«Призраки и передача мыслей: исследование доказательств телепатии»

Слуховые галлюцинации.

Мы начнём с цитирования двух примеров слуховой галлюцинации.

№ 68. — От мисс К. Кларк.

«1889 г.

«Я слышала, как кто-то рыдал однажды вечером в прошлом августе (1888 г.) около 10 часов вечера. Это было в доме в Данбаре, Шотландия, когда я готовилась идти спать. Будучи убеждённой, что это моя младшая сестра, я посоветовала другой сестре не входить в соседнюю комнату, откуда, казалось, исходили звуки. Подождав со мной несколько минут, эта сестра пошла в столовую и вернулась ко мне, сказав, что наша младшая сестра в столовой и совсем не плачет. Тогда я сразу подумала, что должно быть что-то не так с моей лучшей подругой, девушкой двадцати четырёх лет, находившейся тогда в Линкольншире. Я написала ей на следующий день, спрашивая её, плакала ли она и в какой час прошлой ночью. В своём следующем письме она сказала: «Да, она страдала от сильной боли при зубной боли как раз в то время и была не в силах сдержать несколько рыданий». ... Это был единственный подобный опыт, который у меня был».

Я видел упомянутое письмо вместе с тремя другими, выдержки из которых приведены ниже. Можно заметить, что мисс Кларк ошиблась, полагая, что написала его «на следующий день». На самом деле письмо было начато тремя днями позже — в среду — и закончено на следующий день, после получения письма мисс Моган, написанного во вторник вечером. Однако, учитывая тот факт, что мисс Кларк написала о своем впечатлении до получения письма подруги, эта ошибка представляется несущественной.

От мисс Кларк.

"DUNBAR,

"Wednesday, August 22nd, 1888, 9 P.M.

«Ты плакала в воскресенье вечером около одиннадцати часов? Потому что я отчетливо слышала, как кто-то плачет, и подумала, что это Эйч. в соседней комнате, но ее там совсем не было».

«Затем я подумала, что это должно быть что-то «оккультное» и что это можешь быть ты, и мне стало так жутко».

«Четверг, 23 августа 1888 г., 16:45».

«Большое спасибо за твое письмо, которое только что пришло. Мне так жаль, что у тебя болело лицо. Это заставило тебя плакать в воскресенье вечером?»

От мисс Моган.

(Конверт этого письма сохранился и имеет почтовый штемпель: «Спилсби, 22 августа 1888 г.»)

«Вечер вторника, 21 августа 1888 г.

В воскресенье мы ездили смотреть Брод в Роксхеме. Нам пришлось очень много ходить, и я думаю, что утром я немного простудила лицо, и всю ночь мучилась от этого, и лицо до сих пор опухшее».

Во втором письме мисс Моган пишет:—

"Thursday, August 23rd, 11 P.M.

«Я прикладываю припарки к деснам. У меня никогда раньше не было такого огромного отека, и он не спадает. Это так ужасно неприятно».

«Суббота, после обеда.

Спасибо за письмо. Да, я плакала в воскресенье вечером; только из-за боли. Это было ужасно, но я плакала тихо, так как Эдит спала...»

От мисс Кларк.

«Понедельник, 27 августа 1888 г., 10:30 утра.

Спасибо за твое письмо. Мне жаль, что это была ты, кто плакал. Ты, кажется, совсем не поражена. Я была очень. Это был какой-то приглушенный звук (sic), который я слышала, и я подумала, что Эйч. пытается сделать так, чтобы его не было слышно. Теперь я всегда буду бояться услышать что-то подобное».

Звук здесь был нечленораздельным, и его не сразу отнесли к реальному агенту, и оба этих факта должны рассматриваться как снижающие доказательную ценность совпадения. Однако в следующем случае, как будет видно, голос был сразу узнан. Голос в этом случае разбудил воспринимающего, и впечатление поэтому следует классифицировать скорее как галлюцинацию, чем как сон, но это был тип «пограничного состояния». Беспокойство, вызванное у воспринимающего, что подтверждается отправленным письмом и телеграммой, является достаточным доказательством того, что впечатление было необычным для его опыта.

№ 69. — От мистера Уильяма Тюдора.

«Оберндейл, штат Массачусетс, 11 июля 1890 г.

На ваше любезное письмо от 30-го числа прошлого месяца, адресованное миссис Тюдор, отвечу я, поскольку инцидент касался меня более непосредственно.

Поздно вечером в понедельник, 17 марта, около полуночи, мой племянник, Фредерик Тюдор-младший, упал перед электрическим трамваем, идущим в Кембридж, был протащен некоторое расстояние и получил такие тяжелые травмы, что некоторое время его жизнь была под угрозой, хотя он и поправился, потеряв ступню. Моя жена узнала об аварии во вторник днем и была очень расстроена всю ночь на вторник, была совершенно беспокойной и не могла уснуть.

В это время я был в Гейнсвилле, штат Флорида, имея там важные дела, связанные с покупкой земли. В ночь на вторник я лег спать довольно рано в спокойном состоянии духа. Я спал крепко, как обычно. Около полуночи, как я могу судить, я услышал, как жена отчетливо позвала меня по имени, и мгновенно проснулся. Я сел в постели, но вскоре, вспомнив, где я, снова уснул и больше не просыпался до утра. На следующий день инцидент той ночи сделал меня довольно беспокойным, также и в течение следующего дня, и так как я был вынужден уехать во второй половине дня в пятницу в трудную поездку по стране, я послал телеграмму жене, чтобы узнать, в чем дело. Я обычно получаю письмо из дома каждый день, а в эти дни писем не было, что усилило мое беспокойство. На мою первую телеграмму ответа не было получено по той простой причине, что она так и не была доставлена. Однако я был вынужден отправиться в путь во второй половине дня в пятницу, 21-го числа, и утром 22-го из маленького городка под названием Нью-Брэнфорд послал еще одну телеграмму, содержание которой было следующим: «Буду отсутствовать три дня; что случилось? Ответьте в Брэнфорд». У меня было сильное впечатление, что произошло что-то серьезное, что моя жена, возможно, больна, или кто-то из детей болен, или что произошел несчастный случай или смерть близкого родственника, не затрагивающая, однако, мою ближайшую семью. Следующие выдержки из моих писем проиллюстрируют это чувство:—

«Письмо от 19 марта:

«Мне показалось, что ты звала меня прошлой ночью. Я проснулся и был очень встревожен; надеюсь, ты не больна».

«Письмо от 22 марта из Нью-Брэнфорда:

«На мою телеграмму нет ответа, хотя я просил переслать ее сюда. Конечно, кто-нибудь телеграфировал бы, если бы ты была больна. Конечно, ты дала бы мне знать, если бы что-то случилось. Я не чувствую, что случилось что-то серьезное, и все же я не могу понять такого стечения обстоятельств. У меня нет доверия к этим телеграфным работникам, и смею предположить, что ты никогда не получала мое сообщение».

«Письмо от 24 марта из Гейнсвилла, после того как телеграмма с описанием несчастного случая была наконец получена:

«У меня было чувство, что что-то не так, но что с вами все в порядке».

«Таковы факты в этом случае, которые, я надеюсь, могут быть интересны Обществу. Уильям Тюдор».

Миссис У. Тюдор пишет:—

«Оберндейл, 29 июля 1890 г.

Несчастный случай с моим племянником произошел в понедельник вечером. Будучи вне города, я узнала об этом во вторник днем. Я немедленно поехала в Бостон и вернулась в тот же вечер около девяти часов, чувствуя себя очень расстроенной. После возвращения я написала мужу письмо с описанием несчастного случая, легла спать довольно поздно и провела беспокойную ночь. Телеграмма, полученная от мужа, меня несколько удивила, так как он обычно не беспокоится, когда находится вдали от дома. Полагаю, это все, что я знаю в связи с этим инцидентом. Элизабет Тюдор».

Отчет о подобном опыте был прислан нам в 1889 году покойным сэром Джоном Драммондом Хэем, кавалером ордена Бани. Он писал, что около часа ночи в какой-то день в феврале 1879 года он отчетливо услышал голос своей невестки, говорящий: «О, если бы папа только знал, что Роберт болен». Сэр Джон разбудил леди Драммонд Хэй, чтобы рассказать ей, что он слышал, и сделал запись об инциденте в своем дневнике. Вскоре было установлено, что мистер Р. Д. Хэй серьезно заболел в ту ночь и что миссис Хэй произнесла услышанные слова. Отчет сэра Джона подтверждается леди Хэй и миссис Р. Д. Хэй.

Зрительные галлюцинации.

Сравнительная частота слуховых галлюцинаций и, особенно, легкость, с которой слуховые иллюзии могут быть построены на основе реального звука, делают совпадения такого рода, даже самые хорошо засвидетельствованные, менее полезными для поддержки теории телепатии, хотя они и ценны как иллюстрация. Зрительные галлюцинации, однако, представляют нам гораздо более редкий тип впечатлений, и такой, в котором объяснение через иллюзию сравнительно редко возможно. Телепатические галлюцинации, как и обычные несовпадающие галлюцинации, могут принимать различные формы, и примеры гротескных и частично развитых зрительных впечатлений не являются редкостью. Так, у нас есть случай, когда лицо умирающего родственника было узнано посреди большого шара света, похожего на фейерверк (Journal, октябрь 1891 г.); а мистер Шерер из Амбла, Нортумберленд, рассказывает нам, что видел отраженным в корабельном компасе лицо молодой леди, с которой был помолвлен, примерно во время ее смерти. В следующем случае галлюцинация, хотя все еще далекая от завершенности, кажется, была более реалистичной и более полно развитой.

№ 70. — От графини Евгении Капнист.

[Пиша 24 июня 1891 года, воспринимающая объясняет, что в феврале 1889 года она и ее сестра познакомились в Ялте с мистером П., который в то время находился в запущенной стадии чахотки. Однажды, в ходе разговора, мистер П. пообещал графине Ине Капнист, в присутствии рассказчицы, что если он умрет раньше нее, то постарается явиться ей. Графиня и ее сестра изредка встречали мистера П. после этого разговора и часто видели, как он прогуливался в орехово-коричневом пальто, что вызывало у них некоторое веселье. Однако в мае 1889 года они уехали из Ялты и в течение нескольких месяцев совершенно забыли о мистере П. и его жене, которых они рассматривали лишь как обычных знакомых. 12 марта 1890 года две дамы, возвращаясь домой из театра, поехали на железнодорожный вокзал с другом, который должен был вернуться в 1 час ночи в Царское Село.]

«При выходе со станции, — пишет графиня, — наш слуга пошел вперед, чтобы найти экипаж, так что, дойдя до ступенек, мы обнаружили, что он подъехал и ждет нас. Моя сестра первой заняла свое место; я заставила ее ждать, так как спускалась по ступенькам медленнее; слуга держал дверцу ландо открытой. Поставив одну ногу на подножку, я внезапно замерла, остановившись в момент входа в экипаж, и была ошеломлена удивлением. Внутри экипажа было темно, и тем не менее, глядя на сестру и глядя на нее, я увидела в тусклом сером свете, который казался неестественным и который был наиболее ясным в той точке, на которой были зафиксированы мои глаза, лицо в профиль, не столько расплывчатое, сколько мягкое и прозрачное. Это видение длилось лишь мгновение, в течение которого, однако, мои глаза отметили мельчайшие детали лица, которое казалось мне знакомым; довольно резкие черты, волосы, разделенные немного на одну сторону, выдающийся нос, острый подбородок с редкой светло-коричневой бородой. Что поражает меня, когда я думаю об этом сейчас, так это тот факт, что я могла различить разные цвета, хотя сероватый свет, который едва открывал незнакомца, был бы недостаточен, чтобы позволить мне различить их в обычных обстоятельствах. На нем не было шляпы, но было пальто, какое носят на Юге, цветом довольно светлого орехово-коричневого оттенка. Весь его облик имел вид большой усталости и изможденности. Слуга, очень удивленный тем, что я не вошла в экипаж, а осталась стоять как вкопанная на подножке, подумал, что я наступила на свое платье, и помог мне сесть, в то время как я спросила сестру, когда заняла место рядом с ней, действительно ли это наш экипаж, настолько я была смущена и ошеломлена, увидев незнакомца, сидящего напротив нее. Мне не пришло в голову, что если бы там сидел реальный человек, ни моя сестра, ни лакей не остались бы так спокойно лицом к лицу с ним. Когда я села, я больше ничего не видела, и спросила сестру: «Ты ничего не видела напротив себя?» «Ничего вовсе, и что на тебя нашло спрашивать, когда ты садилась, действительно ли это наш экипаж?» — ответила она, смеясь. Тогда я рассказала ей то, что изложила выше, подробно описывая свое видение. «Это знакомое лицо, — сказала она, — волосы, разделенные на пробор, орехово-коричневое пальто, где мы это видели? Конечно, здесь ничто не соответствует твоему описанию», — и мы ломали голову, не находя никакой зацепки. Вернувшись домой, мы рассказали об инциденте нашей матери; мое описание заставило и ее смутно вспомнить похожее лицо. На следующий вечер (12 марта) молодой человек из наших знакомых, мистер Соловово, пришел навестить нас. Я рассказала ему также о том, что только что произошло. Мы обсуждали это довольно долго, но безрезультатно. Я все еще не могла найти правильное имя для человека из моего видения, хотя очень хорошо помнила, что видела точно такое же лицо среди своих многочисленных знакомых, но когда и где? Я ничего не могла вспомнить со своей плохой памятью, которая часто подводит меня таким образом. Несколько дней спустя мы были в гостях у бабушки мистера Соловово. «Знаете ли вы, — сказала она, — какие печальные новости я только что получила из Ялты? Мистер П. только что умер, но я не слышала никаких подробностей». Мы с сестрой посмотрели друг на друга. При упоминании этого имени острое лицо и орехово-коричневое пальто нашли своего владельца. Моя сестра узнала его одновременно со мной, благодаря моему подробному описанию. Когда вошел мистер Соловово, я попросила его найти точную дату смерти в газетах. Датой смерти было указано 14 марта, то есть через два дня после моего видения. Я написала в Ялту за информацией и узнала, что мистер П. был прикован к постели с 24 ноября и что с того времени он был в очень слабом состоянии, но сон никогда не покидал его. Он спал так долго и так глубоко, даже в последнюю ночь своей жизни, что были надежды на его улучшение.

«Мы были очень удивлены тем, что именно я видела мистера П., хотя он обещал явиться моей сестре; но здесь я должна добавить, что до упомянутого выше случая я была ясновидящей определенное количество раз; но это видение, безусловно, то, в котором я различала детали наиболее ясно, вплоть до цветов лица и одежды».

«Графиня Евгения Капнист. Графиня Ина Капнист».

Вторая подпись принадлежит сестре, которая присутствовала в то время. Приведенный выше отчет, следует пояснить, является переводом с оригинального французского языка.

Наш друг, мистер Петрово-Соловово, через которого мы получили этот отчет, пишет:—

«Я с большим удовольствием подтверждаю, что факт видения графини Капнист был упомянут, среди прочих, мне самому до того, как новости о смерти мистера П. пришли в Санкт-Петербург. Я хорошо помню, как видел объявление о его кончине в газетах».

Повествование представляет несколько интересных моментов. Отложенное узнавание отнюдь не является чем-то исключительным (см. случай 68 и случаи 26, 191 и т. д. в «Фантазмах»), но в данном случае интервал, прошедший до идентификации фантазма, был необычно долгим. Конечно, тот факт, что видение не было идентифицировано заранее, является элементом слабости в этом случае, но поскольку глубокое впечатление, оставленное на воспринимающей ее видением, кажется хорошо установленным, у нас есть некоторые основания предполагать, что детали были точно запомнены. И если мы можем принять эти детали, случай проливает свет на генезис таких галлюцинаций. То, что умирающий человек, не сумев запечатлеть идею своей собственной личности в сознании далекого знакомого, должен преуспеть в вызове образа — для него самого второстепенного значения — одежды, которую он обычно носил, на первый взгляд показалось бы парадоксом. Но трудность исчезает, если мы признаем, что телепатическое впечатление в таких случаях, вероятно, принимается и галлюцинация вырабатывается подсознательным пластом интеллекта, и что картина в должное время вспыхивает оттуда полностью сформированной в обычное сознание. Образ одежды, которую носил агент, тривиальный и несущественный для него самого, не исключено, что занимал бы больше места в концепции, сформированной о нем знакомым, и мог бы даже найти отклик в сознании воспринимающего, когда образ самого человека был стерт более недавними воспоминаниями. Возможно, что задержанное развитие галлюцинации может иметь некоторую связь с несовершенным узнаванием.

В следующем случае также галлюцинация, хотя и узнанная, по-видимому, не достигла полного воплощения.

№ 71. — От мисс Л. Калдекотт.

«11 февраля 1890 г.

Ощущение слабого светящегося света в самом темном углу комнаты заставило меня сначала посмотреть в том направлении (которое оказалось рядом с дверью), и тогда я осознала, что там кто-то стоит, держа руки протянутыми, как будто в мольбе. Моим первым впечатлением было то, что это моя сестра, и я сказала: «В чем дело?», но мгновенно увидела, кто это — подруга, которая в то время была в Шотландии. Я чувствовала себя полностью прикованной, но хотя мое сердце и пульс бились неестественно быстро, я не была ни сильно напугана, ни удивлена, только с каким-то импульсом встать и пойти за фигурой, чего я не могла сделать. Форма, казалось, растаяла в мягком свечении, которое затем тоже погасло. Было около половины одиннадцатого вечера. Я была у себя дома в ——. Дату я не могу установить точнее, чем то, что это был август или сентябрь 1887 года.

Я была совершенно здорова. В то время я читала «Sartor Resartus» Карлейля. Я не была ни в какой беде или тревоге любого рода. Возраст около двадцати шести лет.

Я не видела свою подругу около года. Я написала ей на следующий день после того, как это случилось, но до того, как мое письмо дошло до нее, получила одно, в котором она рассказала мне о большой семейной беде, которая причиняла ей много страданий, и сказала, что она долгое время жаждала, чтобы я помогла ей. Другое письмо в ответ на мое затем сообщило мне, что ее предыдущее письмо было написано около 10:30 в ту ночь, когда я видела ее, и что она очень сильно желала моего присутствия тогда. Моя подруга умерла очень скоро после этого.

Других лиц в то время не присутствовало».

Одно из писем агента, написанное в ответ на письмо мисс Калдекотт с описанием призрака, к счастью, сохранилось. Письмо датировано 16 августа 1888 года. Следующие выдержки были записаны миссис Сиджвик под диктовку мисс Калдекотт:—

«Твой отчет очень странный, и я не могу вполне решить, что о нем думать. Если бы не то, что в тот самый вторник вечером я действительно очень много думала о тебе и желала от всего сердца, чтобы я могла добраться до тебя, я была бы склонна сказать, что твой призрак был полностью субъективным и что ты вообразила, что видела меня. Но если есть какая-то связь между разумом и разумом, почему бы этому не быть так, и что это действительно было потому, что я так сильно желала, чтобы я могла быть с тобой. Ты знаешь, что это была та ночь, когда я вернулась. Я распаковала некоторые свои вещи, а затем начала писать тебе. Это было тогда где-то между одиннадцатью и двенадцатью. Во всяком случае, я помню, что пробило двенадцать через некоторое время после того, как я легла в постель... Расскажи мне все, что можешь, о моем общем виде и так далее. Если ты видела меня такой, какой я была в то время, кажется вполне убедительным, что именно мои мысли о тебе заставили тебя увидеть меня, а не несварение желудка с твоей стороны, и это совершенно независимо от меня».

В разговоре миссис Сиджвик узнала, что лицо и руки фигуры были видны наиболее ясно. Руки казались как бы протянутыми, ладонями вверх. Платье было «довольно неопределенным. Она выглядела так, как мисс Калдекотт привыкла видеть ее, но мисс Калдекотт не заметила платье особенно и не видела фигуру совсем ниже колен». У мисс Калдекотт была зрительная галлюцинация в двух других случаях, когда она была в постели, оправляясь от болезни. Во время описанного выше видения она была в полном здравии. Будет замечено, что фантазм развивался постепенно, внимание воспринимающей было впервые привлечено, когда она заметила свечение в углу комнаты. (Сравните № 84, глава XII, и случаи, приведенные в «Фантазмах живых», том I, гл. XII.) Будет видно, что воспоминание воспринимающей было ошибочным, как в отношении даты, так и часа инцидента. Но расхождение такого рода нельзя считать серьезным. Люди, чьи жизни не разделены — например, сменой места жительства или рода занятий — на четкие периоды, часто испытывают трудности с отнесением к правильному году даже важного события. Но в данном случае инцидент сам по себе был тривиальным, и не было ориентира, по которому можно было бы определить его отношение, с точки зрения времени, к внешним событиям. Ошибка в дате при таких обстоятельствах вряд ли может считаться отражающейся на общей точности рассказчика.

В следующем случае также призрак предварялся и сопровождался световым эффектом. В этом примере, однако, воспринимающий, по-видимому, был в постели, и галлюцинацию следует классифицировать как случай «пограничного состояния». Будет видно, что призрак предварял фактическую смерть на несколько часов, но, по-видимому, совпадал с периодом тяжелой болезни.

№ 72. — От доктора Карата.

«25-бис, улица Виктора Гюго, Малакофф, Париж, 20 июля 1891 г.

Моя мать, с тех пор как ей исполнилось двадцать пять лет, страдала от болезни легких, но она сохраняла здоровье, хотя и пережила много неприятностей. Ничто не указывало на то, что произошло 11 июня 1877 года — она скончалась через несколько часов от приступа воспаления легких; действительно, за два дня до этой даты я получил от нее письмо, в котором она не проявляла никакого беспокойства о своем здоровье.

В ночь на 10 июня 1877 года у меня было то, что можно назвать телепатической галлюцинацией. Я не могу указать час с абсолютной точностью, но это было между десятью часами и полуночью. Примерно в то время, «между сном и бодрствованием», я увидел, как конец моей комнаты осветился, темнота была освещена серебристым светом (это единственное слово, которое приходит мне на ум), и я увидел свою мать, пристально смотрящую на меня с каким-то тревожным выражением. Через несколько секунд все исчезло.

На следующий день один из моих друзей — господин Ларош, ныне субдиректор компании «Conservateur», 18, улица Лафайет, — завтракал со мной. Я рассказал ему о своем опыте, и он тоже расценил это как галлюцинацию. При расставании я сказал ему: «Помни, Ларош, если что-то случится, что я рассказал тебе это сегодня».

На следующий день я получил известие о смерти матери.

Я никогда в другом случае не испытывал галлюцинации или чего-либо, приближающегося к ней».

От господина Лароша.

[Профессору Рише.]

«Сэр, — после отсутствия дома я только что вернулся и обнаружил ожидающее меня письмо, которое вы оказали мне честь написать 7-го числа, по поводу видения, которое мой друг доктор Карат имел накануне смерти своей матери, в то время, когда он считал ее здоровой в Дюнкерке. Об этом обстоятельстве мне рассказал доктор Карат сразу после того, как оно произошло. Вы можете использовать мое свидетельство, как сочтете нужным. Ларош».

От последнего случая мы переходим, путем легкого перехода, к тем полностью экстернализованным призракам, которые обманывают чувства реалистичным представлением человеческой фигуры.

№ 73. — От мисс Берты Херли, викариат Уотербич, Кембридж.

«Февраль 1890 г.

Весной и летом 1886 года я часто навещала бедную женщину по имени Эванс, которая жила в нашем приходе, Кейнхэм. Она была очень больна мучительной болезнью, и, как она говорила, было большим удовольствием, когда я приходила ее навестить; и я часто сидела с ней и читала ей. К середине октября она явно слабела, но непосредственной опасности не было. Я не заходила к ней несколько дней, и однажды вечером я стояла в столовой после обеда с остальными членами семьи, когда увидела фигуру женщины, одетой как миссис Эванс, в большом фартуке и муслиновом чепце, проходящую через комнату от одной двери к другой, где она исчезла. Я сказала: «Кто это?» Моя мать сказала: «Что ты имеешь в виду?», и я сказала: «Та женщина, которая только что вошла и прошла к другой двери». Они все посмеялись надо мной и сказали, что я сплю, но я чувствовала уверенность, что это миссис Эванс, и на следующее утро мы услышали, что она умерла. Берта Херли».

Мать мисс Херли пишет:—

«Обращаясь к своему дневнику за октябрь 1886 года, я нахожу следующую запись: — «19-е. Берта напугала нас всех после обеда, около 8:30 вчера вечером, сказав, что видела фигуру женщины, проходящую через столовую, и что это была миссис Эванс. Сегодня утром мы слышим, что бедная женщина умерла». Наведя справки в коттедже, мы обнаружили, что она стала бредить и временами была без сознания примерно в то время, когда явилась Берте, и умерла ближе к утру. Энни Росс.

«25 февраля 1890 г.»

В этом случае призрак, как можно было заметить, был принят за реального человека. Однако мы не были бы оправданы в заключении, что произведенный сенсорный эффект был сопоставим по интенсивности с тем, который был бы вызван, если бы реальная фигура прошла через комнату. Восприятие — это настолько в значительной степени психический процесс, что трудно в любом конкретном случае придать определенное значение сенсорному элементу. И в случае такого рода, где, как представляется, обычно бывает с телепатическими галлюцинациями, видение кратковременно, трудность, конечно, возрастает.

Галлюцинация в этом, как и в предыдущем случае, произошла за несколько часов до смерти, и доказательная ценность совпадения настолько меньше. Но, возможно, стоит указать, что у нас нет оснований в теории заключать, что в случае смерти после продолжительной болезни фактический момент кончины более благоприятен для инициации телепатического импульса, чем любой момент в часах или днях болезни, предшествующих смерти; также, если сделать должную скидку на тенденцию преувеличивать близость совпадения, неясно, достаточно ли доказательств в настоящее время для поддержки какого-либо такого вывода. С другой стороны, в случаях несчастного случая или кратковременной болезни у нас есть более одного случая, когда впечатление, как показано на хороших доказательствах, произошло в пределах, самое большее, часа до смерти. В повествовании, которое следует, видение, как будет видно, имело место за несколько дней до фактической смерти, во время кризиса серьезной болезни, о которой воспринимающая в то время не знала.

№ 74. — От миссис Макалпайн, Гарскадден, Бирсден, Глазго.

Следующий отчет был вложен в письмо, датированное 12 апреля 1892 года. Мы ранее получили несколько более краткий отчет, датированный 7 мая 1891 года, который согласуется во всех существенных деталях с тем, что напечатан ниже:—

«25 марта 1891 года мой муж и я останавливались в отеле «Furness Abbey», Барроу-ин-Фернесс, с нашим другом, покойным мистером А. Д. Брайсом Дугласом из Сифилд-Тауэр, Ардроссан. Он был управляющим директором «Naval Construction Armament Company» и проживал в отеле «Furness Abbey» около восемнадцати месяцев или более. Он пригласил нас, вместе с рядом других друзей, на спуск на воду «Empress of China». Мы завтракали с мистером Брайсом Дугласом в день спуска, 25-го, а затем видели спуск, обедали на верфи и вернулись в отель. Он выглядел как обычно здоровым и бодрым (он был мощного телосложения и справедливо гордился своим прекрасным здоровьем). На следующий день (четверг) он уехал с группой джентльменов, чтобы отплыть из Ливерпуля в Ардроссан в пробный рейс «Empress of Japan» (еще одного большого парохода, который был построен на его верфи).

Мы оставались в отеле еще несколько дней с нашим сыном Бобом, двадцати трех лет, который останавливался там, контролируя работу, которую мистер Макалпайн проводил в Барроу.

В понедельник вечером, 30-го числа, я поднялась наверх после обеда. Спускаясь обратно, я увидела мистера Брайса Дугласа, стоящего в дверях своей гостиной. Я видела его совершенно отчетливо. Он смотрел на меня с грустным выражением. На нем была кепка, которую я никогда не видела, чтобы он носил. Я пошла дальше и оставила его стоять там. Было тогда около десяти минут восьмого. Я рассказала мужу и Бобу. Мы все почувствовали тревогу и немедленно отправили следующую телеграмму: «Как мистер Брайс Дуглас?» мисс Колдуэлл, его невестке, которая вела хозяйство для него в Сифилде. Было слишком поздно для ответа в ту ночь. Во вторник утром мы получили телеграмму от нее; она гласила: «Мистер Брайс Дуглас опасно болен». Эта телеграмма была первым известием о его болезни, которое достигло Барроу. Как будет видно из отчета о его болезни и смерти в «Barrow News», он умер в следующее воскресенье, и мы впоследствии узнали от мисс Колдуэлл, что он был без сознания в понедельник вечером, в то время, когда я видела его.

Мой муж и сын могут подтвердить это, и у меня также есть письма, которые подтверждают мои заявления».

Миссис Макалпайн приложила копию «Barrow News» за 11 апреля 1891 года, содержащую некролог мистера Брайса Дугласа и полный отчет о его последней болезни и смерти. Из этого отчета следует, что он покинул Барроу в четверг, 26 марта, чтобы присоединиться к пароходу «Empress of Japan». Его друзья заметили, что он был далеко не здоров в среду, накануне, по случаю спуска на воду «Empress of China», и ему посоветовали поехать домой. Однако он не сделал этого до воскресенья, когда его высадили на берег в Ардроссане, и он дошел пешком до дома в Сифилде — расстояние почти в две мили. Его врач был вызван в тот же день, и случай с самого начала считался серьезным, а в следующий четверг врачи признали его безнадежным. Он умер 5 апреля, около 5 часов утра.

Из доказательств, которые следуют, кажется ясным, что если какое-либо беспокойство о его здоровье ощущалось до того, как он покинул Барроу, как предполагалось в газетном отчете, миссис Макалпайн ничего об этом не знала.

Мистер Майерс пишет:—

«Я обсуждал инцидент, связанный со смертью мистера Брайса Дугласа, с мистером и миссис Макалпайн и мистером Макалпайн-младшим 24 февраля 1892 года. Я верю, что их свидетельства были даны очень тщательно. Мистер Макалпайн близко знал мистера Брайса Дугласа. Мистер Брайс Дуглас был крепким и энергичным человеком и не любил, когда его считали больным. Поэтому мистер Макалпайн чувствовал большое нежелание телеграфировать ему о его здоровье, но, основываясь на своем предыдущем знании о явлениях, происходящих с миссис Макалпайн, он был уверен, что ее видение должно быть в каком-то смысле правдивым».

Муж миссис Макалпайн и его сын подтверждают следующее:—

«Апрель 1892 г.

Я был в Барроу 25 марта прошлого года (1891) и отчетливо помню инцидент следующего понедельника вечером. Я могу подтвердить заявления, сделанные моей женой и сыном. Роберт Макалпайн».

«Гарскадден-хаус, 4 апреля 1892 г.

Я жил несколько месяцев в отеле «Furness Abbey» в Барроу-ин-Фернесс, и я помню, как отец и мать приезжали на несколько дней, чтобы увидеть спуск на воду «Empress of China» 25 марта 1891 года, и на следующий день (четверг) мистер Брайс Дуглас (который был тогда в своем обычном здравии) уехал с группой друзей в пробный рейс «Empress of Japan». Я также отчетливо помню, что в следующий понедельник вечером (30-го) мы с отцом сидели у камина в гостиной после обеда, и мать вошла, выглядя очень бледной и испуганной, и сказала, что была наверху и видела мистера Брайса Дугласа, стоящего у двери своей гостиной (он использовал эту гостиную почти два года). Мы с отцом почувствовали тревогу, и после некоторого обсуждения мы отправили телеграмму в резиденцию мистера Брайса Дугласа в Ардроссане, спрашивая, как он, и на следующее утро получили ответ: «Чувствует себя лучше, но вне опасности» или слова в этом роде. Я могу утверждать положительно, что никто в Барроу не знал о его болезни до получения этой телеграммы. Роберт Макалпайн, младший».

Письма, подтверждающие вышеприведенный отчет, были также получены от мисс Колдуэлл, невестки мистера Брайса Дугласа, которой была отправлена телеграмма и которая пишет: «Я была очень удивлена, получив ее»; от миссис Скарлетт, жены владельца отеля «Furness Abbey», и от мисс Чарльтон из Барроу-ин-Фернесс, обе из которых были осведомлены об обстоятельствах в то время.

У миссис Макалпайн было несколько других, по-видимому, телепатических опытов, один из них — видение, совпадающее со смертью младенца ее брата.

В следующем случае видение произошло примерно через два часа после фактической смерти.

№ 75. — От мисс Мейбл Гор Бут.

«Лиссаделл, Слайго, февраль 1891 г.

10 апреля 1889 года, около половины десятого утра, мой младший брат и я спускались по короткой лестнице, ведущей на кухню, чтобы принести еду для моих цыплят, как обычно. Мы были примерно на полпути вниз, мой брат на несколько ступенек впереди меня, когда он внезапно сказал: «Смотри, там Джон Блейни; я не знал, что он в доме!» Джон Блейни был мальчиком, который жил недалеко от нас, и он был нанят в доме в качестве коридорного незадолго до этого. Я сказала, что уверена, что это не он (ибо я знала, что он ушел несколько месяцев назад из-за плохого здоровья), и посмотрела вниз в коридор, но никого не увидела. Коридор был длинным, с довольно крутым поворотом, поэтому мы быстро сбежали по последним нескольким ступенькам и заглянули за угол, но там никого не было, и единственная дверь, через которую он мог пройти, была закрыта. Когда мы поднимались наверх, мой брат сказал: «Какой бледный и больной был Джон, и почему он так пристально смотрел?» Я спросила, что он делает. Мой брат ответил, что у него были закатаны рукава и на нем был большой зеленый фартук, такой, какой лакеи всегда носят на работе. Час или два спустя я спросила свою горничную, как давно Джон Блейни вернулся в дом? Она выглядела очень удивленной и сказала: «Разве вы не слышали, мисс, что он умер сегодня утром?» Наведя справки, мы обнаружили, что он умер примерно за два часа до того, как мой брат увидел его. Моя мать не хотела, чтобы моему брату говорили об этом, но он как-то узнал и сразу заявил, что, должно быть, видел его призрак. Мейбл Олив Гор Бут».

Независимый отчет воспринимающего следующий:—

«Март 1891 г.

Мы спускались вниз, чтобы взять еду для птиц Мейбл, когда я увидел Джона Блейни, идущего за углом. Я сказал Мейбл: «Это Джон Блейни!», но она не могла его видеть. Когда мы поднялись позже, мы обнаружили, что он умер. Мне показалось, что он выглядит довольно больным. Он выглядел желтым; его глаза выглядели впалыми, и на нем был зеленый фартук. Мордант Гор Бут».

Мы получили следующее подтверждение даты смерти:—

«Я подтверждаю по приходской книге смертей, что Джон Блейни (Данфор) был похоронен 12 апреля 1889 года, умерев 10 апреля 1889 года. П. Дж. Шемагс, приходской священник.

«Пресвитерий, Баллингал, Слайго, 10 февраля 1891 г.»

Мистер Майерс первоначально получил отчет об инциденте устно от леди Гор Бут, а впоследствии по его просьбе воспринимающий и его сестра, в возрасте десяти и пятнадцати лет соответственно, написали приведенные выше отчеты.

Леди Гор Бут пишет:—

«31 мая 1890 г.

Когда мой маленький сын пришел наверх и сказал нам, что видел Джона Блейни, мы не придали этому значения до тех пор, пока через несколько часов не услышали, что он умер. Тогда, из страха напугать детей, я избегала любых упоминаний о том, что он нам рассказал, и просила всех остальных делать то же самое. Вероятно, к настоящему времени он уже все забыл, но это, безусловно, было очень примечательно, особенно потому, что только один ребенок видел его, а они стояли вместе. Место, где он, по-видимому, явился, было в коридоре за дверью кладовой, куда работа Джона Блейни всегда приводила его. Мой мальчик — очень приземленный тип мальчика, и я никогда не слышала, чтобы у него была какая-либо другая галлюцинация».

Интервал в этом случае между смертью и видением, вероятно, может быть объяснен тем, что телепатическое влияние, полученное от умирающего мальчика, оставалось скрытым в сознании воспринимающего, ожидая благоприятной возможности для выхода в сознание. Но кажется возможным, что сообщение могло прийти не от умирающего мальчика, а от какого-то члена семьи, который знал о смерти. Следует отметить, что мисс Гор Бут не разделила опыт своего брата.

Галлюцинации, затрагивающие два чувства.

До сих пор мы имели дело с галлюцинациями только одного чувства. В следующих двух случаях, как будет видно, по-видимому, были затронуты и зрение, и слух.

№ 76. — От преподобного Мэтью Фроста.

«Бауэрс-Гиффорд, Эссекс, 30 января 1891 г.

В первый четверг апреля 1881 года, сидя за чаем спиной к окну и разговаривая с женой обычным образом, я отчетливо услышал стук в окно и, оглянувшись, сказал жене: «Смотри, это моя бабушка», и подошел к двери, но никого не увидел; и все еще чувствуя уверенность, что это моя бабушка, и зная, что, несмотря на восемьдесят три года, она была очень активна и любила пошутить, я обошел дом, но никого не увидел. Моя жена этого не слышала. В следующую субботу я получил известие, что моя бабушка умерла в Йоркшире примерно за полчаса до того времени, как я услышал стук. В последний раз, когда я видел ее живой, я обещал, если буду здоров, присутствовать на ее похоронах; это было года за два до того. Я был в добром здравии и не имел никаких неприятностей, возраст двадцать шесть лет. Я не знал, что моя бабушка больна».

Миссис Фрост пишет:—

«30 января 1891 г.

Я прошу засвидетельствовать, что я прекрасно помню все обстоятельства, которые назвал мой муж, но сама я ничего не слышала и не видела».

Дом (осмотренный миссис Сиджвик), в котором жил мистер Фрост, когда произошло событие, стоит на некотором расстоянии от дороги в саду, и дверь в сад открывается из гостиной, так что он должен был добраться до двери слишком быстро, если бы пошел сразу, чтобы кто-то мог уйти незамеченным им.

Профессор Сиджвик навестил мистера Фроста в июне 1892 года и узнал от него, что он в последний раз видел свою бабушку в 1878 году, по какому случаю она обещала, если возможно, явиться ему при своей смерти. При первом виде фигуры мистер Фрост подумал, что его бабушка действительно пришла во плоти, чтобы удивить его. Был полный день, и если бы был реальный стук и реальное присутствие, миссис Фрост должна была бы и слышать, и видеть. У мистера Фроста не было причин для беспокойства о своей бабушке, и у него не было другого опыта такого рода. Известие о смерти пришло письмом, и миссис Фрост помнит письмо и то, что она заметила совпадение в то время.

В следующем случае порядок восприятия обратный: визуальный образ предшествовал слуховому. Это повествование было получено нами от М. Аксакова, проживающего по адресу: Невский проспект, 6, Санкт-Петербург, который также перевел оригинал с русского на французский, с которого мы, в свою очередь, перевели его на английский.

№ 77. — От М. А——.

«Это было в Милане, 10 (22) октября 1888 года. Я остановился в отеле "Анкора". После обеда, около семи часов, я сидел на диване и читал газету. Моя жена отдыхала в той же комнате на кушетке, за занавеской. Комната освещалась лампой, стоявшей на столе рядом с тем местом, где я сидел и читал. Внезапно я увидел на фоне двери, находившейся напротив меня, лицо моего отца. Он был, как обычно, в черном сюртуке и был смертельно бледен. В этот момент я услышал совсем близко от своего уха голос, который сказал мне: "Придет телеграмма о том, что твой отец умер". Все это заняло лишь несколько секунд. Я вскочил и бросился к жене, но, чтобы не испугать ее, ничего ей об этом не сказал. Чтобы объяснить свое внезапное движение, я воскликнул: "Смотри, разве ты не видишь, что чайник выкипает!"... Вечером того же дня, около одиннадцати часов, мы пили чай в компании нескольких других людей, среди которых были мадам Y., ее дочь E. Y., бывшая актриса Придворного театра, и мадемуазель М., которая сейчас живет во Флоренции. Вдруг раздался стук в дверь, и консьерж принес телеграмму. Бледный от волнения, я немедленно воскликнул: "Я знаю, мой отец умер; я видел..." Телеграмма содержала следующие слова: "Папа умер внезапно. — Ольга". Это была телеграмма от моей сестры, живущей в Санкт-Петербурге. Позже я узнал, что мой отец покончил с собой утром того же дня. (Подпись) Е. А.»

Мадам А. пишет:—

«Я присутствовала в то время и свидетельствую о точности этого рассказа».

М. Аксаков написал нам, что видел подлинную телеграмму, в которой говорилось—

«Ricevuto il 22, 1888. Milano, Petersbourg, data 22, ore e minute, 8.40. "Papa mort subitement.—Olga."»

Другой случай, в котором были затронуты органы чувств осязания и слуха, был передан нам мистером Маллесоном. В 1874 или 1875 году он отправился в короткое морское путешествие, взяв с собой своего маленького сына. В ночь отъезда, находясь в полусонном, полусознательном состоянии, он вообразил, что его сын упал за борт и что он сам сообщает эту печальную новость жене. По возвращении домой он узнал, что в ту ночь миссис Маллесон проснулась от ощущения, что кто-то склонился над ней. Она протянула руку и, как ей показалось, коснулась пальто мужа. Она не сомневалась, что это было физическое присутствие ее мужа, заговорила с ним и услышала, как он ответил: "Да, я вернулся". Но на ее продолжение: "Где Эдди?" — она не получила ответа и почувствовала сильную тревогу. Зафиксировано несколько случаев тактильных галлюцинаций, сопровождающих визуальные и слуховые призраки.

ГЛАВА XII.

КОЛЛЕКТИВНЫЕ ГАЛЛЮЦИНАЦИИ.

Теперь нам предстоит обсудить тот многочисленный класс случаев, в которых призрак воспринимался двумя или более лицами. Трудности интерпретации, которые представляют такие случаи, усугубляются для нас различными дефектами, которым здесь особенно подвержены свидетельства. Многие так называемые случаи коллективных явлений, особенно когда фигура видна вне помещения, вероятно, были реальными людьми. В других случаях мы имеем дело с коллективной иллюзией, квазигаллюцинаторной надстройкой, выстроенной каждым свидетелем при помощи намеков со стороны других на общей сенсорной основе. Именно такой, как нам представляется, является наиболее вероятная интерпретация следующего необычного случая.

От МИССИС ОЛДЕРСОН.

«Мой сын и я останавливались в городе Бончерч (остров Уайт) во время прошлых пасхальных каникул (1886 г.). Наше жилье находилось близко к морю, сад нашего дома примыкал к пляжу, и в нем не было деревьев или кустов, достаточно высоких, чтобы загородить нам вид. Вечер пасхального воскресенья был таким прекрасным, что когда мисс Джоуэтт (дочь хозяйки) принесла лампу, я попросила ее не опускать шторы и лежала на диване, глядя на море, в то время как мой сын читал за столом. Из-за письма, которое я только что получила от своей сестры из дома, в котором говорилось, что одна из служанок снова видела "старую леди", мои мысли были направлены на призраков и подобные вещи. Но я была немало удивлена, когда, взглянув вскоре в окно, увидела фигуру женщины, стоящую на краю веранды. Она казалась полной женщиной, невысокого роста (миссис А. высокая), и была одета в старомодный чепец, а на ее сжатых руках были белые перчатки. Поскольку было темно, фигура была лишь очерчена на фоне неба, и я не могла различить никаких других деталей. Она была, однако, непрозрачной, а не прозрачной, как если бы это был реальный человек. Я смотрела на нее некоторое время, а затем отвела взгляд. Когда через некоторое время я посмотрела снова, руки женщины исчезли за тем, что казалось белым мраморным крестом с отбитой верхушкой, и с перилами с одной стороны от женщины и креста, какие иногда можно увидеть на кладбищах.

«После того как я некоторое время, возможно, около двадцати минут, смотрела на это явление, которое оставалось неподвижным, я попросила своего сына [тогда студента B.N.C.] подойти и посмотреть в окно, и сказать мне, что он видит. Он воскликнул: "Какое жуткое зрелище!" — и описал женщину и крест точно так же, как видела их я. Затем я позвонила в колокольчик, и когда мисс Дж. ответила на него, я попросила ее также посмотреть в окно и сказать мне, что она видит, и она также описала женщину и крест точно так же, как они предстали перед моим сыном и мной. Кто-то предположил, что это может быть своего рода отражение, и мы все осмотрели комнату, чтобы увидеть, нет ли в ней чего-то, что могло бы вызвать такое отражение, но пришли к выводу, что нет ничего, что могло бы это объяснить».

Мистер Олдерсон пишет:—

«Пребывая в Б. (остров Уайт) во время пасхальных каникул 1886 года, я отчетливо помню, как видел призрак в виде женщины со сцепленными на вершине креста руками. Крест выглядел старым и изношенным, как те, что можно увидеть на кладбищах. Моя мать обратила мое внимание на фигуру, и после того, как мы некоторое время наблюдали за ней, мы позвонили в колокольчик и спросили служанку, видит ли она фигуру. Она сказала, что видит. Затем я вышел на веранду (где находилась фигура), и она немедленно исчезла. Э. Г. ОЛДЕРСОН».

Соответствующее описание инцидента было получено от мисс Джоуэтт, дочери хозяйки. Мы обязаны этими описаниями инцидента мистеру Ф. Шиллеру, который расследовал это дело для Оксфордского фазматологического общества.

Устойчивость видения в данном случае является чертой, очень редко встречающейся в случаях несомненных галлюцинаций, а тот факт, что оно было видно только через стекло, предполагает, что все явление было вызвано отражением какого-то рода, хотя следует признать, что это объяснение, которое рассматривалось и было отвергнуто воспринимающими субъектами в то время, не может быть приведено в соответствие с фактами без затруднений.

В эпидемиях религиозных галлюцинаций, столь распространенных в Средние века и все еще время от времени возникающих в католических странах, по-видимому, как правило, нет объективной основы для восприятия. Когда, как в Ноке, в Ирландии, несколько лет назад, фигуру Девы Марии или святого, как говорят, видели большое количество людей одновременно, представляется вероятным, что у тех, кто действительно видел фигуру, галлюцинация была вызвана повторяющимися вербальными внушениями, действующими на умы, которые под влиянием сильных эмоций временно находились в состоянии, аналогичном трансу. Ближайшую аналогию таким случаям, несомненно, можно найти в гипнотизме. Коллективная галлюцинация может быть навязана целой комнате гипнотизированных людей по простому приказу оператора. Но даже самое явное вербальное внушение — si vera est fabula — не могло бы заставить придворных в сказке увидеть одежду короля; и нет никаких доказательств того, что у нормальных людей, полностью владеющих своими обычными способностями, любые намеки, вытекающие из взгляда, слова или жеста, могли бы быть достаточными для возникновения мгновенной галлюцинации. Тем не менее, возможность такого объяснения при определенных условиях, возможно, следует иметь в виду. (См. далее, Глава XVI.)

Возможное объяснение иного рода уже было проиллюстрировано историей, приведенной на странице 153, где было показано, что одиночная галлюцинация за двадцать пять лет превратилась в коллективное видение. Рассказчик в этом случае был ребенком во время предполагаемого опыта. Дети и необразованные люди в целом, которые не склонны анализировать свои собственные ощущения, по-видимому, склонны через определенный промежуток времени принимать образ, вызванный чужим рассказом, за свой собственный реальный опыт; и это особенно вероятно, когда слушатель присутствовал во время опыта или был знаком с местом происшествия. Действительно, большинство людей, которые визуализируют с умеренной легкостью, вероятно, подвержены этой форме ошибки в небольшом масштабе. Около пяти лет назад у меня был пример этого в моем собственном случае. Друг подробно описал мне какой-то простой аппарат своего собственного изобретения. Примерно через год он привез аппарат в Лондон и предложил показать его мне. Я ответил, что уже видел его; но, столкнувшись с ним, я обнаружил, что пропорции и общий вид реального объекта совсем не похожи на мой мысленный образ. На самом деле я никогда не видел этот объект, но образ, который я мысленно сконструировал, чтобы следовать описанию моего друга год назад, оставался настолько ярким, что заставил меня поверить, что он основан на реальном ощущении. Но сенсорная галлюцинация — это слишком поразительный и необычный опыт, чтобы его можно было легко симулировать, и весьма маловероятно, что память образованных людей, по крайней мере, была бы ненадежной в отношении их недавних подобных переживаний. Как уже объяснялось, описания этой и других форм телепатического воздействия, включенные в эту книгу, почти во всех случаях были записаны в течение десяти лет после события.

Когда были сделаны все возможные допущения для всех возможных объяснений, мы обнаруживаем значительное количество оставшихся случаев, для которых нельзя дать иного объяснения, кроме того, что они являются призраками, вызванными неустановленной причиной, которые воспринимаются двумя или более лицами одновременно. То, что коллективное восприятие доказывает объективное, или — чтобы использовать менее двусмысленное слово — материальное существование воспринимаемого объекта, вероятно, сейчас разделяют немногие люди вне рядов профессиональных мистиков. Помимо теоретических трудностей такой гипотезы — трудностей, которые отнюдь не были преодолены призывами к фиксированному эфиру, интеркалярным вихревым кольцам, пространству четырех измерений и другим более тонким формам теории, развитым в последнее время, — следует отметить, что не было приведено никаких фактов, имеющих какое-либо значение для ее поддержки. В настоящее время нет достоверных доказательств того, что призрак когда-либо был взвешен, сфотографирован или подвергнут спектроскопическому или химическому анализу. Но, действительно, теория выдает свое собственное происхождение в донаучную эпоху; и без формального разрушения аргументами она разделила эвтаназию, которая постигла многие другие благочестивые мнения, оказавшиеся неадекватными фактам. Явления, которые она претендует объяснить, параллельны во всех своих существенных чертах другим явлениям, для которых даже ее сторонники вряд ли были бы достаточно безрассудны, чтобы требовать субстанциальной реальности; и поскольку призраки, которые сейчас будут обсуждаться, во всех отношениях имеют близкое сходство с теми, которые уже были описаны как происходящие с одиночными воспринимающими субъектами, вероятно, никто, кто принимает один класс явлений как галлюцинаторный, не будет колебаться принять и другой.

Но когда признается галлюцинаторный характер коллективно воспринимаемых, или, как их можно назвать для краткости, «коллективных» призраков, возникают трудности интерпретации, с которыми нужно иметь дело. Согласно телепатической гипотезе, существуют два способа, которыми можно представить возникновение коллективной галлюцинации: (а) она может быть передана непосредственно от третьего лица каждому из воспринимающих субъектов; или (б) она может быть передана путем телепатического заражения от одного воспринимающего субъекта к другому. Первое объяснение в большинстве случаев, как отметил мистер Герни (Phantasms of the Living, том II, стр. 171, 172), влечет за собой серьезные теоретические трудности. Ибо, согласно взгляду, к которому мы приходим при обзоре всех доказательств, телепатическая галлюцинация, как и любая другая, как правило, является работой ума воспринимающего субъекта и не передается в готовом виде от агента. Как таковая, она часто медленно развивается, и есть основания полагать, что иногда она не экстернализируется для чувств воспринимающего субъекта до тех пор, пока не пройдет несколько часов после получения первоначального телепатического импульса. Поэтому мы вряд ли ожидали бы обнаружить двух воспринимающих субъектов, независимо развивающих подобные галлюцинации, и в один и тот же момент. Но в большинстве случаев коллективных галлюцинаций, о которых сообщалось до сих пор, галлюцинации были, насколько можно было установить, сходными и одновременными, настолько, чтобы действительно предполагать реальную фигуру, а не галлюцинацию. Более того, в хорошо подтвержденных недавних повествованиях редко случается, чтобы связь между галлюцинацией и каким-либо необычным состоянием представленного лица была четко установлена; в то время как во многих, возможно, большинстве случаев, галлюцинация не была распознана как напоминающая какого-либо человека, известного любому из воспринимающих субъектов, и в некоторых случаях была чисто гротескной. В большинстве случаев, поэтому, кажется легче поверить, что мы имеем дело с заразительной галлюцинацией, которая, будучи инициированной телепатическим импульсом или чисто субъективной по своему происхождению, была передана телепатически от первоначального воспринимающего субъекта другим лицам, находившимся с ним в то время. В некоторых случаях, действительно, несомненно, допустимо, как предложил мистер Герни, предположить, что умы всех воспринимающих субъектов могли быть непосредственно затронуты агентом, и что впоследствии избыток из ума одного из воспринимающих субъектов мог послужить для усиления первоначального импульса и определения точного момента взрыва у его со-воспринимающих субъектов, точно так же, как ток регулирует точный час удара в электрически синхронизированных часах. Или, опять же, ум каждого воспринимающего субъекта может реагировать на другие. Существует, однако, несколько случаев, когда воспринимающие субъекты, по-видимому, имели опыт, относящийся к одному и тому же событию, ни точно сходный, ни одновременный, что, по-видимому, требует гипотезы импульса в каждом случае, непосредственно исходящего от представленного лица. Некоторые случаи такого рода приведены в Phantasms of the Living (том I, стр. 362; том II, 173-183), а другие будут процитированы в последней части этой главы. Будет удобнее, однако, начать с приведения примеров обычного типа коллективной галлюцинации.

Коллективные слуховые галлюцинации.

№ 78. — От МИСТЕРА К. Х. КЭРИ.

"SECRETARY'S OFFICE, GENERAL POST OFFICE,

29th March 1892.

«В Боу, Лондон, 8 марта 1875 года, около 8.30 вечера, я услышал голос, сказавший: "Джозеф, Джозеф". Я разговаривал со своим отцом и двоюродным братом (Джозефом Кэри) о битве при Балаклаве. Я был в добром здравии и т. д. Мне было почти тринадцать лет. Все трое из нас услышали голос, который, как мы предполагаем, был голосом бабушки Джозефа».

В разговоре мистер Кэри объяснил мне, что голос не был узнан никем из тех, кто его слышал. Его действительно поначалу приняли за голос миссис Кэри (матери мистера К. Х. Кэри), которая в то время находилась в соседней комнате, но не разговаривала. Телеграмма, сообщающая о смерти бабушки, была получена на следующий день, и мистер Джозеф Кэри тогда сказал, что голос, должно быть, был голосом его бабушки. Мистер К. Х. Кэри никогда не видел эту леди.

Мистер Р. Х. Кэри пишет с Глэдсмьюр-роуд, 49, Лондон, N.:—

«31 марта 1892 года.

«Что касается вашего запроса относительно голоса, который был услышан во время смерти покойной миссис Виктор, я могу заявить, что мой сын, мой племянник и я сидели вместе, и мы все отчетливо его слышали. Это произошло около четырнадцати лет назад. Рассказ, приведенный моим сыном, точно совпадает с моим собственным воспоминанием. Р. Х. КЭРИ».

Мы установили через Главного регистратора, что Мэри Виктор, вдова Томаса Виктора, фермера, умерла в Линвуде, Пол, Пензанс, 8 марта 1875 года от бронхита.

Мистер К. Х. Кэри добавляет, что, хотя было известно, что миссис Виктор больна, ее смерть не считалась неизбежной. У него самого были другие слуховые галлюцинации — а именно, слышание шагов в двух или трех случаях примерно во время смерти родственника.