«Письма из Порт-Рояля: Времена Гражданской войны (1862–1868)»

Они очень тиранят друг друга. «Смотри, смотри, беги быстро, а то ударю», — или «убью до смерти», что случается не реже, — это обычный способ добиться выполнения чего-либо, в то время как «проклятия», как они называют обзывательства и тому подобное, — одна из самых сложных вещей, с которыми мне приходится сталкиваться в школе: они так быстро принимают любой взгляд или поступок за оскорбление и тут же отвечают на него словом или ударом.

9 сентября. У меня был долгий разговор с некоторыми из моих старших девочек, которые вели себя очень шумно и дрались — они действительно «бьют» друг друга самым беспощадным образом, и я не могу привить им никаких лучших понятий. «Если кто-то обидел тебя, ты обязан ударить его в ответ» — это универсальный ответ, и они не имеют ни малейшего представления о том, как решать трудности мирным путем.

Определенный ответ, который эти люди требуют на обычное приветствие «Hahdy?» или «Huddy?», в которое оно здесь превратилось, очень забавен, и в ответ ожидается соответствующий вопрос, на который они дают самые подробные ответы. «Доброе утро, Хаклис (Геркулес), как ты сегодня?» — «Шевелюсь, спасибо, мэм, а как вы сами?» И если бы у меня болела голова, я бы ни за что не подумала ответить «довольно хорошо», как если бы меня допрашивали в суде — вопрос настолько искренен и требует такого конкретного ответа. «Не знаю, миссис, благодарю Господа за жизнь» — обычный ответ, так же как и «Не так хорошо, спасибо, мэм».

Это подходящее место для еще нескольких примеров речи и обычаев негров. Высказывания Роуз, в частности, были постоянным источником интереса и веселья. Х. У. пишет, что она «по простоте душевной рассказывает мне все, вплоть до того, что у ее отца есть серебряные деньги, которые он держит закопанными, и что мать посылает ее в загон за молоком, прежде чем оно попадет сюда!»

[16 мая.] Роуз прокомментировала: «Вы любите мисс Хелен», а через несколько минут добавила: «Мисс Хелен любит вас. Оба. Я тоже люблю мисс Хелен. Мисс Хелен — хороший белый человек. Вы более грубый, чем мисс Хелен. Мисс Хелен такая мягкая — когда она касается меня, я не чувствую ее, а вас я чувствую — вы такой сильный». Все это с неподражаемой жестикуляцией и выражением лица, а также голосом «маленького» или «среднего медвежонка», что было невыразимо комично.

[17 мая.] Когда я села писать сегодня утром, пришла Роуз, чтобы вытереть пыль. «Мисс Хайат, вы собираетесь писать на Север?» Да, Роуз. Я сказала ей, что маленький Роберт прислал мне картинки и письмо от маленькой Мэри. Это очень ее порадовало, и она сказала, что хочет их увидеть. «Я люблю Роберта и Мэри». Думая, что мне хотелось бы понять некоторые из ее представлений, я спросила ее: что ты подразумеваешь под любовью, Роуз? «Не знаю — братья и сестры». Разве ты не любишь никого другого, Роуз? «Не знаю». Как же так, вчера ты говорила, что любишь мисс Хелен, а только что — что любишь Роберта и Мэри. «Я люблю их». К этому времени ее голова уже касалась пола, когда она внезапно поднялась на колени и, указав вверх, через мгновение сказала: «Я люблю Бога», а через несколько минут, как будто цитируя: «И тех, кто следует за Христом». Что ты под этим подразумеваешь, Роуз? «Не знаю», — и я обнаружила, что у нее нет ни малейшего представления. Вскоре она перечислила в своей категории мистера Чарли, мистера Уильяма и мистера Филбрика, а затем продолжила вытирать пыль. Вскоре она сказала: «Мисс Хайат, я не называю вашего имени». Нет, Роуз. «Ну, я люблю вас и мисс Хелен больше всех».

У мистера Торпа есть мальчик, Страппан, который еще более известен, чем моя Роуз, и который дал несколько замечательных ответов на вопросы, заданные ему мистером Торпом, который записывает их дословно. Единственное, что я знаю, — это его определение любви. «Когда полюбишь, так полюбишь, понимаешь, босс. Любовь нельзя сломать. Человек не может сломать любовь. Любовь стоит, она не собирается ломаться. Человек должен быть очень умным, чтобы сломать любовь. Любовь — это вещь, которая стоит как деготь; когда прилипнет, так прилипнет. Она не собирается двигаться. Ее нельзя сдвинуть, если только не сжечь. Нужно убить обоих, прежде чем сломаешь любовь».

[15 августа.] Сегодня утром Роуз шила со мной в моей комнате и, как это часто бывает, завела разговор о том времени, когда они убегали от «грабителей» и когда впервые пришли янки. Это всегда интересно, и я хотела бы передать ее слова, хотя без ее акцента и выражения это было бы мало что значило. Впервые увидев янки, она сказала: «Великий Боже! Так вот какие янки?» Не думаю, что она знала, какого рода существ ожидать.

15 сентября. Когда Роуз вошла сегодня утром в мою комнату, она подошла к моей кровати, чтобы спросить, как я себя чувствую, и выразить свое раскаяние в том, что не осталась со мной на всю ночь! «Я не могла спать, я всю ночь думала, что мисс Хайат больна, я должна была остаться с ней — когда я легла в постель, я сказала: "Эстер, мисс Хайат больна, я должна остаться с ней"; Эстер сказала: "Иди, иди со мной, возьми свое одеяло", но я не пошла тогда!» Иногда она очень испытывает мое терпение, но, как видите, она полна характера, и трудно понять, как с ней обращаться. Я боюсь быть слишком снисходительной к ней и тем самым избаловать ее, или слишком строгой, опасаясь, что я испорчу ее и потеряю ее привязанность, которая должна быть контролирующим фактором. При всей их подобострастности, которая, к счастью, исчезает, у них мало представления о послушании.

17 сентября. Сегодня утром не было молока, так как в этом захолустном краю, если идет дождь, они не «загоняют коров» на ночь, и по той же причине Абель не поймал сегодня утром ни одной в поле, чтобы у нас была хоть капля к завтраку!

[19 октября.] Доктору понадобилась полынь, и, вспомнив, что я слышала, как люди говорили о ней, я спросила Элси. «Не знаю, я ничего не знаю; я только вчера родилась!» — ответила она.

[16 ноября.] Роуз пришла сегодня утром сказать, что молока нет. Генри уронил ведро (с головы) и все пролил. «Смотри, Генри здесь». Почему, Генри, где ты пролил молоко? — спросила я в смятении; но он смотрел непонимающе, пока она не перевела для него: «В какую сторону молоко выкинули?» (churray — выбросить). Как, когда и где они не используют или не знают значения. «В какую сторону» — это где, «в какое время» — когда, но они не понимают предложения, в котором есть «как».

Следующие четыре отрывка дают хорошее представление о письмах мистера Филбрика своим управляющим и о дальновидных, честных мыслях, которые он вкладывал в свое предприятие в Порт-Рояле. Первое было написано летом; остальные появляются на своих местах в хронологическом порядке.

Э. С. Ф. — У. К. Г.

Бостон, 28 июля. Если вы сможете убедить какого-нибудь старика, который хорошо разбирается в деле, я бы позволил ему собирать отборный хлопок в течение всего сезона на семена, проходя по всему полю или тем его частям, где он находит лучший хлопок, отбирая лучшие коробочки с лучших растений. Таким образом, вы сможете получить достаточно семян, чтобы посадить несколько акров в следующем году, что даст достаточно для всей плантации на другой год, причем высшего качества. Именно так самые умные плантаторы создавали свои знаменитые сорта семян, и мы должны быть способны использовать столько же мозгов, сколько и они. Возможно, вы сможете найти какого-нибудь беженца, который сделает это, не вызывая недовольства у остальных, но он должен быть хорошим знатоком.

Надеюсь, вы не будете считать своим долгом вступать в армию, так как я считаю вашу позицию там очень полезной и труднозаменимой. Я имею в виду полезной не только для людей, с которыми вы вступаете в контакт, но и политически, в решении великой социальной, политической проблемы, которую мы должны решить, а именно: достоинство и способность негров к немедленному и безусловному освобождению. Я намерен опубликовать результаты операций этого года следующей зимой и хочу иметь возможность показать, что мы выращивали хлопок по более низкой цене за фунт, чем прежние владельцы, учитывая проценты на их капитал, вложенный в негров, как часть их расходов, что более чем справедливо.

Этот довод относительно выращивания хлопка свободным трудом мистер Филбрик успешно обосновал позже, как будет видно (см. стр. 265). Другой стимул для притока северного капитала на Юг был предложен им в то время в письме, которое появилось в «Бостон Дейли Адвертайзер» 20 июля. Оно называлось «Новый рынок для мануфактур» и содержало результаты его операций в «магазине» за пятнадцать месяцев его существования. Например, в период с марта 1862 по март 1863 года население в четыреста двенадцать человек потратило там 3047 долларов; в течение мая и июня 1863 года население в девятьсот тридцать три человека потратило 3800 долларов; купленные товары включали разнообразные мануфактурные изделия, провизию, скобяные товары и т. д., почти все из которых удовлетворяли потребности, совершенно новые для чернокожих. Письмо заканчивалось: «Легко увидеть, что может возникнуть значительный спрос на вышеупомянутые товары и другие товары подобного рода, когда население в несколько миллионов человек будет в состоянии направить свои заработки на удовлетворение своих быстро растущих потребностей. Не должны ли производственные интересы Севера проснуться к этому?» Это письмо, написанное с прямой целью принести средства цивилизации чернокожим, было воспринято многими северными друзьями негров как доказательство того, что мотивом автора было эксплуатировать черную расу на благо белых. Конечно, мистер Филбрик прекрасно знал, какому превратному толкованию он подвергает себя, когда говорил публике, что на старых плантациях можно получить прибыль. Следующее письмо было написано в ответ на предупреждение от К. П. У. именно по этому поводу.

Э. С. Ф. — К. П. У.

Бостон, 24 сентября. Я не согласен с вами по поводу избегания огласки нашего предприятия. Я считаю, что денежный успех, который нас, вероятно, ожидает, — это самая лучшая причина, по которой все это должно быть предано огласке, ибо это единственный вид успеха, который может сделать наше предприятие постоянным делом и снять его с рук филантропической благотворительности, на которую, хотя она и хороша для рывка, никогда нельзя полагаться в деле цивилизации четырех миллионов темнокожих, которые, вероятно, окажутся на наших руках. Если мы преуспеем финансово, это докажет, что свободный труд самодостаточен и что чернокожие способны стать полезным рабочим классом сразу после выхода из рук своих хозяев, и этот факт имеет огромное значение. Если мы попытаемся хранить молчание, мы с гораздо большим основанием навлечем на себя обвинение в том, что мы просто спекулянты, чем если мы извлечем максимум из нашего успеха, представив его публике как политический эксперимент, имеющий большое влияние на нашу будущую социальную систему, тем самым давая обществу полную пользу от этого эксперимента. Дело обстоит именно так. Негритянский труд должен быть использован, если вообще должен, потому что он выгоден, и он должен выйти на рынок, как и все остальное, подчиняясь спросу и предложению, которые могут возникнуть от всех видов предприятий, в которых он случайно используется. Маловероятно, что его можно защитить в больших масштабах тем количеством бескорыстной филантропии, которое случайно присутствует на Морских островах, но если он может быть открыт для частного предпринимательства путем занятия земель, свободных от ненужных ограничений и при надлежащем чувстве безопасности собственности, он может позволить себе потерять часть того методизма, который сейчас даруется ему в Бофорте. Мы хотим сначала доказать, что это выгодно, а потом он позаботится о себе сам.

Э. С. Ф. — У. К. Г.

24 сентября. Невод Лимуса был отправлен на шхуне. Я еще не заказывал ничего для 'Сиа, так как подумал, что будет слишком поздно для него использовать его в этом году, и ему лучше подождать и посмотреть, все ли в порядке с неводом Лимуса. Более того, entre nous (между нами), я не верю, что ему пойдет на пользу тратить время на рыбалку. Это своего рода азарт, как добыча золота, который отучает человека от постоянного, упорного труда, свидетель тому — Лимус. Сейчас нынешний спрос на рыбу не будет постоянным. После войны неграм придется вернуться к полевым работам ради пропитания, и для них будет лучше, если тем временем они не приобретут отвращение к постоянному труду и не заведут бродячих привычек. Я бы обсудил это с 'Сиа и спросил его в серьезном настроении, действительно ли он считает лучшим тратить так много денег на рыболовные снасти, когда он мог бы купить на них землю в будущем.

Здесь снова начинается бессвязное повествование о событиях на плантации.

ОТ Х. У.

26 сентября. К. был очень занят оплатой за хлопок, и мы застали его на веранде, сидящим за маленьким столиком с ящиком, полным денег, а группа женщин стояла и сидела у подножия ступенек, пока он вызывал их по одной. Сначала он заплатил старой Нэнси, спросив ее, сколько, по ее мнению, там денег. «Не знаю, хозяин, вы знаете». Десять долларов? «О да! Хозяин, я думаю, вы дадите мне больше, чем это». Пятнадцать, может быть? Пять для вас, Долл и Пег, каждой? «Да, хозяин, я так думаю». И было приятно видеть, как уголки ее рта дрогнули, когда он отсчитал 48 долларов — которые она приняла в полном спокойствии и с серьезным лицом, сделав реверанс и сказав: «Спасибо, хозяин». Синнет была более эмоциональна, чем кто-либо другой, воздев руки и глаза к небу и закончив словами: «Благодарю Господа; я должна идти молиться». Амаритта получила для своей группы 78 долларов — они собрали более трех тысяч фунтов. К. выплатил более 1000 долларов.

Х. У. далее сообщает, что когда К. сказал старой Грейс, что он взвесил в общей сложности тюк для нее, «Боже мой!» — воскликнула она, — «я дожила до того, чтобы вырастить тюк хлопка! Идем, Тим, давай достанем еды».

Следующее письмо — это ответ мистера Томлинсона на письмо от У. К. Г., в котором тот жаловался на негров, отказывающихся платить свой «кукурузный налог» — арендную плату натурой за свои частные участки кукурузной земли — и предлагал их изгнание с плантации как лучшее средство.

РУБЕН ТОМЛИНСОН К У. К. Г.

30 сентября. Я только что прочитал ваше письмо по «кукурузному вопросу». Я говорил правительственным управляющим, когда люди отказываются или пренебрегают приносить свою кукурузу в кукурузное хранилище, не вмешиваться в их дела, пока она не будет вся собрана; затем сказать им, сколько от них ожидается, и дать им определенный срок, чтобы принести ее. Если это не будет сделано, возьмите «охрану» из «тюрьмы», идите к их домам и заберите ее. Конечно, управляющий должен использовать здравое суждение при предъявлении своего требования, делая должную скидку на неурожай и т. д. Ваш план, на мой взгляд, открыт для серьезных возражений с точки зрения целесообразности. Я не сомневаюсь, что на ваших участках есть люди, от которых вы были бы рады избавиться. Если вы сможете терпеливо выносить их еще немного, я думаю, это будет в ваших интересах. Правительство начинает сразу же возведение большого количества домов, и после того, как они будут закончены, от этих буйных и непокорных людей можно будет избавиться без скандала и волнения, которые в противном случае сопровождали бы их выселение. После того как этот сезон закончится, вы можете отказаться от дальнейшего найма таких лиц, и поскольку правительство к тому времени предоставит им жилье, больше не будет оправдания тому, чтобы докучать вам ими.

Совет мистера Филбрика был следующим:

Э. С. Ф. — У. К. Г.

Я не удивлен перспективой некоторой подлости по поводу кукурузного налога. Негры были бы удивительной расой, если бы это было не так. Если при сборе налога возникнут трудности, я бы вычел его из их оплаты по 1,50 доллара за бушель, что примерно столько, сколько стоит мне доставка кукурузы туда.

ОТ Х. У.

13 октября. Мистер Г., который только что приехал с Пойнта, рассказал мне очень приятную вещь о тамошних людях. Похоже, что несколько недель назад мистер Томлинсон выступил перед ними в церкви по поводу того, что пять членов церкви находятся в тюрьме за отстрел скота, и после того, как он закончил, 'Сиа, староста и старейшина плантации Фрипп-Пойнт, встал и поддержал то, что он сказал, добавив, что подобное никогда не случалось на его участке. В ту же неделю там был застрелен бык, и мистер Г. не смог выяснить, кто это сделал, так как все люди протестовали, что они не знают. Поэтому сегодня он созвал их всех и поговорил с ними, а затем упомянул о быке и спросил их, что, по их мнению, они должны сделать. Один человек встал и предложил заплатить за него — другой поддержал это предложение, и они приняли резолюцию сделать это шестнадцатью голосами против двух! Мистер Г. был очень доволен и объявил, что если виновник этого поступка придет к нему и признается в течение четырех дней, он будет отпущен без уплаты штрафа.

20 октября. Томас выглядел намного лучше, но очень слабым, и спросил меня, не дам ли я ему немного спиртного! Я спросила, имел ли он когда-нибудь привычку пить его, и он сказал да, что покупал его пинтами в лагере! Он принадлежит к 1-му Южно-Каролинскому добровольческому полку, полку полковника Хиггинсона. Ужасно думать о таких средствах цивилизации, внедряемых среди этих бедных людей. У меня сердце заболело.

Пока я одевалась к обеду, К. пришел спросить меня, есть ли у меня «какие-либо предрассудки по отношению к цвету кожи», так как он пригласил на обед стюарда с «Уобаша», «бостонского парня, который говорит по-английски так же хорошо, как и вы». Мы нашли его очень ярким, умным молодым человеком, к тому же очень скромным и непритязательным — он назвал свое имя только как «Джозеф» и мистеру Соулу, и К. Он пришел на фуражировку для адмирала, и так как К. застал его в ожидании людей, возвращающихся с поля, он взял его с собой и привел в дом. Он был на борту «Мохегана», когда был взят Порт-Рояль, и только что прибыл с побережья Африки, где они захватили Гордона, работорговца-пирата, на борту барка «Ариэль», и он дал нам очень интересный отчет обо всем этом деле, так как он поднялся на борт вместе с капитаном, когда тот приказал открыть люки и были обнаружены девятьсот чернокожих. К. говорит, что подслушал, как Амаритта сказала ему: «Ты свободный человек? Я так и подумала, когда увидела, что ты идешь с белым», а старая Грейс, когда он спросил ее, есть ли у нее яйца, ответила: «Нет, хозяин — мой дорогой», — ее первое впечатление было таким, что раз он шел «с белым», она должна быть почтительна, а потом вспомнила, что не должна говорить «хозяин» чернокожему человеку. Он черный, как Роберт, но с саксонскими чертами лица. Говоря о Генри, он спросил: «Он невысокий, коренастый и примерно моего цвета лица?» Генри почти белый!

22 октября. Лимус полон изумления по поводу людей из Пятьдесят пятого полка и не мог выразить своего удивления тем, что они подходят к своему почтовому отделению, которое держит чернокожий, и открывают свои письма, чтобы читать «прямо как белые люди!» Они не знают, что и думать об образованных чернокожих — это опрокидывает все их представления об относительном положении двух рас! Я ожидала каких-то замечаний от Роуз по поводу нашего темнокожего гостя — ее здесь не было, но на следующий день она начала: «Тот незнакомый человек ел здесь? С какой стороны он ел?» В столовой с нами. «Он свободный человек?» Да, он родился в Бостоне. «Он умеет читать и писать?» Да, так же хорошо, как я. Это заставило ее открыть глаза, и когда я сказала ей, что в Бостоне есть школы для чернокожих детей, куда они могут ходить так же, как и белые дети, где они могут учиться тому же самому, она ушла с очень тихим «Да, мэм».

ОТ К. П. У.

24 октября. Здесь сейчас ничего не происходит, так что даже эта восхитительная страна с ее очаровательным разнообразием пейзажей и вкусным климатом, бодрящим воздухом, сверкающими ручьями, богатством осенних красок, вечно меняющейся игрой света и тени на крутых склонах холмов и в зеленых долинах часто перестает очаровывать. Что касается меня, я могу сказать, что даже постоянное волнение, связанное с задачей взвешивания хлопка, продажи сахара или подсчета рельсов, не говоря уже о не менее важной обязанности следить за тем, чтобы мою шляпу не украли с головы или черепицу с крыши — даже эти интересные и захватывающие занятия иногда становятся утомительными и не приносят того постоянного удовлетворения, ради которого и существует жизнь в этом Департаменте. Хотя это утверждение кажется абсурдным, я тем не менее должен подтвердить, что больше хлопот с плантацией из ста двадцати рабочих рук, чем тренировать такое же количество в «Роте школы»; и что удовлетворение, полученное от верности и честности, возможно, тридцати из них, едва ли достаточно, чтобы искупить беспокойство и недоверие, с которыми смотришь на оставшиеся девяносто, которые лгут по привычке и крадут при малейшей провокации, которые прикладывают бесконечные усилия, чтобы лениться и увиливать, которые рассказывают истории о других, предметом которых являются они сами, и от которых все уловки юриста не могут добиться честного изложения фактов, даже когда им очевидно выгодно сказать всю правду. «Посему он называется вечным Ниггером».

Я поворчал, и мне стало лучше. То, что я сказал, «содержит правду, только искаженную». Я не совсем несчастен, хотя можно сделать такой вывод из этих замечаний. Дело в том, что новизна этой жизни прошла после пятнадцати месяцев «полезного опыта», жизнь, как и должно было быть, и как ожидалось, теряет часть своего удовлетворения, и человек более открыт для воздействия неприятностей и досад, чем когда интерес был свежим, а работа новой и неиспытанной. Не то чтобы человека раздражала сама работа, но несовершенства системы, в рамках которой мы вынуждены работать, становятся более ясными и постоянно проявляются в различных формах. Единственным удовлетворительным делом было бы реконструировать систему на плантации: во-первых, уволив всех ненужных рабочих; во-вторых, приняв новую систему в отношении привилегий и компенсации людей. Привилегии — это бесплатные дома, бесплатная земля для продовольственных культур, бесплатное использование древесины и, с определенными ограничениями, животных и орудий труда. Я бы отменил эти привилегии, заставив их платить за аренду дома и земли, заставив их платить за дрова, если они определенного качества, и за использование упряжек и орудий труда — за их собственную работу. Затем я бы увеличил их заработную плату с фиксированными ценами на различные виды работ. Я хотел бы иметь возможность уволить любого, чья работа меня не устраивает, и удалить его с плантации. Эти реформы невозможно внедрить сейчас, и, вероятно, никогда не удастся на этом острове. Тем временем, если бы люди были просто честными и правдивыми, другие вопросы имели бы сравнительно малое значение, но они — самая провоцирующая группа, в этом отношении, которую вы можете легко себе представить. Они почти неисправимы.

РУБЕН ТОМЛИНСОН К К. П. У.

Оукс, 30 октября. Я назначил вас одним из членов «Комиссии» из трех человек, которая соберется в «Кабинете» в поместье Р. в среду, 4 ноября, в 10 часов утра. Первое дело, которое, вероятно, предстанет перед вами, будет дело о спорном праве собственности на «лодку», находящуюся сейчас во владении некоего «Лимуса», поставщика генерала Гиллмора, но на которую претендует «Баркис», живущий на Хилтон-Хеде. Обе стороны приходили ко мне, и Баркис не «желает» отказываться от своих претензий.

ОТ Х. У.

8 ноября. Я обнаружила, что К. запер двух мужчин в отдельных комнатах внизу — возникли какие-то неприятности, и один, который был наполовину пьян, пустил в ход нож. Одного человека он отпустил, другой все еще заперт, и он прислал его ко мне сегодня вечером. Ужасно, что такие вещи происходят, но людям пойдет на пользу узнать, что над ними есть какой-то закон.

В начале ноября мистер Филбрик снова отправился в Порт-Рояль, чтобы очистить и экспортировать свой урожай хлопка.

Э. С. Ф. — МИССИС ФИЛБРИК.

Коффинс-Пойнт, 10 ноября. Прибыл сюда около 6. Я застал людей в поле, собирающих хлопок на участках Р., и обнаружил почти на всех моих полях, что хлопок все еще зеленый и цветет, в то время как на большинстве правительственных плантаций трава давно перестала расти, и урожай был почти закончен. Я нашел старого Фрэнка (хитрого) в заключении в шорной мастерской за какую-то ссору среди людей в прошлое воскресенье, в ожидании суда. О, лошади, как они выглядят! Несколько месяцев среди наших северных приспособлений делают все таким жалким здесь.

Генералом Сакстоном только что выпущен циркуляр, указывающий плантации, которые должны быть проданы неграм, и советующий им застолбить свои участки и строить на них хижины в качестве первоочередных покупателей, что, я думаю, не привлечет многих моих людей. Участки Мактьюриуса, Т. Б. Фриппа, Гамильтона Фриппа и другие будут проданы таким образом, как только будут проведены необходимые обследования. Я сомневаюсь в целесообразности такого рода вещей, пока не истечет время для выкупа земли старыми владельцами, хотя никто может никогда не появиться, чтобы выкупить ее. Я боюсь, что могут возникнуть ссоры из-за трудности установления и регистрации границ среди множества негритянских скваттеров, если таковых будет много.

Эти плантации, которые должны были быть проданы с аукциона негритянским первоочередным покупателям, были теми, которые были зарезервированы для этой цели с продажи 9 марта 1863 года (см. стр. 171). Указ Президента (от 16 сентября), из которого генерал Сакстон получил полномочия для своего циркуляра, только что упомянутого, также предусматривал продажу с аукциона около двадцати плантаций участками, не превышающими трехсот двадцати акров. Это последнее положение, которое могло бы привести к тому, что многие негры не смогли бы владеть никакой землей в настоящее время — поскольку плантации, зарезервированные только для них, были недостаточно велики для всех — вскоре привело к бесконечным неприятностям из-за разногласий между властями.

ОТ Х. У.

15 ноября. Люди довольно встревожены новым приказом генерала Сакстона, который мистер Френч и судья Смит пытались объяснить им в церкви; — по-видимому, тщетно, — ибо некоторые из самых невежественных наших людей подумали, что они будут обязаны покупать землю, и пришли к К. в отчаянии от того, что им придется покинуть плантацию. Другие, как мы слышим, выбирают свои участки, но теперь приходит приказ генерала Гиллмора остановить все продажи; я боюсь, что эти бедные люди, которые ненавидят любые перемены и «путаницу», будут иметь безнадежно запутанные мозги.

ОТ Э. С. Ф.

18 ноября. Генерал Сакстон отдал приказы, чтобы все работы на плантациях по подготовке к урожаю следующего года были остановлены, так как он ожидает передать их либо покупателям, либо налоговым комиссарам очень скоро. Налоговики здесь, дружелюбные друг к другу, как кошка с собакой, и поскольку они не отличаются эффективностью в деловых вопросах, я не думаю, что очень вероятно, что они достигнут многого этой зимой. У них есть две группы землемеров, работающих, но они, кажется, не делают ничего, кроме как рубят лозы и плавают по ручьям на лодках.

ОТ У. К. Г.

Пайн-Гроув. [23 сентября.] Я думаю, вы были бы весьма удивлены изысканностью и домашним уютом нашей гостиной. Яркие скатерти, недавно появившаяся очень элегантная кушетка — удобный старый диван, картины повсюду, модный книжный шкаф, почти полный книг — секретер со стеклянной крышкой с достаточным количеством ячеек и приспособлений для письма — бумаги, лежащие повсюду — и дровяной огонь, горящий в большом камине — разве это не подойдет для филантропов? Одна дверь открывается в большую столовую — окна на портик, выходящий на ручей, извивающийся среди зеленой болотной травы, с широкой водой и островами вдали. Для контраста время от времени свинья энергично визжит под домом — ибо становится холодно, и свиньи с нетерпением ищут укрытия «большого дома». Тщетно пытаться не пускать их, хотя я построил забор вокруг дома.

14 ноября. Боюсь, мне придется перейти на штаны контрабандистов, как я делал прошлой зимой. Негры вряд ли могут считать меня благородным, когда видят, как я делаю их собственную работу в их собственной одежде. Я хотел бы, чтобы вы приехали ко мне, если только для того, чтобы видом белого галстука и блестящего бобра убедить их, что я «босс» по рождению. Вы также получите свою долю расчистки и улучшения; мне нужна именно такая энергия, чтобы сделать мои собственные владения респектабельными. В настоящее время они — игровая площадка для свиней, за исключением воскресений, когда кучке плантационных сорванцов разрешается очень тихо заглядывать в окна и учиться манерам у белых людей. В настоящее время молодой парень, который недавно проснулся от вялости и стал мужчиной, терпеливо опирается на подоконник, ожидая, полагаю, своего урока.

ОТ Х. У.

День благодарения, 26 ноября. Мы сели обедать — шестнадцать человек из Массачусетса, шестеро сыновей священников. Мистер Фолсом и Уильям Аллен, мисс Р. и мистер Г. ушли домой; все остальные провели ночь, и никто на диване. Мы гадали, какой был последний [обед] такой же большой, который обедал в этом старом доме, но Роберт говорит, что никогда не видел здесь такой большой компании — мистер Коффин обычно давал свои обеды в Чарльстоне.

ОТ Э. С. Ф.

26 ноября. Мы добрались до дома Р., где он сказал нам, что весь предыдущий день помогал мистеру Уэллсу перевозить его хлопок с острова Морган к нему домой. На острове было хлопка на сумму около 3000 долларов, и он не хотел подвергать повстанцев дальнейшему искушению в отношении него. Похоже, что во вторник утром пастух коров ушел в загон со своим ведром для молока и не вернулся. После поисков были найдены ведро для молока и его куртка, а также несколько новых следов обуви на пляже, следы бивачного завтрака и следы киля лодки на пляже реки Кусо. Ничего больше не известно, кроме этого. Предполагается, что разведывательный отряд переправился через реку Кусо и разбил бивуак на пляже, вытащив свою лодку, и что, увидев этого беднягу утром, они схватили его и убрались так же, как пришли. Он был человеком с Эдисто, довольно умным, и есть надежда, что его информация не будет такой достоверной, как могли бы пожелать повстанцы. Мистер Уэллс немедленно проинформировал капитана Датча и попросил мистера Р. помочь ему перевезти хлопок. Капитан Датч послал охрану патрулировать остров и отправил свою маленькую шхуну вверх напротив острова Морган в реке Кусо в качестве аванпоста.

Вчера у нас был огромный наплыв в магазине, четыреста шестьдесят с лишним долларов за день. Р. и Уэллс получили более пятнадцати сотен долларов за три дня после открытия своих товаров. Амаритта купила товаров более чем на сорок долларов сразу, а бедная Джулиана пошатывалась под грузом на голове, который она едва могла нести. Сундуки уходят как дым, так же как и бочонки и другие домашние товары.

ОТ Х. У.

1 декабря. Дядя Нэт, который носил ключи от плантации сорок лет, выдавая все пособия для людей и существ, и не выполнял никакой полевой работы в течение этого времени, имел в этом году полтора акра хлопка и вырастил наибольшую пропорцию, шестьсот фунтов семенного хлопка с акра, чем кто-либо другой на месте. Он живет в Пайн-Гроув со своей женой, но сажает здесь ради старых ассоциаций, и на днях, когда К. сделал последнюю выплату за хлопок, он отдал деньги Нэта его сестре, Нэнси. На следующее утро Нэт был здесь рано и снял шляпу до земли перед К. «Пришел поблагодарить вас за то, что вы прислали мне вчера, сэр — очень обязан вам, сэр (с еще одним поклоном и шарканьем). Я вполне удовлетворен, и до тех пор, пока Господь дает мне жизнь и эти старые руки могут делать так (имитируя движение мотыги), я буду выращивать хлопок для вас, сэр!»

ОТ Э. С. Ф.

5 декабря. Наш урожай хлопка почти весь собран, хотя некоторые люди все еще в поле, собирая остатки. Они собирают очень тщательно сейчас и не позволяют ни одной коробочке ускользнуть от них. У меня сейчас около ста джинов в рабочем состоянии, и я ожидаю, что еще пятьдесят будут работать через неделю.

ОТ Х. У.

10 декабря. Я поехала посмотреть на работу. Это была оживленная сцена — взбиватель на каждой беседке с ребенком наверху, чтобы наполнять машину, которая используется для выбивания грязи из хлопка перед очисткой и облегчения очистки; затем джины были все в работе — женщины сортировали — мужчины упаковывали — картофельную ботву приносили на взвешивание, телеги и волы перевозили семена — в целом, такая оживленная работа, какую здесь не часто увидишь.

ОТ Э. С. Ф.

10 декабря. Мы были удивлены зеленым крытым экипажем, спускающимся по дороге, запряженным армейскими лошадьми, откормленными сеном и округлыми. Пассажирами были мистер Пейдж, корреспондент «Трибьюн», и его друг, мистер Болдуин из Кливленда. Я встречал их в одной из своих поездок между Хилтон-Хедом и Бофортом, и после ответа на несколько вопросов пригласил их приехать и навестить меня, но я не думал, что они возьмут на себя труд. Мистер Пейдж задал достаточно вопросов, чтобы выкачать из меня все, пока он был здесь, но я не верю, что он станет намного мудрее, ибо он задавал некоторые по три или четыре раза. Я отвел их в молельный дом вечером, и, поскольку дядя Сэм был болен «лихорадкой и болью в голове», я помогал с гимнами и читал главу из Библии. Старый Аарон и Джордж молились, Уилл Долл прочел гимн по памяти, а Джордж повторил один, как я думаю, из своего собственного мозга, вставляя все куплеты, которые мог вспомнить, и охотясь в своем мозгу за каждым из них, пока они пели последний. Мои посетители были очень заинтересованы и были в основном довольны искренностью и простотой их поклонения, заметив, что им повезло, что их не беспокоят доктрины. Я боюсь, что они не получили большого представления о наших школах, потому что единственная девочка, которую они попросили произнести по буквам, оказалась Кэролайн, которую они встретили на улице. Она, как вы знаете, слабоумная и не сделала своим учителям большой чести. Я хотел бы посмотреть, что мистер Пейдж скажет о наших делах в «Трибьюн». Я попросил его не упоминать название этой плантации, потому что я не хотел привлекать внимание семьи Коффин к нам больше, чем я мог помочь. Он попросил меня назвать имена управляющих и учителей здесь, но я сказал ему, что они не хотят быть представленными публике.

Мне было любопытно узнать, сколько хлопка можно получить из определенного количества семян. Я очистил ровно пять фунтов хлопка и получил тринадцать фунтов семян, что составляет более четверти бушеля, так как он весит сорок четыре фунта на бушель. Люди были очень удивлены, видя, как долго я очищаю, и удивлялись, что у меня хватило сил на это. Вы знаете, они считают нас довольно изнеженными в отношении силы, но я не нашел это такой тяжелой работой, как предполагал. Это не вполовину так тяжело, как косить.

13 декабря. У мистера Уэллса хлопок был очищен примерно наполовину, когда пришел отряд людей из 1-го Южно-Каролинского полка, без белого офицера, чтобы охотиться за дезертирами на его плантации. Они встретили людей, которых искали, и застрелили их всех троих средь бела дня; один тяжело ранен и может не выжить, но другие, вероятно, выживут. Застрелив одного человека, они уходили, чтобы оставить его, и мистер Уэллс пошел, позаботился о нем и отправил его в госпиталь.

17 декабря. Люди все работали, очищая хлопок, и новый механик Неро, которого мы нашли в поместье Уайт, приводил двигатель в порядок. Этот двигатель служит моральным стимулом, чтобы удерживать людей за работой на их ручных джинах, потому что они хотят очищать весь хлопок вручную, и я говорю им, что если они не закончат к середине января, я буду очищать его паром. Результатом, вероятно, будет то, что для парового двигателя останется мало работы. Но не повредит привести его в порядок, а потом я смогу молоть кукурузу с его помощью следующим летом. Вес всего моего хлопка сейчас составляет 287 790 фунтов в семенах. Образцы, которые я отправил в Ливерпуль, были оценены там как стоящие сорок восемь — пятьдесят пенсов, что, если обменный курс останется таким же высоким, как сейчас, сделало бы наш урожай стоящим 100 000 долларов в Ливерпуле. Это столько, сколько я когда-либо оценивал, что должен получить от него.

ОТ Х. У.

Old Coffin trademark

17 декабря. Упаковка хлопка продолжается; двенадцать тюков уже подготовлены для рынка, проштампованные старым товарным знаком Коффина. Посвященные знают, что это значит, но я сомневаюсь, что кто-либо еще узнал бы значение ящика без головы и ног!

ОТ Э. С. Ф.

27 декабря. Дети пришли около половины третьего в день Рождества [посмотреть на елку], но, получив указание не приходить до заката, они слонялись снаружи ворот, пока мистер Холл не был готов к ним. Около сумерек они все были построены по классам, и мы все помогали раздавать подарки. Дети казались пораженными блестящим зрелищем, и когда Уильям Холл пожелал им всем счастливого Рождества, они вскинули руки и закричали изо всех сил. Это не было приветствием, а скорее похоже на вопль, очевидно, в ответ на его добрые пожелания. Подарки были приняты с обычной апатией, проявляемой в таких случаях, и как только у них появилось время, они начали сравнивать их друг с другом, а некоторые — жаловаться, что им досталось недостаточно.

Вчера утром мы сделали приготовления для острова Хантинг. Был прекрасный день, ветер восточный, и довольно тепло. У нас было четыре негритянских гребца. Семь белых составили груз, включая мистера Юстиса. Мы высадились на острове как раз тогда, когда лодка Г. После разгрузки нашей еды и стрельбы из наших ружей, чтобы просушить их и дать знать оленям, что мы идем, мы рассеялись в разных направлениях в поисках дичи. Затем я пошел посмотреть руины маяка в середине мыса, в нескольких стержнях от каждого пляжа. Это было кирпичное сооружение и должно было быть высотой более ста футов, чтобы возвышаться над соснами вокруг него. Сейчас не осталось ничего, кроме груды кирпича и мусора высотой около сорока футов, покрывающей акр земли. Он был взорван повстанцами в начале войны, и они проделали работу тщательно. Большие блоки гранита и железные пластины лежали, вкрапленные между массами кирпичной кладки, некоторые из которых все еще связаны в массы и имеют толщину в несколько футов. Это первые настоящие руины, которые я когда-либо видел в этой стране. Дом смотрителя поблизости был весь разобран неграми для восстановления их собственных хижин и кукурузных амбаров.

В следующих отрывках рассказывается о новых облавах на солдат, о свежем отчаянии и вновь возникшей надежде на то, что их, наконец, удастся прекратить.

ОТ Э. С. Ф.

27 декабря. Встав сегодня утром, мы обнаружили, что все люди в смятении. Ночью сюда приходили солдаты, человек пятьдесят, и увели не только Цезаря, дезертира, сына Абеля, но также старика Миллера, Тони, Джонаса и Дэвида, никто из которых никогда не принадлежал ни к одному из полков. Разумеется, все люди были в ярости, и справедливо, ибо генерал Сакстон в течение последних нескольких месяцев неоднократно заверял их, что им не стоит бояться новых призывов, поскольку с этим покончено. Как только мы позавтракали, я отправился в бараки, чтобы узнать, какие факты удастся собрать. По-видимому, они [солдаты] приплыли на лодках к деревенскому ручью, думая, что это наш ручей, и высадились у Фрипп-Пойнта. Там они не нашли дезертиров, так как их там не было, но забрали всех мужчин, которых смогли найти, а именно: Айзека, сына Помпея, Джимми, сына Форчуна, и Дженьюари, сына Алека. Они заставили старика Дэна показать им дорогу к Коффинс-Пойнту и пошли по дороге, прибыв туда сразу после молитвенного собрания; они выставили охрану вокруг домов и стреляли в каждого, кто пытался убежать, схватив вышеназванных мужчин и уведя их с собой. Тони и Джонасу удалось сбежать у Фрипп-Пойнта, но остальных они увели. Мы с К. сели в нашу маленькую лодку, взяв с собой Джима в помощь, и поплыли вокруг к деревне в надежде застать отряд там, но они уже ушли, забрав с собой повара доктора Хантинга. Поэтому мы поплыли обратно и с досадой пообедали. Этот налет сорвет мою работу по очистке хлопка на этом конце острова и отбросит ее назад по меньшей мере на две недели, так как мужчины так напуганы, что не осмелятся выйти на работу, а женщины без них мало что могут сделать.

ОТ Г. У.

27 декабря. Мистер Филбрик уехал сегодня вечером к генералу Сакстону, а мистер Юстис говорит, что если он не сможет (или не захочет) это прекратить, то он напишет в Вашингтон. Это самовольные действия офицеров, чьи звания, возможно, зависят от поддержания полной численности полков.

ОТ Э. С. Ф.

28 декабря. Я поехал в форт Кусо на острове Ледис, где стоят пикеты. Я нашел капитана Брайанта в лагере. Он был очень любезен и сказал мне, что налет на Коффинс-Пойнт в субботу вечером был совершен не по его приказу, а по приказу одного из капитанов полковника Хиггинсона. Впрочем, людей привели к нему, и он отпустил всех, кто не хотел записываться в армию. Так что я уехал довольным.

Праздники и охота на дезертиров настолько нарушили ход работ, что теперь до Нового года ничего существенного сделать нельзя, но я надеюсь, что после него работа снова пойдет гладко.

[1 января 1864 г.] Моя поездка в Бофорт во вторник была не очень успешной. Я не смог найти ни полковника Хиггинсона, ни генерала Сакстона. Поэтому мне пришлось ограничиться тем, что я написал последнему отчет о том, как здесь вели себя солдаты. Вернувшись, я обнаружил, что люди ведут себя спокойнее, чем я ожидал. Возвращение мужчин из лагеря успокоило их, и большинство из них снова вышли на работу.

Год завершается размышлениями У. К. Г. о ходе «Порт-Рояльского эксперимента».

ОТ У. К. Г.

27 декабря. Мы заняты очисткой и упаковкой хлопка. И мужчины, и женщины усердно трудятся, и до 3 часов дня картина почти напоминает северное трудолюбие. Здесь больше шума, меньше системы и постоянства. Время от времени двое или трое затевают ссору, в которой они превосходят всех, кого я когда-либо видел, своими языками — страшный шум, ужасные жесты, свирепые взгляды, — а к вечеру, возможно, они снова друзья. Тем временем остальные сидят за работой, слушая это как нечто обыденное, и рассказывают, как они любят мир и покой; скоро придет и их очередь! Во всех своих пороках — страсти, лжи, воровстве и т. д. — они прекрасно осознают грех; и те самые люди, которых невозможно остановить, кроме как силой, в их приступах ярости, в спокойном состоянии будут рассуждать о своей глупости так здраво, как только можно пожелать. Кажется, у них очень тонкая совесть при полном отсутствии принципов. То, что это отсутствие принципов не является врожденным и не их вина, доказывается, я думаю, тем, что их совесть остается верной. Их моральное состояние, я бы сказал, определенно лучше, чем при рабстве — меньше распущенности, лжи и воровства, — и больше общего достоинства и самоуважения. Но они очень сильно отстают как в характере, так и в интеллекте, и я подозреваю, что большинство взглядов аболиционистов на их характер преувеличены в их пользу. Думать так — значит усиливать необходимость помощи им, не уменьшая при этом интереса к ней. Многие болтливые аболиционисты, пожив здесь полгода, были бы разочарованы до безразличия, а многие ярые ненавистники пустых разговоров были бы удивлены, проникнувшись интересом и симпатией. Порой довольно тяжело обнаружить, что твои лучшие люди лгут тебе или что самые доверенные лица неблагодарны и не доверяют тебе, — а потом вдруг вспыхивает свет там, где, как ты думал, не было ни топлива, ни огня. Самый обнадеживающий симптом — это явно растущее влияние, которое приобретают лучшие из людей, так что общее улучшение, безусловно, есть.

1864

Земельные торги 1864 года, противоречивые приказы — Недовольство среди негров по поводу заработной платы — Оспа на плантациях — Продажа движимого имущества — Трудовые контракты на сезон — Нападки газет на мистера Филбрика — Налет на остров Морган — Планы мистера Филбрика на будущее — Призыв чернокожих — Бюрократия — Приближение Шермана и битва при Хани-Хилл.

ОТ Э. С. Ф.

3 января. Не знаю, насколько низко опускался термометр на улице. У Р. было 19° [по Фаренгейту]. Тот, что в нашей гостиной, показывал 28° спустя некоторое время после того, как мы зажгли огонь.

Вы, вероятно, со временем увидите тинтайпы Роуз и Демуса. Старые Джуди и Минда сфотографировались некоторое время назад, но не было возможности отправить их вам. Поскольку они ходили туда сами по себе, их туалет был оригинален; отсюда и демонстрация украшений, скорее характерная, чем со вкусом.

Тема предстоящих земельных торгов теперь становится самой важной.

20 января. В минувшее воскресенье было объявлено, что все люди должны собраться в церкви Сент-Хелена, чтобы выслушать новые инструкции президента о земельных торгах. Эти новые приказы были получены, насколько я могу судить, отцом Френчем, который по просьбе генерала Сакстона ездил в Вашингтон, чтобы продвинуть это дело. План срывает замысел доктора Брисбена, который намеревался продавать землю с аукциона. Теперь, как вы увидите из газет, все земли, выкупленные Соединенными Штатами, предлагаются к частной продаже, черным или белым, участками по двадцать или сорок акров по единой цене 1,25 доллара за акр, подобно западным государственным землям, с правом преимущественной покупки, но только для тех, кто проживал на землях, принадлежащих правительству, не менее шести месяцев с момента оккупации острова нашими силами. Таким образом, это дает шанс покупать землю всем управляющим и учителям, а также неграм, но исключает всех вновь прибывших. Я нашел доктора Брисбена настолько встревоженным, насколько это вообще возможно представить.

Конечно, я остался у мистера Р. еще на одну ночь, чтобы посетить церковь. Утро было прекрасным, и мы обнаружили довольно большое собрание, как черных, так и белых. Пастор Филлипс был там и открыл службу. Мистер Френч продолжил, призывая их немедленно приступить к выбору своих участков. Генерал Сакстон добавил немного, но призвал их не спать, пока они не разметили свои участки.

Отец Френч попросил позволения не согласиться, ибо хотел, чтобы они чтили субботу. Мистер Ханн продолжил, сказав, что им лучше сделать это сегодня, ибо не хуже вбивать колья в воскресенье, чем постоянно думать об этом. Он посочувствовал им по поводу низкой платы, которую они получали от правительства и частных спекулянтов, сказав: «Что такое тридцать центов в день в наше время для человека, который должен содержать себя и свою семью?» (Большое волнение среди негров, гул, бормотание «это так» и т. д.). Затем казначей произнес пафосную речь. Затем мистер Френч вызвал полковника Элвелла. Затем судья Смит поднялся на кафедру и объяснил неграм значение слова «преимущественная покупка», как оно образовано из двух латинских слов. Полковнику Элвеллу удалось немного запутать людей следующим образом. Распространившись о доброте президента Линкольна, он сказал, что тот был настолько добр, что даже предложил прощение мятежникам, и, возможно, однажды мы увидим здесь их старых хозяев, с целым округом негодяев, готовых поклясться, что они всегда были лояльными сторонниками Союза и т. д. Весь этот балаган длился почти до трех часов, а затем, снаружи, было обычное пожимание рук и т. д. Я не терял времени даром, нашел мистера Ханна и сообщил ему, что в среднем платил более пятидесяти центов в день в течение всего сезона работы с хлопком. Если бы он был моложе, я бы сказал, как и думал, что не является истинной добротой по отношению к этим невежественным людям говорить что-либо, склоняющее их к недовольству уровнем оплаты, который был установлен с большой тщательностью людьми, которые были совершенно бескорыстны и вполне способны судить о таких вещах. На самом деле, я мог бы сказать ему то, во что твердо верю: что гораздо более высокий уровень оплаты, чем тот, что они получают, скорее уменьшил бы их трудолюбие, чем стимулировал бы его, сделав для них слишком легким удовлетворение своих простых потребностей. Однако я промолчал и был доволен, услышав его извинения, в которых он отрицал намерение ссылаться на меня в сказанном и т. д., и признал, что мой случай — исключение, добавив, что он не предполагал, что правительство позволит мне платить более высокие ставки, чем те, что установлены генералом Сакстоном! Из церкви нас сопровождал мистер Юстис, а мистер Р. дошел до дома Г. В понедельник, под проливным дождем, они все встретились здесь, чтобы обсудить вопрос о заработной плате на предстоящий год. Было решено платить полностью деньгами, а не патокой и беконом, полагая, что дни выдачи пайков в любой форме прошли и что неграм будет приятнее получать все деньги и тратить их по своему усмотрению. Таким образом, мы повышаем плату за прополку хлопка с двадцати пяти до тридцати пяти центов за старый таск и добавляем еще пять центов, доводя ее до сорока центов, помимо премии за вес урожая, которая остается прежней, что составляет среднюю заработную плату около шестидесяти или шестидесяти пяти центов за работу с хлопком, что, по нашему мнению, совсем не много для нынешних цен на мануфактуру и т. д. Конечно, ловкие работники зарабатывают в день больше, ибо они делают в полтора-два раза больше, чем раньше, и эти цены основаны на дневной работе или таске старого хозяина. У меня есть люди, которые очищают пятьдесят фунтов в день и зарабатывают свой доллар, тогда как для своего хозяина они никогда не очищали более тридцати фунтов. Большую часть дня я провел с Г. на его плантациях, беседуя с ним и его людьми о перспективах успеха новой системы. Я до сих пор не нашел ни одного человека ни в одном из моих хозяйств, который хотел бы рискнуть купить землю. Все они говорят, что предпочли бы остаться там, где они есть, и работать на меня. Более разумные предвидят много трудностей в владении землей, таких как отсутствие доступа к болотам или лесам, отсутствие капитала для скота, плугов, упряжи, телег и т. д., и им не нравится идея ждать целый год, чтобы получить вознаграждение за посадку урожая хлопка. Люди казались очень довольными тем, что продолжают работать, и были рады перспективе более высокой номинальной заработной платы, о которой можно говорить, и немного более высокой в реальности, с правом тратить ее по своему желанию.

27 января. В прошлую пятницу я совершил экспедицию в Эддингс-Пойнт на нашей маленькой лодке. Прибыв около часа дня и оставив лодку под присмотром мальчиков, я дошел до дома мистера Уэллса в поместье Мэри Дженкинс, около полутора миль. Я спустился к негритянским домам, чтобы повидаться с людьми. Я застал их в состоянии замешательства по поводу покупки земли. В церкви, из-за того, как настойчиво их призывали покупать, у них сложилось впечатление, что они должны покупать землю волей-неволей, и они хотели получить мое согласие остаться там, где они есть, и работать на меня столько, сколько им угодно! Конечно, я посмеялся и сказал им, что они могут оставаться столько, сколько пожелают, если будут вести себя хорошо. Они казались «вполне довольны» этим и были в хорошем настроении.

Я остался дома в понедельник, чтобы встретиться с мистером Халлом, который привез еще одну большую лодку хлопка для очистки нашими людьми. То, что он привез на прошлой неделе, они закончили очищать за два дня. Как только его лодка подошла к пристани возле дома Нэба, люди бросились к хлопку: мужчины везли его на телегах, а женщины несли мешки на головах и прятали его, чтобы им досталось хоть немного для очистки. Это было похоже на крыс, дерущихся за орехи.

У мистера Б. есть письмо от министра Чейза с призывом отправить кипу хлопка, выращенного свободным трудом, на Санитарную ярмарку в Нью-Йорке, и я предложил подарить кипу для этой цели. Она будет стоить около пятисот долларов; но это не такой уж большой вклад, учитывая, что у нас их почти две сотни.

Я вижу, что мое письмо к Алфеусу Харди ходит по рукам, его перепечатывают «Провиденс Джорнал» и «Нью-Йорк Ивнинг Пост», как обычно, с несколькими ошибками. Вы заметили, что выражение «протянуть руку милосердия» было напечатано как «область» вместо «рука», что выглядит очень нелепо? «Провиденс Джорнал» добавила лишний ноль, умножив мои цифры на десять. Чтобы исправить эту оплошность, которая была серьезной, так как стоимость хлопка оказалась в десять раз выше, чем я указал, я написал редактору, предоставив ему дополнительную информацию о моем урожае в пользу хлопкопрядильщиков Провиденса.

ОТ У. К. Г.

29 января. За пределами наших плантаций люди в этот раз взволнованы, и не без причины. Самым неуклюжим, неполным и бестолковым образом неграм разрешено приобретать участки по двадцать и сорок акров; поэтому все в движении, пытаясь разметить участки, а затем добиться рассмотрения своих заявок Комиссарами. Эти джентльмены тем временем в ссоре, земля размежевана лишь наполовину, и все восхитительно запутано и неопределенно. И все же это начало великого дела — негры становятся землевладельцами, и открывается дверь для иммиграции с Севера. Спустя годы будет приятно оглянуться на эти начинания — сейчас же впереди очень туманно, а под ногами очень неуверенно.

ОТ Э. С. Ф.

4 февраля. В воскресенье утром я встретил на дороге все женское население, идущее в церковь. Это был день крещения, и женщины надели свои лучшие платья, летний муслин и тюрбаны, создавая прекрасное зрелище. Подойдя к воротам капитана Джона Фриппа, у аллеи, я обнаружил там группу молодых людей, один из которых читал остальным из Завета. Я спросил их, почему они не идут в церковь с женщинами! Они сказали, что слышали, будто «солдаты пришли схватить нас», и «мы напуганы». Бедняги, какую странную жизнь в ожидании они ведут! Генерал Гилмор приказал провести полную перепись населения островов, включая черных и белых мужчин, для зачисления в списки ополчения, и ни одному белому гражданину не разрешается покидать Департамент, пока не выяснится, нужен ли он для военной службы, т. е. после призыва.

Отправив весь хлопок, мистер Филбрик собрался домой, но ему не суждено было уехать, не получив от своих работников еще одного выражения их растущего осознания своей силы.

ОТ Г. У.

9 февраля. Женщины пришли все вместе, чтобы пожаловаться мистеру Филбрику на свою оплату — вещь, которая никогда раньше не случалась и показывает влияние очень неблагоразумных разговоров со стороны, которые отравили их умы против их самых верных друзей. Среди них были лучшие люди, и даже старая Грейс была главной зачинщицей. Это очень тяжело, но неудивительно для бедных, невежественных созданий, когда люди, которые должны знать лучше, ведут себя так неблагоразумно — чтобы использовать самый мягкий термин, который позволяет самая милосердная интерпретация их поведения. Я не вижу, чем все это закончится, но такими темпами они скоро разучатся всякому трудолюбию.

14 февраля. Когда мы вышли на заднее крыльцо, чтобы проводить мистера Филбрика, мы обнаружили, что люди собираются с яйцами и арахисом, чтобы он их взял. Он сказал им, что не может отвезти яйца мисс Хелен, но передаст ей. Тогда Грейс попросила прощения за свое плохое поведение и жалобы на днях и, собрав все яйца, от которых он отказался, сказала К., что они для него, и отправила их с Роуз в дом. Она вместе с другими женщинами жаловалась ему на К., и я полагаю, она имела в виду это как примирительный дар.

Э. С. Ф. — У. К. Г.

Бостон, 22 февраля. Я сожалею, что вы не присутствовали на совещании после церкви 14-го. Мистер Томлинсон говорил очень «прямо» с Помпеем и другими о том, что они не имеют права жить на моей земле, не работая на меня за справедливую плату. Он очень свободно высказал свое мнение о справедливости наших цен и сказал им, что они должны пойти и поискать другой дом или работать на нас по этим ставкам. Я обещал подписать «пропуск», который вы можете сделать за меня, пообещав Помпею или любому другому человеку, который работает на нас, что как только он получит кусок земли в собственность, получит на него купчую и огородит его, мы продадим ему корову по себестоимости, но я не соглашусь позволить их коровам свободно бродить по плантации, и мистер Томлинсон сказал, что я совершенно прав. Во время беседы я подслушал бормотание в толпе, такое как «мы ничего не получим», «это бесполезно» и т. д., что убедило меня в том, что весь вопрос будет тихо заброшен, если его снова не раздуют такие люди, как Дж. Х. и Ф. Дж. У. Учитывая перспективу высоких цен на патоку, бекон и т. д., я думаю, нам может быть целесообразно платить пятьдесят центов все лето за то, за что мы обещали сорок. Но я ничего не буду предпринимать, пока не сделаю свои закупки патоки и т. д. и не буду точно знать, как обстоят дела.