«Натурализм и религия»

Одно, однако, должно постоянно иметь в виду: даже такая интерпретация мира — это поэзия, а не знание. Есть поэзия воли к жизни, бессознательного, которое борется к существованию, но нет философии. Есть только аналогии и намеки на то, что происходит в основаниях мира. В частности, бессознательный творческий импульс во всех живых организмах, эта «воля» к форме, ее отношение к инстинкту и отношение инстинкта к сознательной психике дают нам приставную лестницу иллюстраций и иллюстрацию приставной лестницы «воли к существованию», которые приглашают нас переступить границы нашего знания и предаться нашему воображению. Мы ничего не можем сказать о предсознательном сознании и воле, мы можем в лучшем случае только строить догадки о них. Мы не можем определенно мыслить о всеобщей мировой воле, которая хочет и стремится в индивидуальных существах; мы не можем представить себе возникновение индивидуальных «душ» животных и человека из универсальной психики. Воображение играет здесь большую роль, чем ясное мышление. И для нашей нынешней цели должно быть ясно осознано, что религия не требует никакой спекулятивной конструкции теорий мира. Но «вы должны знать, что это ваше воображение создает мир для вас». И если желательна спекулятивная конструкция, она всегда будет легче всего достигнута вдоль этих линий и таким образом приблизится к нашему современному знанию природы. Мы должны помнить также, что возражения, которые могут быть выдвинуты против этой формы спекуляции, в равной степени применимы против любой другой. Ибо происхождение индивидуальной психики, градуированный ряд ее форм, развитие одной после другой и развитие ребенка от родителей — это загадки, которые не могут быть решены никаким спекулятивным мышлением. Монадология, теории преэкзистенции души, креационизм или текущий традиционизм — который сегодня, с его частично или полностью материалистической основой, столь же наивен, как и более старый — все обнаруживают равную тьму. Но спекуляция, на которую мы намекнули, если она не дает объяснения, по крайней мере предоставляет рамку для многих вопросов, которые привлекают нас, и делают это даже с точки зрения религии: например, коллективная, диффузная и почти делимая природа сознания на низших стадиях, его возрастающая и все более строгая централизация, естественное родство психического в человеке к психическому в целом, и все же его несоизмеримость и превосходство над всем миром.

Но давайте еще раз обратимся от всех поэтических и образных иллюстраций отношения Бога к миру, которые в лучшем случае могут быть только предварительными и применимыми только в определенных точках, к более общему аспекту проблемы. Религия сама по себе состоит в этом: верить и переживать, что во времени Вечное, в конечном Бесконечное, в мире Бог действует, открывая Себя, и что в Нем лежит причина и основание всего бытия. Для этого у нее есть такие имена, как творение, провидение, самооткровение Бога в мире, и она живет тайнами, которые обозначены под этими именами. Сами тайны она распознает в смутных или наивных формах концепции задолго до того, как пытается дать какое-либо определенное формулирование. Если догматика начинается с последнего, обычно развивается та или иная форма жестких и деревянных доктрин concursus, influxus ordinarius и extraordinarius со многими другими тонкостями, которые являются не чем иным, как попытками сформулировать божественное влияние в конечных терминах и мыслить его как силу наряду с другими силами. Обычно различают два ряда причин; систему причин и следствий внутри мира, согласно которой происходит все естественное, «causæ secundariæ»; и в дополнение к ним божественную причинность, сотрудничающую и влияющую на другие, упорядочивающую их с мягким и деликатным давлением и направляющую их к их истинной цели, и которая также может открываться как «extraordinaria» в чудесах и знамениях. Эта двойная операция рассматривается как порождающая все явления, и в ней заключается руководство, провидение, провидение и естественное откровение.

Этот вид концепции чрезвычайно примитивен и неблагоприятен для самой религии, ибо в нем тайна устраняется и упорядочивается согласно рубрике, и все становится совсем «простым». Более того, это учение имеет необходимую тенденцию превращаться в пугающий «деизм». Согласно деистическому взгляду, Бог создал мир в начале и привел систему естественных причин в движение таким образом, что никакой дальнейшей помощи не оказывалось, и все шло само собой. Эта теория невероятно профанна и вычеркивает Бога из мира, природы и истории одним ударом, подставляя вместо Него ход хорошо отлаженной системы часового механизма. Но первая теория является очень неудовлетворительным и сомнительным суррогатом по сравнению с деизмом, ибо невозможно понять, почему, если Бог устроил эти causæ secundariæ, Он должен был сделать их такими слабыми и неэффективными, что они нуждаются во всех этих изобретательных concursus, influxus, determinationes, gubernationes и тому подобном. Обе теории являются грубыми измышлениями догматиков, и в них не осталось ничего от благочестия, которое они должны были защищать, и они не становятся лучше в этом отношении, сколько бы попыток ни предпринималось для их определения. Религия обладает, без помощи каких-либо напыщенных и искусственных теорий, всеми вещами, которые мы назвали выше, и особенно и наиболее непосредственно последней из них, а именно опытом откровения и сообщения Божественного в великих развитиях и движениях духовной и религиозной истории. И она находит свое подтверждение, оправдание и свободу не путем догматики, а путем критики. Невозможно искусственно различить два набора причин и отдать миру то, что якобы принадлежит миру, а Богу — то, что якобы принадлежит Богу. Но допустимо указать на недостаточность нашего причинного исследования в целом и на пределы нашего знания. Даже когда мы установили как факт, что все явления связаны друг с другом в цепи причин, мы все еще далеки от того, чтобы обнаружить, как вещи на самом деле происходят. Каждый качественный эффект и изменение полностью скрыты от нас, насколько это касается причины их возникновения и их реальной и внутренней природы. Каждый эффект, который по виду или количеству выходит за пределы своей причины (а мы не можем ничего сделать с областью живых форм, психического и истории без них), показывает нам, что мы все еще находимся только на поверхности. Действительно, даже механическое действие, часто утверждаемое как полностью понятное, такое как перенос или трансформация энергии, является, как мы видели, полной загадкой. Кроме того, вся причинность протекает во времени и поэтому разделяет все дефекты и ограничения наших взглядов на время. И наконец, мы руководствуемся кантовской антиномией относительно условий того, что «дано». Она разрушает очарование «чисто причинной» точки зрения, показывая, что она сама по себе не может быть сделана полной и поэтому противоречива. Более того, в явлениях жизни и в том факте, что сознание и воля контролируют наши телесные процессы, и все же едва ли могут мыслиться как причина, «сотрудничающая» с другими причинами, мы нашли аналогию, пусть слабую и неясную, того отношения, которое божественная телеология и управление миром могут иметь к мирским явлениям. Таким образом, тайна остается во всей своей силе и не заменяется суррогатом слишком простой и поверхностной догматической теории. Исповедуя тайну и довольствуясь ею, мы оправданы размышлением о природе и антиномии нашего знания.

Все это верно также для того, что религия понимает под творением. В чувстве полного смирения, в своем опыте абсолютной зависимости и обусловленности творение осознает себя как творение и переживает с полной ясностью, что значит быть «творением» и «созданным». Догматическая теория здесь снова является лишь суррогатом тайны. И снова критическая саморефлексия оказывается лучшим проводником, чем любая теория творения, которая вполне уместна как средство выражения в религиозном дискурсе и поэзии, но совершенно недостаточна как истинное знание. То, что мы должны, но не можем мыслить этот мир ни как начинающийся, ни как не-начинающийся, является аналогом в знании того, что религия переживает в тайне; и то, что этот случайный и обусловленный мир основан на вечном, необходимом, истинном Бытии, является аналогом того, что религия обладает и знает через благочестивое чувство, более непосредственно и ясно, чем любым мышлением, об отношениях Бога к миру.

Сноски

1.На это часто указывали даже научные исследователи. В таких случаях их часто упрекали в том, что они втягивают чудеса в природу, когда они останавливаются перед лицом «невыводимого» и «таинственного». Это полное недоразумение. К чудесам и к сверхъестественному в историческом смысле этих слов этот способ рассмотрения природы не имеет никакого отношения. Было бы гораздо разумнее утверждать обратное: что между сверхъестественными идеями и верой в абсолютную объяснимость и рационализацию природы существует своеобразная взаимная связь и притяжение. Ибо, если мы ясно продумаем это отношение, мы должны увидеть, что всякая реальная и последовательная вера в чудеса требует в качестве своего наиболее эффективного фона максимально возможную объяснимость природы. Она рисует себе две природы, так сказать: природу и сверхприроду, и последняя из них интерполирует себя в первую в форме внезапных и случайных прерываний; то есть как чудеса. Цель чудес — быть признанными таковыми, как события, абсолютно отличные от обычного хода событий. И они наиболее вероятно будут так признаны, когда сама природа прозрачна и математична. Таким образом, мы находим, что сверхъестественное вполне охотно принимает и даже настаивает на рационалистическом объяснении природы. Но это совершенно неверно. Природа не так тщательно рационализирована и исчислима, как такая точка зрения хотела бы заставить нас верить.

Действительно религиозный элемент в вере в чудеса заключается в том, что она тоже, по-своему, ищет тайну, зависимость и провидение. Она терпит неудачу, потому что наивно ищет их в изолированных и исключительных актах, которые не имеют аналогии с другими явлениями. Она рассматривает их как произвольные акты, и делает это потому, что упускает из виду или недооценивает тот факт, что с ними приходится считаться во всей природе. 2.Not even after the scholastic manner of regarding eternity as a “nunc stans,” a stationary now, an everlasting present. “Present” is a moment in our own time, and an “everlasting” present is nonsense.3.“Reden über die Religion, an die Gebildeten unter ihren Verächtern.” Neu herausgegeben von R. Otto. 1906.4.Kgl. Preuss. Akademie der Wissenschaften, 1876.5.Some of these subsidiary factors are difficult to harmonise with the main principle of selection; they endanger it or it endangers them, as we shall see when we consider the controversies within the Darwinian camp.6.H. Friedmann, “Die Konvergenz der Organismen,” Berlin, 1904.7.It is somewhat confusing that even Weismann in his most recent work professes to give “Lectures on the Theory of Descent,” and in reality only assumes it, concerning himself with the Darwinian theory in the strict sense. The English translation is more correctly entitled “The Evolution Theory.”8.Cf. Wagner, “Zur gegenwärtigen Lage des Darwinismus.” “Die Umschau,” January, 1900.9.Eugen Dubois (Military Surgeon of the Dutch Army), “Pithecanthropus erectus, a man-like transition-form from Java.” Batavia. 1904.10.H. Friedenthal. “Ueber einen experimentellen Nachweis von Blutsverwandtschaft.” Archiv. f. Anatomie und Physiologie, 1900, p. 404.11.Jena, 1904. Trans. “The Evolution Theory,” Arnold. London 1904.12.A defence of this very confident Darwinian point of view, for the benefit of non-scientific readers, will be found in the recent “Gemeinverständlichen darwinistischen Vorträgen und Abhandlungen,” by Plate, Simroth, Schmidt, and others. See also Ziegler's “Ueber den derzcitigen Stand der Descendenzlehre in der Zoologie.”13.“Rassenbildung und Erblichkeit,” Festschrift für Bastian, p. 9.14.“Rassenbildung und Erblichkeit,” Festschrift für Bastian, p. 6.15.“Sammlung gemeinverständl. Vorträge, hrsg. v. Virchow und Holtzendorf,” Heft 96. “Menschen und Affenschädel,” Berlin, 1870.16.“Zeitschrift für Ethnologie,” 1882, p. 276.17.“Verh. Berlin anthropolog. Gesellschaft iv.” (1872), p. 132. It does, however, appear strange to the lay mind that it should have been only the pathological subjects of prehistoric times that had their remains preserved for our modern study.18.Cf. “Zeitschrift für Ethnologie,” 1895, pp. 78, 735.19.Cf. “Rassenbildung und Erblichkeit.” Festschrift für Bastian, 1895.20.See also “Descendenz und Pathologie.” Arch. f. path. Anat. a. Physiol., 1886; “Transformation und Abstammung.” Berliner Klin. Wochenschrift, 1893.21.First edition, Leipzig, 1887. A second edition and an English translation have since been published. See especially the discussion of the origin and history of species in the second volume.22.See English translation of Kerner's Plant Life.23.Cf. a criticism of the book from the Darwinian point of view by Plate in Biologisches Centralblatt, 1901.24.That this points only to the fact of evolution, and not necessarily to actual descent, will be seen later on.25.First edition, 1899; now in a second edition.26.“Genealogie der Urzellen als Lösung des Descendenzproblems” (1872), and “Der Darwinismus und die Naturforschung Newtons und Cuviers” (1874-1877).27.“Eine kritische Darstellung der modernen Entwicklungslehre,” Jena, 1892.28.Compare Darwin's derivation of fishes from Tunicata because of the notochord which occurs in the tunicate larvæ.29.See Hertwig's “Biological Problem of To-day.” London 1896.30.The justice of this prophecy has been meanwhile illustrated by the recent work of H. Friedmann, “Die Konvergenz der Organismen,” Berlin, 1904.31.Если мы хотим, мы можем даже прочитать «биогенетический закон» у Данте. См. «Чистилище», стр. 26, где эмбрион последовательно достигает растительной, животной и человеческой стадий:

«Anima fatta la virtute attiva, Qual d'una pianta....»

«Come fungo marino ...»

«Ma come d'animal divenga fante.»

Это, конечно, не что иное, как аристотелевская теория эволюции, переложенная в терцины и исправленная св. Фомой.

О новейшем применении этих взглядов, даже в отношении «биогенетического фундаментального закона», см. прекрасно завершенные «Морфогенетические исследования» Т. Гарбовского (Йена, 1903): «Большая часть того, что обычно относят к так называемому фундаментальному биогенетическому закону, зависит от иллюзии, поскольку все неразвитое или несовершенное должно иметь большее или меньшее сходство друг с другом». 32.I.e., The occurrence of saltatory, transilient, or discontinuous variations or mutations.33.I.e., The emergence of a distinctively new pattern of organisation.34.See H. G. Bronn's Appendix to his translation of Darwin's “Origin of Species.” First German edition.35.Finally and comprehensively in the two volumes we have already mentioned, “Vorträge über die Deszendenztheorie,” Jena, 1902 (Eng. trans., London, 1904). “Natural selection depends essentially upon the cumulative augmentation of the most minute useful variations in the direction of their utility; only the useful is developed and increased, and great effects are brought about slowly through the summing up of many very minute steps.... But the philosophical significance of natural selection lies in the fact that it shows us how to explain the origin of useful, well-adapted structures purely by mechanical factors, and without having to fall back upon a directive principle.”36.If it were not white it would be observed by the seals, which would thus avoid being devoured by it. See Weismann, I., p. 70. (English edition, p. 65.)37.It is almost comical when Weismann, the champion of the purely naturalistic outlook, occasionally forgets his rôle altogether, and puts in a word for “chance,” or attempts to soften absolute predetermination. For if even a single wolf should destroy a stag “by chance,” or if a single “id” should “chance” to grow in a manner slightly different from that laid down for it by the compelling force of preceding and accompanying circumstances, the whole Darwinian edifice would be labour lost.38.See Darwin, “... chance variations. Unless such occur, natural selection can do nothing.”39.“Die Darwinsehe Theorie. Gemeinverständliche Vorlesungen über die Naturphilosophie der Gegenwart gehalten vor Studierenden aller Fakultäten,” Leipzig, 1903. This book is the continuation of the author's “Deszendenztheorie.”40.Fleischmann's book compares favourably with those of other naturalists, in that he does not contrast “Moses” and natural science, as is customary, but has a deeper knowledge of the modern view of Genesis I. than is usually found among naturalists, whether of the “positive” or “negative” standpoint.41.See also Wolff.42.See C.C. Coe, “Nature versus Natural Selection,” London, 1895. Perhaps the most comprehensive, many-sided, critical analysis of the theory of natural selection. See also Herbert Spencer, “The Inadequacy of Natural Selection,” 1893.43.Leipzig, 1888, 1897, 1901. In part translated as “Organic Evolution.” We are here mainly concerned with Vols. I. and III. Later on we shall have to discuss Vol. II.44.Wien, 1899.45.See Wettstein, “Neolamarckism,” Jena, 1902. See also Demoor, Massart, Vandervelde, “L'Evolution régressive en Biologie et Sociologie,” Paris, 1897. Bibliothèque scientific internationale, vol. lxxxv. This work is on the Lamarckian basis. It is original in applying Lamarckian principles to a theory of society.46.Two vols., Leipzig, 1901 and 1902.47.It remains open to question whether Eimer's explanation is sufficient in all cases, even those of the exaggeratedly deceptive copies of leaves or bark, or the colour of the environment. It is certainly not the sorry explanation in terms of “Variation and Selection,” but that of a spontaneous imitation of the surroundings, that forces itself irresistibly upon us in this connection.48.Jena, 1892 and 1895.49.See Reinke, “Einleitung in die theoretische Biologie,” 1901, especially pp. 463 onwards on “Phylogenetisches Bildungspotential.” von Wettstein (On direct adaptation), “Neolamarkismus,” Jena, 1902. Cf. “Wissensch-Beiträge zum 15 Jahresberichte (1902) der Philos. Gesellschaft an der Universität zu Wien: Vorträge und Besprechungen über die Krisis der Darwinismus.” M. Kassowitz, “Allgemeine Biologie,” I. and II., 1899. O. Hertwig, “Entwicklung der Biologie im 19. Jahrhundert.” Wiesner, “Elemente der wissenschaftlichen Botanik.” (cf. especially III. “Biologie der Pflanzen”), and on p. 288 the summary of propositions which are very similar to those formulated later by Korschinsky. (“Auf Grund des den Organismen innewohnenden Vervollkommnungstriebes.”)50.See the particularly beautiful and suggestive experiments of Haberlandt: “Experimentelle Hervorrufung eines neuen Organs.” In “Festschrift für Schwendener,” Berlin Borntraeger, 1899.51.See “Nature,” 1891, p. 44152.See “Nature,” 1891, p. 441.53.Вариационный прирост теории отбора должен быть дифференциалом. Но во многих случаях это не так. Как, например, при симметричной коррелятивной изменчивости и т. д. В борьбе за существование обычно решающими являются не преимущества организации, а случайные преимущества ситуации, хотя они не имеют «селективного» влияния. Случай с ленточным червем является иллюстративным.

Его работа «Die organischen Regulationen, Vorbereitungen zu einer Theorie des Lebens», 1901, представляет собой систематический обзор иллюстраций «автономии» жизненных процессов. В его «Analytischen Theorie der organischen Entwicklung», Лейпциг, 1894, его специальные биологические («онтогенетические») взгляды все еще находятся в процессе развития. Но даже здесь его резкое неприятие дарвинизма является полным (см. VI., пар. 3, об «абсурдном допущении случайного характера морфогенеза»). Недаром книга посвящена Виганду и К. Ф. фон Бэру. Он говорит, что в отношении развития мы должны «представлять себе внешние агенты, действующие как стимулы и достигающие трансформаций, которые имеют характер, не поддающийся анализу в отношении своих причин, быть приспособленными к своей цели, то есть способными к жизни». Неполными, но также очень поучительными являются его дискуссии о причинном и телеологическом взгляде, необходимости обоих и невозможности исключения последнего из изучения природы. В серии последующих работ Дриш определил и укрепил эту позицию, наконец придя к декларации: «Дарвин принадлежит истории, точно так же, как и другое любопытство нашего века, гегельянская философия. Оба являются вариациями на тему: «Как водить за нос целое поколение!»» («Biolog. Zentralbl.» 1896, стр. 16). Мы занимаемся Дришем более подробно в Главе IX. 54.See Driesch “Kritisches und Polemisches,” Biol. Zentrabl., 1902, p. 187, Note 2.55.“Naturwissenschaftliche Wochenschrift,” xiv., p. 273.56.See § 70 and subsequent sections. Take, for instance, the sentences:—“Every production of material things and of their forms must be interpreted as possible in terms of purely mechanical laws,” and the contrast: “Some products of material nature cannot be interpreted as possible in terms of purely mechanical laws.”57.Для Аристотеля «Душа» (ψυχὴ ϕυτική Psyche, phytike) была в первую очередь чисто биологическим принципом. Но с помощью своей эластичной формулы Потенциальности и Актуальности он смог с кажущейся легкостью совершить переход к психологическому. Биологическое для него в «потенциальности» то, что ощущение, импульс, воображение — в «реализации». Но биологическое и психологическое не связаны друг с другом как стадии. Рост, форма, развитие и т. д. не могут быть перенесены через какую-либо «actualisatio» в ощущение, сознание и тому подобное.

Существенно иной вопрос заключается в том, не может ли биологическое быть не выводимым из психологического — это была бы та же ошибка — но зависимым от него и обусловленным им, точно так же, как мы рассматриваем произвольное движение и направление тела как зависимое от него. Образная интерпретация мира всегда будет идти этим путем. 58.Of course all this still gives us no ground for drawing conclusions as to the correctness of the mechanistic theory, but only affords a reason for its power of persistence. Indeed, the very fact that, in investigating the problem of life, instinct directs us towards mechanical interpretations, should give added weight to the other fact, that among the ranks of naturalists themselves there constantly arise doubts and criticisms of the adequacy of this mode of interpretation, and that many of them go over more or less completely to the vitalistic point of view.59.H. Helmholtz, “Ueber die Erhaltung der Kraft, eine physikalische Abhandlung,” Berlin, 1847.60.Max Verworn, “Die Biogenhypothese,” Jena, 1903. Cf. criticisms by Czapek in the “Botanische Zeitung,” No. 2, 1903, and by Loeb in the “Biologisches Zentralblatt,” 1902.61.Berlin, 1900. Edited by R. du Bois-Reymond.62.Bütschli, “Untersuchungen über microscopische Schäume und das Protoplasma,” Leipzig, 1892. Cf. Berthold, “Studien zur Protoplasmamechanik.”63.Rhumbler, “Zur Mechanik des Gastrulationvorganges ...” in “Archiv. f. Entwicklungsmechanik,” Bd. 14.64.“Bewegung der lebendigen Substanz.” Jena, 1892.65.A short, very attractive description of these mechanical methods, and one which appeals particularly to us laymen because of its excellent illustrations, is Dreyer's “Ziele und Wege biologischer Forschung” (Jena, 1892), especially the first part, “Die Flüssigkeitsmechanik als eine Grundlage der organischen Form- und Gerüst-Bildung.” The astonishing and fascinating forms of Radiolarian frameworks and “skeletons” (the artistic appreciation of which was made possible to a wider public by Haeckel's “Kunstformen der Natur”) are here made the subject of mechanical explanations, which are certainly in a high degree plausible.66.Cf. Roux, “Archiv. fur Entwicklungsmechanik.” The name sufficiently indicates the scope.67.For a discussion of the difficulties and impossibilities of this theory see page 148 above.68.“Preformation oder Epigenesis?” Outlines of a theory of the development of organisms. Jena, 1894. (Part I. of “Zeit- und Streit-fragen der Biologie.”) Translated by P. Chalmers Mitchell, “The Biological Problem of To-day.”69.In his earlier period. Later he rejects both preformation and epigenesis, as mechanical distortions of vital processes.70.See also Lotze's interesting article “Instinct” in the same work.71.Part II. of his “Zeit- und Streit-fragen der Biologie.”72.Second Edition, 1902.73.In Vol. II. p. 139. 1898.74.“General Physiology.” Translated by Lee. London. 1899. P. 170.75.As a remarkable instance and corroboration of this, we may refer to the ever-recurring, instinctive antipathy of deeply religious temperaments, from Augustine to Luther and Schleiermacher, to the Aristotelian mood and its conception of the world, and their sympathy with Plato's (mostly and especially in their “Platonised” expressions). The clear-cut, luminous, conception of the world which expresses everything in terms of commensurable concepts is thoroughly Aristotelian. But it would be difficult to find a place in it for the peculiar element which lies at the root of all true devotional feeling, and which makes faith something more than the highest “reverence, love and trust.”76.“Arch. für pathol. Anatomie und Physiologie,” Bd. VIII. 1855.77.Vol. IX., 1856.78.The same is true even of crystals, “omne crystallum e crystallo.”79.Cf. “Ueber die Aufgabe der Naturwissenschaft,” Jena, 1876. “Naturwissenschaftliche Tatsachen und Probleme.” “Physiologie und Entwicklungslehre,” 1886, in the collection of the “Allgemeiner Vereins für Deutsche Literatur.” Also in the same collection, “Aus Natur- und Menschen-leben.”80.Эти идеи не полностью проработаны, и они замаскированы в поэтической форме — например, когда даже игра пламени сравнивается с жизненными процессами. Но если их лишить поэтического облачения, они ведут к тем же выводам, к которым всегда приходишь, когда подходишь к проблеме, непредвзято относясь к натуралистическим или антропоморфным предубеждениям об отношении бесконечного к конечному или божественного к естественному. Если мы исключим материалистическую или полуматериалистическую позицию, которая рассматривает телеологические явления, жизненные процессы и даже состояния ощущения и сознания как функцию «субстанции» или материи, мы вполне можем говорить о них как о всеобщих «космо-органических» функциях всеобщего бытия, имея в виду, что они происходят по необходимости везде, где существуют надлежащие условия. Согласно доктрине потенциальности и актуальности, это означает, что все возможные стадии высших и самых высоких явлений semper et ubique потенциально присутствуют во всеобщем бытии и что они становятся актуальными везде, где физические процессы продвинулись достаточно далеко, чтобы обеспечить необходимые условия.

Идеи Прейера были возрождены в последнее время, особенно в романтической форме, как, например, в «Lebensgeschichte der Erde» Вилли Пастора («Leben und Wissen», том I, Лейпциг, 1903). И в определенных кругах, характеризующихся одновременным почитанием и сочетанием современной естественной науки — Геккеля, романтизма, Новалиса и других антитез — Фехнер, по-видимому, снова ожил. Типом этой группы является В. Бёльше. Естественно, Пастор обратил свое внимание также на недавние взгляды Шроена в отношении кристаллизации. Факт, omne crystallum e crystallo, подобно соответствующему факту, omne vivum e vivo, долгое время был барьером против механистического вывода. Но Шроен проводит параллель между кристаллизацией и органическими процессами, так что предполагаемая ясность и очевидность неорганического больше не может быть перенесена — по старой моде — в царство жизни, но, наоборот, тайна жизни должна быть распространена вниз и продолжена в неорганическое. 81.Worthy of note and much cited is a somewhat indefinite essay on “Neovitalism,” by the Wurzburg pathologist, E. von Rindfleisch (in “Deutsche Medizinische Wochensehrift,” 1895, No. 38).82.Already given in detail in his “Lehrbuch der phys. und pathol. Chemie” (Second Edition, 1889), in the first chapter, “Vitalism and Mechanism.” In the meantime a fifth revised and enlarged edition of Bunge's book has appeared as a “Lehrbuch der Physiologie des Menschen” (Leipzig, 1901), The relevant early essays appear here again under the title “Idealism and Mechanism.” The arguments are the same. It is often supposed that it is merely a question of time, and that in the long run we must succeed in finding proofs that the whole process of life is only a complex process of movement; but the history of physiology shows that the contrary is the case. All the processes which can be explained mechanically are those which are not vital phenomena at all. It is in activity that the riddle of life lies. The solution of this riddle is looked for, more decidedly than before but still somewhat vaguely, in the “idealism” of self-consciousness and its implications, “Physiologus nemo nisi psychologus.” These views have been also stated in a separate lecture: G. Bunge, “Vitalismus und Mechanismus,” (Leipzig, 1886).83.“Allgemeine Biologie” (2 vols.), Vienna, 1899.84.Jena, 1903.85.Cf. especially Verworn's example of the manufacture of sulphuric acid. See what we have previously said on the “second line” of mechanistic theory, along which Neumeister's thought mainly moves. See especially p. 198. As regards the “fifth line,” the problem of the development of form in its present phase, there is an instructive short essay by Fr. Merkel (Nachrichten der K. Gesellschaft der Wissenschaften Göttingen. Geschäftl. Mitt. 1897, Heft 2)—“Welche Kräfte wirken gestaltend auf den Körper der Menschen und Tiere?” This essay avoids, obviously intentionally, the shibboleths of controversy. The mechanical point of view and the play with mechanical analogies and models are abruptly dismissed. “If things, which were in themselves susceptible of mechanical explanations, occur in the absence of the mechanical antecedent conditions, then we must seek for other forces to enable us to understand them.” And quite calmly a return is made to the old, simple conception of a “regulative” and a “formative force,” inherent as a capacity sui generis within the “energids,” the really living parts of the cell. The cell-energid carries within it the “pattern” of the organisation, and the partial or perfect “capacity” (“Fertigkeit”) for producing and reproducing the whole organism. But these two forces “make use of” the physico-chemical forces as tools to work out details. So to describe the state of the case is not of course a solution of the problem; it is only a figurative formulation of it. But that, at the present day, we can and must return to doing this if we are to describe things simply and as they actually occur, is precisely what is most instructive in the matter.86.“Beiträge zur Kritik der Darwinschen Lehre,” which was first published in the “Biologisches Zentralblatt,” 1898.87.Leipzig, 1892.88.Before Wigand's larger works there had appeared F. Delpino: “Applicazione della Teoria Darwinia ai Fiori ed agli Insetti Visitatori dei Fiori” (Bull. della Societa Entomologica Ital., Florence 1870). He says: “Un principio intrinsico, reagente, finchè dura la vita, contro le influenze estrinseche ossia contro gli agenti chimici e fisici.”89.“Elemente der Wissenschaftlichen Botanik. Biologie der Pflanzen.” 1889.90.“Lehrbuch der Biologie der Pflanzen.” Stuttgart, 1895.91.Ср. Кон, «Beiträge zur Biologie der Pflanzen», vii. 407. См. особенно заключительную главу, «Einiges über Functionen der einzelnen Zellorgane». Из зоологии мы можем процитировать исследование Э. Тейхмана, «Ueber die Beziehung zwischen Astrosphären und Furchen». «Experimentelle Untersuchungen am Seeigelei» («Archiv. f. Entw. Mech.» xvi. 2, 1903). Эта статья не содержит ссылок на «психические явления», «силу» или «волю», и мы не можем не одобрить это в технических исследованиях. Но указывается, что механистическая интерпретация детальных процессов развития имеет определенные ограничения, и нас отсылают к «фундаментальным характеристикам живой материи, которые мы должны принимать как должное».

Это еще более решительно имеет место в прекрасных «Морфогенетических исследованиях как вклад в методологию зоологических исследований» Тад. Гарбовского. Они принадлежат к линии мысли, которой следовали Дриш и Вольф, которые оба часто и одобрительно цитируются, и они представляют собой отличный пример того настроения неудовлетворенности и протеста против «догм» происхождения, отбора и филогении, которое наблюдается во многих кругах среди молодого поколения исследователей. Гарбовский энергично борется с теориями развития Геккеля, особенно с «фундаментальным биогенетическим законом и теорией Гастреи». Он критикует «механистические» интерпретации развития эмбриона, которые «рассматривают живое существо морфологически, как если бы дело шло о пузырьках, цилиндрах и пластинках, а не о жизненных единицах»: и он не смотрит с одобрением на «искусственные амебы», которые могут двигаться, ползать и делать все, кроме как жить. Идеал биологии, конечно, всегда наука с законами и уравнениями, но ключ к ним не будет найден в механике. Исследования Гарбовского могут быть высоко рекомендованы как дающие острое и яркое впечатление о современных антимеханистических тенденциях, наблюдаемых даже в технических исследованиях. 92.Trans. by Levinsohn. “Beilage zur Allgemeinen Zeitung,” Munich, 1898, No. 166.93.Bütschli, op. cit., p. 200.94.“The Monist,” 1899, p. 179.95.Cf. “Entwicklung der Biologie in 19. Jahrhundert” (“Naturforscher Versammlung,” 1900), and “Zeit- und Streit-fragen der Biologie,” 1894-7, especially Part II., “Mechanik und Zoologie.”96.“Die Organismen und ihr Ursprung,” published in “Nord und Süd,” xviii., p. 201 seq.—“Die Welt als Tat,” Berlin 1899, since then in second edition.—“Einleitung in die theoretische Biologie,” 1901.—And “Der Ursprung des Lebens auf der Erde,” in the “Türmer-Jahrbuch,” 1903.97.Cf., the discussion by A. Drews in the “Preuss. Jahrbuch,” October, 1902, p. 101, a review of Reinke's “Einleitung in die theoretische Biologie.”98.Of all the bad Greek zoology has produced, “Ontogenesis” is probably the worst. The Becoming of the Being! The word is used in contrast to Phylogenesis, the becoming of the race or of the species, and it denotes the development of the individual.99.Cf. p. 130. Excellent observations on “purpose.” If two or more chains of causes meet, we call it “chance;” if they do so constantly and in a typical manner, we call it “purpose.”100.“Biolog. Centralbl.,” 1896, p. 363.101.“Die Lokalisation (= spatial determination) morphogenetischer Vorgänge, ein Beweis vitalistischen Geschehens,” 1899 (in “Archiv. f. Entw.-Mechanik,” viii., 1, and separately published), and “Die organischen Regulationen: Vorbereitungen zu einer Theorie des Lebens,” Leipzig, 1901. Also “Die ‘Seele’ als elementarer Natur-factor,” (studies on the movements of organisms), Leipzig, 1903. He gives a general review of his own evolution in the “Süddeutsche Monatshefte,” January 1904, under the title “Die Selbständigkeit der Biologie und ihre Probleme.”102.In the “Biol. Zentralbl.,” June 1903, p. 427, Driesch is criticised by Moszkowski, who rejects Driesch's teleological standpoint. But even this criticism shows us how far the untenability of the mechanistic position has been recognised. It is based upon a somewhat vague dynamism, which admits that the physico-chemical and all other mechanical interpretations have been destructively criticised by Driesch, and recognises entelechy (“ἐν ἑαυτῷ τὸ τέλος ἔχον”). An entelechy without τέλος!103.“Vorfragen der Biologie,” 1899. “Die ‘Ueberwindung des Mechanismus’ in der Biologie.” “Biolog. Zentralbl.,” 1901, p. 130.104.Cf. Tad. Garbowski, “Morphogenetische Studien,” p. 167. The illustration here employed of the arc and the “explanation of form by form” would be a good criticism of many of Albrecht's statements.105.Шнайдер изложил свой физиологический и морфологический взгляд в своей «Сравнительной гистологии». В «Vitalismus» («Elementare Lebensfunctionen», Вена, 1903) он суммирует свои виталистические взгляды. Это всеобъемлющая работа, которая идет глубже других работ своего класса в детальное описание и анализ интимных явлений жизни. Действительно, она почти доходит до уровня независимой биологии. Но самые существенные жизненные проблемы, развитие формы, регенерация и наследственность, которым Дриш уделяет самое полное внимание, рассматриваются слишком кратко. В главах XI и XII вопрос витализма расширяется в далеко идущую дискуссию об общем взгляде на природу. Нам не нужно здесь заниматься его более общими взглядами. Шнайдер должен рассматриваться как представитель самой современной тенденции «психизма», которая, стимулированная Махом, Авенариусом и школой «философии имманентности», находит выражение среди молодых физиологов и биологов, от Шнайдера до Дриша, Ферворна, Альбрехта и других. Чтобы свергнуть «материализм» и «реализм», они используют с бурным восторгом древнюю самоочевидную идею о том, что то, что дано нам, есть ощущение. Они путают и отождествляют такие противоположности, как Кант и Беркли, и свою собственную позицию с позицией «солипсизма». Этот взгляд все еще расплывчат и колеблющ, и он, возможно, заставит эпистемологию вернуться на свой старый путь от софистов к Платону, от Юма к Канту. В случае Шнайдера, однако, тонкий поток этого нового сенсуализма переплетен со столь многими интуициями и восприятиями более глубокой природы знания, что теперь любопытно узнать, как эта странная смесь полуматериализма, идеализма, солипсизма и априоризма собирается совершить переход от своей нынешней чрезвычайно лабильной фазы к состоянию стабильного равновесия. Опасаешься, как бы рано или поздно реакция против искажений этого эмпиризма и психизма не привела к современной реабилитации мистицизма или оккультизма. (Ср. стр. 295 сл.)

В эссе о «Витализме» в «Preuss. Jahrbuch», авг. 1903, стр. 276, Шнайдер дополнил свою предыдущую работу. 106.If the protest of natural science against these means no more than that they should be excluded as inaccessible to scientific understanding, from the domain of its investigation, but not from reality, it is perhaps fully justified in its methods.107.Though somewhat inconsequent, since at any rate the enthusiasm for truth could not result from a naturalistic, but only from some kind of idealistic basis.108.Schleiermacher, “Reden über die Religion,” ii.