«Борьба с торговлей девушками: Война с работорговлей белыми»

Мы распространяем листовки, специально подготовленные и привлекательно напечатанные в двух цветах, ясно говорящие о преступности порока и гибели, которую он приносит телу, мозгу и характеру преступивших. Мы напечатали более 150 000 трактатов и карточек, которые охотно берут многие тысячи молодых людей, к гневу и убытку содержателей преступных притонов. Работа по распространению трактатов ведется в любую погоду, часто когда уличные встречи невозможны.

Эта образовательная работа ведется в дружественном сотрудничестве с Чикагским обществом социальной гигиены — организованным Чикагским медицинским обществом, — которое снабжает нас циркулярами для этой цели. Эта особенность нашей работы привела к приглашению нашему суперинтенданту выступить перед Клубом врачей по поводу работы миссии «Полночь». Доктор Арчибальд Черч, редактор «Чикагского медицинского вестника», попросил и принял статью об этой работе для своей газеты.

В ДОЖДЬ И СНЕГ.

«Я уважаю вас», — сказал содержатель притона, который вместе с другими с тех пор оставил свой отвратительный бизнес, — «потому что вы работаете под дождем и вы работаете в холоде». Я нахожу одинаково благословенным быть свидетелем Христа у Мемориала мучеников в классическом Оксфорде, на горячем песке под пальмами Цейлона и Индии и на сугробе среди чикагских красных фонарей. Везде большие аудитории стоят, охотно слушая посланников Божьих. Наши полуночные уличные встречи продолжаются три, четыре, пять и даже шесть часов в одном месте, летом.

ОБРАЩЕНИЯ — И ЛУЧШЕ.

Несколько женщин покаялись и были взяты под опеку или возвращены своим родственникам. Но наши усилия были главным образом направлены на тысячи мужчин и юношей, чьи деньги поддерживают учреждения, уничтожающие мужественность и женственность в равной степени. Сотни раскаявшихся мужчин и юношей преклонили колени в пыли Кастом-Хаус-Плейс, Пеория-стрит и Армор-авеню. По социальному и деловому положению они варьируются от оптового торговца и падшего священника до игроков и развалин.

Но что может быть лучше обращений — которые радуют сердце Бога? Ничего, кроме предотвращения погружения детей Божьих в смертельный грех. Если бы единственным благом, достигнутым нашим полуночным криком, было предотвращение гибели дюжины юношей в год, было бы славно стоить того, чтобы продолжать кричать. Но сотни повернули назад с края погибели, включая студентов университетов и членов Церкви. С распростертыми руками и радостной благодарностью они говорят нам: «Мы благодарим вас; вы удержали нас от греха сегодня вечером!» Когда мы вспоминаем оценку доктора Принца А. Морроу, процитированную доктором Говардом А. Келли в статье, прочитанной перед Американской медицинской ассоциацией, что 450 000 американских молодых людей совершают прыжок в моральную канализацию каждый год, мы видим, какое огромное поле существует для этой профилактической работы.

Однажды в воскресенье вечером молодой муж из Расина, штат Висконсин, чья жена была в плохом состоянии здоровья, выслушал наши простые слова и повернул назад от греха, который намеревался совершить. Его никогда не предупреждали, и он был очень благодарен; он сказал мне, что он католик и никогда не сбивался с пути. В другой вечер очень красивый молодой человек, двадцати восьми лет, выслушал слова предупреждения, а затем тихо подошел ко мне и сказал: «Я христианин и член церкви, и я никогда не сбивался с пути, но я как раз собирался войти в один из этих домов позора, ожидая поезда, который опаздывает, когда увидел вашу евангельскую встречу и был удержан от греха вашим посланием. Большинство мужчин постеснялись бы сказать вам, но я говорю вам для вашего ободрения».

ЕСЛИ БЫ ЭТО БЫЛ ВАШ СЫН.

Среди сотен раскаявшихся мужчин и юношей, которые преклонили колени в пыли самых печально известных улиц Чикаго, на собраниях под открытым небом миссии «Полночь», есть один, которого мы назовем Джо.

Однажды в субботу вечером Джо пришел на нашу встречу и сказал нам, что он игрок, карманник, пьяница, распутник и хуже того — заманивает девушек из их домов и помещает их в дома позора. Он попросил нас помолиться за него, что мы, конечно, и сделали. Джо исчез на час или около того, но вернулся в полночь на нашу встречу, и в половине первого преклонил колени на улице, вместе с другим раскаявшимся молодым человеком, исповедуя свой губительный и позорный грех.

В течение четырех лет после той ночи мы поддерживали связь с Джо. Мы были вынуждены посоветовать его отцу — живущему в другом штате, старейшине пресвитерианской церкви, который никогда не подозревал ничего плохого в своем сыне, — проявлять больше интереса к Джо и не проявлять меньше интереса к классу сыновей других людей, которых он учил в воскресной школе. По собственной инициативе Джо рассказал отцу всю душераздирающую правду. Невыразимо униженный, отец проявил себя отцом на самом деле и сделал все, что было в его силах, чтобы вернуть молодого человека к правильной жизни, ценой больших затрат для себя.

У Джо теперь есть свой дом и свой бизнес. Он уважаемый гражданин, вместо того чтобы быть — Бог знает кем — скорее всего, презренным торговцем белыми рабынями в Чикаго, Детройте или Нью-Йорке. Он один из сотен, которые вняли нашему полуночному протесту против ужасного греха, нашему полуночному свидетельству об Агнце Божьем, Который берет на Себя грех.

АНТАГОНИЗМ — ЗАЩИТА — ТРИУМФ.

В начале нашей работы содержатели притонов зла были уважительны и до некоторой степени дружелюбны. В течение второго лета, 1905 года, встречи увеличились очень сильно в силе. Иногда мы продолжали проповедовать с десяти часов вечера до трех часов утра. Работники добирались до своих домов после рассвета, с сердцами, почти разрывающимися от радости, потому что многие грешники покаялись. До пятидесяти работников были заняты в одном квартале одновременно, проводя четыре одновременные встречи. Все работали добровольно и без оплаты. Я сам зарабатывал на свои расходы своим пером.

Тысячи заблудших людей каждую неделю обращали свое внимание на крест Христов и святую жизнь. Доходы притонов серьезно сократились. Один управляющий, который в юности был сбит с пути истинного и искренне сожалел о той отвратительной жизни, которую вел, сказал мне: «Если вы, христиане, продолжите приходить, нам придется уйти». Христиане продолжали приходить. С тех пор этот человек оставил свой ужасный бизнес.

По мере роста нашей духовной силы содержатели салунов и притонов встревожились за свои доходы и начали оказывать сопротивление. Они нанимали извозчиков, чтобы те въезжали в толпу на наших собраниях, и шарманщиков, чтобы те мешали нам своим шумом. Однажды кучеру заплатили за то, чтобы он на большой скорости въехал в место нашего собрания, где присутствовали диакониссы и многие христианские женщины. Нас часто пытались запугать, паркуя рядом автомобили и включая их двигатели как можно громче. В нас бросали хорошие свежие яйца и дыню. Поскольку мы действовали на законных основаниях, имея официальные разрешения от полицейского управления, мы обратились в полицию за полной защитой. Пока на посту был американский патрульный, у нас не было проблем, но офицер иностранного происхождения относился к нам с явной неприязнью. У нас было свое мнение о причинах его недоброжелательности. Шеф Коллинз был абсолютно справедлив и дружелюбен и принял все необходимые меры для нашей защиты.

В конце концов, управляющие притонами, салунами и игорными домами в печально известном Кастом-Хаус-Плейс подсчитали, что каждый час нашей работы обходится им в 250 долларов убытка, и решили «задать нам жару», даже если для этого придется нанять бандитов, чтобы те избили меня. Мы продолжали неустанно взывать к Богу и верно проповедовать Его истину. Наконец, ближе к концу октября, шефу Коллинзу были представлены такие доводы, что он приказал прекращать наши собрания в десять часов вечера — как раз когда они начинались, — на том основании, что мы якобы мешаем спать постояльцам отелей в двух кварталах отсюда!

После этого, в сопровождении мистера Артура Берриджа Фарвелла, мисс Люси Пейдж Гастон, диакониссы Люси А. Холл, мисс Евы Маршалл Шонтс и других — всего одиннадцать человек, — мы пришли к шефу полиции, выразили свое удивление тем, что нам препятствуют в нашей работе, которая была абсолютно законной, и потребовали от него очистить эту улицу от притонов, которые были абсолютно незаконными. Он немедленно пообещал это сделать при условии, что мы не будем поднимать шум в газетах и не станем возбуждать общественное мнение, чтобы принудить его к действиям. Мы приняли его слово и стали ждать исполнения. Два месяца спустя, а именно на Рождество 1905 года, он уведомил притоны и опубликовал в газетах объявление о том, что они должны освободить помещения к первому мая 1906 года.

ПРИТОНЫ ПРЕДЛАГАЮТ ВЗЯТКУ В 50 000 ДОЛЛАРОВ.

В течение этих месяцев торговцы белыми рабынями, игроки, содержатели самых грязных салунов, а также некоторые домовладельцы и агенты по недвижимости, наживавшиеся на этом районе погибели, собрали фонд для взяток, наняли адвоката и использовали все доступные им средства, чтобы добиться продолжения своего гнусного промысла в самом сердце Чикаго — ведь они находились между федеральным зданием, где располагалось почтовое отделение, и пассажирской станцией Дирборн, которую использовали железные дороги Эри, Гранд-Транк, Санта-Фе и Монон.

Мэр Данн рассказал пастору Бойнтону и мне вечером 15 марта 1907 года в отеле «Шерман Хаус», когда его политические враги ложно обвиняли его в пособничестве пороку, что содержатели притонов предлагали ему 50 000 долларов, если он позволит им остаться в Кастом-Хаус-Плейс еще на четыре месяца. Мэр Данн, человек высочайших моральных качеств, подтвердил это заявление клятвой перед Богом. Шеф Коллинз ранее говорил мне, что притоны делали это предложение, но он ответил им: «Даже если у вас будут деньги Маршалла Филда, вы не останетесь там после первого мая, пока я шеф полиции, да поможет мне Бог». Никакое политическое или иное влияние не могло заставить его дрогнуть или отменить свой приказ, и когда наступило первое мая, он выгнал их железной рукой.

Мэр Данн рассказал нам, что, когда он был судьей, к нему на рассмотрение попало дело польской девушки, что подготовило его к решительным действиям против притонов, если у него когда-нибудь появится власть. Эта невинная иммигрантка прибыла на станцию Дирборн, была завлечена в один из соседних притонов, у нее отобрали одежду и превратили ее в белую рабыню.

НА ЗАПАДНОЙ СТОРОНЕ.

В 1906 году мы работали преимущественно на охваченных пороком улицах Западной стороны. После землетрясения в Сан-Франциско многие падшие женщины вместе со своими паразитами нашли убежище в Чикаго. Это были крайне бесстыдные женщины, а мерзкие молодые люди, жившие на их позорные заработки, были весьма хитры в обмане полиции. Условия стали невыносимыми. Район был настолько открытым, что секретарь Христианской ассоциации молодых людей, пройдя всего четыре квартала по тротуару, получил предложения от шестидесяти двух женщин, стоявших в своих открытых дверях и окнах. Судью полицейского суда обвиняли в том, что он назначал лишь символические штрафы этим правонарушительницам, когда полиция доставляла их в суд.

Мы неустанно проповедовали Слово и молились Богу об уничтожении этих ужасных ловушек для юношей. Мы узнали об одном мальчике, певчем в методистской церкви, которого насильно затащили в один из таких притонов, где он заразился болезнью, от которой вскоре умер.

Капитан Баркал из полицейского участка на улице Десплейнс, будучи в штатском и оставаясь неузнанным евангелистами, посетил наше ночное евангельское собрание на углу улиц Пеория и Рэндольф в субботу вечером, 15 сентября. Несколько раскаявшихся молодых людей стояли на коленях в пыли, окруженные миссионерами, которые работали с ними и молились за них. Капитан сказал Александру Клиланду, одному из секретарей Центральной Христианской ассоциации молодых людей: «Я не потерплю никаких помех этой благой работе».

Однажды в воскресенье днем, когда мы работали на улице Сангамон, красивая, грешная еврейка оскорбила меня и оправдалась, сказав с сильным еврейским акцентом: «Вы портите наш бизнес». В следующее воскресенье или около того молодой еврей-паразит преуспел в срыве нашего собрания. Капитан Баркал был возмущен и стал заботиться о нас лучше, чем когда-либо. Однажды один еврей сказал мне: «Девушки говорят, что вы испортили их бизнес». Вскоре после этого полицейский приказ и новые муниципальные суды полностью преобразили этот район. Деловой мир устал от таких возмутительных условий и потребовал решительных перемен. Несколько месяцев спустя один полицейский отметил эти перемены и объяснил: «Пришло время Господа действовать, и Он действует». Там еще многое предстоит сделать, но прежнее вопиющее проявление порока было искоренено.

Мистер Генри Де Врис, мистер и миссис Ф. Дж. Макдональд и мистер Р. М. Хокинс работали со мной во время нашего противостояния на Западной стороне. Мистер Макдональд погиб в следующем году под колесами поезда.

НА ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ УЛИЦЕ.

Последние три года, с тех пор как была организована наша миссия, главным образом благодаря усилиям преподобного доктора Джона Бэлкома Шоу, мы трудились в основном в большом районе порока и рынке белых рабынь на Двадцать второй улице. Конечно, после предыдущих конфликтов нас не очень-то приветствовали. В этом районе на меня трижды нападали, а нескольких наших сотрудников грубо избивали. В наши собрания и на нашу одежду бросали мерзкие химикаты — асафетиду и сероводород. В наши уши летели еще более мерзкие слова. Один французский торговец угрожал разбить меня вдребезги и отправить в больницу, даже если это будет стоить ему целое состояние, но позже он стал дружелюбным и в конце концов оставил свой отвратительный бизнес.

Выражались возражения против нашего научного просвещения и распространяемых нами листовок. Даже полицейские капитаны, которые всегда прекрасно о нас заботились, под влиянием наших противников возражали против того, чтобы мы рассказывали молодым людям о болезнях, которые продаются в притонах. Наши листовки и листовки Чикагского общества социальной гигиены были переданы шефом полиции корпоративному юристу, который незамедлительно их одобрил. Он сказал, что мы подобны рыцарям Подвязки, а наши листовки не аморальны, а в высшей степени нравственны. Мы распространили почти миллион страниц этих листовок. Молодые люди с радостью слушают нас и с благодарностью принимают листовки. Я насчитал двести человек, слушавших евангелиста Дж. Р. Бевериджа, который говорит очень прямо, пока он работал с нами.

ДРУГИЕ НОЧНЫЕ РАБОТНИКИ.

Армия спасения и «Добровольцы Америки» не проводят собраний в районах порока Чикаго, но женщины-офицеры этих обществ посещают притоны, продавая газеты. Временами и армейцы, и добровольцы принимали участие в наших полуночных собраниях. Многие люди, проходя мимо наших собраний, полагают, что мы из Армии спасения, так как считается, что именно они занимаются такой работой. У Армии есть приюты для спасенных и родильные дома, и она делает много хорошего для падших, но проповедь в районах порока ведется нашими собственными и аналогичными новыми организациями.

Преподобный В. А. М. Мортенсен, лютеранский пастор, организовал «Лигу спасения», которая ищет поддержки главным образом в лютеранских церквях. Мистер Мортенсен проповедует по ночам, в основном на Западной стороне. Он очень заинтересован в работе против торговли белыми рабынями. При его содействии Дженни Моултон была отправлена в Джолиет с приговором к двадцати годам заключения за вербовку молодых девушек для некоторых деградировавших греков. Мистер Мортенсен также очень усердно боролся с торговцами непристойными картинками и открытками.

Преподобный Н. К. Кларксон часть времени работал с Миссией «Полночь», а часть времени — независимо. Он организовал «Миссионерскую ассоциацию Белого креста «Полночь», которая работает очень усердно, проповедуя иногда почти всю ночь и не прекращая работу ни в дождь, ни в снег. Эта героическая работа внушает уважение.

Дэн Мартин работает по субботам вечером в районе порока с большой группой преданных делу людей. Сотни мужчин и юношей преклоняли колени в пыли, исповедуясь в своих грехах на собраниях мистера Мартина.

СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Three men went out one summer night,

No care had they nor aim,

And dined and drank—"Ere we go home

We'll have," they said, "a game."

Three girls began that summer night,

A life of endless shame;

And went through drink, disease and death,

As swift as racing flame.

Lawless and homeless, foul they died;

Rich, loved, and praised the men;

But when they all shall meet with God,

And Justice speaks—What then?

—Stopford A. Brooke.

Э. А. Б.

ГЛАВА XXX.

ХЕЛЕН ЧЕМБЕРС, НЕКОТОРЫЕ ДРУГИЕ ДЕВУШКИ И «ДЕЙЗИ».

Это история Хелен Чемберс, рассказанная в специальной депеше из Канзас-Сити, штат Миссури, для газеты «Репабликан» из Джолиета, штат Иллинойс, и опубликованная в этой газете 5 августа 1909 года. Алкоголь, наркотики и разврат привели эту привлекательную и уважаемую девушку в гроб, прежде чем ей исполнилось девятнадцать лет. Она одна из тысяч тех, кто ежегодно погибает подобным образом в этой прекрасной стране церквей и колледжей.

ПЕРВАЯ РЮМКА ТОЛКАЕТ ДЕВУШКУ К ГИБЕЛИ.

Умерла наркоманкой.

Канзас-Сити, шт. Миссури, 5 августа. — В канун Нового года Хелен Чемберс, дочь уважаемой семьи из Ороры, девушка, которой еще не исполнилось 18 лет и которая все еще училась в старшей школе, вместе с подругой отправилась в Чикаго. Там, в кафе, Хелен Чемберс выпила свою первую рюмку. Она выпила несколько раз, и прежде чем ночь закончилась, она наслаждалась в полной мере прелестями жизни, о которых раньше даже не знала.

Спустя несколько месяцев Хелен Чемберс скончалась сегодня утром в городской больнице от реакции после операции. Ее организм был слишком ослаблен распутством, чтобы оправиться от шока. Будучи психически и физически сломленной, она попала в больницу в тщетной надежде на облегчение.

Две недели жила на абсенте.

За семь месяцев простая девушка из Ороры, Хелен Чемберс, вместила в свою жизнь события, которых хватило бы на многие годы. От простых напитков, которыми она баловалась в свою первую ночь, ознаменовавшую уход старого года, она перешла к более крепким. В течение двух недель до того, как ее доставили в городскую больницу, она фактически жила на абсенте, а под конец начала употреблять морфий. Сообщение ее матери, все еще живущей в Ороре, осталось без ответа, и девушка, чья жизнь медленно угасала, беспокойно дремала в мучительные и томительные минуты до самого конца.

«Я только заканчивала старшую школу, — сказала она вчера, когда ее попросили рассказать свою историю. — В канун Нового года я поехала в Чикаго с другой девушкой. Мы встретили двух парней и пошли в кафе, где только начиналось празднование Нового года. Я не знала, как это бывает, но узнала. Все было пристойно, но я заметила, что девушки, казалось, пили столько же, сколько и мужчины».

«Все пили свободно, и вскоре казалось, что все опьянели. Я выпила свою первую рюмку, потому что все, казалось, пили и были счастливы. Минуты летели быстро, и мой мозг онемел».

Решает уйти из дома.

«Я не знаю точно, как я выбралась из кафе или что этому предшествовало. Но когда я проснулась на следующее утро, я почувствовала себя опозоренной. Это было начало, а это — конец».

«Тогда я решила убежать из дома. Я решила, что так будет лучше. Я приехала в Канзас-Сити около 1 апреля. Я связалась с плохой компанией, но в конце концов вышла замуж. Я поехала в Даллас, штат Техас, со своим мужем. Там мы поссорились, и он вернулся в Канзас-Сити без меня, но я вскоре последовала за ним. Мы помирились здесь, но снова поссорились и расстались, а потом я начала все сначала, а остальное вы знаете. В прошлое воскресенье я ночевала в дешевом меблированном доме. В понедельник я пришла сюда, надеясь, что будет хоть какое-то облегчение, но, кажется, со мной все кончено».

И мисс Чемберс, и ее родители хорошо известны многим жителям Джолиета.

ВЕТЕРАН-ПАСТОР ПРОТЕСТУЕТ ПРОТИВ ТОРГОВЛИ ПОРОКОМ.

Преподобный доктор Дункан К. Милнер, ветеран Гражданской войны и ветеран войн Господних, опубликовал следующее предупреждение против торговцев белыми рабынями в том же выпуске «Джолиет Репабликан», где была рассказана трагическая история Хелен Чемберс.

Систематическая торговля американскими девушками.

В прессе много говорилось о «торговле белыми рабынями». Некоторые люди полагают, что это лишь одна из сенсационных выдумок желтых газет. Существуют несомненные доказательства того, что молодые женщины становятся предметом купли-продажи для гнусных целей и что бизнес по снабжению этого рынка принял огромные масштабы.

Это зло отнюдь не ограничивается большим городом. Хотя Чикаго, возможно, является штаб-квартирой этой торговли живым товаром в этой части страны, затронуты также небольшие города и сельские районы. Эдвин У. Симс, окружной прокурор Соединенных Штатов, возбудил ряд дел против торговцев белыми рабынями, а также своими статьями в «Женском мире» довел до сведения общественности результаты расследования. Мистер Симс сказал, что ему пришлось «отбросить личные чувства против появления в печати в связи с темой столь отвратительной», потому что он хотел, чтобы отцы и матери знали об опасностях, грозящих их дочерям.

О масштабах этого зла можно судить только по заявлениям таких людей, как мистер Симс, его помощник мистер Паркин, Клиффорд Г. Роу, помощник прокурора округа Кук, и ряда судей.

Исследователи говорят, что 20 процентов добровольно вступают на такой путь, а 80 процентов вовлекаются в него или попадают в ловушку и продаются. Небольшой процент из них — из зарубежных стран, но две трети — из нашей страны, в основном из фермерских хозяйств, небольших городов и поселков.

Эта систематическая торговля девушками из американских семей осуществляется мужчинами-паразитами, которые живут в роскоши на доходы от этой работы в качестве сутенеров и сводников. Женщины также используются для того, чтобы завлекать других женщин в этот промысел.

Эти гнусные существа иногда выступают в качестве агентов по продаже книг, граммофонов или машин. Женщина, которая сейчас находится в тюрьме, сказала, что она обходила общины, продавая туалетные принадлежности, с целью поиска девушек.

Жертв высматривают на железнодорожных станциях, а поезда наблюдают в поисках молодых женщин, путешествующих в одиночку.

В почтовых отделениях следят за окнами «до востребования», куда приходят молодые женщины за письмами.

Вербовочные пункты находятся в танцевальных залах, в городах и парках развлечений, где есть питейные заведения. Кафе-мороженые и фруктовые лавки иногда служат паутиной для заманивания.

Мерзкие люди, занимающиеся этой работой, принимают облик друзей и иногда даже разговаривают с родителями о том, чтобы устроить их дочерей на хорошую работу. Им обещают места в магазинах, прачечных, а в ряде случаев — театральные должности с высокой оплатой. Иногда сутенер притворяется, что влюбился, женится на своей жертве, а затем продает ее на рынке. Несколько случаев поспешных браков во время лодочных экскурсий и на летних курортах были представлены в судах как мошеннические.

После того как девушки попадают в сети и оказываются в гнусном притоне, разрабатываются различные планы, чтобы завершить их падение и держать их в абсолютном рабстве. У них отбирают уличную одежду, им не разрешают писать письма друзьям, а некоторых держат под замком.

Их владельцы держат их в долгах за одежду, цены на которую завышены, их заработки часто выплачиваются паразиту, который имеет на них права, и часто эти узы долга и порока настолько сковывают рабство, что они становятся сломленными и отчаявшимися. Все эти и многие другие непечатные подробности этих дел стали предметом судебных протоколов и показывают, что эта систематическая торговля американскими девушками — не вымысел.

Чтобы показать огромные финансовые выгоды от этой торговли, одна пара внесла залог в 26 500 долларов, а затем немедленно сбежала, потеряв свой залог.

Для борьбы с этим широко распространенным злом был организован Национальный комитет бдительности, и ряд штатов, включая Иллинойс, сформировали общества штатов «для пресечения торговли женщинами и девушками». Чикагская лига закона и порядка, президентом которой является Артур Берридж Фарвелл, ведет активную работу, помогая в судебном преследовании по таким делам. В Чикаго также есть Миссия «Полночь», президентом которой является Р. С. Симмонс, адвокат с высокой репутацией, а суперинтендантом — преподобный Эрнест А. Белл. В районах «красных фонарей» проводятся уличные собрания, ведется работа по распространению знаний о наказаниях за порок и благословениях чистоты, а также звучат призывы с юридических, санитарных, моральных и духовных позиций к спасению мужчин и женщин.

Судья Мак из Чикаго и судья Бен Линдси из суда по делам несовершеннолетних Денвера вместе с известными врачами и священниками выступали и писали слова предостережения родителям, а также рассылали призывы к мудрому наставлению детей для их защиты от зол сексуального порока.

Недостаточно просто преследовать в судебном порядке монстров, которые являются частью этого гнусного промысла, но должна быть кампания просвещения во всех общинах, городах и округах, с принятием лучших законов и более строгим соблюдением тех, что у нас уже есть.

Дункан К. Милнер.

Многие священники могли бы последовать примеру доктора Милнера и писать статьи для газет, к колонкам которых они имеют доступ, наставляя, предупреждая и тревожа родителей и братьев девушек, а также самих девушек против врагов каждого дома в мире.

АМЕРИКАНСКИЕ ДЕВУШКИ В НАИБОЛЬШЕЙ ОПАСНОСТИ.

Опытный следователь, леди, чье имя мы не можем разглашать, сравнивая добродетельных иммигранток и американских девушек, пишет:

«Иностранные девушки имеют защиту в виде раннего брака. Пока они не замужем и вдали от дома, они обычно живут в семьях своей национальности и к ним относятся как к членам семьи. Итальянские девушки дополнительно защищены строгими стандартами своих родителей; итальянский отец почти убьет дочь, которая сбилась с пути. Я находила русских, еврейских и итальянских девушек невинными, очень милыми и доверчивыми».

«Американские работающие девушки, с другой стороны, представляют собой иную картину. Хотя многие из них находят жилье в частных семьях или среди друзей, многие другие снимают комнаты в домах, где некому за ними присматривать. У многих из них нет гостиной, в которой можно было бы принимать друзей-мужчин, и им приходится использовать для этой цели свои спальни. Некоторые девушки говорят об этой необходимости с сожалением и серьезным осознанием ситуации. Такие девушки могут жить в таких условиях и быть в безопасности. Другие возмущаются намеком на то, что эти условия опасны, чувствуя, что ставится под сомнение их собственная добродетель. Другие относятся к этому легкомысленно».

«Мужчины и женщины, которые интересуются девушками не из добрых побуждений, не испытывают трудностей в знакомстве с американскими девушками, работающими в магазинах, офисах, отелях и ресторанах. Я считаю, что американская девушка окружена более многочисленными и гораздо более тонкими искушениями, чем иностранная девушка».

КИТТИ ШЕЙ. (Эта история вырезана из «Нэшнл Прохибиционист».)

Еще одна из ужасных историй, которые всплыли в работе Лиги закона и порядка Чикаго, — это история молодой девушки, которую здесь можно назвать Китти Шей. Эта девушка родилась в Милуоки двадцать один год назад и стала сиротой, когда ей было всего четыре года. Она воспитывалась в доме тети, которая, по-видимому, была хорошей женщиной, но несколько бесчувственной, и ей давали мало или совсем не давали возможности получить образование, заставляя работать с раннего возраста.

Ища развлечений и общения, которых ей не давал дом, бедная девушка начала посещать общественные залы, где под эгидой салунов устраивались танцы, и стала привлекать много внимания и заводить много знакомств благодаря своему грациозному танцу. Эти связи привели к поздним возвращениям домой, и хотя девушка, при обстоятельствах, делающих правдивость вероятной, настаивает, что она не совершала никаких преступлений против добродетели, ее тетя рассердилась на нее и выгнала из дома.

Брошенная на произвол судьбы, бедная девушка искала работу, живя в безрадостной меблированной комнате, и находила общение для компании и удовольствия на танцах, в концертных залах и в задних комнатах некоторых из многочисленных питейных заведений, которые процветают в городе Милуоки с одобрения и согласия столь многих добропорядочных жителей этого города.

Так она жила, сравнительно безупречно, среди опасностей и искушений, пока однажды ночью ее не познакомили с молодой женщиной, которая предложила ей работу в Чикаго, где она могла бы зарабатывать «хорошие деньги». Приближалась зима. У ребенка не было запаса зимней одежды, и она с ужасом ждала страшных дней декабря и января. Она понимала, что скудная плата, за которую она работала, купит ей мало из того, что ей нужно, и когда искусительница заговорила с ней о том, что казалось ей баснословной платой, она согласилась слишком охотно.

Возможно, она не слишком дотошно расспрашивала о характере работы, на которую собиралась. Она начала пить, более того, она говорит, что в тот момент была частично пьяна от напитка, который ей предоставили эта женщина и мужчина-спутник. По крайней мере, она согласилась поехать, и на вокзале в Чикаго ее встретил закрытый экипаж, в котором ее немедленно отвезли в один из притонов величайшего заповедника порока Чикаго, где полиция, которой она бойко рассказала историю, которую ее проинструктировали рассказать, быстро зарегистрировала ее как женщину из «преисподней».

Затем начались два месяца ужаса. Воздействие болезни, немыслимая жестокость, деградация, о которой раньше и не мечталось, — все это стало ее уделом в полной мере; и заманчивая перспектива оплаты, которая была наживкой в ловушке, исчезла, и она получила взамен всего этого лишь самое скудное существование.

В конце концов, один из завсегдатаев этого места, в котором честные порывы не были полностью мертвы, тронутый ее печальной историей, пробился из притона и сообщил об этом случае в Лигу закона и порядка.

Полиция отправила бедное создание обратно в Милуоки — к какому улучшению судьбы, можно легко представить. А мельницы порока продолжают молоть, и полиция занята «регистрацией» новых жертв.

ОПЫТ АРМИИ СПАСЕНИЯ.

Некоторое время назад одна чикагская девушка осталась сиротой и почти без друзей; тетя заботилась о ней некоторое время, но жизнь там была настолько невыносимой, что она решила попробовать себя в домашней прислуге.

Один из самых известных универмагов в этом городе в то время содержал Бюро труда; девушка пошла туда и в свое время была представлена приятной на вид даме, которая предложила ей работу «горничной».

Бедная девушка с радостным сердцем и светлыми надеждами отправилась в свой новый дом; но прежде чем наступила ночь, она обнаружила, что была продана в рабство, худшее, чем смерть. Ее мольбы и слезы были напрасны, и лишь спустя несколько месяцев представилась возможность побега. Затем, прогуливаясь по Кларк-стрит с содержательницей дома, она внезапно заметила небольшую группу армейцев, проводивших собрание под открытым небом. К изумлению и смятению женщины, находившейся с ней, девушка не только остановилась послушать, но и встала между двумя армейскими девушками, сказав: «Вы позаботитесь обо мне, я знаю».

В ту ночь она спала в приюте Армии спасения и оставалась с нами некоторое время. Операция, ставшая необходимой из-за жизни, которую она была вынуждена вести, закончила ее дни; но она умерла в мире, уверенная, что идет в мир, куда печаль и грех никогда не могут войти.

Капитан Г., офицер Армии спасения, во время посещения домов в районе «Красных фонарей» была поражена, встретив женщину, которая приехала из ее собственного городка на родине.

Возможно, это было сентиментальное чувство, которое побудило женщину так свободно говорить с офицером о своей выбранной жизни. Она сказала, что много лет назад ее заманили в эту страну объявлением, которое обещало хороший дом и хорошую зарплату подходящим девушкам. Она ответила на объявление и в свое время была встречена на железнодорожной станции в Чикаго лицами, с которыми переписывалась; и несколько часов спустя с ужасом обнаружила, что ее доверие было предано и что она стала невольной гостьей притона.

Казалось, не было никакого способа сбежать; и со временем она привыкла к этому и пришла к выводу, что, поскольку другие зарабатывают деньги таким образом, она последует их примеру. В течение многих лет она содержала сомнительный дом, и большинство девушек, которые живут в нем, были заманены и пойманы в ловушку из своих сельских домов почти таким же образом, как и она сама.

Канадская школьница отправилась навестить свою замужнюю сестру в штате Нью-Йорк. Поезд прибыл в пункт назначения с опозданием на несколько часов. Сестра, которая часами ждала на железнодорожной станции, только что вернулась домой, когда прибыл поезд; таким образом, некому было встретить маленькую девочку в конце ее путешествия.

Мужчина, который слонялся вокруг железнодорожной станции, подошел и спросил ее, кого она ждет. Достаточно невинно она рассказала ему всю историю, на что он заметил, что был послан сестрой, чтобы отвезти ее домой. Сев в экипаж, они поехали в хорошо обставленный дом; но в своей спешке покинуть станцию незамеченным мужчина забыл попросить квитанцию на багаж ребенка.

Оставив малышку, он вернулся на станцию, где замужняя сестра неистово наводила справки о путешественнице, и ей сказали, что никто, подходящий под это описание, не выходил из поезда. Однако багаж, стоявший там с инициалами ребенка, заставил ее быть уверенной, что ее сестра прибыла и каким-то необъяснимым образом исчезла.

Пока продолжался спор с начальником станции, подошел мужчина, чтобы забрать багаж; и невинная девушка была таким образом спасена из рук сводницы, ибо дом, в который ее отвезли, оказался печально известным публичным домом.

Никаких шагов не было предпринято в этом случае, как и в тысячах других, чтобы наказать виновного; сестра опасалась огласки, которая последовала бы за таким делом.

Мы представляем в этой книге фотографии «Дейзи», которая умерла в день написания этих строк. Одна фотография показывает ее в семнадцать лет в ее красоте, «молодой и такой прекрасной». Другая показывает ее умирающей в богадельне, прежде чем ей исполнилось двадцать, после одного года греховного потакания и одного года затяжной смерти. Третья показывает ее гроб, если фотографу удастся щелкнуть его завтра, когда катафалк покинет помещения гробовщика, ибо ее друзья слишком стыдятся, чтобы хоронить ее из своего дома. Эти и все другие в этой книге — подлинные фотографии, правильно названные и никоим образом не выдуманные или искаженные. История Дейзи рассказана за их подписями преподобным У. Э. Хопкинсом, бывшим миссионером в Индии, ныне пастором баптистской церкви в Уэст-Пуллмане и работником Миссии «Полночь»; и мисс Белль Баззелл, которая много лет была работником в трущобах и тюрьмах Чикаго. Фотография мисс Баззелл видна рядом с кроватью умирающей девушки. Это было собственное выраженное желание «Дейзи», чтобы ее смерть могла стать жизнью для других девушек своим предупреждением.

ИСТОРИЯ «ДЕЙЗИ».

Мы нашли ее однажды в марте в венерическом отделении больницы округа Кук. Она была без сознания, и прошло пять недель, прежде чем она смогла рассказать нам свою историю. Один из этих больших голубых глаз был незрячим. Одна рука была искалечена. Ее нижние конечности были парализованы. Она умирала — умирала от ужасной, отвратительной, гниющей болезни жизни позора.

Бедное дитя! Это была работа всего одного года такой жизни, а ей еще не было двадцати лет. В течение того жалкого года греха она болела, но выздоровела достаточно, чтобы возобновить служение похоти. Затем наступил срыв, и долгие томительные месяцы она лежала беспомощной в притоне среди пиршеств своих более сильных подруг и их сожителей — ужасное пристанище женщин, чей путь заканчивается смертью.

Мадам была добра к ней, сказала нам Дейзи, и во время долгой болезни в больнице, а позже в богадельне, она часто навещала ее, принося цветы и фрукты и снабжая ее деньгами на маленькие деликатесы, которые округ забывает предоставить. Но она тоже женщина скорби. Она гораздо лучше своего бизнеса и не хотела, чтобы ее салон стал камерой смерти. Когда мы сказали ей сегодня вечером о смерти Дейзи, она разрыдалась в агонии слез и в течение часа выплакивала свою историю позора, разбитого сердца, сожаления и раскаяния, и тоски по дому и достойной жизни. Тем не менее, она связана в настоящее время, и мы молимся об ее избавлении от этого партнерства с адом и надеемся, что смерть Дейзи может быть как прикосновение Божественного Духа, который восстановит в ней искаженный образ возвышенной христианской женственности.

Около двух лет назад Дейзи осталась сиротой при особенно печальных обстоятельствах. Она возмущалась заботой единственной сестры — хотя и старшей, — и поскольку ни одна из них не была христианкой, трения переросли в ссору. Ей дали альтернативу подчинения или разлуки, и ее чувствительная душа искала место в странном мире снаружи.

Она поступила на службу к человеку, чье семейное и деловое положение давало ей основания полагать, что она может доверять ему, и она свидетельствует, что он относился к ней как к настоящему другу, пока не завоевал ее полное доверие. Затем, в час нужды, когда она искала новое место, он направил ее на Уэст-Мэдисон-стрит, № —. Он не взял ее с собой, чтобы его не обвинили в продаже ее как белой рабыни, но оставил ее на краю гибели, чтобы она совершила прыжок в одиночку. Как верно изречение мудреца: «Надежда на ненадежного человека в день бедствия — что сломанный зуб или нога, вышедшая из сустава».

После шести месяцев в больнице округа Кук ее перевели в лазарет в Даннинге. Она думала, что сестра устроила ее в частный санаторий, и грубое пробуждение в окружной богадельне разбило ей сердце. Мы собрали средства на христианское погребение, чтобы спасти ее от кладбища для бедняков, когда после долгих поисков мы нашли ее сестру, которая похоронит ее; и мы бы с радостью спасли ее от богадельни, если бы это было в наших силах.

Она сказала нам, что всегда была ласкового нрава и была приведена к надежде, что ее одинокое сердце найдет любящую компанию среди проституток. О! Боже, суди этих пожирателей любящих, доверчивых, невинных детей. Вместо любви она нашла предательство, позор, раскаяние, болезнь и смерть; еще одна жертва, принесенная в жертву невежеству, вероломству, жадности и похоти.

В течение второго месяца в больнице Дейзи сделала такие успехи, что вселила надежды на хотя бы частичное выздоровление. С возвращением сил она пришла к осознанию греховности своей жизни и покаялась в глубоком смирении. Она была в лучшем своем состоянии, когда приняла Иисуса как своего Спасителя и определенно, решительно отдала себя Ему. Ее сочувствие распространялось на больных и одиноких других девушек в палате, и ее свидетельство глубоко тронуло их.

Ее любовь к Иисусу стала настолько сильной, что ею овладело одно желание — чтобы она могла жить, чтобы предупреждать девушек о верном конце злого пути и завоевать их для Христа. В ответ на цветы и любящие послания от обществ молодых людей и друзей она посылала самые патетические предупреждения. «Скажите девушкам от меня всегда доверять и слушаться своих матерей», — было ее обычным посланием, и она призывала нас рассказывать ее историю везде, где мы могли, чтобы предупредить матерей и дочерей, и использовать ее всеми возможными способами, чтобы спасти падших девушек.

В исполнение ее просьбы мы посылаем в этот день ее смерти, 2 сентября 1909 года, это послание, чтобы совершить служение, которое она была не в состоянии выполнить.

«Она, будучи мертвой, еще говорит».

Белль Баззелл, У. Э. Хопкинс, миссионеры. Э. А. Б.

ГЛАВА XXXI.

УНИЧТОЖЕНИЕ РАЙОНОВ ПОРОКА ЛОС-АНДЖЕЛЕСА И ДЕ-МОЙНА.

«Боже мой! Если бы я только могла выбраться отсюда!» Этот полуночный крик молодой девушки в районе «каморок» Лос-Анджелеса пронзил уши и сердца преподобного Сидни К. Кендалла и преподобного Уайли Дж. Филлипса, редактора «Калифорнийского голоса». Они соединили руки под полуночным небом и поклялись Богу и друг другу бороться против этого рынка белых рабынь, пока он не будет уничтожен.

Мистер Кендалл мог молиться, проповедовать и писать. Мистер Филлипс контролировал колонки «Голоса», а также имел дух и мастерство использовать закон против ужасных торговцев девушками. Каждую неделю «Голос» разоблачал и осуждал «каморки». Каждый день мистер Кендалл писал статью или главу, или выступал на собрании священников против ужасного проклятия и позора города. По ночам эти решительные люди водили небольшие группы священников и других людей через район каморок, чтобы они могли узнать о гнусностях, которые практиковались в их городе.

Мистер Кендалл написал книгу «Звуки ада», разоблачающую торговлю белыми рабынями, особенно в Лос-Анджелесе. Миссис Чарльтон Эдхольм выступила со ста двадцатью речами в церквях, умоляя людей Христа искоренить торговлю девушками. Проводились массовые собрания, подписывались петиции, листовки распространялись повсюду, разоблачая ужасающие условия и требуя уничтожения рынка рабов. В воскресенье, 15 декабря, три тысячи человек из церквей собрались в Храме трезвости и маршировали как армия в район каморок — «Небеса вторглись в Ад».

Мистер Филлипс верил во все это и помогал всему этому, но он также верил, что закон создан для нечестивых и мирских. Он собирал доказательства для использования в суде и подписывал жалобы, когда никто другой не хотел этого делать. Его предупреждали, что если он нападет на владельцев района каморок, он рискует своей жизнью, но он не был тем человеком, которого можно было остановить угрозами. Он обнаружил, что Баллерино, итальянский миллионер, владел многими каморками. Мистер Филлипс привел пятнадцать девушек в суд, чтобы показать, что они платили Баллерино 7,50 долларов в день за каждую из грязных комнат, называемых «каморками».

Первая девушка, вызванная на свидетельскую трибуну, дала ложные показания, и неудача казалась неизбежной, так как на свидетелей оказывалось давление. Она сама попросила вызвать ее снова на трибуну, сказала, что солгала и теперь хочет сказать правду, так как девушки обсуждали это и решили сказать правду. Остальные четырнадцать затем дали правдивые показания. Баллерино был осужден, апелляция в высшие суды пошла против него, он был отправлен на каторжные работы и принужден заплатить штраф и судебные издержки, хотя он был миллионером.

Агитация, огласка и судебные преследования продолжались до тех пор, пока скандальный район каморок Лос-Анджелеса не был полностью уничтожен. Французские торговцы признали, что город больше не является рынком для девушек, и направили свои грузы в другие города, которые так нежно любят этих чудовищных зверей, что дают им сегрегированные районы, где они могут порабощать молодых девушек и развращать молодых людей, с уверенностью, что законы презренны, а взяточничество драгоценно, и у добрых людей песок в глазах.

История уничтожения открытого рынка для девушек в Де-Мойне лучше всего рассказана в следующих статьях комиссара общественной безопасности, шефа полиции и городского врача. Решимость уничтожить притоны, которые так долго находились под защитой, была вызвана отчасти тяжким преступлением — возвращением девушки, которая сбежала в другой город, чтобы заставить ее отработать долг в одном из притонов Де-Мойна. Мы обязаны этими статьями изданию «Свет», опубликованному в Ла-Кроссе, штат Висконсин, Б. С. Стидвеллом.

КОШМАР ЗАКОНЧИЛСЯ В ДЕ-МОЙНЕ.

Дж. Л. Хэмери, суперинтендант, Департамент общественной безопасности.

Из всех городов Соединенных Штатов Де-Мойн сегодня является ярким и сияющим примером полной ошибочности идеи «сегрегации». Практиковавшаяся более или менее открыто в течение двадцати лет или более, теперь, после нескольких месяцев свободы, прошлое кажется кошмаром, в который невозможно поверить, что его когда-либо снова потерпят в этом городе.

В короткой статье, подготовленной в спешке, невозможно дать гораздо больше, чем общие заявления мнений. У нас есть аффидевиты, статистика арестов, мнения высококлассных граждан, мнения независимых исследователей из других штатов, заявления из опыта полицейских чиновников и городских врачей, чтобы поддержать следующее:

Сегрегация, примененная к проституции, — это лишь другой термин для «инкубации».

Сегрегация — это ядро и основа торговли белыми рабынями.

Сегрегация обеспечивает курорт, убежище и место для сокрытия преступников и бандитов всех мастей.

Сегрегация связана с азартными играми, бутлегерством, опиумными и кокаиновыми притонами.

Сегрегация с ее красными фонарями, музыкой, накрашенными женщинами в окнах и т. д. обеспечивает образовательную функцию для школьников и студентов, возможности которой лучше вообразить, чем описать.

Сегрегацию никогда нельзя было сделать полностью сегрегирующей, а скорее, она обеспечивала центр, из которого проституция распространялась во всех направлениях, как рак.

Сегрегация заставляет чувствовать свое пагубное влияние в бизнесе и политике и является прямым фактором во всем преступном влиянии большого города.

Все открытые и признанные дома проституции в городе Де-Мойн были подавлены общим полицейским приказом, изданным 8 сентября 1908 года. За исключением двух полицейских капитанов, один из которых сейчас является шефом полиции, приказ критиковался корпусом полиции и особенно тогдашним шефом; ему противостояли городские чиновники; общественное мнение не предъявляло к нему особых требований, мягко говоря, и свободно предсказывалось, что за приказом последует сатурналия преступлений и изнасилований. Я готов признать, что даже честные сомневающиеся могли выдвинуть много правдоподобных аргументов о полной абсурдности попытки полностью подавить это зло. Но теперь, после нескольких месяцев испытаний, одной из самых убедительных (если несколько забавных) даней уважения к безусловному успеху, которого мы достигли, несмотря на самую дьявольскую оппозицию, является то, как чиновники всех степеней важности теперь запрыгивают в наш фургон и фактически пытаются вытеснить нас.

Тот факт, что у нас есть армейский пост и полный полк кавалеристов, неоднократно выдвигался с аргументами и заявлениями о том, чего можно ожидать от этого источника в одиночку, если районы красных фонарей будут упразднены. Это правда, что солдаты доставляли городу много проблем в то время. Убийства и изнасилования становились обычными явлениями. Громкие и возмущенные протесты исходили от граждан, и пресса города была заполнена дебатами о том, что делать с солдатами и армейским постом.

С подавлением сегрегированных районов все проблемы с солдатами прекратились как по волшебству. Было очень ясно доказано, что при устранении искушений солдаты вполне так же хороши, как средние граждане, и больше нет разговоров об удалении форта из этого города. Однако на протяжении всех тревожных времен «красного фонаря» офицеры, унтер-офицеры и очень многие респектабельные солдаты всегда были готовы и готовы сотрудничать с полицией для поддержания закона и порядка.

Никто не ставит под сомнение успех подавления публичных домов проституции в этом городе, и никто незаинтересованный не ставит под сомнение благотворный эффект. Что готовит будущее — открыто для серьезных предположений. Некоторые из сторонников сегрегации громко выражали надежду, что бордель будет установлен рядом с дверью каждого «проповедника», чтобы город был рад вернуться к сегрегации. Городские выборы будут проведены следующей весной, осложненные ожесточенной борьбой за выдвижение кандидатов в конгресс. Нет сомнений, что так называемый «либеральный элемент» будет един в пользу открытого города, в то время как лучшие элементы, как обычно, будут сбиты с толку и разделены. В случае избрания реакционера, который мог бы получить контроль над Департаментом общественной безопасности, дело чистого и морального городского управления получило бы решительный откат. Ничто меньшее, чем вечная бдительность глав полицейского управления, не удержит город от старой колеи. Великие вещи ожидаются от закона «Коссона», принятого на последней сессии Законодательного собрания штата Айова. Даже намекалось, что этот закон ответственен за упразднение районов красных фонарей, хотя он не вступает в силу до 4 июля 1909 года. Всегда было изобилие законов против проституции и сопутствующих ей зол. Проблема всегда заключалась в том, что они не соблюдались.

В дополнение к заявлениям начальника полиции и городского врача я направляю вам копию добровольного заявления, полученного от независимого следователя, представляющего гражданскую ассоциацию в одном из крупнейших городов Среднего Запада. Поскольку ассоциация желает продолжать подобные расследования в других городах в течение некоторого времени, нам разрешено использовать это заявление только при условии, что имя следователя и город, который он представляет, пока не будут разглашены. Его заявление гласит:

Г-ну Дж. Л. Хэмери.

Дорогой сэр: После тщательного и критического изучения условий в Де-Мойне я с огромным удовольствием выражаю гражданам вашего города свои сердечные поздравления в связи с успешным ходом кампании по улучшению гражданского благоустройства. Будучи особенно заинтересованным в усилиях, предпринятых здесь для искоренения признанных публичных домов, и обладая значительным опытом расследования всех аспектов социального зла в крупных городах, я чувствую, что говорю об этом предмете с некоторой долей авторитетности. И мне доставляет огромное удовольствие сказать вам и Де-Мойну, что в этом городе больше нет ни одного признанного и официально существующего публичного дома.

На улицах не видно сколько-нибудь значительного числа падших женщин, и поведение тех женщин, которые все же ходят по улицам Де-Мойна, красноречиво свидетельствует в пользу эффективности вашего полицейского регулирования.

Я провел специальный поиск признаков того, что проститутки обосновались в городе в целом, и абсолютно убежден, что ваш опыт доказал полную призрачность этого пугала. Этот вывод был всесторонне подтвержден интервью, которые я провел с представительными деловыми и профессиональными людьми, чьи дома находятся в жилых районах вашего города.

Свидетельства активности на рынке недвижимости Де-Мойна являются, на мой взгляд, убедительным доказательством того, что этот город осознает и ценит свои возможности стать признанным одним из самых желанных мест в Америке для проживания, образовательных центров и законных деловых предприятий. (Подпись)

Ниже приводится заявление начальника полиции Миллера. Назначение г-на Миллера на должность начальника было единогласно поддержано прессой и общественностью. Он первый начальник в Де-Мойне, выбранный из рядового состава и назначенный исключительно за свои заслуги.

ЗАЯВЛЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИЦИИ МИЛЛЕРА.

Я являюсь членом полицейских сил Де-Мойна более семнадцати лет, занимая все должности, начиная с патрульного. Я был назначен начальником полиции 14 октября 1908 года. Я рад представить следующие выводы, основанные на моем опыте работы в качестве сотрудника полиции:

Сегрегация никогда не приводила к сегрегации в Де-Мойне. Самые процветающие дома с высокопоставленной клиентурой категорически отказывались входить в сегрегированные районы и всегда были способны использовать достаточно влияния, чтобы позволить себе игнорировать полицию.

Содержательницы домов в сегрегированных районах из-за жесткой конкуренции были вынуждены прибегать ко всем средствам рекламы, включая красные фонари над дверями, подачу спиртных напитков и других угощений, оркестровую музыку, настойчивую демонстрацию прелестей женщинами в окнах и другие способы сделать свой бизнес как можно более заметным, тем самым привлекая даже невинных прохожих в окрестности, которых часто грабили приспешники и завсегдатаи этих притонов. Сегрегированные районы всегда становились печально известными, и зло от этого значительно возрастало.

Недвижимостью в сегрегированных районах манипулировали денежные акулы с целью обеспечения полного финансового контроля над женщинами, которые в своем рабстве и отчаянии часто были доведены до совершения отчаянных преступлений в своих тщетных попытках освободиться из рук своих хозяев. Зачистка притонов освободила от двухсот до трехсот таких женщин, которые немедленно покинули город и не были заменены. Поскольку они были хорошо известны, им было невозможно обосноваться в жилых районах, и граждане с удовольствием держали нас в курсе относительно подозрительных лиц в пригородах.

В заключение скажу, что удивительная свобода города от преступности, последовавшая сразу за закрытием притонов, бум в жилищном и городском секторе недвижимости и бизнесе в целом, а также более высокий моральный уровень города настолько выражены и очевидны для всех в Де-Мойне, что я без колебаний заявляю: любая будущая администрация будет колебаться, прежде чем попытается снова перевести город Де-Мойн в «сегрегированный» класс.

С уважением, А. Г. МИЛЛЕР, начальник полиции.

ЗАЯВЛЕНИЕ ГОРОДСКОГО ВРАЧА.

Один из самых сложных вопросов, стоящих перед муниципальными органами власти на протяжении последних полувека, — это контроль и успешное решение проблемы проституции, и за последние десять лет эта проблема стала все более запутанной.

Знающие люди, знакомые с этим предметом, много думали и размышляли над этой проблемой, пытаясь разработать какой-то логичный план, который привел бы к удовлетворительному решению. Сегрегация обсуждалась «за» и «против»; лицензирование и медицинские осмотры предлагались и применялись на практике, но только недавно было фактически доказано, что этот великий вопрос может быть решен.

Все крупные города боролись с этим вопросом и пробовали различные методы, но до сих пор не нашли удовлетворительного способа, с помощью которого можно было бы контролировать эти классы. Проститутки и их последователи — не малый фактор, составляющий население города, и они будут следовать своему призванию в той или иной степени при любых обстоятельствах или условиях.

Поскольку это правда, с другой стороны, было доказано вне всяких разумных сомнений, что этот вид торговли может быть почти полностью искоренен. До 15 сентября 1908 года в этом городе существовал так называемый «квартал красных фонарей», занимавший площадь около трех кварталов. В этом районе естественным образом собирались хулиганские и грубые элементы, и ежедневным явлением были пьяные драки, поножовщина, стрельба и самоубийства; фактически все, что могло бы быть отвратительным и раздражающим для трезвомыслящего гражданина. Каждую ночь из этого района поступали вызовы скорой помощи, где какой-нибудь несчастный был зарезан или застрелен, или обитательница одного из публичных домов совершила или предприняла попытку самоубийства.

Пятнадцатого сентября 1908 года суперинтендант Департамента общественной безопасности издал приказ о том, что «квартал красных фонарей» больше не будет терпеться, и что обычные проститутки и уличные девки будут преследоваться по всей строгости закона. С этой даты был заметен постепенный спад в экстренной работе, а вызовы по поводу стрельбы и поножовщины стали редкими. В настоящее время я могу с уверенностью сказать, что экстренная работа, исходящая из этого источника, сократилась на девяносто процентов.