«Религия самураев: Исследование философии и дисциплины дзэн в Китае и Японии»

Примерно в середине этого периода сорок семь вассалов из Ако проявили дух самурая, продемонстрировав упорство, самопожертвование и верность, отомстив за врага своего покойного господина. Лидером этих людей, чьи трагические истории невозможно рассказывать или слушать без слез, был Ёсио (Оиси, ум. в 1702 г.), последователь дзэн[FN#99], и его могилу на кладбище храма Сэнгаку-дзи в Токио ежедневно посещают сотни его почитателей. Большинство профессиональных фехтовальщиков, составлявших в те дни отдельный класс, практиковали дзэн. Мунэнори[FN#100] (Ягю), например, создал себе репутацию благодаря сочетанию дзэн и искусства фехтования.

[FN#99] См. «Дзэн сю», № 151.

[FN#100] Он известен как Тадзима, который практиковал дзэн под руководством Такуана.

Следующая история о Бокудэне (Цукахара), великом фехтовальщике, полностью иллюстрирует эту тенденцию:

«Однажды Бокудэн сел на паром, чтобы переправиться через Ябасэ в провинции Оми. Среди пассажиров был самурай, высокий, широкоплечий, по-видимому, опытный фехтовальщик. Он вел себя грубо по отношению к другим пассажирам и так много говорил о своей ловкости в искусстве, что Бокудэн, спровоцированный его хвастовством, нарушил молчание. „Друг мой, кажется, ты практикуешь это искусство, чтобы побеждать врага, но я делаю это для того, чтобы не быть побежденным“, — сказал Бокудэн. „О монах, — потребовал человек, так как Бокудэн был одет как монах дзэн, — к какой школе фехтования ты принадлежишь?“ „Ну, моя — это школа победы над врагом без сражения“. „Не лги, старый монах. Если ты можешь победить врага без сражения, зачем тогда твой меч?“ „Мой меч не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы спасать, — сказал Бокудэн, используя фразы дзэн, — мое искусство передается от ума к уму“. „Ну тогда иди сюда, монах, — бросил вызов человек, — давай прямо сейчас посмотрим, кто победит, ты или я“. Перчатка была принята без колебаний. „Но мы не должны сражаться на пароме, — сказал Бокудэн, — чтобы не пострадали пассажиры. Вон там ты видишь небольшой остров. Там мы и решим наш спор“. Человек согласился с этим предложением, и лодку направили к острову. Как только лодка достигла берега, человек выпрыгнул на сушу и закричал: „Иди сюда, монах, быстрее, быстрее!“ Бокудэн, однако, медленно поднявшись, сказал: „Не спеши терять голову. Правило моей школы — готовиться к бою медленно, сохраняя дух в животе“. Сказав это, он выхватил весло у лодочника и оттолкнул лодку на некоторое расстояние, оставив человека одного, который, безумно топая ногами, закричал: „О, ты, трусливый монах, ты трус. Иди сюда, старый монах!“ „А теперь слушай, — сказал Бокудэн, — это секретное искусство школы победы над врагом без сражения. Берегись, не забудь его и не рассказывай никому другому“. Таким образом, избавившись от скандального типа, Бокудэн и его попутчики благополучно высадились на противоположном берегу».[FN#101] Школа дзэн Обаку была привнесена Инь Юанем (Ингэном), который пересек море в 1654 году в сопровождении многих способных учеников.[FN#102] Сёгунат выделил ему участок земли в Удзи, недалеко от Киото, и в 1659 году он построил там монастырь, известный своей китайской архитектурой, ныне известный как Обаку-сан. Учителя этой же школы[FN#103] прибывали из Китая один за другим, и дзэн[FN#104], присущий им, некоторое время процветал.

[FN#101] «Сисэки сюран».

[FN#102] Ингэн (1654–1673) прибыл вместе с Дамэем (Дайби, ум. 1673), Хуэй Линем (Эрин, ум. 1681), Ту Чанем (Докутан, ум. 1706) и другими. О жизни Ингэна см. «Дзоку ко сю дэн» и «Какусю коё».

[FN#103] Наиболее известны Цзи Фэй (Сокухи, ум. 1671), Му Янь (Мокуан, ум. 1684), Гао Цюэнь (Косэн, ум. 1695), автор «Фусо дзэнрин собо дэн», «Тококу косо дэн» и «Сэнун сю».

[FN#104] Это подсекта школы Риндзай, как показано в следующей таблице: ТАБЛИЦА ПЕРЕДАЧИ ДЗЭН ИЗ КИТАЯ В ЯПОНИЮ.

1. Бодхидхарма. 2. Хуэй Кэ (Эка). 3. Сан Цзан (Сосан). 4. Дао Синь (Досин). 5. Хун Жэнь (Конин). — СЕВЕРНАЯ СЕКТА 6. Шан Сю (Дзинсю). — ЮЖНАЯ СЕКТА 6. Хуэй Нэн (Эно). — ШКОЛА РИНДЗАЙ. 7. Нань Юэ (Нангаку). — 10. Гику. — 11. Линь Цзи (Риндзай). — 21. Юань У (Энго). — 22. Фу Хай (Буккай). — 28. Какуа. — ШКОЛА ОБАКУ. 42. Ингэн. — 25. Хти Ньань (Кёан). — 26. Эйсай. — ШКОЛА СОТО. 7. Цин Юань (Сэйгэн). — 8. Ши Тоу (Сэкито). — 11. Дун Шань (Тодзан). — 23. Жу Цзин (Нёдзё). — 24. Догэн.

Школа Обаку представляет собой сплав дзэн и поклонения Амитабхе и отличается от двух других школ. Статистика за 1911 год дает следующие цифры:

The So To School 14,255

The Rin Zai School 6,128

The O Baku School 546

Количество храмов:

The So To School 9,576

The Rin Zai School 4,523

The O Baku School 349

Количество учителей:

Именно в этот период дзэн оказал огромное влияние на популярную литературу, характеризующуюся кратчайшей формой поэтического сочинения. Это произошло благодаря гению Басё[FN#105], великого литератора, отшельника и путешественника, который, как показывают его труды, добился немалых успехов в изучении дзэн. Кроме того, его использовали учителя популярной[FN#106] этики, которые проделали большую работу по просвещению низших классов. Таким образом, дзэн и его особый вкус постепенно проникли в искусства мира, такие как литература, изобразительное искусство, чайная церемония, кулинария, садоводство, архитектура, и, наконец, пропитали каждую фибру японской жизни.

[FN#105] Он (ум. 1694) изучал дзэн под руководством современного ему мастера дзэн (Бутё) и, как говорят, достиг просветления до своей реформы популярной литературы.

[FN#106] Это учение называлось Сингаку, или «учение об уме». Впервые оно было преподано Байганом (Исида) и представляет собой примирение синтоизма и буддизма с конфуцианством. Байган и его последователи практиковали медитацию и достигали просветления своим собственным путем. Дони (Накадзава, ум. 1803) использовал дзэн больше, чем любой другой учитель.

13. Дзэн после Реставрации.

После Реставрации Мэйдзи (1867) популярность дзэн начала угасать, и около тридцати лет он оставался в бездействии; но после Русско-японской войны произошло его возрождение. И теперь он рассматривается как идеальная вера, как для нации, полной надежд и энергии, так и для человека, который должен пробивать себе путь в жизненной борьбе. Бусидо, или кодекс рыцарства, должен соблюдаться не только солдатом на поле боя, но и каждым гражданином в борьбе за существование. Если человек — это человек, а не зверь, то он должен быть самураем — храбрым, великодушным, честным, верным и мужественным, полным самоуважения и уверенности в себе, и в то же время полным духа самопожертвования. Мы можем найти воплощение Бусидо в покойном генерале Ноги, герое Порт-Артура, который после того, как принес в жертву стране двух своих сыновей в Русско-японской войне, отдал свою жизнь и жизнь своей жены ради покойного императора. Он умер не напрасно, как некоторые могут подумать, потому что его простота, честность, верность, храбрость, самообладание и самопожертвование, объединенные в его последнем поступке, несомненно, вдохновят подрастающее поколение духом самурая, чтобы породить сотни Ноги. Теперь давайте посмотрим в следующих главах, чему нас учит дзэн, столь тесно связанный с Бусидо.

ГЛАВА III

ВСЕЛЕННАЯ — ЭТО СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ[FN#107] ДЗЭН

1. Писание — не более чем макулатура.

[FN#107] Дзэн не основан на какой-либо конкретной сутре, ни Махаяны, ни Хинаяны. Существует двоякая Трипитака (или три собрания буддийских священных текстов) — а именно, Трипитака Махаяны и Трипитака Хинаяны. Первые являются основой Махаяны, или высшего и реформированного буддизма, полного глубоких метафизических рассуждений; в то время как вторые составляют основу Хинаяны, или низшего и раннего буддизма, который представляет собой простое и этическое учение. Эти две Трипитаки следующие: ТРИПИТАКА МАХАЯНЫ.

Сутра-питака. — «Саддхарма-пундарика-сутра», «Самдхи-нирмочана-сутра», «Аватамсака-сутра», «Праджняпарамита-сутра», «Амитаюс-сутра», «Махапаринирвана-сутра» и др.

Виная-питака. — «Брахмаджала-сутра», «Бодхисаттва-чарьянирдеша» и др.

Абхидхарма-питака. — «Махапраджняпарамита-сутра», «Махаяна-шраддхотпада-шастра», «Мадхьямака-шастра», «Йогачарья-бхуми-шастра» и др.

ТРИПИТАКА ХИНАЯНЫ. Сутра-питака. — «Диргагама», «Экоттарагама», «Мадхьямагама», «Самьюктагама» и др.

Виная-питака. — «Дхармагупта-виная», «Махасамгхика-виная», «Сарвастивада-виная» и др.

Абхидхарма-питака. — «Дхарма-скандха-пада», «Самгити-парьяя-пада», «Джнянапрастхана-шастра», «Абхидхарма-коша-шастра» и др.

Термин «Трипитака», однако, не был известен во времена Шакьямуни, и почти все северные буддийские записи сходятся в том, что Трипитака была отрепетирована и установлена в тот же год, когда умер Муни. «Махавамса» также говорит: «Была составлена книга под названием Абхидхарма-питака, которая была проповедана богам и приведена в надлежащий порядок 500 буддийскими священниками». Но мы полагаем, что учение Шакьямуни было известно ранним буддистам не как Трипитака, а как Виная и Дхарма, и даже во времена царя Ашоки (который взошел на престол около 269 г. до н. э.) оно называлось не Трипитака, а Дхарма, как мы видим в его эдиктах. Махаянисты единодушно утверждают о составлении Трипитаки на первом соборе в Раджагрихе, но они расходятся во мнениях относительно того, кто репетировал Абхидхарму; тем не менее, они согласны в других отношениях, как вы можете видеть из следующего:

Сутра-питака, составленная Анандой; Виная-питака, составленная Упали; Абхидхарма-питака, составленная Анандой — согласно Нагарджуне («Махапраджняпарамита-шастра»).

Сутра-питака, составленная Анандой; Виная-питака, составленная Упали; Абхидхарма-питака, составленная Кашьяпой — согласно Сюаньцзану («Да Тан си ю цзи»).

Сутра-питака, составленная Анандой; Виная-питака, составленная Упали; Абхидхарма-питака, составленная Пурной — согласно Парамартхе («Комментарий к истории школ Хинаяны»).

Вышеупомянутое расхождение ясно выдает неопределенность их утверждений и дает нам основание не доверять составлению Абхидхарма-питаки на первом соборе. Кроме того, судя по «Дхармагупта-винае» и другим записям, в которых говорится, что Пурна не принимал участия в первом соборе и что у него были иные мнения относительно применения правил дисциплины, чем у Кашьяпы, в утверждении Парамартхи должны быть некоторые ошибки. Из этих трех собраний священных писаний первые два, или Сутра и Виная, как Махаяны, так и Хинаяны, считаются прямыми поучениями самого Шакьямуни, поскольку все наставления вложены в уста Учителя или санкционированы им. Махаянисты, однако, сравнивают доктрину Хинаяны с местом отдыха на пути для путешественника, в то время как доктрину Махаяны — с его пунктом назначения. Все деноминации буддизма, за единственным исключением дзэн, основаны на авторитете каких-то конкретных священных писаний. Секта Тэндай, например, основана на «Саддхарма-пундарика-сутре»; секта Дзёдо — на «Большой Сукхавати-вьюхе», «Малой Сукхавати-вьюхе» и «Амитаюс-дхьяна-сутре»; секта Кэгон — на «Аватамсака-сутре»; секта Хоссо — на «Самдхи-нирмочана-сутре».

Дзэн основан на высочайшем духовном уровне, достигнутом самим Шакьямуни. Он может быть реализован только тем, кто достиг того же уровня. Описать его полностью словами не под силу даже самому Гаутаме. Именно по этой причине автор «Ланкаватара-сутры» настаивает на том, что Шакьямуни не произнес ни слова за свою долгую сорокадевятилетнюю карьеру религиозного учителя, и автор «Махапраджняпарамита-сутры»[FN#108] также выражает то же мнение. Писание — это не более и не менее чем палец, указывающий на луну Буддовости. Когда мы узнаем луну и наслаждаемся ее благотворной красотой, палец бесполезен. Как палец не имеет никакого блеска, так и Писание не имеет никакой святости. Писание — это религиозная валюта, представляющая духовное богатство. Неважно, являются ли деньги золотом, морскими ракушками или коровами. Это лишь суррогат. То, что он представляет, имеет первостепенное значение. Долой ваш каменный нож! Не следите за столбом, о который однажды ударился головой и умер бегущий заяц. Не ждите другого зайца. Другой может не прийти никогда. Не вырезайте на борту лодки отметку там, где вы уронили меч. Лодка постоянно движется вперед. Канон — это окно, через которое мы наблюдаем грандиозные пейзажи духовной природы. Чтобы вступить в прямое общение с ней, мы должны выйти из окна. Это лишь случайная муха, которая постоянно жужжит внутри него, пытаясь выбраться. Те, кто проводит большую часть своей жизни в изучении Писаний, споря и объясняя с помощью придирчивых рассуждений, и не достигают более высокого уровня духовности, — это религиозные мухи, ни на что не годные, кроме как жужжать о бессмысленных технических деталях. Именно по этой причине Риндзай провозгласил:[FN#109] «Двенадцать разделов буддийского Канона — не что иное, как макулатура».

[FN#108] «Махапраджняпарамита-сутра», том 425.

[FN#109] «Риндзай року».

2. Нет нужды в авторитете Писания для дзэн.

Некоторые западные ученые ошибочно отождествляют буддизм с примитивной верой Хинаяны и склонны называть Махаяну, более поздно развившуюся веру, выродившейся. Если примитивную веру называть подлинной, как думают эти ученые, а более поздно развившуюся веру — выродившейся, то ребенка следует называть подлинным человеком, а взрослых людей — выродившимися; точно так же примитивное общество должно быть подлинным, а современная цивилизация — выродившейся. Так же и самые ранние писания Ветхого Завета должны быть подлинными, а четыре Евангелия — выродившимися. Вне всякого сомнения, дзэн принадлежит к Махаяне, однако это не означает, что он зависит от авторитета Писания этой школы, потому что он не беспокоится о Каноне, будь то Хинаяна или Махаяна, или был ли он прямо проповедан Шакьямуни или написан какими-то более поздними буддистами. Дзэн полностью свободен от оков старых догм, мертвых вероучений и условностей стереотипного прошлого, которые сдерживают развитие религиозной веры и препятствуют открытию новой истины. Дзэн не нуждается в инквизиции. Он никогда не принуждал и не будет принуждать к компромиссу Галилея или Декарта. Никакое отлучение Спинозы или сожжение Бруно невозможно для дзэн.

Однажды Юэ Шань (Якусан) долгое время не проповедовал учение, и его помощник попросил его прочитать проповедь, сказав: «Не проповедуете ли вы, достопочтенный, Дхарму своим ученикам, которые жаждут вашего милосердного наставления?» «Тогда позвони в колокол», — ответил Юэ Шань. Колокол прозвенел, и все монахи собрались в зале, жаждая услышать проповедь. Юэ Шань поднялся на кафедру и немедленно сошел, не сказав ни слова. «Вы, достопочтенный сэр, — спросил помощник, — обещали прочитать проповедь некоторое время назад. Почему вы не проповедуете?» «Сутры преподаются учителями сутр, — сказал мастер, — шастры преподаются учителями шастр. Неудивительно, что я ничего не говорю».[FN#110] Этот небольшой эпизод покажет вам, что дзэн — это не фиксированная доктрина, воплощенная в сутре или шастре, а убеждение или реализация внутри нас.

[FN#110] «Дзэнрин руйсю» и «Эгэн».

Чтобы привести другой пример, один чиновник предложил Тун Шаню (Тодзану) щедрую милостыню и попросил его прочитать священный Канон. Тун Шань, встав со своего стула, почтительно поклонился чиновнику, который сделал то же самое учителю. Затем Тун Шань обошел вокруг стула, взяв с собой чиновника, и, снова поклонившись чиновнику, спросил: «Вы понимаете, что я имею в виду?» «Нет, сэр», — ответил тот. «Я читал священный Канон, почему вы не понимаете?»[FN#111] Таким образом, дзэн не рассматривает Писания, написанные черным по белому, как свой Канон, ибо он принимает сегодняшние и завтрашние дни этой реальной жизни как свои вдохновенные страницы.

[FN#111] «Дзэнрин руйсю» и «Тодзан року».

3. Обычное объяснение Канона.

Выдающийся китайский буддийский ученый, хорошо известный как Тэндай Дайси (538–597 гг. н. э.), расположил все проповеди Шакьямуни в хронологическом порядке в соответствии со своей собственной религиозной теорией и заметил, что в карьере Будды как религиозного учителя было пять периодов. Он попытался объяснить все расхождения и противоречия, которыми изобилуют священные книги, расположив сутры в линии развития. Его разъяснение было настолько подробным и ясным, а его метафизические рассуждения настолько острыми и захватывающими, что его мнение было повсеместно принято как историческая истина не только китайскими, но и японскими махаянистами. Мы кратко изложим здесь так называемые пять периодов.

Шакьямуни достиг состояния Будды на тридцатом году жизни и семь дней неподвижно сидел под деревом Бодхи, погруженный в глубокую медитацию, наслаждаясь первым блаженством своего Просветления. На второй неделе он проповедовал свою Дхарму бесчисленному множеству бодхисаттв[FN#112], небесных существ и божеств на девяти собраниях, проведенных в семи разных местах. Это происхождение знаменитой книги Махаяны под названием «Буддхаватамсака-махавайпулья-сутра». В этой книге Будда изложил свой глубокий Закон именно так, как он был открыт его высокопросветленным умом, не принимая во внимание психическое состояние своих слушателей. В результате обычные слушатели (или непосредственные ученики Будды) не могли понять учение и сидели ошеломленные, как будто они были «глухонемыми», в то время как великие бодхисаттвы полностью поняли и осознали учение. Это называется первым периодом, который длился всего две или три[FN#113] недели.

[FN#112] Бодхисаттва — это воображаемый персонаж, или идеальный святой, превосходящий архата, или высшего святого Хинаяны. Термин «бодхисаттва» впервые был применен к Будде до его Просветления, а впоследствии был принят махаянистами для обозначения приверженца Махаяны в отличие от шраваки, или слушателей Хинаяны.

[FN#113] Бодхиручи говорит о том, что проповеди на первых пяти собраниях были сделаны в первую неделю, а остальные были произнесены на второй неделе. Нагарджуна говорит, что Будда не произнес ни слова в течение пятидесяти семи дней после своего Просветления. В «Саддхарма-пундарика-сутре» говорится, что через три недели Будда проповедовал в Варанаси, и в ней ничего не говорится об «Аватамсака-сутре». Хотя существуют разные мнения о первой проповеди Будды и ее дате, все предания сходятся в том, что он провел некоторое время в медитации, а затем произнес первую проповедь пяти аскетам в Варанаси.

Затем Шакьямуни, обнаружив, что обычные слушатели слишком невежественны, чтобы верить в учение Махаяны и оценить величие состояния Будды, счел необходимым изменить свое учение, чтобы приспособить его к способностям обычных людей. Поэтому он отправился в Варанаси (или Бенарес) и проповедовал свое измененное учение — то есть Хинаяну. Наставление, данное в то время, дошло до нас как четыре Агамы[FN#114], или четыре Никаи. Это называется вторым периодом, который длился около двенадцати лет. Именно в начале этого периода Будда обратил пять аскетов[FN#115], которые стали его учениками. Большинство шравак, или приверженцев Хинаяны, были обращены в этот период. Они тренировали свои сердца в соответствии с измененным Законом, изучали четыре благородные истины[FN#116] и работали над своим собственным спасением.

[FN#114] (1) Ангуттара, (2) Мадджхима, (3) Дигха, (4) Самьютта.

[FN#115] Конданья, Ваппа, Баддия, Маханама, Ассаджи.

[FN#116] Первая — это священная истина о страдании; вторая — истина о происхождении страдания, то есть похоть и желание; третья — священная истина о прекращении страдания; четвертая — священная истина о пути, ведущем к прекращению страдания. Существует восемь благородных путей, ведущих к прекращению страдания, — это правильная вера, правильное решение, правильная речь, правильное действие, правильный образ жизни, правильное усилие, правильная мысль и правильная медитация.

Затем Будда, обнаружив, что его ученики твердо придерживаются Хинаяны, не зная, что это измененное и несовершенное учение, должен был привести их к более высокому и совершенному учению, чтобы он мог привести их к состоянию Будды. С этой целью Шакьямуни проповедовал «Вималакирти-нирдеша-сутру»[FN#117], «Ланкаватара-сутру» и другие сутры, в которых он сравнивал Хинаяну с Махаяной и описывал последнюю в ярких красках как глубокий и совершенный Закон, в то время как первую он отвергал как поверхностную и несовершенную. Таким образом, он показал своим ученикам неполноценность Хинаяны и заставил их желать Махаяны. Говорят, что это третий период, который длился около восьми лет.

[FN#117] Это одна из самых известных книг Махаяны, и говорят, что она является лучшим образцом сутр, относящихся к этому периоду. Именно в этой сутре большинство выдающихся учеников Шакья, известных как приверженцы Хинаяны, поражаются глубокой мудрости, красноречивой речи и сверхъестественной силе Вималакирти, бодхисаттвы, и признают неполноценность своей веры. Автор часто вводит эпизоды, чтобы осудить Хинаяну, используя чудеса собственного изобретения.

Ученики Будды теперь поняли, что Махаяна намного превосходит Хинаяну, но они думали, что высшее учение предназначено только для бодхисаттв и находится за пределами их понимания. Поэтому они все еще придерживались измененного учения, хотя больше не поносили Махаяну, которую не собирались практиковать. После этого Шакьямуни проповедовал «Праджняпарамита-сутры»[FN#118] на шестнадцати собраниях, проведенных в четырех разных местах, и подробно учил их Махаяне, чтобы заставить их поверить в нее и практиковать ее. Таким образом, они осознали, что между Махаяной и Хинаяной нет четкой границы и что они могут стать махаянистами. Это четвертый период, который длился около двадцати двух лет. Теперь Будда, в возрасте семидесяти двух лет, подумал, что самое время проповедовать свое давно лелеемое учение о том, что все живые существа могут достичь Высшего Просветления; поэтому он проповедовал «Саддхарма-пундарика-сутру», в которой предсказал, когда и где его ученики станут Буддами. Его величайшей целью было заставить всех живых существ достичь Просветления и позволить им наслаждаться блаженством Нирваны. Именно ради этого он претерпел великие боли и трудности в своих предыдущих существованиях. Именно ради этого он покинул свою небесную обитель, чтобы появиться на земле. Именно ради этого он проповедовал время от времени на протяжении своей долгой сорокасемилетней карьеры. Реализовав таким образом свою великую цель, Шакьямуни теперь должен был подготовиться к своему окончательному уходу и проповедовал «Махапаринирвана-сутру», чтобы показать, что все одушевленные и неодушевленные вещи наделены той же природой, что и он. После этого последнего наставления он перешел в вечность. Это называется пятым периодом, который длился около восьми лет.

[FN#118] Доктрина Нагарджуны зависит главным образом от этих сутр.

Эти пять периодов, упомянутые выше, едва ли можно назвать историческими в собственном смысле этого слова, однако они искусно изобретены Тэндай Дайси, чтобы расположить буддийские Писания в порядке доктринального развития и поставить «Саддхарма-пундарику» на высшее место среди книг Махаяны. Его аргумент, хотя и догматичный и в немалой степени антиисторичный, будет небесполезен для нашего читателя, который хочет знать общее состояние буддийского Канона, состоящего из тысяч фасцикул.

4. Сутры, используемые мастерами дзэн.

Тэндай не смог объяснить расхождения и противоречия, которыми полон Канон, и часто противоречил сам себе, игнорируя исторические[FN#119] факты.

[FN#119] Позвольте нам высказать наше собственное мнение по обсуждаемому вопросу. Основа Хинаяны состоит из четырех Никай, или четырех Агам, самых важных книг этой школы. Помимо четырех Агам, в китайской Трипитаке существуют многочисленные книги, переведенные различными авторами, некоторые из которых являются извлечениями из Агам, а некоторые — жизнеописаниями Будды, в то время как другие — совершенно иные сутры, по-видимому, более позднего происхождения. Судя по этим источникам, нам кажется, что большинство первоначальных учений Шакьямуни воплощены в четырех Агамах. Но все еще остается неопределенным, изложены ли они в дошедших до нас Агамах именно так, как они были, ибо проповеди Будды были отрепетированы сразу после смерти Будды на первом соборе, состоявшемся в Раджагрихе, но не были записаны. Они передавались по памяти около ста лет. Затем монахи в Вайшали совершили так называемые Десять Индульгенций, нарушающие правила Ордена, и утверждали, что Шакьямуни не осуждал их в своих проповедях. Поскольку, однако, не было письменных сутр, чтобы опровергнуть их утверждение, старейшины, такие как Яша, Ревата и другие, которые выступали против Индульгенций, должны были созвать второй собор из 700 монахов, на котором им удалось добиться осуждения Индульгенций и отрепетировать наставления Будды во второй раз. Даже на этом соборе в Вайшали мы не можем найти факта, что проповеди Учителя были записаны. Решения 700 старейшин не были приняты оппозиционной партией, которая провела отдельный собор и установила свои собственные правила и доктрину. Таким образом, одно и то же учение Учителя стало излагаться и восприниматься по-разному.

Это был первый открытый раскол, и один разрыв за другим происходил в буддийском Ордене. Во времена, когда царь Ашока взошел на престол (около 269 г. до н. э.), существовало много различных школ буддистов, и покровительство царя привлекло в Орден большое количество языческих аскетов, которые, хотя и облачились в желтые одежды, все же сохранили свои религиозные взгляды в их первоначальном цвете. Это естественно привело Церковь к постоянным беспорядкам и моральному разложению. На восемнадцатом году правления Ашоки царь созвал собор из 1000 монахов в Паталипутре (Патна) и установил ортодоксальную доктрину, чтобы сохранить Дхарму чистой от еретических верований. Мы полагаем, что примерно в это время некоторые проповеди Будды были записаны, ибо миссионеры, отправленные царем в год, следующий за собором, по-видимому, отправились с письменными сутрами. В дополнение к этому, некоторые названия отрывков Дхармы приведены в эдикте Бхарбра царя, который был адресован монахам в Магадхе. Мы не предполагаем, однако, что все сутры были записаны сразу в те дни, но что они были скопированы по памяти одна за другой в разное время, потому что некоторые сутры были записаны на Цейлоне через 160 лет после собора в Патне.

Во вступительной книге «Экоттарагамы» (Ангуттара Никая), ныне существующей в китайской Трипитаке, мы замечаем следующие моменты: (1) Она написана в стиле, совершенно отличном от стиля оригинальной Агамы, но похожем на стиль дополнительных книг сутр Махаяны; (2) она констатирует составление Анандой Трипитаки после смерти Учителя; (3) она ссылается на прошлых Будд, будущего Будду Майтрею и бесчисленных бодхисаттв; (4) она восхваляет глубокую доктрину Махаяны. Из этого мы делаем вывод, что Агама была приведена в нынешнюю форму после возникновения школы Махаяны и передана через руки ученых Махасангхики, которые очень сочувствовали Махаяне.

Опять же, первая книга «Диргагамы» (Дигха Никая), которая описывает линию Будд, появившихся до Шакьямуни, принимает всю легенду о жизни Гаутамы как общий способ появления всех Будд на земле; в то время как вторая книга повествует о смерти Гаутамы и распределении его реликвий, а также ссылается на Паталипутру, новую столицу Ашоки. Это показывает нам, что нынешняя Агама не более раннего происхождения, чем III век до н. э. «Самьюктагама» (Самьютта Никая) также дает подробный отчет об обращении Ашоки и о его отце Биндусаре. Из этих свидетельств мы можем с уверенностью сделать вывод, что сутры Хинаяны были приведены в нынешний вид в разное время между III веком до н. э. и I веком н. э. Что касается сутр Махаяны, у нас мало сомнений в том, что они являются писаниями более поздних буддийских реформаторов, даже если они вложены в уста Шакьямуни. Они совершенно отличаются от сутр Хинаяны и не могут быть приняты как проповеди одного и того же лица. Читатель должен обратить внимание на следующие моменты:

(1) Были проведены четыре собора для репетиции Трипитаки — а именно, первый в Раджагрихе, в год смерти Шакьямуни; второй в Вайшали, примерно через 100 лет после Будды; третий во времена царя Ашоки, примерно через 235 лет после Учителя; четвертый во времена царя Канишки, в I веке н. э. Но все эти соборы были проведены для составления сутр Хинаяны, и ничего не известно о репетиции книг Махаяны. Некоторые придерживаются мнения, что первый собор был проведен в пещере Саттапанни, недалеко от Раджагрихи, где Трипитака Хинаяны была отрепетирована 500 монахами, в то время как снаружи пещеры собралось большее количество монахов, которые не были допущены в пещеру и репетировали Трипитаку Махаяны. Это мнение, однако, не основано ни на каком надежном источнике.

(2) Индийские ортодоксальные буддисты прошлого заявляли, что сутры Махаяны были фабрикацией еретиков или Злого, а не учением Будды. В ответ на это махаянисты должны были доказать, что сутры Махаяны были составлены непосредственными учениками Учителя; но даже Нагарджуна не смог оправдать составление сомнительных книг и сказал (в «Махапраджняпарамита-шастре»), что они были составлены Анандой и Манджушри с мириадами бодхисаттв за пределами Железного Горного Хребта, который окружает землю. Асанга также доказал (в «Махаяналанкара-сутра-шастре») с небольшим успехом, что Махаяна была прямым учением Будды. Некоторые могут процитировать «Бодхисаттва-гарбхастха-сутру» в пользу Махаяны; но это бесполезно, так как сама сутра является работой более позднего времени.

(3) Хотя почти все сутры Махаяны, за исключением «Аватамсака-сутры», рассматривают Хинаяну как несовершенное учение, преподанное в первой части карьеры Учителя, в сутрах Хинаяны повествуется не только вся жизнь Гаутамы, но и события, которые произошли после его смерти. Это показывает, что сутры Махаяны были составлены после установления раннего буддизма.

(4) Повествования, приведенные в сутрах Хинаяны в отношении Шакьямуни, по-видимому, основаны на исторических фактах, но те, что в книгах Махаяны, полны чудес и экстравагантных чудес, далеких от фактов.

(5) Сутры Хинаяны сохраняют следы того, что они были классифицированы и составлены, как мы видим в «Экоттарагаме», в то время как книги Махаяны, по-видимому, были составлены одна за другой разными авторами в разное время, потому что каждая из них стремится превзойти другие, объявляя себя сутрой высшего учения, как мы видим в «Саддхарма-пундарике», «Самдхинирмочане», «Суварнапрабхасоттамараже» и т. д.

(6) Диалоги в сутрах Хинаяны в целом являются диалогами между Буддой и его учениками, в то время как в книгах Махаяны воображаемые существа, называемые бодхисаттвами, занимают место учеников. Более того, в некоторых книгах монахи вообще не упоминаются.

(7) Большинство сутр Махаяны заявляют, что они сами обладают теми мистическими силами, которые защищают читателя или владельца от таких бедствий, как эпидемия, голод, война и т. д.; но сутры Хинаяны чисты от таких верований.

(8) Сутры Махаяны превозносят не только достоинства чтения, но и переписывания сутр. Это неизменно показывает тот факт, что они не передавались по памяти, как сутры Хинаяны, а были написаны их соответствующими авторами.

(9) Сутры Хинаяны были написаны простым стилем на пали, в то время как книги Махаяны — с блестящей фразеологией, на санскрите.

(10) Будда в сутрах Хинаяны — это немногим более чем человек, тогда как Будда или Татхагата в Махаяне — это сверхчеловеческое существо или Великое Божество.

(11) Моральные предписания Хинаяны устанавливались Учителем всякий раз, когда его ученики вели себя неподобающим образом, в то время как предписания в книгах Махаяны были изложены Татхагатой целиком и сразу.

(12) Некоторые сутры Махаяны представляются преувеличением или видоизменением того, что было изложено в книгах Хинаяны, как мы видим на примере Махапаринирвана-сутры.

(13) Если мы примем, что и Хинаяна, и Махаяна были изложены одним и тем же лицом, мы не сможем понять, почему существует так много противоречивых утверждений, как мы видим в следующем:

(a) Исторические противоречия. — Например, сутры Хинаяны считаются первой проповедью Будды автором Саддхарма-пундарики, в то время как Аватамсака провозглашает себя первой проповедью. Нагарджуна утверждает, что первыми являются Праджня-сутры.

(b) Противоречия относительно личности Учителя. — Например, Агамы говорят, что тело Будды было отмечено тридцатью двумя особенностями, тогда как книги Махаяны перечисляют девяносто семь особенностей или даже бесчисленное множество знаков.

(c) Доктринальные противоречия. — Например, сутры Хинаяны выдвигают пессимистический, нигилистический взгляд на жизнь, в то время как книги Махаяны, как правило, выражают оптимистический, идеалистический взгляд.

(14) Сутры Хинаяны ничего не говорят о книгах Махаяны, тогда как последние всегда сравнивают свое учение с учением первых и говорят о нем с презрением. Ясно, что название «Хинаяна» было придумано махаянистами, поскольку нет ни одной сутры, которая называла бы себя «Хинаяной». Поэтому очевидно, что когда книги Хинаяны приняли свой нынешний вид, сутр Махаяны еще не существовало.

(15) Авторы сутр Махаяны должны были ожидать противодействия со стороны хинаянистов, поскольку они нередко говорят, что могут найтись те, кто не поверит в Махаяну и будет противиться ей, считая ее не учением Будды, а учением Злого Духа. Они также говорят, что тот, кто осмелится заявить, что книги Махаяны вымышлены, должен попасть в ад. Например, автор Махапаринирвана-сутры говорит: «Злые бхикшу скажут, что все сутры Вайпулья Махаяны изложены не Буддой, а Злым Духом».

(16) Существуют свидетельства того, что доктрина Махаяны развилась из доктрины Хинаяны.

(a) Грандиозная концепция Татхагаты у махаянистов является естественным развитием концепции тех прогрессивных хинаянистов, которые принадлежали к школе Махасангхика, сформировавшейся примерно через сто лет после Учителя. Эти хинаянисты утверждали, что Будда обладает бесконечной силой, бесконечной жизнью и безмерно великим телом. Автор Махапаринирвана-сутры также говорит, что Будда бессмертен, его Дхарма-кая бесконечна и вечна. Авторы Махаяна-мулагата-хридаябхуми-дхьяна-сутры и Суварнапрабхаса-сутры перечисляют Три Тела Будды, в то время как автор Ланкаватара-сутры описывает Четыре Тела, а автор Аватамсака-сутры — Десять Тел Татхагаты.

(b) Согласно сутрам Хинаяны, существует только четыре стадии святости, но школа Махасангхика увеличивает это число и дает десять ступеней. Некоторые сутры Махаяны также перечисляют десять стадий бодхисаттвы, в то время как другие приводят сорок одну или пятьдесят две стадии.

(c) Сутры Хинаяны называют шесть прошлых Будд и одного будущего Будду Майтрею, тогда как сутры Махаяны называют тридцать пять, пятьдесят три или три тысячи Будд.

(d) Сутры Хинаяны приводят названия шести виджнян, тогда как книги Махаяны — семь, восемь или девять виджнян.

(17) В течение нескольких столетий после Будды мы слышим только о хинаянизме, но не о махаянизме, поскольку не было ни одного учителя Махаяны.

(18) В некоторых сутрах Махаяны (например, в Махавайрочанабхисамбодхи-сутре) Татхагата Вайрочана занимает место Гаутамы, и о последнем не говорится ничего.

(19) Содержание сутр Махаяны часто доказывает, что они были составлены, переписаны или дополнены спустя долгое время после Будды. Например, Махамайя-сутра говорит, что Ашвагхоша будет опровергать еретические доктрины через 600 лет после Учителя, а Нагарджуна будет защищать Дхарму через 700 лет после Гаутамы, в то время как Ланкаватара-сутра пророчествует, что Нагарджуна появится в Южной Индии.

(20) Автор Сан-рон-гэн-ги сообщает нам, что Махадева, лидер школы Махасангхика, использовал сутры Махаяны вместе с ортодоксальной Трипитакой через 116 лет после Будды. Однако сомнительно, что они существовали в столь раннюю дату.

(21) Махапраджняпарамита-шастра, приписываемая Нагарджуне, ссылается на многие книги Махаяны, включая Саддхарма-пундарику, Вималакирти-нирдешу, Сукхавати-вьюху, Махапраджняпарамиту, Пратьютпанна-буддхасаммукхавастхита-самадхи и др. В своей Дашабхумивибхаша-шастре он цитирует Махапаринирвану, Дашабхуми и др.

(22) Стхирамати, чья дата жизни, как говорят, раньше Нагарджуны и позже Ашвагхоши, пытается доказать в своей Махаянаватарака-шастре, что махаянизм был непосредственно преподан Учителем. А Махаяноттаратантра-шастра, которую некоторые ученые приписывают ему, ссылается на Аватамсаку, Ваджраччхедика-праджняпарамиту, Саддхарма-пундарику, Шримала-деви-симханаду и др.

(23) Чи-лоу-цзя-чинь, прибывший в Китай в 147 или 164 г. н. э., перевел часть книг Махаяны, известных как Махаратнакута-сутра и Махавайпулья-махасаннипата-сутра.

(24) Ань-ши-гао, прибывший в Китай в 148 г. н. э., перевел такие книги Махаяны, как Сукхавати-вьюха, Чандра-дипа-самадхи и др.

(25) Матанга, прибывший в Китай в 67 г. н. э., как утверждает его биограф, был осведомлен как о махаянизме, так и о хинаянизме и дал толкования к известной книге Махаяны под названием Суварнапрабхаса.

(26) Сандхинирмочана-сутра не без оснований считается трудом Асанги, поскольку доктрина Асанги идентична доктрине этой сутры, а сама сутра содержится в последней части Йогачарабхуми-шастры. Автор делит все проповеди Учителя на три периода, чтобы поставить идеалистическую доктрину на высшую ступень школ Махаяны.

(27) У нас есть все основания полагать, что сутры Махаяны начали появляться (возможно, Праджня-сутры были первыми) в начале первого века н. э., что большинство важных книг появилось до Нагарджуны и что некоторые из Мантра-сутр были составлены так поздно, как во времена Ваджрабодхи, прибывшего в Китай в 719 г. н. э.

Не говоря уже о сильном противодействии со стороны японских ученых [FN#120], такое предположение может быть встречено предположением совершенно противоположного характера, и трудности никогда не могут быть преодолены. Поэтому для мастеров дзэн эти предположения и рассуждения — лишь софистика, не заслуживающая их внимания.

[FN#120] Самым выдающимся из них был Тюки Томинага (1744), о жизни которого мало что известно. Говорят, что он был безымянным торговцем в Осаке. Его «Шуцу-дзё-ко-го» — первая великая работа высшей критики буддийских писаний.

Слепо верить в Писания — это одно, а быть благочестивым — другое. Как часто детские представления о Творении и Боге в Писаниях скрывали свет научных истин; как часто слепые верующие в них сковывали прогресс цивилизации; как часто религиозные люди мешали нам осознать новую истину просто потому, что она противоречит древнему фольклору в Библии. Нет ничего более абсурдного, чем постоянный страх, в котором держат религиозных людей, заявляющих, что они поклоняются Богу в истине и духе, при научном открытии новых фактов, несовместимых с фольклором. Нет ничего более нерелигиозного, чем преследовать искателей истины ради сохранения абсурдов и суеверий минувших эпох. Нет ничего более бесчеловечного, чем совершение «благочестивой жестокости» под маской любви к Богу и человеку. Разве это не несчастье не только христианства, но и всего человечества — иметь Библию, обремененную легендарными историями, рассказами о чудесах и грубой космологией, которые время от времени вступают в конфликт с наукой?

Буддийские писания также перегружены индийскими суевериями и грубой космологией, которые выдаются за буддизм. Соответственно, буддийские ученые нередко путали учение Будды с этими абсурдами и считали нечестивым отказываться от них. Кайсеки [FN#121], например, был в замешательстве, пытаясь отличить буддизм от индийской астрономии, которая совершенно несостоятельна перед лицом фактов. Он напрягал свой разум до предела, чтобы продемонстрировать индийскую теорию и в то же время опровергнуть коперниканскую. Однажды он посетил Еки-до [FN#122], современного ему мастера дзэн, и объяснил устройство Трех Миров, как оно описано в Писаниях, сказав, что буддизм сойдет на нет, если теория Трех Миров будет опровергнута коперниканской. Тогда Еки-до воскликнул: «Буддизм стремится разрушить Три Мира и установить Святое Царство Будды во всей вселенной. Почему вы тратите свою энергию на построение Трех Миров?» [FN#123]

[FN#121] Ученый японский буддийский ученый, умерший в 1882 году.

[FN#122] Знаменитый мастер дзэн, настоятель монастыря Содзи-дзи, умерший в 1879 году.

[FN#123] Кин-сэй-дзэн-рин-гэн-ко-року.

Таким образом, дзэн не беспокоится о несущественных вещах в Писаниях, на которые он никогда не полагается как на источник своего авторитета. Догэн, основатель японской школы Сото, сурово осуждает (в своем «Сёбогэндзо») представления о нечистоте женщин, внушаемые в Писаниях. Он открыто нападает на тех китайских монахов, которые клялись, что не будут видеть ни одной женщины, и высмеивает тех, кто установил правила, запрещающие женщинам доступ в монастыри. Самурай спросил мастера дзэн, существует ли ад на самом деле, как учат в Писаниях. «Я должен спросить вас, — ответил тот, — прежде чем дам ответ. С какой целью ваш вопрос? Какое вам, самураю, дело до вещей такого рода? Почему вы утруждаете себя таким праздным вопросом? Конечно, вы пренебрегаете своим долгом и занимаетесь столь бесплодным исследованием. Не сводится ли это к тому, что вы крадете жалованье у своего господина?» Самурай, немало оскорбленный этими упреками, уставился на мастера, готовый выхватить меч при следующем оскорблении. Тогда учитель улыбаясь сказал: «Теперь вы в аду. Разве вы не видите?»

Использует ли тогда дзэн какие-либо писания? На этот вопрос мы отвечаем и утвердительно, и отрицательно: отрицательно, потому что дзэн рассматривает все сутры как своего рода нарисованную пищу, которая не имеет силы утолить духовный голод; утвердительно, потому что он свободно использует их, независимо от того, Махаяна это или Хинаяна. Дзэн не стал бы устраивать костер из Писаний, как халиф Омар из Александрийской библиотеки. Мастер дзэн, увидев конфуцианца, сжигающего свои книги из мысли, что они скорее являются препятствием для его духовного роста, заметил: «Вам лучше сжечь книги в своем уме и сердце, а не книги, написанные черным по белому» [FN#124].

[FN#124] Укиё-соси.

Как даже смертельный яд оказывается лекарством в руках хорошего врача, так и еретическая доктрина, антагонистичная буддизму, используется учителями дзэн как палец, указывающий на принцип дзэн. Но они, как правило, прибегали к Ланкаватара-сутре [FN#125], Ваджраччхедика-праджня-парамита-сутре [FN#126], Вималакирти-нирдеша-сутре [FN#127], Махавайпулья-пурнабуддха-сутре [FN#128], Махабуддхошниша-татхагата-гухьяхету-сакшаткрита-прасаннатха-сарвабодхисаттвачарья-сурангама-сутре [FN#129], Махапаринирвана-сутре [FN#130], Саддхарма-пундарика-сутре, Аватамсака-сутре и так далее.

[FN#125] Эта книга наиболее близка к доктрине дзэн, и говорят, что Бодхидхарма указал на нее как на лучшую книгу для использования своими последователями. См. Каталог Нандзё, № 175, 176, 177.

[FN#126] Автор сутры настаивает на нереальности всех вещей. Книга впервые была использована Пятым Патриархом, как мы видели в первой главе. См. Каталог Нандзё, № 10, 11, 12, 13, 14, 15.

[FN#127] Сутра согласуется с дзэн во многих отношениях, особенно в утверждении, что высшая истина может быть реализована только в уме и не может быть выражена словами. См. Каталог Нандзё, № 144, 145, 146, 147, 148, 149.

[FN#128] Сутра была переведена на китайский язык Буддхатратой в седьмом веке. Автор подробно рассматривает самадхи и излагает доктрину, подобную дзэн, поэтому текст использовался многими китайскими дзэн-буддистами. См. Каталог Нандзё, № 427 и 1629.

[FN#129] Сутра была переведена на китайский язык Парамити и Микачакьей из династии Тан (618-907). Автор мыслит Реальность как Ум или Дух. Книга принадлежит к классу Мантр, хотя она широко используется дзэн-буддистами. См. Каталог Нандзё, № 446.

[FN#130] Автор книги излагает свою собственную концепцию Нирваны и Будды и утверждает, что все существа наделены природой Будды. Он также подробно излагает невероятный рассказ о смерти Гаутамы.

5. Сутра, равная по размеру всему миру.

Священное писание, которым восхищаются мастера дзэн, — это не пергамент и не пальмовые листья, не то, что написано черным по белому, а то, что написано в сердце и уме. Однажды царь Восточной Индии пригласил достопочтенного Праджнятару, учителя Бодхидхармы, и его учеников на обед в свой дворец.

Обнаружив, что все монахи читают священные сутры, за единственным исключением учителя, царь спросил Праджнятару: «Почему вы, достопочтенный сэр, не читаете Писания, как другие?» «Мое бедное я, ваше величество, — ответил он, — не выходит к объектам чувств при моем выдохе и не ограничено телом и умом при моем вдохе. Таким образом, я постоянно читаю сотни, тысячи и миллионы священных сутр». Подобным образом император У династии Лян однажды попросил Чвэнь Хи (Фу Дай-си) прочитать лекцию о Писаниях. Чвэнь поднялся на платформу, ударил по столу деревянным бруском и сошел вниз. Пао Чи (Хо-си), буддийский наставник императора, спросил озадаченного монарха: «Понимает ли ваше величество его?» «Нет», — ответил Его Величество. «Лекция Великого Учителя окончена». Как вам ясно из этих примеров, дзэн утверждает, что вера должна основываться не на мертвых Писаниях, а на живых фактах, что нужно перелистывать не позолоченные страницы священного писания, а читать между строк на святых страницах повседневной жизни, что Будде нужно молиться не словами, а реальным делом и работой, и что нужно вскрыть, как аллегорически говорит нам автор Аватамсака-сутры, мельчайшее зерно пыли, чтобы найти в нем сутру, равную по размеру всему миру. «Так называемая сутра, — говорит Догэн, — охватывает всю вселенную. Она превосходит время и пространство. Она написана знаками небес, людей, зверей, асуров [FN#131], сотен трав и тысяч деревьев. Есть знаки, некоторые длинные, некоторые короткие, некоторые круглые, некоторые квадратные, некоторые синие, некоторые красные, некоторые желтые и некоторые белые — короче говоря, все явления во вселенной — это знаки, которыми написана сутра». Шакьямуни прочел эту сутру через яркую звезду, освещавшую широкие просторы утреннего неба, когда сидел в медитации под деревом Бодхи.

[FN#131] Название демона.

Лин Юнь (Рэй-ун) прочел ее через прекрасные цветы персикового дерева весной, после двадцати лет своих поисков Света, и сказал:

«Двадцать лет я искал Свет: Приходили и уходили многие весны и осени. С тех пор как я увидел персиковые цветы, Я больше ни в чем не сомневаюсь».

Хиань Ень (Кё-гэн) прочел ее через шум бамбука, в который он бросал камешки. Су Ши (Со-сёку) прочел ее через водопад однажды вечером и сказал:

«Ручей изрекает божественные слова Татхагаты, Холмы являют Его славные формы, что сияют».

6. Великие люди и Природа.

Все великие люди, будь то поэты, ученые, религиозные деятели или философы, — не просто читатели книг, а исследователи Природы. Люди эрудиции часто являются лексиконами из плоти и крови, но люди гения читают между строк на страницах жизни. Кант, человек не великой эрудиции, смог совершить в теории познания то, что Коперник сделал в астрономии. Ньютон нашел закон гравитации не на написанной странице, а в падающем яблоке. Неграмотный Иисус осознал истину, выходящую за рамки понимания многих ученых докторов. Чарльз Дарвин, чья теория изменила весь ход мировой мысли, не был великим читателем книг, но был внимательным наблюдателем фактов. Шекспир, величайший из поэтов, был величайшим читателем Природы и жизни. Он мог слышать музыку даже небесных тел и сказал:

«Нет ни малейшего светила, что ты созерцаешь, Но в своем движении оно поет, подобно ангелу».

Чжуан-цзы (Со-си), величайший из китайских философов, говорит: «Ты знаешь музыку людей, но не музыку земли. Ты знаешь музыку земли, но не музыку неба» [FN#132]. Гёте, воспринимая глубокий смысл в Природе, говорит: «Цветы — это прекрасные иероглифы Природы, которыми она указывает, как сильно она нас любит».

[FN#132] Чжуан-цзы, том I, стр. 10.

Сон-току [FN#133] (Ниномия), великий экономист, который, преодолев все трудности и невзгоды, которыми он был окружен с детства, получил образование самостоятельно, говорит: «Земля и небо не произносят ни слова, но они непрестанно повторяют святую книгу, не написанную никем».

[FN#133] Один из величайших людей в Японии, добившихся всего своим трудом, живший в 1787-1856 гг.

7. Абсолют и Реальность — лишь абстракция.

Песчинка, по которой вы ступаете, имеет более глубокое значение, чем серия лекций вашего словоохотливого философа, которого вы уважаете. Она содержит в себе всю историю земли; она говорит вам, что видела с начала времен; в то время как ваш философ просто играет на абстрактных терминах и пустых словах. Что означает его Абсолют, или Единое, или Субстанция? Что подразумевает его Реальность или Истина? Обозначают ли они или подразумевают что-либо? Просто имя! Просто абстракция! Одна школа философии за другой основывалась на логических тонкостях; тысячи книг были написаны об этих великих именах и прекрасных миражах, которые исчезают в тот момент, когда ваша рука опыта тянется к ним.

«Герцог Хуань, — говорит Чжуан-цзы [FN#134], — сидя наверху в своем зале, (однажды) читал книгу, а колесник, Пхень, делал колесо внизу. Отложив молоток и зубило, Пхень поднялся по ступеням и сказал: "Я осмелюсь спросить вашу Светлость, какие слова вы читаете?" Герцог сказал: "Слова мудрецов". "Живы ли эти мудрецы?" — продолжал Пхень. "Они мертвы", — был ответ. "Тогда, — сказал другой, — то, что вы, мой Правитель, читаете, — это лишь подонки и осадки тех старых людей". Герцог сказал:

[FN#134] Чжуан-цзы, том II, стр. 24.

"Как вы, колесник, можете иметь что-то сказать о книге, которую я читаю? Если вы можете объяснить себя, очень хорошо; если не можете, вы умрете". Колесник сказал: "Ваш слуга посмотрит на вещь с точки зрения своего собственного искусства. При изготовлении колеса, если я действую мягко, это достаточно приятно, но мастерство не прочно; если я действую насильственно, это утомительно, и соединения не подходят. Если движения моей руки не (слишком) мягкие и не (слишком) насильственные, идея в моем уме реализуется. Но я не могу сказать (как это сделать) на словах; в этом есть сноровка. Я не могу научить сноровке своего сына, и мой сын не может научиться ей у меня. Так оно и есть, что я на своем семидесятом году, и (все еще) делаю колеса в своей старости. Но эти древние, и то, что они не могли передать, мертвы и ушли. Так что то, что вы, мой Правитель, читаете, — это лишь их подонки и осадки". Дзэн не имеет дела с подонками и осадками мудрецов прошлого.

8. Проповедь неодушевленного.

Писание дзэн написано фактами простыми и знакомыми, настолько простыми и знакомыми в повседневной жизни, что они ускользают от наблюдения именно по этой причине. Солнце встает на востоке. Луна заходит на западе. Высока гора. Глубоко море. Весна приходит с цветами; лето с прохладным бризом; осень с яркой луной; зима с хлопьями снега. Эти вещи, возможно, слишком просты и слишком знакомы для обычных наблюдателей, чтобы обращать на них внимание, имели глубокое значение для дзэн. Ли Ао (Ри-ко) однажды спросил Юэ Шань (Яку-сан): «Каков путь к истине?» Юэ Шань, указывая на небо, а затем на кувшин рядом с ним, сказал: «Видишь?» «Нет, сэр», — ответил Ли Ао. «Облако в небе, — сказал Юэ Шань, — а вода в кувшине». Хуэнь Ша (Гэн-ся) однажды поднялся на платформу и был готов произнести проповедь, когда услышал пение ласточки. «Слушайте, — сказал он, — эта маленькая птичка проповедует сущностную доктрину и провозглашает вечную истину». Затем он вернулся в свою комнату, не произнеся проповеди [FN#135].

[FN#135] Дэн-то-року и Э-гэн.

Буквы алфавита, a, b, c и т. д., не имеют никакого значения. Это лишь искусственные знаки, но при написании они могут выразить любую великую идею, которую могут сформировать великие мыслители. Деревья, трава, горы, реки, звезды, луны, солнца. Это алфавиты, которыми написано Писание дзэн. Даже a, b, c и т. д., при написании, могут выразить любую великую идею. Почему же тогда не эти деревья, трава и т. д., алфавиты Природы, когда они составляют Том Вселенной? Даже самый ничтожный ком земли провозглашает священный закон.

Хуэй Чжун [FN#136] (Э-тю), как говорят, первым выразил Проповедь Неодушевленного. «Проповедуют ли неодушевленные Доктрину?» — спросил однажды монах Хуэй Чжуна. «Да, они проповедуют красноречиво и непрестанно. В их ораторских речах нет паузы», — был ответ. «Почему же тогда я не слышу их?» — снова спросил другой. «Даже если вы не слышите, есть много других, кто может их слышать». «Кто может их слышать?» «Все мудрецы слышат и понимают их», — сказал Хуэй Чжун. Таким образом, Проповедь Неодушевленного была излюбленной темой обсуждения за 900 лет до Шекспира, который выразил похожую идею, сказав:

«И эта наша жизнь, свободная от публичных мест, Находит языки в деревьях, книги в бегущих ручьях, Проповеди в камнях и добро во всем».

[FN#136] Прямой ученик Шестого Патриарха.

«Как чудесна Проповедь Неодушевленного, — говорит Тун Шань (То-дзан). — Вы не можете услышать ее своими ушами, но вы можете услышать ее своими глазами». Вы должны слышать ее глазами своего ума, глазами своего сердца, глазами своей самой сокровенной души, не через свой интеллект, не через свое восприятие, не через свое знание, не через свою логику, не через свою метафизику. Чтобы понять ее, вы должны прозревать, а не определять; вы должны наблюдать, а не вычислять; вы должны сопереживать, а не анализировать; вы должны видеть насквозь, а не критиковать; вы должны не объяснять, а чувствовать; вы должны не абстрагировать, а схватывать; вы должны видеть все в каждом, а не знать все во всем; вы должны непосредственно проникать в душу вещей, пронзая их твердую корку материи лучами своего сокровенного сознания. «Опадающие листья, как и цветущие цветы, открывают нам святой закон Будды», — говорит японский дзэн-буддист.

Вы, кто ищет чистоты и мира, идите к Природе. Она даст вам больше, чем вы просите. Вы, кто жаждет силы и упорства, идите к Природе. Она обучит и укрепит вас. Вы, кто стремится к идеалу, идите к Природе. Она поможет вам в его реализации. Вы, кто жаждет Просветления, идите к Природе. Она никогда не откажет вам в вашей просьбе.

ГЛАВА IV

БУДДА, УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ДУХ

1. Древний буддийский пантеон.

Древний буддийский пантеон был полон божеств или Будд, числом 3000 [FN#137], или, скорее, бесчисленным множеством, а также бодхисаттв не меньше, чем Будд. Однако в наши дни в каждой церкви Махаяны один Будда или другой вместе с некоторыми бодхисаттвами царит как единственный объект поклонения, в то время как другие сверхъестественные существа погружаются в забвение. Эти Просветленные Существа, независимо от их положения в пантеоне, обычно рассматривались как личности, которые в своих прошлых жизнях культивировали добродетели, подвергались аскезе и различным видам покаяния, и, наконец, достигли полного Просветления, благодаря которому они обеспечили не только мир и вечное блаженство, но и приобрели различные сверхъестественные силы, такие как ясновидение, яснослышание, всезнание и тому подобное. Поэтому естественно, что некоторые махаянисты [FN#138] пришли к убеждению, что если они пройдут тот же курс дисциплины и обучения, они смогут достичь того же Просветления и Блаженства, или того же состояния Будды, в то время как другие махаянисты [FN#139] пришли к вере в доктрину, что верующий спасается и приводится к вечному состоянию блаженства, не проходя через эти суровые дисциплины, силой Будды, известного как обладающий безграничным милосердием и бездонной мудростью, к которому он взывает.