«Записки о Вудхолл-Спа и окрестностях»

[27b] Линкольншир вовсе не является сплошной равниной, на линии «Грейт Нортерн» есть крутой подъем, когда она проходит через графство, примерно в 2 милях от Эссендайна, где достигается высота примерно на 10 футов выше креста собора Св. Павла; и всего на 10 футов ниже самой высокой точки, у Грантс-хаус, недалеко от Берика. На старой почтовой дороге из Лондона в Эдинбург самый худший холм на всем расстоянии — это Гонерби, недалеко от Грэнтэма, Линкольншир. «Over Fen and Wold», стр. 417.

[27c] Процитировано сэром Чарльзом Андерсоном в его «Карманном путеводителе по Линкольну». «Harr» — это старый линкольнширский термин для «тумана». «Морской хар» — это туман, дрейфующий вглубь суши с моря.

[28a] Песня, 25; дата, 1612.

[28b] «Over Fen and Wold», стр. 195–6.

[31] Вышеприведенные списки, конечно, являются лишь подборками. Действительно, по случаю, к которому относится последний список, один из участников представил серию акварельных рисунков полевых цветов, которые встречаются в окрестностях, прекрасно выполненных доктором Берджессом из Спилсби и насчитывающих около 500.

[32] Говоря о Silene quinque vulneralis на предыдущей странице, я сказал, что нет никаких абсолютных причин, почему бы ей не появиться снова в саду отеля «Виктория». Чертополох святой — тому пример. Несколько лет назад, видя, что его неуклонно истребляют и что конец неизбежно близок, автор пересадил корень в свой собственный сад. Он процветал там два сезона, но в конечном итоге был по ошибке «улучшен» и удален, когда перекапывали садовые грядки. К его удивлению, несколько лет спустя крепкое растение было обнаружено растущим в его огороде среди картофеля. Увы! Оно тоже теперь ушло туда, куда уходит вся плоть чертополоха.

[33] «Bage» — старое линкольнширское слово, означающее дерн. В счетах надзирателя соседнего прихода Ротон эта запись встречается дважды в 1707 году: «2 шиллинга 6 пенсов уплачено за один день работы по сбору церковного дерна»; т.е. торф, нарезанный для топлива.

[34a] Березы в окрестностях с их серебристой корой и легкой и элегантной листвой были сильно сокращены в численности, так как древесина используется для «сабо» в промышленных районах Йоркшира и других местах.

[34b] В Линкольне есть гостиница «Пайвайп», а около Киртон-ин-Линдси — Пайвайп-холл.

[34c] Обычному непосвященному уму это может показаться полетом воображения; но если верить мистеру Корнишу, старые опытные стрелки на наших побережьях, которые сделали крики наших диких птиц делом всей своей жизни, могут понимать их почти так же хорошо, как человеческую речь. См. «Животные, их жизнь и общение», К. Дж. Корниш.

[34d] Они также часто посещали другие пустоши на севере графства, в окрестностях Маркет-Рейсена и Кейстора.

[35] Автор пользовался привилегией (часто желанным облегчением от тяжелых литературных и других трудов) охотиться на этой земле более четверти века, зная ее вдвое дольше. Его тесть владел ею до него; настоящий спортсмен старого типа, будучи одним из трио, которые до последнего, даже далеко за семьдесят, держались за старое кремневое ружье — покойный генерал Холл из Сиксмайл-Боттом, недалеко от Ньюмаркета, был вторым, и, я полагаю, знаменитый спортсмен сэр Ричард Саттон — третьим, два ружья которого стали собственностью моего тестя. В королевстве остался только один человек, который делал кремни. Великолепным оружием был подлинный «кремневик» старого «Джо» Мантона; с большим количеством металла, сильный в бою и часто столь же пригодный после переделки в казнозарядное ружье. Его единственными недостатками были то, что воздействие пороха делало его ненадежным в сырую погоду; и медлительность воспламенения; но последнее для спортсмена, который не знал другого «оружия точности», было небольшим препятствием и, естественно, учитывалось им всякий раз, когда он нажимал на спусковой крючок.

[36a] Автор, по той или иной причине, вероятно, имел уникальный опыт охоты в окрестностях Вудхолла и других местах. Не говоря уже об охоте в девяти других графствах, он одно время охотился на всей территории поместья Киркстед. Во время отсутствия дома покойного владельца поместья Вудхолл, Т. Дж. Стаффорда Хотчкина, эсквайра, когда тот проживал за границей, он с другом охотился по всему Вудхоллу. В девяностые годы он с двумя другими арендовал большую часть охотничьих угодий Вудхолла в течение трех лет. Он охотился в то или иное время более чем в 50 приходах графства. Tempora Mutantur. Вероятно, тяжелые времена оказали сдерживающее влияние на гостеприимство охотничьего братства.

[36b] Я цитирую из давно вышедшей из печати поэмы, написанной Ричардом Эллисоном, эсквайром (из Боултема), под названием «Киркстед, или Удовольствия охоты», опубликованной в 1837 году; доходы от ее продажи должны были быть переданы в фонды благотворительной ярмарки, проводимой в помощь Линкольнской окружной больнице.

[38] Здесь можно привести еще один забавный анекдот об упомянутом егере. Вскоре после вышеупомянутого инцидента он подал заявление об увольнении, чтобы (как он сказал) улучшить свое положение. Он часто слышал, как я рассуждал о прелестях охоты на тетеревов и оленей, и пришел ко мне просить помочь ему устроиться в Шотландии. Я получил для него должность егеря на большой пустоши на берегах озера Лох-Несс. Он был человеком с большой головой, массивным телом и довольно слабыми кривыми ногами (не в отличие от многих набросков в «Панче»), и хотя был хорошим английским егерем, способным шагать по репе на ровной местности, подобной нашей, он не был приспособлен для альпинизма. Один сезон в Хайленде охладил его пыл, и уже на следующий год он снова зашел ко мне, будучи без работы. «Ну», — спросил я своего друга, — «как это ты снова здесь?» — «По правде говоря, сэр», — ответил он, — «я не мог выносить этих босоногих горцев-гилли. [Примечание: у него самого не было красивых икр, чтобы их показать.] Они все время смеялись надо мной. А их гэльский был хуже латыни и греческого. Вы больше никогда не поймаете меня в Шотландии». Мы можем представить себе кривые ноги, несущие неуклюжее тело вверх по крутому склону холма; спотыкающиеся о рыхлые камни, пробирающиеся сквозь высокий вереск, пока он, запыхавшись, не останавливался, в то время как ловкие гилли, посмеиваясь, оставляли его позади; останавливался и размышлял с выводом, к которому пришел не сразу: «Каким дураком я был, что оставил Вудхолл ради такой работы». Саксон действительно был не в своей тарелке на шотландских холмах. Он последовал моему совету; нашел жену вдвое моложе себя и теперь держит сельский паб, где может рассказывать о своих шотландских и других приключениях за стойкой.

[39] Это также подтверждается автором в «Натуралисте» за 1895 год, стр. 67. Он говорит, что птица «очень беспорядочна в своих привычках гнездования». Он находил ее яйцо в гнезде фазана, а в двух случаях яйцо было отложено на голую землю. Только в прошлом сезоне я сам нашел яйцо, лежащее без всякого гнезда.

[40] Это особое защитное свойство не ограничивается куропаткой, а, по-видимому, относится к диким птицам в целом. Егерь на охоте в Вудхолле сообщил мне однажды, что фазан свил гнездо рядом с пешеходной дорожкой, где его наверняка потревожат, и попросил разрешения забрать яйца, чтобы высидеть их под одной из своих кур. Мистер Э. М. Коул сообщает в «Натуралисте» за 1892 год, стр. 182, о гнезде Phasianus Colchicus из семи или восьми яиц, «найденном 6 мая на обочине дороги». Мистер Дж. Уотсон в своей книге «Sylvan Folk» («Лесные люди») говорит: «Группа орнитологов пыталась добыть экземпляр белой куропатки в брачном оперении, но до обеда им это не удалось. Сев обедать, они отвязали еду от пони, и ремень упал на белую куропатку, сидевшую фактически под пони. В другом случае собака села на курицу белой куропатки, которую она не обнаружила посреди группы». — «Sylvan Folk», стр. 147, Фишер Анвин, 1889.

[42] Автор однажды стал свидетелем схватки в воздухе между коршуном и цаплей. Услышав над головой смутный звук резких криков, он поднял глаза и вскоре увидел двух больших птиц, кружащих вокруг, каждая из которых, по-видимому, делала все возможное, чтобы оказаться выше другой. Однако двое были очень равны по силам, ибо, в то время как коршун имел свой сильный клюв и когти, смертоносное оружие для захвата и разрывания при ближнем бое, и мог совершить мощный пикирующий налет на свою добычу, — цапля, хотя и неуклюжая птица в воздухе и нескладная в своих движениях, все же имела свой длинный острый клюв, которым могла встретить врага, как говорится, «на штык», и даже пронзить его, если бы он предпринял безрассудную атаку. Снова и снова, когда коршуну удавалось оказаться наверху, он совершал стремительный пикирующий налет на цаплю; но, приближаясь к последней, он был вынужден быстро сворачивать в сторону, чтобы избежать пронзения длинным клювом. Это продолжалось значительное время, две птицы по очереди возвышались друг над другом, пока они не скрылись из виду в облаке; а о том, кто в конечном итоге одержал победу, «свидетель не сообщает».

Как красиво говорит Мэри Хауитт:

Вверх, ввысь, в небеса, Твои напряженные крылья летят; В то время как крики, и возгласы, и изумленные глаза Все еще достигают тебя снизу. Но все выше и выше, как дух огня, Все еще висит над тобой твой враг; Твой жестокий враг, все еще ищущий С одним пикирующим прицелом Поразить твою драгоценную жизнь Навсегда из твоего тела; Но обреченный, возможно, когда он бросается вниз, Быстрый, как шелестящий ветер, Быть пронзенным твоим поднятым клювом, Чтобы оставить свою собственную жизнь позади.

Цапле

[44a] Автор, когда спорт соколиной охоты был возрожден около 40 лет назад покойным мистером Барром, был свидетелем нескольких испытаний его ястребов и сам пробовал соколиную охоту с ястребом-перепелятником в небольшом масштабе. Один его большой друг занялся этим спортом одно время и потратил на него немало денег, приобретая хороших и хорошо обученных птиц; но это почти неизменно заканчивалось тем, что они улетали. Не сумев убить свою добычу, птица дико летала в поисках ее, таким образом становясь недосягаемой для призыва, и в конечном итоге улетала и возвращалась к своим диким привычкам. Потеряв ястреба на несколько дней, автор снова замечал его, звал и размахивал своей «приманкой» в воздухе, чтобы привлечь его. Ястреб прилетал и порхал вокруг него, почти на расстоянии вытянутой руки, но тщательно избегал того, чтобы его поймали; и так, после небольшой игривой забавы, улетал снова.

[44b] Лорд Лилфорд, великий натуралист, утверждает, что пара сов со своим взрослым потомством за три месяца избавит землю от не менее чем 10 000 вредителей; а Фрэнк Бакленд утверждает, что нашел останки 20 мертвых крыс в одном совином гнезде.

[45] Среди своих различных питомцев автор пытался держать сов, но без успеха. Однажды он принес домой двух молодых птиц, взятых из гнезда на пустоши. Их посадили в пустую голубятню. На следующее утро их нашли мертвыми, с когтями в смертельном объятии, глубоко вонзенными в глаза друг друга. В другой раз он вырастил пару и сделал их довольно ручными. Им разрешалось вылетать ночью, чтобы добывать себе пищу. Но однажды, для развлечения некоторых посетителей, он выпустил их днем до наступления темноты, и (по-видимому), обидевшись на нанесенное им оскорбление, они больше не вернулись в свои помещения. Некоторое время он слышал их в сумерках, и когда он звал, они даже кружили вокруг него, издавая низкое мурлыканье, но тщательно держась вне пределов его досягаемости.

[46a] Автор 7 января 1899 года, идя по пешеходной дорожке, увидел разносчика, который шел ему навстречу, внезапно остановился и вытолкнул палкой из-под живой изгороди какой-то сверток. Подойдя к нему, он спросил, что у него. Ответ был: «Один из тех гадов, что убивают уток»; т.е. еж. На его слова о том, что он не верит, что существо делает что-то подобное, разносчик ответил довольно возмущенно, что он знает случай, когда еж убил 20 уток за ночь. Хотя, однако, мы утверждаем, что еж питается в основном насекомыми или растительной пищей, мы осознаем, что он открыт для мягкого упрека в том, что он не возражает, как некоторые из его лучших собратьев, против случайного «яйца всмятку», будь то утиное, куриное или куропатки; и зафиксированы случаи, когда его ловили in flagrante delicto, как упоминает мистер Э. Л. Арнольд в своей книге «Жизнь птиц в Англии».

[46b] Термин «sewer» (канализация) вовсе не означает, что этот ручей когда-либо использовался для канализационных целей. Это пережиток старых времен, когда-то означавший сток или водоток. Комиссары по канализации были назначены Генрихом VIII в соответствии со «Статутом о канализации». Но тот же буколический ум, который может видеть в самой изящной церковной башне в королевстве «Бостонский пень», дает название «Сьюэр» ручью, достаточно прозрачному, чтобы быть источником Касталии.

[47] В Вудхолле время от времени встречаются и другие птицы, но их вряд ли можно причислить к постоянным обитателям округа. Кроншнепа недавно видели в течение целого сезона, несомненно, гнездящегося где-то в окрестностях, хотя гнездо не было найдено. Перевозчик (Totanus Octaopus) часто посещает некоторые из наших прудов, но только как перелетная птица; автор иногда стрелял в них. Гагарку (Alca Torda) иногда заносит к нам ветром вглубь суши. Несколько лет назад экземпляр был пойман в истощенном состоянии мальчиками в Вудхолле и принесен автору. Люрик (Alca Arctica) был пойман при аналогичных обстоятельствах несколько лет назад. Экземпляр турпана, или серф-утки (Oidemia perspicillata), был принесен ему, истощенный, но живой. Он позаботился о нем и накормил его. Он выздоровел и в конечном итоге обрел свободу, и его больше не видели. Два чучела этой редкой птицы, турухтана и его самки, можно увидеть в доме мистера Чарльза Фикстера, фермера, в пределах трех полей от купальни, Вудхолл. Они были застрелены егерем из Вудхолла в Хаттофте, недалеко от морского побережья.

[49] В связи с этим приманиванием можно добавить, что для того, чтобы дикие утки не беспокоились, стрельба поблизости не разрешалась. Рядом был большой кроличий питомник, где в огромных количествах разводились особые дикие кролики, черные с серебристыми волосками. Их, так как в них нельзя было стрелять, ловили в большие глубокие ямы с люками. Шкурки экспортировались в Пруссию для изготовления меховых шапок для солдат, а тушки отправлялись на рынок Халла. Для развлечения читателей-спортсменов можно добавить, что родственник и его сын были «первоклассными» стрелками. Пожилой джентльмен ездил на охотничьем пони и стрелял с бедра, а не с плеча. Однажды между отцом и сыном было заключено пари, кто из них первым промахнется. Каждый из них сделал по 18 выстрелов, прежде чем произошел промах. Кто из них был проигравшим, автор «не сообщает»; но в любом случае это был неплохой результат. Сэр Джон Эстли в своей автобиографии упоминает, что, когда его отправили домой из Крыма по ранению, будучи раненым в шею, он некоторое время не мог поднять руку и стрелял с бедра, и ему удавалось убивать кроликов. В случае моего родственника долгая практика довела мастерство до совершенства.

[53a] Мистер А. Э. Пиз, член парламента, в своем томе «Охотничьи воспоминания, 1898», в главе об охоте на барсуков, говорит: «В странах, где чесотка у лисиц стала бичом, сохранение барсуков сделало бы многое для устранения этой чумы, ибо они являются замечательными чистильщиками нор».

[53b] Следует надеяться, что жестокий спорт травли барсуков больше не практикуется, хотя не так много лет назад (1888) на страницах «Exchange and Mart» появилось следующее объявление: «Очень хорошая большая клетка для барсука и травли, в хорошем состоянии; цена 20 шиллингов».

[54a] Охота на барсука, более законный вид спорта, все еще практикуется в нескольких редких случаях. Друг автора в течение нескольких лет держал гончих на барсуков в Глостершире, где эти животные все еще довольно многочисленны, и у автора до сих пор хранится шкура барсука, убитого его гончими. Для этого спорта используется множество гончих. Есть «нюхающая собака», чтобы выслеживать добычу по следу, оставленному в предыдущую ночь; стая более обычных собак, чтобы охотиться на него, и смелая, маленькая собака, которая «вытаскивает» его из убежища. Нужна хорошая собака, чтобы бросить вызов барсуку.

[54b] «Nature Notes», том V, 1894, стр. 98.

[55a] Покойный мистер Э. Р. Алстон, F.Z.S., «Selbourne Magazine», том II, стр. 169.

[55b] Мистер У. Картмелл. Там же.

[55c] Преподобный Э. Эдриан Вудрафф-Пикок, F.L.S., F.G.S., секретарь Линкольнширского союза натуралистов, заверил меня, что, увидев щуку, лежащую мертвой на берегу реки с плечом, съеденным вышеуказанным образом, он наблюдал за ней в течение двух дней, но выдра так и не вернулась. А мистер Х. К. Хей, Дервент-хаус, Уэст-Эртон, Йорк, упоминает аналогичный случай. («Натуралист», 1895, стр. 106). В то время как автор в «Глоуб» (30 апреля 1896 г.) говорит, что видел полдюжины лещей, мертвых на берегу реки, ни от одного из которых выдра не взяла больше, чем этот один укус.

[55d] См. также «Заметки о природе», процитированные выше.

[56] Чтобы показать, что автор не «говорит голословно», называя эту местность оплотом Рейнарда в прежние годы, достаточно привести две или три записи из счетов церковного старосты Вудхолла, которые до сих пор хранятся в сундуке в церкви Вудхолла.

£

с.

п.

«1806, 30 марта. — Мальчику Нидхэма за лису

0

1

0

«1806, 6 апреля. — Уплачено за лис

0

16

3½

«1814, 11 апреля. — Уплачено за лис

1

12

2½»

Таким образом, истребление лис даже в XIX веке вознаграждалось по ставке 1 шиллинг за каждую; однако в Вудхолле они, по-видимому, были настолько многочисленны, что за подобные услуги, вместе с другими сопутствующими расходами (вероятно, такими как капканы и т. д.), в один год было выплачено целых 1 фунт 12 шиллингов 2½ пенса. С тех пор в общественных настроениях произошел сдвиг. Nous avons changé tout cela (мы все это изменили), и вместо того чтобы назначать цену за голову Рейнарда, мы ценим его хвост и обеспечиваем ему всеобщую защиту.

[57] Это подтверждается покойным сэром Джоном Эстли, который утверждает, что в детстве он часто отдавал вяхирей, кроликов и крыс выводку лисят, которых содержал их смотритель за проволочной оградой, и они почти неизменно предпочитали крыс. — «Пятьдесят лет моей жизни», сэр Дж. Эстли. Т. I, стр. 245.

[61] «Hinerarium», т. VI, стр. 58, 1710 г.

[62a] Часть церковной земли в Киркби-он-Бейн.

[62b] Я наугад беру две или три записи из своего дневника охотника, фиксирующего добычу за утреннюю прогулку в одиночку по пустоши с 10 утра до 1 часа дня. «4 окт. 1874 г. — 9 зайцев, 8 фазанов, 3 пары куропаток, 2 пары кроликов, 3 вяхиря, 2 камышницы». «Окт. 1877 г. — 10 зайцев, 7 фазанов, 4½ пары куропаток, 2 вальдшнепа, 2 пары кроликов». «29 янв. 1878 г. — 5 фазанов, 4 зайца, 2 пары куропаток, 2½ пары кроликов, 3 вальдшнепа, 2 вяхиря, 1 камышница, 2 бекаса».

[63] Добыча в тот день (ноябрь 1877 г.) составила 352 зайца, 14 фазанов, 8 куропаток, 4 кролика. Я также нахожу следующую краткую запись: «7 ноября 1878 г. — Охотился с компанией в Киркстеде, добыв из своего ружья почти 60 зайцев». И снова: «19 октября 1876 г. — Охотился с другом в Киркстеде, 15 пар куропаток, 6 пар фазанов и 10 зайцев». Чтобы показать, что охотничьи угодья Киркстеда и Таттершолла по-прежнему сохраняют свое превосходство, я привожу здесь добычу в более недавнем случае. «12 октября 1894 г. — В Киркстеде компания добыла на открытой местности 70 пар куропаток, 1 фазана и 110 зайцев». В Таттершолле в том же году компания за три дня убила 531 зайца. Я упоминал выше, что охота в Таттершолле «почти так же хороша, как в Киркстеде». Я привожу здесь пару заметок об охоте в том поместье: «21 сентября 1876 г. — Охотился с мистером С. (арендатором охотничьих угодий) на стороне Уитэма в Таттершолле. Добыча: 25 зайцев, 9 пар куропаток». «25 сентября — Охотился на той же земле, 7 зайцев, 26 пар куропаток». На земле Вудхолла зайцев всегда было мало, почва, по-видимому, им не подходила; но среди куропаток мне доводилось хорошо поохотиться. Я привожу две записи в качестве примеров: «16 сентября 1873 г. — Охотился с капитаном Х. (арендатором охотничьих угодий), 30½ пар куропаток и 2 зайца». И снова: «16 ноября 1872 г. — Охотился третий день, Бракен-Вуд. Общая добыча: чуть более 400 фазанов за три дня; кроликов — более 150 и 20 вальдшнепов».

[65] Другие случаи появления альбиносов не являются редкостью, но чаще встречаются среди птиц, чем среди четвероногих. В своих заметках я нахожу следующее: «Альбинос землеройки пойман в Акворте, близ Понтефракта, июнь 1895 г.; белая малиновка в Уитби, янв. 1896 г.; то же в Бостоне, сент. 1898 г.; белый вальдшнеп свил гнездо в лесах Мэнби, близ Лаута, с четырьмя птенцами обычного окраса, июль 1892 г.; палевый вальдшнеп застрелен в Бествуде, Ноттингем, февр. 1892 г.; белый коростель застрелен в Кедлстоне, близ Дерби, сент. 1892 г.; белый дрозд пойман в Ниддердейле, ноябрь 1892 г.; кремовый жаворонок застрелен близ Харрогита, сент. 1891 г.; белая сойка — два молодых экземпляра застрелены близ Йорка, 1893 г.; белая береговая ласточка поймана в Киллингхолле, близ Харрогита, июль 1898 г.; в Бракенборо, близ Лаута, в сезоне 1896–7 гг. были два выводка куропаток с белыми особями среди них; а в Стоунхаусе, в Глостершире, в 1897 году сообщалось о выводке смешанных белых и коричневых куропаток. Палевый заяц был застрелен близ Борна в 1897 году». Белый гарна был убит другом в Каттиаваре, Индия, в 1897 году, и у меня есть чучело палевого черного дрозда, пойманного несколько лет назад в саду викария в Вудхолле: у родительских птиц два сезона подряд были палевые птенцы.

[67] В Саут-Даунс холмы называются «даунс», а долины — «динс», или иногда девонширским термином «кумб».

[69] «Очерки по естественной истории», третья серия, стр. 169. Изд. 1857 г.

[71a] Гилберт Уайт упоминает эту привычку змей «вонять, se defendendo (защищаясь). Друг (говорит он) держал ручную змею, которая сама по себе была такой же приятной, как любое животное; но как только в комнату входил незнакомец, кошка или собака, она начинала шипеть и наполняла комнату такими тошнотворными миазмами, что это было едва выносимо». — «Естественная история Селборна», стр. 90. Изд. 1829 г.

[71b] Брушер, известный персонаж в Нью-Форесте, Гэмпшир, говорит, что видел сотни змей, проглатывающих своих детенышей во время опасности. — «Нью-Форест», Р. К. де Креспиньи и Гораций Хатчинсон.

[74] Несколько видов рыб, которые мы сейчас считаем грубыми или безвкусными, несомненно, стали бы благодаря кулинарному мастерству монастырского шеф-повара «аппетитными блюдами», которые могла бы оценить даже душа знатного аббата. Для пользы читателей, которые, возможно, захотят попробовать рыбу нашего района в наиболее благоприятных условиях, я привожу здесь два или три рецепта ее приготовления. Франкателли, авторитет не из последних, говорит: «правильно приготовленная щука может поспорить со многими морскими рыбами». Отваренная с соусом из хрена и горчицей, она представляет собой отличное блюдо. Окунь с соусом из щавеля и майонезом не менее хорош. Карп, жаренный на сливочном масле, превосходен. Голавль, пойманный в морозную погоду, плотный, в другое время довольно дряблый, но при любом из вышеперечисленных способов приготовления он более чем съедобен. Плотва, приготовленная на решетке со сливочным маслом, — отличный завтрак. Линь с соусом из портвейна — это роскошь. Угри, хотя их и презирают в Шотландии, очень хороши в тушеном виде.

[76a] «Линкольнские записи», процитированные в «Карманном путеводителе по Линкольну» сэра Чарльза Андерсона, стр. 107. Написание «wesh» соответствует местному произношению сегодняшнего дня.

[76b] Мистер С. Чир, из Хорнкасла.

[76c] Мистер У. Брайант, из Хорнкасла.

[78] Преподобный К. Д. Эш, викариатство Скипвит. «Натуралист», 1896 г., стр. 302 и 303.

[79a] Мистер Дж. Уотсон в своей очень интересной книге «Лесные жители» (стр. 232) утверждает, что один лебедь может уничтожить галлон икры форели за день.

[79b] Мистер У. Брайант.

[79c] Аарон Раштон.

[80a] Этот прекрасный экземпляр salmo fario был куплен покойным преподобным Дж. У. Кингом, известным спортсменом, чтобы запустить его в озеро в Эшби-де-ла-Лонд для улучшения породы форели там.

[80b] В одной части «Ручья» поэт-лауреат допустил «поэтическую вольность», когда сказал:

«Я вьюсь, то внутрь, то наружу, С плывущим здесь цветком. И тут и там резвая форель, И тут и там хариус».

В ручье Сомерсби нет хариуса.

[81] Для братьев «по сану», имеющих склонность к рыбной ловле и посещающих Вудхолл, автор хотел бы указать на это средство здорового отдыха, которое он может рекомендовать по собственному опыту. Любые угрызения совести священнослужителя относительно законности такого занятия — полезного отвлечения от более серьезных обязанностей — могут быть успокоены епископальным и даже архиепископальным авторитетом. Покойный архиепископ Мэги был заядлым рыбаком и мог часами хлестать воду на ирландском озере или реке, даже если у него не было ни одной поклевки. (См. «Жизнь У. Коннора Мэги», Дж. К. Макдоннелл). А автор однажды с большим удовольствием прочитал статью о ловле лосося в «Квартальном обозрении», которая приписывалась разностороннему перу епископа Винчестерского, более известного как «Сэмюэл Оксфордский», который искал временного облегчения от своих почти сверхчеловеческих трудов на берегах горной реки.

[84a] Исключением, на которое здесь делается намек, является деревня Саут-Скарл, примерно в шести милях от Линкольна, где в 1876 году было произведено глубокое бурение в поисках угля. Достигнутая глубина составила 2029 футов, или почти вдвое больше глубины Вудхоллской скважины; но поскольку таким образом был достигнут только верхний слой угольных пластов, и было подсчитано, что настоящий уголь будет еще на 1600 футов глубже, или на общей глубине 3600 футов, бурение было прекращено. Пройденные пласты оказались следующими: аллювиальные или наносные отложения, 10 футов; нижняя лейасовая глина и известняк, 65 футов; рэтские слои, 66 футов; три триасовые формации: новый красный мергель (Кейпер), нижний кейперский песчаник, новый красный песчаник, 1359 футов; верхние пермские мергели, верхний магнезиальный известняк, средние пермские мергели, нижний магнезиальный известняк, пермские мергелевые сланцы с основанием из брекчии, 619 футов; и верхние угольные пласты, 10 футов; итого 2029 футов.

[84b] См. конец Главы I об истории скважины.

[85a] У нас есть свидетельства двух рабочих, занятых в шахте (Чизмена и Белтона), которые сходятся в указании этой глубины. Они также заявляют, что конкретный пласт имел толщину 54 фута; что направление течения было с юго-востока на северо-запад, проходя из трещины в одной стороне шахты в соответствующую трещину в противоположной стороне, и что они оба помогали делать кирпичную и цементную облицовку шахты, оставляя позади канал для воды, чтобы она текла вокруг половины окружности, от трещины к трещине.

[85b] Мы можем далее добавить, что именно в месте соединения Нортгемптонского песка с подстилающим лейасом мы находим многочисленные источники в других частях графства; как в Наванби, Уоддингтоне, Линкольне, Блайборо, Киртоне и нескольких других местах. Правительственный «Меморандум геологической службы» по местности вокруг Линкольна (стр. 208) соглашается с тем, что вода Вудхолла поступает из «нижнего оолита», который включает Нортгемптонские пески.

[87a] «Жизнь Нансена, 1881–1893», В. К. Брёггер и Нордаль Рольфсен. (Longmans, 1896, стр. 350–357).

[87b] Там же, стр. 139.

[88a] Там же, стр. 123.

[88b] Эта тема была полностью рассмотрена мистером П. Ф. Кендаллом, F.G.S., в его статье «Причина ледникового периода», представленной в «Трудах Лидской геологической ассоциации», часть VIII. Другие ледяные потоки также проходили вниз по различным долинам от Тисдейла до Эйрдейла и Уза.

[88c] См. статью «О наличии валунов гранита Шап в Линкольншире» мистера У. Т. Шеппарда в «Натуралисте» за 1896 г., стр. 333–339. Также «Президентское обращение к Йоркширскому союзу натуралистов» Дж. Кордо, F.R.G.S., M.B.O.U., в «Натуралисте» за 1897 г., стр. 195, 6. См. также очень интересную статью в «Фортнайтли Ревью», ноябрь 1863 г., о «Ледниковом периоде и его работе» А. Р. Уоллеса, F.R.S.

[89a] Мистер Дж. Кордо указывает эту толщину в «Натуралисте» (1897, стр. 186). Профессор Дж. Гейки говорит, что она «не превышала 3500 или 4000 футов в крайнем случае, и я бы взял 3000 футов в качестве среднего значения». («Ледниковый период и движение Земли», доклад, прочитанный перед Викторианским институтом в 1893 г. Тр. № 104, стр. 221–249, где также широко рассматривается вопрос о причинах ледникового периода).

[89b] Мистер Уоллес говорит: «Каждая горная группа к северу от Бристольского канала была центром, из которого в ледниковый период излучались ледники; они становились сливающимися, обширными ледяными щитами, которые переливались в Атлантику на западе и распространялись далеко по английским низменностям на востоке и юге». — «Ледниковый период и его работа», «Фортнайтли Ревью», ноябрь 1893 г., стр. 269.

[90] Процитировано мистером Уоллесом в «Фортнайтли», стр. 630.

[91a] Процитировано из «Глациалистского журнала», «Фортнайтли Ревью», ноябрь 1893 г., стр. 631.

[91b] Список скандинавских валунов, найденных в Линкольншире, приведен мистером Т. Шеппардом в «Глациалистском журнале», т. III, 1895 г., стр. 129. Уведомления о валунах озерного края приведены в «Натуралисте» за 1897 г., стр. 67, 103–104, 195–6, 283–4; и за 1898 г., стр. 17–20, 85–87, 133–138, 221–224. В «Квартальном журнале Геологического общества» за май 1885 г. мистер Джукс-Браун дает общий ареал валунной глины в Линкольншире, в то время как ареал ее фланговых пород в нашей более непосредственной близости рассматривается в правительственном геологическом обзоре «Линкольн и окрестности», стр. 2, 122–129, 155, 156.

[91c] Средняя скорость ледника была вычислена как 64 дюйма за четыре летних месяца; в других случаях — один дюйм в день. Прогресс, конечно, варьируется в зависимости от наклона или гладкости его ложа и происходит быстрее в центре, чем по бокам, где он скребет о фланговые породы.

[92] Сидни Б. Дж. Скерчли, F.G.S., соавтор ценного труда под названием «Фенленд, прошлое и настоящее».

[93a] Геологический обзор, стр. 79.

[93b] В Бардни, Бомбере, Хорнкасле, Уэст-Эшби, Фуллетби и т. д. Геологический обзор, 79–81.

[93c] Эти пласты горючего сланца также встречаются на побережье Дорсета и разрабатываются штольнями, пробитыми в скале. Эта глина действительно получила свое название Кимеридж от дорсетской деревни на побережье, недалеко от замка Корф и Пула.

[94a] Мистер Джинс в «Справочнике Линкольншира Мюррея» [стр. 6] оценивает общую толщину различных меловых формаций «примерно в 1000 футов».

[94b] Геологический обзор, стр. 207–209.

[95a] Там же.

[95b] Квартальный журнал, Геол. общ., т. XXXI, стр. 125.

[95c] Геологический обзор, стр. 202–206.

[95d] Геологический обзор, стр. 203–206.

[95e] Там же.

[96a] Там же, стр. 198–222.

[96b] «Словарь Линкольншира» Уайта. Статья о геологии У. Дж. Харрисона, F.G.S.

[97a] Процитировано там же.

[97b] Меморандум геол. службы Южного Йоркшира и Северного Линкольншира, стр. 3.

[97c] Мистер Ф. М. Бертон, F.L.S., F.G.S., «Натуралист», 1894 г., стр. 251. В «Подборке статей, относящихся к графству Линкольн», прочитанных перед Линкольнширским топографическим обществом, опубликованной У. и Б. Брук, 1843 г., есть статья У. Бедфорда о геологии Линкольна. Он делит породы на 26 пластов, начиная с севера от собора и спускаясь к руслу Уитэма. Он дает очень интересный цветной разрез, показывающий эти различные пласты, где источники возникают под оолитом; затем железистые гравии, клинч-глина и лейас, подстилающий все.

[97d] Геол. обзор, «Вокруг Линкольна», стр. 33–35.

[98a] Статья о геологии, «Линкольншир» Уайта, стр. 70.

[98b] Там же.

[98c] Взято из доклада, прочитанного хирургом-майором Каффом, V.D., перед Британским медицинским конгрессом, состоявшимся в Лондоне в августе 1895 года.

[99a] Первоначальный анализ мистера Уэста дал некоторые свойства, не замеченные профессором Франкландом, а именно:

В одном галлоне.

Хлорид натрия

1,215,175

„ калия

2,453

„ магния

86,146

„ кальция

105,001

Бромид натрия

5,145

Иодид натрия

2,731

Бикарбонат соды

45,765

Карбонат извести

9.381

,, железа

0.277

Кремнезем

0.339

[99b] «Словарь Библии» Смита. Статья «Соленое море» и «Мертвое море и библейские земли», Ф. де Сольси.

[99c] Меморандум геол. службы, стр. 210.

[99d] Информация Р. Харрисона, одно время жившего на ферме, где была пробурена скважина. Геол. обзор, стр. 205.

[99e] Предполагается, что римские генералы ввозили бельгийских рабочих и с их помощью, а также силами своих солдат и принудительного труда бриттов, создали огромные насыпи, остатки которых до сих пор существуют в «Римском валу» близ Саттертона и Алгаркирка, Бикера и других мест. Кар-Дайк, окаймляющий Фенские болота на западе, примерно в четырех милях от Киркстеда, был их работой, а в нескольких милях к западу проходит Эрмин-стрит, великая римская дорога, которая тянется от Саутона на Хамбере до Лондона.

[101a] Революция, осуществленная в осушении Фенских болот, не была достигнута без значительного и даже яростного сопротивления со стороны многих жителей, которые считали, что их интересы безжалостно игнорируются, а в некоторых случаях даже уничтожаются средства к существованию. Положение дел в этот период и принятые меры очень наглядно описаны в историческом романе «Дочь Фенских болот», написанном мистером Дж. Т. Билби. Эту книгу автор настоятельно рекомендует посетителям нашего линкольнширского курорта, так как она, вероятно, вызовет у них интерес к окрестностям.

[101b] Мистер Г. Престон, F.G.S., из Грэнтэма, довольно подробно рассматривает этот вопрос в «Натуралисте» за 1898 г., стр. 247–255; как это ранее сделал мистер Ф. М. Бертон, F.L.S., F.G.S., из Гейнсборо в «Натуралисте» за 1895 г., стр. 273–280.

[102] Доктор Оливер (в своих «Религиозных домах на Уитэме», приложение, стр. 165–167) говорит: «О почестях Уитэма можно судить не только по освященным местам и храмам (существовавшим некогда) на его берегах, но и по самим его названиям. Его называли Грант-авон, или божественный поток; и Квайт-Кет, т. е. работа или река «Кет» (Кед или Керидвен, друидская богиня Церера). Кет сохранилось в Кэтли, недалеко от Уитэма. Реке поклонялись как ее воплощению». Оливер добавляет: «Священных мест на его берегах было, пожалуй, больше, чем на любой другой реке в Британии». Любому станет очевидно, что название Уитэм — это вовсе не название реки, а название деревни, деревни, близ которой берет начало река. Во времена антиквария Лиланда (около 1550 г.) она была известна как Линдис. Он говорит: «На воде Линдиса между Линкольном и Бостоном есть четыре переправы (ferys). Шат (Шорт) Фери, Татершолл Фери, Догдик Фери, Лангрет Фери» (процитировано мистером Дж. Силлсом, «Археологическая история Уоша», «Линкольнские заметки и запросы», секция естественной истории, июль 1897 г., стр. 108). Но мистер Тейлор говорит нам (в своих «Словах и местах», стр. 130), что «по всей Англии едва ли найдется хоть одно название реки, которое не было бы кельтским», и, соответственно, кельтским названием Уитэма было Грант-авон (авон означает «река»), в то время как город на нем назывался Грантем. Она также была известна под названиями «Ре» и «Ай», первое — кельтское, второе — саксонское или датское. «Линкольнские заметки и запросы», т. II, стр. 222.

[103a] «Введение к тому «Геология вокруг Линкольна». Меморандум правительственной геологической службы.

[103b] «Натуралист», 1895 г., стр. 274.

[103c] Покойный мистер У. Х. Уиллер, один из наших самых способных инженеров, придерживался мнения, что было время, когда Уитэм, в результате несколько похожего процесса, вместо того чтобы проходить через «Линкольнский разрыв», если он тогда существовал, находил свой путь через низменную местность на север в Трент и таким образом выходил в Хамбер. См. «Линкольнширские заметки и запросы», т. I, стр. 53, 54 и 213. Почти кажется, что у поэта Дрейтона была идея чего-то подобного, когда он говорит об Уитэме —

«Оставив прежний курс, в котором она впервые проложила путь, Который, казалось, был прямо на север, Она бежит своим серебряным фронтом в илистое болото . . . спускаясь, . . . к оживленному городу Ботольфа».

«Полиольбион», песнь XXV.

Здесь можно добавить, что антикварий Стьюкли, который одно время жил в Бостоне, был того мнения, что Уитэм в один период отклонялся от своего нынешнего русла немного ниже Таттершолла, около Догдайка, на восток, и через различные каналы, которые сейчас являются дренажными, находил свой путь к Уэйнфлиту и там впадал в море. И старая карта Ричарда из Сайренсестера XIV века подтверждает это.

[105a] «Натуралист», 1895 г., стр. 230, 231.

[105b] Этот «кельт», как их называют, выставлялся автором на более чем одном научном собрании. Он до сих пор находится во владении мистера Дафта, который, несомненно, был бы рад показать его любому желающему. — N.B. — термин «кельт» не связан с названием кельтский или кельтик, а происходит от латинского слова celtis или celtes, означающего долото, и используется в Вульгате, Иов XIX, 24; классическое слово — cœlum.

[106a] Правительственный геологический обзор, «Страна вокруг Линкольна», стр. 161, сейчас во владении мистера Фокса, землемера из Конингби.

[106b] С. Б. Дж. Скерчли, «Фенленд», стр. 344.

[107] Изображение Чосера верхом на лошади в рукописи на пергаменте «Кентерберийских рассказов», находящейся во владении герцога Сазерлендского и воспроизведенной в качестве фронтисписа к «Иллюстрациям жизни Гауэра и Чосера» Г. Дж. Тодда, F.S.A., 1810 г., показывает анелас, свисающий с пуговицы на груди его сюрко. Обычно его носили на поясе, за исключением случаев с церковнослужителями. М. Пэрис упоминает Петруса де Риваллиса как «gestans anelacium ad lumbare, quod clericum non decebat» (носящего анелас на пояснице, что не подобало клирику). Автор обладает тем, что, как он полагает, является анеласом, который был найден среди руин коттеджа в поместье аббатства Киркстед около 25 лет назад. Он выставлял его на собрании Археологического института в Лондоне в ноябре 1882 года, где он был описан как «красивая рукоятка ножа, украшенная чернью итальянского характера». Она из синей эмали, красиво украшена изящным филигранным узором из серебра. Также было высказано мнение авторитетного лица, что это византийская работа. Поскольку он был найден рядом с руинами аббатства Киркстед, мы вполне можем представить, что он висел на поясе или на груди какого-нибудь спортивного священнослужителя и принадлежал к украшенному драгоценными камнями клинку,

Которым какой-нибудь знатный аббат на охоте наносил оленю «embossed» (загнанному) coup de grace (удар милосердия).

[108a] Консервирующие свойства илистого ила замечательны. «Философские труды» упоминают человеческое тело, выкопанное на острове Эксхолм, глубокой древности, судя по структуре сандалий на его ногах, однако кожа была мягкой и податливой, как оленья кожа, и волосы оставались на ней. — «Линкольнские заметки и запросы», т. III, стр. 197.

[108b] Эта реликвия, которой не менее 1700 лет, интересна еще и тем, что кость, из которой она сделана, оказалась костью лошади, однако лошадь должна была быть меньше любой из сегодняшних, за исключением шетлендского пони. Известно, что у бриттов были лошади огромных размеров, которые вызывали восхищение Цезаря; которые сохранились в виде огромного боевого коня, несшего большой вес закованного в броню норманнского рыцаря в активных упражнениях турнира; и потомками которых являются современные шайрские лошади. — «Староанглийская боевая лошадь», сэр Уолтер Гилби. Мы можем добавить здесь, как интересный факт, что есть доказательства того, что лошади нашей местности особенно ценились еще во времена Содружества. Кромвель писал знакомому: «Я дам вам шестьдесят монет за ту черную [лошадь], которую вы выиграли [в бою] при Хорнкасле»; и когда знакомый не ухватился за предложение, он написал снова: «Я дам вам все, что вы просите за черную, которую вы выиграли в последнем бою». — Процитировано в «Животные и их разговоры», стр. 85, К. Дж. Корниш.

[108c] Болт арбалета ковался квадратным, отсюда его название «quarrel» (болт), от «carre» или «quarre» — квадратный. — «Линкольнские заметки и запросы», т. IV, стр. 21.

[108d] Римский литуус, как полагают антикварии, был заимствован у варварских народов, змеевидная форма указывала на объект их поклонения. Змея почиталась священной среди друидов Британии.

[110a] «Археологический журнал», № VII, сентябрь 1845 г., стр. 253. Размеры сундука были 16 дюймов в квадрате на 8½ дюймов в высоту; внутреннее пространство 12 дюймов в квадрате. Высота урны была 7 дюймов; ее диаметр в самой широкой части — 7 дюймов; диаметр горлышка — 4 дюйма.

[110b] Во время реставрации приходской церкви в 1864 году, при проведении некоторых изменений в полу алтарной части, внизу был найден свинцовый гроб, который, как говорят, принадлежал леди Джейн Даймок. Во время работ его временно извлекли, но было отдано распоряжение о его перезахоронении. Однако до того, как эти указания могли быть выполнены, он таинственным образом исчез и, несомненно, отправился в переплавку.

[111] «Proc. Soc. Antiq.», 1849, 1-я серия, 57. Обнаружение гробов в Хорнкасле описано в издании «The Reliquary and Illustrated Archæologist» за апрель 1897 года.

[112a] В Норидже одна из главных улиц называется «Рэмпант-Хорс-стрит» (Улица Вздыбленного коня). Этому же суеверию мы обязаны огромными фигурами белых лошадей, вырезанными на дерне в замке Браттон и лагере Олдбери, оба из которых находятся в Уилтшире. Тацит упоминает «immolati diis abscissum equi caput».

[112b] Цитата из «Surtees Society Publications», том lxxvi.

[112c] Уир, «История Хорнкасла», стр. 27.

[113] «Провинциальные слова Линкольншира».

[114a] Старый линкольнширский термин для обозначения мужского эльфа — «Том-тат», что может быть искажением от «Том-кэт» (кот). О человеке в ярости говорят, что он «совсем как Том-тат» или «шипучка», подобно шипящему коту. В связи с «шагом» (shag) можно добавить, что существует морская птица, обитающая на некоторых наших побережьях, называемая «черный баклан» (Black-shag). Другое объяснение слова «Таб-шаг», которое было предложено, заключается в том, что «Таб» — это еще одно слово для обозначения дерна, а дерн раньше нарезали на болотах для использования в качестве топлива.

[114b] «Факты и замечания, касающиеся Уитэма и т. д.», У. Чепмен, стр. 18. Также на значительной глубине был выкопан большой якорь, что указывает на то, что крупные суда поднимались по реке до Линкольна.

[115a] Томпсон, «Бостон», стр. 126.

[115b] Письмо сэра Джозефа Бэнкса редактору «Журнала науки и искусства», № ii, стр. 224.

[116] Существовал лес под названием Синкер-Вуд, который простирался от места в 100 ярдах от Киркби-лейн на запад до Таттершолл-роуд, огибая границу между приходами Киркстед и Торнтон, и имел на восточном конце дом Синкер-Вуд-Хаус. К югу от этого леса, рядом с Таттершолл-роуд, находился луг или полоса травянистой земли; а еще южнее, напротив нынешнего более крупного фермерского дома, был другой, меньший лес под названием Синкер-Пул-Вуд. От него остался один одинокий дуб, все еще стоящий примерно в 20 ярдах от дороги; и именно в нескольких ярдах к востоку от этого дерева была найдена лодка.

[118a] Отчет о деревьях, найденных под землей в Хэтфилд-Чейз. «Философские труды» (Philosoph. Transactions), № 275, стр. 980.

[118b] Ричард из Сайренсестера (около 1380 г. н. э.) говорит о них: Coitani in tractu sylvis obsito (habitantes). Некоторые авторы, следуя Птолемею, называют их коританами, другие — кориценами, но ученый доктор Пегг предпочитает название «коитаны» как созвучное с «окружающими лесами» (circumambient woods), поскольку Coed до сих пор означает «лес» на валлийском языке.

[118c] «Flores Historiarum», 1377 г. н. э.

[118d] Брук, «Линкольн», стр. 14.

[119a] Брук, там же. Но самая ранняя запись о каменной церкви на Британских островах — это церковь, построенная святым Нинианом, первым епископом Шотландии, в 488 г. н. э. в Уитхорне, в Галлоуэе. Беда, «Церковная история», книга iii, глава iv.

[119b] «Egregii operis», Беда, «Церковная история», книга i, стр. 32.

[119c] Уир, «История Линкольншира», том i, стр. 32.

[120a] Прекрасная копия Великой хартии вольностей до сих пор хранится в архивах собора.

[120b] В преамбуле к хартии, дарованной городу (4-й год правления Карла I), Линкольн назван «одним из главных центров нашего королевства Англии для торговли и публичного рынка продавцов шерсти и купцов-чужеземцев и т. д.». Несколько лет назад в распоряжение автора попала любопытная реликвия, представляющая собой куб из терракоты светло-красного цвета, каждая из шести сторон которого имеет размер 1¾ дюйма и украшена глубоко вырезанным узором: крестами различных видов, квадратами или извилистыми линиями. Он был найден в частном саду в Линкольне, и было определено, что это клеймо для тюков шерсти. Я демонстрировал его Линкольнскому архитектурному обществу, Обществу антикваров и т. д., и в конечном итоге передал в дар Британскому музею.

[120c] The number of monasteries closed by Henry VIII. was 645, containing some 20,000 religious persons.

[121a] Андерсон, «Карманный путеводитель», стр. 119–121.

[121b] Андерсон, стр. 126.

[121c] Письмо, написанное мистеру Пейджу, который был мэром Линкольна в том году.

[122] Брук, «История», стр. 56, 56.

[125] Брук, «История», стр. 55, 56.

[126a] «Демесн» (Demesne) — это старое нормандское составное слово. «Mesne» означало «лорд поместья» (ср. фр. «mener» и «menager» — командовать), а «de-mesne» — земля «лорда». В данном случае «mesne» изначально был барон Юдо, которому Завоеватель даровал поместья Таттершолл и Киркстед с определенными придатками, одним из которых, по-видимому, был Вудхолл или его значительная часть; ибо, когда его сын Брито наделил аббатство Киркстед, он передал ему две части поместья Вудхолл и право патроната над приходом.

[126b] Было принято, где это возможно, соединять ров с проточной водой, чтобы избежать полного застоя и тем самым поддерживать воду в более здоровом состоянии.

[127] У автора также есть старая карта без даты, но относящаяся к голландской «Истории Линкольншира» или «Никольшира», вероятно, опубликованной в XVI веке; а также другая старая карта с надписью «Fodocus Hondius cælavit Anno Domini 1610», и еще одна работа Кристофора Сакстона без даты; на всех них вместо Вудхолла указан Бакленд.

[128a] У аббата Бардни было охотничье хозяйство в Бардни-Ваккари; почему бы не быть такому же у могущественного аббата Киркстеда, который обладал правом «свободного заповедника» (free warren) на многих тысячах акров; только на одних Фенских болотах Уайлдмор около 45 000 акров.

[128b] То, что это предположение верно, по-видимому, подтверждается тем фактом, что эта собственность — лес Хай-холл и прилегающая земля — до сих пор принадлежит графам Фортескью, которые сейчас владеют поместьем Таттершолл, поскольку эти владения переходили вместе со времен Юдо, в эпоху Завоевателя. На карте распределения земель одно из полей в Вудхолле, как раз за пределами собственности Хай-холл, называется «Пристс-Мур» (Монашеское болото), вероятно, как обозначение границы церковного (ранее аббатского) владения, в отличие от земли барона. Земля аббатов в Вудхолле при роспуске монастырей была передана епископам Линкольна и была освобождена от их прав только в 1868 году. У автора есть копия документа, передающего в первый год правления Эдуарда VI ректорские права и принадлежности Вудхолла Генри Холбичу, бывшему в то время епископом Линкольна, и его преемникам, «post mon. de Kirksted nuper dissolutum».

[129] Пистолет изначально был немецким изобретением, названным так потому, что его калибр соответствовал диаметру старой монеты «пистоль». Впервые они были использованы немецкой кавалерией в битве при Ренти (1554 г.) и внесли значительный вклад в поражение французов. После этого они были введены во французской армии, а позже — в английской. Сначала они оснащались фитильным замком и стреляли с помощью фитиля. За ним последовал колесцовый замок, который заводился как часы и имел кусок железного колчедана, а позже — кремень для воспламенения. Колесцовый замок был вытеснен курком и ударником, все еще с кремнем. Капсюль, изобретенный шотландцем Александром Форбсом, был введен около 1820 года («Заметки об оружии и доспехах», К. Бутелл). На пистолете, найденном в Хай-холле, выгравированы два французских слова «Shermand Brevete» (патентообладатель). Считается, что самый ранний пистолет, хранящийся в Музее объединенных служб, датируется временами Карла I (Хейдн, «Словарь дат»), и известно, что в тот период французские оружейники значительно опережали английских.

[131] Серия II, 1600–1617 гг., стр. 30, № 34, под редакцией преподобного А. Р. Мэддисона, 1891 г.

[133] Кому-то может показаться любопытным, зачем лорду Клинтону могло понадобиться такое количество, как «1000 козлят»; вероятный ответ заключается в том, что в те времена уголь не был повсеместно распространен, как сейчас. Торфяные пласты, называемые в Линкольншире «бейдж», и дерево были обычным топливом. Отсюда частое упоминание права на «турбарий», то есть на добычу торфа на определенных землях, как ценной привилегии. В таком обширном поместье, как замок Таттершолл, который тогда был как минимум в три раза больше своего нынешнего размера, было немало людей, нуждавшихся в тепле. Старый писатель Уильям Вустерский («Itinerarium», стр. 162) сообщает нам, что домохозяйство лорда-казначея Кромвеля обычно состояло из 100 человек, а когда он ехал в Лондон, его свита обычно насчитывала 120 всадников (Уир, «История», том I, стр. 304, изд. 1828 г.). Прекрасные каминные полки, сохранившиеся в замке, украшенные его гербом и гордым девизом «Ne j’ai droit?» — «Разве я не прав?», известны во всем королевстве; а на просторных очагах под ними тлеющий торф и пылающий хворост дарили желанное тепло гостям и слугам, отдыхавшим перед ними после разнообразных дневных трудов: дней, надо полагать, отнюдь не монотонных, если вспомнить, что, помимо охоты и соколиной охоты, последователи лорда Клинтона нередко участвовали в разбойничьих стычках (о примерах которых я вскоре расскажу) с соседями, едва ли менее могущественными, чем он сам. Добавляя примечание к примечанию, могу сказать, что среди бедняков использовались более дешевые виды топлива, чем торф и хворост. Коровий навоз сушили в виде кирпичиков, которые называли «дайтами», а овечий — в «броки», и складывали как торф для сжигания. Я говорил со стариками на болотах, которые помнят, как и то, и другое было в обычном употреблении.

[134] Существует распространенная тенденция в общем и некритическом ключе называть «римскими» многие вещи, которые являются лишь древними и неопределенного возраста; это легкий способ уйти от трудностей. Возможно, именно к этому источнику мы можем возвести происхождение линкольнширского выражения, описывающего что-то или кого-то необычного, — «a rum un» (странный).

[137] Пожалуй, здесь я поясню, что «неприсягнувшими» (non-jurors) называли тех лиц, которые считали, что Яков II был свергнут несправедливо, и которые отказались присягнуть на верность Вильгельму III и его преемникам. Неприсягнувшие облагались двойным налогом и были обязаны регистрировать свои владения (1723 г.); с самого начала они были исключены из любых государственных должностей. Также могу здесь заявить, что сэр Ричард Моррисон, упомянутый в этой эпитафии, был человеком огромной эрудиции, которого Генрих VIII и Эдуард VI использовали в нескольких посольствах к величайшим монархам Европы (Камден, «Британия», стр. 302). Он также был назначен «президентом Манстера в Ирландии». У него был брат, Файнс Моррисон, который был членом колледжа Питерхаус в Кембридже, получил от своего колледжа разрешение на путешествия и провел восемь лет в чужих краях. По возвращении он отправился в Ирландию и стал секретарем сэра Чарльза Блаунта, лорда-лейтенанта. Там он написал на латыни отчет о своих «Путешествиях по двенадцати владениям Германии, Богемии, Швейцарии, Нидерландов, Дании, Польши, Англии, Шотландии и Ирландии». Позже он перевел их на английский язык, но они были опубликованы лишь через три года после его смерти, последовавшей в 1614 году. Его труды — это сокровищница сведений о старых временах, и он упомянут во втором томе «Magna Britannia» среди ученых мужей, которых произвел наш округ.

[138] Совпадение, которое, кажется, заслуживает упоминания: в тот самый день, когда были написаны эти строки, автору довелось соединить узами брака молодую женщину, чья девичья фамилия матери была Файнс, с ее кузеном Чарльзом Файнсом: их общий дед, Чарльз Пелэм Файнс, прекрасный образец старого английского йомена, был, как и двое его сыновей, арендатором земли, принадлежавшей автору, а до него — его отцу, на протяжении многих лет.

[139] Эта купель, старая норманнская, простая, но массивная, несколько лет назад была убрана со своего места в Пулхэме и, чтобы спасти ее от разрушения, была помещена как декоративная реликвия в сад викария в Уиспингтоне покойным преподобным К. П. Терро, который был в свое время одним из наших величайших антикваров. Когда автор восстанавливал церковь Вудхолла в 1893 году, поскольку купель в той церкви не представляла архитектурной ценности, он добился дарения этой древней купели и вернул ее к первоначальному религиозному назначению; теперь она стоит там, поддерживаемая четырьмя красивыми колоннами из серпентинита, подаренными преподобным Дж. А. Пенни, нынешним викарием Уиспингтона. Упомянутое здесь надгробие было убрано несколько лет назад и теперь служит порогом дверного проема коттеджа в Стиксволде.

[142a] Он продал Тетфорд Джорджу Антону, эсквайру, через дочь которого Элизабет, вышедшую замуж за сэра Эдварда Хасси, это имущество перешло к семье Хасси, главой которой был лорд Хасси из Слифорда, который за предательство во время Линкольнширского восстания был лишен прав состояния и обезглавлен Генрихом VIII, как и аббаты Киркстеда и Барлингса, и многие другие. Он продал Сомерсби Джорджу Литтлбери (которому в церкви установлена мемориальная доска), младшему сыну Томаса Литтлбери из Стейнсби. Эти Литтлбери, опять же, сэр Джон из Стейнсби, вместе с Хамфри из Хагуортингема и Робертом, его братом, были замешаны в Линкольнширском восстании; так же, как и их родственник Эндрю Гедни, «лорд Оккомба и Баг-Эндерби» (о котором и его жене Дороти есть настенный памятник в церкви), женившийся на дочери сэра Уильяма Скипвита из Саут-Ормсби; так же, как и Дайтоны, Роберт из Стуртона и Томас из Уоддингворта, все из этой округи; так же, как и Уильям Далисон из очень старой семьи (Д’Алансон) из Лотона; и десятки других: Джон Сэвил из Пулхэма, Винсент Уэлби из Холстед-Холла, Стиксволд; несколько Даймоков, Хениджей, Массингбердов, Тирвиттов и т. д. Но они упомянуты здесь потому, что Литтлбери, Гедни, Дайтоны и Далисоны были связаны тем или иным образом с семьей нынешнего автора с одной из сторон. Он может добавить здесь, в связи с Сэвилами, что когда ожидалось вторжение первого Наполеона в Англию, в лояльном городе Понтефракт была сформирована рота гренадеров-добровольцев, командиром которой был Сэвил, лорд Мексборо, а майором — дед автора, Джордж Паймонт из Таншелф-Хауса, Метли и Ротвелла. Меч майора висит на стене столовой в Лэнгтонском приходе.