«Антирабовладельческий обозреватель, часть 1 из 4»

A: Так, āv, еврейское слово для обозначения отца, означает любого предка, как бы отдален он ни был. 2 Пар. 17:3; 28:1; 34:2; Дан. 5:2.

B: Французский язык следует той же аналогии; внук — petit fils (маленький сын).

ВОЗРАЖЕНИЕ II. — «Если кто ударит раба своего, или служанку свою палкою, и они умрут под рукою его, то он должен быть наказан. Но если они день или два дня переживут, то не должно наказывать его, ибо он есть серебро его». Исх. 21:20, 21. Каков был замысел этого постановления? Было ли это предоставлением господам индульгенции безнаказанно избивать слуг и гарантией того, что если они забьют их до смерти, преступление не должно считаться смертным? Это, по сути, то, что говорят нам комментаторы. Какому Божеству поклоняются такие люди? Какому-то залитому кровью Молоху, восседающему на человеческих гекатомбах и вдыхающему резню как фимиам? Тот ли, кто гремел из пламени Синая: «НЕ УБИЙ», предложил награду за убийство? Всякий, кто анализирует Моисееву систему, часто обнаружит действующий третейский суд, разбирающий правовые вопросы, устанавливающий определения или формулирующий правила доказательств. Чис. 35:10-22; Втор. 19:4-6; Лев. 24:19-22; Исх. 21:18, 19 — вот некоторые из изложенных случаев с критериями, предоставленными судьям для выявления умысла в действиях, представленных на их рассмотрение. Их незнание судебных процедур, законов о доказательствах и т. д. делало такие инструкции необходимыми. Детализация, приведенная в процитированных стихах, явно предназначена для того, чтобы позволить им добраться до мотива и выяснить, намеревался ли господин убить. 1. «Если кто ударит раба своего палкою...» — Используемый инструмент дает ключ к умыслу. См. Чис. 35:16-18. Палка, а не топор, не меч, не дубинка и не какое-либо другое орудие смерти — следовательно, по виду инструмента умысел на убийство не предполагался; ибо вряд ли умысел на убийство выбрал бы палку в качестве оружия. Но если слуга «умрет под рукою его», тогда непригодность инструмента прямо свидетельствует против него; ибо удар палкой, повлекший смерть, предполагает очень много ударов и большое насилие, и это, продолжавшееся до предсмертного вздоха, показывает умысел на убийство. Следовательно, «он должен быть наказан». Но если они пережили день или два, продолжительность времени, в течение которого они жили, вид использованного инструмента и денежный интерес господина в их жизни («ибо он есть серебро его») — все это создавало веское дело косвенных доказательств, показывающих, что господин не намеревался убивать. Далее, слово nākăm, здесь переведенное как «наказан», встречается тридцать пять раз в Ветхом Завете и почти везде переводится как «отомстить», в нескольких — «совершить отмщение» или «мстить», и в этом случае ЕДИНСТВЕННО — «наказан». В том виде, в каком оно стоит в нашем переводе, предшествующее ему местоимение относится к господину, тогда как оно должно относиться к преступлению, а слово, переведенное как «наказан», должно было быть переведено как «отомщено». Смысл таков: если кто ударит раба своего или служанку свою палкою, и они умрут под рукою его, ЭТО (смерть) должно быть непременно отомщено, или буквально: отмщением будет отомщено; то есть смерть слуги должна быть отомщена смертью господина. Так и в следующем стихе: «Если они день или два дня переживут», его смерть не должна быть отомщена смертью господина, так как в этом случае преступление должно было быть признано непредумышленным убийством, а не убийством. В следующем стихе изложен другой случай телесного повреждения, за которое причинивший вред должен заплатить сумму денег; и все же наши переводчики используют одну и ту же фразеологию в обоих местах! Один — случай преднамеренного, бессмысленного убийства по частям; другой — случайное и сравнительно легкое повреждение — о причинителе в обоих случаях они говорят одно и то же! Теперь, именно та дифференциация, которую следует ожидать там, где законодательствует БОГ, отмечена в оригинале. В случае умышленного убийства слуги Он говорит: «Это (смерть) должно быть непременно отомщено», то есть жизнь преступника должна искупить преступление. То же слово используется в Ветхом Завете, когда величайшие злодеяния исправляются преданием виновных уничтожению. В случае непреднамеренного повреждения в следующем стихе Бог говорит: «Он должен быть оштрафован (ānăsh). Он должен заплатить, как определят судьи». Простой смысл слова ānăsh — наложить штраф. Оно используется во Втор. 22:19: «Пусть наложат на него штраф в сто сиклей», и во 2 Пар. 36:3: «Он наложил (взыскал) на землю сто талантов серебра и талант золота». Что отмщение за смерть слуги было не тюремным заключением, не ударами и не штрафом, а лишением жизни господина, мы заключаем: 1. Из использования слова nākām. См. Быт. 4:24; Иис. Нав. 10:13; Суд. 15:7; 16:28; 1 Цар. 14:24; 18:25; 25:31; 2 Цар. 4:8; Суд. 5:2; 1 Цар. 25:26-33. 2. Из прямого закона, Лев. 24:17: «Кто убьет ЛЮБОГО человека, тот предан будет смерти». Также Чис. 35:30, 31: «Если кто убьет ЛЮБУЮ душу, убийцу должно предать смерти. Более того, не берите ВЫКУПА за душу убийцы, который повинен в смерти, но он должен быть предан смерти». 3. Таргум Ионатана передает стих так: «Смерть мечом должна быть непременно присуждена». Таргум Иерусалимский: «Отмщение будет совершено за него до конца». Ярхи — то же самое. Самаритянская версия: «Он умрет смертью». Далее, фраза «ибо он есть серебро его» цитируется, чтобы доказать, что слуга является собственностью своего господина, и поэтому, если он умер, господин не должен был быть наказан. Предположение состоит в том, что фраза «ОН ЕСТЬ СЕРЕБРО ЕГО» доказывает не только то, что слуга стоит денег господину, но и то, что он является предметом собственности. Если сторонники рабства настаивают на том, чтобы привнести этот принцип толкования в Библию и дать ему волю, пусть они стоят и защищаются. Если они одобряют его в одном пункте, они должны выступать поручителями по всему кругу. Будет слишком поздно взывать о пощаде, когда его удар очистит стол и сбросит их в отбросы под ним. Библия изобилует такими выражениями, как: «Это (хлеб) есть тело мое»; «все они (израильтяне) — медь и олово»; «это (вода) — кровь мужей, ходивших с опасностью для жизни»; «Господь Бог есть солнце»; «семь колосьев хороших — это семь лет»; «дерево полевое — это жизнь человека»; «Бог есть огонь поядающий»; «он есть серебро его» и т. д. Страсть к буквальному толкованию Библии слишком мила, чтобы не быть удовлетворенной в данном случае. Слова в оригинале (Káspo-hu) — «серебро его он». Принцип толкования возражающего — философский камень! Его чудодейственное прикосновение превращает пять футов восемь дюймов плоти и костей в чистое серебро! Весьма постоянный слуга, если не такой уж проворный — рассуждения против «навеки» отныне предотвращены, а Втор. 23:15 — полностью перехитрен. Очевидный смысл фразы «Он есть серебро его» — он стоит денег своему господину, и поскольку, если бы господин убил его, это вытянуло бы деньги из его кармана, денежный убыток, вид использованного инструмента и факт того, что он жил некоторое время после повреждения (если бы господин намеревался убить, он, вероятно, сделал бы это сразу), — все вместе создает веское дело косвенных доказательств, очищающих господина от умысла на убийство. Но давайте посмотрим на выводы возражающего. Один из них состоит в том, что, поскольку господин мог распоряжаться своей собственностью как хотел, он не должен был быть наказан, если уничтожил ее. Умер ли слуга под рукой господина или через день-два, он был одинаково его собственностью, и возражающий признает, что в первом случае господин должен быть «непременно наказан» за уничтожение своей собственной собственности! Другой вывод состоит в том, что, поскольку переживание дня или двух очищало господина от умысла на убийство, потеря слуги была бы достаточным наказанием за причинение повреждения, повлекшего его смерть. Этот вывод делает Моисеев закон ложным по отношению к его собственным принципам. Денежный убыток не был частью законного требования, когда человек лишал жизни другого. В таком случае закон отвергал деньги, какой бы ни была сумма. Бог не стал бы удешевлять человеческую жизнь, уравновешивая ее таким весом. «Не берите ВЫКУПА за душу убийцы, но он должен быть предан смерти». Чис. 35:31. Даже в случае извинительного убийства, когда топор соскакивал с топорища и убивал человека, никакая сумма денег не помогала освободиться от заключения в городе-убежище до смерти Первосвященника. Чис. 35:32. Доктрина о том, что потеря слуги была бы наказанием, адекватным вине господина, признает его виновность и его заслуженность некоторого наказания, и она предписывает вид наказания, отвергнутый законом во всех случаях, когда человек лишал жизни человека, с умыслом или без умысла убить. Короче говоря, возражающий аннулирует неотъемлемую часть системы — создает новый закон и хладнокровно назначает такое наказание, какое считает нужным. Божественное законодательство пересмотрено и улучшено! Господин, который выбивал зуб своему слуге, намеренно или нет, был обязан отпустить его на свободу. Денежный убыток для господина был таким же, как если бы он убил его. Посмотрите на два случая. Господин избивает своего слугу так, что тот умирает от ран; другой случайно выбивает своему слуге зуб — денежный убыток обоих господ одинаков. Если потеря услуг слуги является наказанием, достаточным за преступление убийства его, стал бы Бог повелевать такое же наказание за случайное выбивание зуба? Действительно, если только повреждение не было нанесено непреднамеренно, потеря услуг слуги была лишь частью наказания — просто возмещением индивиду за причиненный вред; главное наказание, строго судебное, было возмещением обществу. Отпустить слугу на свободу и тем самым провозгласить его увечье, его право на возмещение и меру его — не отвечало целям общественного правосудия. Закон делал пример из преступника, чтобы «остальные услышали и убоялись». «Если кто сделает повреждение на теле ближнего своего, то должно сделать ему то же, что он сделал: перелом за перелом, око за око, зуб за зуб. Один закон да будет и для ПРИШЕЛЬЦА, и для туземца». Лев. 24:19, 20, 22. Наконец, если господин выбивал зуб своему слуге, закон выбивал зуб ему — тем самым исправляя общественное зло; и он аннулировал обязательство слуги перед господином, тем самым давая некоторую компенсацию за причиненный вред и освобождая его от опасных обязательств в будущем.

ВОЗРАЖЕНИЕ III. «А чтобы раб твой и рабыня твоя были у тебя, то покупай себе раба и рабыню у народов, которые вокруг вас. Также и из детей поселенцев, поселившихся у вас, можете покупать, и из племен их, которые у вас, которые они произвели в земле вашей, и они могут быть вашим владением. И передавайте их в наследство детям вашим по себе, как владение; вечно владейте ими как рабами». Лев. 25:44-46.

Пункты в этих стихах, приводимые как доказательство того, что Моисеева система санкционировала рабство, следующие: 1. Слово «РАБЫ». 2. «ПОКУПАЙ». 3. «НАСЛЕДСТВО И ВЛАДЕНИЕ». 4. «ВЕЧНО».

Теперь мы установим, какую санкцию рабству можно извлечь из этих терминов.

1. «РАБЫ». Тот факт, что слуги из язычников называются «рабами», в то время как другие называются «слугами», приводится как доказательство того, что первые были рабами. Поскольку капризы переводчиков короля Иакова не были вдохновлены свыше, нам не нужно испытывать перед ними особого трепета. Слово, здесь переведенное как «рабы», в других местах неизменно переводится как «слуги». Еврейское слово «ĕbĕdh», множественное число которого здесь переведено как «рабы», часто применяется к Христу. «Вот, Отрок (слуга, раб?) Мой, Которого Я держу за руку». Ис. 42:1. «Вот, Отрок (Христос) Мой будет благоразумен». Ис. 52:13. «И сказал Он: мало того, что Ты (Христос) будешь слугою Моим». Ис. 49:6. «Слуге властелинов». Ис. 49:7. «Чрез познание Свое Он, Праведник, Раб (Христос) Мой, оправдает многих». Ис. 53:11. «Вот, Я привожу раба Моего, ОТРАСЛЬ». Зах. 3:8. В 3 Цар. 12:6, 7 оно применяется к царю Ровоаму. «И они сказали ему: если ты сегодня будешь слугою народу сему, то они будут твоими слугами во все дни». Во 2 Пар. 12:7, 8, 9, 13 — к царю и всему народу. Слово используется для обозначения тех, кто выполняет службу для индивидов или семей, около тридцати пяти раз в Ветхом Завете. Для обозначения данников — около двадцати пяти раз. Для обозначения подданных правительства — около тридцати трех раз. Для обозначения почитателей как истинного Бога, так и ложных богов — около семидесяти раз. Оно также используется в приветствиях и вежливых обращениях почти сто раз. В конечном счете, слово применяется ко всем лицам, выполняющим службу для других, и это лишь для того, чтобы обозначить их как исполнителей такой службы, какой бы она ни была или на каком бы основании она ни оказывалась. Аргументировать из того факта, что это слово используется для обозначения домашних слуг, что они были сделаны слугами силой, работали без оплаты и удерживались как предметы собственности, — это такое грубое допущение и абсурд, что формальное опровержение делает его смехотворным. Мы повторяем то, что было показано выше: слово, переведенное как «рабы» в Лев. 25:44, используется для указания лиц, оказывающих службу другим, совершенно независимо от принципа, на котором эта служба оказывалась; что очевидно из того факта, что оно применяется без разбора к данникам, к домашним слугам, ко всем подданным правительств, к магистратам, ко всем правительственным чиновникам, к младшим сыновьям — определяя их отношение к первенцу, который называется господином и правителем — к пророкам, к царям и к Мессии. Аргументировать из значения слова ĕbĕdh, как оно используется в Ветхом Завете, что те, к кому оно применялось, оказывали службу против своей воли и без оплаты, значит насиловать библейское использование термина, сводить на нет все правила толкования и оскорблять здравый смысл. Если из условий и отношений различных классов лиц, к которым оно применяется, можно сделать какой-либо вывод о значении термина, то единственным законным, по-видимому, будет то, что термин обозначает лицо, которое оказывает службу другому в обмен на нечто ценное, полученное от него. То же замечание относится к еврейскому глаголу ăbădh, служить, соответствующему существительному ĕbĕdh (слуга). Он используется в Ветхом Завете для описания служения данников, почитателей, домашних слуг, левитов, сыновей отцу, младших братьев старшим, подданных правителю, наемников, солдат, государственных служащих правительству, хозяина гостям и т. д. Из них он используется для описания служения почитателей более сорока раз, данников — около тридцати пяти, а слуг или домашних слуг — около десяти.

Если израильтяне не только держали рабов, но и множество их, если у Авраама были тысячи, и если они изобиловали при Моисеевой системе, почему в их языке не было слова, которое означало бы раб? Тот язык должен быть прискорбно беден, у которого нет знаков для обозначения самых обычных и знакомых объектов и условий. Обозначать одним и тем же словом, без метафоры, собственность и владельца этой собственности — это солецизм. Сива был «ĕbĕdh», однако он «владел» (!) двадцатью ĕbĕdhами! В нашем языке есть и слуга, и раб. Почему? Потому что у нас есть и то, и другое, и нам нужны знаки для них. Если бы у языка были ножны, как у мечей — ножны, у нас было бы какое-то название для него: но наши словари не дают нам ни одного. Почему? Потому что такой вещи нет. Но возражающий спрашивает: «Разве израильтяне не использовали бы свое слово ĕbĕdh, если бы говорили о рабе язычника?» Ответ: Их национальные слуги или данники упоминаются часто, но домашние слуги — так редко, что не возникало необходимости, даже если бы они были рабами, придумывать новое слово. Кроме того, сам факт того, что они были домашними слугами, подпадающими под языческие законы и обычаи, провозглашал их обязательства; их местоположение делало специфический термин ненужным. Но если бы у израильтян были не только слуги, но и множество рабов, слово, означающее раб, было бы незаменимым для повседневного удобства. Далее, законы Моисеевой системы были подобны часовым на заставах, предупреждающим о чужеродных практиках. Пограничная земля Ханаана была карантинной зоной, обеспечивающей строжайшее отсутствие общения в обычаях между тем, что снаружи, и тем, что внутри.

2. «ПОКУПАЙ». Покупка слуг обсуждается подробно на стр. 17-23. К этой дискуссии отсылается читатель. Мы добавим здесь лишь одно соображение. Это постановление, требующее от израильтян «покупать» слуг у язычников, запрещало им брать их без покупки. Покупка предполагает две стороны: цену, требуемую одной и уплаченную другой, и, следовательно, согласие обеих сторон, покупателя и продавца, на сделку. Конечно, повеление израильтянам покупать слуг у язычников запрещало им получать их, если они сначала не получали чьего-либо согласия на сделку и не платили кому-либо справедливый эквивалент. Теперь, кто были эти «кто-то»? Это, по крайней мере, ясно: они были не израильтянами, а язычниками. «У них покупайте». Кто же тогда были эти «кто-то», чье право было настолько приоритетным, что их согласие должно было быть получено, а цена должна была пойти в их карманы? Были ли это сами лица, которые становились слугами, или какие-то другие лица? «Конечно, другие лица», — говорит возражающий, — «соотечественники или соседи тех, кто становится слугами». Ах! вот в чем смысл Божественного повеления израильтянам.

«Когда вы идете среди язычников вокруг, чтобы найти человека для работы на вас, Я строго повелеваю вам идти сначала к его соседям, получить их согласие на то, чтобы вы могли взять его, уладить условия с ними и заплатить им справедливый эквивалент. Если они не желают отпустить его, Я повелеваю вам не брать его под страхом смерти. Если они согласятся, и вы заплатите им полную стоимость его труда, тогда вы можете пойти, схватить человека, притащить его домой с собой и заставить его работать на вас, и Я благословлю вас в деле рук ваших, и вы будете есть от тука земли. Что касается самого человека, его выбор — ничто, и вы не должны давать ему ничего за его работу: но позаботьтесь хорошо заплатить его соседям за него и уважайте их свободный выбор при его взятии, ибо лишить язычника силой и без оплаты пользования самим собой — это угодно в очах Моих, но лишить его языческих соседей пользования им — это та мерзость, которую ненавидит душа Моя».

3. «ВЕЧНО». Это цитируется, чтобы доказать, что слуги должны были служить в течение всей своей жизни, а их потомство — из поколения в поколение. A Никакой такой идеи в отрывке не содержится. Слово «вечно», вместо того чтобы определять продолжительность индивидуальной службы, провозглашает постоянство постановления, изложенного в двух предыдущих стихах, а именно: что их постоянные домашние слуги должны быть из пришельцев, а не из израильтян; оно провозглашает длительность этого общего положения. Как если бы Бог сказал: «Вы всегда будете получать своих постоянных работников из народов вокруг вас; ваши слуги всегда будут из этого класса лиц». В том виде, в каком оно стоит в оригинале, это ясно: «Вечно из них вы будете пользоваться услугами». Это буквальный перевод.

A: Можно было бы подумать, что явное свидетельство нашего Господа должно навсегда предотвратить все придирки по этому пункту. «Раб не пребывает в доме ВЕЧНО; сын пребывает вечно». Иоан. 8:35.

То, что «вечно» относится к постоянным отношениям сообщества, а не к услугам индивидов, является справедливым выводом из формы выражения: «А чтобы раб твой и рабыня твоя были у тебя, то покупай себе раба и рабыню у народов... У них покупайте». «Они могут быть вашим владением». «ОНИ могут быть вашими рабами вечно». «Но над братьями вашими, СЫНАМИ ИЗРАИЛЕВЫМИ» и т. д. Не говоря уже о неопределенности того, что эти индивиды переживут тех, после кого они должны жить, используемый язык более естественно применяется к группе людей, чем к индивидуальным слугам. Кроме того, вечную службу нельзя аргументировать из термина «вечно». Девятый и десятый стихи той же главы ограничивают его абсолютно юбилейным годом. «Тогда воструби трубою в юбилейный год... по всей земле вашей». «И объявите свободу на земле всем жителям ее». Можно возразить, что «жители» здесь означает только израильских жителей. Повеление гласит: «Объявите свободу на земле всем жителям ее». Кроме того, в шестом стихе есть перечисление различных классов жителей, в которое включены слуги и пришельцы; и во всех постановлениях о юбилейном и субботнем годе пришельцы включены в предписания, запреты и обещания. Опять же: юбилейный год предварялся днем искупления. Что показывали эти установления? День искупления прообразовывал искупление Христа, а юбилейный год — евангельский юбилей. И прообразовывали ли они искупление и юбилей только для Иудеев? Были ли они прообразами прощенных грехов и спасения, провозглашенного только народу Израиля? Нет ли искупления для нас, язычников, в этих краях земли, и является ли наша надежда самонадеянностью и нечестием? Пережила ли та старая стена разделения потрясение, которое заставило землю содрогнуться, скрыло солнце, вскрыло могилы и камни и разорвало храмовую завесу? И воздвигло ли Евангелие ее только выше, чтобы греметь более страшной погибелью со своих хмурых зубчатых стен на всех, кто снаружи? Нет! Бог НАШЕГО спасения жив. «Великая радость, которая будет ВСЕМУ народу». Один возглас поднимется от всех искупленных: «Ибо Ты искупил нас Богу Кровью Твоею из ВСЯКОГО колена, и языка, и народа, и племени».

Отрицание того, что благословения юбилея распространялись на слуг из язычников, делает христианство иудаизмом. A Оно не только затмевает славу Евангелия, но и гасит его солнце. Отказ освободить слуг в юбилейный год фальсифицировал и аннулировал великий ведущий прообраз искупления и был пасквилем на доктрину искупления Христа. Но даже если бы «вечно» относилось к индивидуальной службе, у нас есть достаточные прецеденты для ограничения термина юбилеем. То же слово определяет продолжительность времени, которое служили еврейские слуги, не вышедшие на свободу по окончании своего шестилетнего срока. И все признают, что они выходили на свободу в юбилейный год. Исх. 21:2-6; Втор. 15:12-17. 23-й стих той же главы цитируется, чтобы доказать, что «вечно» в 46-м стихе распространяется за пределы юбилея. «Землю не должно продавать НАВЕКИ, ибо Моя земля» — поскольку оно вряд ли использовалось бы в разных смыслах в одном и том же общем контексте. Поскольку «вечно» в 46-м стихе касается общего устройства, а не индивидуальной службы, возражение не затрагивает аргумент. Кроме того, в 46-м стихе используется слово Olam, означающее «в течение периода», каким бы он ни был. Тогда как в 23-м стихе это Tsemithuth, означающее «отсечение» или «быть отсеченным»; и смысл его в том, что владелец наследства не должен терять право собственности на него; хотя оно может на время перейти из-под его контроля в руки его кредиторов или других лиц, владелец должен иметь право выкупить его, и даже если это не будет сделано, оно не должно быть «отсечено», а должно вернуться к нему в юбилейный год.

A: Так далеко от того, что пришельцы не освобождались провозглашением свободы утром юбилейного года, что они были единственными лицами, которые как группа освобождались им. Правило, регулирующее службу еврейских слуг, гласило: «Шесть лет пусть он работает, а в седьмой год пусть выйдет на свободу даром». Землевладельцы, которые «пришли в упадок» и вследствие этого заложили свои наследства своим более процветающим соседям и стали в некотором роде их слугами, освобождались юбилеем и снова вступали во владение своими наследствами. Это был единственный класс еврейских слуг (и он не мог быть многочисленным), который освобождался юбилеем; все остальные выходили на свободу по окончании своего шестилетнего срока.

3. «НАСЛЕДСТВО И ВЛАДЕНИЕ». «И передавайте их в наследство детям вашим по себе, как владение». Это, как уже было отмечено, относится к народам, а не к индивидуальным слугам, полученным от народов. Удержание слуг как владения обсуждается подробно на стр. 47-64. К тому, что там выдвинуто, мы здесь добавляем несколько кратких соображений. Мы уже показали, что слуг нельзя было удерживать как собственность, владение и наследство; что они становились таковыми по собственному согласию, получали заработную плату, освобождались от своей регулярной работы почти на половину дней в каждом году, были тщательно обучены и защищены во всех своих личных, социальных и религиозных правах, наравне со своими господами. Все, что оставалось после этих обширных оговорок, было бы слабым искушением как для похоти власти, так и для наживы; прибыльное «владение» и «наследство», поистине! Что, если бы наши американские рабы были все помещены в точно такое же состояние! Увы, для этого мягкого, мелодичного перифраза: «НАШ ОСОБЫЙ вид собственности!» Поистине, ударение было бы каденцией, а благозвучие и ирония встретились бы вместе! Какие жадные хватания за простые слова и сухие технические термины, независимо от связи, принципов толкования, библейских словоупотреблений или ограничений значения другими отрывками — и все это, чтобы вытянуть такой смысл, который освящает существующие обычаи, тем самым заставляя Бога потакать похоти. Слова nahal и nahala, наследовать и наследство, отнюдь не обязательно означают предметы собственности. «Народ отвечал царю и сказал: нет нам части (наследства) в сыне Иессеевом». 2 Пар. 10:16. Хотели ли они всерьез заявить об отказе от удержания своего царя как предмета собственности? «Дети — наследие (наследство) от Господа». Пс. 126:3. «Прости беззаконие наше и прими нас в наследие Твое». Исх. 34:9. Когда Бог прощает Своих врагов и усыновляет их как детей, делает ли Он их предметами собственности? Являются ли прощение и создание рабов синонимами? «Я — их наследие». Иез. 44:28. «Дам Тебе народы в наследие». Пс. 2:8. См. также Втор. 4:20; Иис. Нав. 13:33; Пс. 81:8; 77:62, 71; Прит. 14:18.

Вопрос о том, были ли слуги СОБСТВЕННОСТЬЮ — «владением», уже обсуждался на стр. 47-64, нам нужно добавить здесь лишь слово. В качестве иллюстрации состояния слуг из язычников, которые были «владением» израильских семей, и того, как они становились слугами, читатель отсылается к Ис. 14:1, 2. «Ибо помилует Господь Иакова и снова изберет Израиля, и поселит их на земле их; и присоединятся к ним иноземцы, и прилепятся к дому Иакова. И возьмут их народы, и приведут их на место их, и дом Израилев возьмет их в наследие (владение) на земле Господней рабами и рабынями, и возьмет в плен тех, которыми был пленен, и будет господствовать над угнетателями своими».

Мы узнаем из этих стихов: 1-е. Что эти слуги, которые должны были быть «во владении» израильтян, должны были «присоединиться к ним», т.е. стать прозелитами их религии. 2-е. Что они должны «ПРИЛЕПИТЬСЯ к дому Иакова», т.е. что они добровольно оставят свой народ, привяжутся к израильтянам как слуги и по собственному свободному выбору оставят дом и друзей, чтобы сопровождать их по возвращении и обосноваться на постоянное жительство с ними, подобно тому как Руфь сопровождала Ноеминь из Моава в землю Израилеву, и как «души, приобретенные» Авраамом в Падан-Араме, сопровождали его, когда он покинул его и отправился в Ханаан. «И дом Израилев возьмет их во владение рабами», т.е. будет иметь их слугами.

В рассматриваемом отрывке «они могут быть вашим владением» оригинальное слово, переведенное как «владение», — ahuzza. То же слово используется в Быт. 47:11. «И поселил Иосиф отца своего и братьев своих, и дал им владение в земле Египетской». В каком смысле Гесем был владением израильтян? Ответ: в смысле обладания им для жизни, а не в смысле обладания им как собственники. В каком смысле израильтяне должны были владеть этими народами и брать их в наследство детям своим? Ответ: они владели ими как постоянным источником снабжения домашними или семейными слугами. И это отношение к этим народам должно было перейти к потомству как постоянное постановление, имеющее определенность и регулярность спуска по наследству. Смысл всего постановления может быть передан так: «Твои постоянные домашние слуги, которые у тебя будут, должны быть из народов, которые вокруг вас; у них покупайте мужских и женских домашних слуг». «Также и из детей поселенцев, поселившихся у вас, у них покупайте, и из племен их, которые у вас, которые они произвели в земле вашей, и они будут вашим постоянным ресурсом». «И передавайте их в наследство как вечный источник снабжения, к которому ваши дети после вас будут прибегать за слугами. ВСЕГДА из них вы будете пользоваться услугами». Замысел отрывка очевиден из его структуры. Далеко не будучи разрешением покупать рабов, это был запрет использовать израильтян на определенный срок и в определенном разряде службы, а также указание класса лиц, из которого они должны были получать своих слуг, и способа, которым они должны были их получать. A

A: Раввин Лизер, который перевел с немецкого труд под названием «Наставление в Моисеевой религии» профессора Джолсона из еврейской семинарии во Франкфурте-на-Майне, в своем комментарии к этим стихам говорит: «Следует заметить, что было запрещено ПОДЧИНЯТЬ пришельца рабству. Покупка рабов разрешена только, но не кража их».

Теперь, как бы мы ни называли то состояние, в котором находились слуги, будь то подневольное состояние или рабство, и как бы мы ни называли лиц в этом состоянии, будь то слуги или рабы, у нас, во всяком случае, есть свидетельство того, что израильтянам было запрещено подчинять пришельца этому состоянию, или, другими словами, свободный выбор слуги не должен был быть принуждаем.

ВОЗРАЖЕНИЕ IV. «Если обеднеет у тебя брат твой и продан будет тебе, то не принуждай его к работе рабской: он должен быть у тебя как наемник, как поселенец; до юбилейного года пусть работает у тебя». Лев. 25:39, 40.

Поскольку только один класс называется «наемным», делается вывод, что слуги другого класса не получали оплаты за свой труд. Что Бог, гремя анафемами против тех, кто «использовал службу ближнего своего без оплаты», предоставил особую индульгенцию Своему избранному народу принуждать других к работе и грабить их заработки, при условии, что при выборе своих жертв они щадили «джентльменов собственности и положения» и набрасывались только на пришельцев и простой народ. Вывод о том, что «наемный» является синонимом «оплачиваемого», и что те слуги, которые не назывались «наемными», не получали оплаты за свой труд, является простым допущением. Смысл английского глагола to hire — приобретать для временного использования по определенной цене — нанимать лицо на временную службу за заработную плату. Таков же смысл еврейского слова «saukar». Оно не используется, когда речь идет о получении постоянной службы. Теперь мы спрашиваем, были бы постоянные слуги, те, кто составлял стационарную часть семьи, обозначены тем же термином, который отмечает временных слуг? Повседневные различия в этом вопросе знакомы, как застольная беседа. Во многих семьях домашние слуги выполняют только регулярную работу. Все, что является лишь случайным, как стирка в семье, выполняется лицами, нанятыми специально для этой цели. Знакомое различие между двумя классами — «слуги» и «наемная помощь» (а не оплачиваемая помощь). Оба класса получают оплату. Один — постоянный, другой — случайный и временный, и поэтому в данном случае называется «наемным». A Множество деталей записано, различающих наемных и купленных слуг. 1. Наемным слугам платили ежедневно по окончании их работы. Лев. 19:13; Втор. 24:14, 15; Иов. 7:2; Матф. 20:8. «Купленным» слугам платили авансом (причина, по которой их называли купленными), и те, кто выходил на свободу в седьмой год, получали вознаграждение. Втор. 15:12, 13. 2. «Наемным» платили деньгами, «купленные» получали свое вознаграждение, по крайней мере, зерном, скотом и продуктами виноградника. Втор. 15:14. 3. «Наемные» жили в своих собственных семьях, «купленные» были частью семей своих господ. 4. «Наемные» содержали свои семьи на свою заработную плату; «купленные» и их семьи содержались господином помимо их заработной платы. 5. От наемных слуг ожидалось работать более постоянно и иметь больше рабочих часов в день, чем от купленных слуг. Мы заключаем это из того факта, что «день наемника» был своего рода пословицей, означающей полный день. Никакого вычитания времени из него не делалось. Так, «год наемника» означает целый год без сокращения. Иов. 7:1; 14:6; Ис. 16:14; 21:16.

Предположение, что слуга лишен своего заработка лишь потому, что его не называют «наемным» слугой — это глубокомысленное умозаключение! Если я нанимаю человека за двенадцать долларов в месяц для работы на моей ферме, он — мой «наемный» работник; но если я отдаю ему часть урожая, или, иными словами, если он обрабатывает мою ферму «за долю», любой фермер знает, что его уже не называют «наемным» работником. Тем не менее он работает на той же ферме, тем же способом, в то же время, с теми же упряжками и инструментами; он выполняет тот же объем работы в год и, возможно, получает двадцать долларов в месяц вместо двенадцати. Теперь, поскольку его больше не называют «наемным», а он все еще работает на моей ферме, предположим, что мои соседи мудро заключают: раз он не является моим «наемным» работником, я граблю его, лишая заработка, и с важностью сов изрекают свой пророческий вердикт, разглашая его повсюду. Мои соседи — глубокие мыслители! Подобно некоторым богословам, они не только добираются до сути, но и выходят на поверхность, покрытые ее плодами.

«Купленные» слуги как класс превосходили наемных: они были более надежными, пользовались большим уважением, имели больше привилегий и занимали более высокое положение в обществе. 1. Они были тесно включены в семью господина, были гостями на семейных праздниках и торжествах, куда наемных слуг не допускали (Лев. 22:10, 11; Исх. 12:43, 45). 2. Их интересы были гораздо теснее связаны с интересами семьи их господина. Они часто становились наследниками имущества своих господ — фактически или потенциально, как в случаях с Елиезером, Сивой и сыновьями Валлы и Зелфы. Если сыновей не было или если они были недостойны, купленные слуги становились наследниками (Прит. 17:2). Мы находим следы этого обычая в Новом Завете: «Но виноградари, увидев его, рассуждали между собою, говоря: это наследник; пойдем, убьем его, чтобы наследство его стало нашим» (Луки 20:14). Ни в одном случае наемный слуга не наследует имущество своего господина. 3. Заключались браки между слугами и дочерьми их господ. «У Шешана был слуга, Египтянин, именем Иарха. И отдал Шешан дочь свою за Иарху, слугу своего, в жену» (1 Пар. 2:34, 35). Нет ни одного случая, чтобы наемный слуга вступал в такой союз. 4. К купленным слугам и их потомкам относились с той же привязанностью и уважением, что и к другим членам семьи. Отношение к слугам Авраама (Быт. 24 и 18:1–7), общение между Гедеоном и Фурой (Суд. 7:10, 11), Саулом и его слугой (1 Цар. 9:5, 22), Ионафаном и его слугой (1 Цар. 14:1–14), Елисеем и Гиезием служат тому примерами. Нежность, проявляемая к домочадцам или детям рабынь, и прочность уз, связывавших их с семьей, используются псалмопевцем для иллюстрации Божьего внимания к нему, Его заботы и его собственных нежных отношений с Богом, когда в крайнем отчаянии он молится: «Спаси сына рабы твоей» (Пс. 85:16). Так же и в Пс. 115:7: «О, Господи! я раб Твой, я раб Твой и сын рабы Твоей». Также Иер. 2:14: «Не раб ли Израиль? не домочадец ли он? почему же он стал добычею?». Подобных уз между наемными слугами и их господами, по-видимому, не существовало. Их ненадежность была притчей во языцех (Иоан. 10:12, 13). Их ценили лишь в половину стоимости купленных слуг (Втор. 15:18). Только низшие слои населения нанимались в качестве слуг, и виды труда, поручаемые им, требовали мало знаний и навыков. По-видимому, никто не становился наемным слугой, кроме тех, кого к этому принуждала крайняя нищета. Наемный слуга называется «бедным и нуждающимся», и причина, по которой Бог повелевает платить ему сразу после завершения работы, такова: «ибо он беден, и душа его жаждет ее» (Втор. 24:14, 15). См. также 1 Цар. 2:5. Различные отрывки показывают низкую репутацию и легкомысленный характер класса, из которого нанимались слуги (Суд. 9:4; 1 Цар. 2:5). Превосходство положения купленных слуг проявляется в высоком доверии, оказываемом им, а также в их достоинстве и авторитете в доме. Ни в одном случае наемный слуга не был так отмечен. Купленный слуга явно является представителем господина в семье, иногда обладая полномочиями в отношении взрослых детей, даже ведя переговоры об их браке. Авраам взял клятву со своего слуги не брать жену для Исаака из дочерей хананеев. Слуга сам выбрал невесту. Слуги обладали дискреционными полномочиями в управлении имуществом своих господ: «И взял слуга из верблюдов господина своего десять верблюдов... ибо все сокровище господина его было в руках его» (Быт. 24:10). Причина заключается не в том, что таково было указание Авраама, а в том, что слуга обладал дискреционным контролем. Слуги также имели дискреционные полномочия в распоряжении имуществом (Быт. 24:22, 30, 53). Положение Сивы в доме Мемфивосфея — яркий тому пример. Как и Прит. 17:2. Четкие следы такой оценки можно найти в Новом Завете (Матф. 24:45; Луки 12:42, 44). Так, в притче о талантах господин, по-видимому, наделил каждого из своих слуг крупным капиталом для торговли. Неверный управитель обладал широкими дискреционными полномочиями, был «обвинен в расточении имения» своего господина и явно сам устанавливал условия расчетов с должниками (Луки 16:4–8). Подобное доверие никогда не оказывалось наемным слугам.

«Ибо купленный слуга, который является израильтянином или прозелитом, должен жить так же, как его господин. Господин не должен есть изысканный хлеб, а его слуга — хлеб из отрубей. Не должен он пить старое вино, давая слуге новое; не должен спать на мягких подушках и постели, пока его слуга спит на соломе. Я говорю вам: тот, кто приобретает купленного слугу, поступает хорошо, делая его своим другом, иначе он окажется для своего нанимателя таким, будто тот приобрел себе господина». — Маймонид, Мишна, Киддушин, глава 1, раздел 2.

Наши переводчики, передав это как «домочадец-РАБ», проявили мудрость сверх того, что написано.

Низшее положение наемных слуг иллюстрируется притчей о блудном сыне. Когда он пришел в себя, воспоминание о доме и об изобилии, которым наслаждался даже низший класс слуг в доме его отца, в то время как он погибал от голода среди свиней и рожков, наполнило его такой тоской при сравнении, что он воскликнул: «Сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода». Его гордое сердце дрогнуло. «Встану, — воскликнул он, — и пойду к отцу моему»; и затем, чтобы заверить отца в глубине своего смирения, решил добавить: «Прими меня в число наемников твоих». Если бы наемные слуги были высшим классом, то просьба о таком положении едва ли свидетельствовала бы о том чувстве недостоинства, которое ищет пыли, закрыв лицо, и кричит «нечист». Несмиренная натура карабкается вверх; или, если падает, цепляется за первое, что попадется. Смирение же опускается под собственным весом и в самой глубокой бездне копает еще глубже. Цель притчи состояла в том, чтобы проиллюстрировать, с одной стороны, радость Бога, Который видит издалека возвращающегося грешника, «ищущего лица оскорбленного отца», бежит обнять его и благословить с не упрекающим, а радостным приемом; а с другой стороны — сокрушение кающегося, возвращающегося домой со слезами после своих странствий, чья сокрушенная душа разрывается от осознания своей вины, и он рыдает вслух: «Низшее место, самое низшее место, я не могу претендовать на другое». Или теми неподражаемыми словами: «Отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих». Предположение, что наемные слуги были высшим классом, лишает притчу элемента притягательной красоты и пафоса.

Каждому внимательному исследователю Библии очевидно, что один класс слуг находился на равных правах с детьми и другими членами семьи. Отсюда сила заявления Павла в Гал. 4:1: «Наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего». Если бы это был класс наемных слуг, блудный сын был бы жалким образцом смирения. Стал бы наш Господь вкладывать такие слова в уста того, кого Он сам ставит в пример евангельского смирения, чтобы проиллюстрировать глубокое осознание своей вины? Если это смирение, то поставьте его на ходули и заставьте вышагивать, пока гордыня берет уроки и неуклюже подражает ему.

Израильтяне и пришельцы без различия принадлежали к каждому классу слуг — купленных и наемных. Было показано, что те, кто принадлежал к первому классу, будь то евреи или пришельцы, поднимались до почестей и власти в семейном кругу, чего не давалось наемным слугам. Следует, однако, добавить, что в пользовании чисто политическими привилегиями наемные слуги из числа израильтян пользовались большим благоприятствованием, чем даже купленные слуги из числа пришельцев. Никто из пришельцев, сколь бы богат или одарен он ни был, не мог претендовать на высшую должность и не мог владеть землей. Это последнее ограничение, по-видимому, было одной из причин различных сроков службы, требуемых для двух классов купленных слуг. Израильтянин должен был служить шесть лет, пришелец — до юбилейного года. Поскольку пришельцы не могли владеть землей или домами, кроме как в обнесенных стенами городах, они естественным образом примыкали к израильским семьям. Те, кто был богат или искусен в ремеслах, вместо того чтобы становиться слугами, сами нуждались в слугах для своих нужд; а поскольку стимулы для пришельцев стать слугами у израильтян были больше, чем те, что могли предложить им люди их собственной нации, эти богатые пришельцы естественным образом нанимали более бедных израильтян в качестве слуг (Лев. 25:47). Одним словом, таково было политическое положение пришельцев, что еврейское государственное устройство предлагало своего рода вознаграждение тем, кто становился постоянными слугами, обеспечивая тем самым уже перечисленные привилегии, а для их детей во втором поколении — постоянное наследство (Иез. 47:21–23). Только денежная аристократия вряд ли отказалась бы от таких предложений. С другой стороны, израильтяне, владевшие всей землей, для которых наследственный земельный участок был священным достоянием, стремились сохранить его свободным от обременений — это был тонкий вопрос как семейной чести, так и личного достоинства (3 Цар. 21:3). Следовательно, отказ от контроля над своим наследством после раздела отцовского домена или невозможность вступить в него после получения прав были тяжким бременем. Чтобы максимально смягчить такое бедствие, закон освобождал израильского слугу по истечении шести лет; поскольку в течение этого времени — если он принадлежал к первому классу — мог произойти раздел наследственной земли или, если ко второму, могло быть заработано достаточно денег, чтобы освободить свое имение от долгов, и таким образом он мог занять свое положение как владелец земли. Если ни то, ни другое не происходило, то через шесть лет возможность предоставлялась снова, и так далее, до юбилейного года. Таким образом, в то время как сильные мотивы побуждали израильтянина прекратить службу, как только исчезала нужда, заставившая его стать слугой, всякое соображение побуждало пришельца продлить срок службы; и та же доброта, которая продиктовала закон о шестилетней службе для израильтянина, установила в качестве общего правила гораздо более длительный срок для слуги-язычника, у которого были все стимулы затянуть этот срок. Следует помнить, что взрослые евреи обычно становились слугами лишь как временная мера, чтобы избавиться от затруднений, и переставали ими быть, когда эта цель достигалась. Нищета, вынуждавшая их к этому, была бедствием, и их служба была либо средством облегчения, либо мерой предотвращения; она не рассматривалась как постоянное занятие, а была вынужденным шагом — своего рода эпизодом в основной жизни. В то время как для пришельца это было постоянное занятие, преследуемое как средство улучшения собственного положения и положения своего потомства, а также как цель сама по себе, дарующая им привилегии и социальный статус, недостижимые иным путем.

Другой причиной продления службы до седьмого года, по-видимому, было совпадение этого периода с другими установлениями в еврейской экономике. Ее финансовые обязательства, социальные отношения и общая внутренняя структура были градуированы по семилетней шкале. Кроме того, поскольку те израильтяне, которые стали слугами из-за бедности, не продавали себя, пока другие способы поправить свои финансы не исчерпывались (Лев. 25:35), их становление слугами провозглашало такое состояние их дел, которое требовало труда в течение ряда лет, чтобы полностью восстановить их положение.

Пришелец имел те же стимулы предпочесть долгий срок службы, какие имеют те, кто не может владеть землей, предпочитая долгую аренду.

Из вышесказанного мы видим, почему слуги, купленные у язычников, называются для отличия «слугами» (а не «невольниками»): 1. Они занимались этим как постоянным делом. 2. Срок их службы был намного длиннее, чем у другого класса. 3. Как класс, они, несомненно, значительно превосходили числом израильских слуг. 4. Все пришельцы, жившие в стране, были данниками, обязанными платить ежегодный налог правительству либо деньгами, либо общественными работами (называемыми «данью рабского труда»); иными словами, все пришельцы были национальными слугами израильтян, и одно и то же еврейское слово, используемое для обозначения индивидуальных слуг, в равной степени обозначает национальных слуг или данников (2 Цар. 8:2, 6, 14; 2 Пар. 8:7–9; Втор. 20:11; 2 Цар. 10:19; 3 Цар. 9:21, 22; 3 Цар. 4:21; Быт. 27:29). То же слово применяется к израильтянам, когда они платили дань другим народам (4 Цар. 17:3; Суд. 3:8, 14; Быт. 49:15). Другое различие между еврейскими и языческими купленными слугами заключалось в видах службы. Слуги из числа пришельцев были, собственно, домашними слугами, занятыми во всей семейной работе, в личных услугах и в тех ремесленных работах, которые требовались растущими нуждами и необходимым ремонтом. Еврейские купленные слуги, по-видимому, были почти исключительно сельскохозяйственными работниками. Помимо того, что они были лучше приспособлены к этому предыдущими привычками, земледелие и уход за скотом считались израильтянами самыми почетными из всех занятий. После того как Саул был избран царем и сопровожден в Гиву, следующее сообщение о нем гласит: «И вот Саул идет за волами с поля» (1 Цар. 11:5). Елисей «пахал на двенадцати парах волов» (3 Цар. 19:19). Царь Озия «любил земледелие» (2 Пар. 26:10). Гедеон «молотил пшеницу», когда был призван возглавить войско против мадианитян (Суд. 6:11). Высшая почетность земледелия проявляется в том, что оно было защищено и поддержано фундаментальным законом теократии — Бог указывал на него как на главную опору правительства. Израильтяне были как постоянные привязанности к своей почве, так они держались за нее. Быть земледельцами на своих наследственных землях было для них главным основанием для почетной оценки. Когда Ахав предложил Навуфею продать ему свой виноградник, он, будучи царем, мог ожидать от израильского землевладельца именно такого негодующего взрыва, какой вызвал его предложение: «Навуфей сказал Ахаву: сохрани меня Господь, чтобы я дал тебе наследство отцов моих!» (3 Цар. 21:2, 3). Поскольку земледелие было преимущественно еврейским занятием, назначение коренного израильтянина на другие работы в качестве постоянного дела означало разрушение его привычек, насилие над заветными склонностями и принуждение к труду, в котором он не имел навыков и который считал унизительным. Короче говоря, в ранние века Моисеевой системы это практически означало «разевреивание» его, что было тяжким и суровым бременем, поскольку уничтожало видимое различие между потомками Авраама и пришельцами. Чтобы защитить это и другое фундаментальное различие, Бог установил правило: «Если брат твой, который пред тобою, обеднеет и продастся тебе, то не принуждай его к работе рабской». Иными словами, ты не должен поручать ему работу слуги — дело и положение домашних слуг. В персидской версии это переведено: «Ты не должен назначать ему работу рабства». В Септуагинте: «Он не должен служить тебе службой домашнего слуги». В сирийской: «Ты не должен использовать его по обычаю слуг». В самаритянской: «Ты не должен требовать от него служить службой слуги». В Таргуме Онкелоса: «Он не должен служить тебе службой домашнего слуги». В Таргуме Ионафана: «Ты не должен заставлять его служить по обычаям рабства слуг». Смысл отрывка в том, что ты не должен назначать его на тот же уровень и поручать ему ту же работу, что и постоянным домашним слугам. Остальная часть правила гласит: «Но он должен быть у тебя как наемник и как поселенец». Наемные слуги не включались в семьи своих господ; они сохраняли свою собственную семейную организацию, не отказываясь ни от каких семейных привилегий, чести или авторитета; и это даже в том случае, если они проживали под одной крышей со своим господином. То же самое в значительной степени можно сказать о поселенце: хотя он не был владельцем земли, которую возделывал, и, конечно, не имел контроля над наследством, он не находился в положении, подразумевающем подчинение тому, чью землю он обрабатывал, или требующем отказа от каких-либо прав, или требующем от него какого-либо поклонения, или клеймящем его какой-либо неполноценностью; если только не предполагать, что степень неполноценности естественным образом будет присуща состоянию зависимости, как бы оно ни квалифицировалось. В то время как купленные слуги были связаны с семьями своих господ во время трапез, Пасхи и других семейных праздников, наемные слуги и поселенцы — нет (Исх. 12:44, 45; Лев. 22:10, 11). Наемные слуги не подчинялись власти своих господ в том смысле, как жена, дети и купленные слуги господина. Поэтому единственная форма угнетения наемных слуг, о которой говорится в Писании как о возможной для господ, — это удержание их заработной платы. Лишение таких привилегий в рассматриваемом случае было бы высшей «суровостью»; ибо это был не слуга, рожденный в доме господина, не несовершеннолетний, чье несовершеннолетие было продано отцом, не тот, кто еще не вступил в свое наследство, и, наконец, не тот, кто получил назначение своего наследства, но отрабатывал с него обременение перед вступлением во владение и контроль. Но это был глава семьи, знавший лучшие времена, ныне низведенный до нищеты, вынужденный отказаться от любимого наследства своих отцов, с достатком и уважительным отношением, которое обеспечивало ему владение им, и быть обязанным соседу за кров, пропитание и работу. Столь печальный поворот мог вызвать сочувствие; но одно утешение ободряет его в доме его странствий: он — израильтянин, Авраам — его отец, и теперь, в своем бедствии, он цепляется крепче, чем когда-либо, за различие, дарованное его первородством. Ограбить его этого — было бы «самым недобрым ударом из всех». Назначить его на уровень службы, заполненный только теми, чьим постоянным делом было служение, означало бы «господствовать над ним» с особой «суровостью». «Не принуждай его к работе рабской», или буквально: «не пользуйся им как слугой», гарантирует его политические привилегии, а также вид и уровень службы, соответствующие его характеру и отношениям как израильтянина. А «как наемник и как поселенец должен он быть у тебя» обеспечивает ему его семейную организацию, уважение и авторитет, причитающиеся ее главе, и общее уважение, вытекающее из такого положения. Будучи уже во владении своим наследством и главой домохозяйства, закон так устроил условия его службы, чтобы максимально облегчить бедствие, которое низвело его от независимости и авторитета к нищете и подчинению. Смысл повеления, завершающего эту тему в сорок третьем стихе («не господствуй над ним с суровостью»), явно таков: вы не должны игнорировать те различия в предыдущих связях, положении, авторитете и политических привилегиях, на которых основано это правило; ибо удерживать этот класс слуг без учета этих различий и уничтожая их — значит «господствовать с суровостью». То же самое повеление повторяется в сорок шестом стихе и применяется к различию между слугами еврейского и языческого происхождения, и запрещает игнорирование отличительных еврейских особенностей, пренебрежение которыми было бы крайне суровым. Толкование, обычно придаваемое фразе «господствовать с суровостью», и выводы, из него сделанные, имеют весьма пророческий вид. Оно интерпретируется как: «ты не должен делать его движимым имуществом и лишать его правовой защиты, ни заставлять его работать без оплаты». Вывод подобен этому, а именно: поскольку повеление запрещало такие бесчинства в отношении израильтян, оно разрешало и санкционировало их применение к пришельцам. Такое нечестивое и поверхностное знание пленяет насмешников и распутников; его легкомыслие и богохульство, а также сильный запах его разнузданной свободы действуют на них как заклинание. Что толку спорить против таких необузданных пристрастий! В Исх. 1:13 сказано, что египтяне «принуждали сынов Израилевых к работе тяжкой». Эта суровость утверждается в отношении объема вымогаемого труда и способа его взимания. Выражение «служить с суровостью» никогда не применяется к службе слуг в Моисеевой системе. Фраза «ты не должен ГОСПОДСТВОВАТЬ над ним с суровостью» не запрещает необоснованных требований труда или проявлений жестокости. Такие вещи были предусмотрены иначе. Но она запрещает смешивать различия между евреем и пришельцем, назначая первого на тот же уровень службы, на тот же срок и с теми же политическими ограничениями, что и последнего.

Вавилонский плен, по-видимому, значительно изменил еврейские обычаи в этом отношении. До этого события их города были сравнительно небольшими, и немногие были заняты в ремесленных или торговых профессиях. Впоследствии их города быстро расширялись, а ремесла множились.

Комментарий Ярхи к словам «не принуждай его к работе рабской» гласит: «От еврейского слуги не требуется делать ничего, что считается унизительным — например, все виды личных услуг, такие как развязывание ремней обуви господина, принесение ему воды для мытья рук и ног, прислуживание за столом, одевание его, переноска вещей в баню и обратно. Еврейский слуга должен работать со своим господином как сын или брат, в делах его фермы или другой работе, до своего законного освобождения».

Ограничения пришельцев, которые были различиями, основанными на ином национальном происхождении и важными для сохранения национальных характеристик и национального богослужения, вовсе не влияли на их социальную оценку. К ним относились в соответствии с их характером и достоинством как к личностям, независимо от их иностранного происхождения, занятий и политического положения.

Теперь мы готовы кратко рассмотреть положение различных классов слуг с учетом модификаций, присущих каждому из них.

В обладании всеми фундаментальными правами все классы слуг находились в абсолютном равенстве; все были в равной степени защищены законом в своих личностях, достоинстве, имуществе и социальных отношениях; все были добровольными, все получали компенсацию за свой труд и освобождались от него почти половину дней в году; все были обеспечены установленным обучением; никто ни в одном классе не был в каком-либо смысле предметом собственности; все рассматривались как люди, с правами, интересами, надеждами и судьбами людей. Во всех этих отношениях все классы слуг среди израильтян составляли лишь ОДИН КЛАСС. Различные классы и различия в каждом классе были следующими: 1. Наемные слуги. Этот класс состоял как из израильтян, так и из пришельцев. Их занятия были разными. Израильтянин был сельскохозяйственным слугой. Пришелец был домашним и личным слугой, а в некоторых случаях — ремесленником; оба были временными и эпизодическими. Оба жили в своих собственных семьях, их заработная плата была денежной, и им платили, когда работа была выполнена. 2. Купленные слуги (включая тех, кто «рожден в доме»). Этот класс также состоял из израильтян и пришельцев, с той же разницей в видах занятий, что отмечалась ранее. Оба получали оплату вперед, и ни один из них не был временным. Израильский слуга, за исключением землевладельца, завершал свой срок через шесть лет. Пришелец был постоянным слугой, оставаясь до юбилейного года. Заметное различие существовало также между различными классами еврейских купленных слуг. Обычно они сливались с семьей своего господина и, подобно его жене и детям, подчинялись его власти (и, подобно им, были защищены законом от ее злоупотребления). Но землевладелец был исключением; его семейные отношения и авторитет оставались незатронутыми, и он не подчинялся как низший контролю своего господина, хотя и зависел от него в плане работы.