«Судебные процессы над военными преступниками перед Нюрнбергскими военными трибуналами. Том II»

Мильх: Каков процент защищенных предприятий в Италии по сравнению со всей итальянской рабочей силой?

Шибер: Я думаю, 14 процентов, но у меня нет здесь цифр.

Мильх: Не был бы лучше следующий метод: мы могли бы взять под немецкое управление все продовольственное снабжение для итальянцев и сказать им: только тот получает еду, кто либо работает на защищенном предприятии, либо едет в Германию.

Заукель: Верно, французский рабочий во Франции лучше накормлен, чем немецкий рабочий в Германии, и итальянский рабочий тоже, даже если он вообще не работает, лучше накормлен в той части Италии, которая оккупирована нами, чем если он работает в Германии. Вот почему я просил немецкие продовольственные власти снова и снова улучшить также питание немецкого рабочего, введя «заводской бутерброд». Когда я в Париже, конечно, я иду в «Максим». Там можно испытать чудеса питания. Фюрер все еще думает, что в этих странах хорошо обеспечены продовольствием только очень богатые люди, которые могут ходить в «Максим». После этого я послал своих помощников в парижские пригороды, в эстамине и обеденные рестораны, и мне сказали, что французы, которые там едят, не чувствуют нехватки, вызванной войной, в какой-либо степени, сравнимой с тем, что приходится испытывать нашей нации. Средний французский гражданин тоже может все еще купить все, что пожелает.

(Прерывание: В маленьких местах это еще более выражено!)

Да. Более того, француз может заплатить за то, что может получить. Поэтому у него нет причин желать ехать в Германию, чтобы получить лучшую еду. Это, к сожалению, так.

Мильх: Неужели мы ничего не можем сделать? Правда, мы, возможно, не сможем контролировать распределение потребителю, но мы должны быть в состоянии вмешаться на более ранней стадии распределения.

Кернер: Мы запрашивали у Франции действительно огромные объемы продовольствия; эти запросы всегда выполнялись; часто после некоторого давления, но они были выполнены.

Мильх: Но есть простое средство: давайте перестанем снабжать войска из Германии, а скажем им, чтобы они сами обеспечивали себя продовольствием из Франции. Тогда через несколько недель они все съедят, и тогда мы сможем начать распределять продовольствие французам.

Кернер: Во Франции пока еще существует система нормирования. У француза есть своя продуктовая карточка, по которой он получает минимум. Остальное он обеспечивает другими путями, частично получая продовольственные посылки, которые мы вообще не можем трогать. Каждый год мы увеличиваем наши продовольственные требования к французскому правительству, которое всегда их удовлетворяло, хотя очень часто уступая давлению, и в пропорции к результатам урожая, были ли они хорошими или плохими. В Италии ситуация такова, что продовольствие вообще не нормируется. Итальянец может покупать и есть, что хочет, и поскольку у итальянца всегда есть деньги и он торгует на черном рынке, он находится в гораздо лучшем положении, чем наш немецкий рабочий, у которого практически нет ничего, кроме того, что он получает по своей карточке.

Мильх: Но разве мы даже не посылаем продовольствие в Италию?

Кернер: Мы обмениваемся определенными товарами.

Заукель: Более того, мы сейчас находимся в той точке, что семьи французских и итальянских рабочих больше не находятся в лучшем положении благодаря денежным переводам, если их кормильцы работают в Германии, чем если они остаются за границей; теперь нет ничего, что побуждало бы их ехать в Германию.

Мильх: К сожалению, Рейхсминистр Шпеер сегодня не присутствует. У него, безусловно, должно было быть мнение обо всей системе. Его соглашение с Бишелоном заключалось в том, чтобы активизировать дополнительные поставки рабочей силы во Франции для нашего вооружения с помощью существующих французских мощностей. Мы не можем вычислить здесь результат того, что было достигнуто этой акцией. Достигнут ли результат, о котором он мечтал, пока нельзя решить; то есть, дали ли S-заводы нам увеличение вооружения, которое больше, чем то, чего мы достигли бы, если бы люди работали в Германии? Я бы предложил, чтобы министр Шпеер сам однажды прояснил эту проблему снова. Потому что, если был достигнут только отрицательный результат, он автоматически изменил бы свою точку зрения тоже.

Первый вопрос: является ли процент обученных людей на S-заводах настолько большим, что всех остальных следует рассматривать как мусор? И второй вопрос: возможно ли вообще, при отсутствии так называемой исполнительной власти и различных мнениях по этому вопросу, захватить и перевести в Германию оставшиеся 80 процентов, которые не находятся на S-заводах? Итак, учитывая общие политические и организационные условия во Франции, смогли бы вы перевести какие-то 10-15 процентов лучших из этих 80 процентов?

Заукель: Мне придется их достать.

Мильх: Можете ли вы вообще это сделать?

Заукель: Сегодня я не могу ничего обещать. Сегодня я могу только делать свою работу.

Мильх: Я имею в виду, в отношении остальных 80 процентов, если вам не связывают руки различные обстоятельства, что, во-первых, нет ничего, что привлекало бы этих людей в Германию; что, во-вторых, они рассчитывают на поражение Германии в скором времени; что, в-третьих, они привязаны к своим семьям и своей стране; и что, в-четвертых, они избегают работы, потому что все еще могут существовать, и без нее они рассматривают весь период как переходный. С другой стороны, у вас есть тот факт, что армия вам не помогает и что немецкие власти враждебны друг к другу, факт, который очень умело используется французами.

Заукель: Это изменилось с моего последнего визита. Все немецкие власти, военный комендант, фельдмаршал фон Рундштедт, фельдмаршал Шперрле, значительно поддерживали меня в этих делах.

(Мильх: Я имею в виду мелкие власти, исполнительные.)

Это было испорчено — простите, если я должен это поднять — потому что все ведомства, даже вооружение там, были того мнения до 4 января, что мои требования и, особенно, мои цифры были сумасшедшими.

(Мильх: Но только люди, которые не могли понять такие цифры.)

До 4 января это было везде одинаково, от военного коменданта до немецкого посла и немецких ведомств вооружения. До тех пор все ведомства во Франции в целом придерживались мнения: это еще ни в коем случае не решено, цифры Заукеля неверны, поэтому мы должны здесь не торопиться. И это проникло, естественно, и до низших рангов французских властей тоже.

Мильх: Это именно то, что я имею в виду по поводу разногласий между вами и министром Шпеером. Вы говорите: лучшее для меня — это подойти к защищенным отраслям; Шпеер говорит: оставьте этих людей в покое, заберите 80 процентов у остальных. И если быть нейтральным, нужно сказать, всегда с оговоркой, что эти 20 процентов на S-заводах действительно достигают чего-то для нас, Шпеер прав, когда говорит: пожалуйста, не трогайте мои 20 процентов; среди 80 процентов достаточно для вашего использования. А теперь я говорю: почему вы не берете остальных? Так ли трудно подойти к ним?

Заукель: Нет. Мне тоже нужны люди. Дело в том, что заводы Шпеера заполняются в наши дни. Например, я получил информацию позавчера, что стремление работать на защищенные отрасли особенно сильно во Франции именно сейчас, и поэтому поставка квалифицированных рабочих в Германию практически отрезана. Квалифицированных рабочих можно найти только на этих заводах.

Керль: Могу я кратко объяснить мнение моего министра? Иначе может создаться впечатление, что меры, принятые министром Шпеером, были неясными или неразумными, и я хочу предотвратить это. С нашей точки зрения, ситуация такова: до начала 1943 года производство для Германии осуществлялось во Франции только в относительно скромных масштабах, поскольку обычно переводилась только такая работа, для которой немецких мощностей не хватало; это были некоторые отдельные продукты, а также некоторые базовые отрасли. В течение всего этого времени большое количество французов было завербовано и добровольно отправилось в Германию.

(Заукель: Некоторые были завербованы принудительно.)

Призыв начался после того, как вербовка больше не давала адекватных результатов.

Sauckel: Out of the five million foreign workers who arrived in Germany, not even 200,000 came voluntarily.

Керль: Давайте забудем на момент, использовалось ли небольшое давление или нет. Формально, по крайней мере, они были добровольцами. После того, как эта вербовка больше не давала удовлетворительных результатов, мы начали призыв по возрастным группам, и в отношении первой возрастной группы успех был довольно хорошим. До восьмидесяти процентов возрастной группы были зарегистрированы и отправлены в Германию. Это началось примерно в июне прошлого года. Вслед за событиями в русской войне и надеждами, вызванными этим в западных нациях, результаты этого призыва возрастных групп стали значительно хуже, что можно доказать отмеченными цифрами; а именно, мужчины пытались уклониться от этого призыва для отправки в Германию, частично просто не регистрируясь вообще, частично не прибывая на транспорт или покидая транспорт в пути. Когда они обнаружили через эти первые попытки в течение месяцев июля и августа, что немецкая исполнительная власть либо не была способна, либо не была готова поймать этих уклонистов и либо заключить их в тюрьму, либо принудительно отправить в Германию, готовность подчиниться призывам упала до минимума. Поэтому относительно небольшие проценты были пойманы в отдельных странах. С другой стороны, эти люди, движимые страхом, что немецкая исполнительная власть может все-таки поймать их, не пошли на французские, бельгийские или голландские заводы, а ушли в горы, где они нашли компанию и помощь от небольших партизанских групп там.

Мильх: Еще один вопрос. Поскольку теперь через перевод различных отраслей так много покрывается французской рабочей силой, как в текстильной промышленности и т. д., соответствующее количество немецких рабочих должно было бы обязательно освободиться в результате этого.

Керль: Тогда они не будут реквизированы здесь, хотя они были бы раньше.

Тимм: Никто не будет освобожден. Вероятно, другие запросы будут отправлены на те же заводы.

Заукель: В этом отношении я должен также обратить внимание на тот факт, что немецкие заводы, которые были закрыты, были гораздо более современными и, вероятно, работали с меньшим персоналом, чем французские заводы.

Мильх: Но мы хотим, чтобы все заводы работали на вооружение.

Керль: Это также привело бы к распределению риска в случае воздушной войны.

Мильх: Я считаю систему хорошей, так как еще более суровое обязательство рабочих для Германии имело бы эффект того, что значительная часть их осталась бы там навсегда. Я хотел бы, чтобы у вас было что-то, что вас поддержит, чтобы вы могли иметь достаточно власти, чтобы это выполнить. Я не думаю, что кто-то во Франции это обеспечит.

Заукель: Но они обеспечат, если Германия подойдет к этому делу правильно. Не незначительный французский рабочий должен быть наказан, а французский полицейский, который вместо того, чтобы поставлять людей в Германию, идет к ним заранее и говорит: я приду завтра; лучше убирайтесь. Французские подчиненные и посреднические власти должны быть наказаны.

Мильх: Даже если у Бишелона и Лаваля лучшие намерения, будет сопротивление со стороны мэров, жандармов и префектов, просто потому, что эти люди боятся, что, во-первых, их призовут к ответу впоследствии за это, и, во-вторых, из-за их патриотизма, который заставляет их говорить: мы не должны работать на врага нашей страны. Поэтому я хотел бы иметь власть в нашей администрации, которая заставила бы этих людей делать это, потому что тогда французы могли бы сказать: если вы заставляете нас, мы сделаем это, но добровольно мы не будем этого делать. То же самое относится к Италии. Там они говорят: кто знает, кто победит, будет ли это Муссолини или Бадольо или король; только, если вы заставите нас, мы готовы это сделать. Поэтому мы должны иметь что-то на нашей стороне, что будет оказывать это давление. Я совсем не вижу, почему для этого должны быть необходимы большие дивизии. Существующих сил должно быть достаточно, чтобы это выполнить.

Тимм: У меня чувство, что мы слишком тесно придерживаемся цифр и пренебрегаем качественной стороной вопроса. Нынешнее развитие может позволить нам выполнить наши программы в отношении цифр, но в требованиях, предъявляемых заводами, важно для них иметь столько-то металлистов и т. д. Тогда мы практически должны сказать: вы получите только неквалифицированных рабочих.

Керль: Мы осознаем это. Заводы получают неквалифицированных рабочих, самое большее, может быть возможно получить квалифицированных рабочих путем перевода заводов из Италии в Германию.

Заукель: Тогда в течение года заводы заявят: мы не можем использовать этих рабочих. И напротив этого у вас есть тот факт, что во Франции у нас есть резервуар неиспользованных квалифицированных рабочих.

Мильх: Я не беспокоюсь об этом. Естественно, наши заводы скажут: мы хотим квалифицированных рабочих. Но им также нужно определенное количество неквалифицированных рабочих.

Тимм: Не случится ли так, что офицеры, предъявляющие требования, скажут однажды: но мы знаем, что на французских заводах есть избыток квалифицированных рабочих, который нельзя оправдать?

Мильх: Это следует обсудить снова позже с самим Шпеером. Во-первых, Шпеер должен иметь правильную перспективу, чтобы увидеть, что произошло в результате всех его соглашений.

Я могу представить, что, во-первых, вводится numerus clausus сразу, так что объем выпуска на S-заводах фиксируется, и что, во-вторых, позже решается, что если часть S-заводов не работала должным образом после определенного периода, они снова теряют свою защиту, и люди с этих заводов могут быть переведены как единое целое. Я могу предвидеть уже сейчас, что в авиационном вооружении часть заводов будет выдавать такую плохую продукцию, что я не буду заинтересован в их сохранении. Так что защита для определенных заводов будет просто прекращена. И это окажет положительный эффект и на другие заводы, потому что они скажут: если мы не будем делать свою работу должным образом, нас переведут. Теперь во время перевода необходимо следить за тем, чтобы люди действительно прибыли и не убежали до или во время перевода. Если транспорт покинул город и не прибыл, 500-600 человек из этого места должны быть арестованы и отправлены в Германию в качестве военнопленных. О такой вещи тогда говорят везде. Если акции, подобные этой и другие подобные, будут проводиться часто, они окажут определенное давление. Все дело было бы легче, если бы у нас был контроль над продовольствием. Вещи, предлагаемые черным рынком, должны поступать с определенного склада, и там мы должны вмешаться.

Керль: Это трудно. Транспортировка продовольствия почтовыми посылками приняла чрезвычайные масштабы во Франции.

Мильх: Если бы я был военным комендантом, я бы просто конфисковал всю почтовую пересылку!

ЧАСТИЧНЫЙ ПЕРЕВОД ДОКУМЕНТА R-124

ЭКСПОНАТ ОБВИНЕНИЯ 48-D

EXTRACTS FROM THE REPORT ON THE FIFTY-SIXTH CONFERENCE OF THE CENTRAL PLANNING BOARD, 4 APRIL 1944

Уполномоченный по Четырехлетнему плану

Центральное планировочное управление

Z.P. 18 Секр. Гос. Бумаги Pl. 030056

Berlin, 8 April 1944

[Подпись] Д-р Гернер

Совершенно секретно, государственное дело

ОТЧЕТ О 56-Й КОНФЕРЕНЦИИ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПЛАНИРОВОЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ 4 АПРЕЛЯ 1944 ГОДА

Распределение строительства 1944 года

Jaegerstab должен получить квоту в 550 миллионов, включая 150 миллионов, определенно обещанных из резерва, а авиационная администрация должна иметь квоту в 200 миллионов; обе должны быть сверены друг с другом. Что касается квоты авиационной администрации, то должны быть представлены точные детали (относительно конкретных сумм, количества необходимых рабочих, количеств материала и т. д.), строительные проекты для снабжающей промышленности (оптическое стекло) должны быть переданы в управление снабжения вооружением, пробные проекты должны быть обсуждены между уполномоченным по строительству и авиационным верховным командованием, остальные требования должны быть урегулированы между главным авиационным управлением и начальником Генерального штаба.

Получатели квот будут проинформированы о своих соответствующих квотах как о ориентировочных цифрах, в пределах которых уполномоченный по строительству может давать задания. Сами получатели квот должны на основе этих ориентировочных цифр перепланировать свои проекты, сосредоточившись на приоритетных вопросах, и сообщить, какие из их строительных проектов должны будут отпасть, включая результирующие цифры. Фельдмаршал Мильх доложит фюреру об общей ситуации со строительством. Отчеты о квотах Министерства авиации, ВМС, армии и Рейхсбана должны быть немедленно отправлены фельдмаршалу Мильху.

Требования по рабочей силе, строительным материалам и т. д., вытекающие из распределения квот, должны быть обсуждены с плановым отделом получателями квот с учетом таких сумм квоты, которые уже были использованы для строительных целей с 1 января 1944 года.

[Печатная подпись] Штеффлер.

Присутствовали:

Field Marshal Milch Reich Minister Funk State Secretary Koerner[97] President Kehrl[98] Dr. Ing. Goerner Min. Rat Steffler

[далее следуют имена 27 других присутствовавших, включая статс-секретаря Олендорфа, [99] генерал-лейтенанта (артиллерии) фон Лееба [100] и профессора Крауха. [101]]

[Подпись] Государственный советник Шибер

ПЕРЕВОД ДОКУМЕНТА NOKW-287

ЭКСПОНАТ ОБВИНЕНИЯ 49

LETTER FROM MILCH TO SAUCKEL, 8 APRIL 1943, CONCERNING THE PROTECTION OF INDUSTRY

Копия

Рейхсминистр авиации и Верховный главнокомандующий ВВС

St/GL

Секретно

Файловая заметка: 16m 10 № 220/43 секретно (GL/A-W Wi 3 II)

Berlin W 8, 8 April 1943

Лейпцигерштрассе, 7

Тел. 12 0047, доб. 5530

Уполномоченному по Четырехлетнему плану

Генеральному уполномоченному по использованию рабочей силы

Берлин SW 11

Саарландштрассе, 96

Тема: Защита промышленности.

Постоянно увеличивающийся призыв немецких рабочих как из производства, так и из групп безопасности (заводская охрана и заводские пожарные команды) делает необходимым назначение все большего числа иностранной рабочей силы на заводы оборонной промышленности. Это назначение иностранной рабочей силы ставит заводы оборонной промышленности перед особыми задачами безопасности, которые не могут быть гарантированы силами, имеющимися в настоящее время в распоряжении промышленности. Согласно тому, что я выяснил, статистика на 31 декабря 1942 года уже показала невыполненный спрос в 15 процентов на персонал заводской охраны. Более того, расширение авиационной промышленности влечет за собой дальнейшее увеличение требований к персоналу заводской охраны, увеличение, которое до сих пор не было покрыто биржами труда.

Расследование, которое я провел на ряде заводов авиационной промышленности некоторое время назад, показало, что даже после введения закона об обязательной трудовой повинности большинство бирж труда не могли предоставить необходимые силы для задач охраны и пожарной охраны, в то время как другие трудовые агентства не могли полностью удовлетворить потребности. Биржа труда Хальберштадта даже отказалась заниматься этим требованием, потому что эти люди требовались для организаций без производственной ценности.

В области авиационной промышленности я уже приказал, в начале войны, 84-часовую рабочую неделю для этих секторов. Так что дальнейшее увеличение не может быть сделано с этими рабочими часами, ибо в противном случае произошло бы увеличение заболеваемости, что привело бы к дальнейшему неоправданному ослаблению численности персонала. Даже указ об обеспечении необходимых сил охранных отрядов, изданный вами 29 декабря 1942 года (Файловая заметка: Va 5550.917), до сих пор не показал никаких результатов в области оборонной промышленности.

Поэтому вас настоятельно просят дать указание биржам труда как можно скорее предоставить в распоряжение военных заводов по их запросу квалифицированные кадры для охраны заводов и пожарной охраны, поскольку в противном случае нормальная безопасность на заводах, по-видимому, более не гарантируется.

In the field of air force industry, this would involve approximately 2,500 to 3,000 men.

Просим вас любезно сообщить нам о принятых мерах.

Копия для сведения:

OKW W Stb [Экономический штаб вооруженных сил]

По приказу:

Мильх [Машинописный текст]

ЧАСТИЧНЫЙ ПЕРЕВОД ДОКУМЕНТА R-124

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ОБВИНЕНИЯ 48-A

ПРОТОКОЛ СОВЕЩАНИЯ ШПЕЕРА С ГИТЛЕРОМ ОТ 8 ИЮЛЯ 1943 ГОДА

Совершенно секретно, государственная важность

Berlin, 10 July 1943

CONFERENCE WITH THE FUEHRER, 8 JULY 1943

17. Фюрер в ходе обсуждения угольного вопроса постановил, что ежемесячно на шахты следует направлять 70 000 русских военнопленных, пригодных для работы в горнодобывающей промышленности. Он также указал, что для получения необходимого количества людей, подходящих для этой работы, для шахт должно быть выделено не менее 150 000–200 000 пригодных русских военнопленных.

Если армия не может освободить русских военнопленных, мужское население в районах, охваченных партизанским движением, следует без различия объявлять военнопленными и отправлять на шахты.

Одновременно фюрер приказал, чтобы военнопленные, не пригодные для работы на шахтах, были немедленно направлены в черную металлургию, обрабатывающую и снабжающую промышленность, а также в военную промышленность.

Далее фюрер приказал, чтобы ему ежемесячно представляли отчет, содержащий (а) общее число русских военнопленных и (b) число русских военнопленных, пригодных для работы на шахтах, предоставленных в распоряжение шахт, а также отчет на имя фельдмаршала Кейтеля о том, почему остальные не могли быть использованы.

Совместный отчет Заукеля и Плейгера также должен быть направлен мне.

[Подпись] Шпеер

ЧАСТИЧНЫЙ ПЕРЕВОД ДОКУМЕНТА R-124

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ОБВИНЕНИЯ 48-A

EXTRACT FROM THE REPORT BY SAUR OF THE CONFERENCE WITH THE FUEHRER, 5 MARCH 1944

Совершенно секретно, государственная важность

Berlin, 6 March 1944

ТЕЗИСЫ СОВЕЩАНИЯ (ЗАУРА) С ФЮРЕРОМ 5 МАРТА 1944 ГОДА

Совместно с фельдмаршалом Мильхом, генерал-лейтенантом авиации

Боденшацем, полковником фон Беловым

18. Доложено фюреру о пожелании рейхсмаршала относительно будущего использования производственных мощностей военнопленных путем передачи управления шталагами СС, за исключением британских и американских военнопленных. Фюрер считает это предложение хорошим и попросил полковника фон Белова урегулировать вопросы соответствующим образом.

(Подготовлено Зауром)

(Просмотрено Шпеером)

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ПОКАЗАНИЙ СВИДЕТЕЛЯ ЗАЩИТЫ АЛЬБЕРТА ШПЕЕРА [102] ПЕРЕД КОМИССИЕЙ 19 ФЕВРАЛЯ 1947 ГОДА

ДОПРОС

Судья Мусманно: Господин Шпеер, я хотел бы понять механизм, посредством которого рабочая сила доставлялась в Германию, начиная с запроса любого конкретного ведомства на любое конкретное количество рабочих. Давайте предположим, что кто-то явился в Центральное планировочное управление и сказал: «Мне потребуется пятьдесят тысяч человек для завода, который я собираюсь построить». Теперь, пожалуйста, расскажите нам, что именно происходило. Выдали бы вы приказ кому-то? Стал бы он затем, в свою очередь, приказывать кому-то другому, и как, в конечном счете, эти рабочие прибывали в Германию?

Свидетель Шпеер: Если кто-либо в Центральном планировочном управлении запрашивал рабочую силу, Центральное планировочное управление не издавало приказ о том, что эти рабочие должны быть предоставлены, но Центральное планировочное управление соглашалось с тем, что эти рабочие могут быть предоставлены. Приказ Центрального планировочного управления Заукель бы не принял. Это определенный факт.

Совершенно ясно, что запросы на рабочую силу не происходили в эти длительные промежутки между заседаниями Центрального планировочного управления, но это должно было происходить в гораздо более короткие промежутки времени и в постоянном сотрудничестве с заинтересованными лицами, поскольку вражеские воздушные налеты и изменения в программах, ставшие необходимыми из-за военной ситуации, очень часто делали такие изменения необходимыми. Поэтому для всей нашей военной промышленности, а также для определенных отраслей производства вне военной сферы, которые находились в моем министерстве, мы принимали так называемые рамочные контингенты и составляли списки приоритетов. Я не знаю, интересует ли вас эта часть.

В. Ну, не особенно. Я хочу получить очень краткое изложение шагов, которые следуют после заявления кого-либо перед Центральным планировочным управлением о том, что ему нужно определенное количество рабочих. Кто был проинформирован об этом запросе? Кто санкционировал вызов рабочих? Кто подал требование? Кто затем на другом конце собирал рабочих? Не в деталях — я просто хочу знать шаги в движении от Центрального планировочного управления до момента, когда люди фактически прибывали.

О. Центральное планировочное управление больше не занималось этим вопросом впоследствии. Скажем, запрос на рабочую силу, скажем, угольной промышленности...

В. Да.

О. ...сообщался Заукелю самой угольной промышленностью. Поэтому можно было созвать заседание Центрального планировочного управления как заявление для Заукеля о том, что такая рабочая сила очень важна для угольной промышленности и что, насколько это возможно, он должен ее предоставить. Это необходимо в рамках экономического планирования, но за пределами этого Центральное планировочное управление не преследовало этот вопрос дальше или даже не было в состоянии это сделать.

В. Ну, знали ли вы там, у истоков рабочей силы — потому что если вы сделали запрос изначально, это то, что привело механизм в движение — не знали ли вы, что принудительный ввоз рабочих с оккупированных территорий для работы на военных предприятиях является нарушением международной конвенции? Разве вы не осознавали это прямо у самого источника?

О. То, что я говорю сейчас, не предназначено быть оправданием. Я действительно этого не знал. До начала моего процесса здесь нормы международного права были мне неизвестны, и никто никогда не обращал мое внимание на тот факт, что такие нормы существуют; но я хочу сказать еще раз, я не говорю это, чтобы оправдать себя здесь, но это факт, что это было так.

В. Ну, вы, безусловно, были вполне осведомлены из решения Международного военного трибунала о том, насколько незаконным и ненадлежащим это было.

О. Я принял это к сведению там, и, в конце концов, я получил свое наказание за это сейчас.

В. Ну, не могли ли вы последовать той же линии рассуждений, принятой Трибуналом, которая, в конце концов, основывалась на международной конвенции? Вы были человеком образованным, человеком больших культурных достижений и больших технических способностей, и именно из-за этих качеств вы были выбраны Гитлером, чтобы стать министром вооружений. Не могли ли вы додуматься до этого сами? Разве это не было очень ясно и очевидно?

О. Я считаю, что общее знание принципов международного права может быть доведено до сведения более широкого круга юридически неграмотных лиц только в том случае, если после войны правонарушения, совершенные во время войны, будут раскрыты публичным судом, и тем самым станет известно более общее знание о правонарушениях против международного права. Вы знаете, что я был архитектором и что такие знания, какие у меня были в области права, я получал лишь из газет, и я знал, например, все о различных юридических обязательствах архитекторов, которые довольно обширны, насколько это касается строительства зданий.

Я бы сказал, что здесь была совершена большая ошибка, заключающаяся в том, что после Первой мировой войны не были установлены международные правовые условия путем судебных процессов и в то же время не были приспособлены к развитию технической войны, вместо чего после Первой мировой войны весь вопрос о депортации рабочей силы, например, решался высшими немецкими судами, и, насколько я знаю, решение того суда не было особенно ясным. Вот как закладывается основа невежества в области международного права, и я считаю, что многих ошибок и многих нарушений в этой войне можно было бы избежать или, по крайней мере, смягчить их, если бы преобладало общее знание международного права.

В. Сказали бы вы, что если бы после Первой мировой войны состоялись такие судебные процессы, как те, которые мы проводим сейчас, то вы были бы осведомлены о незаконности практики, в которой вы участвовали; или, скорее, вы были бы осведомлены о незаконности такой практики и тогда не участвовали бы в ней?

О. Я придерживаюсь мнения, что судебные процессы против ответственных лиц Первой мировой войны после ее завершения просветили бы общественность и меня самого относительно принципов международного права. Я не хочу заходить так далеко, чтобы сказать, что я не совершил бы этих нарушений закона, ибо очень трудно оправдывать себя после события, говоря, что совершил акт только из-за незнания международного права. Тем не менее, я должен сказать, что соблюдение международного права было бы возможно без потери большого импульса в моем движении по вооружению. Конечно, здесь имеется в виду только та часть международного права, которая касается вербовки рабочей силы, тогда как другой фактор, так называемый законный грабеж оккупированных территорий, как его называют, нет сомнений, что это было бы необходимо для увеличения выпуска вооружений. Нарушения международного права, насколько это касалось распределения рабочей силы, были, на мой взгляд, не только ненужными, но и неразумными. Мы бы достигли большего, если бы соблюдали международное право. Это очень сложная тема; я не знаю, интересует ли вас, почему это должно быть так.

В. Ну, я просто хочу, чтобы вы просветили меня, если хотите, по этому конкретному аспекту. Вы считаетесь специалистом. Итак, если бы после Первой мировой войны состоялся международный судебный процесс и решение в этом процессе было бы очень ясным и конкретным — как было решение в этом процессе — вы бы тогда знали ограничения очень конкретно относительно ведения войны; и, зная тогда, что вы не можете делать определенные вещи, отказались бы вы тогда участвовать, как вы это сделали в этой Мировой войне, в качестве специалиста? Будучи предупрежденным, что вы не можете брать рабочую силу из других стран принудительно и бросать их в военную промышленность — зная все это, отказались бы вы тогда предоставить свои услуги Гитлеру в ведении этой войны?

О. Что касается первой части вопроса, я хочу сказать: если бы судебный процесс и ясное решение были вынесены после Первой мировой войны, то, конечно, кто-то положил бы международные законы и правила на мой стол; то есть, он проинформировал бы меня об этом. Второй вопрос — невозможно дать простой ответ на вторую часть вопроса, ибо когда я начал свою работу в 1942 году, война во всех своих аспектах уже отошла от всех существующих международных правил. Пожалуйста, не поймите меня неправильно, если я укажу здесь, что экономическая война велась британцами и американцами с чрезвычайной концентрацией на бомбардировочной войне, что не было вопросом национального возмездия, потому что это поражало промышленность на оккупированных территориях. С другой стороны, война с Россией вышла за нормальные пределы, если я могу это так назвать. Мне трудно сказать, кто был виновной стороной.

В. Я не имею в виду время после того, как война достигла такого состояния, что не было никаких ограничений. Я говорю о периоде до начала войны. Я хотел бы знать, мог ли человек вашего образования быть вовлечен в практику, которую вы знали и тогда знали бы, что она полностью незаконна и противоречит международному праву, а также принципам и велениям человечности.

О. Я бы не участвовал, если бы знал весь документальный материал, который стал известен в нашем первом большом процессе. Если бы я знал, что Гитлер с 1938 года готовился к войне и привязал судьбу своего народа к своей собственной до такой степени, что его конец был концом его собственной нации...

В. Я не намеревался вступать в такую долгую дискуссию об этом. Все, что у меня было на уме, это то, что если бы те, кто находится в вашей классификации, как специалисты, соблюдали международное право и ясно знали бы, что такое международное право — ограничения, пределы и так далее — и если бы мы предположили, что эти специалисты были людьми характера, тогда, даже если бы у Германии у руля был навигатор, который сошел с ума, он не смог бы направить корабль на скалы по той простой причине, что вы и другие специалисты, которые помогали в нынешнем кораблекрушении, отказались бы плыть в авантюру, которая была так очевидно обречена на скалы, с международной точки зрения. Это правда или нет?

О. Это так, без сомнения.

В. И зашли бы вы так далеко, чтобы сказать, что если бы после Первой мировой войны состоялся международный судебный процесс масштабов того, который мы только что провели, и тех, которые следуют сейчас, и знания, полученные в результате вынесенных решений, стали бы широко известны из-за наказаний, которые были бы наложены, сказали бы вы, что это могло бы послужить преградой против Второй мировой войны?

О. Я не хочу сказать, что это могло бы остановить Гитлера...

В. Если бы у Гитлера не было специалистов, Гитлер не смог бы разрушить мир сам. Гитлеру нужно было иметь Шпеера и нужно было иметь других, которые были осуждены в первом Международном военном трибунале. Он не смог бы сделать это в одиночку.

О. Это совершенно ясно, но эти специалисты были вовлечены в свою часть войны, не осознавая, каковы были связи, и международный судебный процесс не является полностью надежным методом предотвращения новой войны; но я думаю, что это очень существенный вклад в достижение этой цели. Я не в состоянии ответить на ваш вопрос, сказав, что Гитлер не смог бы найти сотрудников, если бы после Первой мировой войны эти процессы были проведены, но я хочу сказать, что ему было бы гораздо труднее, также потому, что наши специалисты не были очень тесно связаны с партийными кругами.

В. Ну, я думаю, это момент, который я хотел выяснить; что, если бы специалисты отказались сотрудничать, зная, что вклад их службы означает полностью незаконное предприятие, тогда Гитлер не смог бы вести войну в одиночку, и, следовательно, войны не могло бы быть?

О. В технической войне специалисты являются решающими факторами для ведения войны, но специалистов не следует рассматривать как стороны, несущие главную ответственность. У них нет необходимых знаний о подоплеке, политической подоплеке — существенной ввиду лживости Гитлера — чтобы видеть, куда он направляет корабль.

В. Корабль не мог бы никуда плыть без вас, специалистов. Это все.

О. Благодарю вас.

Судья Мусманно: У вас есть вопросы, доктор Бергольд?

ПРЯМОЙ ДОПРОС

Доктор Бергольд: Да, сэр, есть. Свидетель, его честь спросил вас, как это было бы, если бы завод, например, нуждался и запросил 50 000 рабочих, каким путем и по какому каналу этот запрос прошел бы до того момента на иностранных территориях, где 50 000 иностранцев были бы собраны и доставлены в Германию для этой цели. Разве не правильно, что такое предложение о доставке 50 000 рабочих на этот завод не означало, что будут доставлены 50 000 иностранных рабочих, а означало только, что всего было доставлено 50 000 рабочих? Это означало как немецких рабочих, так и иностранных рабочих, которые фактически уже находились в Германии и были там трудоустроены, а также новых рекрутов? Это включало все это, не так ли?

Шпеер: Я был отвлечен от своего ответа в том конкретном случае, и я действительно не дал ответа на вопрос. Если 50 000 рабочих запрашивались для определенной отрасли в нашей промышленности, запрос давал цифру, которая не показывала, сколько из них были немцами и сколько из них были иностранными рабочими. Большая часть рабочих, которые были предоставлены, поступала из того, что называлось флуктуацией. Флуктуация означала перевод рабочих с одного завода на другой. Совершенно ясно, что производство находится в постоянном развитии. Одно всегда следует за другим, и в некоторых случаях заказывают определенных рабочих, а затем это теряет свою важность по военным причинам. План состоит в том, что некоторые доступные рабочие постоянно освобождаются и направляются на другие заводы или отрасли. Вторым источником были вновь мобилизованные немецкие рабочие, я имею в виду женщин-работниц, а третьим источником была отправка иностранных рабочих, уже находящихся в Германии, и четвертым источником были военнопленные, которые также направлялись из одной отрасли в другую, и пятый источник состоял из некоторых, которые прибывали из зарубежных стран. Как эти различные рабочие из этих различных источников распределялись между отраслями, ни мои ведомства, ни заводы, которые запрашивали рабочих, не могли выяснить. Это был вопрос, который должны были решать биржи труда, потому что требовалось огромное количество работы, чтобы найти подходящих рабочих для подходящих отраслей. * * *

В. Спасибо. Свидетель, знаете ли вы, что когда французское правительство, которое в то время существовало в Париже, издало приказ о призыве рабочей силы, означало ли это принудительный труд?

О. Эти детали стали известны мне во время процесса. Мои задачи были огромными, и в то время я не особо беспокоился о деталях. Я не могу сказать ничего об этом из своих знаний.

В. Свидетель, вы должны знать это; в то время, когда у вас были дискуссии с господином Бишелонном, французским министром, я должен думать, что существование принудительной трудовой повинности во Франции должно было обсуждаться в то время.

О. Возможно, я неправильно вас понял. Я сказал совершенно ясно в прошлый раз, что я знал о факте, что на оккупированных территориях рабочих забирали в Германию против их свободной воли. Различные округа и т. д. мне не известны.

В. Нет. Я имею в виду, если такой декрет был издан вообще. Вот о чем я говорю.

О. Я должен был предполагать это, но я не был фактически проинформирован об этом.

В. Считали ли вы французское правительство, которое в то время находилось в Париже, Франция — считали ли вы его регулярным правительством?

О. Это тот же самый вопрос, который его честь задал и мне. У меня не было оснований выяснять, было ли французское правительство законным или нет, потому что это проблемы международного права, которые выше меня как дилетанта.

В. Свидетель, разве вы не знаете, что правительство Петена было признано и признавалось американским правительством, и что у американского правительства был посол, если я правильно помню — и я не уверен, что могу произнести его имя — в то время, господин Лихи, адмирал Лихи?

О. Я знаю это, но должен сказать откровенно, что я не тратил свое время на размышления о том, было ли французское правительство законным или нет.

В. Спасибо. У меня больше нет вопросов.

Судья Мусманно: Господин Шпеер, то, что я пытался прояснить, или заставить вас прояснить для нас, было не то, знали ли вы, является ли правительство законным или нет, признано ли оно на международном уровне или нет. Я хотел обратить ваше внимание на нечто гораздо более фундаментальное, а именно на использование против его воли населения в военной деятельности, что все было запрещено международным правом. И если вы и все специалисты в гитлеровском режиме знали об ограничении и были полностью осведомлены, и знание было настолько широко распространенным, что вы не могли не знать, что это незаконно и что вы будете наказаны, если сделаете это, то есть, привезти рабочих из другой страны и поместить их в военные операции — если бы это было вопросом такого общего знания, что каждый человек с высшим образованием и каждый человек, который много читал, знал бы об этом, разве Гитлеру не было бы трудно получить такой экипаж для управления кораблем, независимо от того, что у него могло быть на уме относительно незаконного порта, которого он надеялся достичь этим рейсом?

Шпеер: Я могу говорить только о времени, в которое я работал, то есть с 1942 года и далее. В то время, я уверен, что если бы эти правовые вопросы были разъяснены совершенно ясно, большое количество техников или промышленных лидеров не сотрудничали бы в той степени, в которой они это делали, если бы они осознавали незаконность и возможное наказание.

Я хотел бы подчеркнуть это особенно для периода с 1943 года и далее. С того времени многие умные люди осознали, что война проиграна, и с того времени произвело бы большое впечатление, если бы в прежних процессах выносились суровые наказания. Не все были бы впечатлены; определенные люди следовали бы старой линии, но большинство так называемых специалистов, безусловно...

В. ...осознали бы незаконность того, что их просили сделать. Я понимаю, что вы говорите, что большинство специалистов осознали бы незаконность того, что их просили сделать, и отказались бы. Это то, что я понимаю, вы говорите.

О. Да, это то, что я хотел сказать.

Судья Мусманно: Очень хорошо. Большое спасибо.

ЧАСТИЧНЫЙ ПЕРЕВОД ДОКУМЕНТА R-124

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЗАЩИТЫ 5

EXTRACT FROM THE STENOGRAPHIC REPORT OF THE ELEVENTH CONFERENCE OF THE CENTRAL PLANNING BOARD, 22 JULY 1942

ОТЧЕТ О 11-Й КОНФЕРЕНЦИИ ЦЕНТРАЛЬНОГО

ПЛАНИРОВОЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ ОТ 22 ИЮЛЯ 1942 ГОДА [103]

[страница 2 оригинала]

Обеспечение продовольственного снабжения

Ожидается чистый прирост в один миллион иностранных рабочих. Эта цифра не была достигнута в течение последних месяцев. Даже если в предстоящие месяцы сюда будет доставлено более одного миллиона рабочих, предел в один миллион фактически никогда не будет превышен из-за постоянных потерь. Продовольствие для этого количества рабочих гарантировано.

ЧАСТИЧНЫЙ ПЕРЕВОД ДОКУМЕНТА R-124

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЗАЩИТЫ 6 [104]

EXTRACT FROM THE STENOGRAPHIC MINUTES OF THE TWENTY-SECOND CONFERENCE OF THE CENTRAL PLANNING BOARD, 2 NOVEMBER 1942

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ПРОТОКОЛ 22-Й КОНФЕРЕНЦИИ

ЦЕНТРАЛЬНОГО ПЛАНИРОВОЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ КАСАТЕЛЬНО

ASSIGNMENT OF LABOR, MONDAY, 2 NOVEMBER

1942 ГОДА, 12:00 ЧАСОВ В ИМПЕРСКОМ МИНИСТЕРСТВЕ

АВИАЦИИ

Мильх: На мой взгляд, сельское хозяйство должно быть обеспечено своей рабочей силой. Если бы теоретически сельскому хозяйству можно было дать на 100 000 человек больше, было бы 100 000 довольно хорошо накормленных людей, в то время как те, кого мы получаем сейчас, особенно военнопленные, не совсем пригодны для работы. Если сельское хозяйство получит их вовремя, они снова смогут откормить этих людей. Однако оно не будет очень счастливо по этому поводу. * * *

ЧАСТИЧНЫЙ ПЕРЕВОД ДОКУМЕНТА R-124

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЗАЩИТЫ 7

EXTRACT FROM THE STENOGRAPHIC MINUTES OF THE THIRTY-SECOND CONFERENCE OF THE CENTRAL PLANNING BOARD, 12 FEBRUARY 1943

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ПРОТОКОЛ 32-Й КОНФЕРЕНЦИИ

ЦЕНТРАЛЬНОГО ПЛАНИРОВОЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ — ЧЕТЫРЕХЛЕТНИЙ

ПЛАН ОТ 12 ФЕВРАЛЯ 1943 ГОДА

Мильх: Каждый придерживается своих старых методов, пока его буквально не отучат от них. Однако нужно не только бить, нужно и давать советы. Это должны быть хорошие эксперты, которые скажут людям: вы будете делать это так или иначе; не обязательно, чтобы вы использовали именно эту сумму. Кто делает такую вещь, никогда не уступит и не скажет: я могу обойтись меньшим. Горнодобывающую промышленность частично «вбили» в черную металлургию, сказав: мы не можем дать вам ничего, кроме железа, из-за нехватки лесоматериалов. [105]

ЧАСТИЧНЫЙ ПЕРЕВОД ДОКУМЕНТА R-124

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЗАЩИТЫ 8 [106]

EXTRACT FROM THE STENOGRAPHIC MINUTES OF THE THIRTY-THIRD CONFERENCE OF THE CENTRAL PLANNING BOARD, 16 FEBRUARY 1943

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ПРОТОКОЛ 33-Й КОНФЕРЕНЦИИ [107]

ЦЕНТРАЛЬНОГО ПЛАНИРОВОЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Subject:Assignment of Labor, 16 February 1943, 16 o’clock, in the Reich Ministry for Armament and Munitions, Berlin.

Шпеер: Мы полностью согласны. Вы не получите от нас никакого списка для этой акции, но вся военная промышленность, включая ожидаемые поставки, будет посвящена этой акции. Администрации также должны быть обслужены в то же время. Но власти, включая армию, авиацию и флот, не должны получить ни одного человека от этой акции. Этого необходимо придерживаться. Вы знаете, что сказал имперский министр доктор Ламмерс: что поэтому он должен немедленно иметь несколько новых машинисток в Имперской канцелярии. Это не имеет смысла.

Мильх: Что касается Франции, то во Франции существует промышленность, которая производит авиационные двигатели и детали, все в комплекте. Мы перевели туда все вещи, которые можно производить там, не подвергая опасности секретность каким-либо образом. Это учебные самолеты, транспортные самолеты и т. д. Однако, поскольку мы хотим максимально использовать производство другими способами, мы в значительной степени отошли от этого. В целом эти вещи должны храниться в секрете от французов, но в каждой части, подлежащей секретности, есть только несколько частей, которые являются действительно секретными. Основная масса состоит из других частей. Они также в значительной степени ушли туда, так же как мы в значительной степени нанимали авиастроителей во Франции. У нас сейчас во Франции постоянно ждет работа для нескольких тысяч авиастроителей. В данный момент промышленность, работающая на нас там, нуждается, согласно своим заявлениям, в 20 000 человек, которых у нас запрашивают, чтобы иметь возможность придерживаться программы. Производство все еще далеко отстает от того, что было согласовано с вами в программе. В то время как мы в Германии полностью выполняем нашу программу, во Франции выполняется только 30 процентов ее. Фактически она начала функционировать только в последние недели и месяцы после того, как мы стали более активными там. В принципе, мы исключили государство из всего этого сотрудничества с промышленностью и заставили немецкие фирмы работать с французскими фирмами.

Были назначены фирмы-спонсоры, чтобы заставить это дело работать. Эта система еще не полностью завершена, но она везде благоприятно начата и, действительно, в некоторой степени приносит совсем другие доходы. Нам всегда делают упрек, что почти вся Европа в нашем распоряжении. Производство, которое мы получаем из Франции, за исключением автомобилей, ничтожно в отношении армии. Весь французский производственный потенциал еще не полностью эксплуатируется нами или только в очень малой пропорции. Если бы нам было необходимо производить во Франции, потому что в Германии не хватает мощностей, места, станков и т. д., которые не удобны для перемещения, если бы размещение людей было не таким трудным и т. д., мы были бы фактически доведены до того, чтобы забрать все в Германию и выполнять работу здесь. Но это повлекло бы за собой слишком большое снижение производства в нашей собственной стране, не говоря уже о нежелании людей.

Мы пришли к соглашению вчера. Я очень благодарен, что этот вопрос теперь, благодаря вам, гауляйтер Заукель, вместе с генералом фон дер Хайде и полковником Брюкнером, будет решен на месте. Трудно побудить французов приехать сюда. Официальное агентство одно не может ни оценить, ни реализовать это, только спонсирующая фирма может реализовать это. Поэтому я предлагаю, чтобы фирмы-спонсоры были призваны к сотрудничеству, именно потому, что во Франции система субподряда очень распространена.

За заводом, который фактически организует это дело, стоят другие заводы, которые принадлежат к полуфабрикатам и подготовительной промышленности. Эта промышленность, однако, может контролироваться нашими спонсорскими отраслями. Мы должны были бы возложить на наших людей задачу исследования отдельных фирм и выяснения того, какие люди работают для нашей программы. Всех остальных мы аннексируем сами. Когда мы захватим их и аннексируем в немецкой промышленности, то есть только тех людей, которые действительно необходимы нам, можно будет использовать их правильным образом.

Доля специалистов-рабочих там выше, чем в этой стране. Мы действительно выкачали определенное их количество на наши заводы в прошлом году, потому что их было легче всего получить. Французы должны работать с большим количеством специалистов, чем мы. Мы должны работать с большим количеством специалистов, чем русский, а русский должен иметь еще больше специалистов, чем американец. В Америке они могут поставить любого простака перед любой машиной, он приведет ее в порядок в мгновение ока. Только установка требует специалиста. Человеку нужно иметь только руки; голова — это излишняя роскошь.

Во Франции система совсем другая. Француз приспособился к ней и всегда, действительно, имел безработицу. Трудовой организации, как мы ее понимаем, не существует. С тем же количеством французов и при всех других установках, средствах и т. д., будучи такими же, можно будет получить, по сравнению с немецким персоналом, половину в лучшем случае или только одну треть производства, даже если персонал имеет всю добрую волю и рвение. Это вопрос системы. Эту систему мы не можем просто изменить, ни фирмы-спонсоры, но мы должны попытаться таким образом получить от них в определенной степени дополнительные ресурсы, которые нам нужны для нашей промышленности и вооружения. Действуя таким образом, мы можем исправить положение. Я считаю, что фирмы-спонсоры имеют очевидный интерес в этом. Если промышленность имеет там слишком много специалистов-рабочих, работающих на нас, давайте привлечем их сами, потому что мы страдаем от большой их нехватки. Этот ресурс должен быть оставлен нашим фирмам после того, как был перенесен этот обширный отток специалистов-рабочих. Мы хотим поднять наше вооружение.

Теперь к другому пункту. Я сегодня приказал в своей юрисдикции, чтобы обширная акция имела место; сегодня, когда мы рассчитываем на получение большого количества женщин в силу обязательной службы, возрастной предел которой мы надеемся увидеть продленным до 55 лет. Британцы продлили обязательную службу до 65 лет. Дополнительные 10 лет — это немного преувеличено. Женщины не способны немедленно подойти к машинам и выполнять тяжелую работу. Те несколько дней, которые необходимы им для обучения персонала, несущественны. Мы все еще можем сэкономить столько времени, если бы это не передавало населению впечатление следующего эффекта: теперь, когда мы сообщили о работе, проходят месяцы, прежде чем нас призовут. Я приказал в своей юрисдикции, чтобы женщины как можно больше использовались в офисах, где сейчас находятся мужчины, например, в расчетных отделах и т. д. В них женщины и пожилые мужчины могут быть легко обучены, так как они смогут делать это без дальнейших трудностей. Таким образом, мужчины в коммерческих офисах и т. д. должны быть освобождены для бухгалтерских офисов и подобных офисов. Это включает в случае промышленности более 20 000 человек, и есть другие отрасли, кроме этого.

Это составляет довольно значительное число, состоящее исключительно из людей, которые ввиду военной экономики, к сожалению, необходимы сейчас. Эти люди должны теперь быть поставлены к нашим машинам, поскольку они не призваны, то есть не являются солдатами. Эти люди, скорее всего, смогут оказать лучшую услугу у машин или на заводах, чем женщины, назначенные сейчас, поскольку женщины расположены идти к машинам. Конечно, будут женщины, которые делали такую работу раньше и которые теперь готовы обратиться к этой работе, но которые не сообщили о работе до сих пор, потому что они не находили необходимым работать для жизни из-за пособия.

Что касается назначения женщин, я бы предложил, чтобы в процессе акции назначались только те женщины, для которых работа у машины не вовлечена, если мужчина тем самым освобождается.

Тимм: Опасность заключается в том, что призывники частично должны были быть освобождены без замены, которая фактически была бы предоставлена.

Фельдмаршал Мильх: Это совсем другое дело. Когда назначаются женские вспомогательные силы Корпуса связи, это не дополнительно, а только в той пропорции, что солдаты освобождаются тем самым. Есть действительно несколько 100 000 человек в корпусе связи армии и авиации. В нашем ведомстве 250–300 000 были такими. Есть ли их так много сейчас, я не знаю. Они все молодые люди, пригодные для боя. Я всегда выступал против этого и говорил: нужно назначать женщин предпочтительно так, чтобы освобождать солдат. Если это будет сделано сейчас, это действительно освободит большое количество, неважно, для мастерской или для фронта. Конечно, есть фронт где-то на Востоке тоже. Этот фронт будет поддерживаться определенное время. Единственная полезная вещь, которую русский унаследует от территорий, эвакуированных нами, будут люди. Может быть лучше в принципе отвести население вовремя на 100 км за фронт. Все гражданское население переместится назад на 100 км за фронт. Никто не будет теперь назначен на траншейные [земляные] работы.

Тимм: Мы пытались вывести население Харькова. 90–120 000 человек требовались комендантом крепости Харьков только для траншейных работ, так что в некоторых случаях нам приходилось организовывать целые конвои.

Вегер: Фактические разрушения даже были выполнены.

Фельдмаршал Мильх: Но это делается инженерным корпусом. Определенно нет больше надежды, что больше военнопленных придет с Востока.

Заукель: Взятые пленные используются там.

Фельдмаршал Мильх: Мы сделали запрос, чтобы был определенный процент русских с нами в зенитной артиллерии. 50 000 всего ожидается. 30 000 уже там в качестве наводчиков. Это забавная вещь, что русские должны управлять орудиями. Остальные 20 000 все еще отсутствуют. Я получил письмо от Верховного командования армии вчера, говоря: мы больше не можем передать ни одного, у нас самих слишком мало. Так что эта вещь не получится так успешно для нас.

Шпеер: Было бы целесообразно сделать призыв женщин несколько яснее в прессе.

Фельдмаршал Мильх: Это прежде всего должно быть помещено на передний план. В этом отношении вопрос в том, получу ли я счета от нашей промышленности вовремя. Дело должно быть урегулировано когда-то. Не будет никакого обмана. Люди, которые хотят обмануть, также обманывают сейчас, имеют ли они этот персонал или нет, обновлены ли их счета или нет. Другие люди честны. Масса не занималась обманом. Будем ли мы немного отставать в проверке цен, не будет очень важно. Самое важное — работать. Мы знаем, что производится за рубежом, получив теперь цифры. Русский фактически делает 2 000 самолетов в месяц в виде фронтовых самолетов. Эта цифра гораздо выше нашей. Это не должно быть забыто. Мы должны добраться до сборочной линии и производить совсем другие цифры.

ЧАСТИЧНЫЙ ПЕРЕВОД ДОКУМЕНТА R-124

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЗАЩИТЫ 9

EXTRACT FROM STENOGRAPHIC MINUTES OF THE THIRTY-NINTH CONFERENCE OF THE CENTRAL PLANNING BOARD, 23 APRIL 1943

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ПРОТОКОЛ 39-Й КОНФЕРЕНЦИИ

ЦЕНТРАЛЬНОГО ПЛАНИРОВОЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ

Тема: Продовольственная ситуация и военная промышленность.

Состоялась в пятницу 23 апреля 1943 года, 9:30 утра в Фестивальном бараке

возле Зоопарка, Ебенштрассе

Мильх: Я убежден, что есть больше русских военнопленных. В то время 4 000 000 были захвачены. Большая часть их умерла, однако число тех, кто все еще жив, выше, чем нам говорят сейчас. Мы рассчитываем здесь на сто тысяч русских военнопленных в сельском хозяйстве. Всего у нас 300 000 их в Рейхе. Во время Первой мировой войны у меня было 200 итальянских военнопленных со мной. Эти пленные должны были быть переданы, однако мы оставили наших, сообщив их мертвыми, чтобы сохранить их. И эти люди также хотели остаться, несмотря на тот факт, что мы сказали им, что они будут сообщены мертвыми даже их семьям. Мы таскали этих пленных с собой до конца войны.