«Философумены, или Опровержение всех ересей. Том II»

2. Саторнил. [103]

28. И некий Саторнил, который процветал в то же время, что и Василид, но проводил свою жизнь в Антиохии Сирийской, учил тем же вещам, что и Менандр. [104] Он говорит, что существует один отец, неизвестный всем, который создал Ангелов, Архангелов, Силы [и] Власти. И что из неких семи ангелов возник космос и все вещи в нем. И что человек был [творением] ангелов, после того как на высоте от Абсолютного Единого [105] явился сияющий образ, который они не могли удержать, говорит Саторнил, из-за его немедленного возвращения ввысь. [Поэтому] они увещевали друг друга, говоря: «Сотворим человека по образу и подобию». [106] Что, говорит он, свершившись, образ не мог стоять прямо из-за недостатка силы у ангелов, но ползал, как червь. Тогда Сила свыше, сжалившись над ним, потому что он возник по его подобию, послала искру жизни, которая подняла человека и оживила его. [107] Поэтому, говорит он, искра жизни возвращается при смерти к своему собственному роду, а остальная часть составных частей [человека] разрешается на свои первоначальные элементы. [108] И он полагал, что неизвестный Отец [109] был нерожденным, бестелесным и бесформенным. Но он говорит, что Он показал Себя как призрак в человеческом облике, и что Бог иудеев — один из ангелов. И, поскольку Отец желал низложить всех ангелов, Христос пришел для низложения Бога иудеев и для спасения тех, кто верит в него; и что эти [верующие] стр. 369. имеют искру жизни внутри себя. Ибо он говорит, что две расы людей были сформированы ангелами, одна плохая и одна хорошая. И что, поскольку демоны помогают плохим, Спаситель пришел для уничтожения плохих людей и демонов, но для спасения хороших. И он говорит, что вступать в брак и порождать [детей] — от сатаны. Многие из последователей этого человека воздерживаются от вещей, которые имели жизнь, через это притворное воздержание (вводя в заблуждение многих). [110] И они говорят, что Пророчества были произнесены, некоторые — творцами мира, некоторые — сатаной, которого он считает ангелом, работающим против творцов мира и особенно (против) Бога иудеев. [111] Таков, таким образом, Саторнил.

3. О Маркионе. [112]

стр. 370. 29. Маркион Понтийский, гораздо более безумный, чем они, пропуская многие мнения большинства и стремясь к более бесстыдным, полагал, что существуют два принципа Всего, [113] один хороший, а другой плохой. И он, думая, что вносит какое-то новое [учение], создал школу, наполненную глупостью и кинической жизнью, будучи сам распутным. [114] Он думал, что толпа не заметит, что он случайно оказался учеником не Христа, а Эмпедокла, который был гораздо раньше, и он установил и учил, что существуют две причины Всего, [т. е.] Распря и Любовь. [115] Ибо что говорит Эмпедокл о поведении космоса? Если мы сказали это раньше, [116] все же я не буду теперь хранить молчание, хотя бы ради сравнения стр. 371. ереси этого плагиатора [117] [с источником]. Он говорит, что все элементы, из которых космос был составлен и состоит, суть шесть, а именно: — два материальных, [виз.] Воздух и Вода; два инструмента, посредством которых материальные элементы упорядочиваются [118] и изменяются, [виз.] Огонь и Воздух; и два, которые работают с инструментами и формируют материю, [виз.] Распря и Любовь. Он говорит что-то вроде этого: —

Hear first the four roots of all things:

Shining Zeus and life-bearing Here and Aïdoneus.

And Nestis who wets with tears the source of mortals.[119]

Зевс есть огонь, и жизнь несущая Гера — земля, которая приносит плоды для поддержания жизни. Но Аидоней есть воздух, потому что, хотя мы видим все вещи через него, его одного мы не видим. И Нестида есть вода, поскольку она является единственным носителем пищи, и поэтому становящейся причиной всех растущих вещей, [120] но не может питать их сама по себе. Ибо если бы она могла так давать питание, говорит он, живые существа [121] никогда не могли бы умереть от голода, ибо в космосе всегда есть изобилие воды. [122] Откуда он называет воду Нестидой, потому что она есть становящаяся причина питания, но сама не может питать растущие вещи. Эти вещи, таким образом, суть, если суммировать их в общих чертах, те, которые составляют основу [123] космоса [т. е.] вода и Земля, из которых приходят все вещи, стр. 372. Огонь и Дух — инструменты и агенты, и Распря и Любовь, которые формируют все вещи с мастерством. И Любовь есть некий мир, единомыслие и естественная привязанность, [125] которая определяет, что космос должен быть совершенным и полным; но Распря всегда разрывает то, что есть одно, и делит его, и делает много вещей из одной. Поэтому причина всего творения есть Распря, которую [причину] он называет пагубной, то есть смертоносной. [126] Ибо она заботится о том, чтобы через каждый эон ее творение сохранялось. И Распря смертоносная есть Демиург и творец всех вещей, которые возникли путем рождения; но Любовь — их вывода из космоса, трансформации и возвращения к единству. [127] Относительно чего Эмпедокл [говорит], что существуют две бессмертные и нерожденные вещи, которые никогда еще не имели источника существования. Он говорит, однако, как-то так: —

For it was aforetime and will be; never, I ween,

Will the unquenchable aeon lack these two.[128]

стр. 373. Но что это за две? Распря и Любовь. Ибо они не имели источника существования, но существовали ранее и всегда были, будучи благодаря своей нерожденной природе нетленными. Но Огонь [и Вода] и Земля и Воздух умирают и снова оживают. Ибо когда вещи, которые возникли через Распрю, умирают, Любовь берет их, ведет, добавляет и прикрепляет к Всему, [129] чтобы Все могло оставаться Одним, будучи всегда выстроенным Любовью в одном образе и форме. Но когда Любовь создает Одно из многих вещей и упорядочивает вещи, которые были рассеяны в Одном, Распря снова разрывает их от Одного и делает их [на] многие, то есть Огонь, Воду, Землю [и] Воздух, откуда производятся животные, растения и любые части космоса, которые мы воспринимаем. И относительно формы [130] космоса, как упорядоченного Любовью, он говорит как-то так: —

For not from the back do two arms[131] spring

p. 374.Nor feet nor active knees, nor hairy genitals.

But it was a sphere and everywhere alike.[132]

Такие вещи [делает] Любовь и создает самую красивую форму мира как Одно из многих; но Распря постепенно разрывает от этого Одного принцип его устройства и снова делает его [на] многие. Это то, что Эмпедокл говорит о своем собственном рождении: —

Of whom I also am now a fugitive and an exile from the gods.[133]

То есть он называет Одно божественным и говорит, что единство, ранее существовавшее в Одном, было разорвано Распрей и возникло в этих многих вещах, существующих согласно упорядочению Распри. Ибо, говорит он, Распря есть яростный, тревожный и неугомонный Демиург этого космоса, чьим [создателем] Эмпедокл называет его. Ибо это есть суд и принуждение душ, которые Распря разрывает от Одного и формирует и обрабатывает, какой процесс [Эмпедокл] описывает как-то так: —

Who having sinned swore falsely

And demons are allotted long-drawn out life.[134]

называя долгоживущие души «демонами», потому что они бессмертны и живут долгие века.

For three myriad seasons they wandered from the blessed,[135]

называя «блаженными» тех, кого Любовь сделала из многих в единство умопостигаемого [136] космоса. Поэтому, говорит [Эмпедокл], они блуждали

Putting on in time all mortal forms[137]

p. 376.Interchanging the hard ways of life.[138]

Он говорит, что переселения и превращения душ в тела суть «трудные пути». Это то, что он говорит: —

Interchanging the hard ways of life.

Ибо [души переходят из тела в тело], будучи изменяемыми и наказываемыми Распрей, и им не позволено оставаться в Одном, но они наказываются всеми наказаниями Распрей. Это то, что он говорит: —

For aetherial might drives souls seawards.

And sea spits them upon Earth’s surface; and Earth into the beams

Of the radiant Sun, and he casts them into the whirls of aether

Each takes them from the other, but all hate them.[139]

стр. 377. Это наказание, которым Демиург наказывает, точно так же, как кузнец, кующий железо, вынимая его из огня, окунает его в воду. Ибо Огонь есть эфир, откуда Демиург бросает души в Море; а Земля есть почва. Откуда он говорит, от воды к Земле, от Земли к Воздуху. Это то, что он говорит: —

into the beams

Of the radiant Sun, and he casts them into the whirls of aether

Each takes them from the other, but all hate them.

Поэтому, согласно Эмпедоклу, Любовь собирает ненавидимые, мучимые и наказуемые души в этот мир. Ибо [Любовь] блага и сострадает их плачу, а также беспорядку и нечестию, порожденным неистовой Распрей. И она спешит и трудится, чтобы поскорее вывести их из мира и водворить в Едином, дабы все вещи, собранные ею, могли прийти к единству. Именно по причине такого устройства этого многораздельного [140] мира смертоносной Распрей Эмпедокл увещевает своих учеников воздерживаться от всего живого. Ибо он говорит, что тела животных, которые поедаются, являются обиталищами наказанных душ, и учит тех, кто слышит такие [его] слова, воздерживаться [141] от сожительства с женщинами, чтобы они не содействовали и не помогали делам, которые совершает Распря, вечно разрушая и разрывая на части творение Любви.

Эмпедокл говорит, что это величайший закон управления Всем, выражаясь примерно так:—

There is a thing of Necessity, an ancient decree of the gods.

Eternal and sealed with broad oaths.[142]

называя, таким образом, Необходимостью изменение Распрей Единого во многое, а Любовью — изменение многого в Единое. Он говорит, действительно, что существуют четыре смертных бога: Огонь, Вода, Земля и Воздух; и два бессмертных, нерожденных и вечно враждующих друг с другом, [а именно] Распря и Любовь; и что Распря всегда несправедлива и алчна, разрывает на части то, что принадлежит Любви, и забирает себе; а Любовь всегда блага, стремится к единству, призывает к себе, ведет и объединяет вещи, разорванные из Всего и мучимые и наказуемые в творении Демиургом. Примерно так Эмпедокл философствует для нас о возникновении Космоса, его разрушении и его устройстве, основанном на добре и зле.

И он говорит, что существует некая мыслимая [143] третья сила, которую можно помыслить [144] из них, выражаясь примерно так:—

For if having fixed these things with knowing mind[145]

You behold them favourably with pure attention

They all will be present with you throughout the age

But many others will come forth from these. For they will increase

Each into a habit as is the nature of each.[146]

And if you desire such other things as are among men

A myriad woes arise and dull the edge of care

p. 380.Take heed lest they leave you suddenly as time rolls on.

Yearning to join their own beloved race

For know that all things have perception and an allotted share of mind.[147]

30. Когда поэтому Маркион или кто-либо из его псов станет лаять на Демиурга, выдвигая аргументы из сравнения добра и зла, им следует сказать, что ни апостол Павел, ни Марк с изувеченным пальцем [148] не сообщали об этом. Ибо ничего из этого не написано в Евангелии [от] Марка; [и] Маркион, украв их у Эмпедокла из Агригента, сына Метона, до сих пор думал скрыть тот факт, что он взял все устройство своей ереси из Сицилии, [после того как] перенес сами слова Эмпедокла в евангельские рассуждения. Ибо теперь, о Маркион, поскольку ты создал антитезу [149] добра и зла, я также сегодня, проследив учения, которые ты тайно заимствовал [150], противопоставляю их [оригиналам]. Ты говоришь, что Демиург космоса зол [151]. Разве ты не стыдишься учить Церковь словам Эмпедокла? Ты говоришь, что есть благой Бог, который уничтожает творения Демиурга. Разве ты не проповедуешь тогда ясно как благую весть [152] своим слушателям благую Любовь Эмпедокла? Ты запрещаешь брак и деторождение и [приказываешь своим слушателям] воздерживаться от пищи, которую Бог сотворил для участия верных и тех, кто знает истину [153], намеренно забыв, что ты учишь очищениям Эмпедокла. Ибо, следуя ему, как ты поистине делаешь во всем, ты учишь своих собственных учеников [154] избегать пищи, чтобы они не съели какое-нибудь тело, покрывающее душу, наказанную Демиургом. Ты расторгаешь браки, соединенные Богом, [тем самым] следуя учениям Эмпедокла, чтобы сохранить дело Любви неразделенным. Ибо брак, согласно Эмпедоклу, разделяет Единое и создает многое, как мы показали [155].

31. Древнейшая и наименее измененная [156] ересь Маркиона, включающая смешение добра и зла, была показана нами как ересь Эмпедокла. Но поскольку в наше время некий Препон Ассириец [157], маркионит, в книге, адресованной Бардесану Армянину, предпринял рассуждения об этой ереси, я не буду умалчивать и об этом. Полагая, что существует третье начало, справедливое и поставленное между добром и злом, Препон также не преуспевает в том, чтобы избежать учения Эмпедокла. Ибо Эмпедокл говорит, что космос управляется злой Распрей, а другой мыслимый [мир] — Любовью, в то время как между двумя противоположными [158] началами находится справедливый Логос, посредством которого вещи, разделенные Распрей, собираются вместе и прикрепляются Любовью к Единому. Но этого самого справедливого Логоса, который сражается на стороне Любви, Эмпедокл провозглашает Музой и призывает ее сражаться на своей стороне, выражаясь примерно так:—

If for creatures of a day, O deathless Muse,

Thou art pleased to relieve our cares by thought,

Be propitious once more to my prayer, Calliope!

For I show forth a pious discourse of [the] blessed gods.[159]

Продолжая это, Маркион полностью отвергает Рождение нашего Спасителя, считая невозможным, чтобы творение [160] разрушительной Распри стало Логосом, сражающимся на стороне Любви, то есть Блага. Но он сказал, что без рождения, в 15-й год правления Тиберия Цезаря, Он сошел свыше, чтобы учить в синагогах, находясь между злом и добром. Ибо если Он Посредник [161], говорит он, Он свободен от всякой природы зла, ибо зло, как он говорит, есть Демиург и все его дела. Но Он был свободен также, говорит он, от природы добра, чтобы Он мог быть Посредником, как говорит Павел [162], что он сам признал [в изречении]: «Что ты называешь Меня благим? есть один Благий».

Таковы доктрины Маркиона, посредством которых он заставил многих заблуждаться, используя слова Эмпедокла и перенося философию, украденную у этого человека, в свое собственное учение. [Таким образом] он составил безбожную ересь, которая, я думаю, была достаточно опровергнута нами. И [мы не думаем], что мы упустили что-либо из того, что [сделали] те, кто, украв [мнения] у греков, дерзко противостоят ученикам Христа, как если бы последние стали их учителями в этих вещах. Но поскольку нам кажется, что мнения этого [Маркиона] были достаточно разоблачены [163], давайте посмотрим, что говорит Карпократ.

p. 385.

4. Карпократ [164].

32. Карпократ говорит, что космос и вещи, которые в нем находятся, возникли благодаря ангелам, стоящим гораздо ниже нерожденного Отца, но что Иисус был рожден от Иосифа и родился как другие люди, хотя и был более справедливым, чем остальные. И что Его душа, будучи рожденной сильной и чистой, помнила то, что она видела в сфере нерожденного Бога [165]; и что поэтому к ней была ниспослана сила от этого [Божества], чтобы посредством нее она могла избежать ангелов-творцов мира. И что эта [душа] [166], пройдя через них всех и освободившись от них, поднялась ввысь к присутствию нерожденного Отца, и так же поступят души [167], которые прилепляются к подобным вещам. И они говорят, что душа Иисуса, хотя и была законно обучена иудейским обычаям, пренебрегла ими и поэтому получила силы, посредством которых Он сделал недействительными [168] страсти, привязанные к людям для их наказания. И что поэтому душа, которая, подобно душе Христа, может пренебречь правителями-творцами мира, получает таким же образом силу делать подобные вещи. Откуда они также доходят до такой [степени] тщеславия, что говорят, будто они подобны Иисусу, и даже что они могущественнее человека, а некоторые из них превосходнее Его учеников, таких как Петр, Павел и остальные Апостолы, и что они ни в чем не уступают Иисусу. Но что их души, придя от Трансцендентной Власти [169] и поэтому точно так же пренебрегая творцами мира, достойны той же силы [что и Он] и отправятся в то же место. Но что если кто-либо пренебрежет вещами дольними больше, чем Он, он может стать превосходнее Его.

Они практикуют, таким образом, магические искусства, заклинания и [используют] любовные напитки, агапы, вызывание духов, наводящих сны, и другие злые дела, думая, что они уже имеют власть господствовать над правителями и творцами этого мира, более того, даже над всем, что создано в нем. Которые сами были посланы сатаной для бесчестия [170] божественного имени Церкви перед язычниками, чтобы люди, слыша так или иначе об их доктринах и думая, что мы все такие же, как они, могли отвратить свои уши от проповеди Истины, [или] видя их дела, могли злословить о нас всех.

И они считают, что [их] души будут менять свои тела, пока не исполнят все свои прегрешения; но что когда ничего не останется неисполненным, они будут освобождены, чтобы отправиться к присутствию Бога, который выше ангелов-творцов мира, и что таким образом все души будут спасены. Но если кто-либо, предвосхищая события, объединит все прегрешения в одном пришествии [171], они больше не будут менять свои тела, но, как уплатившие все наказания сразу, будут освобождены от дальнейшего рождения в теле. Некоторые из них также клеймят своих учеников в задней части мочки правого уха. И они делают [172] изображения Христа, говоря, что они были сделаны [во времена] Пилата [173].

5. Керинф [174].

33. Но некий Керинф, будучи обучен египетской школе, сказал, что космос возник не благодаря Первому Богу, а благодаря некой Силе, происходящей от Власти, поставленной над вселенскими вещами, которая, однако, не знает Бога, который над всем. И он предполагал, что Иисус не был рожден от девы, а родился сыном Иосифа и Марии, как и все другие люди, и был более мудрым и справедливым, чем они. И что при Крещении Христос в образе голубя сошел на Него от Абсолютной Силы [175], которая над вселенскими вещами. И что тогда Он возвестил [176] неведомого Отца и усовершенствовал Свои собственные силы; но что в конце Христос отделился от Иисуса, и Иисус пострадал и воскрес [177]; но что Христос, будучи духовным, остался бесстрастным.

6. Эбионеи [178].

34. Но эбионеи признают, что космос возник благодаря Богу, который есть; и относительно Христа они выдумывают [179] те же вещи, что Керинф и Карпократ. Они живут согласно иудейским обычаям, думая, что будут оправданы Законом, и говоря, что Иисус был оправдан, практикуя [180] Закон. Поэтому Он был назван Богом Христом и Иисусом, поскольку никто из них не исполнил Закон. Ибо если бы кто-либо другой практиковал заповеди, которые есть в Законе, он был бы Христом. И они говорят, что для них возможно, если они будут делать то же самое, стать Христами; и что Он был человеком, подобным всем [людям].

7. Феодот Византиец [181].

35. Но некий византиец по имени Феодот привнес новую ересь, утверждая вещи о начале Всего, которые частично согласуются с [учением] Истинной Церкви, поскольку он признает, что все вещи возникли благодаря Богу. Но взяв [182] свою [идею] Христа из школы гностиков и от Керинфа и Эбиона [183], он считает, что Он явился примерно так:— Иисус был человеком, рожденным от девы согласно воле Отца, живущим обычной жизнью всех людей. И став благочестивейшим [184], Он в конце концов при Своем крещении в Иордане получил Христа свыше, который сошел в образе голубя. Поэтому силы внутри Него не стали активными, пока Дух, который сошел, не проявился в Нем, который [Дух] объявил Его Христом. Но некоторые утверждают, что Он не стал Богом при сошествии Духа; а другие — что [это произошло] при Его воскресении из мертвых.

8. Другой Феодот.

36. Но пока среди них [185] происходили различные исследования, некий человек, которого также звали Феодот, меняла по профессии, взялся утверждать, что некий Мелхиседек является величайшей силой и что он больше Христа. По образу которого, как они утверждают, Христос и произошел. И они, подобно вышеупомянутым феодотианам, говорят, что Иисус был человеком, и теми же словами [объявляют], что Христос сошел на Него.

Но мнения [186] гностиков разнообразны, и мы не считаем нужным подробно пересказывать их глупые доктрины, состоящие из множества абсурдов и наполненные богохульством, самые достойные из которых опровергли те греки, которые философствовали о Божественном. Но одной из причин великого заговора этих нечестивцев был Николай, один из семи, назначенных на диаконство Апостолами [187]. Он, отпав от правильного учения, учил, что безразлично, как люди живут и едят: чьих учеников, ставших дерзкими, Святой Дух разоблачил в Апокалипсисе как блудников и едоков идоложертвенного [188].

9. Кердон и Лукиан [189].

37. Но некий Кердон, беря подобным образом свое отправное начало от этих [еретиков] и от Симона, говорит, что Бог, возвещенный Моисеем и [через] Пророков, не был Отцом Иисуса Христа. Ибо этот Бог был познаваем, а Отец Христа — непознаваем; и что первый был [только] справедливым, а другой — благим. Доктрину этого [Кердона] Маркион подтвердил, когда взялся за «Антитезы» [190] и все, что, как ему казалось, говорит против Демиурга всех вещей. И так же сделал Лукиан, его ученик.

10. Апеллес [191].

38. Теперь Апеллес, который [произошел] из среды этих людей, говорит так:— Существует некий благой Бог, как предполагал Маркион; но тот, кто сотворил все вещи, [только] справедлив; и есть третий [Бог], который говорил с Моисеем, и еще четвертый, причина зла. И он называет их ангелами и злословит о Законе и Пророках, считая Писания человеческим вымыслом и ложными. И он выбирает из Евангелий и Посланий вещи, благоприятные для него. Тем не менее он цепляется за рассуждения некой Филумены как за проявления [192] пророчицы. И он говорит, что Христос сошел от сил свыше, то есть от Благого, и был сыном Того, и не был рожден от девы, и не явился бестелесным [193]; но что, взяв части от каждой субстанции [194] Всего, Он создал тело, то есть из горячего и холодного, влажного и сухого. И что в этом теле Он жил, оставаясь незамеченным космическими властями в течение времени, которое Он провел в космосе. И более того, что, будучи распятым [195] иудеями, Он умер, а через три дня воскрес и явился ученикам, показывая следы от гвоздей и [рану] в своем боку, и тем самым убедил их, что Он существовал и не был призраком, но был воплощенным. Плоть, говорит [Апеллес], которую Он показал, Он отдал обратно земле, откуда была ее субстанция, и Он не желал ничего от других, а просто использовал [плоть] на время. Он отдал каждому свое, снова развязав узы тела, то есть горячее — горячему, холодное — холодному, влажное — влажному и сухое — сухому [196], и таким образом перешел к присутствию благого Отца, оставив семя жизни миру тем, кто верует через учеников [197].

39. Нам кажется, что мы достаточно изложили и эти вещи. Но поскольку мы решили не оставлять неопровергнутыми никакие доктрины, которым учит какой-либо [еретик], давайте посмотрим, что было придумано докетами.

СНОСКИ

[1] О Василиде, с доктрин которого начинается эта книга, известно мало. Хотя некоторые на слабых основаниях делают его сирийцем, нет сомнений, что он учил в Египте и особенно в Александрии, где, по-видимому, он погрузился в греческую философию. Это должно было происходить во время правления Адриана и некоторое время до появления гораздо более великого ересиарха Валентина. Если бы мы могли верить свидетельству Епифания, Василид был соучеником Саторнила, о котором будет сказано ниже, у Менандра, непосредственного преемника Симона Мага; и, согласно более заслуживающему доверия свидетельству Климента Александрийского (Strom., VII, 17), он сам претендовал на то, чтобы быть учеником Главкия, «толкователя» св. Петра. У него был сын Исидор, который разделял его учение, и он написал трактат в двадцати четырех книгах о Евангелиях, который назвал Exegetica. Секта, которую он основал, хотя никогда не была популярной, некоторое время сохранялась в Египте; но есть большая вероятность в предположении Маттера (Hist. crit. du Gnost., 2-е изд., III, 36), что большинство его последователей стали слушателями Валентина.

Отчет нашего автора о доктрине Василида на первый взгляд настолько сильно отличается от того, что дали Ириней и его переписчики, что долгое время предполагалось, что эти два отчета непримиримы. Покойный профессор Хорт, однако, в своей ясной статье по этому вопросу в «Словаре христианской биографии» показал с большим мастерством, что это не так, и что василидианская доктрина, содержащаяся в нашем тексте, по всей вероятности, является доктриной самой Exegetica, в то время как учение, приписываемое Василиду Иринеем и другими, было той же самой доктриной, сильно испорченной противоречивыми и бессвязными суевериями, которые неизменно привязываются к любой вере, распространяемой тайно. Непосредственный источник собственного учения Василида до настоящего времени не может быть удовлетворительно прослежен; но, хотя его венец, несуществующее Божество, показывает некоторое сходство с буддийскими идеями, которые во всяком случае были известны в Александрии его времени (Clem. Alex., Strom., I, 15), вероятно, что среди реликвий древней египетской религии, тогда почти вымершей, можно было найти нечто подобное. Его обязательство перед стоической философией хорошо выявлено Хортом; и он, несомненно, был сведущ в диалектических методах Аристотеля, которые тогда, как и позже, составляли универсальное оснащение студента философии. Теория Ипполита о том, что фундамент василидианского здания является сознательным или бессознательным заимствованием у Аристотеля, не находит поддержки ни в каких известных нам аристотелевских сочинениях. В отличие от других гностиков, Василид не проявляет никакой враждебности к иудеям, кроме сведения их Божества к Правителю Гебдомады, или низшего духовного мира, и он принимает как можно полнее Божественность Иисуса и авторитет Нового Завета. О докетизме, приписываемом ему Иринеем и другими, здесь нет и следа, и заявление епископа Лионского по этому пункту можно объяснить только предположением, что он здесь перепутал Василида с каким-то другим ересиархом.

Отличительные черты учения Василида, как они раскрыты в нашем тексте, однако, достаточно ясны. Отвергая всякую идею о предсуществующей материи, он выводит все из Верховного Существа, которого он считает настолько невыразимо и непостижимо великим, что он не будет даже говорить о Нем, что Он существует. Именно Он с самого начала постановил не только основание вселенной, но и средства и агент, посредством которых это должно быть осуществлено. И кажущиеся недостатки в его устройстве не влекут в системе Василида никакого противодействия Божественной Воле со стороны промежуточных агентов или какого-либо неисполнения долга с их стороны. Все вещи, последующие за Верховным Существом, по сути являются Его детьми, и из Панспермии, или Семя-Массы, первоначально выпущенной Им, выходит Первая Сыновность, или чистейшая часть Сыновности, которая, поднимаясь из кучи благодаря своей собственной легкости и тонкости, устремляется вверх в присутствие Первопричины, где она остается для цели освещения, когда это необходимо, низших частей творения. За этим быстро следует Вторая Сыновность (или Вторая часть Сыновности), которая, появляясь таким же образом, поднимается не благодаря своей собственной помощи, а с помощью Пограничного Духа, который должен иметь свое происхождение в Семя-Массе и который оставлен как Граница между видимой и невидимой частью вселенной, когда Вторая Сыновность переходит в Огдоаду, или Восьмое Небо. Это Восьмое Небо находится под властью Великого Правителя, функционера, испущенного Семя-Массой для цели управления этой обителью совершенства, из чего можно сделать вывод, что Вторая Сыновность, подобно Первой, в конечном итоге возвращается в присутствие Верховного Существа. В своей организации этого Восьмого Неба Великий Правитель получает большую помощь от Сына, которого он вызывает из Семя-Массы, который прямо назван большим и мудрейшим, чем его собственный Отец.

В Семя-Массе остаются две другие миротворящие силы. Первая из них — создатель Семи Небес, или Гебдомады, которые здесь вряд ли могут быть планетами, потому что прямо сказано, что они подлунные. Он тоже производит из Семя-Массы Сына, большего и мудрейшего, чем он сам, который снова, можно предположить, помогает своему отцу в организации этой Гебдомады. Какую форму приняла эта организация, нам не говорят, хотя есть некоторые разговоры о 365 существах, которые все являются «Господствами, Силами и Властями» с правителем по имени Абрасакс. Ниже этой Гебдомады, однако, находится этот наш мир, называемый «Бесформенностью», у которого, как сказано, «нет ни лидера, ни стража, ни демиурга» (то есть архитектора), и все в нем происходит так, как было постановлено Верховным Существом с самого начала. И все же эта Бесформенность содержит в себе Третью Сыновность (или третью часть Сыновности), чья миссия, по-видимому, состоит в том, чтобы направлять души людей к месту, для которого они предопределены, что она делает, передавая им часть своей собственной природы. Затем, когда пришло время для Пришествия Спасителя, свет, сияющий с высочайших небес, был передан через промежуточные места Сыну Гебдомады и пал на «Иисуса, сына Марии», и Он после Страстей вознесся, подобно двум первым частям Сыновности, к Божественному Присутствию. В свое время третья часть Сыновности, как говорят, последует за Ним. Когда это произойдет, душа, предопределенная к Семи Небесам, перейдет туда, более просвещенные будут допущены в Восьмое Небо, а те, кто имеет право на самую славную судьбу из всех, вероятно, вознесутся с третьей частью Сыновности к Высшему. На два низших класса тогда падет «Великое Неведение», милосердное забвение, которое не позволит им помнить или иным образом быть обеспокоенными в своем блаженстве знанием о еще лучших вещах над ними.

Как должно быть осуществлено спасение этих душ, у Ипполита нет указаний, и он оставляет нас в полном сомнении относительно того, допускал ли Василид какую-либо свободу воли у человека в этом вопросе. Вероятно, он учил доктрине переселения душ как средству очищения от грехов или ошибок, совершенных по неведению. Но несколько раз утверждается, что он рассматривал страдание как очищающий процесс для души и что он не допускал существования зла (см. статью Хорта о Василиде в D.C.B., I, стр. 274, 275 для ссылок). О некоторых его учениях было намеренное сокрытие (ibid., стр. 279), и Ириней (I, xxiv. 6) говорит нам, что его последователей учили заявлять, что, хотя они «больше не иудеи», они «еще не» (или, возможно, «более чем») христиане. В этом мы, возможно, можем увидеть влияние рубрик египетской «Книги мертвых» и начало того тайного распространения религии, которое должно было найти свой самый зрелый плод в манихействе. В остальном, хотя Ириней (I, xxiv. 5) говорит нам, что Василид, подобно Симону, Валентину и другим гностикам, учил, что тело Иисуса было призраком, и даже что Симон Киринеянин был распят вместо Него, в нашем тексте нет никаких следов этого, и возможно, что епископ Лионский здесь снова путает доктрины Василида с доктринами его преемников.

[2] ὄρος, «холм»; возможно, ошибка переписчика для ὅρος, «граница» или «берег».

[3] Это вступление было явно предназначено для произнесения.

[4] οὐσία, Крюис и другие переводят это как «субстанция». Здесь это явно означает «сущность» в смысле «бытия».

[5] εἶδος, то есть внешний вид = то, что видится.

[6] ἄτομος, «то, что нельзя разрезать или разделить», = «атом».

[7] ἀναδέξασθαι τομήν, «получить разрезание».

[8] ζῷον ἁπλῶς. См. Аристотель, Categor., гл. 3. «Живое существо» из A. V. здесь имело бы больше смысла; но я сохраняю слово «животное» в тексте из уважения к моим предшественникам.

[9] ὑπόστασις, буквально substantia, не имеющее значения, как οὐσία, «бытия». См. Хэтч, Hibbert Lectures, стр. 275.

[10] ἀνείδεον, «абстрактное» или «неспецифическое»?

[11] εἴδεσιν.

[12] В тексте есть ταύτην .... [τὴν οὐσίαν], слова в скобках были справедливо удалены, как отмечает Крюис.

[13] ἐθέμεθα, «положили».

[14] εἰς εἶδος οὐσίας ὑποστατικῆς, что показывает различие, проводимое автором между ὀυσία и ὑπόστασις.

[15] ἄτομον, «неразделенное».

[16] Текст здесь испорчен и должен быть восстановлен по Аристотелю, слово, которое я перевел как «сущность», будучи, как и прежде, οὐσία, в то время как субъект — ὑποκειμένον. Ср. Аристотель Cat., гл. 5, и Metaphysica, IV, гл. 8.

[17] Или «многих животных, хотя они различаются по виду».

[18] ἔμψυχος, «одушевленное» или «наделенное душой».

[19] ἕκαστον [sic]. Один из акцидентов имел бы больше смысла. Ср. том I, стр. 56 выше.

[20] то есть «присущее».

[21] τὰ ἄτομα.

[22] συμπληροῦται.

[23] οὐσία, которую здесь, как и в других местах текста, можно перевести как «сущность». «Бытие», возможно, лучше здесь, так как более знакомо английскому читателю.

[24] Эти определения «акцидента» и тому подобного не встречаются в «Категориях» Аристотеля, как они есть в работе, известной как «Органон», ни в какой другой из его сохранившихся работ. Но они соответствуют тем, что даны в Книге VI, и там приписываются Пифагору. Ср. стр. 21 выше.

[25] οὐσία повсюду.

[26] То есть создает басни или мифы о богах.

[27] Макмахон отмечает, что они должны быть среди утраченных работ Аристотеля. Это сомнительно.

[28] ἀποκρύφους. Является ли Маттиас искажением Главкия? См. прим. на стр. 59 выше.

[29] Василид и его сын, следовательно, должны были быть современниками Апостолов. Даже если мы рассматриваем слово αὐτοῖς здесь как интерполяцию переписчика, очевидно, что Василид должен был значительно предшествовать Валентину по времени.

[30] πραγμάτων, «сделки».

[31] Слова в этом предложении в квадратных скобках являются исправлениями в тексте, сделанными разными редакторами.

[32] πραγμάτων, как в предпоследнем примечании.

[33] κατὰ πλάτος καὶ διαίρεσιν.

[34] Василид, таким образом, является первым гностиком, который учит доктрине творения e nihilo.

[35] ὑποστήσας. Ср. легенду о Кибеле, Том I, стр. 118, прим. 1 выше.

[36] πανσπερμίαν. Слово встречается во фрагментах Анаксагора и Демокрита, а также у Платона. Его использование было возрождено Дарвином и Вейсманом.

[37] ἰδέας.

[38] οὐσιῶν. Здесь ничего не дает перевод слова «субстанции».

[39] πολυούσιον. Гален использует его как эквивалент «очень богатый».

[40] ὁποῖον. Как у Аристотеля, Cate., гл. 5.

[41] Это вместе с интерполированным замечанием Ипполита подчеркивает большое различие между доктриной Василида с ее утверждением творения e nihilo и теорией эманации всех других гностиков. Это устраняет необходимость в предсуществующей материи.

[42] Быт. 1. 3.

[43] Иоан. 1. 9. Это и «Еще не пришел час Мой» — единственные несомненные ссылки на Четвертое Евангелие, сделанные Василидом.

[44] ἀρχάς.

[45] ὁμοούσιος. Первое появление, насколько его можно проследить, этого слишком знаменитого слова. Если я прав, интерпретация οὐσία как «субстанция» пришла позже. Природа Сыновности (Υἱότης, лат. filietas, которую я перевожу как «Сыновность» по аналогии с paternitas = Отцовство) специфична для Василида, идея, по-видимому, состоит в том, что внутри Панспермии был скрыт зародыш, который был более тесно связан со своим Божественным Родителем, чем остальные. Та же идея mutatis mutandis появляется в теории Вейсмана о зародышевой плазме.

[46] Гомер, Одиссея, VII, 36.

[47] δι’ ὑπερβολὴν κάλλους καὶ ὡραιότητος. Стремление всей природы к чему-то высшему также упоминается в Книге об офитах (см. Книгу V, Том I, стр. 123, 140 выше). Фраза была явно любимой у Ипполита, и поэтому он использует ее в отношении нескольких ересей, как он сделал с подобием магнита.

[48] μιμητική τις οὖσα, «будучи подражательной вещью».

[49] Платон, Федр, гл. 55, 56.

[50] ὁμοούσιον.

[51] χαρακτηρισθῆναι.

[52] Пс. cxxxiii. 2.

[53] ἀμορφίας καὶ τοῦ διαστήματος τοῦ καθ’ ἡμᾶς. ἀμορφία соответствует в точности Хаосу других гностиков, в отличие от Космоса, или упорядоченного мира, который в данном случае находится над ним. В нем, как мы видим позже (стр. 356 Cr.), нет ни «лидера, ни стража, ни демиурга», и все происходит по предопределению. διάστημα мы уже встречали в учении Симона Мага (стр. 261 Cr.). Хотя в классическом греческом это означает «интервал», здесь оно явно предназначено для обозначения чего-то необработанного, или, как мы бы сказали, «пустоши».

[54] Она приносит пользу, переходя в души некоторых избранных людей и тем самым позволяя им получить высшее блаженство. Она получает ее, таким образом очищаясь и тем самым в свою очередь работая над своим собственным спасением.

[55] Он явно рассматривает три лица Сыновности как одно существо.

[56] «Космос».

[57] Τὸ Μεθόριον Πνεῦμα.

[58] Сходство этого с египетским Гором, который был одновременно богом неба и правителем подлунного мира, чьим земным представителем был Фараон, очевидно. Так же, как и его связь с Горосом, Пределом, Плеромы в Книге VI.

[59] Так в Pistis Sophia великий правитель материального мира упоминается только как Великий Пропатор, или Праотец, но его личное имя никогда не упоминается. Слово Ἄρχων, примененное здесь к этой силе, никогда не используется более поздними гностиками, кроме как в плохом смысле.

[60] δεσπότης = автократ или правитель, обладающий неограниченной властью.

[61] καθ’ ἕκαστα.

[62] Эта идея Силы, порождающей сына, большего, чем он сам, кажется специфической для Василида среди гностических учителей. Ее происхождение, возможно, следует искать среди языческих религий, таких как греческий культ Исиды. См. Forerunners, I, стр. 63.

[63] Эту ἐντελεχεία, или Квинтэссенцию, Аристотель определяет (Metaphys., X, 9, 2) как актуальность или свойство вещи in posse, которое придает ее движению или активности in esse.

[64] ἀποτέλεσμα. Слово часто используется в астрологии.

[65] μεγαλειότητος. Слово является постклассическим и используется в своем современном смысле как эпитет Императора в византийские времена. Ср. LXX, Иер. xxxiii. 9; Лук. ix. 43; Деян. xix. 27.

[66] ῥητός в противоположность ἄρῥητος, «невыразимый».

[67] То есть наш мир.

[68] ὡς φθάσαντα τεχθῆναι ὑπὸ τοῦ τὰ μέλλοντα γενέσθαι ὁτε δεῖ καὶ οἷα δεῖ καὶ ὡς δεῖ λελογισμένου. Чтение очень неопределенно. Ср. Крюис, стр. 356 прим. 9, 10.

[69] Рим. viii. 22.

[70] Рим. v. 13, 14. В греческом не ἁμαρτία, как в тексте, а θάνατος, «смерть».

[71] Ср. Исх. vi. 2, 3. Василид исказил последнее предложение: «Именем Моим Иегова Я не был известен им», как отмечает Ипполит.

[72] ἐκεῖθεν, то есть из Гебдомады. Крюис настаивает, что из Огдоады, но явно ошибается.

[73] Ἀρχή, «Правило». Ср. мильтоновские «Престолы, Господства, Начальства, Добродетели, Силы».

[74] Подобие паров нафты, поднимающихся и загорающихся от света над ними, уместно. Как указывает профессор А. С. Пик в своей статье о «Василиде» в «Словаре религии и этики» Гастингса, Василид на протяжении всей своей системы утверждает, в противоположность гностикам вроде Валентина, что спасение приходит от возвышения низших сил, а не через деградацию высших.

[75] Существует много предположительных чтений этого отрывка, см. Крюис.

[76] Притч. i. 7. Так Клим. Алекс. (Strom., II, 8, 36), который явно цитирует этот отрывок из Василида.

[77] κατασκευή. Ср. LXX, Быт. i. 1.

[78] ἀποκατασταθήσεται. Этот Апокатастасис, или возвращение миров к Божеству, из которого они вышли, является излюбленным источником спекуляций у всех гностиков.

[79] 1 Кор. ii. 13.

[80] Конфляция Пс. xxxii. 5 и Пс. li. 3.

[81] εὐαγγελισθήσεται, «получить благую весть»?

[82] Именно слова в скобках соединяют систему текста с той, что приписывается Василиду Иринеем и Епифанием. Ср. Iren., I, xxiv. 5, стр. 202, 203, и прим. 6, H., и Epiph., Haer., XXIV.

[83] Еф. iii. 3, 5.

[84] 2 Кор. xii. 4.

[85] Как при Крещении в Иордане, где, согласно почти всеобщей традиции, вода была освещена.

[86] Лук. i. 35.

[87] δύναμις τῆς χρίσεως. Так у Крюиса. Миллер читал бы κρίσεως, а Ропер Ὀγδοάδος. Возможно, правильное чтение — χριστός, согласно идее, общей почти для всех гностиков, что Христос только пришел на Иисуса при Его Крещении.

[88] ἐγένετο ἄν.

[89] Иоан. iii. 5.

[90] ὑπὸ γένεσιν, «конфигурация» или «генитура». Правильное слово для темы или гороскопа.

[91] Это была Вторая, а не Первая Сыновность, которая оставила Святой Дух на Границе.

[92] Из этого ясно, что Василид учил, что самая духовная часть души человека была частью Сыновности и что она отделялась от остальной при смерти. Это подтверждается тем, что сказано позже о том, что произошло после Страстей.

[93] Εὐαγγέλιον = «благая весть»? Артикль опущен в обоих этих предложениях.

[94] Он из Огдоады.

[95] ἠγαλλιάσατο, своего рода каламбур на Ἐὐαγγέλιον, «радостные вести».

[96] ἵνα ἀπαρχὴ τῆς φυλοκρινήσεως γένηται τῶν συγκεχυμένων. Так Клим. Алекс. (Strom., II., 8, 36), цитируя «последователей Василида», говорит, что страх Великого Правителя стал ἀρχὴ τῆς σοφίας φυλοκρινητικῆς, «началом мудрости, которая различает».

[97] телесная часть.

[98] Это прямо противоречит истории, приписываемой Василиду Иринеем, согласно которой Симон Киринеянин занял Его место на Кресте. Давно считается вероятным, что Ириней здесь спутал Василида с его современником Сатурнином.

[99] Так, в «Пистис София» говорится, что бестелесная часть человека состоит из четырех частей.

[100] гипотеза.

[101] и страдание произошло не ради чего-то иного, [а] ради того, чтобы отделилось смешанное.

[102] Как уже было сказано, нет оснований сомневаться в том, что Ипполит взял свое изложение доктрин Василида непосредственно из трудов этого ересиарха или его сына Исидора. Сходство цитат из Василида или «тех, кто вокруг Василида», у Климента Александрийского — писателя гораздо более точного и критичного, чем Ипполит, — с нашим текстом не оставляет сомнений в этом пункте, и даже вероятно, что, как полагал Хорт, большая часть сведений Ипполита почерпнута из «Экзегетики» Василида. Его описание вселенной и ее сотворения по большей части стоическое, что можно увидеть при сравнении этой главы с главой о Вселенной в превосходной работе профессора Э. В. Арнольда «Римский стоицизм» (Кембридж, 1911); но он отличается от всей языческой философии своего времени своим взглядом на материю, которую он не считает ни предсуществующей, ни злонамеренной. В этом, а также в «счастливом конце» его драмы о вселенной, мы, возможно, можем видеть результат Золотого века Антонинов, и именно этим, возможно, он обязан влиянию, которое он, не имея великих последователей или преемников, оказал на будущую теологию как ортодоксов, так и еретиков. Многие из его идей и даже несколько его собственных слов появляются в таких документах, как поздние части «Пистис София», и в некоторых манихейских писаниях, хотя строгий монотеизм, который их отличает, находится в резком контрасте с дуализмом его преемников. Это порождает сомнение, были ли последние сознательными заимствователями его мнений, или же и он, и они взяли свои доктрины из какого-то общего источника восточной традиции, ныне не распознаваемого; но в целом первая гипотеза кажется более вероятной.

[103] Саторнил. Так Епифаний, «Панарион» XXIII, и Феодорит, «Басни еретиков», I, 3, пишут это имя. Ириней, I, 22; Евсевий, «Церковная история», IV, 7, и более поздние авторы пишут его как Сатурнин. Все эти изложения, однако, вместе с тем, что в нашем тексте, по сути, являются копиями главы у Иринея, которая является самой ранней из сохранившихся до нас. Салмон в «Словаре христианской биографии» (D.C.B.), в статье «Сатурнин», полагает, что последняя сама скопирована с Иустина Мученика, что вполне вероятно, но остается без доказательств.

[104] Епифаний, «Панарион» XXIII, стр. 124, Олер, добавляет к этому, что Сатурнин и Василид были соучениками, что, если верно, связало бы их системы с учителем Менандра, Симоном Магом. Однако ничего более о Саторниле или Сатурнине или его ереси, которую Епифаний делает третьей после Христа, не известно, и ни в одной из ересиологий нет упоминания о каких-либо его сочинениях. Его история о Первом или Образцовом Человеке, созданном по образу Верховного Существа, как уже было сказано, свойственна многим ранним ересям и вновь появляется в манихействе. Вероятно, ее следует отнести к какой-то традиции, распространенной в Западной Азии. См. «Основные проблемы гнозиса» Буссе, глава «Первочеловек».

[105] τῆς αὐθεντίας, «тот, кто обладает абсолютной властью». Summa potestas, Крюс.

[106] Ср. Быт. i. 26.

[107] Эта история также встречается у офитов. См. Ириней (I, xxx. 5), где жизнь дается пресмыкающейся фигуре Ялдабаофом, главой семи сил. Епифаний добавляет к этому, что творцы мира разделили космос между собой по жребию, и что именно искру своей собственной Силы «Сила свыше» послала вниз для оживления Первого Человека, «каковую искру, говорит он, они считают человеческой душой».

[108] и остальное, из чего произошло, в то и разрешается.

[109] Так Миллер. У Феодорита вместо «Отца» стоит Σωτῆρα, «Спаситель».

[110] Слова в ( ) восстановлены по Епифанию.

[111] Никакой необходимой ошибки или путаницы, как полагали. «Смещение» могло быть просто смещением неудачливого полководца, как в манихействе.

[112] Маркион из Понта был ересиархом, которого больше всего боялись доникейские отцы, и, как говорят, увел от Первоначальной Церкви большее число приверженцев, чем любой учитель той эпохи, за сомнительным исключением Валентина. Он также отличался от всех других еретиков того времени тем, что создал Церковь, полностью оснащенную епископами, священниками и диаконами, в противовес Католической, и следил за тем, чтобы его последователи открыто исповедовали свою веру во времена гонений. Он полностью отверг Ветхий Завет и сократил Новый до более короткой редакции Евангелия от св. Луки и десяти Посланий св. Павла. Это привело к тому, что его ересь привлекла больше внимания, чем любая другая из ее современниц, со стороны современных ученых, особенно в Германии. Поэтому приходится сожалеть, что глава в нашем тексте, посвященная ему, не добавляет ничего к нашим знаниям о его истории или догматах, в то время как утверждение, что Маркион называл Демиурга πονηρός (злым), показывает либо то, что Ипполит не знал мнений Маркиона, либо что он неверно прочитал свой источник. Первое более вероятно, так как его учитель Ириней дает более скудное описание Маркиона, чем любого другого еретика, обещая при этом написать специальный трактат против него. Это намерение, по-видимому, не было осуществлено, и вероятно, что, хотя маркионитская ересь процветала в ранний период в восточных провинциях Империи, она имела слишком слабое влияние на Западе, чтобы дать таким писателям, как Ириней и Ипполит, много сведений из первых рук. Также отмечается, что в так называемом «эпитоме ересей» в Книге X Ипполит, в отличие от своего обыкновения с другими ересями, не цитирует эту главу.

[113] τοῦ παντός. Это выражение, как много раз говорилось выше, означает вселенную без Пустоты. Поэтому оно не исключает параллельного существования Хаоса или неоформленной материи.

[114] Это обвинение Маркиона в невоздержанности опровергается Тертуллианом, «О предписаниях против еретиков», гл. 30. Ср. «Предтечи», II, 206, прим. 5.

[115] Φιλία, Крюс, «Amicitia», Макм., «Дружба». Более сильное слово «Любовь», кажется, лучше выражает смысл Ипполита. Оно, конечно, отличается от ἀγάπη или «милосердия» в Авторизованной версии.

[116] Он ссылается на скудное описание доктрин Эмпедокла в Книге I, см. там.

[117] κλεψιλόγος, «вор слов».

[118] κοσμεῖται, «приведен в порядок».

[119] κρούνωμα βρότειον, ст. 55-57, Карстен; 33-35, Штейн. Крюс переводит эти слова как humanam scaturiginem, а Макм. — «смертный источник». Трудно приписать им какой-либо смысл в отсутствие контекста.

[120] τρεφομένοις, «вещи в процессе питания».

[121] ζῷα, «животные».

[122] Он, по-видимому, игнорирует пустыню или, возможно, считает, что это не часть упорядоченного мира.

[123] ὑπόθεσιν, букв. «подструктура».

[124] πνεῦμα, явная описка вместо Ἀήρ, как прежде.

[125] στοργή, как в Новом Завете.

[126] ὀλέθριον.

[127] εἰς τὸ ἓν ἀποκαταστάσεως. В кодексе стоит τὸν ἕνα. Что смысл именно таков, как указано выше, см. стр. 373 Крюса, где мы находим ἐκ πολλῶν ποιήσῃ τὸ ἕν и т. д.

[128] ст. 110, 111, Штейн. На стр. 274 Крюса, выше, эти строки цитируются как мнения «пифагорейцев».

[129] τὸ πᾶν, а не τὸ ὅλον. См. прим. к I, стр. 35 выше.

[130] ἰδέα, «вид»; так Крюс.

[131] κλάδοι, букв. «ветви».

[132] ст. 107, 205, Карстен.

[133] ст. 7, Карстен; 381, Штейн.

[134] ст. 4, Карстен; 372, 373, Штейн.

[135] ст. 5, Карстен; 374, Штейн.

[136] νοητός, «то, что может быть понято разумом, а не чувствами».

[137] εἴδεα θνητῶν, «формы смертных».

[138] ст. 6, Карстен; 375, 376, Штейн.

[139] ст. 15-19, Карстен; 377-380, Штейн.

[140] μεμερισμένου, minutatim divisi, Крюс.

[141] ἐγκρατεῖς εἶναι, «быть воздержанными».

[142] ст. 1, 2, Карстен; 369, 370, Штейн.

[143] νοητήν, как прежде.

[144] ἐπινοεῖσθαι.

[145] Чтение вместо ἀδινῇσιν ... πραπίδεσσιν, ἰδυιῄσι πραπίδεσσιν, как у Гомера, «Илиада», I, 608.

[146] Φύσις ἑκάστῳ, «природа каждого»?

[147] Ср. ст. 313 сл., Карстен, и 222 сл., Штейн. Шнайдевин восстановил очень плохой текст в «Philologus», VI, 166. Но строки все еще неясны — даже для Эмпедокла. Они, кажется, намекают на скрытый смысл, который можно получить путем изучения.

[148] κολοβοδάκτυλος. См. «Journal of Classical and Sacred Philology» (Кембридж), март 1855 г., стр. 87. История о том, как св. Марк отрезал себе палец, чтобы сделать себя непригодным для священства, цитируется Крюсом из св. Иеронима.

[149] ἀντιπαράθεσιν, «постановка напротив».

[150] ὑπολαμβάνεις. И Крюс, и Макм. переводят: «как вы их предполагаете». Но Маркион не мог сомневаться в своих собственных мнениях.

[151] Маркион не говорил, что Демиург, которого он, вероятно, отождествлял с Богом иудеев, был злым. Напротив, он говорил, что он был справедливым, хотя и суровым. См. «Предтечи», II, xi.

[152] εὐαγγελίζῃ.

[153] Ср. 1 Тим. iv. 1-5, как процитировано в Книге VIII, стр. 422 Крюса.

[154] Чтение τοὺς σεαυτοῦ μαθητάς вместо τοὺς ἑαυτοῦ μαθητάς в тексте.

[155] Весь этот аргумент является petitio principii самого вопиющего рода. В приведенных здесь цитатах из Эмпедокла нет ничего, что указывало бы на то, что этот философ сделал Любовь и Вражду двумя ἀρχαί вселенной, поскольку Эмпедокл связывает с ними четыре «элемента» огня, земли, воды и воздуха, и Ἀνάγκη или Судьба, согласно его учению, кажется, превосходит их всех. Цитаты, однако, доказывают, что Эмпедокл учил метемпсихозу, если только Ипполит здесь не путает его с Пифагором. Маркион этого не делал, и причина, которую он приводил для воздержания от животной пищи, отличается от той, что приписывается Эмпедоклу. Сами цитаты сильно испорчены, и Ипполит, по-видимому, взял их только по памяти, так как он осторожно говорит, что они «что-то вроде этого». Все они появляются в коллекциях Карстена или Штейна, которые были сделаны до открытия нашего текста, и поэтому являются аргументом против теории Салмона о подделке.

[156] καθαριωτάτη, «чистейшая».

[157] Этот Препон, вероятно, сириец, не упоминается ни одним другим писателем, кроме Феодорита, который, несомненно, заимствовал из нашего текста. «Бардесанист» был, вероятно, знаменитый Бардесан или Ибн Дайсан, который преподавал в Эдессе и был последователем Валентина. Примечательно, что армянский автор Езник Кохбаци дает иное описание учения Маркиона, чем любой из западных ересиологов, и заставляет его признать независимое существование третьего принципа в виде злонамеренной материи. Об этом см. «Предтечи», II, стр. 217, прим. 2.

[158] διαφερούσας, «дифференцированные»?

[159] ст. 338-341, Штейн. Шнайдевин восстановил строки, насколько это возможно.

[160] ὑπόπλασμα, «то, что было вылеплено».

[161] Μεσίτης. Не заступник, а нечто, помещенное между двумя другими.

[162] Не св. Павел, а Лука xvii. 19.

[163] Нет никаких указаний на источник, из которого Ипполит черпал материал для этой главы. Похоже, это были не труды Иринея, ибо его замечания в I, xxv говорят нам о Маркионе даже меньше, чем наш текст. Возможно, Ипполит здесь был обязан труду Иустина Мученика, который, по-видимому, существовал во времена Фотия. За исключением упоминания Препона, наш текст не содержит ничего, что не было бы известно иначе.

[164] Этот Карпократ, которого Епифаний называет Карпокрасом, по-видимому, был еще одним из «великих гностиков времен Адриана» и был сведущ в платоновской философии. Он упоминается всеми ересиологами, но в его догматах, дошедших до нас, мало что является отличительным, и его последователей, вероятно, было немного. Ириней, из чьей главы на эту тему сжато изложение Ипполита, обвиняет их в своего рода антиномизме, происходящем из утверждения, что все действия безразличны.

[165] μετὰ τοῦ ἀγενήτου Θεοῦ περιφορᾷ.

[166] χωρήσασαν может относиться только к ψυχή. Возвращение Силы к Божеству не могло, как предполагалось, повлиять на другие души.

[167] ὁμοίως.

[168] κατήργησε.

[169] τῆς ὑπερκειμένης ἐξουσίας. Крюс указывает, что эти слова попали в текст с полей. У Иринея стоит ex eadem circumlatione devenientes, «нисходящие из той же сферы», что, несомненно, верно.

[170] εἰς διαβολήν, вероятно, игра слов с διάβολος.

[171] ἐν μιᾷ παρουσίᾳ, «в одном явлении».

[172] κατασκευάζουσι, «лепят или отливают».

[173] Эта глава, по сути, является сжатым изложением Иринея I, xx, которому она близко следует. Ипполит опускает упоминание непристойностей, приписываемых секте, на которые намекает Ириней и которые подробно описывает Епифаний. Ириней также упоминает, что они претендовали на получение своего учения из тайного наставления Иисуса Апостолам, что некая Марцеллина преподавала их ересь в Риме при папе Анисете, и что изображения Христа почитались ими, more Gentilium, наряду с изображениями Пифагора, Платона и Аристотеля. Епифаний выводит ересь от Симона Мага. Высказывается предположение, что клеймение, по которому они узнавали друг друга, было связано с «крещением огнем».

[174] Эта глава также практически идентична Иринею I, xxi, который сохранился в латинской версии. Керинф был одним из самых ранних гностиков, и предание делает его современником св. Иоанна. Он, вероятно, был членом иудео-александрийской школы Филона, и Епифаний («Панарион» XXVIII) добавляет к изложению Иринея, что он преподавал в Азии, и особенно в Галатии.

[175] αὐθεντίας, как прежде.

[176] κηρύξας, возможно, «проповедовал».

[177] Равносильно ли это признанию воскресения тела? Если так, то это в резком контрасте с докетизмом Маркиона и других.

[178] Ἐβιοναῖοι, лат. [Ириней] qui dicuntur Ebionæi, как если бы они были последователями мифического лидера Эбиона. Существование какого-либо основателя с таким именем сейчас в целом отвергается, и слово, скорее всего, является просто транслитерацией еврейского אביון, «бедный». Эбиониты, по всей вероятности, были иудействующими христианами, которые остались в Палестине во время войн Тита и Адриана и продолжали соблюдать Моисеев Закон. Краткое утверждение в нашем тексте, вероятно, заимствовано из воспоминаний Ипполита об Иринее, I, гл. 21, причем первое предложение у обоих авторов почти в одних и тех же словах. Ириней добавляет к этому, что они использовали только Евангелие от св. Матфея и не считали св. Павла апостолом, потому что он не соблюдал Закон; также что они почитали Иерусалим как «дом Божий».