает переписку письмами с теми из своих знакомых, которые наиболее достойны. И пусть его путешествие проявляется скорее в его речи, чем в одежде или жестах; и в своей речи пусть он будет скорее взвешен в ответах, чем скор на рассказы; и пусть будет видно, что он не меняет свои отечественные манеры на манеры иностранных краев, а лишь вкрапляет некоторые цветы того, что узнал за границей, в обычаи своей собственной страны.

Фрэнсис Бэкон.

О МУДРОСТИ ДЛЯ СЕБЯ

Муравей — мудрое существо для самого себя, но это вредная вещь в саду или огороде. И, конечно, люди, которые являются большими любителями самих себя, расточают общественное. Разделяй с разумом любовь к себе и общество; и будь настолько верен себе, чтобы не быть ложным по отношению к другим, особенно к своему королю и стране. Это бедный центр действий человека — он сам. Это сущая земля. Ибо только она твердо стоит на своем собственном центре; тогда как все вещи, имеющие сродство с небесами, движутся вокруг центра другого, которому они приносят пользу. Отнесение всего к самому себе более терпимо у суверенного принца; потому что они не только сами по себе, но их добро и зло находятся под угрозой общественного блага. Но это отчаянное зло у слуги принца или гражданина в республике. Ибо какие бы дела ни проходили через руки такого человека, он искривляет их к своим собственным целям; которые неизбежно должны быть часто эксцентричны целям его господина или государства. Поэтому пусть принцы или государства выбирают таких слуг, у которых нет этой метки; если только они не хотят, чтобы их служба стала лишь вспомогательной. То, что делает эффект более пагубным, — это потеря всякой пропорции. Было бы достаточно непропорционально предпочесть благо слуги благу господина; но все же это большая крайность, когда малое благо слуги перевешивает великое благо господина. И все же таков случай плохих чиновников, казначеев, послов, генералов и других лживых и коррумпированных слуг; которые придают уклон своей чаше, своих собственных мелких целей и зависти, к краху великих и важных дел своего господина. И по большей части добро, которое получают такие слуги, соответствует модели их собственной удачи; но вред, который они продают за это добро, соответствует модели удачи их господина. И, конечно, это природа крайних эгоистов, что они подожгут дом, если бы только поджарить свои яйца; и все же эти люди часто сохраняют доверие у своих господ, потому что их стремление — лишь угодить им и получить выгоду для себя; и ради любого из этих соображений они откажутся от блага своих дел.

Мудрость для себя во многих своих проявлениях — вещь порочная. Это мудрость крыс, которые обязательно покинут дом незадолго до того, как он рухнет. Это мудрость лисы, которая вытесняет барсука, вырывшего и подготовившего для нее место. Это мудрость крокодилов, которые проливают слезы, когда хотят пожрать. Но что особенно следует отметить, так это то, что те, кто (как говорит Цицерон о Помпее) являются sui amantes sine rivali, часто бывают несчастны. И в то время как они все свое время приносили в жертву себе, они в конце концов сами становятся жертвами непостоянства фортуны, чьи крылья они думали своей мудростью для себя сковать.

Фрэнсис Бэкон.

ОБ АМБИЦИЯХ

Амбиция подобна желчи; это гумор, который делает людей активными, серьезными, полными бодрости и деятельными, если его не остановить. Но если его остановить и он не может найти выхода, он становится сухим и, следовательно, злобным и ядовитым. Так и амбициозные люди: если они находят путь открытым для своего возвышения и продолжают двигаться вперед, они скорее заняты, чем опасны; но если их желания сдерживаются, они становятся тайно недовольными, смотрят на людей и дела злым глазом и больше всего довольны, когда дела идут вспять; что является худшим свойством слуги принца или государства. Поэтому принцам, если они используют амбициозных людей, хорошо бы обращаться с этим так, чтобы они всегда прогрессировали, а не регрессировали: что, поскольку не может быть без неудобств, хорошо бы вообще не использовать такие натуры. Ибо если они не растут вместе со своей службой, они позаботятся о том, чтобы их служба пала вместе с ними. Но поскольку мы сказали, что хорошо бы не использовать людей амбициозных натур, кроме как по необходимости, уместно сказать, в каких случаях они необходимы. Хорошие командиры на войне должны быть взяты, какими бы амбициозными они ни были: ибо польза их службы оправдывает остальное; а взять солдата без амбиций — значит сорвать с него шпоры. Также велика польза от амбициозных людей в качестве ширм для принцев в делах опасности и зависти: ибо никто не возьмет на себя эту роль, если он не подобен ослепленному голубю, который взлетает и взлетает, потому что не видит вокруг себя. Есть также польза от амбициозных людей в низвержении величия любого подданного, который превосходит других: как Тиберий использовал Макрона в низвержении Сеяна. Поскольку, следовательно, их необходимо использовать в таких случаях, остается сказать, как их нужно обуздать, чтобы они были менее опасны. Меньше опасности от них, если они среднего происхождения, чем если они знатны; и если они скорее суровы по натуре, чем любезны и популярны; и если они скорее недавно возвысились, чем стали хитрыми и укрепились в своем величии. Некоторые считают слабостью принцев иметь фаворитов; но это из всех прочих лучшее средство против амбициозных вельмож. Ибо когда путь к расположению и нерасположению лежит через фаворита, невозможно, чтобы кто-то другой стал слишком велик. Другое средство обуздать их — уравновесить их другими, столь же гордыми, как они. Но тогда должны быть какие-то средние советники, чтобы держать вещи в равновесии; ибо без этого балласта корабль будет слишком сильно крениться. По крайней мере, принц может воодушевить и приучить некоторых более низких лиц быть, так сказать, бичами для амбициозных людей. Что касается того, чтобы сделать их подверженными краху, если они пугливой натуры, это может быть хорошо; но если они стойкие и дерзкие, это может ускорить их замыслы и оказаться опасным. Что касается их низвержения, если дела того требуют и это может быть сделано безопасно и внезапно, единственный путь — постоянное чередование милостей и опал; благодаря чему они могут не знать, чего ожидать, и быть, так сказать, в лесу. Из амбиций менее вредна амбиция преуспеть в великих делах, чем та другая, чтобы казаться во всем; ибо это порождает путаницу и портит дело. Но все же менее опасно иметь амбициозного человека, активного в делах, чем великого в зависимостях. Тот, кто стремится быть выдающимся среди способных людей, имеет великую задачу; но это всегда хорошо для общества. Но тот, кто замышляет быть единственной фигурой среди нулей, есть упадок целого века. Честь имеет в себе три вещи: преимущество делать добро; доступ к королям и главным лицам; и возвышение собственного состояния. Тот, кто имеет лучшие из этих намерений, когда он стремится к власти, — честный человек; и тот принц, который может распознать эти намерения в другом, кто стремится к власти, — мудрый принц. В общем, пусть принцы и государства выбирают таких министров, которые более чувствительны к долгу, чем к возвышению; и таких, которые любят дело скорее по совести, чем ради храбрости: и пусть они отличают занятую натуру от желающего ума.

Фрэнсис Бэкон.

О САДАХ

Всемогущий Бог первым посадил сад. И действительно, это чистейшее из человеческих удовольствий. Это величайшее освежение для духа человека; без которого здания и дворцы — лишь грубая ручная работа: и человек всегда увидит, что когда века растут в цивилизованности и элегантности, люди приходят к строительству величественных зданий раньше, чем к изысканному садоводству; как будто садоводство — это большее совершенство. Я считаю, что в королевском устройстве садов должны быть сады для всех месяцев года; в которых, по отдельности, вещи красоты могут быть тогда в сезоне. Для декабря, января и последней части ноября вы должны брать такие вещи, которые зелены всю зиму: падуб; плющ; лавр; можжевельник; кипарисы; тис; сосны; ели; розмарин; лаванда; барвинок, белый, пурпурный и синий; дубровник; ирисы; апельсиновые деревья, лимонные деревья и мирт, если они в теплице; и душица, посаженная в тепле. Далее следуют, для последней части января и февраля, волчье лыко, которое тогда цветет; крокус весенний, как желтый, так и серый; первоцветы; анемоны; ранний тюльпан; гиацинт восточный; ирис; рябчик. Для марта приходят фиалки, особенно одиночная синяя, которые самые ранние; желтый нарцисс; маргаритка; миндальное дерево в цвету; персиковое дерево в цвету; кизиловое дерево в цвету; шиповник. В апреле следуют двойная белая фиалка; левкой; гвоздика; первоцвет; ирисы и лилии всех видов; цветы розмарина; тюльпан; двойной пион; бледный нарцисс; французская жимолость; вишневое дерево в цвету; дамасская слива и сливовые деревья в цвету; боярышник в листве; сирень. В мае и июне приходят гвоздики всех сортов, особенно румяная гвоздика; розы всех видов, кроме мускусной, которая приходит позже; жимолость; клубника; воловик; водосбор; французские бархатцы; африканский цветок; вишневое дерево в плодах; смородина; инжир в плодах; малина; цветы винограда; лаванда в цвету; ятрышник с белым цветком; мускари; ландыш; яблоня в цвету. В июле приходят гвоздики всех разновидностей; мускусные розы; липовое дерево в цвету; ранние груши и сливы в плодах; яблоки; квадлины. В августе приходят сливы всех сортов в плодах; груши; абрикосы; барбарис; фундук; мускусные дыни; аконит всех цветов. В сентябре приходят виноград; яблоки; маки всех цветов; персики; мелокотоны; нектарины; кизил; айва. В октябре и начале ноября приходят рябина; мушмула; терн; розы, срезанные или пересаженные, чтобы прийти поздно; мальвы; и тому подобное. Эти подробности для климата Лондона; но мой смысл понятен, что вы можете иметь ver perpetuum, как позволяет место.